Внизу, на огромном плацу, полторы тысячи курсантов Высшей школы милиции во всю глотку проорали «Здра-жела-това-майор!», здороваясь с дежурным офицером. Эхо заметалось между старинных корпусов, и в тот же миг в кабинете начальника школы тревожно зажужжал зуммер.

Начальник – высокий дородный мужчина лет пятидесяти в безукоризненно подогнанном полковничьем мундире – повернулся от окна к столу и ткнул пальцем в кнопку на селекторе.

– Слушаю!

– Андрей Дмитриевич! – томным контральто прогудела секретарша. – К вам товарищи из министерства, которых вы ждете. Просить?

– Проси! – быстро сказал начальник школы.

Поспешно пригладив черные как смоль усы, он повернулся к двери и изобразил на лице радушную улыбку.

Проверяющие из УУЗа – Управления учебных заведений МВД в последние годы наведывались в Сибирь нечасто. И начальник школы вторые сутки терялся в догадках, чем вызван столь спешный приезд «комиссии», как именовались в официальном факсе УУЗа приехавшие.

Ожидание несколько затянулось. Кто-то из «комиссионеров» неосторожно захлопнул за собой дверь в «предбаннике», пару раз ударился о стены в темноте и только потом нашарил ручку двери, ведущей в кабинет.

– Черт! Чуть не убился! – с виноватой улыбкой проговорил с порога вошедший.

При его виде начальник школы слегка опешил. На пороге, близоруко щурясь, стоял невзрачный толстяк неопределенного возраста в огромной лыжной куртке и с лыжной шапочкой в руках. Если что и выделялось в его абсолютно серой внешности, так это огромная лысина во всю голову.

Справившись с секундным оцепенением, начальник школы шагнул навстречу толстяку и протянул для приветствия руку:

– Здравия желаю! Как добрались? Как вам наши сибирские красоты?

– Да красоты-то красотами, – ткнул лыжной шапочкой в руку начальника школы толстяк, – а климат ни к черту. Я два часа как с аэропорта, а уже насморк подхватил.

– Да, – кивнул начальник школы, – весна у нас поздняя. Но это дело поправимое. Сейчас примем по сто грамм можжевеловой настойки, а потом в нашу сибирскую баньку – я уже распорядился. И насморк ваш как рукой снимет. Кстати, разрешите представиться – Андрей Дмитриевич Мартов.

– Семен Семенович Ползунков, – шмыгнул носом толстяк, стаскивая с себя лыжную куртку.

– Что-то знакомое, – наморщил лоб начальник школы. – Кажется, встречал ваше имя в руководящих документах УУЗа…

– Да нет, – вздохнул толстяк, бросая куртку с шапочкой на длинный приставной стол. – Я вообще-то из НИИ МВД. А мое имя вы встречали в кино.

– В каком смысле? – снова опешил начальник школы.

Под лыжной курткой у толстяка оказался почти новый мундир с погонами полковника. Правда, сидел он на нем примерно так же, как тельняшка на огородном пугале. Сунув руку в помятые штаны с малиновым кантом, толстяк извлек из них огромный носовой платок, тщательно прицелился и громко высморкался. И только после этого сказал:

– В прямом, Андрей Дмитриевич. Персонаж Никулина в «Бриллиантовой руке» тоже был Семен Семенычем.

– Ах да, – несколько смущенно проговорил начальник школы и тут же поспешил перевести разговор на другое: – Прошу, Семен Семенович, так сказать, к столу. Сейчас отведаете нашего сибирского «бальзама Биттнера»… Кстати, может, сказать Клавдии, чтобы пригласила э-э… остальных членов комиссии, а то как-то неудобно… Что они томятся в приемной?

– Да нет, Андрей Дмитриевич, не надо, – сказал Ползунков, пряча платок и отодвигая стул. – И бальзама не надо, как-нибудь в другой раз.

– Как прикажете, – заметно помрачнел начальник школы. – Тогда, может, чаю?

– Чаю можно, – согласился Ползунков. – Только погорячее.

– Клава, – наклонился начальник школы к селектору. – Два чая нам. Двойных.

– Итак, Андрей Дмитриевич, к делу…

– Да-да, – повернулся Мартов. – Я вас внимательно слушаю, Семен Семенович.

– Комиссия по распределению выпускников на когда назначена?

– На завтра, – осторожно сказал Мартов, пытаясь понять, откуда дует ветер. – Но можем провести и сегодня. Предварительное распределение уже произведено… В строгом соответствии с циркулярами УУЗа. Отличников и активистов – в областные центры, остальных – по городам и весям согласно успеваемости и участию в общественной жизни. Как говорится, каждому свое. Так что, созывать комиссию на сегодня?

– Да нет, – покачал головой Ползунков. – Торопиться не будем…

В этот момент дверь отворилась, и в кабинет вошла секретарша. Игриво покачивая бедрами, она с улыбкой прошла к столу с подносом. Ползунков невольно покосился на ее аппетитный зад, и Мартов с тоской подумал, что нужно попробовать «подложить» Клавдию под толстяка.

В распределении на преддипломную стажировку и последующую работу не все было так гладко и справедливо, как он пытался уверить Семена Семеновича. Не иначе, кто-то уже накатал «телегу» министру, и теперь Мартову предстояли тягостные объяснения с Ползунковым по поводу нескольких «папенькиных» сынков…

Клавдия словно угадала мысли своего шефа и на обратном пути вдруг томно произнесла:

– Разрешите за вами поухаживать, товарищ полковник?

Ползунков оглянулся, близоруко прищурился и сказал:

– Да-да, пожалуйста.

Клавдия с ленивой грацией пантеры взяла со стола куртку с лыжной шапочкой и с подчеркнутой аккуратностью упрятала их в платяной шкаф. Пока она все это проделывала, Ползунков поспешно достал очки, нацепил их и навел резкость. Когда секретарша, одарив на прощание толстяка улыбкой, выплыла из кабинета, он осторожно выдохнул и покачал головой:

– Да, есть женщины в русских селеньях…

«Клюнул! – пронеслось в голове у Мартова. – Ну, Клавка, ну, сучка…»

– Кхм-м, – быстро проговорил он. – Так это, Семен Семенович, может, настоечки все-таки под чаек, а?

– Да нет, – со вздохом покачал головой Ползунков. Сняв очки, он потянулся к чашке, отхлебнул чая и сказал: – Давайте лучше к делу. Время нас поджимает.

– Давайте, – обреченно вздохнул Мартов.

– А дело наше, Андрей Дмитриевич, заключается в следующем. У нас в Научно-исследовательском институте МВД уже ряд лет ведутся научные разработки по одной очень перспективной теме. Речь идет об объективной оценке профессиональных качеств сотрудников МВД. А то у нас ведь по старинке – люди оценивают людей. А оценки эти, как правило, субъективны. Отсюда все наши проблемы. Одним словом, я считаю, что вашей школе крупно повезло. Поздравляю!

– А с чем? – осторожно спросил Мартов.

– Вам предстоит стать, так сказать, первой ласточкой на пути внедрения нового революционного метода тестирования личного состава. Моя группа уже сегодня проведет комплексное тестирование всех выпускников, и мы распределим их на стажировку согласно набранным коэффициентам.

– Но… – уставился на Ползункова Мартов. – А как же… Ведь согласно всем руководящим документам УУЗа распределение – прерогатива школьной комиссии, так что…

– Ах, да, – виновато улыбнулся Ползунков. – Совсем забыл.

Сунув руку во внутренний карман кителя, он вытащил небрежно сложенную вчетверо бумажку и подал Мартову:

– Пожалуйста.

Тот поспешно развернул бумажку и похолодел. Приказ с личной подписью министра Мартову приходилось держать в руках впервые. На номерном бланке с огромной гербовой печатью рубленым канцелярским стилем было написано, что министерство в качестве эксперимента санкционирует безобразие, о котором Мартову только что рассказал Ползунков.

– Так, – вздохнул начальник школы, одним глотком осушив чашку с чаем. – Какие будут распоряжения?

– А очень простые, Андрей Дмитриевич. Нашей группе нужно просторное помещение с компьютерами, личные дела выпускников и план предварительного распределения…

Полковник Ползунков сидел в компьютерном классе школы милиции и, шмыгая носом, просматривал личные дела выпускников. Два его молодых спутника занимались кто чем.

Двадцатипятилетний Дима Короваев – субтильный блондин в очках – сидел за включенным компьютером и качал через Интернет последний хит Мадонны.

Алексей Швецов, крепко сбитый и коротко стриженный молодой человек двадцати семи лет, расположился ближе к двери. Закинув ноги на стул, он через плечо вполголоса расспрашивал Короваева насчет компьютеров и насчет того, как с ними бороться. Короваев отвечал с улыбкой, которая демонстрировала презрение матерого хакера к откровенному «чайнику».

Когда в класс постучали, Швецов по-кошачьи мягко вскочил и метнулся к двери. Прежде чем открыть, он оглянулся. Ползунков, не отрываясь от бумаг, кивнул.

Швецов щелкнул замком, распахнул дверь и окинул цепким взглядом Мартова и коридор за его спиной. От этого взгляда Андрею Дмитриевичу на мгновение стало не по себе, но Швецов тут же посторонился с рассеянной улыбкой.

– А я это… – просунулся в дверь Мартов. – Зашел узнать, как идет работа и не нужно ли чего.

– Вы как раз кстати, – поднял голову Ползунков. – Мы почти заканчиваем. У вас в училище обед в котором часу?

– В четырнадцать ноль-ноль.

– Дмитрий Петрович, до двенадцати успеешь провести инсталляцию?

– Так точно, товарищ полковник! Постараюсь! – ответил Короваев, с умным видом стуча по клавиатуре.

– Тогда, Андрей Дмитриевич, через часик обеспечьте прибытие выпускных курсов на тестирование. К одиннадцати тридцати. Понятно?

– Да-да, – кивнул Мартов, посмотрев на часы. – Ну, не буду вам мешать.

Швецов закрыл за начальником школы дверь, вернулся на свое место и спросил:

– Так мы, товарищ полковник, сегодня в Москву возвращаемся?

– Да, Алексей. Прозвони насчет билетов.

– Ага!

– Дмитрий! Хватит балду гонять, иди сюда.

Короваев быстро поднялся, подошел к столу Ползункова.

– Слушаю, Семен Семенович.

– Значит, смотри сюда. Вот план распределения – кого, куда, сколько и все такое. Вот этих трех болванов засунешь в самый низ. Остальных просто слегка перетасуешь – для конспирации. А вот этот товарищ должен попасть в Охтинск. Это – самое главное. Все понял?

– Так точно. Трех болванов – к черту на кулички, остальных перетасовать, «первого номера» – в Ухтинск.

– Не в Ухтинск, а в Охтинск. И смотри, чтоб твой компьютер ничего не перепутал.

– А он ничего и не сможет перепутать. Я результаты прямо сейчас забью, а в конце просто сделаю распечатку.

– Сколько тебе нужно времени?

– Пару минут. Программу я уже установил. Тут у них сеть, так что хоть сейчас можно включать компьютеры и запускать первых двенадцать человек.

– Понятно, занимайся, – посмотрел на часы Ползунков. – Алексей, что с билетами?

– Три билета на вечерний московский рейс УВД нам забронирует.

– Тогда возьми у Мартова мою куртку и, наверное, сходим в буфет. Чего тут до полдвенадцатого торчать?..

– Роты! Равняйсь, смирно! Равнение на середину! Товарищ начальник школы! Выпускные курсы для зачтения приказа о распределении построены! Дежурный по школе майор Козак!

Полковник Мартов нацепил очки и хорошо поставленным командным голосом начал:

– На основании приказа министра внутренних дел, по результатам комплексного мониторингового тестирования…

Тишина в строю стояла гробовая. Одетые в темные комбинезоны и береты выпускники застыли, боясь пропустить свои фамилии. Когда Мартов наконец добрался до списка, в строю начали раздаваться облегченные вздохи.

Леденящие кровь слухи о вчерашнем тестировании, как всегда, оказались слегка преувеличенными. Пожалуй, единственным, кто испытал настоящий шок, был гордость первого факультета и всей школы Олег Дубинин.

Для человека, привыкшего быть первым всегда и во всем, удар и вправду был сокрушительным. Услышав, что он не попал в Новосибирск, Олег решил, что это какая-то ошибка. За Новосибирском последовали Омск, Томск, Новокузнецк, Барнаул и Кемерово.

Олег окончательно успокоился, поняв, что Мартов просто пропустил его фамилию в самом начале. И тут фамилия «Дубинин» все-таки прозвучала. Олега и разгильдяя Макса Исаева распределили в какой-то Охтинск!

За спиной Дубинина в строю раздалось несколько ехидных смешков, командир роты прошипел «Отставить, мать вашу!», а Мартов как ни в чем не бывало продолжал зачитывать приказ.

Олег его уже не слышал. Пелена застилала глаза, закушенная губа побелела, а он стоял обиженный на весь белый свет и глотал слезы. Подобного унижения он еще не испытывал за свои неполных двадцать два года.

Начальник Главного управления по борьбе с организованной преступностью расстегнул пиджак, опустился в кресло и потянулся к одному из многочисленных телефонов.

– Ползунков, слушаю! – раздался в трубке хриплый голос начальника отдела спецопераций.

– Здравствуй, Семен! Ты, я слышал, уже вернулся?

– Вернулся, Андрей, – шмыгнул носом Ползунков. – Простыл – страшное дело, хоть иди на больничный.

– Ну съездил хоть удачно? Присмотрел кого-нибудь?

– Пока не знаю. Есть один кандидат, в личном деле одни восклицательные знаки, но это-то меня и настораживает.

– И что думаешь делать с ним?

– Для начала заслал я его в Охтинск.

– Это что, на Дальнем Востоке?

– Да нет, это ближе к Уралу, но дыра приличная. Во-первых, это ему тест на психологическую устойчивость, а во-вторых, если он нам подойдет, гарантия того, что его бандитская контрразведка не «срисует». А насчет остального – думаю послать в этот Охтинск на днях пару ребят и устроить ему проверку по полной программе в обстановке, максимально приближенной к боевой. Тогда и будем решать. Согласен?

– Согласен, – кивнул начальник ГУБОПа. – Твои кадры, тебе и карты в руки. Но это, как говорится, перспектива. А только что я был у министра. И он требует реальных подвижек в деле «синдиката киллеров». Что ты на это скажешь?

– Агент для внедрения у меня готов. Осталось отшлифовать легенду.

– Сколько на это уйдет времени?

– Еще дней пять-шесть минимум – чтоб без «проколов».

– Понятно. Как только все будет готово, со всеми бумагами – ко мне. Сразу пойдем к министру брать санкцию на внедрение. Ясно?

– Ясно, – шмыгнул носом Ползунков. – Что за работа? Ни на больничный нельзя, ни умереть.

– Бальзам Биттнера принимай, Семен. Мне вон жена как стала покупать, я второй год на больничный не хожу.

– А я, Андрей, пятый, – снова шмыгнул носом Ползунков. – И в отпуске уже три года не был.

– Считай, что ты меня разжалобил. Буду у министра, выпрошу тебе Почетную грамоту.

После построения полковник Мартов подозвал Дубинина к себе и, положив руку на плечо, отвел в сторону.

– Вот такие дела, Олег, – вздохнул он. – Сам понимаешь, информатика с кибернетикой, технический прогресс, черт бы их побрал!

– Так точно, товарищ полковник! Понимаю!

– Вот и молодец! – обрадовался Мартов. – Я в твои годы вообще участковым в деревне начинал. Хорошо! Молоко парное, доярки молодые…

– Так точно, товарищ полковник! Доярки!

Мартов удивленно посмотрел на Олега и сказал:

– В общем, я в тебя верю! Генералом будешь лет через двадцать, попомнишь мои слова!

– Так точно, товарищ генерал! – словно робот отчеканил Дубинин.

Мартов только головой покачал.

– Держись, Олег! – сказал он, быстро развернулся и направился к административному корпусу.

– Так точно… – едва слышно проговорил Дубинин, понурив голову.

Плац стремительно пустел. Курсанты группами и поодиночке исчезали за корпусами, а Олег все стоял и стоял с опущенной головой как немой укор несправедливости, царящей на белом свете. Только всем было на это наплевать.

И тут кто-то неожиданно тронул Дубинина за плечо. Олег невольно вздрогнул и оглянулся. На него с лукавой улыбкой смотрел Максим Исаев.

Олег при своем почти баскетбольном росте был широк в кости, накачан и лицо имел волевое – с квадратной челюстью, чуть приплюснутым широким носом и густыми черными бровями, сросшимися на переносице.

Исаев же был сантиметров на десять пониже, поджарый и даже изящный – вроде солиста балета. Русая челка выбивалась из-под берета на его высокий лоб. Правильной формы лицо навряд ли можно было назвать красивым, но привлекательным – наверняка. И изгиб тонких бровей, и ухмылка, и слегка прищуренный взгляд умных глаз – все это вызывало невольную симпатию, особенно у представительниц противоположного пола.

– Че, Дуб, решил свою фотку на прощание свинтить? – весело спросил Макс.

– Чего? – уставился на него понурым взглядом Олег.

– Я говорю, фотку свою решил на память свинтить? – кивнул Макс за спину Дубинина.

Тот недоуменно моргнул на Исаева и оглянулся. Аккурат за его спиной располагалась школьная Доска почета.

С цветной фотографии на мир с чувством собственного превосходства смотрел Олег Дубинин – активист, гордость школы и просто безгранично уверенный в себе молодой человек.

Контраст между глянцевой фотографией и поблекшим оригиналом был так разителен, что Макс не выдержал и хмыкнул. Дуб сегодняшний выглядел жалкой карикатурой на себя вчерашнего.

Только не в правилах Макса было бить лежачего.

– Шутка, – сказал он, смахивая ухмылку с лица. – Расслабься. Скажи лучше, как ты смотришь на небольшое бордельеро?

– Чего? – снова не понял Дуб.

– Какой-то ты заторможенный сегодня, – вздохнул Макс. – Короче, я предлагаю это дело отметить с музыкой.

– Чего отметить?

– Начало нашей свободной жизни. Программа примерно следующая: свал через забор в гражданке – закупка шампанского – оргия в общаге музыкального училища. Надо же нам как-то притираться друг к другу?

– Ты что, издеваешься?

– Наоборот. Хочу тебе по-дружески помочь. А то у тебя такой вид, как будто по тебе пять тысяч демонстрантов прошло, прорвав оцепление…

– Да пошел ты! – резко отвернулся Олег.

– Дуб, ты не прав. Нам работать в одной дыре.

– Вот именно! – зло выкрикнул Дуб, оглядываясь. – Ты с первого курса балду гонял, а я пахал как проклятый!

– А кто теперь виноват? У меня, между прочим, только четыре «тройки» по профильным предметам, сам знаешь почему. Остальные «пятерки». Так что учился я не хуже твоего, хоть и не уродовался.

– Правильно! Но ты трахнул жену Станюковича! А жен преподавателей профильных дисциплин трахать нельзя! Скажи спасибо Мартову, что он тебя вообще из школы не отчислил! Понял?

– Понял, – кивнул Макс. – А преподавателям профильных дисциплин можно заставлять курсантов в учебное время клеить у себя дома обои?

– Нельзя. Но тебя это не оправдывает!

– А по-моему, оправдывает, – ухмыльнулся Макс. – Потому что с тех пор, как я трахнул жену Станюковича, все преподаватели делают себе ремонты сами. Это во-первых. А во-вторых, открою тебе, Дуб, один секрет. Это не я трахнул жену Станюковича.

– А кто… тогда?

– Это она меня трахнула в ванной, Дуб. Она разнузданная нимфоманка, честно.

Олег недоверчиво моргнул на Макса и вдруг решительно махнул рукой:

– Все, не хочу об этом слышать! У тебя одно на уме – напиться и кого-нибудь трахнуть!

– Ну, во-первых, не кого-нибудь, Дуб, а во-вторых, что в этом плохого? Ты когда-нибудь имел пианистку на рояле?

– Все, Макс. Уволь меня от этих скабрезных разговоров! Понял?

– Понял, – вздохнул Макс. – Значит, к пианисткам мы не едем?

– Ни к пианисткам, ни к баянисткам, ни к саксофонисткам! – От возмущения Дуб раскраснелся, на его квадратных скулах выступил румянец. – У меня есть девушка!

– Нашел чем удивить, – хмыкнул Макс.

– Тебе этого не понять, так что никакого бордельеро не будет!

– Да нет, Дуб, бордельеро будет. Только без тебя. А девушке передай, что я ей сочувствую.

– Да пошел ты!

– Сам дурак!

В джинсах, короткой кожаной куртке и бейсболке, с большой спортивной сумкой на плече Макс Исаев стоял на перроне железнодорожного вокзала и поглядывал на большие электронные часы.

Посадка на 212-й пассажирский поезд заканчивалась, а Дуб и не думал появляться.

Когда до отхода осталась одна минута, Макс сплюнул на перрон и вздохнул:

– Удивительный ублюдок!

С надеждой посмотрев на двери вокзала, он оглянулся на поезд и ненадолго задумался.

Когда состав тронулся, Макс вздохнул еще раз, поправил на плече сумку и медленно двинулся к кассам.

Он успел сдать билеты, выстоять очередь в справочную и съесть мороженое, когда на привокзальной площади наконец появился Дуб.

В костюме, при галстуке и в темной куртке нараспашку он с опущенной головой дотащился до входа в вокзал и заметил Макса только тогда, когда тот его окликнул.

– Ушел? – бесцветным голосом спросил Дуб.

– Кто?

– Поезд.

– А ты думал, что ты Ким Чен Ир и ради тебя перекроят все расписание?

– Понятно, – сказал Дуб.

Сняв с плеча большую сумку, он опустил ее на асфальт, поверх поставил аккуратный «дипломат» и спросил:

– И что теперь делать?

– Для начала сходи сдай билеты.

– А потом?

– А потом будем штурмовать дизель и часов двенадцать стоять на одной ноге до Вересаевской.

– А зачем нам эта Вересаевская?

– А затем, Дуб, что следующий пассажирский поезд в те края будет теперь только послезавтра. А на чем мы будем добираться до Охтинска от этой Вересаевской, я и сам не знаю.

– Я не хотел, Макс, – вдруг сказал Дуб. – Просто так получилось. Вообще-то я думал, что ты уедешь без меня.

– Индюк тоже думал, – сплюнул Макс. – Пошли, а то опоздаем и на дизель.

Макс как в воду глядел. Посадка в дизель здорово походила на штурм Бастилии. Даже немалый опыт, полученный в оцеплении на демонстрациях, помог слабо, и первые три часа поездки Макс с Дубом действительно простояли на одной ноге в тамбуре.

Потом народ стал постепенно рассасываться, выплескиваясь порциями на забытых богом полустанках.

– Пошли! – наконец сказал Макс, заглянув в вагон.

– А-а… что? – спросил Дуб.

Выглядел он вконец пришибленным и за три часа поездки не произнес ни слова, только пялился за окно и каждые полминуты вздыхал.

– Пошли! – повторил Макс. – Может, где-нибудь присядем.

– А-а, – кивнул Дуб. – Пошли.

Отыскать свободное место оказалось не так просто, но Макс пустил в ход свое обаяние и все-таки втиснулся между двумя хихикающими девицами деревенского вида.

– Феликс! – представился он, поворачивая бейсболку задом наперед. – Как поголовье медведей, что с урожаем гнуса, удои кедрового ореха растут?

Девицы и их спутницы, сидевшие напротив, прыснули. Потом самая толстая из них поджала губы и важно сказала:

– А мы, промежду прочим, в техникуме учимся в городе, на офис-менеджеров.

– Во как! – обрадовался Макс. – А про новую офисную игру компании «Майкрософт» слышали?

– Это ж какую? – настороженно спросила толстая.

– Стрип-покер. Вам без нее никуда.

– И что ж это за игра такая?

– А очень простая. Играешь со своим офис-начальником в покер. Если проигрываешь, сама раздеваешься, а если выигрываешь – он тебя.

Девицы заржали как лошади, потом долго вытирали слезы и наконец извлекли из чьей-то сумочки колоду затертых карт. Играть, правда, за недостатком опыта, решили в обычного «подкидного».

Дуб, которому не нашлось места, все это время стоял рядом в проходе с неподвижным как у сфинкса лицом. Толстая девица бросила на него пару любопытных взглядов и наконец не выдержала.

– А это, чай, твой дружок будет? – шепотом спросила она, наклонившись к Максу.

– Ага.

– А че он такой?

– Умный шибко. Думает.

– Так, может, его тоже пригласить?

– Попробуй.

– Слышь, – повернулась к Дубу толстая. – Садись, что ли, в карты с нами играть.

– А-а… э-э… – промычал застигнутый врасплох Дуб. – Я не умею…

Тут уж девицы заржали так, что затряслось стекло.

– Вот так умный, – откровенно удивилась толстая. – В карты-то любой дурак играть может. Ну тоды, голубок, постой, че зря место занимать в конпании?

Дуб обиженно засопел и отвернулся. Смешливые девицы кое-как успокоились, и вскоре игра в «подкидного» пошла вовсю, помогая скоротать время нудной поездки. С краснолицыми сибирячками Макс сошелся на удивление легко – как будто родился и вырос вместе с ними где-то в этой глуши.

Между тем вагон дизеля все больше пустел. Дуб давно устроился на освободившемся сиденье и неотрывно смотрел в окно. Наконец засобирались и девицы.

– Ну, пока, Феликс, – негромко сказала русокосая Варвара. – А хош, айда ко мне. Тятька с мамкой к брательнику уехали…

– Давай в другой раз, Варвара, ладно?

– Как знашь…

Девицы гуськом двинулись на выход, Макс оглянулся на Олега, сидевшего через проход наискосок, и позвал:

– Дуб!

– Чего?

– Двигай сюда, поедим, что ли, я голодный как волк.

– Я тоже, – начал подниматься Дуб и вдруг вскрикнул: – Черт! Моя сумка!

– Что?

– Моя сумка пропала! – проговорил Дуб, заглянув под сиденье.

– Так, – быстро поднялся Макс.

Окинув взглядом полупустой вагон, он тут же направился к переднему тамбуру.

– А ты назад, в темпе!

– Ага! – кивнул Дуб.

Через тридцать секунд они снова встретились на середине вагона.

– Глухо! – развел руками Макс.

– У меня тоже, – понурил голову Дуб.

– А когда вообще-то ты ее видел в последний раз?

– Когда садился у окна.

– Понятно, – махнул рукой Макс. – Можешь с ней попрощаться.

– Ну почему мне так не везет?

– Вопрос правильный, – согласился Макс. – Сейчас мы его всесторонне обсудим, у меня как раз есть бутылка. Только не бросай свой «дипломат» в проходе, а то с такими темпами ты в Охтинск в одних трусах приедешь…

Пить Дуб поначалу категорически отказался, потом все же глотнул граммов пятьдесят из пластикового стаканчика, а дальше пошло-поехало.

Бутылка водки пустела на глазах. Мгновенно захмелевший Дуб раз за разом требовательно протягивал свой стаканчик Максу, а перерывы между возлияниями заполнял внезапно напавшей икотой и бесконечным «шекспировским» монологом.

– Ты пойми, Макс! И-ик! Я пахал как проклятый, оформлял стенды, был капитаном в КВН, агитировал за «Единство» и возил командиру роты унитаз на дачу! Ик! И после всего этого меня заперли в этот занюханный Уханск!

– Охтинск.

– Какая теперь разница? Налей! У меня болит душа, Макс! Я верил, что в этом мире есть справедливость, понимаешь? Но ее нет! Ик! Справедливости нет, Макс, это говорю тебе я! Ты хочешь узнать, почему я опоздал сегодня на поезд? Я тебе скажу, Макс. Никому бы не сказал, но тебе скажу, потому что ты не бросил меня. Ты помнишь, я сказал тебе, что у меня есть девушка? Так вот, Макс, у меня нет девушки. Как только я позвонил ей и сказал, что меня распределили не в Новосибирск, у нее сразу появилась куча неотложных дел. Ее младший брат-болван заболел корью, в квартире прорвало батарею, бабка слегла с воспалением легких, а соседка стала регулярно оставлять своего грудного ребенка для присмотра. За неделю я так и не смог ее увидеть. Сегодня она обещала приехать проводить меня на вокзал, но я решил заехать к ней сам. Ее смертельно больная бабка открыла мне и сказала, что она осталась ночевать у подруги. А ее подкошенный корью младший брат через две минуты выскочил из подъезда и как ни в чем не бывало поскакал в школу. Ты, конечно, скажешь, что я дурак, но я решил дождаться ее… Налей! Ик! И я ее дождался. Ты будешь смеяться, Макс, но у ее «подружки» оказались вот такие бакенбарды и усы! И эта «подружка» подвезла ее прямо к подъезду на «девятке»! На «девятке», Макс, ты понимаешь? И после этого ты скажешь, что в этом мире есть справедливость?..

За окном давно стемнело. Три подслеповатые лампы едва освещали красноватым светом окончательно опустевший вагон дизеля.

Дуб, откинув голову на спинку сиденья, негромко похрапывал, вцепившись мертвой хваткой в ручку «дипломата».

Макс оторвал взгляд от окна и посмотрел на часы. Было уже около одиннадцати вечера.

Еще через двадцать минут небо впереди посветлело, потом показались огоньки. Вскоре за окном замелькали редкие фонари, и дизель начал сбрасывать ход.

– Дуб, Вересаевская, – тронул Макс Олега.

Тот проснулся мгновенно, первым делом убедился, что «дипломат» цел, потом вздохнул, посмотрел на Макса мутным взглядом и изрек:

– Жизнь – говно, Макс. У нас выпить ничего нет?

– Уже нет, – покачал головой Макс.

– Понятно, – вздохнул Дуб и замолчал.

Вересаевская оказалась довольно крупным железнодорожным узлом. Макс быстро выяснил, что в Охтинск придется добираться с пересадкой.

– Короче, так, – сказал он, возвратившись к Дубу, сторожившему вещи. – Железнодорожная станция в этом чертовом Охтинске тупиковая. Поезд туда ходит всего два раза в день, утром и вечером. Только не отсюда, а из Чулимска.

– А как мы попадем в Чулимск?

В это время из динамика донеслось:

– На первый путь прибывает пассажирский поезд Красноярск – Москва. Время стоянки – три минуты. Будьте осторожны.

– Так, Дуб, в темпе за мной, а то придется здесь ночевать.

– А билеты?

– Билетов в кассе нет, но местные аборигены явно надеются как-то уехать…

Местных аборигенов оказалось довольно много, даже чересчур. С огромными баулами они устремились к поезду еще до того, как он успел остановиться.

– Мать честная! – проговорил Дуб.

– Это точно, – оглянулся Макс. – Побежали, у нас всего три минуты!

В самом конце перрона утопал в темноте купейный вагон. Дверь была приоткрыта, но железная площадка над ступеньками не поднята. За дверью угадывался смутный силуэт проводницы.

Максу пришлось пустить в ход все свое обаяние. Когда проводница наконец спасовала перед его чарами и с грохотом откинула площадку в сторону, поезд уже тронулся.

– Быстрее, Дуб! – оглянулся Макс, запрыгивая на подножку.

– Ага! – крикнул Дуб, всей своей тушей наваливаясь на Макса.

Молодую черноволосую проводницу звали Таней. Вагон был практически пуст, за исключением двух первых купе, поскольку в Омске в поезд должна была погрузиться какая-то профсоюзная делегация. Все это Макс выяснил попутно. Главная информация заключалась в том, что до Чулимска было около четырех часов езды.

– Гони «полтинник», Дуб, – сказал Макс. – Схожу расплачусь.

– А че так дорого?

– Скажи спасибо, что не «стольник».

– Спасибо, – сказал Дуб, протягивая пятьдесят рублей.

– Пожалуйста. Можешь укладываться баиньки.

– А ты?

– Меня на чай пригласили, – зевнул Макс. – Неудобно отказываться. Если хочешь, пошли.

– А водка у проводницы есть?

– Думаю, есть, но она сдерет за нее три шкуры.

– Какая теперь разница? – решительно поднялся Дуб. – Пошли! Я угощаю!

– Ого! – присвистнул Макс. – Да ты, Дуб, прямо гусар какой-то, а не мент!

Как ни странно, но водки у проводницы не оказалось. Старый запас кончился, а «затаривались» Таня с напарницей в Омске.

Дуб страшно расстроился, но проблема оказалась вполне разрешимой. Таня поправила сбившуюся челку, кокетливо улыбнулась и выпорхнула из купе проводников со словами:

– Посидите, мальчики, я сейчас.

– Куда это она? – спросил Дуб.

– За водкой в другой вагон, – вздохнул Макс. – Ты что, никогда в поездах не ездил?

– Ездил. Но водку не покупал.

– А с проводницами когда-нибудь дело имел?

– В каком смысле?

– В прямом. Проводницу когда-нибудь в поезде имел?

– Как это? Ты что? – уставился на Макса Дуб.

– Ничего. Просто спрашиваю.

– У тебя одно на уме.

– Да нет у меня ничего такого на уме, Дуб, – вздохнул Макс. – Я просто от тебя жутко устал за сегодня. Честно. А если бы ты занялся этой Таней, я смог бы хоть немного от тебя отдохнуть. Но дело даже не в этом.

– А в чем?

– По-моему, Дуб, тебе нужна хорошая встряска, а то ты зациклился на своих проблемах и тупеешь прямо на глазах. Я бы на твоем месте обязательно подумал об этой Тане. Девушка она симпатичная, молодая, года двадцать четыре от силы. Потасканная, правда, малость, но в этом тоже есть своя прелесть, можешь мне поверить.

На несколько секунд в купе повисла тишина. Колеса негромко постукивали на стыках, стаканы позвякивали в подстаканниках, за стенкой кто-то похрапывал.

Дуб подумал еще немного и спросил:

– А почему ты думаешь, что она… ну, согласится?

– Потому, Дуб, что ты чертовски привлекательный парень. Тебе что, об этом никто не говорил?

– Нет.

– Ну так тебе это говорю я. Ни одна женщина не сможет устоять перед тобой, Дуб, если ты, конечно, не будешь ныть и нудно рассказывать о своей загубленной жизни… Тс-с!

– А вот и я, мальчики! – возникла в двери Таня. – Полпоезда обежала, пока нашла!

– Так, приступим! – тут же вскочил Макс и почти насильно усадил проводницу на свое место рядом с Дубом.

Таня, естественно, отказывалась:

– Ну что вы, мальчики, я не пью, тем более моя смена аж до Омска!

– Так мы тоже не пьем, – пожал плечами Макс. – Чисто символически, за знакомство!

– Ну разве за знакомство, – притворно вздохнула Таня.

Дуб в разговоре не участвовал, украдкой разглядывая проводницу. Девушка она и вправду была ладная, с овальным курносым личиком и округлой грудью, выпиравшей из-под кителя.

Улучив момент, Макс подмигнул Олегу – мол, давай, не теряйся. Дуб тут же наморщил лоб, соображая, что бы такое сказать, но так и не придумал.

«Непьющая» Таня уже вовсю помогала Максу раскладывать закуску, а под конец подозрительно ловко набулькала водки в стаканы.

– За знакомство! – сказал Макс.

– И за все хорошее! – добавила Таня.

Они выпили, немного закусили, и тут Дуба наконец прорвало:

– Предлагаю тост!

– За что? – с готовностью взялась за бутылку Таня.

– За справедливость!

– За что, за что? – даже расплескала водку проводница.

– Олег шутит! – быстро проговорил Макс. – Он хочет поднять тост за милых дам!

– Ну это другое дело, – кивнула Таня.

Дуб промолчал, но выражение его лица Максу не понравилось.

– За тебя, Танюша! – вымученно улыбнулся Макс проводнице.

За вторым разом закусывать Дуб не стал, и это не понравилось Максу еще больше. Он уже жалел, что ввязался в эту попойку, но отступать было поздно.

Пока Макс с Таней перекурили, Дуб дошел до кондиции окончательно и вдруг сказал:

– А вы, Таня, как думаете, есть на свете справедливость?

Слегка захмелевшая Таня прыснула:

– А я почем знаю? Я на поезде езжу, мне про это думать некогда! Ну и вопросики!

– А я думаю, что нет, – в упор посмотрел на нее Дуб. – Вас когда-нибудь обижали, Таня? Сильно? Чтоб кричать хотелось?

– Это в каком смысле? Не поняла! – испуганно отпрянула от него Таня.

Сигаретный дым аккуратным пластом выплывал из купе в коридор. Под столом позвякивали две пустые бутылки. За стенкой храпели вовсю.

Макс сидел рядом с Таней и слушал ее пьяную болтовню. Дуб торчал на откидном сиденье напротив. Обхватив голову руками, он изредка кряхтел и произносил:

– Эх! Никто меня не понимает…

В общем-то, он был недалек от истины, потому что на него уже давно никто не обращал внимания. Таня все ближе придвигалась к Максу и уже как бы невзначай положила руку на его бедро.

Резкий толчок и визг тормозов застали ее врасплох.

– Ой! – выглянула она в окно. – Черный Яр уже! Подожди, Максик, я скоро!

Одернув китель, Таня на нетвердых ногах выскочила из купе. Дуб поднял голову и мутным взглядом посмотрел в окно.

– Где мы?

– Черный Яр какой-то, – пожал плечами Макс.

Пока Таня громыхала в тамбуре дверьми, за окном проплыл облупившийся вокзальчик и поезд остановился. Дуб привстал и вдруг резко качнулся к двери.

– Эй! Ты куда? – насторожился Макс.

– Пива в ларьке куплю! – сказал Дуб, вываливаясь в коридор.

– О, господи! – вздохнул Макс.

Вскочив, он нагнал Дуба в тамбуре и схватил за руку.

– Какое пиво, отстанешь же на хрен!

– Я пива хочу! – попытался вырваться Дуб. – Имею право! Понял?

– Понял, Олежка! – вдруг обнял Дуба Макс. – Только угощать моя очередь. Я сейчас! А ты пока вещи посторожи, а то сопрут на хрен!

Упоминание о вещах подействовало безотказно. Дуб тут же качнулся и двинулся обратно к купе. Макс соскочил на едва освещенный перрон.

– Ты ко мне, Максик? – подалась к нему Таня.

– Почти, – быстро оглянулся Макс. – Дубу пива приспичило. Стоянка сколько?

– Три минуты.

– Я сейчас, не уезжай без меня, ладно?

– Не уеду, Максик! – хихикнула Таня.

Рядом с вокзалом едва светился небольшой ларек. Макс устремился к нему, но малость опоздал. Чуть раньше к окошку припал упитый мужик в комнатных тапочках на босу ногу.

Пока он покупал коньяк, шоколад и сигареты, Макс матерился про себя, поглядывая на поезд.

Там откуда-то из темноты рядом с Таней вдруг возник мужчина с вещами. Макс немного удивился, потому что к вагону он подошел не от вокзала.

Чисто автоматически оглянувшись, Макс разглядел темнеющий чуть поодаль скверик. В этот самый момент на фоне кустов появился какой-то смутный силуэт, но Макс тут же о нем забыл.

Мужик в тапочках наконец расплатился и направился к своему вагону. Макс быстро наклонился к окошку.

– Пять пива!

Сунув сдачу в карман, он ловко подхватил бутылки и в темпе вернулся к вагону. Мужика с вещами уже не было. Позади, у плацкартных вагонов, толпились и махали руками немногочисленные провожающие.

– Максик, я уже соскучилась, – расплылась в пьяной улыбке Таня. – Заходи.

В темном тамбуре она прижалась к нему грудью и жарко задышала. Макс особо не сопротивлялся, но тут поезд тронулся. Таня отпрянула и принялась закрывать дверь.

Макс как истинный кавалер хотел ей помочь, но это не понадобилось. Таня ловко придавила ногой площадку, повернула стопор.

В этот момент где-то на задворках станции простуженно прогудел маневровый тепловоз. Луч прожектора скользнул по проплывавшему за дверью станционному скверику.

Стоявший у кустов человек прикрыл глаза рукой, повернулся и быстро шагнул в тень.

В следующий миг Таня захлопнула дверь и повернулась:

– Максик, ты где?

– Я здесь, – обозвался Макс. – Осторожнее, пиво…

Макс вслед за хихикающей Таней вошел в купе, опустил бутылки на стол.

– Олег, пиво приехало. Сумки не сперли?

Дуб покачал головой, сковырнул пробку и жадно всосал полбутылки. Вздохнув, он несколько минут просидел погруженный в свои мысли. Потом ему снова захотелось выговориться.

– А все-таки справедливости нет… – начал он, подняв голову, и осекся.

Макс с Таней целовались. Взасос. И это было далеко не все. Рука проводницы чуть ли не по локоть была засунута в джинсы Макса. Сам Макс тоже особо не стеснялся, вовсю орудуя левой рукой под Таниной юбкой.

Дуб сглотнул слюну, потянулся к недопитой бутылке и осушил ее до дна. В самый последний момент он вспомнил о своем «дипломате», подхватил его и вывалился в коридор.

– Закрой дверь, Максик! Быстрее… – донеслось ему вслед.

Поначалу Дуб был просто жутко возмущен этим развратом, а потом вдруг сообразил, что на месте Макса должен был быть он.

И вместо возмущения Дуб почувствовал жуткую обиду. Его опять обошли, обделили, оставили в дураках.

Звуки, доносившиеся из-за двери, были столь красноречивыми, что Дуб не выдержал и побрел по коридору прочь.

Остановившись посреди вагона, он облокотился на поручень и уставился за окно. Только никакого успокоения ему это не принесло. Наоборот, затуманенный обидой и алкоголем мозг Дуба сыграл с ним злую шутку.

За темным окном, как в телевизоре, вдруг возникла Таня. Причем в такой откровенной позе, что Дуб от неожиданности даже вздрогнул.

Он тут же потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Это помогло, но ненадолго. Вслед за первой эротической картиной за окном возникла вторая. Потом – третья.

Сколько это продолжалось, Дуб не знал. А потом в противоположном тамбуре хлопнула дверь. Дуб медленно повернул голову и замер.

В вагон вошла проводница. Освещение в коридоре было включено ночное, но Дуб оценил девушку и так. Изящная блондинка с кукольным личиком Барби поразила его в самое сердце.

Увидев Дуба, она вздрогнула и тоже замерла. Олег сразу вспомнил слова Макса о том, что перед ним не сможет устоять ни одна девушка. Макс как в воду глядел!

Дуб тут же оттолкнулся от поручня и решительно шагнул навстречу блондинке. Наконец-то и на его улицу пришел праздник!

В сравнении с Таней блондинка казалась Дубу настоящей богиней. И была высшая справедливость в том, что досталась она именно ему, а не Максу.

Проводница, словно зачарованная, смотрела на Дуба. Потом пришла в себя и быстро нырнула в последнее купе.

Под мышкой она держала пару одеял. Дуб сразу сообразил, что это Танина напарница.

Девушка вынырнула из последнего купе, зыркнула на Дуба и подошла к следующему. В этот миг Дуб приблизился к ней вплотную и галантно распахнул дверь.

– Прошу! Олег!

– Очень приятно! Спасибо, – немного смущенно кивнула девушка. – А что вы не спите?

– Вас жду!

– Да? – насторожилась блондинка.

– Да. Мне ваша напарница Таня сказала, что вы самая красивая девушка Сибирской железной дороги! И она права.

– Ох уж эта Таня, – смущенно вздохнула блондинка.

Дуб понял, что она в его руках, и развязно произнес:

– А не уединиться ли нам, так сказать? Я мог бы поведать вам много интересного.

Блондинка украдкой оглянулась и какое-то время поколебалась. Потом мягко отстранила Дуба.

– Обязательно, зайчик. Но немного позже. Мне еще нужно кое-что сделать!

– Я помогу, – с готовностью произнес Дуб.

Блондинка осторожно коснулась его щеки чуть влажной ладошкой.

– Нет, зайчик. Там, – оглянулась она на тамбур, – черт носит начальника поезда. Если он тебя засечет, у нас с Таней будут крупные неприятности. Понял?

– Да.

– Вот и молодец, заяц. Спрячься в своем купе и жди. Только не высовывайся. Я скоро! – прошелестела блондинка, наклоняясь к Дубу. – Можешь пока раздеться!

От этих слов Олега словно жаром обдало. Блондинка нырнула в дверь, Дуб развернулся и на ватных ногах двинулся по коридору.

Немного придя в себя, он сообразил, что под «его» купе проводница имела в виду «четвертое», в котором они с Максом расположились сразу. Прежде чем войти в него, Дуб быстро оглянулся.

В этот момент за стеклом двери, у туалета, замаячил какой-то мужчина. Дуб понял, что это начальник поезда, метнулся в купе и закрыл за собой дверь.

Застыв в темноте, Дуб мстительно улыбнулся. Ну и рожа будет у Макса!

Следом Олег попытался представить, какой окажется Танина напарница без своей формы.

Высокая грудь, осиная талия, длинные ноги, тонкая полоска курчавых волос на плоском животе – Дуб почему-то был уверен, что лобок у нее обрит именно так – как в кино. В общем, Макс подохнет от зависти!

Сгорая от вожделения, Дуб начал стягивать с себя куртку. И тут его словно молнией пронзило.

Чертов «дипломат»!

Он оставил его в коридоре под окном!

«Ноги» сейчас ему приделают вряд ли, но что, если на него наткнется начальник поезда?

Дуб подался к двери и прислушался. Потом слегка приоткрыл дверь и осторожно выглянул. И тут его прошиб пот. «Дипломата» под окном не было.

Напарница Тани стояла уже почти на середине вагона. Она как раз попыталась открыть дверь очередного купе, но та отодвинулась лишь на несколько пальцев.

– Здравствуйте! – проговорила в щель блондинка. – Откройте, пожалуйста на минутку!

– Я уже заплатил, – донесся изнутри недовольный мужской голос.

– Я знаю, мне напарница сказала. Я только переключу вентиляцию и положу вам одеяло!

Невидимый пассажир что-то пробурчал и отщелкнул на двери предохранитель.

В продолжение этого диалога Дуб тупо глядел в коридор и пытался понять, куда испарился его «дипломат».

И наконец понял. Метнув быстрый взгляд к середине вагона, он облегченно вздохнул.

«Дипломат» он оставил не на полу, а на невысоком радиаторе под окном. А не разглядел его Дуб сразу потому, что стоял «дипломат» впритык к откидному сиденью и сливался с ним.

Танина напарница как раз нырнула в купе к недовольному пассажиру. Дуб увидел, что начальника поезда за дверью в конце коридора уже нет, и метнулся за «дипломатом».

Уже на ходу он услышал, что дверь купе захлопнулась за блондинкой, но не придал этому значения. Дуб успел схватить «дипломат», когда из-за двери вдруг донесся шум короткой борьбы, приглушенный вскрик и странный стук.

Дуб вздрогнул и тут же бросился спасать блондинку. Он был в бешенстве – какой-то скот хотел изнасиловать его девушку!

В два прыжка оказавшись у двери купе, Дуб с грохотом ее распахнул.

Купе было освещено тусклым светом ночного освещения. Проводница склонилась на корточках над телом лежащего на полу мужчины.

Испуганно оглянувшись, она подалась в сторону и ухватилась левой рукой за поясницу. При этом ее кукольное личико исказила гримаса боли.

– Он что, хотел тебя изнасиловать? – в бешенстве спросил Дуб.

Проводница судорожно сглотнула слюну и как-то странно махнула головой. Какой-то миг Дуб смотрел в ее испуганные глаза, потом присел и обнял девушку за плечи.

– Ну-ну, все в порядке, я с тобой. А с этим скотом я разберусь!

Эти слова помогли блондинке справиться с шоком. Она через силу улыбнулась и сказала:

– Н-нет. Его просто током ударило.

– Током? – недоуменно посмотрел на мужчину Дуб.

– Д-да. Я попросила его переключить кондиционер, он полез, его и бахнуло!

Тут Олег наконец понял, что его беспокоило – в купе стоял едва уловимый запах паленого мяса.

– Тогда ему нужно сделать искусственное дыхание, – решительно сказал он. – Нас в школе милиции учили!

Проводница успела распахнуть пиджак пассажира. Дуб потянулся к его груди, но тут блондинка быстро сказала:

– Я лучше сама, мы с Таней только что с курсов. А ты, заяц, принеси воды. Там, в конце коридора!

Дуб хотел возразить, но в испуганном взгляде девушки было столько мольбы, что он просто не смог устоять.

– Хорошо. Я сейчас!

Чисто автоматически ухватив свой «дипломат», Дуб задом выскочил в коридор и бросился в конец вагона.

Там из купе проводников доносились душераздирающие стоны и охи. Прервать это безобразие Дуб не решился.

Стакан у бака питьевой воды стоял. Дуб схватил его и открыл кран. Вода зажурчала тонкой струйкой. В купе проводников что-то стукнуло, следом послышался вскрик Тани:

– Дай я его проглочу! Дай!

– О, господи! – промычал Дуб.

Едва дождавшись, пока наполнится стакан, он развернулся и бросился обратно.

– А вот и я! – выдохнул он, заглядывая в купе.

Тело мужчины в прежней позе лежало на полу. Проводницы в купе не было.

– Не понял, – растерянно проговорил Дуб.

Подавшись в коридор, он хотел было позвать блондинку и только тут понял, что даже не знает, как ее зовут.

Растерянно оглянувшись, Дуб снова посмотрел на мужчину. И тут его словно током ударило.

Наверняка пассажира убило насмерть и проводница побежала за начальником поезда!

Поняв это, Дуб тут же сообразил, что нужно до его прихода успеть предупредить Макса с Таней. Резко развернувшись, он со всех ног бросился назад и успел почти вовремя.

Едва он завернул к купе проводников, как в противоположном конце вагона появилась блондинка. Войдя в коридор, она испуганно оглянулась, и за ней тут же возник начальник поезда.

Дуб подался назад, прячась за изгибом коридора, и быстро постучал в купе проводников.

– Макс! Это я, Олег!

– Ах! Ой! Ай! – донеслось в ответ.

– Макс! – прошипел Дуб громче. – Открой!

На этот раз его по крайней мере услышали.

– Пошел к черту! – приглушенно вскрикнул Макс.

– Твою мать! – вздохнул Дуб.

Метнувшись назад, он осторожно выглянул. Начальник поезда уже скрылся в купе умершего пассажира, блондинка стояла в коридоре боком. Занавеска тревожно металась за ее спиной.

Дуб понял, что времени у него в обрез. Вернувшись назад, он грохнул в дверь кулаком.

– Макс! Немедленно открой! Человека убило!

– Черт! Что? – после едва уловимой паузы переспросил Макс.

– Максик, давай, давай! – простонала Таня. – Ну!

– Человека током убило! – припал к двери Дуб. – Начальник поезда сюда идет!

– Ты че, двинулся, Дуб? Кого убило? Каким током? Тут же двадцать четыре вольта везде!

– Сам ты двинулся! – обиделся Дуб. – Говорю, открывай, начальник поезда сюда идет!

– Твою мать! – с досадой вздохнул Макс.

– Ну что же ты, Максик, давай, ну! – простонала Таня.

– Убило вроде кого-то, – проговорил Макс, нашаривая на полу туфли.

– Кого убило?

– Не знаю, сейчас Олег скажет. Надень юбку.

– Ой, бля! – вздохнула Таня. – Что за жизнь, перепихнуться не дадут по-человечески!

Макс щелкнул замком, приоткрыл дверь.

– Ну? Что стряслось?

– Короче, – припал к двери Дуб. – Пассажира убило. Начальник поезда сейчас будет здесь!

– Зайди! Закройся! – быстро сказал Макс, пытаясь попасть ногой в штанину.

Дуб протиснулся в купе, защелкнул дверь. Первым, что попалось ему на глаза, была тонкая полоска курчавых волос внизу округлого Таниного живота.

– Че вылупился? – сказала она, натягивая через голову юбку. – Кого убило-то?

– П-пассажира, – быстро отвернулся Дуб.

– Где?

– В купе.

– В каком купе?

– Не знаю. В середине вагона.

– Блядь! – вздрогнула Таня. – Того, что ли, что в Черном Яру подсел до Омска?

– Не знаю. Наверное. Ваша напарница попросила его вентиляцию переключить, его током и убило…

– Что? – уставилась на Дуба Таня, едва накинув рубашку. – Какая вентиляция? Какая напарница?

– Как какая? – промычал Дуб, косясь на пышную Танину грудь. – Ваша, конечно. Блондинка такая, вылитая Барби…

– Вот блядь! – повернулась к Максу Таня. – Да его же «белочка» пробила! В вентиляции никакого тока нет! А Нюрка-то вон храпит за стенкой, аж крыша переворачивается!

Несколько секунд все прислушивались к мощному храпу Нюрки. Потом Макс застегнул «молнию» на джинсах, опустился на откидной стул и с интересом посмотрел на Дуба.

– Гоблина видишь, вон там, в углу? Зеленого такого? С рожками?

Дуб хотел что-то сказать, но задохнулся от возмущения. Макс с Таней переглянулись с грустными улыбками.

– Да пошли вы! – круто развернулся к двери Дуб. – Вам же хуже!

– Э, э! – метнулся к нему Макс. – Спокойно, Дуб, не надо нервничать. Мы тебе верим! Таня, скажи Олегу, что твоя напарница Барби.

– Ага, – потянулась за трусиками Таня. – Барби. Такая, блин, Барби, что любой гоблин от разрыва сердца сдохнет!

– Во, Дуб, слышишь, все нормально. Присядь, расслабься…

– Отпусти! – обиженно прошипел Дуб.

Вырваться, однако, было не так просто. Макс крепко держал его, обхватив сзади руками. Дуб дернулся раз, второй, но безрезультатно.

Таня тем временем привстала, чтобы надеть трусики, и негромко сказала Максу:

– Такой культурный с виду, при галстуке, а уже «хроник»…

– Да отпусти ты! – изо всех сил рванулся Дуб. – Что вы из меня идиота делаете? Говорю вам, там человека убило, можете сами посмотреть!

– Ладно, Дуб, – вдруг согласился Макс. – Давай сходим, посмотрим, только без резких движений. Договорились?

– Договорились!

– Все, – разжал руки Макс. – Только не убегай без меня. Я сейчас.

Дуб засопел, поправляя сбившийся галстук, Макс, косясь на него, по-быстрому натянул свитер.

– Пошли?

– Пошли, – бросил через плечо Дуб.

Едва переступив порог, он задел ногой стоявший на полу стакан. Расплескивая воду, тот покатился к окну. Под пристальным взглядом Макса Дуб быстро наклонился:

– Это я его поставил, ну, воду убитому в нем носил…

– Я ничего и не говорю, – пожал плечами Макс.

Дуб, чувствуя себя идиотом, повернулся к баку с водой и вдруг наткнулся взглядом на свой «дипломат».

– А его я просто забыл, – пробормотал он.

– Я понимаю, – кивнул Макс. – Пошли?

Поставив стакан на место, Дуб схватил свой «дипломат» и двинулся по коридору. Макс молча шел следом. Дуб чувствовал на себе его пристальный взгляд и от этого еще больше нервничал.

Коридор был пуст, и это здорово не понравилось Дубу. Невольно ускорив шаг, он почти добежал до середины вагона и резко остановился.

Двери всех купе до самого туалета были аккуратно закрыты. Это не понравилось Дубу еще больше, тем более что он точно не помнил, в каком купе все произошло.

– Ну? – спросил сзади Макс. – Где?

Стараясь не выдать своего замешательства, Дуб сделал еще пару шагов и оглянулся:

– Вот здесь.

– Давай посмотрим, – подошел Макс.

Дуб взялся потной рукой за ручку и рывком открыл дверь.

Пару секунд они с Максом голова к голове смотрели в купе. Потом Макс оглянулся на подошедшую Таню.

– Ну что? – спросила она.

Макс молча пожал плечами и посторонился. Таня заглянула в купе через его плечо и хмыкнула:

– Ну, че я говорила?

Дуб под ее взглядом покраснел и быстро сказал:

– Это не здесь. Я просто перепутал!

– А где, Олег? – вздохнул Макс.

– Сейчас! Секунду!

Вернувшись к откидному сидению, Дуб поставил «дипломат» на радиатор, потом снова взял его и сделал два широких шага.

– Вот! Здесь! Я же говорю, что я просто перепутал! – с торжеством в голосе произнес он.

Таня смотрела на него с кривой ухмылкой как на сумасшедшего, Макс – даже с интересом.

– Подходите, подходите! – махнул головой Дуб.

Макс с Таней переглянулись и подошли. Дуб вздохнул и рывком отбросил дверь в сторону.

Таня заглянула в купе, зевнула и сказала:

– Пойду пивка хлебну, что ли. Ему все равно уже нельзя. Максик, ты идешь?

– Чуть позже, – проговорил Макс, глядя на Дуба.

Дуб во все глаза таращился в купе. В том, что это именно то купе, он не сомневался.

Проблема заключалась в том, что ни мужчины на полу, ни каких-либо вещей внутри не было. Купе было абсолютно пустым, и не было никаких признаков, которые бы указывали на то, что в этой поездке в нем кто-то был.

Немного придя в себя, Дуб проверил оба соседних купе, потом заглянул в туалет и тамбур. Везде было пусто, а дверь в следующий вагон вообще оказалась запертой.

Макс все это время на почтительном расстоянии ненавязчиво следовал за Олегом. Посмотрев на него, Дуб сказал:

– Но я же видел их всех! И проводницу, и пассажира, и начальника поезда! Хоть ты мне веришь?

– Верю, – серьезно сказал Макс.

– Точно?

– Точно.

– А куда тогда они все подевались?

– Вопрос в точку, Дуб. Скажи, а ты еще что-нибудь видел, пока тут бродил?

– В смысле?

– Ну, я не знаю. Может, еще кого-то, может, картины там какие-нибудь?

– Вообще-то… – вдруг покраснел Дуб.

– Что?

– Ничего!

– Вот видишь, Олежка. Все очень просто объясняется. Ты слегка перенервничал, устал. И теперь тебе просто нужно слегка отдохнуть.

– Да пошел ты!

– Ну-ну, – обнял Дуба Макс. – Расслабься.

– Эй, вы где застряли? – показалась в конце коридора Таня. – Через десять минут Чулимск!

– Пошли, – легонько подтолкнул Дуба Макс. – А то еще заедем куда-нибудь не туда…

Таня успела выпить бутылку пива и окончательно привести себя в порядок. Пиво уже ударило ей в голову, и первым делом она прижалась грудью к Максу.

– Слышь, Максик, а может, айда с нами, в Москву, а на обратном пути сойдешь? Мимо Чулимска-то не проедем…

– Очень хотелось бы, Танюша, – притворно вздохнул Макс, – но не могу. Слышишь?..

– Что? – испуганно оглянулась проводница.

– Труба зовет, – с ухмылкой проговорил Макс.

– Да ну тебя! Я серьезно предлагаю.

– Так и я серьезно.

Дуб, неподвижно сидевший все это время на откидном стуле, вдруг тряхнул головой и решительно потянулся к пиву.

– Эй! – ухватил его за руку Макс. – Остынь!

– Мне нужно выпить! – попытался вырвать руку Дуб.

– Олежка, по-моему, ты на сегодня свое уже выпил.

– Мне нужно выпить!

– Э-э, черт с тобой! – отпустил руку Макс. – Делай что хочешь. Загремишь на «дурку», мне же спокойнее будет.

Дуб сковырнул пробку и жадно припал к бутылке. Макс покосился на сидевшую рядом Таню и выразительно пожал плечами.

– Да пущай хоть лопнет, – проговорила она, снова прижимаясь к Максу. – Нам-то что? Скажи лучше, Максик, я тебя еще увижу?

– Обязательно, – кивнул Макс. – Будешь возвращаться, выглядывай.

Какое-то время Таня пыталась понять, говорит он серьезно или шутит, потом вздохнула:

– Ага. Тебе поверь. Под таких, как ты, бабы сами стелятся. Выйдешь и забудешь, да?..

В том же духе разговор продолжался до самого Чулимска. Дуб за это время всосал все оставшееся пиво, но вел себя на удивление тихо.

На перроне в Чулимске растрогавшаяся Таня даже пустила слезу:

– Ну ты меня хоть вспоминай, Максик, ладно?

– Ладно.

– И я тебя тоже буду вспоминать…

– Ну все, пока, – вздохнул Макс, с трудом вырываясь из Таниных объятий. – Пошли, Дуб. А вокзальчик-то ничего, да?

Железнодорожный вокзал Чулимска воображение вообще-то не поражал. Растянувшееся метров на сто пятьдесят одноэтажное здание было выкрашено в цвет детской неожиданности, стрелочные часы на фасаде давно остановились, но в любом случае здесь вполне можно было перекантоваться до утра.

Дуб не совсем твердой походкой брел за Максом и о чем-то напряженно думал. Макс пару раз оглянулся на него, но промолчал.

По расписанию пригородный поезд до Охтинска должен был отправиться в шесть тридцать утра. Выяснив это, они расположились в зале ожидания на свободной деревянной скамейке. Макс зевнул и сказал:

– Главное, Дуб, не проспи «дипломат». Спокойной ночи!

Дуб промолчал. Макс пожал плечами, склонил голову на свою сумку, устроился поудобнее и закрыл глаза.

Не успел он толком задремать, как Дуб схватил его за руку:

– Макс! Макс!

– О, господи, – поднял голову Макс. – Что, уже сперли «дипломат»?

– Да при чем тут «дипломат»? Я все понял! Я понял, как доказать, что мне все это не почудилось!

– Как?

– Найти этого пассажира, который подсел в Черном Яру до Омска!

– Ты что, решил меня доконать, Дуб? Полночи я по твоей милости протрахался с какой-то проводницей и пробродил по вагону. Теперь я опять же по твоей милости торчу на каком-то занюханном вокзале и пытаюсь хоть немного поспать. А ты мне толкуешь о каком-то пассажире…

– Ты не понял! Если все это мне почудилось, то куда тогда подевался этот пассажир?

– Да никуда! Он сейчас спокойно спит в поезде. А я тут слушаю твои бредни.

– Это не бредни! – обиделся Дуб. – Таня сказала, что он сел в восьмое купе, так?

– Ну?

– А я восьмое купе проверил, когда она ушла пить пиво! И там было пусто!

– Ну и что?

– Как что? А куда он подевался?

– Он, Дуб, сел в другое купе. Всего-навсего. Все очень просто.

– А вот это еще нужно проверить! – решительно поднялся Дуб.

– Ты куда?

– Подключу к этому делу траспортную милицию. Между прочим, это мой долг.

– Совсем малый сбрендил… – покачал головой Макс.

Дверь с надписью «Комната милиции» была приоткрыта. Внутри за столом сидел дядька лет пятидесяти с прической «ласточкино гнездо» и погонами старшины.

Яйцеобразная лысая макушка милиционера поблескивала в свете высокой лампы, один вислый ус был заметно короче другого. Опустив голову на руку, старшина сонно смотрел в угол.

– Нужно немедленно остановить поезд Красноярск – Москва и досмотреть его на следующей станции! – с порога прокричал Дуб.

– Бомба, что ли? Террористы заминировали? – похолодел старшина, хватаясь за телефон.

– Нет, я там просто труп обнаружил! Вернее, не я, а проводница, его на ее глазах током убило! А мой друг в это время… ну, трахал ее напарницу. Пока я бегал за водой, проводница бегала за начальником поезда. А пока я бегал предупреждать об этом друга с проводницей, они все куда-то пропали – труп, проводница и начальник поезда. Понимаете?

– Понимаю-понимаю, – принюхавшись, кивнул старшина.

С неожиданной ловкостью он вывернул левую руку Дуба за спину, а дубинкой передавил ему горло.

– Вы не имеете пра… – прохрипел Дуб.

В полупридушенном состоянии старшина дотащил его до небольшого «обезьянника» в углу и втолкнул внутрь.

– Протрезвись до утра, милок, а там погутарим!

Заперев дверь, старшина, довольный собой, вернулся к столу и устроился в прежней позе. Дуб к этому времени едва-едва отдышался.

– Это произвол! Немедленно доложите своему начальству о том, что я вам рассказал, иначе у вас будут крупные неприятности! – охрипшим петухом вскрикнул он и тяжело закашлялся.

Старшина оглянулся через плечо и по-доброму сказал:

– Ежели будешь безобразничать, я тебя, как таракана, «черемухой» пшикну…

Через пару минут в приоткрытую дверь просунулся Макс.

– Привет коллегам! Разрешите представиться – Исаев Максим! Направляюсь для прохождения дальнейшей службы!

– Так, – близоруко моргнул старшина на направление Макса. – В Охтинск, значит, после школы милиции…

– Ага, до поезда еще далеко, дай, думаю, к своим загляну. Можно?

– А че ж нельзя? Заходи, садись. Меня Степанычем зовут.

Макс сунул направление в карман и хитро проговорил, приподняв свитер:

– Так, может, это, Степаныч… Ну, раз такое дело, за знакомство?

За поясом джинсов у Макса торчала бутылка водки. Старшина тронул себя за ус и быстро сказал:

– Ну за знакомство можно. Дверь только прикрой.

Пока Макс закрывал дверь, на столе как по мановению волшебной палочки возникло два стакана.

– Так ты, значит, лейтенантствовать будешь в Охтинске, Максим? – проговорил старшина, глядя, как Макс разливает водку.

– Ага. Стажировку «оттарабаню», погоны на плечи, и вперед. Ну что, Степаныч, за знакомство!

– Давай! – крякнул старшина.

Через пару минут они выпили еще по одной, Степаныч угостил Макса вонючей «Примой» и принялся расспрашивать об учебе в школе милиции.

На вопросы Макс отвечал обстоятельно, соглашаясь со всеми замечаниями Степаныча и уважительно кивая на его реплики. Дуб все это время таращился на них из-за решетки, но подать голос так и не решился.

Только минут через десять Макс сказал:

– Слышь, Степаныч, я к тебе чего зашел-то. Со мной в Охтинск однокашник едет. Выпили мы с ним в поезде малость, сам понимаешь, а он взял да и потерялся. Ты его, часом, не видел? Высокий такой, черноволосый, в темной куртке, костюме с галстуком и с чемоданчиком небольшим.

– Так это… – поперхнулся дымом старшина, поворачиваясь к «обезьяннику».

– О! – с притворным удивлением воскликнул Макс. – Олег! Его везде ищут, а он сел себе в уголке и помалкивает! Давай к нам, чудила, за здоровье Степаныча выпьем!

Само собой, что поспать в эту ночь Максу так и не удалось. Амнистированный Дуб сгонял в ларек еще за одной бутылкой, и до самого утра они слушали рассказы захмелевшего Степаныча о его героической биографии.

Когда с бравым чулимским старшиной наконец удалось распрощаться, до отхода охтинского поезда оставалось всего сорок минут. В ожидании посадки Макс высказал Дубу все, что он о нем думал:

– Дуб, ты меня достал! Скажу тебе честно, такого урода я не встречал за всю свою жизнь, а всяких придурков я перевидел немало. Еще одна такая ночка с тобой, и я тоже сдвинусь по фазе! Короче, я умываю руки! Можешь делать что хочешь, только не трогай меня! В поезде садимся в разных концах вагона. Я собираюсь хоть немного поспать. Что собираешься делать ты, твое личное дело. Но если ты снова разбудишь меня, я за себя не ручаюсь! Понял?

– Понял, – едва слышно проговорил Дуб.

Пригородный поезд на Охтинск состоял всего из четырех раздолбанных вагонов. Пассажиров было человек пятьдесят от силы.

Макс уселся в одном конце темного вагона, обиженный Дуб – в другом. Судя по разговорам, их немногочисленные попутчики ехали не в сам Охтинск, а в деревни по пути следования поезда.

– Че ж это за город такой? – вздохнул Макс. – Ладно, все – спать, спать, спать…

Не став дожидаться отхода поезда, он кое-как пристроил голову на сумке и закрыл глаза.

Когда поезд тронулся, Макс уже дремал. Но прежде чем окончательно провалиться в сон, он вздохнул и тут же услышал над собой торжествующий шепот Дуба:

– Макс, только не ори! Я нашел доказательство того, что мне все это не почудилось!

– Я же тебя предупреждал!

– Да не ори ты! – быстро проговорил Дуб, присаживаясь рядом. – Как ты думаешь, что это такое?

– О господи…

– Нет, ты сперва ответь.

– Это, Дуб, твой «дипломат», с которым тебя уже сегодня заберут в психбольницу. Дай я встану!

– Эй, ты куда?

– В другой вагон, подальше от тебя…

– Ты не понял, Макс, это не мой «дипломат»!

– А чей тогда?

– Трупа, который исчез вместе с проводницей и начальником поезда! Можешь сам посмотреть! Вот, видишь?

Освещения в вагоне не было вообще, так что рассмотреть что-либо было крайне затруднительно. Макс потянулся за зажигалкой и посветил.

– Ну, что ты теперь скажешь? – спросил Дуб.

– Это точно не твой «дипломат»?

– Конечно. Я же тебе об этом и толкую! Я полез за своим плейером, хотел радио местное попробовать поймать, а «дипломат» не мой!

– Так, – опустился на сиденье Макс. – А как это могло случиться? Ты же носился со своим «дипломатом», как дурак, всю дорогу…

– В том-то и дело! В купе с проводницей и пассажиром я тоже заскочил с ним! А когда присел, поставил! А потом проводница попросила принести воды! Тут-то я по ошибке и схватил не свой «дипломат», а убитого!

– Так, – вздохнул Макс, потянувшись за сигаретами. – Пошли в тамбур, и ты мне расскажешь все по порядку. Что-то мне все это не нравится…

В тамбуре Дуб, волнуясь и путаясь, рассказал Максу, как он бродил по вагону и что из этого вышло.

– Ну теперь ты хоть веришь, что я не сумасшедший? – спросил он в конце.

– Верю, – кивнул Макс. – Но дело не в этом…

– А в чем?

Макс задумчиво смотрел в угол и молчал. Он вдруг вспомнил о человеке, прятавшемся в станционном скверике в Черном Яре.

Прикурив еще одну сигарету, Макс рассказал о странном мужчине Дубу.

– И что это значит? – растерянно спросил тот.

– Не знаю, – пожал плечами Макс и вдруг спросил: – А ты? Колись, Дуб, ну?

– Ты о чем?

– А ты еще не догадался?

– Нет, – недоуменно покачал головой Дуб.

Выглядел он при этом настолько растерянным, что Макс невольно хмыкнул.

– Понятно.

– Да что тебе понятно? Ты можешь объяснить толком?

– Могу, – кивнул Макс. – Понимаешь, Олег, если собрать это воедино, то выглядит все примерно так. Какие-то люди следят за тобой со вчерашнего утра. Причем интересуешь их не столько ты, сколько твои вещи.

– Мои вещи?

– А что же еще, Дуб? Вчера утром у тебя с собой, если мне не изменяет память, была большая дорожная сумка и «дипломат», так?

– Ну да, вообще-то…

– А сейчас у тебя нет ни того, ни другого, так?

– Так.

– Получается, что сперва эти люди умыкнули в дизеле твою сумку. Однако того, что им было нужно, в ней не оказалось. На Вересаевской они продолжали за нами следить, но мы в самый последний момент заскочили в московский поезд и оставили их с носом. Тогда они догнали поезд в Черном Яре, сели в него и разыграли целый спектакль, чтобы подменить твой чемоданчик.

– Ты думаешь? – испуганно посмотрел на Макса Дуб.

– Да думать нужно тебе. Что в твоих вещах могло быть такого, а, Дуб?

– Да ничего вроде…

– Тогда приходится признать, что эти люди потратили кучу времени и денег только для того, чтобы подшутить над тобой, Дуб. Правда смешно?

– Ни капельки, – покачал головой Дуб.

– Я тоже так думаю, – согласился Макс. – Это похоже на бред, но другого объяснения я не нахожу. Короче, Дуб, я хочу спать. А ты напряги пока свои извилины и все-таки попытайся вспомнить, что такого выдающегося могло быть в твоих шмотках…

Вскоре Макс действительно задремал в вагоне, сидевшему же рядом с ним Олегу было не до сна. Он в десятый раз вспоминал содержимое своей поклажи, но это ни на йоту не приблизило его к разгадке.

Тем временем за окошком рассвело. В вагоне, кроме них, осталось всего пять человек. Дуб как бы невзначай осмотрел каждого из них, но это были типичные сельские жители.

Пожав плечами, Дуб вздохнул и раскрыл «дипломат». Вещей в нем было совсем немного. Три толстые книги по горному делу. Электробритва «Микма» в футляре. Китайское махровое полотенце. В кармашке плюс к этому лежали еще забытые впопыхах пара ручек и юбилейная медаль.

На всякий случай Дуб извлек из футляра и тщательно осмотрел электробритву, а потом повертел в руках медаль.

Сантиметров пяти в диаметре, она представляла собой довольно увесистый кружок из какого-то дешевого сплава. На одной стороне медали был изображен треугольник с тремя шишками по углам, на другой тускло поблескивала надпись – «ОГК – 50 лет». Художественный уровень исполнения был явно ниже среднего, но дела это не меняло.

А дело выглядело так: кто-то впопыхах вытряхнул из «дипломата» старые вещи и так же впопыхах сунул новые и увесистые – книги и электробритву плюс полотенце, чтобы все это добро не слишком болталось.

Проделана операция, естественно, была для того, чтобы Олег сразу не заметил подмены «дипломата». В общем, Макс был прав.

Всю оставшуюся дорогу Дуб ломал себе голову над тем, что же привлекло в его вещах похитителей, но так ничего и не придумал.

До Охтинска поезд пилил целых полтора часа. И не потому, что это было так далеко, а потому, что останавливался он у каждого столба. Наконец справа показался крошечный вокзальчик, тепловоз с лязгом затормозил и коротко прогудел.

– Макс, приехали, – вздохнул Дуб.

Выбравшись на перрон, они оглянулись. Станция в Охтинске была довольно большая. Паутина железнодорожных путей в шесть-семь рядов тянулась километра на полтора, только виднелись везде одни грузовые вагоны.

В нескольких километрах за станцией возвышались красно-белые горные отвалы. Справа зеленел сосновый лес. Слева белел город.

– А мы с тобой, Дуб, кажется, удачно заехали, – хмыкнул Макс. – Ну пошли, посмотрим.

Город начинался всего в нескольких сотнях метров за вокзальчиком. Несмотря на самые худшие опасения, Охтинск действительно оказался городом в прямом смысле этого слова.

Вдоль нешироких улиц стояли в основном кирпичные и блочные пятиэтажки. Однако впереди виднелись девяти– и даже пара шестнадцатиэтажных домов.

– Ого! – оглянулся на Дуба Макс. – Да это прямо вторая столица Сибири!

После короткого сна Макс заметно посвежел и находился в отличном настроении. Дуб же, измученный своими мыслями, брел за ним, как привидение.

Стандартная шестиэтажка горотдела милиции располагалась на противоположной окраине города, но даже прогулочным шагом Макс с Дубом добрались до нее за каких-то двадцать минут.

– Да, компактный городок, – почесал затылок Макс. – Восемь улиц, четыре перекрестка… Ну ничего, зато не заблудимся.

В горотделе их встретили как родных.

– Стажеры? – радостно потер руки невысокий круглолицый майор. – Елки-моталки! А ну-ка давайте сюда!

– Да нам бы сперва начальника, – склонился к окошку дежурной части Макс.

– Начальник приболел, звонил, что будет попозже. Заходите, говорю!

Макс с Дубом переглянулись и вошли в дежурную часть. Майор тут же подскочил к ним.

– Дежурный по ГОВД Еремин!

– Исаев.

– Дубинин.

– Так, все, мужики, идете к нам в дежурную часть помопдежами, а то у нас половину людей грипп выкосил! Договорились?

– Кем-кем мы к вам идем? – переспросил Дуб.

– Помощниками оперативного дежурного, – сказал Макс.

– Во! – обрадовался круглолицый майор. – Правильно! Двенадцать часов отдежурил, двое суток отдыхаешь. Красота!

– Хорошо. Мы подумаем, – улыбнулся Макс.

– Да что тут думать? Что тут думать? – схватил его за руку майор. – Гущин!

– Я! – отозвался молодой худощавый сержант, сидевший за столом с телефонами.

– Быстро сообрази стажерам чайку, люди с дороги!

Гущин с недовольным видом поднялся и нырнул в соседнюю затемненную комнату. Майор, не отпуская руки Макса, продолжил:

– Работа не бей лежачего! В тепле, в добре, понял?

– Понял, – ухмыльнулся Макс, – только…

– Да не только, не только! – перебил его майор. – Вот смотри, скажем, заступил ты с утра на смену. Принял по описи задержанных, потом попил чайку. И все – до самого вечера сидишь на телефоне. Я же говорю – красота!

– Сергеич! – отозвался из соседней комнаты сержант. – Сводку еще не пора брать?

– Ах, да, – спохватился майор. – Забыл сказать, телетайп у нас сломался, так что еще сводку из области нужно брать по телефону. Но это временно…

– Ага, – снова обозвался сержант, – уже третью неделю как временно.

– Ну и что тут такого? Это же минутное дело, правильно? – хлопнул майор Макса по плечу. – Попробовать хочешь?

– Да вообще-то… – начал Макс.

– По глазам вижу, что хочешь! Пошли, я покажу.

– Ладно, – сдался Макс. – Показывайте.

Майор забежал вперед и предупредительно отодвинул стул.

– Садись!.. Сел?

– Сел, – покосился на Дуба Макс.

– Вот тебе ручка, вот телефон, вот бумага. В журнал начисто перепишешь потом. Понял?

– Понял.

– Все. Тогда ищи под стеклом номер областного управления. Нашел?

– Нашел.

– Звони.

Дело и вправду оказалось нехитрым. Дозвонившись с третьего раза в область, Макс представился помощником дежурного и принялся записывать сводку за прошедшие сутки.

Преступлений и происшествий в области приключилось не очень много. Макс записал данные о двух убийствах, одном изнасиловании, разбойном нападении и двух грабежах.

Кто-то умудрился обворовать роддом, кто-то отпилил ножовкой голову от бронзового памятника. Дальше вообще пошла мелочовка.

В самом конце, когда Макс уже собрался положить трубку, на другом конце послышалось:

– Ага, давай… И последнее, только что принесли, ты слышишь?

– Слышу-слышу, – сказал Макс.

– В пассажирском поезде Красноярск – Москва обнаружен труп…

Едва выдержав церемонию чаепития, Макс под предлогом перекура буквально выволок Дуба во внутренний двор горотдела.

– Сюда! – проговорил он, вталкивая Олега в небольшую беседку и оглядываясь.

– Ты чего?

– Того, – вздохнул Макс. – Дело, кажется, пахнет керосином, Дуб.

– В смысле?

– Ты был прав. В поезде Красноярск – Москва в нашем купейном вагоне все-таки нашли труп. Уже под самым Омском.

– А я тебе что говорил? – вскрикнул после паузы Дуб.

– Да ты много чего говорил, только все это чепуха. Дело, Дуб, намного серьезнее. В поезде обнаружили не труп твоего пассажира.

– А кого?

– Тани, Дуб. Нашей проводницы.

– Ты это серьезно?

– Да. Ее нашли лежащей в купе с переломом основания черепа. Все очень натурально – запах спиртного и все такое. Я хочу сказать, что транспортная милиция, считай, уже списала это дело на несчастный случай. Но мы-то с тобой, Дуб, прекрасно знаем, что это не так. Короче, сейчас ты снова расскажешь мне, что случилось в этом чертовом вагоне, только со всеми мельчайшими подробностями…

– Так я же уже рассказывал!

– Ты что, еще не понял, Дуб?

– А что я должен понять?

– Тот, кто убил Таню, идет по нашему следу. И рано или поздно он до нас доберется. Причем, я думаю, что следующий на очереди как раз ты, Дуб…

– Я?

– Да, – кивнул Макс. – Поэтому вспомни еще раз, в твоем «дипломате» не было ничего такого, по чему бы тебя могли сразу «вычислить»?

– Да я же тебе уже говорил, все документы у меня! Ты что, мне не веришь?

– Верю, Дуб. Потому что если бы они могли «вычислить» тебя по «дипломату», они бы не тронули Таню. Сказала она им не так много, так что время в запасе у нас еще есть. Ладно, рассказывай. Все с самого начала, но очень-очень-очень подробно.

На этот раз Дуб пересказывал историю своих похождений минут двадцать. Выслушав его и кое-что уточнив, Макс вздохнул:

– Что ж ты раньше не сказал о запахе горелого мяса и о занавеске в коридоре?

– А кто меня слушал?

– Тоже верно, – снова вздохнул Макс. – Извини, Дуб, это была ошибка. Таня за эту ошибку уже заплатила жизнью… Вот черт! Ладно. Слушай теперь меня, Олег, и поправляй, если что не так. Короче, версия с твоими шмотками, похоже, отпадает начисто. Все, что у тебя можно было украсть, уже украли. При себе у тебя, насколько я понимаю, остались одни документы и деньги, так?

– Так, – кивнул Дуб. – А что же им тогда нужно?

– Ты, Дуб.

– Я?

– Да. Вернее, твоя жизнь. Но дело, Дуб, похоже, не в тебе, а в этом чертовом пассажире. Он явно от кого-то пытался смыться, но его выследили.

– Ты имеешь в виду того человека, который прятался в сквере?

– Да. Он выследил этого пассажира и дал по рации команду своим сообщникам сесть в поезд.

– По рации?

– Да, но об этом позже. Я думаю, он также видел, в какое именно купе сел этот пассажир, и тоже сообщил об этом своим сообщникам. Они сели в поезд в Черном Яре. Какое-то время им понадобилось, чтобы раздобыть специальный ключ от дверей, а также китель и пару одеял для твоей «проводницы». Когда у них все было готово, сообщник «проводницы» остался в тамбуре, а она вошла в вагон и тут же увидела тебя. Она наверняка и так растерялась, а ты еще и попер на нее как танк. И не только попер, а еще и начал приставать, предлагая уединиться. И тут, Дуб, тебе крупно повезло.

– Да?

– Да, Дуб, причем настолько крупно, что все твои предыдущие неприятности в сравнении с этим везением сущие пустяки. Я думаю, что какое-то время «проводница» колебалась – то ли выманить тебя в тамбур, то ли попытаться избавиться от тебя другим способом. На твое счастье, она выбрала второе. Короче, в этот момент ты, считай, родился заново, потому что если бы она выманила тебя в тамбур, то твой обезображенный труп с проломленной головой уже нашли бы где-то на железнодорожной насыпи.

– Ты это серьезно? – сглотнул слюну Дуб.

– Конечно. Сообщник «проводницы» просто бахнул бы тебя по голове, и они тут же выбросили бы тебя из поезда. Специальный ключ от дверей у них наверняка был, так что заняла бы вся операция несколько секунд. Но ты, Дуб, родился в рубашке. Ты раскатал губу и без оглядки ломанулся в свое купе. И как раз вовремя, потому что сообщник твоей «проводницы» уже начал волноваться и заглянул из тамбура в вагон. Правильно?

– Да, – вздохнул Дуб. – Я как раз нырнул в купе, когда он высунулся…

– Вот, – кивнул Макс. – Дальше они, наверное, связались по рации с начальством, то есть с тем самым типом, который остался в Черном Яре, но он приказал тебя по возможности не трогать. Сообщник, чтобы не светиться, остался в тамбуре, «проводница» снова вошла в вагон и направилась прямиком к купе этого пассажира. Он, на свою беду, не понял, что это всего лишь маскарад, и открыл ей дверь. Она вошла и вырубила его электрошокером.

– Электрошокером?

– Да, Дуб. Запах помнишь?

– Помню.

– А как она схватилась за поясницу?

– Да.

– Короче, Дуб, она не за поясницу схватилась, а спрятала руку с электрошокером. А лицо у нее такое было потому, что ты ее до смерти напугал.

– Да? – тихо спросил Дуб.

– Да.

– А откуда ты все это знаешь?

– Я ничего пока не знаю, Дуб. Я просто пытаюсь делать то, чему меня столько лет учили в школе милиции, – по имеющимся данным реконструировать события. Тебя этому, между прочим, тоже учили. Так что если у тебя есть на этот счет свои соображения, не стесняйся, выкладывай.

– Нет у меня никаких соображений, – растерянно проговорил Дуб.

– Жаль, – вздохнул Макс. – Ты все-таки как-никак очевидец. Ну да ладно, поехали дальше. В общем, «проводница» вырубила пассажира и только-только убедилась, что он в «отключке», как в купе ворвался ты. Она жутко испугалась, но ты спьяну ничего не понял и начал нести какую-то чушь насчет изнасилования. Но с тобой все равно нужно было что-то делать. Я думаю, она уже собиралась вырубить электрошокером и тебя, но тут тебе, Дуб, снова повезло.

– Да?

– Да. Ты сдуру сболтнул, что закончил школу милиции, и это снова спасло тебе жизнь. Решив, что ты милиционер, «проводница» перепугалась окончательно. Едва упросив тебя принести воды, она в панике убежала. Поэтому ты, Дуб, ее и не застал. У сообщника «проводницы» нервы оказались покрепче, он заставил ее вернуться, но к этому времени смылся уже ты. Несмотря на это, вся их операция повисла буквально на волоске, и сообщник «проводницы» тут же запросил по рации инструкции у того самого типа из сквера…

– А это ты откуда знаешь?

– Я не знаю, Дуб, а предполагаю. А предположение мое основано на том, что в коридоре трепыхалась занавеска. Это значит, что окно в купе было приоткрыто.

– А зачем?..

– О, господи, Дуб! Затем, что рация в поезде не работает, поскольку металл экранирует радиосигнал! Короче, они получили инструкции: милиционера, то есть тебя, по возможности не трогать, а вместо этого тщательно замести следы. Что они и сделали. Пассажира с вещами под видом пьяного утащили в другой вагон и благополучно сгрузили в Чулимске. И все бы прошло у них гладко, но ты, Дуб, умудрился по ошибке прихватить чемоданчик похищенного. Трудно сказать, кто этот человек, но дело, похоже, серьезное. Настолько, что они решились на убийство, чтобы добраться до тебя. Правда, как свидетелю тебе грош цена, но вот чемоданчик похищенного – это серьезная улика. Именно из-за него им пришлось снова догонять поезд, но мы уже сошли. А Тане это стоило жизни… Вот так, Дуб. Какие у тебя есть возражения или дополнения?

– Никаких, – покачал головой Дуб. – То есть ты считаешь, что они попытаются меня убить?

– Предполагаю, что да. Но мы разгадали их планы и теперь сможем им помешать.

– Как?

– Да очень просто. Убить они тебя хотят только потому, чтобы на поверхность не всплыл чемоданчик и милиция не начала расследовать это похищение. Похоже, мы, Дуб, впутались в какие-то крупные местные разборки. В общем, как только появится начальник милиции, мы ему сразу отдадим этот чертов чемоданчик и расскажем, как он к нам попал. А дальше ему и карты в руки. Главное, что «дипломата» у тебя не будет, а значит, и смысла убивать тебя – тоже. Логично?

– Не очень, – шмыгнул носом Дуб.

– Почему?

– Потому что убийцы-то не будут знать, что «дипломата» у меня уже нет.

– Да, об этом я как-то не подумал, – криво усмехнулся Макс. – Придется, наверное, Дуб, повесить тебе на шею плакат.

– Какой еще плакат?

– Как какой? «По поводу похищенного „дипломата“ просьба обращаться непосредственно к начальнику Охтинского ГОВД».

– Ты что, издеваешься?

– Шучу, Дуб. Не обращай внимания, это у меня нервное….

– Вы где пропали? – оглянулся майор Еремин, когда они вернулись. – Начальник уже десять минут как приехал, я ему доложил, что вы в дежурную часть проситесь!

– А где он? – быстро спросил Макс.

– К себе наверх пошел.

– Олег, бери «дипломат».

– Не понял! – быстро вскочил майор. – А вещи вам зачем? Мы же договорились, что вы у нас остаетесь в дежурной части! Нет, мужики, так дело не пойдет! Как хотите, а вещи я вам не отдам! Договор есть договор!

– Да это не вещи, – вздохнул Дуб.

– А что? – подозрительно спросил майор.

– Вещественные доказательства.

– Чего-чего?

– Олег шутит, – вмешался Макс. – У нас там просто все документы, а сумку свою я оставляю.

– А, ну это другое дело, – сразу расслабился майор. – А начальнику так и скажите, мол, идем в дежурную часть помопдежами, и точка. Поняли?

– Поняли-поняли, – кивнул Макс, которому майор Еремин успел надоесть даже больше, чем Дуб.

Когда они проходили по коридору мимо окошка дежурной части, на пульт как раз позвонил начальник горотдела.

– Еремин слушает, товарищ подполковник! – бойко ответил майор. – Так точно, стажеров уже направил, сейчас будут у вас! Зачитываю сводку…

Кабинет начальника горотдела располагался на третьем этаже. Секретарши в приемной не было, наверное, ее тоже скосил грипп.

Дуб, шедший первым, в нерешительности оглянулся на Макса:

– Стучать?

В этот момент дверь распахнулась сама, на пороге возник невысокий пожилой майор.

– Стажеры? – улыбнулся он.

– Так точно.

– Я зам по личному составу Свинцицкий, меня шеф насчет вас вызывал. В общем, представитесь и сразу ко мне, на четвертый этаж, там и познакомимся поподробнее.

– Так можно заходить? – спросил Дуб.

– Сейчас узнаю, – сказал Свинцицкий. Сняв трубку на столе секретарши, он сказал: – Товарищ подполковник, здесь в приемной стажеры, пусть заходят?

– Да! – донесся из трубки приглушенный ответ.

– Заходите, – кивнул Свинцицкий. – Жду вас у себя.

Дуб вздохнул, быстро поправил галстук и нырнул в небольшой темный тамбур. Приоткрыв внутреннюю дверь, он осторожно заглянул в кабинет.

– Разрешите?

Начальник ГОВД в этот момент как раз проговорил в трубку:

– Что? Труп в поезде Красноярск – Москва?..

– Разрешите? – повторил Дуб, распахивая дверь пошире.

– Подождите, я занят! – резко бросил ему подполковник. – В каком вагоне труп, Еремин? Я что-то не расслышал!

Растерянный Дуб подался назад и тут же услышал взволнованный шепот Макса:

– «Дипломат», быстро! Зайдешь к нему сам! У меня понос и температура, понял?

– Ты что, с ума сошел? – оглянулся на Макса Олег.

– Заткнись! – прошипел тот, пытаясь вырвать из руки Дуба «дипломат». – Это он!

– Кто он?

– Тип, которого я видел в сквере в Черном Яре! Это был он – начальник ГОВД! Если он меня узнает, нам крышка!

– Что?! – вскрикнул Дуб, наконец отпуская «дипломат».

– Тихо! – прошипел Макс.

Наружная дверь тамбура все это время оставалась открытой, так что было слышно, как начальник ГОВД расспрашивает Еремина о трупе в поезде Красноярск – Москва.

В тот самый момент, когда Макс наконец вырвал у Дуба «дипломат», подполковник опустил трубку на рычаг и тут же начал набирать какой-то номер. Прислушиваясь к попискиванию аппарата, Макс отстранил Дуба и подался в тамбур.

– Здравствуй, Михеич, это я! Нужно срочно встретиться… Да, проблема! Очень серьезная!.. Хорошо, сейчас буду! – донеслось из кабинета.

Следом послышался щелчок опущенной трубки и быстрые шаги.

Макс вздрогнул и резко подался назад. Налетев на Дуба, он бросился было в коридор, но вдруг понял, что не успеет добежать до лестницы.

Дуб с выпученными глазами застыл у тамбура, шаги начальника ГОВД неумолимо приближались.

Макс развернулся и метнулся обратно. Довольно большой стол секретарши тыльной стороной был повернут к окну. Обежав его, Макс с разгона нырнул под столешницу и замер.

В тот же миг внутренняя дверь тамбура распахнулась и в приемную вышел начальник ГОВД.

Невысокий, но широкий в плечах и кряжистый, он скользнул по Олегу колючим взглядом и, не останавливаясь, проговорил:

– Мне сейчас некогда вами заниматься, поговорим потом… Кстати, а где второй, вас же двое?

Дуб, двинувшийся за подполковником на выход, натужно проговорил:

– А он… то есть у него… диарея, в общем.

– Не понял? – оглянулся у самой двери начальник ГОВД.

– Ну, понос, – внезапно покраснел Дуб.

– А, уже обосрался, – хмуро проговорил начальник ГОВД. – Что-то рановато…

В этот момент дверь открылась и в приемную заглянул капитан с рябым лицом:

– Здравия желаю, Федор Иванович! Вы приказ по дежурству подписали?

– Подписал, Апухтин. У Натальи в столе лежит.

– Так можно взять? – обрадовался капитан, ныряя в приемную.

Дуб, глядя на него, побледнел. Макс под столом судорожно сглотнул слюну. Начальник ГОВД резко поднял огромную волосатую лапищу и преградил капитану путь:

– Взять! Ты смотри, быстрый какой! Его, Апухтин, еще зарегистрировать нужно…

– Так я зарегистрирую, товарищ подполковник! Мне же людей нужно успеть ознакомить под роспись!

Начальник ГОВД какую-то долю секунды поколебался и вдруг сказал:

– Успеешь! Через часок я вернусь, тогда и зарегистрируешь!

Капитан вздохнул и подался назад. Дуб ни живой ни мертвый вывалился вслед за подполковником в коридор. Тот быстро поднял фиксатор замка и захлопнул дверь.

– В общем, стажер, вытаскивай своего дружка из туалета и двигайте к Свинцицкому оформляться, он в курсе. Понял?

– Так точно, – выдохнул Дуб.

Начальник ГОВД развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. Одет он был не в форму, а в темные брюки и короткую куртку цвета хаки.

Глядя в его мощную спину, Дуб глубоко вздохнул и провел языком по пересохшим губам.

Услышав щелчок замка, Макс смахнул со лба капли пота и осторожно выглянул. Через несколько секунд он выбрался из-под стола и на цыпочках подскочил к двери.

– Дуб!

– А?

– Народа в коридоре много?

– Четыре человека, – после паузы шепотом проговорил Дуб.

– Тогда не стой как дурак, а поброди там с умным видом! Когда никого не будет, вернешься и кашлянешь. Понял?

– Понял.

Макс прислушался к удаляющимся шагам Дуба и оглянулся. Секунду спустя он уже просунулся из тамбура в кабинет.

Оглядев довольно большую комнату с набором стандартной казенной мебели, Макс первым делом направился к столу.

Телефон у начальника Охтинской милиции был так себе – «Панасоник» предыдущего поколения без радиоудлинителя, но с часами и прочими «наворотами».

Макс быстро наклонился к нему, нажал пару кнопок и ухмыльнулся. С памятью у «Панасоника» все было в порядке, и на жидкокристаллическом экранчике высветился номер, по которому начальник ГОВД сделал последний звонок.

Быстро сняв трубку, Макс нажал кнопку автодозвона. Когда на другом конце ответили, он с кавказским акцентом проговорил:

– Дарагой, пазави Света, пажалуста… Как нэт, очэн нада… А куда я папал?.. Прашу пращэния, генацвале!

В трубке раздались короткие гудки, Макс осторожно выдохнул и сказал:

– Вот тебе и Михеич…

Положив трубку, он ненадолго задумался, потом стер из памяти «Панасоника» все номера и повернулся к окну.

За приоткрытыми жалюзи просматривался задний двор ГОВД с гаражами и высокий глухой забор какого-то предприятия.

Осторожно приблизившись к окну, Макс убедился, что снаружи его никто не сможет увидеть, и быстро осмотрел раму.

На его лице промелькнула кривая ухмылка, он опустил «дипломат» на пол и сунул руку в карман…

Едва дождавшись, когда коридор третьего этажа опустеет, Дуб подошел к двери приемной и осторожно кашлянул.

Из-за двери не донеслось ни звука. Дуб немного выждал и кашлянул громче. Ответа снова не последовало и Олег запаниковал.

Припав к двери, он громко позвал:

– Макс! Макс!

Секунду спустя из приемной донесся едва слышный скрип двери и шаги.

– Ты чего орешь? – прошипел Макс.

– Так я кашляю, кашляю…

– В коридоре пусто?

– Да… – успел произнести Дуб и вдруг быстро добавил: – То есть… Это она, Макс! Она идет сюда!

Вслед за этим Олег резко развернулся и быстрым шагом двинулся прочь.

Макс услышал звук его торопливых шагов, а вскоре разобрал и приближающийся перестук женских каблучков.

– Кто она? – растерянно прошептал он. – Секретарша, что ли… Блядь!

Каблучки стучали уже совсем близко. Макс отпрянул от двери и обреченно оглянулся. Делать было нечего, и он снова бросился в кабинет начальника ГОВД.

Прикрыв за собой дверь, Макс прижался к ней спиной и беззвучно выматерился. В ожидании, пока секретарша повернет в замке ключ, он лихорадочно перебирал в голове возможные варианты бегства, но ни на один из них уже не было времени.

Между тем из приемной не доносилось ни звука. Макс в недоумении прильнул к двери головой, потом набрался смелости и потихоньку ее приоткрыл.

Ни шагов, ни голосов в коридоре слышно не было. Макс немного подумал и на цыпочках вышел в приемную.

Что делать, он не знал. В этот миг в коридоре послышался приглушенный топот. Кто-то мчался к приемной во весь опор, но старался производить при этом как можно меньше шума.

Макс подался в сторону и замер. Шаги приблизились, и за дверью раздался истерический шепот Дуба:

– Макс! Это была она!

– Тише! В коридоре пусто?

– Да! Это она, я тебе говорю!..

Макс тут же открыл замок, выскользнул в коридор и поспешно прикрыл за собой дверь. Дуб подался к нему и повторил:

– Это она, точно!

– Кто она?

– «Проводница», конечно!

– Ты уверен?

– Да!

– Так, – быстро оглянулся Макс. – Сматываемся в туалет! Она тебя видела?

– Да, но я сразу отвернулся!

– Думаешь, не узнала?

– Кажется, нет…

– Час от часу не легче, – как-то безнадежно проговорил Макс. – Ну мы и влипли…

Они как раз подошли к расположенному в конце коридора туалету, когда сзади распахнулась дверь. В коридор вынырнула изящная девушка и с кем-то попрощалась.

– Это она! – быстро оглянулся через плечо Дуб.

– Ты уверен? – спросил Макс, прикрывая Олега собой.

– Да. Я ее запомнил на всю жизнь! – выдохнул Дуб, ныряя в туалет.

Макс сунул ему «дипломат» и сказал:

– Закройся в какой-нибудь кабинке и жди. Она вроде не здешняя, попробую проследить…

«Проводнице», насколько смог рассмотреть Макс, было года двадцать три–двадцать четыре. Одета она была довольно скромно – в светлый плащ с темными обшлагами и черные туфли на невысоком каблучке.

Прикрыв за собой дверь, она, даже не посмотрев в сторону Макса, направилась в противоположный конец коридора, к лестнице. В руке у нее была тонкая папка с какими-то бумагами.

Как следует оценить ее Макс не успел, но в общем-то с Дубом можно было согласиться: после хорошей выпивки «проводница» вполне могла сойти за Барби районного масштаба.

Было только одно небольшое «но». Кукольное личико девушки обрамляли не пышные светлые волосы, о которых взахлеб рассказывал Дуб, а коротко стриженные темные.

Проходя мимо двери, из которой вынырнула «проводница», Макс скользнул взглядом по дешевой пластмассовой табличке. Написано на ней было: «Заместитель начальника Охтинского отдела госохраны».

Раздумывая, что бы это могло значить, Макс уже почти дошел до лестницы, когда навстречу ему в коридор шагнул майор Свинцицкий.

На этот раз он не улыбался. Скорее, наоборот, его лицо выражало праведный гнев. И это было еще мягко сказано.

– Я не понял! – раздраженно проговорил Свинцицкий. – Начальник десять минут как уехал! Сколько можно ждать, вы что, издеваетесь?

– Никак нет, товарищ майор, – слабым голосом произнес Макс, держась за живот. – У нас диарея…

– Чего-чего?

– Понос, в общем. Как бы не дизентерия.

Свинцицкий брезгливо поморщился и сделал небольшой шажок назад.

– Да, хорошо вы начинаете службу… Ну да ладно, мне с вами все равно уже некогда заниматься, обратитесь в 403-й кабинет, к Зинаиде Ивановне, она вас оформит. И сразу в больницу, проверьтесь, нам только дизентерии не хватало, и так половина людей на бюллетене…

Майор Свинцицкий поспешно развернулся и поскакал по лестнице на четвертый этаж. Макс бросился вниз.

– Эй, ты куда? – просунулся в окошко Еремин.

– Я сейчас! – бросил через плечо Макс, ныряя в приоткрытую решетчатую дверь.

На крыльце он прикурил сигарету и быстро оглянулся по сторонам. Ему повезло – в ГОВД «проводница», судя по всему, пришла пешком и теперь так же пешком удалялась по тротуару.

Немного выждав, Макс перешел на противоположную сторону улицы и двинулся следом за ней.

Погода была что надо – сквозь редкие облака светило солнышко, ветра не было вообще, воробьи чирикали вовсю, клюя что-то в едва пробившейся молодой травке.

При всем при этом народа на улице было совсем мало, и Макс невольно пробурчал:

– Ну и дыра…

Затеряться среди редких прохожих не было никакой возможности, и Максу пришлось отстать еще больше.

«Проводница» выцокивала каблучками по тротуару вдоль ряда пятиэтажек на противоположной стороне улицы. Она не оглядывалась и особо не торопилась. В общем, вела она себя абсолютно спокойно, даже чересчур.

Максу это не понравилось, и пару раз он сворачивал к ларькам, чтобы проверить, не следит ли кто за ним.

За Максом никто не следил, да и его слежка за «проводницей» закончилась намного быстрее, чем можно было предположить.

Миновав один перекресток, девушка на втором повернула к сравнительно новой кирпичной девятиэтажке. К торцу девятиэтажки было пристроено длинное одноэтажное здание с высокими окнами.

Девушка направилась к нему, взбежала на невысокое крылечко и нырнула в стеклянную дверь.

Слева от входа висела табличка. Написано на ней было: «Охтинская городская библиотека для взрослых».

Макс ненадолго задумался, потом тоже направился к входу, потянул на себя стеклянную дверь и оказался в небольшом фойе со стандартным фикусом в углу, пустой раздевалкой и правилами пользования библиотечными фондами.

Не успел он толком осмотреться, как откуда-то возникла пожилая уборщица и поперла на него со шваброй наперевес:

– Куды, к кому?

– Да я это, книга, в общем, нужна одна…

– Все книги с одиннадцати, неграмотный, что ли, али на глаза слаб? На двери ж расписание!

Тут Макс увидел отраженные в зеркале шкафы каталогов и просительно протянул руку:

– Да мне только карточку глянуть, есть эта книга или нет.

– После одиннадцати и глянешь, а щас выдь, не видишь, что ли, санитарный час!

– Вижу-вижу, – поспешно проговорил Макс, отступая к выходу.

То, что ему было нужно, он узнал и так.

«Проводницу» было видно в зеркале. Она нырнула в расположенный за углом кабинет директора библиотеки, но дверь за собой не прикрыла.

Из обрывков разговора, доносившихся из кабинета, Макс уяснил несколько вещей.

Во-первых, «проводницу» явно звали Алиной. Во-вторых, она работала в этой библиотеке. В-третьих, в ГОВД она заходила по просьбе директрисы библиотеки, чтобы скрепить печатью подписанный договор на охранную сигнализацию.

По дороге к горотделу Макс пытался понять, в чем здесь заключается подвох, но так и не смог.

Туалет третьего этажа ГОВД был пропитан запахом хлорки и флюидами страха. Казалось даже, что деревянная кабинка, в которой прятался Дуб, слегка вибрировала.

Макс нагнулся, чтобы убедиться, что в туалете нет посторонних, и сказал:

– Дуб, не бойся, это я…

– Ну что? – распахнул дверцу Олег.

– Если тебе станет от этого легче, могу сказать, что твоя «проводница» на самом деле библиотекарша… Слушай, а это действительно она, ты ничего не перепутал?

– Я же тебе сказал, это она! – нервно проговорил Дуб.

– Ладно, верю-верю, – поднял руку Макс. – Скажу тебе честно, Дуб, у меня такое чувство, что в этом чертовом Охтинске происходит какой-то жуткий маскарад. Все при деле, одни мы с тобой лишние.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы с тобой здорово вляпались, Дуб. Маскарад маскарадом, но убивают эти охтинские перевертыши по-настоящему. И совсем скоро они доберутся до нас…

– Я не собираюсь ждать, когда меня убьют! Я сейчас же иду к прокурору, все рассказываю и требую защиты!

– Куда-куда ты идешь?

– К прокурору, конечно! И несу ему чемоданчик!

– Стой!

– Убери руки! С меня хватит, понял? Все!

– Ладно, ответь мне только на один вопрос, Дуб.

– Ну? – оглянулся Олег у двери.

– Как, по-твоему, зовут охтинского прокурора?

– А при чем тут это?

– Нет, ты ответь.

– Сейчас не до твоих дурацких вопросов! – проговорил Дуб, хватаясь за ручку.

– Местного прокурора зовут Михеич! Счастливого пути, Дуб!

– Что?

– То!

– Ты это что, серьезно?

– Вполне, Дуб, поэтому оставь в покое дверь и иди сюда. У нас осталось не так много времени до возвращения начальника ГОВД.

Дуб поспешно вернулся к Максу и подозрительно спросил:

– А это ты откуда знаешь?

– Номер остался в памяти телефона начальника ГОВД. А я по нему просто перезвонил…

– Тогда, – быстро оглянулся Дуб, – отсюда нужно срочно сматываться!

– Куда ты собрался сматываться?

– Сначала в Чулимск, а потом… а потом…

– Дуб, – вздохнул Макс, – один уже попытался смыться, и чем это закончилось, ты сам видел. Это бессмысленно и даже глупо.

– Что значит глупо? А ждать, пока нас убьют, умно, что ли?

– А мы и не будем ждать.

– А что мы будем делать?

– Мы, Дуб, попытаемся распутать всю эту историю, потому что ничего другого нам не остается.

– Ты что, смеешься?

– Да нет, я говорю серьезно. Допустим, мы сейчас попытаемся смыться и даже каким-то чудом доберемся до школы. Что дальше? Ты расскажешь Мартову или кому-нибудь другому, как ты напился, растерял все свои вещи и по ошибке прихватил чей-то «дипломат»? Кто воспримет твой рассказ всерьез? А если и воспримет, то из-за такой мелочи не станет посылать сюда следственную бригаду…

– Что значит мелочи? А убийство Тани?

– Дуб, убийство Тани уже списали на несчастный случай. Поэтому тебе никто не поверит. А если и поверит, то все материалы для проверки, в том числе и «дипломат», направят сюда. А нас отчислят из школы за то, что мы самовольно смылись со стажировки. Чуть позже тебя пристукнут, а перед смертью вольют в глотку бутылку водки. И снова все спишут на несчастный случай, причем выглядеть это будет очень убедительно – тебя выгнали, ты с горя и запил…

– Но…

– Короче, Дуб, заткнись и слушай сюда. Может, тебе и надоело жить, а мне пока нет. Поэтому мы распутаем это дело во что бы то ни стало. Может, нам повезет, и мы останемся в живых оба. Но если даже нет, давай договоримся, что тот, кто останется, пойдет до конца. Мы же с тобой менты, правильно, Дуб?

– П-правильно…

– Все, с клятвами закончили. Сейчас по-быстрому оформляем документы. Стажироваться идем в дежурную часть…

– А-а…

– Заткнись, Дуб. Давай «дипломат», пойдешь вперед, чтобы я не нарвался раньше времени на начальника ГОВД. И рожу сделай повеселее, улыбнись, Дуб, тебя же к этому готовили черт знает сколько лет…

Оформившись в отделе кадров, Макс с Дубом со всеми предосторожностями спустились вниз. Увидев их направления, майор Еремин едва не пустился в пляс.

– Ну, мужики, ну, молодцы! Заходите, попьете пока чайку, а там освободится «уазик» и отвезет вас в общагу! Гущин, чаю стажерам и клюквы из моих запасов!

С трудом убедив майора, что «луноход» им не нужен, Макс с Дубом с сумкой и «дипломатом» покинули гостеприимную дежурную часть и через десять минут своим ходом добрались до общаги.

Как и все остальное в Охтинске, располагалась она на окраине. Собственно, общежитий было два. Кирпичные пятиэтажки стояли параллельно друг дружке, между ними располагался чахлый скверик.

За крайним общежитием благоухал ароматом свежеиспеченного хлеба небольшой хлебозаводик, чуть в стороне уходили вдаль гаражи, над ними торчали все те же красно-белые шапки отвалов.

– Красота! – сказал Макс, оглянувшись на крыльце. – Главное, что место тихое. Кричи не кричи, все равно никто не услышит… Ладно, пошли.

Крайнее общежитие, судя по табличке, принадлежало Охтинскому горному комбинату. Комендантша, к счастью, оказалась на месте и процесс заселения занял каких-то пятнадцать минут.

313-я комната на третьем этаже общаги была слегка обшарпанной, но вполне жилой. Кроме двух кроватей, в ней стояли стол, пара тумбочек, платяной шкаф и два стула.

Других жильцов на этаже почему-то не было. Заглянув в туалет и умывальник, Макс вернулся в комнату к Дубу.

– В общем-то, жить можно. Да?

– Ага, – кивнул Олег. – А может, нам все-таки лучше смыться?

– Мы эту тему, Дуб, уже закрыли. В общем, разбегаемся. Двигай в ГОВД, проходи инструктаж и все остальное. Главное, чтобы ты уже сегодня вечером заступил на дежурство. Если начальник ГОВД еще и не догадался, что ты это ты, то к вечеру догадается наверняка. А так хоть какая-то гарантия, что они тебя не тронут. Все-таки дежурная часть… Понял?

– Понял.

– А теперь давай деньги.

– Какие деньги?

– Все, что есть.

– А зачем?

– Попробуем провернуть одно дело, если получится, расскажу.

– А если не получится?

– Дуб, не задавай глупых вопросов. Деньги сюда! Так… Не понял, это все, что ли?

– Да, – кивнул Дуб. – Еще мелочи немного есть.

– Мелочь оставь себе. Ну и погулял же ты в поезде, точно что гусар… Ладно, пошли.

Внизу Дуб выпросил у вахтерши на минуту пузырек йода. Макс ожидал его за углом. Кусок рафинада он прихватил в дежурной части ГОВД.

Капнув пару капель йода на рафинад, Макс разжевал его и проглотил. Дуб невольно поморщился.

– И что, это поможет?

– Конечно, Дуб. Сто раз проверено. «Тридцать восемь и пять» гарантированы. Я в школе милиции так половину занятий прогулял. Все, разбегаемся, расскажешь Еремину в красках, какой у меня зеленый понос и все такое…

Поликлиника Охтинска располагалась практически на опушке соснового леса, подступавшего к городу. Белки бегали прямо по дорожкам.

По случаю эпидемии гриппа температурных больных принимали с торца главного корпуса. Макс пристроился в конец небольшой очереди и перекурил.

Минут через пять ему уже сунули под мышку градусник, потом заставили сказать «а-а!» и послушали легкие.

К тому времени, когда Макс оделся, медсестра успела выписать больничный и рецепт.

– Придете на прием через три дня! Следующий!

Больничный Макс сунул в карман, а рецепт выбросил в урну. После этого он выяснил, что радиодетали можно купить на рынке, и направился туда.

Побродив вдоль ларьков с китайскими плейерами и магнитофонами, он разговорился с узкоглазым продавцом, после чего нырнул в его ларек. Через пять минут они пожали друг другу руки и расстались.

Уже выбираясь с рынка, Макс случайно наткнулся среди старого хлама на самодельные металлические нунчаки.

По размеру они заметно уступали стандартным деревянным, но сделаны были на совесть. Поторговавшись со старьевщиком, Макс купил их за бесценок и сунул под куртку за пояс.

Прямо от рынка он направился к автовокзалу, но камеры хранения там не оказалось. Это немного расстроило Макса, но ненадолго.

«Дипломат» он таскал с собой в большом пакете. Там же лежал купленный на рынке радиоприемник. Повертев пакет в руке, Макс хмыкнул:

– Все равно не догадается…

Десять минут спустя он уже подходил к библиотеке. Отыскать Алину оказалось проще простого. Она сидела за конторкой в читальном зале и листала какую-то книгу.

Дверь была гостеприимно открыта, и Макс, недолго думая, вошел.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте! – кивнула «проводница», поднимая на Макса умные зеленоватые глаза.

Вблизи она оказалась еще симпатичнее. Чуть выгнутые брови, огромные ресницы, тонкий носик – все это произвело впечатление даже на такого знатока женщин, как Макс.

Пожалуй, только рот был излишне крупным для такого кукольного личика, но общего впечатления это не портило. А впечатление у Макса сложилось вполне определенное.

«Проводница» казалась красивой и недоступной одновременно. Как Барби в витрине закрытого магазина.

– Вы что-то хотели? – спросила девушка, откладывая книгу в сторону.

– Да, – улыбнулся Макс своей самой соблазнительной улыбкой. Подойдя к конторке, он небрежно облокотился на нее и очень убедительно соврал: – Я учусь в горном техникуме, приехал к вам на практику. Хотел бы, так сказать, познакомиться поближе с городом и комбинатом. Не поможете?

«Проводница» не уловила или не захотела уловить двусмысленности, заключенной в вопросе Макса. Мало того, она даже не улыбнулась, а просто сухо уточнила:

– Что конкретно вас интересует: краеведение, геология месторождения или технология добычи?

Вопрос застал Макса врасплох. Чтобы не выдать своей некомпетентности, он осторожно сказал:

– Да нет, в технологию мне вникать пока рановато, а вот с геологией хотелось бы познакомиться. И с краеведением, но кратко.

– Хорошо, паспорт у вас при себе? – так же сухо уточнила «проводница».

– Да, конечно, – снова улыбнулся Макс, но с таким же успехом он мог бы улыбаться Великой Китайской стене.

– Подождите. Можете пока присесть, – кивнула «проводница» и скрылась за дверью книгохранилища.

Макс проводил ее взглядом и вздохнул. Одета «проводница» была скромно, но со вкусом – в аккуратную черную юбку с широким поясом и короткую темно-синюю кофточку. Одежда подчеркивала несомненные достоинства ее ладной фигурки, ничего при этом не выпячивая.

И в манере держаться, и в поведении и в одежде девушки прослеживался вполне определенный стиль. Макс был достаточно искушенным сердцеедом, чтобы тут же сделать для себя такой же определенный вывод. Заключался он в том, что «ловить» ему здесь нечего.

Двинувшись к столу, Макс в растерянности оглянулся. Сделанное секунду назад открытие ничуть не задело его самолюбия. Во-первых, «проводница» была не в его вкусе, а во-вторых, он давно не испытывал никаких комплексов в отношениях с женщинами. Нравился он им или нет, было их личным делом.

Однако в данном случае это было равносильно катастрофе. Они с Дубом балансировали на грани пропасти, и на длительную «осаду» «проводницы» с целомудренным потискиванием рук и серенадами под балконом у Макса просто не было времени.

Раздумывая, что теперь делать, Макс скользнул взглядом по какому-то стенду и вдруг увидел нечто знакомое. Секунду спустя он уже обогнул стол и оказался у застекленной витрины.

Стенд назывался «Охтинск встречает юбилей». Были там какие-то пожелтевшие фотографии, копии архивных документов и что-то еще. Но привлекли внимание Макса не они.

В небольшой картонной коробочке на фоне красного бархата тускло поблескивала юбилейная медаль.

Такая же, как в «дипломате».

Ничего особенного в присутствии медали на стенде не было, но она Макса почему-то заинтересовала.

Читальный зал был пуст. Макс воровато оглянулся на дверь и осторожно отодвинул стекло.

Секунду спустя он уже вертел медаль в руке. Она была абсолютной копией той, что лежала в «дипломате», разве что выглядела поновее.

– Что вы делаете? – вдруг услышал Макс.

Невольно вздрогнув, он оглянулся. «Проводница» с книгами в руках стояла на пороге книгохранилища.

– Смотрю просто, – постарался как можно естественнее произнести Макс. – Стенд по краеведению, я и…

– Экспонаты трогать руками запрещается, – тоном школьной учительницы произнесла «проводница». – Положите на место и давайте паспорт.

– Конечно-конечно, – пробормотал Макс.

Вернув медаль на место и закрыв стенд, он подошел к конторке.

– Заполняйте формуляр, – кивнула «проводница».

– Ага, – сказал Макс.

Заполняя графы в карточке, он злился на себя и удивлялся, как «проводница» умудрилась застигнуть его врасплох.

Когда с формальностями наконец было покончено, девушка положила перед Максом стопку книг, а паспорт сунула в стол.

– Документ получите, когда вернете книги.

– Спасибо, – кивнул Макс.

Усевшись за стол, он принялся с умным видом листать книги, голова же его была занята совсем другим.

Макушка «проводницы» виднелась над конторкой. Лица ее видеть Макс не мог, но было ясно, что она потеряла к нему какой бы то ни было интерес.

Посмотрев на часы, Макс надолго задумался. Минут через десять он встал и подошел к конторке.

– А вот в этой книге есть ссылка на другую книгу. А ее можно посмотреть?

– Подождите, – кивнула «проводница» и вскоре исчезла в книгохранилище.

На этот раз Макс был предельно осторожен и застать себя врасплох не дал. Когда «проводница» вернулась, он расписался в формуляре и с кривой ухмылкой вернулся к столу.

Чтобы все выглядело естественно, Макс решил посидеть в библиотеке еще полчаса. Делать было нечего, и он принялся читать вступительную статью только что полученной книги по геологии Охтинского месторождения.

Статья оказалась довольно объемной и касалась сугубо специфических вопросов, но она неожиданно увлекла Макса, и прочитал он ее до конца.

Закрыв книгу, он вздохнул и осторожно наклонился к пакету. Минуту спустя Макс уже стоял у конторки.

– Уже уходите? – подняла голову «проводница».

– Схожу перекушу, – беспечно улыбнулся Макс, ставя «дипломат» перед собой. – А через часик вернусь…

– Хорошо, – равнодушно пожала плечами «проводница».

Пока она расписывалась в формуляре и доставала из ящика паспорт, Макс продолжал внимательно за ней наблюдать.

Не заметить «дипломат» «проводница» не могла. И не узнать – тоже. Несмотря на это, она так ничем и не выдала своего волнения.

Поражаясь ее железной выдержке, Макс с улыбкой откланялся и направился на выход. По идее, спиной он должен был ощущать ледяное дыхание смерти, но вместо этого он испытывал странное недоумение…

Затеянная Максом игра была очень рискованной, но другого выхода у него не было.

Едва оказавшись в фойе, он поспешно включил приемник и сунул в ухо микронаушник. Дальность действия купленного на рынке радиомикрофона составляла триста метров, но этого было вполне достаточно.

Выйдя на крыльцо, Макс прикурил сигарету и жадно затянулся. Нервы у «проводницы» оказались действительно железными.

Микрофон Макс сунул в стоящий на конторке цветок. Слышимость была отличной. «Проводница» немного пошуршала страницами, потом открыла ящик стола. И только пару минут спустя она наконец пододвинула к себе телефон и сняла трубку.

Макс швырнул окурок и напрягся, боясь пропустить хоть слово из предстоящего разговора.

Игра началась!

Телефон в читальном зале был допотопный – с дисковым номеронабирателем. Грохотал он, как трактор.

Наконец «проводница» набрала номер. Сперва Макс расслышал приглушенные длинные гудки, а потом и едва различимый голос ответившего. Вернее, ответившей, потому что «проводница» тут же проговорила:

– Маша, обедать будем?.. Да, пусто, ни единого человека. Ловелас только какой-то недоделанный сидел тут, глазки мне строил… Да нет, не старый, студент, на практику приехал… В общем-то, симпатичный, но меня от его самодовольной рожи воротит. А он еще после обеда обещал прийти, представляешь?.. Да. Так что, у тебя будем, на абонементе?.. Хорошо, уже иду…

«Проводница» положила трубку и поднялась, скрипнув стулом. Через минуту в наушнике послышались шаги и звук захлопнувшейся двери.

Макс бросился к крыльцу, нырнул в фойе и прикипел глазами к зеркалу.

«Проводница» уже заперла дверь читального зала и шла по коридору в сторону абонемента. Под перестук ее каблучков Макс выглянул из-за угла и убедился, что по дороге она никуда не свернула.

Почесав затылок, Макс двинулся к выходу. Прежде чем покинуть библиотеку, он вытащил из кармана сложенный пакет и сунул в него «дипломат».

Дуба Макс заметил издали. Он, как они и условились, прохаживался по главной улице Охтинска, которая, естественно, называлась улицей Ленина.

Правда, на праздношатающегося гражданина Дуб походил мало. Скорее наоборот. Олег был явно чем-то напуган и то и дело оглядывался.

Макс нахмурился и нырнул в гастроном. Пропустив Дуба, он выждал минуты полторы и осторожно двинулся следом.

Народа и машин на улице Ленина было побольше, чем на других улицах Охтинска, но не настолько, чтобы не заметить слежки.

За пятнадцать минут Макс окончательно убедился, что «хвоста» за Дубом нет. Нырнув во дворы, Макс опередил Олега и свистнул, едва тот показался из-за угла:

– Эй, братан, греби сюда!

Дуб испуганно оглянулся и со всех ног бросился к Максу.

– Быстрее! Уходим! За мной следят!

– Кто за тобой следит?

– Мужик какой-то с сумкой! И еще один! И качок какой-то стриженый, но он отстал! Быстрее!

– Остынь, Дуб, – вздохнул Макс, направляясь к скамейке. – Садись…

– Ты что, с ума сошел? Я же говорю, за мной следят!

– Да никто за тобой не следит. Я проверял.

– И что?

– Тебе просто показалось.

– В поезде ты тоже говорил, что мне показалось, а потом оказалось, что мне ничего не показалось!

– Короче, заткнись, Дуб. Я не собираюсь преподавать тебе уроки оперативного наблюдения. Но я могу дать тебе сто процентов, что за тобой никто не следит. Да им сейчас, судя по всему, и не до тебя.

– Кому – им?

– Похитителям… Что в ГОВД?

– Сказали, чтобы я подошел на инструктаж попозже. Я и хожу тут второй час, тебя жду…

– Ясно. А начальник не появился?

– Нет. Звонил, что будет только вечером.

– Вот…

– Что – вот?

– Не все так паршиво, Дуб, как нам показалось вначале. Я тут в библиотеке все как следует обдумал…

– И что?

– Похоже, у похитителей возникли осложнения.

– Какие?

– Внутренние. Понимаешь, Олег, начальник ГОВД не такой дурак, чтобы не узнать тебя по описанию. Значит, твоего описания у него просто не было. Объяснение этому может быть только одно. Ты здорово спутал похитителям карты. Им пришлось действовать в цейтноте, снова догоняя поезд, и ночью у них просто не было времени, чтобы доложить начальнику ГОВД детали.

– А утром?

– А утром они уже убили Таню. Судя по всему, такой команды им никто не давал. Тут они явно перестарались и даже побоялись доложить об этом начальнику ГОВД. Поэтому он и занервничал, когда узнал о трупе из сводки. В общем, я решил еще больше их запутать и показал «дипломат» нашей «проводнице»…

– Что?! – вскочил Дуб.

– То.

– Ты что, сумасшедший?

– Немного.

– Но зачем ты это сделал?!

– Чтобы «перевести стрелки» на себя и заставить их раскрыться. Только это почему-то не сработало…

– Ты идиот, Макс! Все, я уезжаю из этого чертова Охтинска, а ты делай что хочешь!

– Без денег?

– Что?

– Куда ты уедешь без денег?

– Ах, да! Быстро отдавай мои деньги!

– Я их потратил, Дуб.

– Что?..

– Я купил на них радиомикрофон и приемник. Теперь мы сможем установить «прослушку» в кабинете начальника ГОВД. Правда, здорово?

– Ты не просто идиот, Макс, ты сумасшедший идиот!

– Я знал, Дуб, что тебе моя идея понравится. Но кабинетом мы займемся вечером, когда ты заступишь на дежурство. А сейчас нам нужно по-быстрому провернуть еще одно дельце…

Макс сидел на скамейке возле девятиэтажки с наушниками в ушах. Дуб сопел рядом. Когда в наушниках наконец раздался приглушенный щелчок и шаги, Макс сказал:

– Все, Дуб, с богом!

– Ты уверен, что так надо?

– Не совсем.

– Ты идиот, Макс.

– Это я уже где-то слышал. Все, двигай, но на всякий случай поглядывай по сторонам.

Дуб со вздохом поднялся и направился в обход девятиэтажки к библиотеке. «Проводница» тем временем, судя по звукам, занесла что-то в книгохранилище и присела за свою конторку, скрипнув стулом.

Две минуты спустя в дело вступил Дуб. Его голос расслышать было непросто, но Макс знал, что он должен говорить, и происходящее в библиотеке представлял довольно живо.

Дуб заглянул в читальный зал и поздоровался. «Проводница» ему спокойно ответила. Дуб спросил, где находится абонемент. «Проводница» сказала, что в конце коридора. Дуб сказал «спасибо». «Проводница» сказала «пожалуйста».

Чего-то в этом роде Макс и ожидал. Однако на этот раз отреагировала «проводница» практически мгновенно.

Едва Дуб двинулся по коридору, она подняла трубку и торопливо набрала номер. Макс напрягся, прижав наушники пальцами.

– Алло, Машка! – возбужденно проговорила «проводница». – К тебе идет посетитель, настоящий красавчик! Серьезный, при галстуке! Я бы за таким на край света!.. Ага, сейчас сама увидишь! Везет же тебе, а ко мне сейчас этот сексуально озабоченный припрется, представляешь?.. Ага, потом расскажешь…

Какое-то время Макс смотрел прямо перед собой, потом хмыкнул и прикурил сигарету. Наушники из ушей он на всякий случай вынимать не стал, но слушать в читальном зале особо было нечего.

Вслед за Дубом заявился какой-то пенсионер, «проводница» его обслужила, но звонить больше никуда не звонила.

Вскоре из-за девятиэтажки вынырнул Дуб.

– Ф-фух! – проговорил он, быстро оглядываясь. – Ну что, сработало?

– Нет.

– Как нет?

– Она тебя не узнала. А ты ее узнал?

– Конечно.

– Понятно.

– Что тебе понятно? Как она могла меня не узнать?

– Ты с наркоманками когда-нибудь дело имел?

– Нет, конечно! – возмущенно проговорил Дуб. – Наркоманок я не трахал и трахать не собираюсь!

– Дело не в этом, Дуб. Ты вроде рассказывал, что она, войдя в вагон, долго смотрела на тебя как зачарованная?

– Ну и что?

– Она могла быть под кайфом. Или под гипнозом. В любом случае она должна знать то, что нам нужно. Придется поговорить с ней по-другому, – решительно сказал Макс, поднимаясь и поправляя за поясом нунчаки.

Дуб испуганно посмотрел на него:

– Ты что, собираешься ее бить?

– Пока нет. Просто попытаюсь убедить, что помочь нам в ее же интересах. Ладно, Дуб, двигай в ГОВД, а то еще опоздаешь на инструктаж…

Дуб, испуганно оглянувшись на Макса, скрылся за углом. Макс вытащил из ушей наушники и двинулся в обход девятиэтажки к библиотеке.

Едва увидев его на пороге, «проводница» заметно расстроилась. Пенсионер читал в углу подшивку какой-то газеты. У конторки стояли две старшеклассницы.

Покосившись на Макса, они переглянулись и хихикнули. «Проводница» сопроводила эту сценку едва заметной саркастической ухмылкой. Было похоже, что после триумфального явления Дуба она невзлюбила Макса еще больше.

Макс стоически выдержал все – и перешептывания старшеклассниц, и холодный прием «проводницы». Дождавшись своей очереди, он взял книги и уселся в самом конце читального зала, чтобы школьницы поменьше на него пялились.

В ожидании, пока предоставится удобный случай побеседовать с «проводницей» с глазу на глаз, Макс от нечего делать вытащил из пакета «дипломат» и полистал лежавшие там книги.

Книги оказались слишком заумными, Макс начал класть их обратно и наткнулся на выпавшую из кармашка медаль. Сунув ее на место, он уже начал закрывать «дипломат», как вдруг его что-то насторожило.

Откинув крышку, Макс потянулся к кармашку и взвесил медаль в руке. На его лице отразилось недоумение.

Некоторое время он раздумывал, потом закрыл «дипломат», а медаль положил в карман куртки.

Едва Дуб вошел в ГОВД, как его позвал майор Еремин:

– Ты где лазишь, Олег?

– Так вы же сказали подойти попозже, я и…

– Короче, держи свое направление и дуй на второй этаж к Зубареву, он уже освободился. Пройдешь инструктаж, дашь ему направление, он распишется. После этого зайдешь в отдел кадров, они заберут направление и выдадут допуск к работе. После этого с допуском спустишься ко мне, я в нем распишусь. Дальше занесешь допуск к Зубареву, он еще раз распишется, и ты сможешь приступить к работе. Все понял?

– Да вроде да, – вздохнул Олег, забирая свое направление.

– Смотри ничего не перепутай! – прокричал ему вслед Еремин, высунувшись в окошко дежурной части.

Замначальника горотдела подполковник Зубарев Дубу понравился. Габаритами он не поражал, роста был небольшого, но когда пожал Олегу руку, тот невольно поморщился.

– Так, – сказал Зубарев, прижимая направление своей мозолистой ладонью. – Ты из какой семьи?

– В смысле?

– Ну не в мафиозном же! Батя твой кем был?

– А-а, из рабочих, – удивленно проговорил Дуб.

– Вот! – поднял желтый от никотина палец Зубарев. – Это главное! Я, Олег, ведь тоже из рабочих, в карьере на экскаваторе начинал. Это потом меня выдвинули, институт заставили окончить. Но корней своих забывать мы не должны. Правильно?

– Правильно.

– Вот. Время сейчас, Олег, трудное, но мы к трудностям привыкшие. Я, например, считаю, что все должно быть по справедливости. Бандитам – тюрьмы, фабрики – рабочим, земля – крестьянам. А ты как считаешь?

– Так же, – вздохнул Олег.

– Что? Не слышу?

– Так же, товарищ подполковник!

– Вот! Теперь бери вон там на столе инструкцию и изучай. Через часик зайдешь, я тебя поспрашиваю…

Старшеклассницы благополучно передрали для реферата какую-то статью и, одарив Макса на прощание взглядами, упорхнули.

Макс немного потаращился в окно, потом покосился на пенсионера и вздохнул. Дедуля был старой закалки – в потертом пиджаке с Лениным на лацкане и в перемотанных изолентой очках. Конспектировать из подшивки он ничего не конспектировал, но читал газету настолько вдумчиво, что мог запросто проторчать в библиотеке до самого закрытия.

Подождав еще немного, Макс почесал затылок и решил рискнуть. Прихватив для виду одну из книг, он тихонько поднялся и подошел к конторке.

– Еще что-то? – сухо спросила «проводница», подняв на него свои зеленоватые глаза.

– Да, – кивнул Макс.

– Я вас слушаю.

– Алина, нам нужно поговорить.

– Ого! Вы успели узнать, как меня зовут?

– Да. Только не надо так кричать. Разговор не для посторонних.

– О, понимаю-понимаю, – саркастически улыбнулась «проводница», скрещивая на груди руки. – Вы, наверное, хотите назначить мне свидание, но боитесь, что если об этом кто-то узнает, то туда сбегутся все девушки города?

– Смешно. Но разговор у меня к вам серьезный…

– Ах, даже так! Неужели вы хотите предложить мне руку и сердце?

– Да ничего я вам не хочу предложить! – раздраженно проговорил Макс. – Я просто прошу вас выйти со мной в книгохранилище или на улицу. Лишь бы нас никто не слышал.

– Не дождетесь! – отрезала «проводница». – Или сядьте немедленно на место, или покиньте читальный зал!

– Но… – начал было Макс.

В этот момент на столе зазвонил телефон. «Проводница» небрежно сняла трубку и проговорила:

– Алло! Читальный зал!.. Маша, ты? Ага, ага, поняла, сейчас подойду. Заодно расскажу одну историю, обхохочешься! Сейчас…

«Проводница» поднялась и, даже не посмотрев на Макса, гордо направилась к двери. Макс вздохнул, развернулся и побрел к своему столу.

В этот момент пенсионер оторвался от подшивки, достал платок и громко высморкался. Вслед за этим в его руках появилась папироса и коробок спичек.

Оставив очки на столе, он поднялся и, чуть подволакивая ноги, двинулся на перекур. Макс немного выждал и метнулся к двери. Убедившись, что в коридоре пусто, он направился к конторке и извлек из цветка радиомикрофон.

По дороге назад Макс еще ненадолго задержался у юбилейного стенда.

Когда пенсионер вернулся, он уже как ни в чем не бывало сидел за своим столом и пялился в книгу по геологии Охтинского месторождения.

Инструкцию помощника оперативного дежурного Олег добросовестно прочитал от корки до корки на подоконнике в коридоре. Описано там все было очень подробно, но на всякий случай Олег решил кое-что уточнить и спустился в дежурную часть.

– Инструкция эта – до одного места, – махнул рукой Еремин. – Твое дело слушать и выполнять, что тебе говорит дежурный. Понял?

– Понял, – кивнул Олег, – только Зубарев меня все равно по ней будет спрашивать.

– Ну ладно, что там тебе непонятно? – вздохнул Еремин.

Ответив на вопросы Олега, он привел пару живописных примеров из своей практики.

– К нам тут в прошлом году клиента доставили пьяного. Само собой, перед тем как садить в «уазик», обыскали. Завели в дежурку, начали оформлять. А он вдруг вскакивает, а в руке нож во-от такой! Он его в рукав спрятал, ребята-то и не досмотрели. Понимаешь?

– Понимаю, – сглотнул слюну Дуб. – И что?

– Да что – что? Порезал бы он всех нас, вот что! Хорошо Аникеев, есть у нас такой «афганец», не растерялся и стулом его по голове трахнул. Понял?

– Понял.

– Короче, стул-то Аникеев разбил вдребезги, а списать мы его до сих пор не можем. Вот так-то… А ты говоришь, инструкция!

После всех этих историй стажироваться в дежурной части Олегу расхотелось совсем, но отступать было поздно, и он побрел на второй этаж к Зубареву.

– Изучил? – спросил тот.

– Изучил.

– Распишись в конце и бери свое направление. А что будет непонятно, уяснишь по ходу.

– Ага, – вздохнул Дуб. – Если успею…

От Зубарева он побрел на четвертый этаж к Зинаиде Ивановне, долго ждал, пока она вернется из туалета, и наконец получил допуск.

Отсутствовала «проводница» около двадцати минут. Наверняка львиную долю этого времени она потратила на то, чтобы в красках описать Маше с абонемента, как Макс к ней «заезжал», но получил от ворот поворот.

В результате вернулась «проводница» не сама, а с этой самой Машей. Она оказалась чуть полноватой девицей в толстых очках.

Примерно пять минут Маша рассматривала Макса от конторки во всевозможных ракурсах. Потом они с «проводницей» нырнули в книгохранилище и еще пять минут перешептывались там, противно хихикая.

Максу этот цирк здорово надоел, но выхода у него не было.

В конце концов Маша все-таки отбыла на свой абонемент, а еще через часок начал собираться и пенсионер.

Едва дождавшись, когда он уйдет, Макс с книгами направился к конторке. На этот раз на его лице не было и тени улыбки.

– Все? – спросила «проводница».

– Да.

Расписавшись в формуляре, девушка выложила на конторку паспорт Макса.

– Что-то еще?

– Алина, нам все-таки придется с вами поговорить о…

– Нам не о чем с вами разговаривать! – отрезала «проводница».

Резко отодвинув стул, она взяла сданные Максом книги и направилась к книгохранилищу.

Макс холодно посмотрел ей в спину, в уголках его рта залегли жесткие складки. Покосившись на выход, он выждал еще немного и метнулся в обход конторки вслед за девушкой.

Уже в книгохранилище Макс настиг «проводницу» и обхватил сзади руками. Девушка от неожиданности выронила книги и попыталась вскрикнуть, но Макс успел зажать ей рот ладонью.

«Проводница» сопротивлялась изо всех сил, но шансов в борьбе с Максом у нее не было. Придерживая ее одной рукой, он по очереди задрал по локоть рукава ее темно-синей кофточки и хмыкнул:

– Понятно…

После этого он наклонился к уху девушки и что-то быстро зашептал. Она почти сразу обмякла и перестала сопротивляться.

Десять минут спустя они вышли из книгохранилища в читальный зал. «Проводница» была уже в плаще и выглядела сильно напуганной.

Пока Макс ходил к столу за своим пакетом, она по-быстрому перезвонила Маше и сказала, что ненадолго отлучится. Еще через минуту они вышли из библиотеки и молча направились к окраине Охтинска.

По дороге «проводница» испуганно косилась на Макса и потирала синяки на руках, оставшиеся от его пальцев.

Вскоре они обогнули забор школы и приблизились к кирпичной четырнадцатиэтажке. Тут проводница увидела вынырнувшего из подъезда мужчину. Коротко вскрикнув, она бросилась вперед.

Макс попытался удержать ее, но она вырвалась. Выматерившись, он выхватил нунчаки, сунул их в рукав и бросился за «проводницей».

Бежал он изо всех сил, но догнать ее смог только у самого подъезда.

В конце концов Олег благополучно собрал все необходимые подписи и вернулся в дежурку. Настроение у него было похоронное, но Еремин этого не заметил.

– Подписал?

– Подписал, – кивнул Олег, протягивая допуск.

– Здорово, – хлопнул его по плечу Еремин. – Как раз вовремя!

– А что случилось?

– На труп выехать хочешь? По глазам вижу, что хочешь! Давай двигай в «уазик», я сейчас!

Минуту спустя «луноход», подвывая сиреной, уже несся по Охтинску. Дуб подпрыгивал на заднем сиденье и вполуха слушал Еремина.

– Повезло тебе, Олег! – говорил тот, оглядываясь через плечо. – Трупы у нас в последнее время попадаются нечасто. А тут как по заказу! Поможешь мне, заодно посмотришь что и как! А там, глядишь, и сам сможешь выезжать! Красота, да?

Ответить Дуб так и не успел. Вся поездка заняла минуты три, не больше. «Луноход» круто завернул к окраине, миновал школу и направился к стоящей особняком четырнадцатиэтажке.

– Вон туда! – ткнул пальцем Еремин, повернувшись к водителю.

У единственного подъезда четырнадцатиэтажки виднелась жиденькая толпа. «Луноход» лихо затормозил, майор Еремин бодро выскочил и оглянулся:

– Держи, Олег, папку. Пошли посмотрим…

Тут же развернувшись, Еремин уверенной походкой направился к подъезду. Олег с папкой побрел за ним. Толпа расступилась, Еремин сделал еще пару шагов и, сдвинув фуражку на затылок, вздохнул:

– Красота, да?..

Олег выглянул из-за его спины и оцепенел.

Слева от входа в подъезд, за невысоким крылечком, лежал труп девушки.

Ее череп был буквально раскроен чудовищным ударом, волосы вместе с кожей содраны наподобие скальпа.

И лицо, и голова, и асфальт вокруг были залиты кровью. Несмотря на это, Олег тут же узнал девушку.

Он просто не мог ее не узнать, потому что всего пару часов назад он с ней разговаривал.

У подъезда четырнадцатиэтажки лежал труп «проводницы»…

– Ну как тебе?.. – оглянулся майор Еремин.

В тот же миг Олег натужно икнул, выронил папку и бросился к расположенному справа от подъезда палисаднику.

Первый раз его вырвало по дороге, а в кустах буквально вывернуло наизнанку.

Только минуты через три он наконец смог разогнуться. Вытащив носовой платок, Олег вытерся и оглянулся через плечо.

Майор Еремин разговаривал с какой-то пенсионеркой. Держа в руках раскрытую папку, он тут же по ходу что-то деловито записывал.

Все это майор проделывал с таким спокойствием, как будто фиксировал обстоятельства банальной кражи, а не жестокого убийства.

Но настоящий ужас заключался в том, что Олег прекрасно знал имя убийцы и даже совсем недавно видел вблизи орудие преступления.

Практически он находился в шоке и даже не представлял, что ему теперь делать, тем более что о нем все как-то забыли.

И именно в этот момент от подъезда донесся приглушенный шепот:

– Дуб!

Олег вздрогнул и быстро повернул голову. В щели за приоткрытой дверью он рассмотрел Макса.

Тот приложил палец к губам и махнул головой, мол, давай быстрее сюда. В следующий миг Макс подался назад, дверь с легким скрипом закрылась.

Дуб судорожно сглотнул слюну и оглянулся по сторонам. Никто на него не смотрел, и он медленно двинулся к подъезду.

Каждый шаг давался ему с огромным трудом, как тяжелобольному, но до крыльца было рукой подать. Здесь Дуб еще раз оглянулся, но уже как-то обреченно, и нырнул в подъезд.

– Давай сюда! – позвал сверху Макс. – Шевели копытами!

Его голос выдавал волнение, но ни угрызений совести, ни раскаяния по поводу случившегося Олег в нем не уловил. И это поразило его еще больше.

Едва дотащившись до лестницы, он выдавил из себя:

– З-зачем ты ее убил?

Макс, стоя наверху пролета, быстро сказал:

– Я ее не убивал, просто так получилось…

– Как получилось?.. – выдохнул Дуб.

– Да иди ты быстрее! – психанул Макс. – Сейчас узнаешь…

– Ну? – проговорил Дуб, поднявшись к лифту.

Макс тут же схватил его за руку и потащил наверх.

– Короче, я немного ошибся, Дуб, но теперь они у нас в руках…

– Что значит ошибся? – вздрогнул Олег. – Ты раскроил ей череп нунчаками и называешь это небольшой ошибкой? Все, с меня хватит! Или ты сейчас же сам заявишь, что убил ее, или это сделаю я! Ты выследил ее, да? Ты шел за ней от библиотеки, а потом улучил момент и «поговорил с ней по-другому», так это называется?..

– Так… – вздохнул Макс. – Или ты, Дуб, заткнешься, или я точно стукну тебя по голове нунчаками!

– Я тебя не боюсь, понял? Все, я ухожу, отпусти! Даю тебе на сдачу одну минуту! Если ты не выйдешь сам, я рассказываю все майору Еремину!

– Хорошо, – вдруг согласился Макс. – Я выйду и сдамся. Но перед этим поднимись на третий этаж и выгляни на балкон.

– А это еще зачем? – подозрительно спросил Дуб.

– Увидишь, – подтолкнул его Макс. – Или ты боишься?

– Ничего я не боюсь! – быстро проговорил Дуб. – Но ты останешься здесь… Понял?

– Пожалуйста, – кивнул Макс.

Олег, косясь через плечо, осторожно поднялся на один пролет.

– Давай-давай, – проговорил Макс. – Фома неверующий…

Убедившись, что Макс остался на месте, Олег бросился по лестнице наверх.

На каждом этаже четырнадцатиэтажки имелся специальный балкон с пожарной лестницей. Двери жильцы уже давно поснимали, так что никаких проблем с попаданием на эти балконы из подъезда не было.

Оказавшись на третьем этаже, Олег притормозил и осторожно выглянул в проем.

Ему казалось, что он готов к любым неожиданностям, но увиденное застало его врасплох.

На балконе, облокотившись о перила, стояла «проводница». Или не «проводница», этого Олег уже не знал.

Единственное, что он мог сказать наверняка, так это то, что именно эту девушку он видел сегодня утром в ГОВД.

Услышав шорох, она повернула к Олегу свое кукольное личико, обрамленное коротко стриженными черными волосами, и утерла слезу.

– Здравствуйте, – растерянно проговорил Дуб.

– Мы уже здоровались сегодня… – всхлипнула девушка.

Повинуясь неожиданному порыву, Олег шагнул к ней и сказал:

– Ну что вы, не надо…

И тут девушка разрыдалась уже по-настоящему. Уткнувшись в грудь Олега, она затряслась всем телом так, что он даже испугался.

– Ну что вы… Не надо… Не надо, – тупо повторял он, осторожно придерживая ее за хрупкие плечики.

В этот момент на балкон заглянул Макс. Ничем не выдав своего удивления, он прикурил сигарету и тихо проговорил:

– В общем, Олег, в поезде была Вероника, сестра Алины…

– А кто ее убил?

– Она выпала с балкона.

– С балкона?

– Да. С балкона своей однокомнатной квартиры на седьмом этаже. Она была наркоманкой. Мы с Алиной и соседом выломали дверь, но опоздали. Вот так, Олег… В общем, отведи Алину вниз к Еремину. А когда она даст объяснения, помоги ей и вообще – позаботься. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Дуб.

– Тогда все, – посторонился Макс. – Идите. Ты меня, Олег, не видел, свидетелей для протокола и так хватает. А вы, Алина, не забудьте, о чем мы с вами договорились. Хорошо?

– Хорошо, – всхлипнула девушка, поднимая заплаканное личико. – Вы сделаете, что обещали?

– Да, – жестко сказал Макс. – Если вы с Олегом мне поможете.

– Мы поможем! – сквозь слезы проговорила Алина. – Да?

Ее вопрос застал Дуба врасплох, но он тут же кивнул – просто не мог не кивнуть, столько в обращенном к нему взгляде девушки было веры.

– Все, – кивнул Макс. – Я тебя, Олег, найду. Или здесь, или на дежурстве…

Майор Еремин записывал объяснения всхлипывающей Алины. Олег стоял в сторонке и прислушивался к разговорам соседей и очевидцев.

– А я слышу, в подъезде стук. Выглянула, а они дверь в квартиру ломают. Сестра ейная, Иван Моисеевич из пятьдесят шестой и еще кто-то…

– Я вверх посмотрела, а она уже перевалилась с балкона почти по пояс. Я ей кричу, а она высунулась еще и камнем вниз…

– Выломали они дверь, ворвались, а она уже внизу лежит возле подъезда…

Не без труда Олег заставил себя снова посмотреть на труп девушки и только тут заметил детали, ускользнувшие от него в самый первый момент.

Роскошных светлых волос, придававших «проводнице» такое сходство с куклой Барби, не было и в помине. У девушки была короткая стрижка. Рассмотреть цвет волос было невозможно, потому что они были полностью залиты кровью.

Одета девушка была в синий свитер, такой же, как у сестры. При падении левый рукав разорвался. Вены на неестественно вывернутой руке еще не атрофировались, как у законченных наркоманов, но следов уколов на ней было столько, что Олег невольно вздрогнул.

Все вроде было ясно, но странные слова Макса, обращенные к сестре погибшей, не давали Олегу покоя. И тут он увидел Макса.

Тот осторожно выглянул из подъезда, увидел, что майор Еремин смотрит в другую сторону, и двинулся вправо между стенкой дома и палисадником.

На Дуба он даже не посмотрел. Его вид здорово не понравился Олегу, но еще больше ему не понравилось, что Макс уходил налегке – ни пакета, ни «дипломата» у него не было и в помине.

Какую-то секунду Олег колебался, потом оглянулся и медленным шагом двинулся вслед за Максом. Дойдя до угла, он высунулся и позвал:

– Макс! Макс!

– Чего тебе?

– А где «дипломат»?

– В надежном месте, – проговорил Макс, ускоряя шаг. – Все, Дуб, возвращайся, поговорим потом!

Все это показалось Олегу очень странным. Он догнал Макса и ухватил его за плечо.

– Ты что-то недоговариваешь, да? Вы что-то скрываете от меня?

– Отстань, Олег! Иди лучше к Алине и проследи…

– Чтобы она не сболтнула лишнего, да? Стой, Макс! Я хочу знать, что произошло на самом деле!

– Ты уверен? – резко остановился Макс.

– Конечно, уверен!

– А по-моему, Олег, тебе лучше просто делать то, что тебе говорят. Проследи до моего прихода за Алиной, остальное я беру на себя. Так будет для всех нас лучше, Дуб.

– Это ты так считаешь! А я считаю, что ты должен мне все рассказать! Почему я должен делать все, что ты говоришь?

– Потому, Дуб, что я хочу спасти твою никчемную жизнь! А ты мне только мешаешь. Ты еще не понял, что шутки закончились? Следующим из окна вполне можешь выпасть ты, Дуб. Или Алина… Ты ведь этого не хочешь?

– Нет! Поэтому я и хочу знать, что на самом деле происходит!

– Черт с тобой, Дуб! – махнул рукой Макс. – Пошли, присядем. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал…

Девушка оказалась права. Синий «Рено» действительно стоял у кафе «Антилопа Гну». Подойдя поближе, Макс заметил и самого Ульяна. Возле четырнадцатиэтажки он видел его мельком, теперь же смог рассмотреть как следует.

Ульян оказался крупным мужчиной лет тридцати с модельной стрижкой и лицом, отмеченным порочной красотой. Одет он был в модную куртку из темно-зеленой ткани, в руках теребил ключи от машины с пультом автосигнализации.

Сидел Ульян за угловым столиком на летней площадке кафе. За тем же столиком два типа с непроницаемыми лицами – явно завсегдатаи – играли в карты. Игра шла на деньги, причем по-крупному. Это было ясно и по виду игроков, и по тому, что за столом почти не разговаривали.

Ульян заметно нервничал, и это было вполне понятно. В кафе он торчал только с одной целью – еще больше упрочить свое алиби.

Рассмотреть Макса у четырнадцатиэтажки Ульян вряд ли мог, но особо мозолить ему глаза все равно не стоило. Макс прошел мимо, завернул в небольшой магазинчик и пробыл там около двух минут, поглядывая в окно.

Место было людное, самый центр Охтинска. В том же здании, что и кафе, располагалось несколько магазинов и парикмахерская. Тут же, на «пятачке», толпились менялы.

Незаметно «выдернуть» Ульяна из кафе не было никакой возможности. Оставалось только ждать вечера, а до вечера Ульян мог и не дожить.

Выйдя на улицу, Макс снова прошел мимо кафе и нырнул в угловой магазин. Поглядывая в окно на «Рено» Ульяна, Макс прикидывал, не бахнуть ли его кирпичом с крыши, когда у торца здания остановилась неприметная «девятка» с тонированными стеклами.

Правая передняя дверца «девятки» открылась, и из нее вынырнул невысокий тип подозрительно бандитской наружности. На вид ему было года двадцать три. Крепко сбитый, бритоголовый, с характерным боксерским носом, он бросил быстрый взгляд в сторону «Рено», криво ухмыльнулся и сказал что-то в салон «девятки».

Макс насторожился. Тут же выйдя из магазина, он лениво вытащил из пачки сигарету и долго ее прикуривал.

Тем временем тип с перебитым носом вынырнул из-за угла и танцующей боксерской походкой направился к кафе. Одет он был в короткую кожаную куртку, пистолета ни под ней, ни сзади за поясом Макс у него не заметил.

Зато Ульян заметил типа сразу. И явно узнал. На его лице промелькнул испуг.

Тип в кожанке едва заметно кивнул головой и нырнул в кафе. Ульян сглотнул слюну, что-то сказал своим соседям по столу и поднялся. Те продолжили игру, не обратив на его реплику никакого внимания. Ульян же как-то обреченно оглянулся и двинулся к выходу.

Дверь была открыта настежь. Макс, вроде как прохаживаясь, сделал несколько шагов и остановился напротив.

В ожидании Ульяна тип в кожанке для вида тыкал в кнопки висевшего в коридоре таксофона. Как только Ульян появился в двери, бритоголовый повесил трубку и молча направился к расположенному в конце коридора туалету. Ульян двинулся за ним.

Макс отвернулся. Несколько секунд он раздумывал. Идея насчет того, чтобы ворваться в туалет с нунчаками наперевес, была самоубийственной, и он от нее отказался.

Вместо этого Макс выбросил сигарету и быстро направился к стоящей за домом «девятке». По дороге он взъерошил волосы, незаметно расстегнул ширинку, а, сворачивая за угол, поменял и походку.

Приблизившись к «девятке», он дрожащей рукой потянулся к водительской дверце, но долго не мог нашарить ручку.

Наконец дверь рывком распахнулась сама.

– Че надо, фуцын?

За рулем сидел еще один бритоголовый, но постарше ушедшего на «стрелку» с Ульяном и покрупнее. Судя по обезображенным переломами ушам, этот когда-то был борцом.

Макс – мелко дрожащий, с блуждающим взглядом – наклонился к машине и, тяжело дыша, проговорил:

– Б-братан, где «ширки» взять, к-кончаюсь, в натуре…

В конце фразы правая рука Макса соскользнула с крыши «девятки», и он едва не рухнул в салон. Бритоголовый с силой толкнул его в грудь и брезгливо проговорил:

– Пшел вон, падаль! Урою! На рынок греби, там скажут…

В следующий миг дверца «девятки» захлопнулась, Макс качнулся и двинулся задом во двор.

Сознание вернулось к Дубу как-то разом. Открыв глаза, он тут же приподнялся на скамейке и быстро оглянулся.

Небольшой скверик, расположенный за четырнадцатиэтажкой, был пуст, только метрах в двадцати прилично одетая женщина выгуливала огромного пятнистого дога.

Увидев, что Олег приподнялся на скамейке, женщина поспешно отвернулась и позвала пса:

– Муслим, пошли! Иди ко мне, мальчик мой!

Дуб сообразил, что она приняла его за алкаша, и невольно покраснел. Поднявшись на ноги, он снова оглянулся, но Макса нигде видно не было.

– Что за черт? – растерянно проговорил Дуб.

Он прекрасно помнил, как догнал Макса и потребовал объяснений. Потом они подошли к скамейке и сели рядом.

– Так что все-таки тут произошло? – спросил Олег. – Ну? Я слушаю!

– Конечно, конечно, Олежка, – примирительно сказал Макс, обняв Дуба. – Я тебе обязательно все объясню. Но позже…

И все. Больше Олег ничего не помнил. Он даже не успел стряхнуть с плеча руку Макса, хотя и собирался это сделать.

– Чертовщина какая-то… – вздохнул Дуб, направившись к четырнадцатиэтажке.

Уже по дороге он ощутил едва уловимую боль. Быстро подняв руку, он коснулся пальцами шеи и тут же все понял.

– Вот скотина! – вскрикнул он.

Сомнений быть не могло – Макс заманил его на скамейку только для того, чтобы усыпить. А усыпил его Макс, передавив сонную артерию.

В школе милиции их таким «приемчикам» официально не обучали, но они были в ходу и у оперативников, и у бандитов. Знал о них и Олег, но все равно попался…

Не зная, что теперь и думать, Дуб нырнул за угол четырнадцатиэтажки и подошел к подъезду. Труп девушки уже прикрыли старой простыней, народа заметно поубавилось.

Майор Еремин разговаривал с каким-то усатым капитаном в возрасте. Увидев Олега, он поспешно пожал капитану руку и кивнул:

– В общем, давай, Рогожкин, заканчивай. Мы поехали.

Подойдя к Дубу, Еремин тронул его за плечо и тихо спросил:

– Ну что, отпустило?

– Да, – вздохнул Олег.

– Не расстраивайся. Оно попервах со всеми так. Сейчас в машине протрясет малость, и будешь как новенький. Пошли.

– А мы что, уже уезжаем?

– А чего нам тут еще делать? Обычный несчастный случай. Участковый прибыл. Ясно?

– Ага, – кивнул Олег, хотя лично ему не было ясно ничего.

В машине он молчал, а капитан Еремин в красках описывал, как после своего первого выезда на труп он не мог смотреть на еду три дня.

Олег для приличия кивал, хотя его голова была занята совсем другим. Он даже не услышал, как майор у ГОВД сказал:

– Ну что, Олег, я пошел, а Миша тебя к общаге подкинет. Перекуси, отдохни малость, а в полвосьмого приходи заступать на дежурство…

Тип с перебитым носом вынырнул из-за угла, приблизился к «девятке» и скользнул внутрь.

– Ну что, порядок, Уж? – спросил водитель.

– Порядок, Варлам. Сказал.

– Никто не видел?

– Не, я к нему даже не подходил. Выдернул незаметно в туалет. Он перепуганный такой, спрашивает, типа, что случилось, я ж, говорит, с телкой все сделал, как Степан сказал. Ну а я ему говорю, мол, молодец, теперь двигай в Чулимск, на вокзал, у Степана идея появилась, чемоданчик искать будем. Он еще что-то мычать начал, а я говорю, мол, закрой пасть и делай, что тебе велят.

– А он?

– А че он? – криво ухмыльнулся Уж. – Он меня боится.

– Он не тебя боится, Уж, а Степана. Смотри, если Ульян что-то заподозрит и смоется, Степан тебя уроет.

– Да никуда он не смоется! Я его, падлу, из-под земли достану и кончу!

– Кончишь его, когда тебе скажут. А сейчас Степан сказал чемоданчик искать. Понял?

– Понял… О, вот и он!

Ульян подошел к своему «Рено», на ходу отключил сигнализацию. Прежде чем нырнуть внутрь, он покосился через плечо на «девятку».

– Смотри, падла, еще и зыркает! – сжал кулаки Уж. – Барыга недоделанный!

– Пусть зыркает, – пожал плечами Варлам. – Главное, чтобы не попытался смыться по дороге. Он нам еще на вокзале нужен…

Синий «Рено» Ульяна тронулся с места, выехал со стоянки и направился к выезду из Охтинска. «Девятка» следовала за ним в отдалении.

Вскоре слева промелькнули последние дома, и по обеим сторонам дороги потянулся сосновый лес. Дорога была довольно широкой, но давно не ремонтированной.

По бокам изредка попадались небольшие деревни, вдоль правой обочины тянулась насыпь железной дороги.

Ульян сильно не гнал, аккуратно объезжая выбоины, так что Варлам с Ужом вскоре окончательно успокоились.

– Машину бережет, козлина! – процедил сквозь зубы Уж. – На фига она ему на том свете?

Варлам промолчал. За показной бравадой Уж пытался скрыть свое волнение. Варлам же если и нервничал, то ничем этого не проявлял.

Он спокойно вел «девятку», внимательно наблюдая за дорогой. Движение было не ахти какое, но встречные машины попадались довольно часто.

Примерно через полчаса впереди показалась эстакада омской автотрассы. «Рено» и «девятка» нырнули под нее и по «развязке» начали взбираться наверх.

Здесь их и обогнала раздолбанная «семерка» с «шашечками» на крыше.

– Гляди, как «бомбила» гонит! – хмыкнул Уж.

– Наверное, клиент куда-то спешит, – пожал плечами Варлам. – «Бомбила» за двойную таксу и гонит. Дербанят мужики свои бабки помаленьку.

– Да я бы за такие бабки и пальцем не пошевелил!

– Не скажи, – рассудительно проговорил Варлам. – По нынешним временам зашибают «бомбилы» неплохо. На комбинате, считай, год зарплату не выдают. Никому наши сраные бокситы не нужны. Скоро вообще город, на хрен, вымрет, одни «нарики» останутся. Ко мне у «Антилопы» один подгребал насчет «ширки». Конченый пацан – ширинка настежь, руки дрожат, глаза как у зомби.

– Я бы этих «нариков» вывозил к карьеру и бульдозерами давил! В натуре!

– Посмотрим, как ты сегодня барыгу давить будешь, – хмыкнул Варлам, прикуривая сигарету.

Оставшиеся сорок километров до Чулимска они проехали молча. Еще не было пяти, но темнело рано и к дороге уже начали подкрадываться сумерки.

Варлам на всякий случай сократил дистанцию, но Ульян оторваться так и не попытался, а в Чулимске спокойно повернул к железнодорожному вокзалу.

Варлам поворачивать за «Рено» не стал, просто притормозил у обочины.

– Уж, я встану в переулке за вокзалом, а ты давай выдерни Ульяна. Только не светись! Понял?

– Понял, – кивнул Уж, выскальзывая из машины.

Минут через пять после того, как «девятка» припарковалась в переулке, в нее нырнул Ульян. Вскоре подошел и Уж. Варлам по-быстрому объяснил Ульяну, что от него требуется.

Садясь в машину, тот выглядел здорово напуганным, теперь же страшно обрадовался:

– Ну, Степан, ну, голова! Я бы до такого не додумался! Я все понял, Варлам! Сейчас все сделаю в лучшем виде!

Ульян тут же схватился за ручку, чтобы выбраться из машины, но Варлам тяжело опустил ладонь на его плечо.

– Тихо, ты куда, пассажир? Остынь!

Ульян невольно вздрогнул и повернул к Варламу испуганное лицо.

– А-а… Ты же сам сказал…

– Стемнеет, тогда и пойдешь! Расслабься, чудик!

Когда окончательно стемнело, Варлам коротко скомандовал:

– Двигайте! Я поставлю тачку на стоянку, а то еще лыжи приделают, и подтянусь!

– Ага, – кивнул Ульян, выбираясь из машины.

– Стой! – повелительно проговорил Варлам.

– Что?

– Чемодан возьми, твою мать!

– Ага, – криво улыбнулся Ульян.

Взяв небольшой чемодан, он захлопнул дверцу и направился по переулку к вокзалу.

– Ну и урод! – презрительно хмыкнул Уж.

– Барыга, – пожал плечами Варлам. – Чего с него возьмешь? Ты все понял? Я на всякий случай буду прикрывать выход в город, но туда он не побежит. Он дернет через путя, сто пудов. Упустишь, пойдешь вслед за Ульяном. Двигай!

Уж выскользнул из «девятки», Варлам запустил двигатель, развернулся в конце переулка и вскоре припарковался на автостоянке перед вокзалом.

Стоянка была большой и плохо освещенной. Сигнализации на «девятке» не было. Варлам, матерясь, повозился с противоугонным устройством, зафиксировал его на руле и наконец выбрался из машины.

Оглянувшись по сторонам, он прикурил сигарету и направился к входу в вокзал. Людей было довольно много.

Перекурив на крыльце, Варлам нырнул внутрь и убедился, что все идет как надо.

Ульян, поглядывая на часы, изучал расписание и даже что-то записывал на клочке бумаги. Небольшой коричневый чемоданчик стоял у его ноги.

От услуг водителя «лунохода» Миши Олег отказался, сказав, что доберется до общаги пешком. На самом деле возвращаться в общежитие он пока не собирался.

Отойдя от ГОВД метров на пятьсот, Олег на всякий случай оглянулся и тут же нырнул во дворы.

Минут через пятнадцать он миновал школу и осторожно приблизился к четырнадцатиэтажке. Усатый участковый маячил у подъезда.

Попадаться ему на глаза Олег не хотел. Перепрыгнув через забор школы, он направился к турнику. Здесь Олег снял куртку и, изображая из себя спортсмена, принялся выжидать.

Ждать пришлось довольно долго, но в конце концов труп увезли, а через некоторое время ушел и участковый.

Олег, успевший к тому времени подтянуться на турнике раз восемьдесят, с трудом смог надеть куртку, но к четырнадцатиэтажке направился почти бегом.

По ходу гимнастических упражнений он успел несколько раз тщательно обдумать случившееся и наконец понял, что от него скрывал Макс.

Поднявшись на седьмой этаж, Олег без труда отыскал дверь со следами недавнего взлома и нетерпеливо позвонил.

Он был здорово взволнован своим неожиданным открытием. Настолько, что, когда Алина распахнула дверь, он сказал:

– Это я! Здравствуйте!

– Мы уже дважды здоровались сегодня, – вздохнула Алина.

– Да-да, извините, я забыл, – смущенно промычал Дуб. – Мне можно войти?

– Входите, – отступила в сторону Алина.

Дуб вошел, быстро оглянулся и подпольным голосом спросил:

– Вы сама? Или…

– Сама, – кивнула девушка. – Проходите.

Больше терпеть Дуб не мог. Подавшись к Алине, он схватил ее за руку и возбужденно проговорил:

– Я все понял! Я понял!

– Что вы поняли? – испуганно отстранилась от него девушка.

– Вас три сестры, верно?

«Операция» длилась второй час. Варлам успел выкурить полпачки сигарет и откровенно зевал.

Прохаживаясь под окнами вокзала, он успел изучить практически всех пассажиров и без труда выделял из толпы тех, кто только подошел.

Когда Варлам решил, что из затеи Степана ничего не получится, ловушка наконец сработала.

Ульян подошел к стойке бара. Когда он вытащил бумажник и начал расплачиваться за кофе, рядом с ним возник щуплый очкарик.

Перегнувшись через стойку, очкарик присмотрелся к какому-то ценнику, покачал головой и тут же отошел.

Варлам вздохнул и потянулся за очередной сигаретой. И только тут до него вдруг дошло, что чемодан Ульяна «ушел».

Резко развернувшись, Варлам метнулся к входу в вокзал и успел увидеть, что «свинтивший» чемодан тип через противоположную дверь выскользнул на перрон.

Нырнув в вокзал, Варлам быстрым шагом двинулся за ним. В этот момент из зала ожидания показался Ульян.

Варлам покосился на него и кивнул головой. Выйдя на перрон, он быстро оглянулся.

Тип с чемоданчиком почти скрылся в тени под переходным мостиком. Уж на расстоянии шел за ним.

Варлам сунул руки в карманы и прогулочным шагом двинулся в ту же сторону. По дороге он пару раз оглянулся и убедился, что Ульян не потерялся.

Боясь упустить вора, Уж ускорил шаг. Тот почувствовал неладное и быстро оглянулся. В следующий миг он со всех ног бросился в темноту, Уж рванулся за ним.

Варлам дождался Ульяна под переходом и выдохнул:

– Давай!

Ориентируясь на топот ног, они бросились бежать мимо каких-то складов. Через минуту впереди послышался крик Ужа:

– Стой, сука! Хуже будет!

В ответ донеслось приглушенное ругательство, брошенный вором чемодан гулко стукнул о голову Ужа и отлетел к какому-то забору.

Уж взвыл от боли и в бешенстве завопил:

– Кончу, падла! Стой!

Но вор и не думал останавливаться. Наоборот, освободившись от чемодана, он побежал еще быстрее.

– Стоять, сука! Стоять! – хрипел на ходу Уж.

Примерно через минуту он все-таки настиг вора на задворках станции и зацепил сзади ногой. Тот пару раз перекувыркнулся и с грохотом врезался в ворота какого-то приземистого здания.

– Ах ты, пад… – бросился на него Уж, замахиваясь ногой.

В самый последний миг вор уклонился и выставил вперед руку. Уж дернулся и, взвыв от боли, отскочил.

– Не подходи, попишу! – прохрипел вор, вскакивая на ноги.

В его руке тускло блестел нож.

– Ну, падла! – держась за бок, прошипел Уж. – Урою!

– Назад! – вскрикнул вор, делая шаг к Ужу.

Тот скользнул в сторону, быстро наклонился и нашарил кусок кирпича. В этот миг вор взмахнул ножом и метнулся под стенкой влево к углу здания.

Уж уклонился от выпада и швырнул кирпич ему вслед. Обломок глухо ударил в спину вора. Тот на ходу качнулся, но не упал. Хрипя от боли, он повернул за угол и услышал сзади чей-то тяжелый топот. Но ни развернуться, ни выставить нож он уже так и не успел.

Варлам с выставленной вперед ногой налетел на него всей своей тушей. Ребра вора противно хрустнули, он взмыл в воздух и приземлился только метра через три на куче песка – уже без ножа и без сознания.

– Какие три сестры? – вздрогнула Алина.

– Родные, конечно! – с горячностью вскрикнул Дуб. – Правильно? Правильно?..

– Да нет, Олег, – покачала головой Алина.

– Как нет?

– Очень просто. Родная сестра у меня только одна. Была… – проговорила девушка, и слезы сами брызнули из ее глаз.

Дуб в растерянности обнял ее за хрупкие плечи и повел в комнату, бормоча:

– Ну не надо, пожалуйста. Извините, я не хотел. Просто, просто…

В комнате они присели на диван. Девушка продолжала всхлипывать, а Олег бормотать свои извинения.

Впрочем, на этот раз плакала Алина недолго. Уже через пару минут она утерла платочком слезы и вздохнула:

– Все равно это должно было произойти. Позже или раньше. Все к этому шло…

Некоторое время они сидели молча. Олег чувствовал себя ужасно неловко и отвернулся. Окидывая взглядом комнату, он вдруг наткнулся глазами на предмет, который его очень заинтересовал.

Алина покосилась на него, осторожно высвободила руку и сказала:

– Давайте попьем чаю, что ли?

– Что? – вздрогнул Олег.

– Давайте попьем чаю. Я сейчас принесу, – вздохнула Алина, поднимаясь с дивана.

Олег быстро посмотрел ей в глаза, потом покосился на мочку уха и вдруг вскочил. Ухватив девушку за руку, он вскрикнул:

– Да нет! На этот раз у вас этот фокус не пройдет! В поезде вода, здесь чай! Хватит! Вы что меня, за идиота принимаете?

– О чем вы, Олег? – испуганно спросила девушка, пытаясь высвободить руку.

Только ее руки Олег не отпустил, наоборот, сжал еще крепче. Повернувшись к одному из шкафов «стенки», он направился туда и потащил за собой Алину.

– Чай, говорите? – оглянулся он у «стенки». – А это что?..

Рывком перевернув неподвижное тело, Варлам оглянулся и негромко свистнул в темноту:

– Ульян!

– Я тут, – отозвался Ульян.

– Давай сюда! Клиент тебя ждет! – быстро проговорил Варлам. – Уж! Ты где?

– Здесь, – вынырнул из-за угла Уж. – Я ж его, падлу, кончу! На куски порву! Он меня «пером» задел! Дай я его…

– Заткнись! – оборвал Ужа Варлам. – По-быстрому приводите его в себя и колите! Я постою на стреме. Не расколется – я вас колоть буду!

Варлам нырнул в темноту, Уж воровато оглянулся и со всей дури ударил ногой распростертое на куче песка тело.

– Подъем, сука!

Вор слабо простонал и пошевелился. Уж еще раз ударил его и рывком приподнял.

В его руках откуда-то взялся кусок толстой проволоки. Обвив ее вокруг шеи вора, он с садистской ухмылкой прошипел ему на ухо:

– Я ж тебе говорил, сука, хуже будет!

Вор захрипел и потянулся руками к шее. Уж тут же ударил его кулаком сзади по почке.

– Руки, падла! Руки!

Немного ослабив петлю, Уж кивнул Ульяну:

– Давай!

– Значит, так, – хриплым голосом проговорил Ульян. – Вчера ночью с красноярского поезда сошел тип с «дипломатом». «Дипломат» такой черный, с блестящим ободком, на ручке тоже ободок. Не заметить его ты не мог. Короче, нам нужно знать, куда отвалил этот тип. Если взял «тачку», то вспомни, кто из «бомбил» его встретил у поезда. Время было полчетвертого ночи. Пешком он хрен бы пошел. Все понял? Чем раньше ты все вспомнишь и расскажешь нам, тем лучше для тебя…

– Ты понял, падла? Мы тебя слушаем! – прошипел Уж, затягивая петлю на шее вора. – Ну? Ну?

Вор снова захрипел, Ульян тронул Ужа за руку:

– Отпусти, в натуре, он же не может говорить.

– Ты мне не указывай, не указывай! – огрызнулся Уж, но петлю все же ослабил.

Вор глотнул воздуха и слабо проговорил:

– Я не знаю…

– Ах ты, сука! – в бешенстве вскрикнул Уж.

Затянув левой рукой петлю, он принялся правым кулаком долбить вора по почке.

– Вспоминай! Вспоминай! Вспоминай!..

Вор извивался от боли и задыхался, но это только раззадоривало Ужа.

– Вспоминай! – брызнул он слюной в очередной раз.

Струйка попала Ульяну на руку, он брезгливо отдернул ее, вытер о брюки и сказал:

– Подожди, он что-то вроде недоговорил.

– Не лезь! – снова огрызнулся Уж.

Только нанеся еще несколько ударов, он тряхнул зашибленной рукой и ослабил петлю.

– Ну, мы слушаем!

На то, чтобы отдышаться, вору понадобилось несколько секунд. Наконец он простонал:

– Я правда не знаю! Прошлой ночью работал не я!

– А кто?

– Хромой, правда! Я бы сказал, если б видел!

– Где его найти? – спросил Уж, слегка натягивая проволоку. – Ну? Он на вокзале?

– Нет. У него сегодня выходной.

– Где он живет?

– Тут за станцией, на Занасыпи, у шмары одной. Но он сейчас, наверное, у «Тополя».

– Это где?

– Возле сороковой школы. Подвал такой. Рюмочная, я покажу!

– Какой он из себя?

– Худой, высокий. В плаще и клетчатой кепке. Я сам с ним поговорю, мне он скажет, если видел…

– Ну, что тут? – внезапно вынырнул из-за угла Варлам.

В его голосе звучала тревога, повернув голову назад, он всмотрелся в темноту.

– Да вчера работал не этот, а другой, – проговорил Ульян. – Надо подкатить в рюмочную у «Тополя», он должен быть там. Хромым вроде зовут…

– Так вроде или точно? – быстро спросил Варлам.

– Точно-точно, – кивнул вор. – Я его вам покажу!

– Не получится, – вздохнул Варлам. – Кончайте его быстро, там кто-то вроде ходит, а нам лишние «жмуры» ни к чему…

Вор попытался вскрикнуть, но Уж был начеку. Казалось, он только и ждал этого момента.

С садистским оскалом Уж вцепился в проволоку обеими руками, коленом для удобства уперся в спину несчастного. Вор, извиваясь в предсмертных судорогах, подергался еще немного и как-то разом обмяк.

Уж разжал занемевшие пальцы, и тело безвольно плюхнулось на песок.

– Все? – сухо спросил Варлам.

– Ага, – криво ухмыльнулся Уж. – Кончил падлу.

– Не оклемается?

– Нет. Готов, – сплюнул Уж, с силой пнув тело ногой.

Голова вора съехала по куче песка, его остекленевшие глаза тускло блеснули в свете далекого фонаря.

– Уходим, – негромко скомандовал Варлам.

Губы Алины мелко задрожали, на глазах снова выступили слезы. Посмотрев на белый женский парик, вытащенный Дубом из приоткрытого шкафа, она сказала:

– Да что с вами, Олег? Это парик Вероники.

– Да? – криво ухмыльнулся Дуб. – А это что?

Обе его руки были заняты, и створку шкафа он распахнул ногой. Оттуда тут же с грохотом выпал «дипломат».

– Может, вы скажете, что видите его в первый раз? А, Алина? Или, может, вы все-таки Вероника? Так видели вы этот «дипломат» или нет? Ответьте!

– Видела, – сдавленно проговорила девушка.

– И держали его в руках, так? – с победной интонацией в голосе проговорил Дуб.

– Да, Олег, держала. Ну и что дальше?

– А дальше то, что у вас в ушах нет сережек. И у Вероники в поезде их, по странному совпадению, тоже не было. А вот на Алине они сегодня были, это я вспомнил точно. Возникает вопрос – где сейчас находятся сережки?

– Олег, сережки сейчас находятся…

– В морге, правильно, Вероника?

«Рено» Ульяна мигнул «стопами» и остановился неподалеку от старого одноэтажного здания. На блеклой вывеске едва угадывалась надпись «Кафе „Тополь“.

Здание находилось вроде как на ремонте – все стекла были выбиты, двери крест-накрест заколочены досками, слева угадывалось какое-то подобие строительных лесов.

Само кафе, естественно, не функционировало, но сбоку светился вход в подвал, и там жизнь била ключом.

Два алкаша мочились прямо у стенки, еще один валялся под забором, в кустах кто-то за кем-то гонялся.

Варлам обернулся и сказал Ужу:

– Местечко хреновое. Все на виду да еще и менты в любой момент могут подкатить. Короче, я выходить не буду. Если этот Хромой там, выдергиваете его и по-быстрому пакуете в багажник. Понял?

– Понял, – кивнул Уж. – Ты подъедешь или сюда его тащить?

– Кого тащить?

– Хромого этого, конечно.

– На фига его сюда тащить?

– Как на фига, ты же сам сказал, в багажник паковать…

– Так не к нам же, а к Ульяну в «Рено»!

– А-а, – протянул Уж. – А мне тоже в «Рено»?

– Ты что, урод? – с угрозой проговорил Варлам. – А если менты прицепятся? Спалиться хочешь с «чижиком» в багажнике? Короче, повторяю для особо тупых. Если Хромой в забегаловке, выдергиваете его и грузите в багажник «Рено». Ульяну скажешь, чтобы рулил за нами на очистные. Не гнал, а ехал культурно. Если по дороге попадутся гаишники, мы их отвлечем на себя, а он пусть уходит «в отрыв» и ждет нас на очистных. Теперь все понял?

– Понял, – кивнул Уж, выбираясь из машины.

– Стой!

– Чего еще?

– Посматривай в мою сторону, если будет какой стрем, менты там или еще что, я мигну фарами. Уяснил?

– Уяснил.

– Теперь все. Топай. И куртку застегни, чтобы кровищи на боку видно не было…

Уж вынырнул из «девятки» и двинулся в сторону «Рено». Ульян уже вылез из машины и поджидал его в тени у небольшого вагончика с надписями на стенке.

Уж скользнул взглядом по надписям и хмыкнул:

– Соображаешь, где стать!

– А че? – насторожился Ульян.

– Да ниче, – хлопнул его по плечу Уж. – Как раз тень, никакой хрен нас не рассмотрит. Молодец!

– А-а, – кивнул Ульян.

– В общем, так, – Уж по-быстрому ввел Ульяна в курс того, что им предстояло провернуть. – Все уяснил? – переспросил он напоследок, явно подражая интонациям Варлама.

– Все, – кивнул Ульян.

– Ты, главное, не ссы, и все будет путем. Все, топай, я буду торчать у двери.

Ульян кивнул и направился к входу в забегаловку. Уж ухмыльнулся ему вслед и снова покосился на надписи, украшавшие стену вагончика.

Написано там было следующее: «Ритуальные услуги. Полный спектр – венки, ленты, организация, доставка, церемониал. Дешево, удобно, надежно. Стопроцентная гарантия качества».

Немного выждав, Уж двинулся к забегаловке, стараясь держаться в тени. Периодически он оглядывался на стоящую поодаль «девятку», но пока все было спокойно.

Девушка со слезами на глазах посмотрела на Дуба и сказала:

– Нет, Олег, вы ошибаетесь. Я не Вероника. Я Алина.

– Очень хотелось бы в это верить, но где тогда ваши сережки?

– Мои сережки, Олег, я дала сегодня одной девушке.

– Ну надо же какое совпадение! И как эту девушку зовут?

– Ее зовут Леной. Она работает у нас библиографом. После того как вы заглянули в читальный зал, мне позвонила Маша с абонемента. Мы вместе осмотрели костюм Лены, в котором она сегодня после работы идет в гости к родителям своего жениха, и решили, что к нему очень пойдут мои сережки…

– Я это проверю! Сейчас же!

– Да пожалуйста, – наконец вырвала свою руку Алина. – Вы знаете, Олег, вы мне нравитесь, честно, а ваш друг не очень. Но нужно признать, что он оказался прав…

– В чем Макс оказался прав?

– Он сказал, что вы очень хороший парень, но слишком правильный и тяжко умный…

– Какой-какой? – уставился на Алину Дуб.

– Тяжко умный. Он так сказал. И в общем-то с ним трудно не согласиться.

Некоторое время Дуб напряженно думал, а потом быстро проговорил:

– Ладно! Пусть я тяжко умный. Хорошо! Но вы же сами только что признали, что держали в руках этот «дипломат»! Верно?

– Верно, – вздохнула девушка, опустив голову.

Сбежав по заплеванным ступеням вниз, Ульян нырнул в рюмочную и невольно поморщился.

Клубы сизого дыма плавали под низким потолком. Гул десятков пьяных голосов резал слух. Запахи пота и перегара образовывали почти непереносимый «букет».

Направившись к стойке, Ульян по-быстрому осмотрелся. Клетчатая кепка виднелась в углу. Ее обладатель – высокий, жилистый – вполне подходил под описание, данное убитым вором.

Рядом с ним за столиком стоял еще один тип – поплотнее и пониже. Ульян купил сто пятьдесят граммов водки и направился к ним.

– Можно? – спросил он.

И тип в клетчатой кепке, и его сосед были порядком «на взводе», но обстановку контролировали, особенно «клетчатый».

Окинув Ульяна цепким взглядом, он «засек» в его руке пухлый «лопатник» и выразительно посмотрел на соседа:

– А че ж нельзя, да, Броня?

– Конечно, Хромой, – блеснул «фиксой» Броня, подвигаясь.

Они здорово облегчили Ульяну задачу. Чтобы Хромой ничего не заподозрил раньше времени, Ульян слегка качнулся, устало облокотился о стол и сказал:

– Глотнул только что по дороге двести грамм, но, чувствую, мало. Решил заскочить добавить…

– Оно правильно, – кивнул Броня. – А чем вообще-то занимаешься, земеля?

– Да менеджером в одной фирме работаю. Сегодня толкнул партию «моющих», решил отметить, – проговорил Ульян. – О, разливается водочка внутрях, пора добавлять…

Судя по наводящим вопросам, Броня с Хромым нацелились на «лопатник» всерьез. Ульян понял, что теперь «глушить» они его будут по-любому, и решил не откладывать дело в долгий ящик.

Тряхнув головой, он крякнул, резко потянулся к своему стаканчику с водкой и вроде бы невзначай перевернул его. Стаканчик покатился по столу, его содержимое почти целиком выплеснулось на синий плащ Хромого.

Тот отступил в сторону и с угрозой проговорил:

– Ты че, мудила, ухи поел? Я ж за этот клифт в бутике на прошлой неделе сотку баксов выложил!

В общем-то, плащ Хромого больше смахивал на секонд-хендовский, но Броня тут же его поддержал:

– Нехорошо, мужик. Может, у вас на фирме все ходят в обносках, а у нас шмотки дорогие. Короче, штраф с тебя. Двигай за пузырем, пока мы добрые. Замажем это дело…

– Да пошли вы! – махнул рукой Ульян, посмотрев на Хромого. – Давай выйдем, если навешаешь мне в честной драке, тогда и выставлю. А если нет – пузырь с тебя!

– Пошли, – криво ухмыльнулся Хромой.

Едва Ульян развернулся, он подмигнул Броне, и они молча двинулись следом за ним к выходу.

Уж уже начал материть Ульяна, когда тот неожиданно вынырнул из забегаловки. Ульян притормозил, но его тут же подтолкнул в спину худой тип в клетчатой кепке.

– Давай-давай, земеля. Налево, там и потолкуем.

Ульян молча направился к углу кафе, Хромой вплотную держался за ним, а чуть сзади шел Броня. Уж немного выждал и присоединился к процессии.

Ульян с Хромым повернули за угол, Броня быстро оглянулся и увидел Ужа.

– Тормози, пацан. Отлей под забором.

Уж и не думал поворачивать. Броня потянулся к карману и прошипел:

– Назад, я сказал!

На этот раз Уж не стал рисковать. Одним прыжком он сократил дистанцию и с ходу нанес Броне три прямых удара в голову.

Последний удар правой пришелся аккурат в нижнюю челюсть. Бронины зубы брызнули из разбитого рта в стороны, сам он плюхнулся на землю и с размаха ударился затылком.

Уж, не останавливаясь, метнулся за угол. Хромой успел повернуться и тут же получил свои три удара в голову. Разнообразием боксерской техники Уж похвастаться не мог, но серия из трех прямых была отточена у него до совершенства.

В течение полусекунды его кулаки поочередно обрушились на лицо Хромого, тот квакнул и шмякнулся под ноги подскочившего Ульяна.

Ужу этого показалось мало, и он в темпе отработал еще одну серию ударов по неподвижному противнику. На этот раз бил он носками туфель, и исключительно по корпусу.

– Держи, – наконец проговорил Уж, вытащив из кармана кусок проволоки. – Вяжи его по-быстрому…

Пока Ульян скручивал Хромому за спиной руки, Уж приладил на его рот кусок пластыря и шлепнул по щеке:

– Оклемаешься – добазарим. Ох, и попрыгаешь ты у меня…

– Готово, – быстро проговорил Ульян.

– Сейчас гляну и потащим, – разогнулся Уж.

Метнувшись вдоль задней стенки кафе к противоположному углу, он миновал металлические строительные леса и вскоре выбрался на улицу.

Там все было спокойно, Уж вернулся и сказал:

– Взяли!

Подхватив бесчувственное тело, они протащили его вокруг кафе и бросили за кустами у тротуара.

Ульян направился к «Рено», Уж присел и стал ждать, ощупывая правую руку. Она была залита кровью, кожа на косточках указательного и среднего пальцев висела лохмотьями.

Уж поморщился от боли, в бешенстве сплюнул и посмотрел в сторону «девятки». Кусты, под которыми он сидел, находились в тени, так что видеть его Варлам не мог никак.

В следующий миг Уж вскочил и бросился назад. Броня по-прежнему лежал у угла, хотя уже и приподнял голову. Услышав шаги, он слабым голосом спросил:

– Хромой, ты?

– Я! – выдохнул Уж.

Быстро выглянув из-за угла, он убедился, что в их сторону никто не смотрит, и тут же взмахнул прихваченным по дороге куском арматуры.

Удар пришелся Броне прямиком по лбу. Он тут же снова потерял сознание. Уж ухватил его за шиворот, быстро затащил за угол и обрушил на неподвижное тело целый град ударов.

– На, сука! На! На! – повторял он, раз за разом взмахивая куском арматуры.

В конце экзекуции Уж забросил арматурину за забор и помочился на обезображенное лицо Брони.

По времени все это заняло у него около минуты. Удовлетворившись окончательно, Уж застегнул на ходу ширинку и бросился вокруг кафе обратно.

Успел он практически вовремя. Ульян уже развернулся и, въехав на тротуар, затормозил у кустов.

Едва фары и габаритные огни погасли, Уж подхватил Хромого и потащил к багажнику «Рено».

Хромой по дороге пришел в себя и пару раз дернулся. Уж дважды заехал ему кулаком в висок и снова «отключил».

Подоспевший Ульян помог ему дотащить тело до машины. Там они не без труда подняли Хромого и забросили в багажник.

– Порядок! – оглянулся Уж.

– Ага, – кивнул Ульян.

– Все, давай за нами, – вздохнул Уж и направился к «девятке».

– А из того, что вы признали, что держали в руках «дипломат», – быстро проговорил Дуб, – следует, что вы ехали в поезде Красноярск – Москва! Или я не прав?

– Вы, Олег, не правы. Из того, что я вам сказала, следует, что Макс дал мне этот «дипломат», а я его просто по-быстрому сунула в шкаф.

– А зачем он дал вам «дипломат»?

– Точно я не знаю, но он сказал, что за этим «дипломатом» вроде идет настоящая охота, а квартира Вероники для него самое подходящее место. Или вы так не думаете?

– Если честно, – опустив голову, вздохнул Дуб, – то я уже не знаю, что и думать. И не потому, что я такой тяжко умный, как вы сказали, а потому, что вы с Максом сговорились и что-то от меня скрываете…

В голосе Олега звучала неприкрытая обида. Алина тут же примирительно тронула его за плечо и сказала:

– Давайте все-таки попьем чаю. А пока я его приготовлю, вы не посмотрите, что можно сделать с дверью? Я звонила в ЖЭК насчет плотника, но они сказали, что он ушел в очередной запой…

– Ну, как прошло? – спросил Варлам, едва Уж опустился на сиденье.

– Порядок! – ухмыльнулся тот. – Клиент в багажнике! Погнали!

Варлам присмотрелся к его лицу и подозрительно спросил:

– А чего это у тебя рожа кровью забрызгана?

– А-а, – поспешно стер капли крови Уж. – Когда вырубал кента Хромого, попал по зубам. Видишь, что с рукой?

– Вижу, – кивнул Варлам, трогая «девятку» с места. – А этот кент кипеша не поднимет раньше времени?

– Не поднимет, – скромно вздохнул Уж. – Я его вырубил конкретно. Не скоро теперь оклемается, ты же мой прямой правой знаешь…

– Знаю, – кивнул Варлам. – С прямым правой у тебя нормально, с башкой только проблемы.

– А при чем тут моя башка?

– При том, Уж, что работать надо с умом. А ты на нож напоролся, руку до костей разбил. Так ты до утра кровью истечешь.

– Да ни фига я не истечу! – обиженно отвернулся Уж.

– Не истечу, а истеку.

– Чего?..

– Циклопию читать надо, Уж. Науки изучать.

– Да на фига мне твоя циклопия? Сейчас главное кулаки. Мочи всех направо и налево, вот и вся наука!

– Темный ты человек, Уж, – вздохнул Варлам, притормаживая на перекрестке и включая сигнал поворота. – Беспредел этот вечно продолжаться не будет. Доделят большие люди чего еще недоделили и начнут наводить порядки…

Убедившись, что «Рено» Ульяна съехал с тротуара и двинулся следом, Варлам медленно повернул и так же медленно повел машину к окраине.

Предосторожности ради к омской трассе он решил выбираться не напрямик, мимо железнодорожного вокзала, а кружным путем.

Вскоре «девятка» нырнула в тоннель под железной дорогой и оказалась в старом районе Чулимска, называвшемся Занасыпью.

По сторонам замелькали одноэтажные дома, дорога стала настолько плохой, что Варламу пришлось сбросить скорость километров до двадцати.

В результате на автотрассу они выбрались только через полчаса, зато ни одного гаишника по дороге им так и не повстречалось.

По омской трассе «девятке» и «Рено» предстояло проехать каких-то пятнадцать километров. Варлам увеличил скорость, и машины преодолели это расстояние за десять минут. Ульян на «Рено» не отставал, хотя и держался все время метрах в ста пятидесяти позади, как ему и велели.

Наконец справа фары «девятки» высветили искореженный металлический шлагбаум. Здесь от трассы ответвлялась неширокая бетонная дорога и практически сразу исчезала в густом сосновом лесу.

Варлам притормозил на обочине и глянул в зеркало. «Рено» Ульяна сбросил скорость, обогнул «девятку» и свернул на «бетонку».

– Ой, дурак! – хмыкнул Варлам, имея в виду Ульяна. – Да, Уж?

– Ага. Сам в пекло лезет…

Подождав, пока встречная машина скроется за поворотом, Варлам тронул «девятку» с места и повернул вслед за «Рено».

Справа проплыли проржавевшие трубы шлагбаума, и «девятка» запрыгала по старой «бетонке». Уже перед самым лесом фары мазнули по металлическому щиту – тоже проржавевшему и покореженному, но еще вполне читабельному.

Хорошо присмотревшись, на щите можно было различить суровую надпись: «Стой! Санитарная зона очистных сооружений Чулимского водозабора. Въезд без пропуска запрещен».

Ни Ульян, ни Варлам на это предупреждение не обратили никакого внимания, и на то была своя причина. Водозабор и очистные сооружения по прямому назначению не использовались уже лет пятнадцать, поскольку воду Чулимский водоканал давно брал из артезианской скважины.

Но сказать, что все эти годы очистные сооружения совсем не эксплуатировались, было бы не совсем правильно. Наоборот, в середине девяностых они пережили своеобразный ренессанс.

Именно сюда расплодившиеся, как грибы после дождя, бандитские группировки вывозили для пыток и ликвидации похищенных бизнесменов и конкурентов и здесь же устраивали разборки между собой.

За эти годы на очистных было обнаружено около трех десятков трупов и еще столько же или даже больше так и не были найдены, канув без следа в подземных резервуарах и трубопроводах.

Пора криминальных войн давно закончилась, но дурная слава очистных, как и несколько лет назад, отпугивала от этого места людей лучше любой охраны. Очистные по-прежнему оставались идеальным местом для пыток и убийств, и именно поэтому сюда периодически наведывались бандиты.

Через несколько секунд темный лес сомкнулся позади «девятки», словно ворота царства мертвых. Деревья подступали к самой дороге, их причудливые тени мелькали по сторонам, и казалось, что машина движется по какому-то жутковатому тоннелю и выбраться назад уже невозможно.

Весь этот мрачный антураж ничуть не подействовал на Ужа. Скорее наоборот. Жертвы для пыток и истязаний в количестве двух человек имелись, и Уж в предвкушении этого процесса испытывал радостное возбуждение.

Ерзая на сиденье, он украдкой потирал руки и раз за разом отворачивался к окну, чтобы Варлам не заметил его садистской ухмылки. Варлам же на Ужа даже не смотрел, целиком сосредоточившись на разбитой дороге и своих мыслях. Он был на удивление спокоен, по крайней мере внешне.

За пять минут в машине никто не произнес ни слова. И только когда «девятка» нагнала «Рено», Варлам сказал:

– Я машину загонять не буду, чтобы не наследить. А ты сразу к Ульяну и не спускай с него глаз. Понял?

– А ты куда?

– А я, Уж, отолью в кустах, возьму в багажнике трос и подойду.

– Обоссался, что ли? – хмыкнул Уж.

Варлам шутки не понял. Коротко взмахнув правой рукой, он врезал ребром ладони по голове Ужа. Башка Ужа отскочила к боковой стойке машины и вдобавок ударилась о нее.

Потерять сознание Уж не потерял, но несколько секунд находился в состоянии, которое в боксерской терминологии именуется «грогги». Более-менее придя в себя, он потряс головой и проныл:

– Ты чего, Варлам, я же так, ради прикола…

– Приколы свои прикалывать будешь с Ульяном. А со мной, сявка, разговаривай, как положено. Уяснил?

– Уяснил, – шмыгнул носом Уж.

– Вот и… – начал было Варлам и вдруг быстро оглянулся. – Не понял!..

– Что? – спросил Уж.

– Багажник, кажись, открылся, – недоуменно проговорил Варлам, останавливая «девятку».

– Так трясет, он и открылся, – пожал плечами Уж.

– Ага, – покосился на него Варлам. – Он у меня на замок был закрыт.

– А как он тогда мог открыться?

– Как-как? – вздохнул Варлам, выбираясь из машины. – У вокзала на стоянке кто-то в нем пошуровал, вот как! Ну, блин, страна, хоть трусы к майке пришивай! Вот будет номер, если трос сперли!

Уж был обижен на Варлама и вылезать не стал. Варлам обошел машину, в сердцах выматерился и некоторое время гремел чем-то в багажнике. Наконец он захлопнул его и вернулся с мотком старого металлического троса.

– На, брось под ноги, – кивнул Варлам Ужу.

– Ну что там?

– Да что? – вздохнул Варлам, грузно опускаясь на сиденье. – Замок, суки, как-то хитро сковырнули, но взяли только монтировку.

– Монтировку?

– Ага.

– А на фига она им?

– Да не на фига! Спугнули мы их, вовремя вернулись. А так бы они и в салоне магнитолу «подчистили» и из багажника взяли бы все, что можно.

– Я бы этих сук вывозил за город и «мочил», – цыкнул зубом Уж. – Пока ни одной падлы не осталось бы.

Варлам покосился на него, покачал головой и плавно тронул «девятку» с места.

– А что, не так? – спросил Уж.

– Темный ты человек, – вздохнул Варлам. – Ни одна циклопия тебе уже не поможет. Преступность, Уж, искоренить нельзя. Ее можно только уменьшить до нормального уровня. Но для этого нужно не «мочить» преступников, а поднимать экономику, чтобы у них была альтернатива честного заработка.

– Чего-чего чтобы у них было?

– Альтернатива, Уж. Но тебя это не касается.

– А чего эта… ну, она меня не касается?

– Потому, Уж, что в любой, даже самой процветающей стране рождается определенный процент уродов. Именно этим процентом и определяется нормальный уровень преступности.

– Ничего не понял, что ты сейчас сказал, – потряс головой Уж.

– Да тебе оно и не надо…

Одна створка ворот большого железобетонного здания отсутствовала, вторая, перекошенная, намертво вросла в цементный пол в закрытом положении.

Ульян притормозил и аккуратно завел «Рено» внутрь здания. Свет фар выхватил из темноты мрачные стены и остатки железных конструкций.

Под потолком тревожно заметались летучие мыши. Ульян повернул голову к боковому зеркалу и тут же вздрогнул. Сверху, из темноты, на него, не мигая, смотрели два огромных светящихся глаза.

Ульян с перепугу решил, что это волк, но тут же понял, что волк на стену забраться не мог никак. В этот миг глаза дважды мигнули и со страшным шумом устремились прямо на машину. Ульян инстинктивно пригнул голову и больно ударился носом о руль.

По капоту промелькнула тень, и только тут Ульян понял что к чему. Над машиной в крутом вираже пронесся огромный филин. Длина его тела составляла сантиметров восемьдесят, а размах крыльев был не меньше полутора метров.

Вылетев на освещенное фарами пространство, филин в несколько взмахов достиг дальней стенки, развернулся и с душераздирающим «хохотом» устремился прямо на «Рено».

Его хохот заметался эхом в замкнутом пространстве пустого здания и превратился в настоящую какофонию. Длилось это несколько секунд, не больше.

Потом огромная тень на миг накрыла лобовое стекло «Рено», и филин вылетел в ворота. Ульян шумно вздохнул и проговорил:

– Вот тварь проклятая!

Его майка прилипла к спине, волосы на голове встали дыбом. Поправив прическу, он потянулся за сигаретой.

Зажигалка в дрожащих руках Ульяна вспыхнула только раза с пятого или шестого. Едва он успел затянуться, как в боковом зеркале блеснули фары подъехавшей «девятки».

Ульян выбрался из машины и повернулся к воротам. Фары «девятки» погасли, несколько секунд спустя в проеме ворот показался Уж.

– Порядок? – посмотрел он на Ульяна.

– Порядок, – криво усмехнулся тот.

– Открывай багажник, посмотрим, как там наш клиент себя чувствует.

Ульян кивнул и, не выключая фар, вытащил ключ из замка зажигания. Обогнув «Рено», он открыл багажник. Едва крышка откинулась вверх, Хромой отчаянно замычал и засучил ногами.

– Гляди, живой! – обрадовался Уж. – А ну-ка, помоги…

Вдвоем с Ульяном они вытащили Хромого из багажника и поставили на ноги. Чтобы тот не вздумал дергаться, Уж тут же в воспитательных целях нанес ему короткий удар.

На этот раз, в виде исключения, бил он не «прямым» в голову, а «апперкотом» в печень. Сделал это Уж неспроста.

Находясь в полном сознании, Хромой испытал такую адскую боль, что тут же начал оседать на бетонный пол.

– Э, нет, – сказал Уж. – Не здесь. Ульян, бери его.

Подхватив Хромого под руки, они поволокли его вокруг «Рено» на освещенное пространство. После удара в печень тот не только не дергался, но даже не пытался мычать.

Примерно посередине здания под правой стенкой возвышалась искореженная металлическая площадка. Уж с Ульяном подтащили Хромого к ней, чуть приподняли и подцепили «на ласточку».

Хромой практически повис на скрученных проволокой и вывернутых назад руках. Его ноги едва-едва касались носками цементного пола. Малейшее движение отдавалось адской болью в плечевых суставах, и Хромой затих окончательно.

Уж же просто не мог не воспользоваться таким моментом и повернулся к Ульяну.

– У тебя зажигалка есть?

– Есть. А зачем тебе?

– Подшмалим его малехо для начала! Интересно же посмотреть, как он будет дергаться!

– А-а, – кивнул Ульян. – Держи.

Уж поспешно схватил зажигалку, но на этот раз исполнить свою садистскую прихоть не успел.

В ворота вошел Варлам. Обогнув «Рено», он бросил на пол моток троса и негромко сказал:

– Уже управились? Молодцы. Уж, двигай по-быстрому наверх, покажи клиенту, что он должен вспомнить.

– Ага, – кивнул Уж.

С сожалением вернув зажигалку Ульяну, он направился в угол к металлической лестнице.

У торцевой стенки здания на уровне четырех метров от пола располагалась длинная металлическая площадка. На ней стояло несколько электрошкафов.

Их внутренности были давно выпотрошены, дверцы частично сорваны, частично распахнуты. И только один шкаф был закрыт. К нему и направился Уж, взобравшись по лестнице.

Площадка была неширокой, ее металлическое ограждение кто-то покорежил, и теперь оно свисало вниз. Несмотря на это, Уж направился к закрытому шкафу без каких-либо опасений. Казалось, что вполне реальная угроза грохнуться вниз и сломать себе шею ничуть его не страшила.

Варлам только головой покачал. Уж явно играл на публику, благо момент для этого был вполне подходящий. В разгромленном здании стояла абсолютная тишина. Все молча следили за Ужом, даже подвешенный «на ласточку» Хромой чуть повернул голову и косился наверх.

Уж без приключений добрался до закрытого шкафа, взялся за петлю на дверце и с улыбкой оглянулся. В следующий миг он эффектным жестом факира попытался открыть шкаф, но из этого ничего не вышло.

Уж дернул сильнее, но с тем же успехом. Перекошенную дверцу явно заклинило.

– Что, каши мало ел? – презрительно хмыкнул Варлам. – Давай в темпе, мы ждем!

Улыбка слетела с лица Ужа, он повернулся к шкафу и с остервенением несколько раз дернул за петлю обеими руками. Однако дверцу, судя по всему, заклинило намертво.

Под смешки Ульяна и Варлама Уж метнулся в сторону и поднял с площадки погнутый металлический прут. Вернувшись к шкафу, он вставил конец прута в петлю, как следует уперся ногами и изо всех сил рванул дверцу на себя.

Дальнейшее описанию поддавалось с трудом. Прут был длинным, и благодаря рычагу Уж не только наконец смог открыть заклинившую дверцу, но еще и умудрился повалить высоченный шкаф.

Оторвавшись от стенки и накренившись, электрошкаф на какой-то миг замер, а потом с ужасающим грохотом обрушился на площадку. В этот короткий промежуток времени Уж успел сигануть вниз.

Вслед за ним из раскрывшегося шкафа полетел на пол «дипломат» Дуба, а еще оттуда вывалился обезображенный труп пассажира, севшего на красноярский поезд в Черном Яре. Впечатление было такое, что перед смертью этого человека пропустили через мясорубку.

Труп наверняка пришиб бы Ужа, но этого не случилось по очень простой причине. Шею пассажира обвивала проволочная петля, второй конец которой был привязан к чему-то внутри шкафа.

В результате тело, сорвавшись с площадки и описав в воздухе дугу над головой Ужа, принялось раскачиваться из стороны в сторону. Потревоженные грохотом летучие мыши брызнули из-под потолка и заметались между стенами.

Площадка продолжала гудеть от удара. Ничуть не пострадавший в этой передряге Уж приподнялся с пола и с ухмылкой покосился наверх:

– А здорово вышло, да?

– Конченый урод, – вздохнул Варлам. – Чемоданчик неси, дебил…

Ульяна же после случившегося неожиданно «пробило» на стихи.

– «Мы спросили у электрика Петрова: „Для чего тебе на шее провод?“ Ничего Петров не отвечает, только ветер труп его качает», – меланхолично процитировал он детскую «страшилку».

Варлам уставился на него и вдруг прорычал:

– Так, все заткнитесь, иначе я вас поубиваю! Уж, покажи клиенту чемоданчик! А ты, стихоплет, оторви ему пластырь и по-быстрому объясни, что нам нужно!

Слегка прихрамывающий Уж подошел к Хромому и ткнул «дипломат» в лицо:

– Смотри, сука! Смотри как следует!

Ульян тем временем сдернул пластырь с лица Хромого, но объяснить ничего не успел. Перепуганный насмерть Хромой тут же завыл:

– Это не я! Это не я! Это все Броня, падлой буду! Я, наоборот, хотел ему помешать!

– Не понял, – уставился на Хромого Ульян. – «Дипломат», что ли, твой Броня «попер»?

– Нет! Это он хотел твой «лопатник» взять, а я ему хотел помешать!

– Какой «лопатник»? Ты чего нам по ушам ездишь, сука? – прошипел Уж. С размаха заехав Хромому «дипломатом» по голове, он заорал: – Нам не твой «лопатник» нужен, а точно такой чемоданчик! Понял? Понял, сука?

– Ой, блин! – сплюнул на пол Варлам. – Спросить даже не умеют… Уж, отойди! Ульян, залепи ему пока пасть!

Подойдя вплотную к мычащему Хромому, Варлам цыкнул на него и в нескольких словах объяснил, что их интересует.

– Теперь понял? – спросил он. Хромой закивал, Варлам оглянулся на Ульяна: – Теперь опиши ему во всех подробностях того типа.

Ульян кивнул и принялся описывать внешность Дуба. Делал он это явно со слов «проводницы», так что подробностей было немного, но, в общем-то, Дуба можно было узнать.

– Все, – наконец распорядился Варлам. – Сними пластырь… Ну, Хромой, или как там тебя, мы слушаем. Только не вздумай темнить.

– Я вспомнил, я вспомнил! Я видел его прошлой ночью! Точно такой «дипломат» вошел в зал ожидания сразу после прибытия красноярского поезда! С ним была большая спортивная сумка «Найк», падлой буду!

– Ну-ну? – подался к Хромому Варлам.

– Короче, сумка с «дипломатом» сели, я прошвырнулся к стоянке, но там был голяк. А когда я снова заглянул в зал, они уже ушли…

– Так, стоп! – поднял руку Варлам. – А тип, который был с «дипломатом» и сумкой, тот или нет?

– Не знаю, может, и тот. Но клиентов было двое. У одного «дипломат», у другого сумка. А потом…

– Подожди! – рыкнул Варлам. – Что значит – не знаю? Ты же сам только что сказал, что видел, как он с кем-то зашел в зал ожидания и сел. Значит, ты по-любому должен был рассмотреть и его, и того, кто с ним был.

– Да не смотрел я на них…

– А куда ты смотрел? – с угрозой спросил Варлам.

– На баулы, конечно. Я, когда баулы выпасаю, никогда на клиентов не смотрю. Они, сволочи, это чувствуют. Это потом, перед «рывком», тогда да.

– Короче, ты хочешь сказать, что этих двоих ты не рассмотрел?

– Да! Они же ушли, я и переключился на чемодан на колесиках… Но потом, часов в шесть, я их снова видел! Мельком, но видел! «Дипломат» и сумка ушли на перрон!

– Точно? – упавшим голосом спросил Варлам.

– Конечно, точно! Насчет баулов у меня глаз-алмаз! Это были они!

– Значит, они вышли на перрон… И какой в это время подошел поезд?

– Никакой.

– Что значит, никакой? А на фига они тогда вышли на перрон?

– Так чтоб сесть на охтинский пригородный, наверное. Но он еще с вечера стоял на шестом пути…

– На охтинский? Ты ничего не путаешь?

– А че путать-то? Других поездов в это время нет. Только охтинский.

– Так, – быстро проговорил Варлам. – Значит, «дипломат» и сумка «Найк» сошли с красноярского поезда и сели на охтинский. Я тебя, Хромой, правильно понял?

– Да.

– Ясно. А где они тогда были с полчетвертого до шести, в городе, что ли?

– Не знаю, может, и в городе. Только…

– Что – только?

– Только навряд ли. Потому как на перрон они вышли из правого крыла вокзала, от касс и ресторана.

– Так они там, что ли, все это время торчали?

– Нет, ресторан ночью не работает, а к кассам я пару раз наведывался. Их там не было точно.

– Так откуда тогда они вышли?

– Выходит, что из ментовки.

– Откуда-откуда? – напрягся Варлам.

– Из комнаты милиции, она рядом с рестораном. Больше неоткуда.

– Так, – быстро посмотрел Варлам на Ужа. – Телке Ульяна этот тип сказал, что учился в ментовской школе, тут торчал два часа в ментовке, а потом уехал с кем-то на охтинском поезде… У нас такие менты есть?

– Нет, – покачал головой Уж. – Я их, сук, всех знаю наперечет.

– Выходит, залетные какие-то, – хмуро проговорил Варлам. – Что еще можешь вспомнить, Хромой?

– Все! Я все сказал, падлой буду!

– Верю. Значит, «дипломат» и сумка «Найк». Охтинский поезд. Все правильно?

– Да!

– Хреново дело, – вздохнул Варлам, вытаскивая «мобильник». – Все, кончайте его, я звоню Степану…

Отчаянный вопль Хромого взвился под потолок и тут же захлебнулся. Уж отработал серию из трех прямых ударов по корпусу, потом со всей дури бахнул Хромого ногой в пах.

Хромой протяжно всхлипнул и обмяк с выпученными глазами. Насладившись этим зрелищем, Уж сходил за принесенным Варламом металлическим тросом.

– Вяжи петлю на конце, – сказал он Ульяну.

– А зачем? – удивился Ульян.

– Сейчас хохма будет! Вяжи-вяжи…

Ульян смастерил на конце троса петлю.

– Молодец! – хлопнул его по плечу Уж. – Накидывай, души.

Ульян повернулся к Хромому, тот вскрикнул, но Уж уже был тут как тут. Одним ударом он заставил Хромого замолчать и проследил, чтобы Ульян сделал все как надо.

– Ну что? – оглянулся Варлам, пряча «мобильник» в карман.

– Готов!

– Уж, снимай петлю! Ульян, пошли, поможешь.

Варлам развернулся и направился в угол. Здесь среди проржавевшего металлического хлама он высмотрел чугунную крышку от насоса.

– А ну-ка, вытаскивай ее! – скомандовал Варлам Ульяну.

Крышка была придавлена ржавой рамой. Варлам приподнял ее и принялся внимательно наблюдать за Ульяном.

Весила крышка килограммов восемьдесят, не меньше. Ульян не без труда приподнял ее и вытащил из-под рамы. Варлам удовлетворенно хмыкнул:

– В самый раз будет. Тащи ее к жмурику.

– Ага, – кивнул Ульян. – А зачем?

– Потом поймешь. Бери и неси.

По размеру крышка была заметно поменьше тех, которыми в городах закрывают люки канализационных колодцев, но толще. Выступов по краям у нее не было, зато имелись отверстия для болтов.

Нести ее было очень неудобно, но Ульян, пыхтя как паровоз, все же дотащил ее до Хромого.

– Опускай пока, – кивнул Варлам, глядя на Ужа.

Тот как раз перебросил трос через одну из железных балок, поддерживавших крышу здания, и начал опускать вниз петлю.

– А зачем все это? – с растерянной улыбкой спросил Ульян.

– Затем, – покосился на него Варлам, – что Степан велел замести все следы. А если Хромой повесится, то и пассажира, и жмурика на вокзале спишут на него. Понял?

– Понял, – неуверенно оглянулся Ульян на Хромого. – А как он повесится? Он же уже того…

– Да очень просто. Сейчас мы привяжем к концу троса эту крышку. Потом приподнимем и подержим. А Уж накинет петлю на шею Хромому. И все. Когда его найдут, решат, что он повесился сам. Ну как, здорово Степан все придумал?

– Ну, Степан, ну, голова! – радостно проговорил Ульян. – Я бы до такого в жизни не додумался!

– На то он и Степан. Уж, руки Хромому развяжешь потом, сперва давай примерим.

– Ага!.. – хмыкнул Уж.

– Так, – задумчиво оглянулся Варлам. – Чтобы все было путем, прикинем, как он все это мог сделать. Значит, он сперва затащил крышку вот сюда на площадку… Ульян, помоги. Так, а потом он надел петлю себе на шею и дернул за трос. Крышка сорвалась, и он повис. Ульян, снимаем. Давай сюда…

Крышку сняли с верха площадки, на которой болтался Хромой, и поставили на ребро. Варлам придерживал ее, Ульян пропустил конец троса в одно из отверстий. Уж, стоя с петлей позади, командовал:

– Так, еще подтяни… Ага, а ну еще малехо. Стоп! Теперь будет в самый раз!

– Вязать? – оглянулся Ульян.

– Вяжи-вяжи, – кивнул Варлам. – Только покрепче, чтобы не развязался.

Узлы на тросе Ульян затягивал минуты три. Наконец Варлам придирчиво осмотрел их и одобрительно кивнул:

– Порядок! Теперь не развяжешь, то есть не развяжется… Ну все, последняя примерка, чтобы комар носа не подточил. Уж, ты готов?

– Я всегда готов! – хмыкнул Уж.

– Берем, Ульян! Так, выше, еще выше…

Крышку Варлам с Ульяном сперва приподняли до уровня груди, а потом, на вытянутых руках – над головами.

– А зачем так высоко? – прохрипел Ульян.

В тот же миг стоявший позади Уж набросил на его шею петлю и затянул. Варлам тут же с улыбкой разжал руки и отступил в сторону.

– А затем, падла, – радостно прошипел Уж, – что замочил всех ты!

В одиночку удержать крышку на вытянутых руках Ульян смог всего пару секунд. Дальше его дрожащие руки стали медленно опускаться. Петля на его шее все больше затягивалась.

При виде этого Уж даже хрюкнул от восторга. В тот момент, когда крышка опустилась на макушку Ульяна, петля затянулась до такой степени, что он едва мог дышать.

– Ну хохма! Ну не могу! – зашелся в истерическом хохоте Уж.

Лицо Ульяна покраснело от натуги, лоб покрылся каплями пота. Его руки продолжали мелко дрожать, но он все же смог зафиксировать крышку на голове. Это дало ему возможность наконец заговорить.

– Варлам! Варлам! – просипел он.

– Чего?

– Я тебя умоляю, сними с меня эту петлю! Прошу тебя, Варлам!

– Да нет, Ульян.

– Но я же сделал все, что сказал Степан! За что?

– За все хорошее. Долги надо отдавать вовремя, Ульян.

– Я отдам, я все отдам с процентами! Снимите петлю, и я сегодня же найду и прикончу этого мента и принесу Степану «дипломат».

– Ты идиот, Ульян. «Операцию» с курьером мы могли провернуть и сами – без всяких «косяков». Но ты с телкой нужен был нам для того, чтобы было кого подставить ментам. Ты был ходячим трупом, Ульян, с того самого момента, как рассказал Степану насчет этого чертового открытия. Тебе просто повезло, что вы так лоханулись с этим «дипломатом». Иначе ты бы еще вчера канул под землю и никто бы тебя уже не нашел…

Оказалось, что по плотницкой части Дуб подкован намного лучше, чем по части логических построений. По его просьбе Алина одолжила у соседей кое-что из инструментов, и примерно через час дверь была как новая или даже лучше, поскольку Олег усилил ее металлической пластиной.

Частично восстановив таким образом в глазах Алины свой авторитет, Дуб почувствовал себя намного уверенней. Они снова попили чаю, поглядывая друг на друга.

И место, и время для романтической встречи были не очень подходящими, но только на первый взгляд. Алина после всего случившегося, конечно же, остро нуждалась в мужской поддержке. А Олег очень хотел ей такую поддержку оказать. Тем более что он чувствовал себя страшно виноватым перед ней за то, что своими дурацкими выдумками невольно усилил ее страдания.

Ну и конечно же, они нравились друг другу и, несмотря на трагические обстоятельства знакомства, прекрасно это осознавали. Им было просто хорошо друг с другом, и чаепитие затянулось.

Единственным, что незримой преградой стояло между ними и создавало ощутимый дискомфорт, были обстоятельства смерти Вероники, в которые Олега почему-то упорно не хотели посвящать.

Первой не выдержала Алина. Накрыв руку Олега своей ладошкой, она произнесла:

– Я вам очень благодарна за все, правда. Не обижайтесь, хорошо? Просто Макс прав. Так действительно будет лучше.

– Да? – хмыкнул Дуб, но руки не отдернул. – А почему это он должен за всех все решать?

– Потому, потому…

– Почему?

– Вы, конечно, обидитесь, Олег, но я вам скажу. Потому что он совсем другой, чем вы.

– В каком смысле?

– Ну, он намного жестче, что ли… Я бы даже сказала, что он может быть безжалостным.

– А вы откуда это знаете?

– Знаю и все, – внезапно зарделась Алина.

– Откуда?

– Какая вам разница?

– Хорошо, – поднялся Дуб, – если вы считаете, что никакой…

– Не уходите! – вдруг вскрикнула Алина. – Пожалуйста… У меня и так тошно на душе.

Дуб в нерешительности замер, и она поспешно проговорила:

– Хорошо, я вам скажу! Сядьте…

– Ну?

– Просто у нас с ним сегодня была небольшая стычка…

– Ну, Варлам! Я тебя умоляю… – вдруг самым натуральным образом всхлипнул Ульян.

Уж обошел его и сказал:

– Ну чисто, как баба! Может, пощекотать его?

– Да нет, – махнул рукой Варлам. – Пусть напоследок в бодибилдинге поупражняется. Часа три, я думаю, он продержится. А мы тем временем закатимся в «Антилопу» и состряпаем себе алиби. Эксперт определит время смерти, и тогда к нам вообще никто не подкопается. Пошли…

– Жалко, – вздохнул Уж, шлепнув Ульяна по щеке. – Ладно, живи, гнида.

Варлам с Ужом направились к воротам, Ульян проныл:

– Умоляю!

И в ту же секунду двигатель «Рено» запустился.

– Не понял? – вздрогнул Варлам.

Быстро прикрыв глаза рукой, он попытался рассмотреть, что происходит в машине, но не смог. Свет фар в доли секунды ослепил его, и он тут же зажмурился.

– Что за херня? – проговорил Уж.

– Не знаю, – тихо сказал Варлам.

– Может, она сама завелась?

– Без ключей?

– Этот мудак оставил ключи торчать в багажнике. Тачка «навороченная», может, электроника чего и замкнула?

– Может, – вдруг согласился Варлам. – Вполне. Пойди глянь…

Уж вынырнул из-за спины Варлама и неуверенно двинулся к машине. Не успел он сделать и двух шагов, как коробка передач «Рено» едва уловимо щелкнула, мотор заурчал чуть громче.

– Не понял? – притормозил Уж.

– Иди-иди, – быстро сказал Варлам, оглядываясь.

В следующий миг он сделал шаг назад. Уж уловил его движение и спросил:

– А ты?

– А я подожду! – рыкнул Варлам. – Иди, я сказал!

Он явно собирался смыться в угол к лестнице, по которой Уж поднимался наверх к электрошкафам.

Понять это было несложно, поскольку площадка со шкафами была единственным местом в здании, которое не могла протаранить машина.

Опасность здорово обострила умственные способности Ужа. Не говоря больше ни слова, он развернулся и бросился к лестнице в обход Варлама.

– Стоять, сука! – прорычал тот, устремляясь следом.

В ту же секунду «Рено» рванул от ворот за ними. Со стороны все это здорово смахивало на ночную охоту на зайцев.

Варлам с Ужом во весь опор мчались в угол. Машина с включенными фарами неслась за ними. Ульян с крышкой на голове зажмурился от ужаса и дрожал мелкой дрожью.

До лестницы было метров двадцать. Варлам, несмотря на свои габариты, к третьей секунде забега догнал Ужа. Плечом к плечу они подлетели к нижней ступени, но заскочить наверх ни тому ни другому было уже не суждено.

За три секунды «Рено» разогнался до шестидесяти километров в час и протаранил лестницу, буквально вмяв в нее тела бандитов.

Жуткий удар содрогнул площадку, посыпались стекла, остатки лестницы проскрежетали о крышу «Рено». Правая фара разбилась вдребезги, левая каким-то чудом уцелела, но светила она куда-то вниз, так, что огромное здание вдруг погрузилось в полумрак.

Освещенными остались только угол и часть дальней стенки. Летучие мыши тревожно попискивали где-то под крышей. Ульян неотрывно глядел на задние «габариты» «Рено».

Они светились тусклым оранжевым светом, от которого Ульяну почему-то хотелось разрыдаться. Секунд через пять в машине кто-то пошевелился и попытался открыть дверцу.

Ее заклинило, и человеку, сидевшему за рулем, пришлось выбираться через окно. Для Ульяна это означало спасение, и он вдруг сипло заскулил, словно побитый пес.

Через несколько секунд к нему, прихрамывая, направился Макс. Подойдя к Ульяну, он удовлетворенно хмыкнул и спросил:

– Ну как дела, культурист? Держишь?

– Де-де-держу! – захлебнулся от радости Ульян.

– Вот и молодец, – кивнул Макс. – А жить хочешь?

– Да!

– Тогда быстро рассказывай мне все по порядку.

– О чем рассказывать?

– Об открытии, курьере, «дипломате» и обо всем остальном. Понял?

– Понял. А к-крышка?

– А крышку пока подержи, чтобы у тебя был стимул.

– Но…

– Я слушаю! Или тебя стукнуть под дых?..

– Нет! В общем, я одолжил у Степана десять «тонн» баксов, с этого все и началось…

– Какая стычка? – быстро спросил Дуб.

– Ну, Макс неожиданно напал на меня в библиотеке, наставил синяков…

– Он что, бил вас? – вскочил Дуб. – Я его задушу!

– О, господи! Успокойтесь, – быстро проговорила Алина. – Вы меня не так поняли. Он меня не бил, просто схватил.

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, не наркоманка ли я. Он хотел окончательно убедиться, что это не я ехала с вами в поезде. Понимаете?

– Не совсем.

– В общем, он сообразил, что нас две сестры, и был уверен, что та, которая ехала в поезде, наркоманка. И как только он увидел, что вены у меня чистые, он сразу сказал, что моя сестра попала в беду и ее нужно спасать. Но это не важно. Главное, что он был готов идти до конца и не остановился бы ни перед чем. Я это почувствовала, потому и согласилась, когда он сказал…

– Что он сказал?

– Это не важно, Олег…

– Нет, это важно! – снова вскочил Дуб. – Потому что мы… Потому что я… В общем, я вас люблю! – неожиданно выпалил он.

Вслед за этим Дуб резко развернулся и направился к выходу из кухни. Алина пару секунд смотрела в стол, потом вскочила и бросилась следом за ним.

– Да постойте же, Олег! – вскрикнула она, схватив Дуба за рукав в прихожей. – Хорошо, если вы настаиваете, я вам все расскажу, потому что, кажется, я вас тоже люблю… Идемте в комнату.

Вернувшись из прихожей, они сели рядышком на старом диване. Алина взяла в свои руки левую руку Дуба, крепко ее сжала и сказала:

– Только пообещайте сперва, что никому об этом не расскажете и не будете предпринимать ничего, пока не вернется Макс.

– Клянусь! – торжественно сказал Дуб.

– Я вам верю, – посмотрела Алина в его глаза. – Чтобы вам было понятно, я начну с самого начала. Так получилось, что наши родители с детства больше любили Веронику. Она выросла достаточно избалованной девушкой, привыкла быть в центре внимания, и то, что ее ожидает блестящее будущее, как бы само собой разумелось. Однако в тот год, когда мы с ней поступили в институт, родители наши погибли в автокатастрофе. Естественно, что нам пришлось оставить учебу и вернуться в Охтинск, поскольку других родственников у нас нет. Нужно было как-то жить, и я пошла работать в библиотеку. Вероника же считала, что это ниже ее достоинства. Не хочу описывать наши скандалы, но в результате мы разменяли квартиру родителей и разъехались. Но даже после этого Вероника часто захаживала ко мне в читальный зал – чтобы выклянчить денег или чтобы предъявить какие-нибудь претензии. Но именно в один из таких приходов ей повезло. Она познакомилась с Лешей Гиндиным. Он работает на комбинате завлабораторией в отделе главного технолога и в то время часто бывал у меня в читальном зале. Интересовала его исключительно специальная литература. Леша очень хороший человек, но немного не от мира сего, он весь в своих горных технологиях. Но Вероника ему вдруг ужасно понравилась. Не знаю, насколько он ей понравился, но то, что из него можно вить веревки, она поняла сразу. В общем, они познакомились, и Леша устроил ее к себе лаборанткой. Делать там особо ничего не нужно было, а деньги на комбинате по тем временам платили приличные. Конечно, Веронике этого показалось мало и она вскоре переехала к Гиндину, чтобы распоряжаться и его зарплатой. Выходить за него замуж она, конечно, не собиралась, но как временное пристанище он ее вполне устраивал. Так они и прожили несколько лет. Сказать, что это были счастливые годы, я не могу. Понимаете, Олег, Вероника была уверена, что со дня на день к ней прямо на улице подъедет сказочный принц и увезет ее в прекрасное далеко на «шестисотом» «Мерседесе». Это, конечно же, блажь, но она в эту блажь свято верила. Время шло, принца все не было, и всю свою злость Вероника вымещала на Леше. Другой на его месте давно бы выгнал ее, но Леша ее, во-первых, безумно любил, а во-вторых, все эти годы он упорно трудился над каким-то открытием. Вероника к его работе, естественно, относилась с презрением, но деться ей, по большому счету, было некуда. Возможно, так бы они и жили до сих пор, но около года назад комбинат практически остановился. Зарплату платить почти перестали. Вероника начала поглядывать вокруг в надежде найти кого-нибудь посостоятельней Леши. Между нами говоря, она и раньше делала такие попытки, но осторожно. А тут она решила, что Гиндин исчерпал себя окончательно, и взялась за дело всерьез.. В общем, на свою беду, она связалась с Ульяновым…

– С кем, с кем?

– С Ульяновым. Но у нас в городе его называют просто Ульяном. Мужчина он, конечно, красивый и любитель пустить пыль в глаза. Свои занятия он не афишировал, а Веронике на то, чем он занимался, было наплевать. Для нее главное, есть ли у мужчины деньги. Деньги у Ульяна водились, и Вероника сама сунула голову в петлю.

– В каком смысле?

– В прямом. Ульян занимается сбытом наркотиков. Не сам, а через подставных лиц. Он находит какую-нибудь отчаявшуюся мать-одиночку, она снимает за его деньги квартиру и торгует наркотиками, пока не попадется. На суде она рыдает и рассказывает, что не хотела, чтобы ее дети умерли от голода, а Ульян остается в стороне. Он очень осторожный и подлый человек. Вероника этого не поняла или не захотела понять. А она у него, надо думать, была далеко не первой. И последовательность действий у Ульяна наверняка была расписана заранее. Сперва он пустил ей пыль в глаза. Потом затащил в постель и использовал, пока она ему не надоела. А под конец посадил ее на иглу, чтобы еще и заработать на ней денег. Очнулась она только тогда, когда за очередную порцию наркотиков Ульян хотел «подложить» ее под кого-то другого. Тут глаза у нее наконец открылись, но было уже поздно. Она стала наркоманкой. Вероника вернулась к Леше, но избавиться от своей пагубной привычки, естественно, уже не могла. Ей нужны были деньги на наркотики, таких денег у Леши не было. И она начала продавать ценные вещи, сперва свои, а потом и Лешины, – вздохнула Алина. – Сами видите, здесь в квартире осталось только старье, которое никто не купит.

– Да, вижу, – кивнул Олег.

– Естественно, что Леша потребовал объяснений и все вскрылось. Он в слезах прибежал ко мне. Мы начали уговаривать ее лечиться. Она согласилась, но не здесь, а анонимно в Чулимске. Леша одолжил денег, она прошла курс лечения и вернулась, но совсем другим человеком. Она была морально надломлена. Единственное, что какое-то время держало ее на плаву, это то, что Леша обещал вот-вот закончить работу над своим изобретением и сделать ее богатой и счастливой. Я тоже пыталась ей помочь, но хватило ее ненадолго. Она снова сорвалась. Леша начал ее уговаривать пройти повторный курс. Она отказалась, мотивируя это тем, что чулимские врачи полные дебилы и не смогут ей помочь. Тогда Леша от отчаяния предложил ей сделку: она отказывается на время от наркотиков, а он, как только делает свое открытие, помещает ее в самую лучшую клинику…

– А что за открытие? – неожиданно спросил Олег.

– Не могу сказать, – пожала плечами Алина. – Наверняка это что-то специфическое, понятное только специалисту. Но Леша почему-то считал, что оно принесет ему много денег. В общем, Вероника нагрубила ему и ушла жить к себе сюда. Я несколько раз наведывалась, но никто не открывал. А потом я совершенно случайно встретила ее на улице. Она была веселой, жизнерадостной, сказала, что не колется и ждет, когда Леша выполнит свое обещание и поместит ее в клинику. Я позвонила ему, мы вместе порадовались. Было это совсем недавно. А позавчера вечером Вероника прибежала ко мне. Выглядела она ужасно. Умоляла одолжить денег всего на один укол и обещала отдать, потому что Леша якобы на следующий день должен разбогатеть. В общем, это был обычный наркоманский бред. Когда же я ей отказала, она начала нести уже полную ахинею. Кричала, что я сволочь, потому что только и жду, чтобы она умерла, а я тогда продам ее квартиру и заграбастаю себе деньги. Но этого я не дождусь, потому что она заложила квартиру под ссуду, все деньги потратила на наркотики, так что через пару месяцев ее все равно заберут. А Леша полная сволочь, потому что она только что была у него и он обещал хоть завтра поместить ее в самую лучшую клинику, но денег на дозу дать отказался. А напоследок она крикнула, что Леша тоже хочет ее смерти, но еще пожалеет об этом, потому что она уедет из Охтинска и станет богатой, а он загнется в этой дыре. Когда она ушла, я позвонила Леше и сказала, что нужно ее спасать. А он как-то отстраненно ответил, чтобы я не волновалась, мол, деваться ей некуда, она все равно придет к нему, а он сразу устроит ее на лечение. Вчера я целый день звонила сюда Веронике и на работу Леше. Трубку нигде не брали, и я обрадовалась, решив, что он повез ее класть в клинику. А потом появился Макс и сказал, что Вероника в беде. Мы бросились сюда, и я мельком увидела, как из подъезда вынырнул Ульян.

– Ульян? – быстро спросил Олег.

– Да, – кивнула Алина. – Он сразу же скрылся за углом, но я его узнала и почувствовала неладное. Когда мы подбежали к подъезду, Вероника как раз показалась на балконе. Я крикнула, что сейчас поднимусь, но она меня не слышала. Она просто перегнулась и начала тянуться к чему-то рукой.

– К чему? – удивленно спросил Олег.

– Я тоже сразу не поняла, – всхлипнула Алина, – но Макс мне потом показал и все объяснил.

– Что он вам показал?

– Шприц. Обычный одноразовый шприц. Он и убил Веронику. Он лежит на «козырьке» над подъездом.

– А зачем она к нему тянулась с седьмого этажа?

– Вы не поняли, – всхлипнула Алина. – И никто бы не понял, если бы не Макс.

– Да что он понял-то?

– Он понял, как Ульян убил Веронику. Она была в «ломке». Чтобы затуманить ей мозги, он дал ей уколоться, но в очень малой дозе. А сам в это время опустил полный шприц на «козырек». Только не подъезда, а нижнего балкона. Он такой тонкий, жестяной, можете посмотреть. Вероника, конечно же, стала умолять Ульяна, чтобы он дал ей «догнаться». Он пообещал, что сейчас принесет, и вышел из квартиры. А потом позвонил ей по телефону и сказал, что «доза» на балконе. Вероника же была в таком состоянии, в котором чувство опасности практически отсутствует. Она просто выглянула, увидела шприц и тянулась к нему, пока не выпала. Вероника в полете ударилась головой о бетонный «козырек» подъезда, а шприц упал на него. Вот и все. Ульян слишком хорошо знает наркоманов и рассчитал все безошибочно…

– Но… – промычал Олег. – Его же сразу нужно было забрать!

– Что, шприц? А какой в этом смысл? Макс считает, что там не наркотик, а обычная вода. А если и наркотик, то что из того? Отпечатков Ульяна на нем нет точно…

– Да какой шприц? Этого Ульяна нужно было забрать!

– Куда?

– В милицию, конечно!

– Макс сказал, что это глупо.

– Почему?

– Потому что у него алиби! Мы сами видели, как он вышел из подъезда задолго до того, как выпала Вероника. Макс сказал, что доказать что-либо невозможно. И, по-моему, он прав.

– Так что, пусть этому Ульяну смерть Вероники сойдет с рук?

– Нет, – покачала головой Алина. – Ему это не сойдет с рук. Макс сказал, что разберется с ним сам.

– Как сам?

– Просто.

– В смысле… в смысле… – пробормотал Дуб.

– Да, – кивнула Алина. – А вы знаете, как сделать это по-другому?

– Нет, – покачал головой Дуб. – Но это же…

– Тихо, – прикрыла ему рот ладошкой Алина. – Макс предупреждал меня, что если вы узнаете обо всем этом, то можете наделать глупостей и погубить не только его, но и себя. А мне бы терять вас, Олег, очень не хотелось. Вы ведь не сделаете этого?

– Но… я… не… – пробормотал Дуб.

– Правильно, Олег, – кивнула Алина. – Вы этого не сделаете и поможете мне и Максу.

В следующий миг девушка убрала ладошку и прильнула своими губками к губам Олега. И тут же тишину квартиры разорвал дребезжащий телефонный звонок.

– Вот… – выдохнул Ульян. – Это все! Теперь ты снимешь с меня петлю?

Макс кивнул:

– Немного позже. Сперва я хочу кое-что уточнить… Значит, Степан – это охтинский авторитет и к милиции он никакого отношения не имеет. Правильно?

– Да. Со старым начальником милиции Тараканом Степан был «в завязке». Но Таракана пару лет назад прокуратура убрала, и на его место прислали эту падлу Сычова…

Они сразу спелись с прокурором, и Степана от комбината оттеснили начисто. Так что теперь «крышу» комбинатовскому начальству держат они. А Степан сел на жопу. С его кабака и магазинов прибыль по нынешним временам копеечная – денег-то у народа, считай, нет…

– Ясно! – перебил Ульяна Макс. – Телефон у тебя есть?

– Да! В кармане…

Макс поспешно вытащил «мобильник» Ульяна и, отойдя в угол, быстро позвонил.

Олег с Алиной вздрогнули и отстранились друг от друга.

– Кто это может быть? – с досадой проговорил Дуб.

– Может, Макс? – быстро сказала Алина.

Поднявшись с дивана, она торопливо вышла в прихожую и сняла трубку треснувшего телефона.

– Алло!

– Алина? – раздался на другом конце голос Макса.

– Да, Максим, это я…

– У вас все нормально, посторонних в квартире нет?

В голосе Макса чувствовалась тревога. Девушка тоже заволновалась и торопливо произнесла:

– Нет… То есть есть, но он не посторонний!

– Понятно, – после едва уловимой паузы хмыкнул Макс. – У вас Олег, я правильно понял?

– Да. А что случилось?

– Долго рассказывать. Могу только сказать, что я сдержу свое обещание…

– Вы имеете в виду…

– Да, Алина.

– Будьте осторожны!

– Спасибо, но дело сейчас не во мне. Дело в том, что вам с Олегом угрожает намного более серьезная опасность. Я думаю, с вами, Алина, сегодня обязательно захочет поговорить один человек…

– Какой человек?

– Он покажет удостоверение и представится Федором Ивановичем. Все будет очень рутинно и официально, но если вы взболтнете хоть одно лишнее слово, вам конец. Поэтому вы должны строго придерживаться своей версии. Но самое главное не это…

– А что?

– Не вздумайте рассказать ему о том, что вам в наркоманском бреду наболтала о Гиндине Вероника! И вообще – о Гиндине вы знаете только то, что он чудак, увлеченный своей работой. А насчет последнего визита Вероники скажете, что она вскользь упомянула Ульяна…

– Ульяна?

– Да. Все, Алина, вы умная девушка, я думаю, у вас все получится, но будьте предельно осторожны. Да, само собой: никакого «дипломата» вы в глаза не видели. А сейчас дайте трубку Олегу!

Алина быстро повернулась и сунула трубку Дубу.

– Алло! – возбужденно проговорил тот. – Что случилось, Макс?

– Короче, по-быстрому хватай «дипломат», клади в него парик Вероники и сматывайся! Только смотри в оба и не забудь предварительно сунуть «дипломат» в какой-нибудь пакет!

– А зачем это?

– Затем, Дуб, что я ошибся! Дело оказалось намного сложнее и квартира Вероники для хранения «дипломата» самое поганое место в городе! Если тебя с ним застукают там, нам всем крышка!

– Да кто меня тут может с ним застукать?

– Сычов, конечно! Я и так удивляюсь, как он до сих пор не вышел на след!

– А кто такой этот Сычов?

– Начальник ГОВД! Все, Дуб, хватай «дипломат» и рви когти! Заберешь его с собой на дежурство, там и поговорим. И помни – если ты попадешься с «дипломатом», нам всем конец, в том числе и Алине!

Едва Макс отключил телефон, Ульян простонал:

– Сними с меня это, я прошу! Ты же обещал!

– Обещал, – кивнул Макс, возвратившись. – Но сдается мне, что кое-что ты пропустил…

– Я все сказал, клянусь!

– Да? А как насчет проводницы?

– Какой проводницы? – испуганно просипел Ульян.

– Той, которую убили в поезде Красноярск – Москва.

– Я ее не убивал! Я ее не убивал! Я просто снова подсел в поезд, только с одним Ужом. А она, сука, начала брыкаться! Я просто толкнул ее в купе, а она ударилась головой и убилась! Я не хотел, клянусь, меня из-за этого Уж чуть не прикончил!

– Лучше бы прикончил, – вздохнул Макс. – А как ты убил Веронику?

– Я ее не убивал! Она сама выпала с балкона! Она же наркоманка конченая!

– Да нет, Ульян. Ее убил ты. Подумай об этом, – сказал Макс и направился в угол к машине.

– Хорошо! Хорошо! Я расскажу! Стой!

– Да я и так все знаю, – оглянулся Макс. – Номер ее телефона остался в памяти твоего «мобильника». Я только что по нему звонил.

– По нему?

– Да. И насчет шприца на балконном «козырьке» я тоже все знаю.

– Откуда?

– В школе, Ульян, я учился. В милицейской.

– Так ты мент?

– Догадливый…

– Тогда ты должен меня арестовать, потому что я хочу сделать явку с повинной…

– Не надейся.

Подойдя к искореженному «Рено», Макс вытащил из кармана носовой платок и принялся стирать свои отпечатки. И тут же вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Подавшись к капоту, он прикрыл глаза рукой и невольно вздрогнул. Это казалось невероятным, но практически раздавленный напополам Варлам был еще жив.

Один его глаз вытек от удара, второй – полный боли и ненависти – неотрывно смотрел на Макса.

– З-за «ширкой» приехал? – едва слышно проговорил Варлам.

– Ага, – кивнул Макс. – Узнал?

– Узнал… Ну ты и падла. Это ты на «бомбиле» нас обогнал?

– Я, – кивнул Макс.

– А как ты узнал, куда мы едем?

– А я тебе «жучок», Варлам, сунул в «девятку». Ты не заметил, а я завернул за угол и послушал, как вы с Ужом разговариваете. А в Чулимске у вокзала не получилось, там над переулком провода ЛЭП – ни хрена из-за помех не было слышно. Пришлось следить за вами издали, чтобы ты меня не засек.

– Так это ты бродил на задворках станции?

– Я, но близко подойти не получилось.

– И тогда ты сиганул в багажник?

– Угадал, Варлам. Не мог же я вас отпустить. У «Тополя» ты не вылез из машины, и я думал, что мне крышка. Но ты ни о чем не догадался, даже когда я выпрыгнул по дороге…

– Ничего! – прохрипел Варлам. – Теперь тебе все равно крышка!

В следующий миг в его горле что-то заклокотало, кровь брызнула на капот, и единственный глаз Варлама остекленел. Макс подался назад и тихо проговорил:

– А насчет того, кому крышка, мы еще посмотрим…

Дуб быстро положил трубку и оглянулся.

– Что он сказал? – спросила Алина.

– Чтобы я взял «дипломат» и быстро смылся! У вас пакет есть?

– Сейчас посмотрю! – кивнула Алина, бросаясь на кухню.

Олег тем временем вернулся в комнату, открыл «дипломат» и сунул в него парик Вероники.

– Держите! – протянула ему пакет Алина.

– Ага! – оглянулся Дуб.

Сунув «дипломат» в пакет, он надел куртку и сказал:

– Я пошел, надеюсь, встретимся…

– Я тоже надеюсь, – кивнула Алина.

Какой-то миг они смотрели друг на друга, потом Алина опустила руки на плечи Олега и приподнялась, чтобы поцеловать его.

И в тот же миг тишину квартиры разорвал длинный дребезжащий звонок. Олег с Алиной вздрогнули и быстро отстранились друг от друга.

На этот раз звонили не по телефону, а в дверь. Причем очень настойчиво. Едва отпустив кнопку звонка, звонивший тут же нажал ее снова.

– Кто это может быть? – с досадой проговорила Алина, повернувшись к двери.

– Наверное, Федор Иванович, – прошептал Дуб.

Придержав Алину за руку, он на цыпочках метнулся к двери и осторожно выглянул в «глазок».

– Ну что? – одними губами спросила Алина.

– Это он! – прошептал Дуб.

– И что теперь?

– Кажется, нам крышка!

– А если не открывать?

– Не поможет, он наверняка видел свет в окне.

– Давайте в шкаф! Быстрее! – проговорила Алина, бросаясь в комнату.

Порывшись в «бардачке» «Рено», Макс отыскал большой полиэтиленовый пакет и сгрузил в него остатки вещей Дуба. Сам «дипломат» он протер, сунул в него записку и поставил у ног пассажира красноярского поезда.

Ульян все это время с надеждой наблюдал за Максом. Его силы были на исходе. Мелкой дрожью дрожали уже не только руки, но и все тело.

Наконец Ульян решился подать голос:

– Умоляю! Помоги…

– Что? – спросил Макс, остановившись напротив.

– Помоги…

– Один мой знакомый, Ульян, прожужжал мне все уши насчет того, что в мире нет справедливости. И самое паршивое, что он, в общем-то, прав.

– Ну и что?

– А то, что, если я помогу тебе, это будет несправедливо по отношению к проводнице Тане, Веронике, которую ты «посадил на иглу», и тем несчастным наркоманам, на беде которых ты жировал. Поэтому, Ульян, помогать тебе я не стану. И это будет справедливо. Прощай! А бодибилдингист из тебя, кстати, никакой. Три часа ты не протянешь. Так что помолись лучше, если успеешь…

Громко топая, Алина подошла к двери, припала к глазку и спросила:

– Кто?

– Откройте, милиция!

– Это точно?

– Конечно, точно! – нетерпеливо проговорили за дверью. – Я начальник горотдела Сычов!

– Извините, а удостоверение у вас есть? А то я недавно смотрела одну передачу, так там…

– Конечно, у меня есть удостоверение! – прорычал Сычов, поднося «корочку» к «глазку».

– Ага, – проговорила после паузы Алина, – кажется, настоящее…

Быстро оглядев комнату, она наконец открыла замок и впустила нежданных визитеров. Всего их было трое. Кроме Сычова, в прихожую протиснулись два коротко стриженных молодых человека атлетического телосложения.

Сычов был одет в короткую куртку защитного цвета, его спутники – в «кожанки». Все трое были мужчинами хоть куда, и в небольшой прихожей тут же стало тесно, как в метро в час пик.

Словно не замечая этого, Алина растерянно посмотрела на Сычова и спросила:

– Чем могу помочь?

– Давайте для начала пройдем в квартиру, – кивнул начальник ГОВД.

– А вы что, будете делать обыск? Так я недавно смотрела одну передачу, так там говорили, что на обыск нужен ордер… У вас, конечно, есть?

– Послушайте, гражданка! – раздраженно проговорил Сычов. – Не у одной вас есть телевизор! Пройдите в комнату и не умничайте, а то я прикажу вас задержать!

– Меня? – подалась назад Алина. – За что?

– За то, что ты незаконно находишься на территории чужого жилища! – не выдержал один из спутников Сычова.

– Как это незаконно?

– А очень просто! Прописка в паспорте есть? Приватизационные документы? Договор на аренду? Если нет, поедешь с нами в уголовный розыск!

– Никуда я с вами не поеду! – всхлипнула Алина. – Это квартира моей сестры, которая… которая…

– Ну-ну, не надо плакать, – проговорил Сычов, беря Алину под руку и увлекая в комнату. – Никуда мы вас забирать не собираемся. Мы понимаем, что у вас горе. Просто не надо требования закона доводить до абсурда. Согласны?

– Согласна, – сквозь слезы произнесла Алина.

– Вот и замечательно, – проговорил Сычов, усаживая ее на диван. – Успокойтесь, мы просто хотим задать вам пару вопросов, касающихся трагической смерти вашей сестры.

– Так мне уже сегодня задавали вопросы. Один майор и один капитан, с усами такой, на таракана похож. Они вам разве не доложили?

– Конечно же, доложили! – раздраженно проговорил Сычов. – Но я как начальник обязан проконтролировать действия своих подчиненных! Согласно должностной инструкции я обязан лично выезжать на каждое происшествие со смертельным исходом!

– Я поняла, – кивнула Алина. – Скажите мне только, а-а…

– О, господи! – выдохнул Сычов. – Если вы хотите посмотреть мою должностную инструкцию, то ее у меня с собой нет. Придете завтра, я покажу!

– Да нет, – покачала головой Алина. – Я вам верю. Я просто хотела уточнить, как вас зовут, а то через «глазок» было плохо видно…

– Меня зовут Федором Ивановичем! По званию я подполковник. Погоны у меня есть, но тоже остались на работе. Если бы я знал, что мне придется иметь дело с вами, я бы их, конечно, взял с собой! Теперь вы удовлетворены?

– Да, Федор Иванович.

– Слава богу. Вас, кажется, зовут Алиной?

– Да.

– И работаете вы в библиотеке, так? – хмыкнул Сычов.

– Да, – кивнула Алина. – А что здесь такого?

– Да нет, ничего, – покачал головой Сычов. – Просто в наше время редко встретишь такую начитанную девушку. Ладно, я понимаю, что следующий вопрос причинит вам боль, но такая уж у меня работа… Скажите, когда вы в последний раз видели вашу сестру?

– Так сегодня…

– Я имею в виду, – вздохнул Сычов, – живой.

– Так и я это имею в виду.

– И при каких обстоятельствах это было? – быстро спросил подполковник.

– Так я же уже рассказывала вашим подчиненным. Я подошла к подъезду, а Вероника была на балконе…

– Ах, да, – спохватился Сычов. – Я не совсем правильно сформулировал вопрос, извините… А кстати, если уж мы об этом заговорили, зачем вы шли к сестре?

– Как зачем? Я за нее волновалась, она же наркоманка! Вчера я звонила ей целый день, но никто не брал трубку, и я…

– С этим ясно, – кивнул Сычов. – А когда вы ее последний раз видели перед этим?

– Так, сейчас вспомню, – проговорила Алина. Сычов внимательно наблюдал за ней, и она поняла, что именно ради этого вопроса он и затеял всю беседу. – Вчера, позавчера… Да, позавчера вечером.

Сычов удовлетворенно хмыкнул и ради проформы спросил:

– Вы уверены?

– Да, конечно.

– И при каких обстоятельствах это было?

– Она приходила ко мне домой просить деньги на наркотики.

– Вечером? – спросил Сычов.

По его тону Алина поняла, что он об этом прекрасно знает, и кивнула:

– Да.

– И о чем вы с ней говорили?

– Как о чем? О деньгах, конечно. Но денег я ей не дала.

– Как она выглядела?

– Как наркоманка, которой нужно срочно уколоться. Ну, вы понимаете…

– Да-да, – кивнул Сычов. – И долго она у вас пробыла?

– Не очень. Как только она поняла, что денег ей у меня раздобыть не удастся, она выкрикнула слова оскорбления в мой и Лешин адрес и ушла.

– Простите, а кто такой Леша?

– Леша Гиндин ее гражданский муж. Можно сказать, бывший, потому что в последнее время они живут отдельно. Насколько я поняла, передо мной она заходила за деньгами к Леше…

– И что? – напрягся Сычов. – Он не захотел ей их дать?

– Вы не знаете Лешу, – покачала головой Алина. – Если бы у него были деньги, он бы ей обязательно дал. Леша золотой человек, но денег у него нет и никогда не будет. Он чудак, изобретатель…

– И что он изобретает? – вдруг спросил Сычов.

– Как что? – с печальной улыбкой посмотрела на него Алина. – Я думаю, что-то вроде «вечного двигателя». Что еще изобретают чудаки, верно?

– Верно, – кивнул Сычов, и Алина по его виду поняла, что ей удалось рассеять все его подозрения.

– В общем, Вероника оскорбила меня и Лешу, а напоследок сказала, что все равно достанет наркотик у Ульяна…

– У кого? – едва не подпрыгнул на диване Сычов.

– У Ульяна, это ее любовник, но тоже бывший…

– Так она сказала, что пойдет к Ульяну? – быстро уточнил Сычов, покосившись на одного из своих спутников.

– Нет, – покачала головой Алина.

– Нет?

– Я имею в виду, что она не говорила, что пойдет к Ульяну. Она выразилась в том смысле, что все равно достанет у него наркотики, даже без денег…

Один из спутников Сычова при словах «даже без денег» тихонько присвистнул. Подполковник порывисто поднялся.

– Спасибо вам большое, Алина. К сожалению, все, что вы нам сообщили, большого значения не имеет. Дело с вашей сестрой ясное. Единственное, что мы попытаемся сделать, это выйти на сбытчика наркотиков и привлечь его к ответственности. Напоследок мы только осмотрим квартиру…

По кивку Сычова один из его спутников направился на кухню, второй быстро подошел к «стенке». Алина закусила губку и сдавленным голосом произнесла:

– А может, вам не стоит заглядывать в шкаф?

– Почему? – удивленно посмотрел на нее Сычов.

– Потому что, – вдруг покраснела Алина, – у нее там ужасный бардак. Белье нестираное валяется…

– Не волнуйтесь, – оглянулся через плечо оперативник в «кожанке». – Мы в уголовном розыске к грязному белью привычные!

В следующий миг он рывком распахнул дверцу шкафа и тут же невольно вздрогнул.

Помолиться Ульян не успел. Как только Макс двинулся к воротам, барыга непроизвольно дернулся ему вслед и не удержал крышку.

Едва она соскользнула с макушки, как трос затянулся и намертво передавил шею Ульяна. В отчаянной попытке спасти свою никчемную жизнь Ульян бросил крышку и попытался вцепиться руками в трос.

Крышка скользнула вниз, Ульяна рвануло к потолку. Хруст его шейных позвонков заставил Макса оглянуться. Никакой радости по поводу смерти Ульяна он не испытал, просто пожал плечами и сказал:

– Псом жил, псом и сдох.

Выйдя на улицу, Макс вытащил из кармана перочинный ножик и аккуратно вскрыл им дверцу «девятки». Рыться в кишках Варлама, чтобы отыскать ключи от машины, ему не хотелось, и двигатель он завел, вырвав из-под панели провода и соединив их напрямую.

После этого Макс закурил, развернул «девятку» и покатил к выезду на омскую автотрассу. Последние четыре километра до очистных после прыжка из багажника ему пришлось преодолеть пешком, так что дорога Максу была знакома.

Через несколько секунд темный лес сомкнулся позади «девятки», словно ворота царства мертвых. Деревья подступали к самой дороге, их причудливые тени мелькали по сторонам, и казалось, что машина движется по какому-то жутковатому тоннелю, выбраться из которого невозможно.

Но весь этот мрачный антураж ничуть не подействовал на Макса. Он очень сильно продвинулся в своем расследовании и верил, что выбраться из этой передряги им все же удастся. План действий в его голове выкристаллизовался окончательно, и единственным, что беспокоило Макса по-настоящему, был Дуб.

По своей дурости он вполне мог выкинуть какой-нибудь номер и погубить всех – и себя, и Макса, и Алину.

Из распахнутого шкафа прямо под ноги оперативнику со стуком выпал самодельный тремпель из толстого железного прутка.

Не считая этого мелкого происшествия, обыск прошел без каких-либо эксцессов. Собственно, это был даже не обыск, а скорее осмотр в надежде что-нибудь найти на авось.

По времени все это заняло не больше трех минут, напоследок Сычов на всякий случай выглянул на балкон и тут же направился к двери.

– Еще раз спасибо вам, Алина. Примите наши соболезнования.

– А вы ничего не забыли?

– В смысле? – даже остановился Сычов.

– А-а мне расписаться нигде не надо?

– Что?..

– Ну в протоколе там, я недавно смотрела одну передачу…

– Да нет, Алина, – поспешно махнул рукой Сычов. – Мы просто поговорили и осмотрели квартиру, чтобы еще раз уточнить все обстоятельства. Но о нашем разговоре, естественно, распространяться не стоит, поскольку это может помешать нам добраться до сбытчиков наркотиков. Всего доброго, крепитесь!

– До свидания!

– Да уж лучше прощайте, – передернул плечами оперативник, выходивший из квартиры последним.

Алина медленно прикрыла за ним дверь и тут же преобразилась. Метнувшись на кухню, она включила там свет, а в комнате выключила. После этого девушка выскочила на балкон и убрала стул, стоявший слева у боковой декоративной панели.

Быстро перегнувшись через перила, она выдохнула:

– Олег, вы живы?

В ответ снизу донеслось приглушенное мычание. Дубу можно было только посочувствовать. Все это время он провисел на уровне седьмого этажа на точно таком же тремпеле, как тот, который выпал из шкафа.

Крючок тремпеля был зацеплен за металлическую стойку перил и закрыт от любопытных глаз спинкой стула. Под мышками Дуба была пропущена простыня, ее концы обвязаны вокруг нижней перекладины тремпеля.

Чтобы не вывернуть себе плечевые суставы, руками Олег держался за концы простыни, а пакет с «дипломатом» сжимал зубами. Его мычание и было просьбой забрать у него наконец этот чертов «дипломат».

Как ни странно, но Алина его прекрасно поняла, тут же свесилась через перила и схватила пакет.

– Ф-фух!.. – вздохнул Дуб, с трудом разжимая челюсти.

– Быстрее! – проговорила Алина. – Не дай бог, они выйдут и посмотрят наверх!

Поставив «дипломат» на балкон, она вцепилась руками в куртку Олега и изо всех сил потянула его вверх.

– Быстрее! Не сорвитесь!

Силы Дуба, конечно, были здорово подорваны, но гимнастическая подготовка, полученная в школе милиции, дала о себе знать.

Чуть приподнявшись, он уцепился руками за перила и медленно подтянулся. Здесь Олег наконец смог зацепиться ногой за нижнюю плиту балкона и секунду спустя благополучно перевалился на другую сторону прямо в объятия Алины.

Место и время для романтических признаний были, конечно, не очень подходящими, но только на первый взгляд.

– Господи, Олег! – всхлипнула Алина. – Как хорошо, что вы не послушались меня и не полезли в шкаф! Но я так боялась, что вы сорветесь!

– Я бы и сорвался, – честно признался Дуб, слегка отдышавшись. – Но я боялся, что тогда у вас будут неприятности!

– А я бы ни за что не смогла так убедительно сыграть дурочку, если б не боялась, что они могут что-то заподозрить и найти вас!

Некоторое время они в темноте смотрели друг на друга, потом их лица начали медленно сближаться. Когда их губы уже готовы были слиться в затяжном поцелуе, в дверь вдруг позвонили.

– Да что за черт? – вздохнул Дуб. – Они что, нанялись сегодня?

В Охтинск Макс вернулся без приключений. Уже давно стемнело, хотя время было только около восьми вечера. Объехав город окраинами, Макс припарковал «девятку» в густой тени метрах в пятистах от ГОВД.

Он уже собрался вылезать из машины, когда к освещенному крыльцу горотдела лосиным шагом промчался Дуб. Поначалу Макс насторожился, но его тревога оказалась напрасной.

Дуба никто не преследовал. Убедившись в этом окончательно, Макс покосился на часы и хмыкнул:

– А-а… Опоздал, голубок, на первое дежурство? Нехорошо.

Несмотря на это замечание, настроение у Макса мгновенно улучшилось. Дуб был жив-здоров, объемистый пакет с «дипломатом» он притащил с собой. Макс был готов его расцеловать, но решил, что это подождет.

Он даже не стал выходить из машины, а по-быстрому запустил двигатель и направился на другой конец города к хлебозаводу.

На этот раз «девятку» Макс остановил в кустах в километре от общежитий. Держась неосвещенных мест, он со всеми мерами предосторожности приблизился к пятиэтажкам и принялся осматриваться.

Внешне все было спокойно. Хлебозавод сонно гудел за высоким забором, источая соблазнительные ароматы. Гаражи утопали в темноте. Молчаливые коробки общежитий едва светились десятком-другим окон в туманной дымке.

А потом Макс пригляделся к окну их с Дубом комнаты и невольно присел. Свет в комнате не горел, но кто-то там орудовал – с портативным фонариком, луч которого изредка отсвечивал на потолке.

Осторожно вытащив из-за пояса нунчаки, Макс принялся ждать. Луч в комнате вскоре погас. Минуты через полторы откуда-то от угла общежития донесся едва уловимый скрип.

Макс пригляделся и различил на фоне светлой стены силуэт. Какой-то человек осторожно спускался с третьего этажа по пожарной лестнице.

Вскоре Макс рассмотрел в сквере, расположенном между общежитиями, еще один силуэт. Человек, сидевший все это время в кустах, поднялся и двинулся навстречу тому, который спустился по лестнице.

Перекинувшись парой слов, которых Макс не расслышал, оба типа вдруг двинулись прямо на него. Быстро оглянувшись, Макс метнулся назад.

Метрах в ста от общежитий располагался небольшой сосновый лесок. За ним просматривалась дорога, которая через мост вела на горный комбинат.

Сосенки были небольшие – метра по полтора-два в высоту самое большее, но спрятаться среди них можно было. Вскоре Макс благополучно добрался до крайних деревьев и затаился.

Смутные силуэты обоих типов вскоре приблизились. Несколько секунд спустя Макс вдруг понял, что они тоже направляются к леску.

Делать было нечего. Макс подался чуть назад, сжал в руке нунчаки и замер, чтобы не выдать себя шорохом.

Приблизившись к леску вплотную, один из типов оглянулся по сторонам и запикал сотовым телефоном. Пару секунд спустя он проговорил в трубку:

– Степан! Это я, Парамон! Комнату, в которой поселили «мусорков», мы обшарили, «дипломата» в ней нет… Конечно, все посмотрели! Говорю, голяк! Да ни фига мы не перепутали! Сумка «Найк» там, это их комната, сто пудов! Да нет, не похоже, чтобы эти «мусорки» что-то заподозрили. «Стрема» тут никакого нет. Я позвонил с «мобильника» дежурной, говорю, мол, здрасьте, у вас моих однокашников по школе милиции случайно не поселяли? Она говорит, мол, поселили сегодня в 313-ю, но их сейчас нет. А я ей говорю, мол, спасибо, я перезвоню попозже. И все. Если бы эти лохи что-то почуяли, Сычов бы наверняка своих «волчар» из «уголовки» тут посадил и дежурная сразу бы дала им трубку… Короче, решать тебе, но самое правильное дождаться их и, если все будет спокойно, расколоть насчет «дипломата», а потом «завалить» «наглушняк». Одного, я так мыслю, нужно посадить «на перо», а второго выкинуть в окно. Ну, типа, что они сперва подрались, а потом тот, который пырнул другого, сам выпрыгнул вниз… Нормально? Все, замазали… Да поставим мы на «перо» отпечатки, не пальцем деланные, все будет путем, Степан! Ага, тогда будем ждать. Если что не склеится, я тебе прозвоню…

Алина осторожно выглянула с балкона вниз и тут же посмотрела на Олега:

– Это не милиция! Они как раз в машины садятся!

– А кто тогда?

– Сейчас посмотрю…

Девушка выскользнула с балкона в темную комнату, на цыпочках прокралась в прихожую и припала к «глазку». Из ее груди тут же вырвался вздох облегчения.

– Это сосед, – негромко проговорила она через плечо. – Спрячьтесь, я открываю!

Дуб присел на балконе и недовольно пробубнил себе под нос:

– А ему какого хрена надо? Ходят тут, ходят…

Алина тем временем наконец открыла дверь. Соседу срочно понадобились одолженные инструменты. Едва он ушел, Алина включила в комнате свет и позвала Дуба:

– Олег, можете выходить.

– Ага, – сказал Дуб, ныряя в балконную дверь.

Его взгляд вдруг наткнулся на старый будильник, Дуб быстро поднял руку, посмотрел на свои часы и проговорил:

– Ничего себе!

– Что?

– Мне уже на дежурство пора, – вздохнул Дуб. – Вас домой проводить? Я еще успею…

– Проводите, – кивнула Алина.

По дороге к ее дому Дуб заметно нервничал. На дежурство он действительно опаздывал, но дело было даже не в этом.

Всю дорогу Олег думал, как бы невзначай подвести дело к поцелую, но что-либо предпринять так и не решился. Кончилось это тем, что у своего подъезда Алина поцеловала его сама. Дуб еще не успел прийти в себя, как она уже отстранилась от него и махнула рукой:

– Если что, я живу в шестнадцатой квартире! Телефон – три двойки, две «тройки»! Запомнили?

– Да, – кивнул Дуб, глядя ей вслед.

Со вздохом посмотрев на часы, он вдруг обнаружил, что время уже без десяти восемь.

Последних слов Парамона Макс не расслышал, но это было уже не важно. Выскользнув из своего укрытия, он осторожно двинулся за бандитами и вскоре выяснил, куда они направлялись.

За леском, со стороны дороги, они оставили машину. Ни марки, ни ее цвета Макс не рассмотрел. Однако он убедился, что в машине их никто не ждал, и это было намного важнее.

Бандитов было двое. Машина стояла так, что из нее просматривалось и окно 313-й комнаты, и слабо освещенная пешеходная дорожка, ведущая к крайнему общежитию. Наверняка просматривались из нее и ворота хлебозавода.

Подкрасться к машине незаметно, в общем-то, можно было, но совладать с двумя сидящими в ней бандитами Максу вряд ли бы удалось. Нунчаки для такой схватки были абсолютно не приспособлены.

Немного подумав, Макс осторожно выбрался на противоположную сторону леска и направился к оставленной «девятке». Только усевшись в машину, он позволил себе перекурить, потом выбросил окурок в окно и направил «девятку» к хлебозаводу.

Здесь он очень медленно, словно кого-то высматривая, проехал вдоль общежитий, повернул налево у освещенных ворот хлебозавода и нырнул в густую тень у гаражей.

Тут Макс развернул «девятку» передом к сосновому леску, быстро мигнул фарами и потушил все огни.

Машины разделяло метров сто двадцать. Не узнать «девятку» Варлама и не заметить, как она мигнула фарами, бандиты не могли.

Макс выскользнул из машины, метнулся за багажник и стал ждать. Мигнуть фарами своей машины и «засветиться» бандиты, как и предполагал Макс, не решились.

Минуты три ничего не происходило. Наверняка бандиты пытались связаться с Варламом по сотовому телефону, но сделать это было довольно проблематично.

Наконец Макс различил силуэт человека, направлявшегося к воротам хлебозавода. Наверняка это был один из бандитов. Освещенное пространство у ворот он постарался прошмыгнуть побыстрее, но Макс все равно успел его рассмотреть.

Бандит был примерно того же возраста, что и Уж, только немного пошире в плечах и повыше. Походка выдавала в нем бывшего боксера. Миновав ворота, он некоторое время осторожно двигался в темноте, пока наконец не разглядел «девятку». После этого бандит зашагал побыстрее.

Макс оставил водительскую дверцу машины открытой. Приблизившись к «девятке» вплотную, бандит разглядел это и на ходу весело проговорил:

– Варлам, ты че, батарейки в «мобильник» забыл купить? Парамон звонит-звонит…

К этому времени веселый бандит успел обогнуть дверцу и наклонился к салону. Макс метнулся из-за багажника и взмахнул нунчаками.

В последний момент бандит инстинктивно попытался уйти от удара, но отскочить ему помешала распахнутая дверца машины. Металлический шестигранник с размаха опустился на его череп. Бандит тут же отключился и осел под дверцей.

Некоторое время Макс прислушивался, потом наклонился и поволок бесчувственное тело к багажнику «девятки». Там он отыскал какой-то провод и скрутил руки бандита за спиной. Затолкав его внутрь багажника, Макс нашарил промасленную тряпку и соорудил из нее кляп.

Минуту спустя он соединил торчащие из-под панели провода, запустил двигатель и тронулся с места. Двигался он так же медленно, как и в первый раз.

Миновав общежития, Макс вскоре выбрался на дорогу, ведущую на комбинат, немного проехал по ней и повернул к сосновому леску. Здесь он выключил фары и, сбросив скорость, медленно двинулся вперед, высматривая машину бандитов.

Когда ее силуэт замаячил на фоне ворот хлебозавода, Макс заглушил мотор и выскользнул из машины. В руке он сжимал электрошокер, позаимствованный у лежащего в багажнике бандита.

Второй бандит, Парамон, сидя в машине, разговаривал по телефону. Стекло было опущено, и Макс без труда расслышал его слова:

– Не, Степан, «мусорки» пока не появились, а Варлам с Ужом нарисовались, я послал к ним Гриню, они только что подъехали… Да хрен его знает, откуда он узнал, что мы здесь? Я ему на «мобильник» звонил-звонил, а он не отвечал, наверное, аккумуляторы сели! Сейчас дам ему «трубу», сам с ним побазаришь! Эй, Варлам… – начал поворачиваться Парамон, и в тот же миг Макс грохнул его электрошокером.

Голова бандита вздрогнула и откинулась, тело мгновенно обмякло, трубка «мобильника» выпала из разжавшейся руки.

– Алло! Парамон, алло! – донеслось откуда-то снизу. – Где там Варлам?

Макс с кривой ухмылкой сунул руку в машину и быстро нашарил «мобильник». Держа его сантиметрах в десяти от рта, он сдавленным голосом произнес:

– Ульян, ты? Откуда?..

В следующий миг Макс отключил телефон и легонько стукнул им по башке Парамона.

– А ты говорил, мы лохи! Сам ты лох!

Услышать его бандит, конечно, не мог, и Макс больше не стал упражняться в красноречии. Парамона, как и его дружка Гриню, он по-быстрому связал, но сунул не в багажник «девятки», а на заднее сиденье.

Оставаться у общежитий было опасно, и Макс уже через минуту вывел «девятку» на дорогу.

Охтинскому авторитету Степану на вид было лет сорок пять. Остатки волос едва торчали по бокам его огромной головы. Роста он был среднего, крепко сбит и довольно широк в плечах.

Одет Степан был в свой повседневный зеленоватый костюм с галстуком. Он сидел в кожаном кресле за столом в своем кабинете, у двери на стуле возвышался Миня.

Годков ему было около двадцати пяти, рост зашкаливал за метр девяносто, вес – за центнер. Степан и сам не был красавцем, но рожа Мини – это было что-то особенное. При его виде увял бы даже кактус.

Умом Миня тоже особо не блистал, но при его работе это было вроде как и ни к чему. А состоял Миня при Степане в качестве водителя, телохранителя и ординарца. Разговаривать он не любил, кулаки имел пудовые, а сбить его с ног можно было разве что кувалдой.

Все эти качества Мини очень устраивали Степана, но только не сейчас. Едва телефон Парамона отключился, Степан сказал:

– За «волынами», быстро!

Миня прекратил жевать жвачку и медленно повернул к боссу изуродованное шрамами лицо:

– Что?

– За «волынами», быстро!

– А, понял, – кивнул Миня. Поднявшись, он направился к двери и только тут спросил: – А что, что-то случилось?

– Да! – вскочил с кресла Степан. – Похоже, Ульян «замочил» Варлама с Ужом!

– Ульян – Варлама? – медленно проговорил Миня. – Не может быть.

– Да быстрее двигай копытами! – не выдержал Степан. – А то он и Парамона замочит!

Миня пожал плечами и вышел. На первом этаже располагался ресторан с магазином, на втором – служебные помещения. «Волыны» хранились в электрощитовой на первом этаже. Пока Миня спускался по лестнице, Степан запер кабинет и нагнал его.

Через пять минут они уже подъехали к окраине. «БМВ» оставили в одном из дворов неподалеку. Пистолет Степан не держал в руках уже лет десять, а выслеживать кого-то в темноте, рискуя собственной жизнью, ему не приходилось и того дольше.

Но сейчас выхода у него не было. Дело было серьезное, а из тех, кому Степан доверял, у него остался только Миня. Прикрывая друг друга, они осмотрели окрестности общежитий и в конце концов наткнулись на пустую машину Парамона.

Она была исправна, ключи торчали в замке зажигания, следы крови и борьбы в салоне отсутствовали. Миня побродил с фонариком вокруг и изрек:

– Че за херня?

Степан покосился на крайнюю пятиэтажку, вытащил «мобильник» и позвонил в справочную. Узнав номер дежурной по общежитию, он сунул «мобильник» Мине:

– Узнай по-быстрому – жильцы из 313-й комнаты не возвращались?

– Нет, – через минуту покачал головой Миня. – А на фига они нам?

– Пока – ни на фига. Но если Ульян всех замочил, то он обязательно захочет с ними встретиться!

– А-а, – кивнул Миня.

Усевшись в машину Парамона, они принялись ждать.

Направился Макс не в город, а на комбинат. Вскоре дорога поднялась на мост, внизу промелькнули железнодорожные пути. Куда ехать, Макс не имел понятия, но ориентировался на едва освещенные верхушки отвалов.

Вскоре по бокам потянулись огромные коробки корпусов комбината. Людей видно практически не было, большинство корпусов, судя по всему, бездействовало.

В этом сонном царстве Макс прокружил около четверти часа. Наконец с третьей или четвертой попытки ему повезло и он выбрался на широкую каменистую дорогу, явно предназначенную для большегрузных автомобилей вроде «БелАЗов».

Эта дорога и вывела его к карьеру. Когда земля неожиданно разверзлась за поворотом, Макс невольно ударил по тормозам.

Впереди в свете редких прожекторов зияла огромная пропасть, увитая по бокам серпантином игрушечных дорог. Настоящий карьер Макс видел впервые, и от этого зрелища у него невольно перехватило дух.

– Ну и ну! – покачал он головой.

В это время на заднем сиденье третий раз за поездку очнулся Парамон. Приподняв голову, он уставился на Макса злобным взглядом и в третий раз спросил:

– Сука, ты кто?

Макс уже привычно потянулся к нему электрошокером и так же привычно сказал:

– Заткнись, урод!

Парамон получил свои вольты и бухнулся на сиденье. Макс огляделся по сторонам, свернул с дороги и минут через десять осторожно подъехал к краю карьера.

Парамон к этому времени уже пришел в себя, но на этот раз голоса не подал и не пошевелился. Макс понял, что он выжидает удобного момента, и незаметно усмехнулся.

Прихватив нунчаки, он выбрался из машины, распахнул заднюю дверцу и скомандовал:

– Парамон, на выход!

В тот же миг бандит разжался, словно пружина, и из положения лежа нанес удар ногой, целясь Максу в пах. Только Макс был все время начеку и легко ушел в сторону.

– Да ты у нас каратист, Парамон! – хмыкнул он, взмахивая нунчаками.

После удара по правой коленной чашечке бандит отчаянно взвыл, после удара по левой протяжно замычал:

– Да кто ты, сука?

– Вопросы здесь задаю я! – сказал Макс.

Сунув нунчаки за пояс, он выволок Парамона из «девятки» и подтащил его к краю карьера.

– Короче, урод, времени на убалтывания у меня нет. Поэтому ты не дергаешься, а в темпе и по существу освещаешь мне следующие вопросы. Где сейчас Степан и как к нему лучше подступиться? Сколько у него под рукой осталось мудаков, не считая тебя с Гриней и Варлама с Ужом? Ну, я тебя слушаю?

С раздробленными коленными чашечками Парамон уже не дергался, но и отвечать не стал.

– Да пошел ты, сука! – промычал он. – Тебя же Степан в асфальт закатает!

– Как знаешь, – вздохнул Макс. – Я тебя предупредил…

Быстро наклонившись, он ухватил Парамона одной рукой сзади за шиворот, второй – за пояс брюк. Приподняв бандита, он молча подтащил его к самому краю пропасти. Парамон держался до последнего и только в конце вскрикнул:

– Нет! Нет! Не надо!

– Поздно! – выдохнул Макс, сбрасывая бандита вниз.

– А-а-а-а!.. – разнесся в темноте быстро удаляющийся вопль.

Макс передернул плечами и, не оглядываясь, направился к багажнику «девятки». Осторожно приоткрыв его, он спросил:

– А ты, Гриня, часом, не каратист?

Гриня что-то отчаянно замычал, но ногами махать не стал. Макс рывком вытащил его из багажника и повалил на колени. Прежде чем выдернуть кляп, он сказал:

– Если не будешь говорить, так сразу и скажи, чтобы я с тобой не мучился. Полетишь вслед за Парамоном, и все дела!

Летать Грине не хотелось. Едва Макс выдернул из его слюнявого рта кляп, он взахлеб проговорил:

– Я все скажу! Я слышал, что тебе надо! Степан – сука, я сдам его с потрохами!..

Когда «мобильник» неожиданно ожил в кармане, Степан невольно вздрогнул. Миня просто перестал жевать жвачку и чуть повернул голову.

– Алло! – быстро проговорил Степан.

– Это я, Гриня! – раздался в трубке испуганный голос.

– Ты где?

– В багажнике, – перешел на шепот Гриня. – Меня бахнули по башке, а потом сунули сюда с Парамоном. Его «завалили» «наглушняк», а я развязался и звоню по его «мобильнику». Короче, Ульян сговорился с Ужом. Настоящий «дипломат» они с самого начала взяли в поезде, а Варламу задвинули уже фуфло. Варлама они тоже кончили на очистных, а перед этим заставили позвонить тебе, чтобы окончательно запудрить мозги и подвести под убийство «мусоров». Блядь! Тормозят… Короче, мы где-то за городом, они хотят тебя как-то подставить, и я им нужен живым. Я звякну позже…

– Твою мать! – быстро проговорил Степан. – Так! Поехали!

– Куда?

– Подвезешь меня к «БМВ» и в кабак!

До ГОВД Олег добрался бегом, но все равно, естественно, опоздал.

Старого дежурного майора Еремина уже и след простыл. Заступивший же на дежурство майор Цапков оказался его полной противоположностью. Меланхолично выслушав путаные объяснения Дуба насчет опоздания, он сказал:

– Да ладно… Я вообще удивляюсь, зачем вы, молодые, в милицию претесь – ни зарплаты, ни фига. Мне бы еще годик до пенсии добить, и только меня здесь и видели. Ну раз пришел, садись на телефон, что ли…

Такой прием слегка озадачил Олега. Некоторое время он чувствовал себя в дежурке лишним, но потом как-то незаметно втянулся в работу. Звонков было много, так что размышлять на отвлеченные темы было особо некогда.

А потом Олег в очередной раз поднял трубку и вдруг услышал голос Макса.

Отчаянный вопль Грини захлебнулся где-то в темноте карьера. Макс вздохнул и с «мобильником» Парамона в руке направился к «девятке». Устало опустившись на водительское сиденье, он перекурил и набрал «02».

– Помощник оперативного дежурного слушает! – раздался в трубке голос Дуба.

– С первым днем работы тебя! – хмыкнул Макс.

– Ты?.. – быстро спросил Олег.

– Я, я! Только не надо так орать… Тебя кто-то слышит?

– Нет, – после паузы проговорил Дуб, переходя на шепот. – Дежурный с сержантом какого-то алкаша в «обезьянник» как раз поволокли. Слышишь, как орет?..

– Слышу. Весело там у вас, я минут через двадцать тоже подъеду.

– Ты что, с ума сошел? Сычов здесь!

– Где, у себя?

– Да. Минут десять как прошел наверх. Злой как черт! А я из-за него, скотины, чуть с седьмого этажа не упал…

– Не понял?

– А что тут понимать? Не успел ты позвонить нам с Алиной, как он в дверь начал ломиться! Мне и пришлось с этим чертовым «дипломатом» на балконе висеть!

– Но прошло все нормально?

– Если бы не нормально, – вздохнул Дуб, – ты бы со мной сейчас не разговаривал…

– Ну и слава богу. В подробностях расскажешь, когда я подъеду.

– А Сычов?

– А Сычова я сейчас уберу, чтобы он не путался под ногами. Жди…

Отключив телефон, Макс тут же по памяти набрал номер начальника ГОВД.

– Сычов, слушаю!

– Салям алейкум, Сыч! – проговорил Макс с восточным акцентом. – Волнуешься?

– А кто это?

– Пока не важно. Встретимся, тогда и узнаешь.

– А зачем нам встречаться?

– А затем, Сыч, что то, что ты ищешь, у меня. Очистные старые Чулимского водоканала знаешь?

– Знаю.

– Подъезжай туда, сам убедишься, что я не вру.

– Когда?

– Да чем быстрее, тем лучше.

– Хорошо…

– Еще бы! – хмыкнул Макс, отключив телефон.

Запустив двигатель «девятки», он тронулся с места и через десять минут выбрался к каменистой дороге.

Вскоре по бокам потянулись мрачные корпуса комбината, потом дорога поднялась на мост и впереди показался Охтинск. Никакого «хвоста» у хлебозавода за машиной не прицепилось. Убедившись в этом, Макс минут через пять припарковал «девятку» на прежнем месте, неподалеку от ГОВД, и снова набрал «02».

– Помощник оперативного дужурного слушает!

– Сычов укатил?

– Да! – каким-то странным голосом ответил Дуб.

– Сейчас буду! – сказал Макс и отключился.

Через пару минут он уже вошел в горотдел. Дуб представил его дежурному и сержанту, Макс с ними по-быстрому познакомился и сказал, что ждет не дождется, когда наконец выздоровеет и сможет приступить к работе.

Дежурный Цапков посмотрел на него любопытным взглядом, но промолчал. На этом официальная часть визита закончилась и Макс увлек Дуба во внутренний двор ГОВД под предлогом перекура.

– Что ты ему сказал? – испуганно спросил Олег, едва они вышли.

– Кому, Цапкову этому, что ли?

– Да какому Цапкову! Начальнику ГОВД! Через пять минут после того как ты позвонил, сюда примчались два опера из «уголовки», похватали «броники» с «акаэсами» и сразу куда-то уехали с Сычовым!

– А-а, – кивнул Макс. – Я просто пошутил, а Сычов этого не понял.

– Как ты пошутил?

– Да какая разница? Ты лучше стань у двери, а я полез ставить «жучок»…

– Что значит – какая разница? – не выдержал Дуб. – Я хочу наконец знать, что в этом чертовом Охтинске происходит! А ты от меня все скрываешь!

– Да не ори ты, Дуб! Я от тебя ничего не скрываю! Сейчас поставлю «жучок» и все расскажу. А хочешь, поупражняйся сам, а я постою на стреме.

– Спасибо, – покосился Олег на темные окна третьего этажа. – Я сегодня уже наупражнялся… А как ты собираешься его ставить? Там же сигнализация.

– Сигнализацию, Дуб, я закоротил. Если знать что к чему, это минутное дело. Так что не боись, все будет тип-топ. Разве Сычов заметил, что на окне открыт шпингалет, но это вряд ли, сегодня ему было не до шпингалетов…

– Вот и все, – хмыкнул Макс, осторожно спрыгнув с водосточной трубы. – Теперь можно и покурить…

Усевшись в беседке рядом с Дубом, Макс прикурил сигарету и хотел было обнять Олега за плечо. Однако Дуб тут же подался в сторону и крепко сжал запястье Макса.

– Этот номер у тебя больше не пройдет! Ясно?

– Какой номер? Ты о чем? – искренне удивился Макс.

– Я о сонной артерии.

– А-а, – хмыкнул Макс. – Я уже и забыл… Извини, Олег, но тогда на объяснялки с тобой у меня просто не было времени.

– А сейчас?

– А сейчас – навалом.

– Ну так рассказывай!

– Что именно?

– Все с самого начала! Я хочу знать все!

– Ну, положим, – хмыкнул Макс, – всего я не знаю и сам, но попробую… В общем, как сказал мне сегодня один знакомый, теперь покойник, все началось с того, что он занял крупную сумму денег…

– И как зовут, то есть звали, этого твоего знакомого?

– Ульяном. Это местный барыга, занимавшийся, как ты сам понимаешь, сбытом наркотиков…

– Я знаю, – кивнул Олег. – Алина мне о нем рассказала.

– Даже так? – хмыкнул Макс. – Ну что же, тем лучше, тогда я сразу перехожу к делу. Не так давно Ульяну подвернулась по дешевке довольно крупная партия наркотиков. Просили за нее десять штук баксов. Таких денег у Ульяна не было, и он одолжил их у Степана.

– У кого у кого?

– У Степана. Это местный авторитет и, как сказал мне сегодня другой знакомый, тоже, кстати, покойник, – большая сука. Дела у Степана в последнее время шли неважно. Сычов и прокурор начисто «оттерли» его от комбината, и Степану все время приходилось изыскивать новые способы заработка. Короче, денег-то Ульяну он одолжил, но его «быки» смогли «наркоту» у Ульяна изъять.

– Как изъять?

– Да очень просто. Проследили за ним и почти всю партию из тайника «подломили». Ульян о том, что это работа Степана, естественно, не знал. А тот вскоре как ни в чем не бывало стал требовать свои деньги. Денег у Ульяна, конечно, не оказалось, и Степан поставил его «на счетчик».

– А при чем тут «дипломат»?

– Подожди, сейчас поймешь, это была только первая серия. Параллельно со всем этим небезызвестная тебе сестра Алины Вероника заложила свою квартиру и все полученные деньги «пустила» себе в вену. Это серия вторая.

– А третья?

– А третья серия, Олег, самая непонятная. Единственное, что можно сказать наверняка, так это то, что, пока Вероника с Ульяном в разных качествах «выступали» по наркотикам, один охтинский чудак упорно трудился над каким-то открытием…

– Ты имеешь в виду Гиндина?

– Алина тебе и о нем рассказала?

– Да.

– А вы с ней не теряли зря времени, а, Дуб? – ухмыльнулся Макс.

– Заткнись, это не твое дело!

– Согласен, – кивнул Макс. – Короче, Гиндин оказался не простым чудаком, а гениальным. И свое открытие он в конце концов сделал. И тут начинается самое интересное. Вероника, «спустившая» все квартирные деньги, в «ломке» прибегает к Гиндину. Он говорит, что ничем помочь ей не может. Тут ему вдруг звонят, причем на «комбинатовский» сотовый, которого у него отродясь не было. Звонок явно важный, потому что Гиндин тут же уходит на кухню и закрывается там. Вероника этому только рада и сразу начинает шарить по карманам Гиндина в надежде найти деньги или что-либо ценное, что можно «толкнуть». Чтобы он ее не застукал, она поневоле прислушивается к его голосу, хотя и не вникает в сам разговор. Поначалу Гиндин говорит тихо, но в конце пару раз срывается на крик. Благодаря этому Вероника вовремя успевает занять прежнее место и Гиндин не догадывается, что она рылась в его карманах. Но «нарыла» Вероника всего каких-то тридцать рублей. На «дозу» этого мало, и она продолжает клянчить деньги. И тут нищий Гиндин вдруг говорит ей, что на наркотики денег не даст, но хоть завтра сможет устроить ее на лечение в самую лучшую частную клинику. Веронике, естественно, не до лечения, она посылает Гиндина подальше и бежит к Алине. И только по дороге в ее затуманенном мозгу возникают кое-какие подозрения. Однако главное для нее – побыстрее уколоться, и она пытается «вымутить» деньги у сестры. Когда же это ей не удается, она в горячке кое о чем проговаривается и бежит к Ульяну.

– К Ульяну?

– Да. У Ульяна она просит уже наркотики, обещая рассчитаться на следующий день, потому что ее Гиндин якобы должен сказочно разбогатеть. Ульян, естественно, смеется и посылает ее. Тогда Вероника рассказывает ему о подслушанном разговоре. Ульян вдруг понимает, что она не врет. А если и врет, то только о сумме, но все равно речь идет об очень больших деньгах. Сперва он решает вколоть Веронике смертельную дозу наркотика, а потом ограбить Гиндина. Однако Ульян обычный барыга и трус, а тут дело идет о двойном убийстве. Немного поколебавшись, он отказывается от этой идеи и звонит Степану. Суть его предложения состоит в том, что он дает Степану «наколку» на грандиозное дело, а тот за это списывает Ульяну долг с процентами. Степан отнесся к предложению Ульяна с недоверием, но все же согласился встретиться в укромном месте. По ходу встречи он выпытал у привезенной Ульяном Вероники все подробности и убедился, что «наколка» действительно грандиозная.

– А что он у нее выпытывал?

– Обрывки разговора, который она подслушала в квартире Гиндина.

Веронике дали наконец уколоться, мозги ее прояснились, и вспомнила она немало. Во-первых, в самом начале разговора Гиндин назвал имя-отчество генерального директора комбината. То есть звонил Гиндину он лично. Во-вторых, судя по репликам Гиндина, генеральный директор сообщил ему, что завтра кто-то приедет. Гиндин этому страшно обрадовался. Он заверил генерального директора, что у приехавшего глаза на лоб полезут и челюсть отвиснет, когда он увидит, что удалось сделать Гиндину. В самом конце они заговорили о деньгах. Тут у них и возник спор. Гиндин крикнул, что это грабеж, потому что его двадцать процентов никак не могут быть меньше четырехсот тысяч, он якобы смотрел цены в Интернете…

– Рублей? – спросил Дуб.

– Что?

– Четырехсот тысяч рублей?

– Да нет, – покачал головой Макс. – Судя по всему, речь у них шла об американских долларах…

– Долларах? – недоверчиво переспросил Олег.

– Долларах, Дуб, – кивнул Макс.

– Что же это такое нужно было открыть?

– Степан тоже задал этот вопрос Веронике. Но она, хотя и работала когда-то у Гиндина в лаборатории, не представляла, о чем идет речь. В общем, Степан понял, что игра стоит свеч, но нужно быть максимально осторожным. Ульяна с Вероникой тут же от греха подальше вывезли за город на дачу и посадили в подвал, за квартирами Гиндина и генерального директора установили слежку. На работу следующим утром оба отправились очень рано. Но самое интересное началось чуть позже. Где-то в половине восьмого к управлению комбината подъехали две машины. Из одной из них вышел неприметный человек с «дипломатом» и сумкой.

– Тот самый? – догадался Дуб.

– Да, это был тот самый пассажир, которого ты видел на полу в купе. Он изображал обычного рядового командированного, но это было не совсем так. Этого обычного командированного привез на своей машине лично Сычов. В другой машине их сопровождали два сотрудника местного уголовного розыска, так сказать, личная гвардия Сычова.

– Крепкие ребята, – хмуро кивнул Дуб.

– Дальше этот обычный командированный побывал в кабинете генерального директора комбината и вместе с Гиндиным отправился в лабораторию. Сумку он где-то оставил, а вот «дипломат» не выпускал из рук ни на минуту. А люди Сычова все это время незаметно следовали на машине за ним и Гиндиным. В лаборатории они вдвоем проторчали почти до вечера. Потом за ними заехала машина генерального директора и они вместе с ним отправились ужинать в комбинатовский дом приемов. Сычов со своими людьми, естественно, следовал на расстоянии за ними. В общем, Степан окончательно убедился, что дело серьезное. Это было видно хотя бы по тому, что встретил курьера лично Сычов. Причем подъехали они к комбинату не со стороны Чулимска, а со стороны Черного Яра, до которого почти в три раза дальше. Все эти меры предосторожности свидетельствовали о том, что курьер профессионал и в его «дипломате» были привезены огромные деньги, причем «теневые». Естественно, что Степан поневоле призадумался. В конце концов он понял, что предпринимать что-либо в Охтинске равносильно самоубийству. Город маленький, все на виду, и Сычов в любом случае до всего докопается. И тогда Степан решил отказаться от мысли о привезенных деньгах. Вместо этого он решил выкрасть открытие Гиндина, причем так, чтобы перевести «стрелки» на Ульяна с Вероникой и обрубить все концы. Степан сообразил, что курьер приехал поездом, значит, поездом должен и уехать, причем наверняка из Черного Яра. Пока в доме приемов комбината отмечали сделку, люди Степана смотались в Чулимск и раздобыли железнодорожный китель, ключ и даже пару одеял. Все эту экипировку сунули в сумку, выдернули из подвала Ульяна с Вероникой и отвезли в Черный Яр. Ждать пришлось долго, до ночи. Наконец Сычов со своими людьми повез курьера на станцию. По звонку из Охтинска Веронику с Ульяном привели в боевую готовность. Они благополучно сели в поезд вслед за курьером. И все бы у них прошло хорошо, но тут в дело вмешался ты… Кстати, Дуб, я ошибся. Окно в купе Ульян открывал не для того, чтобы связаться с кем-то по рации.

– А для чего?

– Чтобы выбросить курьера. О том, что его придется убить, Ульян, естественно, не знал. Вернуться и сделать это их с Вероникой заставил Уж. Он все это время торчал в тамбуре.

– А это еще кто?

– Да был у Степана такой выродок… Но это не важно. Главное, что ты, Дуб, своим «дипломатом» замечательную комбинацию Степана расстроил вконец. Но тогда бандиты об этом еще не догадывались. Ульян, Вероника и Уж с вещами убитого курьера сошли в Чулимске, но не на перрон, а на другую сторону, благо ключ от двери у них имелся. В темном переулке за станцией их уже поджидал на машине такой себе Варлам, тоже «бык» Степана. А еще два бандита, Парамон и Гриня, в это время уже подъезжали к тому месту, где Ульян сбросил труп.

– А зачем?

– Чтобы бросить его рядом с трупом Вероники и максимально облегчить Сычову задачу выхода на Ульяна. Сам Ульян, естественно, должен был бесследно исчезнуть. Но все это так и осталось в проекте. Первым делом Варлам, конечно, заглянул в «дипломат», но ничего, даже отдаленно напоминающего гениальное открытие Гиндина стоимостью в два миллиона баксов, там не оказалось. Тогда Варлам перерыл сумку курьера. Никаким открытием там и не пахло. Однако Варлам, а он был парень ушлый, заметил одну интересную вещь. Курьер зачем-то вез с собой два тюбика зубной пасты, две зубные щетки, ну и так далее. Причем комплекты, дублировавшие друг друга, располагались в разных местах – одни в сумке, другие – в «дипломате». Дураку было понятно, что это неспроста. Варлам решил, что открытие спрятано где-то в них. Он вооружился перочинным ножиком, и работа закипела. Кстати, я привез остатки твоих вещей из «дипломата», но вряд ли ты сможешь ими воспользоваться… В общем, только выдавив из тюбика последнюю каплю зубной пасты и распотрошив твой плейер до винтика, Варлам заподозрил неладное. Он тут же позвонил Степану. Тот связался по «мобильнику» с Парамоном и Гриней. Они к этому времени как раз обнаружили под насыпью тело курьера, но никакого открытия не оказалось и на теле. Тут до бандитов наконец дошло, что «дипломат» унес ты. Варлам с компанией бросились догонять поезд. Нас в вагоне уже не было, а проводницу Таню Ульян с перепугу толкнул в купе сильнее чем следовало и убил. Короче, из-за глупости Вероники и Ульяна все повисло буквально на волоске. Единственная надежда была на то, что тебя удастся по-быстрому отыскать в Чулимске.

– А откуда они узнали, что я сошел в Чулимске?

– Оттуда, что поезд они догнали на следующей станции, а тебя в нем уже не было. Однако в Чулимск они смогли вернуться только к восьми утра. Нас к тому времени уже и след простыл, как и тех, кто мог нас видеть ночью. После двух часов безуспешных поисков Степан понял, что так ничего не получится. Поэтому поиски он решил продолжить вечером, а пока слегка «замести» следы. Парамон с Гриней покрутились у дома Вероники и доложили Степану, что там все спокойно. После этого Ульяну велели «убрать» Веронику в ее собственной квартире, чтобы «засветить» его и дать «наколку» Сычову. Однако Ульян слишком хорошо знал наркоманов и провернул дело так, что у него даже образовалось алиби…

– Алина мне все рассказала, – вздохнул Дуб. – Сволочь этот Ульян, вешать таких надо без суда и следствия…

– Уже повесили, – кивнул Макс. Прикурив еще одну сигарету, он вкратце пересказал Дубу последующие события и спросил: – Теперь ты удовлетворен?

– Да.

– Тогда расскажи мне, как к вам нагрянул Сычов…

Дуб, волнуясь и запинаясь, пересказал Максу свою эпопею с висением на балконе.

– Странно, – почесал затылок Макс.

– Что странно?

– Что Сычов так долго жевал сопли… Если бы на его месте оказался кто-то пооборотистей, мы бы уже с тобой не разговаривали.

– Ты думаешь?

– А что тут думать, Дуб? Нам здорово повезло.

– Ага, повезло… – вздохнул Олег. – Ты сам говоришь, что бандиты нас вычислили. Теперь до нас обязательно доберутся – или Степан со своими «быками», или Сычов со своими «операми». По-моему, самое время смываться из этого чертового Охтинска.

– Мысль по-своему разумная, – кивнул Макс. – Но уже поздно.

– Почему?

– Потому, – покосился на часы Макс, – что Сычов вот-вот обнаружит на очистных трупы Варлама и Ужа и поймет, что в этом деле замешан Степан!

– Ты идиот, Макс! – вскрикнул Дуб. – Зачем ты это сделал?

– Затем, Олег, что я решил стравить их друг с другом.

– Но это же самоубийство! Сычов прижмет Степана, и нам конец!

– Смотря как это провернуть, – ухмыльнулся Макс. – Не спорю, это, конечно, рискованно, но не больше, чем драпать из города. Короче, Дуб, я остаюсь. А ты, если боишься, лучше прикинься больным и отсидись до утра у Алины. Если все пройдет гладко, я дам тебе знать. Если нет, смотаешься.

– С «дипломатом»?

– Да нет, Олег. «Дипломат» придется отдать на растерзание Степану и Сычову. Понял?

– Не очень, – покачал головой Дуб. – Ты что, хочешь сказать, что открытие находится в «дипломате» Гиндина, но мы его не нашли?

– Я думаю, что открытия там нет.

– А куда оно тогда подевалось?

– Я думаю, что оно либо в поезде…

– В поезде?

– Ну да, – кивнул Макс. – Курьер вполне мог спрятать его в купе, как только вошел. Но, честно говоря, я думаю, что оно не там…

– А где?

– Если я до утра не появлюсь, спросишь у Алины.

– Она что, знает?

– Не знает, но должна догадаться. Она девушка умная. Ну что, Дуб, если хочешь, могу напоследок подкинуть тебя к Алине. Иди отпрашивайся, а я пока кое-кому позвоню.

– Да нет, – покачал головой Дуб.

– Что нет?

– Я не собираюсь отсиживаться за твоей спиной. В общем, мы с Алиной договорились тебе, идиоту, во всем помогать. Что я должен делать?

Некоторое время Макс неотрывно смотрел в глаза Дубу, потом ухмыльнулся и протянул руку:

– Держи «пять», Олег! Я всегда знал, что ты настоящий мужик, просто тебе не хватало стоящей «половины»! Ну что же! Это здорово облегчает дело! Втроем мы скрутим их в бараний рог!

Поначалу, в бешенстве, Степан собирался бросить на поиски Ужа и Ульяна «малолеток», которых Парамон с Варламом держали «на подхвате». Однако по дороге к своему кабаку он слегка успокоился и понял, что это глупо.

Справиться с Ужом и Ульяном вполне мог и один Миня, главное, было понять, что они замышляют. В конце концов Степан решил ждать звонка Грини, а пока обеспечить себе алиби на случай возможной «подставы».

В сопровождении молчаливого Мини он побродил по своему кабаку, поздоровался с несколькими посетителями, а потом присел за столик в отдельном кабинете.

«Мобильник» он положил перед собой и даже сигарету держал в левой руке, чтобы сразу же ответить. Когда телефон наконец запиликал, Степан едва не подскочил.

– Алло! – выдохнул он в трубку.

– Степан! – торопливо прошептал Гриня. – Смывайся! Они звякнули «мусорам», что у тебя при себе «ствол»! Ну чтоб те тебя замели, а они смогли спокойно вернуться в город и забрать «дипломат»! Я звякну, когда они поедут!

Какое-то время Степан смотрел прямо перед собой, потом быстро протянул свой пистолет Мине.

– Держи!

– А на фига мне два?

– Держи! Я возьму у кого-нибудь ключи от тачки!

– А на фига нам чья-то тачка?

– Заткнись! Выйди через черный ход и жди меня на улице!

Попрощавшись с Дубом, Макс вышел на крыльцо ГОВД, быстро оглянулся и направился к «девятке». В «бардачке» он взял фонарик, вылез из машины и двинулся к багажнику.

Варлам, к счастью, был не только ушлым, но и на редкость запасливым типом. Закончив осмотр багажника, Макс удовлетворенно хмыкнул.

Вернувшись в машину, он запустил двигатель и направил «девятку» вдоль окраины, осматриваясь по сторонам. По иронии судьбы на подходящее заброшенное здание Макс наткнулся неподалеку от общежитий. Старое пожарное депо располагалось метрах в ста от объездной дороги и торцом вплотную примыкало к гаражам.

Бегло осмотревшись на месте, Макс хмыкнул:

– Да, компактный городок…

Вернувшись к оставленной неподалеку «девятке», он вскоре снова исчез в депо и пробыл там около двадцати минут.

Вернулся Макс в машину слегка запыхавшимся, но в хорошем настроении. Первым делом он позвонил Алине и коротко переговорил с ней.

– Вы смелая девушка, я даже немного завидую Олегу, – сказал Макс в конце. – Ждите, я скоро подъеду…

По дороге «девятка» трижды останавливалась у ночных ларьков. Наконец Макс купил что хотел и направил машину к дому Алины.

В ее квартире он пробыл минут пять, потом вышел вместе с девушкой и усадил ее в «девятку». Вскоре они остановились неподалеку от ГОВД и принялись ждать звонка Дуба.

Ключи от машины Степан взял у своего шеф-повара. Ездил тот на раздолбанной «пятерке».

– Ну и тачка! – презрительно хмыкнул Миня, с трудом втиснувшись за руль.

– Закрой пасть! – вызверился на него Степан. – Заводи! Быстрее!

Миня с невозмутимо спокойной рожей повернул ключ в замке зажигания и, следуя командам Степана, отъехал дворами от ресторана.

Здесь Степан приказал ему остановиться и проверил, нет ли «хвоста». Успокоившись, он объяснил Мине, куда нужно ехать.

В результате минут через десять «пятерка» остановилась в темном дворе напротив ресторана. Разглядеть ее от кабака было невозможно, а Степан с Миней просматривали его как на ладони.

– И что теперь? – спросил Миня.

– Будем ждать…

Ждать пришлось довольно долго, около получаса. Зато потом события начали развиваться очень быстро.

К кабаку на огромной скорости подлетели две машины. Из одной выскочил собственной персоной начальник «ментовки» Сыч, из другой – два типа в «брониках» с автоматами. Приглядевшись, Степан признал в них оперов «уголовки».

Свет в своем кабинете он впопыхах не выключил, и троица с ходу устремилась на второй этаж. Через несколько секунд за окном кабинета уже промелькнула чья-то голова.

– Вот суки! – вздохнул Степан. – Дверь выломали!

После этого Сыч со своими «волкодавами» ворвался в ресторан и некоторое время «наводил порядки» там. На прощание они дали в морду топтавшемуся у двери «вышибале» и уехали.

– Ни хрена себе! – вздохнул Миня. – Будем из города линять, что ли?

– Придется! – зло сказал Степан.

– Так заводить, что ли?

– Куда заводить? Куда заводить?.. А жить на новом месте ты на что собрался? «Рванем» «дипломат», тогда и слиняем!

– А если они Гриню того?..

– Да не каркай ты под руку! Подождем пока, а там видно будет!

Подполковник Сычов включил свет в кабинете, прошел к своему столу и грузно опустился в кресло. Посмотрев на часы, он негромко выматерился, прикурил сигарету и потянулся к телефону.

В этот момент телефон зазвонил сам. Сычов невольно вздрогнул и быстро снял трубку.

– Сычов, слушаю! – после едва уловимой паузы проговорил он.

– Степан Иваныч, это я! – раздался в трубке голос охтинского прокурора. – Ну как там у нас дела?

– Да дела, Михеич, такие, что хоть вешайся! Я тебе уже раз двадцать звонил! Ты где пропал?

– Да где-где? Сперва на совещании у областного прокурора полдня просидел, а прямо оттуда всем скопом в ресторан поехали, Раховскому пятьдесят пять стукнуло, сам понимаешь, не откажешься…

– Понимаю, – вздохнул Сычов, покосившись на высветившийся на экранчике номер. – Ты, я вижу, не по сотовому звонишь? Говорить можно?

– Да-да, – успокоил Сычова прокурор. – Я к племяннику домой заскочил. Телефон квартирный, так что можешь рассказывать.

– Короче, Михеич, я, как мы и договорились, сразу от тебя погнал в Омск и встретился с дознавателем транспортной прокуратуры, который оформлял смерть проводницы…

– Так-так, и что?

– Ее гибель он расценил как наступившую в результате несчастного случая, но все это туфта.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что наш знакомый до Омска не доехал.

– Это точно?

– Да. Когда напарница проснулась перед Омском и обнаружила труп проводницы, его в вагоне уже не было!

– А куда же он подевался?

– Его убили и выбросили из поезда!

– Ты что, серьезно?

– Да. Я сразу понял, что проследили за ним из Охтинска, иначе вычислить его было невозможно. Знали о том, кто он на самом деле и зачем приехал, всего пять человек, включая нас с тобой. В общем, я примчался назад и по-быстрому переговорил с генеральным директором и главным технологом. Остался Гиндин, и как раз его-то в городе и не оказалось.

– Так это он навел кого-то на курьера?

– Я тоже так решил, но немного ошибся. Этот чертов Гиндин почти целый день пробыл в Чулимске и вернулся только вечером…

– А что он там делал?

– Арендовал сейф в банке и заказал себе кредитную карточку. Но дело не в этом. Я прижал его как следует и наконец понял, что произошло. Его любовница-наркоманка позавчера наверняка подслушала его телефонный разговор с генеральным директором и рассказала об этом Ульяну.

– А это еще кто такой?

– Наш местный охтинский барыга. Этот Ульян наверняка и убил курьера. К тому времени, когда я выяснил все это, любовница Гиндина уже благополучно выпала с балкона, а самого Ульяна выследили люди Степана!

– Черт, а Степан-то об этом как узнал?

– Вопрос, Михеич, интересный, но, боюсь, уже неактуальный. Ульян выследивших его «быков» Степана смог задавить на старых Чулимских очистных своей машиной.

– Так он ушел?

– Не успел. Кто-то его повесил там же и выгреб все из «дипломата» курьера.

– Какой кошмар! Неужели это все правда?

– Да, Михеич.

– Это же настоящая катастрофа! Неужели это конец, Степан Иваныч?

– Я думаю, нет, – жестко сказал Сычов. – Положение еще можно поправить.

– Как?!

– На очистные меня навел тот, у кого содержимое «дипломата». А в самом «дипломате» он оставил мне записку.

– Какую?

– «Если хочешь получить то, что тут было, жди у себя в кабинете звонка и не дергайся. Договоримся».

– И кто это может быть, по-твоему?

– Конечно, Степан!

– Степан?

– А кто же еще? Он сейчас, сам понимаешь, сидит на бобах. Не знаю, откуда он узнал, что Ульян «замочил» курьера и умыкнул его чемоданчик, но Степан сразу понял, что это его единственный шанс снова «уцепиться» за комбинат. Он вернет нам то, что украл Ульян, и пообещает обо всем молчать, но взамен потребует долю. По телефону звонивший разговаривал со мной с восточным акцентом, но это детская уловка. Это Степан, сто процентов!

– Ты уверен?

– Конечно, Михеич! Он смылся из своего кабака как раз в то время, когда мы нашли эту гору трупов на очистных. Значит, он знал, что мы туда поехали. А откуда он мог это знать?

– Откуда?

– Оттуда, что звонил мне он сам или, в крайнем случае, кто-то из его людей.

– И что ты предлагаешь?

– Ждать звонка Степана, а тем временем замести по-быстрому все следы, чтобы он не смог нас шантажировать. Труп курьера и его «дипломат» мы уже схоронили на очистных. Вероника и Ульян уже ничего никому не расскажут. Остается только Гиндин и его лаборатория…

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что если Гиндин повесится из-за смерти своей любовницы, а в лаборатории не останется следов его экспериментов, то, что бы ни болтал Степан, ему никто не поверит.

– А без Гиндина они справятся?

– Я говорил с главным технологом. Он сказал, что теперь да.

– Но ведь это…

– А что делать, Михеич? Гиндин виноват сам. Он подставил всех. Самое лучшее для него – это повеситься от тоски по любимой. А то, не ровен час, он себе еще какую-нибудь наркоманку заведет. Ну так как, санкционируешь, Михеич?

– А со Степаном ты договоришься?

– Договорюсь! – жестко сказал Сычов. – Сперва выпытаю, куда он спрятал содержимое «дипломата», а потом хлопну его при попытке оказания вооруженного сопротивления! А тебе останется только навесить на него все эти убийства и закрыть дело…

– Хорошо, – вздохнул прокурор. – Действуй, Степан Иванович. Гиндин сам виноват…

– Ага! – обрадовался Сычов. – Честно сказать, я уже дал команду. Ребята вот-вот должны вернуться от него. В общем, Михеич, я буду ждать звонка Степана, а ты свяжись с генеральным директором. Пусть прямо сейчас отправит в лабораторию главного технолога, чтобы до утра там не осталось никаких следов.

– Хорошо, Степан Иваныч. Черт бы побрал этого Гиндина!..

Едва подполковник Сычов направился к себе, Дуб схватился рукой за живот и скривился.

– Вот черт! Опять живот прихватило! Пойду в туалет…

Майор Цапков меланхолично кивнул. Дуб торопливо поднялся, вытащил из стола приемник и две газеты.

– Ого! Да ты надолго собрался! – хмыкнул дежурный сержант, усаживаясь на место Олега.

– Тебе бы такое… – со вздохом оглянулся Дуб уже в двери.

Закрывшись в туалете, он метнулся к окну, открыл его и сунул в уши микронаушники.

Сычов как раз вошел в кабинет. Когда позвонил прокурор, Дуб напрягся, но слышимость была вполне сносной.

Олег прослушал разговор до конца, потом убедился, что спускаться вниз подполковник не собирается. Минуту спустя Олег уже вернулся в дежурную часть, уселся за телефон и набрал номер.

– Алло! – негромко отозвался в трубке Макс.

– Это общежитие? Исаев не возвращался?

– Скоро будет…

– Да куда же он подевался? – со вздохом проговорил Дуб, опустив трубку.

Ни Цапков, ни сержант не обратили на этот звонок никакого внимания. Точно так же они не удивились, когда через пару минут в вестибюле за решетчатой дверью возник Макс.

– О! – притворно удивился Олег. – А я тебе только что звонил в общежитие.

– Пошли покурим? – махнул головой Макс.

– Ага, иду…

На улице Олег пересказал Максу подслушанный разговор.

– Понятно, – вздохнул Макс. – Значит, Гиндина они уже повесили… Ну и городок! Ладно, Олег, не будем тянуть кота за хвост. Ты все понял?

– Да! Только смотри, чтобы с Алиной…

– Не бойся! – хлопнул Дуба по плечу Макс. – Я думаю, с ней все будет в порядке. Ну а если что со мной, сразу рви когти к Алине. Пока Сычов сообразит что к чему, вы три раза успеете смыться из города. В общем, пока!

– Счастливо! – сказал Дуб и вдруг обнял Макса.

– Так, Олег, все, а то я разрыдаюсь… – тут же вырвался Макс.

Пару минут спустя он нырнул в «девятку» и посмотрел на Алину.

– Кажется, все. Поехали!

По дороге к четырнадцатиэтажке они еще раз все обговорили. На месте Макс осторожно осмотрелся и вернулся к машине.

– Ну что, Алина, с богом!

Девушка молча кивнула, выбралась из «девятки» и направилась в обход дома к подъезду. Макс посмотрел ей вслед и потянулся к «мобильнику» Парамона.

Миня, едва слышно чавкая жвачкой, смотрел за окно. Под эту «музыку» и тянулись томительные минуты ожидания.

Степан сидел как на иголках и поминутно косился на «мобильник». Миня был спокоен как танк. И как раз от этого Степан почему-то психовал еще больше.

– Пойду отолью в кустах, – наконец проговорил Миня.

Степан нервно кивнул. Едва Миня выбрался из машины и направился к палисаднику, «мобильник» наконец ожил.

– Алло! – быстро произнес Степан.

– Степан, это снова я, – дыша в трубку, прошептал Гриня. – Давай по-быстрому к шестой школе, спрячься и жди возле четырнадцатиэтажки. Они заберут телку Ульяна и поедут к тайнику за «дипломатом». Проследишь за ними и подождешь! Как только они возьмут «дипломат» и вернутся к тачке, я звякну! Спаси меня, Степан…

Гриня тут же отключился, но Степан все равно проговорил:

– Наведешь на «дипломат», спасу! – Тут же распахнув дверцу, он позвал: – Миня! По коням!

– Чего? – донеслось от кустов.

– В машину давай! В темпе!

Миня настолько проникся важностью момента, что даже не стал застегивать ширинку.

– Куда? – спросил он, прыгнув за руль.

– К шестой школе!

– А че там?

– Да я и сам толком не понял! Парамон с Гриней сами видели, что телке Ульяна каюк?

– Да нет, на фига им светиться? «Малолетку» посылали. А что?

– Сейчас посмотрим!

Несмотря на то что Миня срезал по дороге все углы, они едва не опоздали. Как только «пятерка» с потушенными фарами осторожно выткнулась из-за угла расположенной неподалеку от школы пятиэтажки, дверь единственного подъезда дома Вероники распахнулась.

На крыльцо выскочила изящная блондинка, быстро оглянулась и шмыгнула за угол. Крыльцо было хорошо освещено, и Миня тут же узнал девушку, хотя до подъезда было метров сто.

Жвачка выпала из раскрывшегося Мининого рта, и он едва слышно произнес:

– Еканый бабай! А кого же тогда «мочканул» Ульян?

– Ее сестру, кого же еще? – с чувством собственного превосходства хмыкнул Степан.

Настроение у него впервые за вечер пришло в норму. Он снова был уверен в себе и почти спокойно произнес:

– Давай за ней, но осторожно. Теперь, главное, не спугнуть их…

– Во! – вдруг ткнул пальцем Миня.

Из-за угла четырнадцатиэтажки, за который шмыгнула Вероника, показалась «девятка» Варлама. И Степан, и Миня ее сразу узнали.

«Девятка» быстро направилась к школе, у забора повернула и вскоре выбралась на дорогу, огибавшую Охтинск вдоль окраины. Степан придержал Миню за руку, выждал еще немного и скомандовал:

– Теперь давай!

Макс с телефоном Парамона в руке нервно прохаживался в тени четырнадцатиэтажки. Степан мог появиться с любой стороны, но появился он оттуда, откуда и предполагал Макс. Выткнувшуюся из-за пятиэтажки машину он заметил практически сразу.

– Алина! – проговорил он в трубку. – Давай!

Отключив телефон, Макс тут же метнулся к стоящей под домом «девятке». Когда он уселся за руль, Алина как раз показалась из-за угла.

Как и было договорено, она тут же сняла парик и метнулась вдоль стенки дома к неглубокому котловану. Вырыл его какой-то жилец первого этажа, чтобы по охтинской моде самостоятельно пристроить себе к квартире балкон с погребом.

Едва девушка исчезла в яме, Макс тронул «девятку» с места и направил к школе. Там он повернул и вскоре выбрался на объездную дорогу.

Видеть оставшуюся за пятиэтажкой машину он уже не мог и слегка нервничал. Однако уже через минуту «мобильник» Парамона зазвонил.

– Алло! – быстро произнес Макс.

– Это они! – торопливо проговорила Алина. – Только что повернули за тобой!

– Ага, а что за машина?

– «Жигуль» какой-то, светлый!

– Понял! Ну все, Алина, – проговорил Макс, косясь в зеркало. – Я уже вижу их фары. Выбирайся и осторожно двигай домой. Телефон Ульяна и парик спрячь подальше!

Убедившись, что Степан не предпринимает попыток догнать «девятку», Макс сбросил скорость и снова потянулся к телефону. Набрав номер, он тут же услышал:

– Сычов, слушаю!

– Салям алейкум, дорогой! – проговорил Макс.

– Алейкум салям! – ответил Сычов.

– Ну что, договариваться будем?

– А что делать? – притворно вздохнул Сычов. – Раз такое дело, придется договариваться…

– Старую «пожарку» знаешь?

– Знаю, конечно.

– Подъезжай туда через десять минут, только сам. Понял?

– Понял.

– Я буду со своим человеком, чтобы ты не вздумал шутить. Так будет по-честному, ты один двоих стоишь. И помни, тебе нужен «дипломат», а он в очень надежном месте. Нас двоих ты, конечно, достанешь, а вот его вряд ли. Зачем тебе эти неприятности? Я хочу только долю.

– Ты ее получишь, – пообещал Сычов. – До встречи. Не бойся, я буду сам.

Отключив телефон, Макс хмыкнул:

– Надеюсь, что нет…

Покосившись в зеркало, он увидел, что машина Степана не отстает, и криво усмехнулся. Уже через минуту «мобильник» зазвонил.

– Алло! – быстро сказал Макс.

– Это общежитие? – спросил Дуб. – Или я ошибся?

– Считай, что нет! – хмыкнул Макс.

Сунув телефон в карман, он запустил на часах таймер. Условный звонок Олега означал, что «волкодавы» Сычова выскочили на улицу и прыгнули в свою машину.

Теперь счет пошел на секунды. На то, чтобы нырнуть в гаражи у хлебозавода и оказаться на месте, операм, по подсчетам Макса, нужно было минуты четыре.

Макс тут же повернул в город и направился в сторону хлебозавода. «Пятерка» не отставала. Вскоре впереди слева показались светящиеся изнутри стеклянные ворота нового пожарного депо.

Макс увеличил скорость, миновал их и почти сразу повернул налево. Разбитая дорога под стенкой нового пожарного депо вела к старой «пожарке». Располагалась она метрах в ста от поворота. Разгромленное здание из почерневшего кирпича дальней боковой стенкой вплотную примыкало к гаражам.

«Девятка» вдруг резко повернула в город. Миня увеличил скорость, но Степан тут же коснулся его руки.

– Не психуй, не уйдут!

«Девятка» и вправду не собиралась отрываться, просто повернула и направилась на другой конец города.

Только когда впереди показалось пожарное депо, она увеличила скорость. Миня как раз успел разогнать «пятерку», когда «девятка» вдруг резко нырнула влево за депо и исчезла из виду.

Миня ударил по тормозам и быстро спросил:

– За ними, или что?

Степан еще колебался, когда в его руке зазвонил «мобильник».

– Не поворачивай! – быстро сказал он. – Проедешь немного, и к обочине! Алло! Алло!.. Вот черт! Отключился!

«Пятерка» к этому времени уже миновала поворот. Степан быстро оглянулся. «Девятка», подпрыгивая на выбоинах, как раз подъехала к старой «пожарке». Ее фары мазнули по задней стенке гаражей и тут же метнулись влево.

Машина с ходу нырнула в одни из ворот старой «пожарки» и сразу исчезла из виду. Здание старого депо располагалось перпендикулярно дороге, так что увидеть с обочины, что происходит внутри, было невозможно.

Единственное, что можно было сказать наверняка, так это то, что фары «девятки» переключили на ближний свет и направили их в сторону примыкавшей к зданию пожарной башни, выложенной из того же почерневшего кирпича.

– Черт! Не успел! – быстро сказал Степан.

– Что? – спросил Миня.

– Да Гриня ничего сказать не успел, они как раз повернули!

– А-а… И что теперь?

– Немного подождем, пока они осмотрятся, чтоб не спугнуть. Понял?

– Понял, – кивнул Миня, доставая пистолет.

«Девятку» Макс поставил так, чтобы фары освещали рваный проем, за которым виднелись внутренние стены пожарной башни.

Ни двери, когда-то закрывавшей вход в башню, ни косяков давно не было. Пол башни был усеян осколками битого кирпича и покрыт засохшими экскрементами любителей бесплатных туалетов.

Выскочив из «девятки», Макс тут же метнулся назад и выглянул на дорогу. Степан не рискнул повернуть следом, и Макс облегченно вздохнул.

Подняв руку, он включил на часах подсветку и посмотрел на таймер. Время в запасе, в общем-то, было, но медлить Макс не стал.

Развернувшись, он метнулся в обход «девятки» к входу в башню. Взятые напрокат у Алины перчатки он натянул еще по дороге, так что его отпечатков ни на руле, ни на дверце машины не осталось.

Едва Макс нырнул в проем, в нос ему шибанул застарелый запах выгребной ямы. Не обращая на это внимания, Макс повернул вправо и забился в угол.

Из былого внутреннего убранства башни сохранилось только несколько пролетов металлической лестницы, но торчали они из стен на самом верху. Свисавшая в углу веревка и была зацеплена за один из этих пролетов. Ухватившись за нее, Макс начал карабкаться наверх.

В школе милиции на полосе препятствий он легко перекрывал норматив, так что особых трудностей с этим не возникло. Узлы, которые Макс завязал на веревке, упрощали задачу до безобразия.

Перевалившись на лестницу, он на секунду прислушался, потом снял обмотанный тряпкой крюк, торопливо смотал веревку и повесил ее себе на шею. Полминуты спустя он был уже на самом верху.

Здесь, примерно на уровне четвертого этажа, квадратную башню со всех четырех сторон опоясывал смотровой балкон. Предварительно покосившись на таймер, Макс выполз на него и осторожно приблизился к краю.

Смутный силуэт машины Степана виднелся чуть поодаль на обочине. Движения в той стороне пока не было, и Макс повернулся к гаражам.

Они утопали во мраке, и разглядеть что-либо было крайне сложно. Наконец, когда глаза окончательно привыкли к темноте, Макс заметил два смутных силуэта, скользивших к «пожарке» по одному из проездов.

– Ну, слава богу! – прошептал Макс.

Сдернув с правой руки перчатку, он вытащил «мобильник» Парамона и позвонил по последнему оставшемуся в памяти номеру.

«Мобильник» у Парамона был навороченный, не то что у Ульяна. Едва в трубке отозвался Степан, Макс включил встроенный диктофон «мобильника» и выдал в эфир третью и последнюю запись голоса Грини:

– Степан, давай! Они пошли за «дипломатом»! Быстрее!

– Миня! Погнали! – рванулся из машины Степан.

Перескочив через дорогу, они нырнули в тень и побежали к старой «пожарке». Когда до слабо освещенных изнутри проемов ворот осталось метров тридцать, Степан прошипел:

– Осторожнее!

Стараясь не шуметь, они вскоре приблизились к крайнему проему. Миня осторожно выглянул, прислушался и кивнул головой.

Секунуду спустя они со Степаном нырнули внутрь и с пистолетами в руках двинулись к «девятке». Миня заглянул через распахнутую дверцу внутрь и покачал головой.

Ни в машине, ни за ней никого не было. Разгромленное депо казалось абсолютно пустым. У Степана вдруг возникло какое-то странное предчувствие, но тут из башни донесся едва уловимый скрип.

Степан с Миней быстро переглянулись. В следующую секунду они метнулись к проему и замерли под стенкой. Скрип повторился.

Степан, стоявший позади, легонько толкнул Миню. Тот оглянулся, кивнул и осторожно подался к проему.

В башне никого не было. Миня покосился по темным углам и поднял голову.

В следующий миг он вздрогнул и подался назад. Степан наклонился к нему и одними губами спросил:

– Что?

Миня, продолжая таращиться наверх, мотнул головой. Степан выглянул из-за него и замер. Сверху на веревке кто-то опускал «дипломат».

Он был уже метрах в четырех от пола. Рассмотреть его в свете фар, отражавшемся от стен, не составляло труда. И Степан едва не задохнулся от счастья.

Это был «дипломат» курьера. И Миня, и Степан замерли, боясь спугнуть удачу. «Дипломат» стоимостью в два миллиона баксов сам шел к ним в руки. Они смотрели на него во все глаза.

В какой-то миг «дипломат» неожиданно замер и резко дернулся вверх. Степана едва не хватил инфаркт. «Дипломат» дернулся еще раз, и ручка вдруг соскочила с обмотанного тряпкой крюка.

Чемоданчик кувыркнулся в воздухе и тут же плюхнулся в дерьмо в каких-то полутора метрах от проема. Веревка метнулась вверх, но Степан с Миней ее уже не видели.

Не сговариваясь, они в едином порыве бросились в башню. За ручку первым ухватился Миня, однако Степан оттеснил его и вцепился в «дипломат» сам.

Дальше все произошло очень быстро, буквально за пару секунд. В депо под чьими-то ногами заскрежетал битый кирпич и два голоса в унисон проорали:

– Руки! Падлы! Ну!

Степан с Миней вздрогнули и резко повернулись. Толком разглядеть оперов «уголовки», нацеливших на них «АКСы», они не успели, потому что как раз в этот миг что-то отскочило от угла башни к проему и оглушительно взорвалось у ног оперов.

От неожиданности палец Степана дернулся на спусковом крючке, пистолет выстрелил, пуля ударила в пол и рикошетом угодила в левую фару «девятки».

Правда, звука выстрела не услышал и сам Степан. Как только грянул взрыв, оба «АКСа» оперов заработали одновременно. В грохоте их очередей, усиленном акустикой пустого здания, утонуло все – и звон стекла разбитой фары, и предсмертные вопли Степана с Миней, и рев мотора подлетевшей к «пожарке» машины Сычова.

Макс, швырнувший сверху петарду, в этот момент уже скользил вниз по веревке с балкона башни. Мягко спрыгнув на крышу одного из гаражей, он движением кисти пустил по веревке «волну». Крюк дернулся и соскочил с перил.

Макс поймал его на лету, подхватил веревку и скользнул с крыши в темноту гаражей…

– Какого хрена? – проорал на ходу Сычов. – Вы что, озверели?

– Так они, суки, взрывпакет кинули и сразу стрелять начали! – хрипло проговорил один из оперов.

– А колоть теперь кого?.. – рыкнул Сычов, подлетая к проему, и вдруг увидел «дипломат».

Замолчав на середине фразы, он с пистолетом в руке метнулся к чемоданчику и выдернул его из-под окровавленного трупа Степана.

В наступившей тишине оглушительно щелкнули замки. Сычов распахнул крышку «дипломата», сунул руку в карманчик, и из его груди тут же вырвался вздох облегчения.

– Отставить, мужики! Порядок! – вскрикнул он. – Порядок, мать вашу так! По пять штук баксов завтра получите! Все, связывайтесь по рации с дежуркой, а я доложу прокурору! «Дипломата» вы не видели! Ясно?

– Да!

– Так точно!

Выскочив из депо на улицу, Сычов воровато оглянулся и первым делом сунул «дипломат» в багажник своей машины. Закрыв его на ключ, он прикурил сигарету и блаженно затянулся.

Только после этого Сычов вытащил «мобильник» и позвонил прокурору. Когда тот ответил, начальник ГОВД сухо доложил:

– Товарищ прокурор! Сычов беспокоит! Докладываю о чрезвычайном происшествии! Только что при попытке оказания вооруженного сопротивления сотрудниками уголовного розыска убиты два бандита, подозревавшихся в совершении ряда тяжких преступлений!

– Никто не пострадал? – осторожно уточнил прокурор.

– С нашей стороны потерь нет, – отчеканил Сычов. – Все прошло нормально!

– Я все понял, Степан Иванович! Жди, я скоро вернусь в город и сразу подъеду. Где это произошло?

– В старой пожарной части…

На следующее утро Макс проснулся в десять часов. Зевнув, он почесал лоб и начал собираться. Дуб вернулся с дежурства в начале девятого и сразу завалился спать.

Однако как только Макс поднялся, Олег приоткрыл один глаз и быстро спросил:

– Ты куда?

– Спи, спи. Я по делам.

– По каким еще делам? – насторожился Дуб.

– По разным, – зевнул Макс. – Сперва в аптеку, потом в библиотеку, потом на почту…

– А зачем тебе в аптеку?

– О господи! – вздохнул Макс. – Презервативов куплю!

– А зачем тебе в библиотеке презервативы? – даже подскочил на кровати Дуб.

– Да успокойся, Олег! Спи! Я пошутил.

– Ни фига себе шуточки! – проговорил Дуб, хватая свои штаны.

– Ты чего? – удивленно посмотрел на него Макс.

– Я с тобой!

– Да я пошутил, Дуб, остынь… Алина мне просто боевая подруга, не более того.

– Дело не в Алине, – соврал Дуб, густо покраснев.

– О господи! А в чем тогда?

– В том, что ты сказал, что все уже позади, а сам снова куда-то собираешься. Ты опять что-то скрываешь от меня…

– Да ничего я от тебя не скрываю! Выходов на нас у Сычова никаких, это верно. Но не могу же я всю стажировку проболеть. А если я выздоровею, то по-любому столкнусь с ним, понимаешь? И если он меня запомнил и узнает, то нам крышка!

– И что ты собираешься делать?

– Как что, убрать его!

– В смысле? Куда?

– На нары, конечно.

– И как ты это сделаешь? Тебе же никто не поверит. Они обрубили все концы.

– Надеюсь, что не все… – пожал плечами Макс.

Невыспавшийся Сычов быстро вошел в кабинет прокурора, притворил за собой дверь и спросил:

– Что за спешка, Михеич? Случилось что-то?

– Случилось, Степан Иванович, – кивнул прокурор.

– Что еще? – тихо спросил Сычов.

Прокурор снял очки, положил их на стол и со вздохом сказал:

– Я утром передал чемоданчик генеральному директору…

– Ну?

– Ну и он мне только что позвонил. В общем, главный технолог приехал на работу с опозданием, потому что…

– Да я знаю, что он целую ночь в лаборатории проторчал! Говори толком, Михеич, не томи…

– В общем, Степан Иванович, медаль в «дипломате» не та…

– Как не та?

– А вот так, – вздохнул прокурор.

– Это точно?

– Да.

– Вот черт! Я как чувствовал!

– Выходит, Степан тебя все-таки перехитрил?

– Да нет, Михеич. Это его кто-то перехитрил.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что Степан о подмене не знал точно. Иначе, когда появились опера и застукали их с «дипломатом», они с телохранителем не стали бы швырять взрывпакет и стрелять. Зачем им было рисковать жизнью, если в «дипломате» все равно «фуфло», верно?

– То есть ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что сперва Варлам с Ужом выследили Ульяна, но тот задавил их машиной. Тут появились Парамон с Гриней…

– Это те, которых утром нашли в карьере обходчики?

– Да. Парамон с Гриней повесили Ульяна и решили зацапать «дипломат» себе. Но Степан со своим телохранителем выследил их и сбросил в карьер. «Дипломат» Степан решил спрятать наверху в «пожарке», там же, где хотел со мной встретиться. Это было, конечно, умно, потому что я бы ни за что не догадался, что до «дипломата» буквально рукой подать. Но Степану немного не повезло. «Дипломат» свалился вниз в самый неподходящий момент…

– И что ты этим хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что подменить медаль мог или Ульян, или Парамон с Гриней. У других такой возможности не было. В общем, Михеич, по-быстрому выписывай мне ордера на обыск, я со своими людьми обшарю с миноискателем квартиры этой троицы и еще раз осмотрю машины. Но…

– Что?

– Надежды на то, что медаль удастся вернуть, честно говоря, мало. Если бы эти сволочи были живы, тогда другое дело. А так – они могли сунуть ее куда угодно…

В двадцать минут одиннадцатого Макс с Дубом вышли из общежития и отправились в аптеку. Там Макс купил большую мензурку с нанесенной сбоку шкалой.

– А зачем она тебе? – спросил Дуб.

– Закон Архимеда буду проверять. Но к твоей Алине это отношения не имеет.

Дуб подозрительно покосился на Макса, но промолчал. Ровно в одиннадцать часов они вошли в читальный зал и поздоровались с Алиной.

Дуб забежал вперед, облокотился о конторку и ухватил Алину за руку.

– Как вы, я так за вас волновался!

– Я тоже за вас волновалась, Олег!

– А как вы смотрите на то, чтобы встретиться и сходить сегодня вечером в кино?

– Кинотеатр у нас три года назад закрыли, но я смотрю на это положительно!

Макс почесал затылок и проговорил:

– Я, конечно, извиняюсь, но если бы вы, Алина, дали мне посмотреть читательский формуляр Гиндина, то я бы вам больше не мешал…

– Гиндина? – удивленно спросила Алина.

– А зачем он тебе? – оглянулся Дуб.

– Посмотрю, что он читал…

Просмотрев формуляр, Макс попросил Алину найти в книгохранилище книги, которые чаще всего брал Гиндин, а сам отправился на почту.

Юбилейную медаль, прихваченную со стенда, он взвесил на больших почтовых весах и записал на клочке бумаги ее точный вес.

Вернувшись в библиотеку, он около часа листал книги и задумчиво хмыкал.

Алина с Олегом все это время ворковали, как голубки, у конторки.

Наконец Макс потянулся и сказал:

– Алина, а у вас чайник есть?

– Да, – кивнула от конторки Алина.

– А зачем тебе чайник? – подозрительно оглянулся Дуб.

– Буду вам фокусы показывать.

Через минуту в книгохранилище Макс наполнил мензурку водой до отметки сто миллилитров. Потом извлек из кармана медаль и осторожно опустил ее на дно.

– Ну и зачем это? – почесал затылок Дуб.

– Как зачем? Объем медали мы теперь можем определить?

– Ну да, – покосился Олег на шкалу мензурки.

– А вот и ее точный вес, – вытащил клочок бумаги Макс.

– И что дальше?

– А дальше мы вычислим плотность и наконец узнаем, из чего эта медалька сделана…

Дуб переглянулся с Алиной и пожал плечами. Минуты две, пока Макс производил вычисления и рылся в справочнике, они молчали. Наконец Макс закрыл книгу и глубоко вздохнул.

– Ну что? – спросил Олег. – Определил?

– Да, – кивнул Макс.

Сунув пальцы в мензурку, он вытащил медаль и протянул ее Олегу.

– Закопайте ее от греха подальше в каком-нибудь цветочном горшке. А потом пробегись по магазинам и купи точно такую же, чтобы поставить на стенд.

– А зачем?

– Что зачем?

– Закапывать ее зачем?

– Затем, что в переводе с греческого этот элемент называется «скрываюсь». Но мы до него все равно докопались, – невесело улыбнулся Макс, направляясь к выходу.

– А ты куда? – спросил Дуб, удивленно глядя на медаль.

– Звонить в Москву, чтоб высылали спецназ для Сычова и конвой для медали…

Селектор на боковом столике негромко загудел и замигал лампочкой. Начальник ГУБОПа протянул к нему руку и сказал:

– Слушаю!

– Оперативный дежурный Волков, товарищ генерал!

– Что там у тебя еще?

– Я извиняюсь, но у меня на связи какой-то стажер. Звонит он из какого-то Охтинска, это вроде где-то в Сибири. Он утверждает, что раскрыл какую-то грандиозную аферу, связанную с подпольным прозводством стратегических материалов. Каких – он скажет только вам, а у него время кончается. Соединять?

– Подожди… – наморщил лоб начальник ГУБОПа. – Охтинск, Охтинск… Тьфу ты, черт!

Секунду спустя генерал нажал на селекторе кнопку начальника отдела спецопераций.

– Ползунков, слушаю!

– Семен, твой стажер звонит из Сибири на пульт, разгадал он твою задачку! Кстати, почему не согласовал операцию со мной? Что за самодеятельность?

– Какой стажер? Какая операция?

– Как какая? По проверке кандидата в агенты в боевой обстановке! Ну того, к которому ты в Охтинск своих людей собирался послать!

– Да я никого не посылал еще, некогда было…

– Странно. Ну, ладно, твой кандидат, ты с ним и разбирайся! Не клади трубку, сейчас Волков тебя с ним соединит…

Не успел на следующий день утром начальник ГУБОПа войти в свой кабинет, как на столе зазвонил один из телефонов.

– Слушаю! – недовольно проговорил генерал, опустившись в кресло и сняв трубку.

Вместо ответа на другом конце раздалось два оглушительных чиха подряд.

– Не понял? – нахмурился было начальник ГУБОПа, но вдруг ухмыльнулся: – Семен, ты, что ли?

– Я, я! – прогундосил Ползунков. – Доконает меня эта чертова Сибирь и эта работа! Здравия желаю!

– Здравствуй! Ну что? Подтвердилось?

– Да, можешь докладывать министру. Один охтинский умелец действительно сделал грандиозное открытие. Если б не повесили его, мог бы вполне на Нобелевскую премию претендовать…

– Серьезно, что ли?

– Да, я консультировался со специалистами из Новосибирского академгородка. В общем, он обнаружил в отвальных породах местного горного комбината иттербий и получил из него лантан…

– Чего-чего он обнаружил?

– Иттербий. Это редчайший минерал. Но дело не в этом, а в том, что Гиндин этот открыл принципиально новый способ добычи из отработанных отвалов чистейших редкоземельных элементов. А они не только стоят бешеных денег, но и являются конструкционными материалами для компактных ядерных устройств. Не дай бог, если бы они попали в руки Бен Ладена…

– Понятно, – сказал начальник ГУБОПа. – Я сейчас же доложу министру, а он свяжется с директором ФСБ. Это их специфика, так что передашь всю информацию им. Поздравляю!

– А-ап-чхи!.. А с чем? – прогундосил Ползунков.

– Как с чем, Семен? Чутье-то тебя не подвело! Такого кандидата навскидку подобрал!

– Да как раз чутье-то меня и подвело… Это не мой кандидат распутал это дело.

– Не понял? А кто тогда?

– Однокашник его, на которого я и внимания не обратил. Вот его-то я себе и возьму. Кстати, я ему уже и оперативный псевдоним придумал. В жизни не догадаешься какой.

– «Лантан», что ли? По-гречески это, кажется, «скрываюсь»?

– Да нет. «Штирлиц».

– Что-то я не понял юмора…

– А юмора тут никакого и нет. Просто звать его Максим Исаев.

– А-а, теперь дошло… Ладно, Семен, будем считать, что Бен Ладену с «Аль-Каидой» мы крылья подрезали, но о них пусть болит голова у американцев. А нам надо что-то с «синдикатом киллеров» делать. Давай побыстрее возвращайся и внедряй наконец своего агента, а то меня министр в одно место на коллегии так «внедрит», что мало не покажется…