На самой окраине небольшого городка возле кладбищенской ограды стоял старый дом. В этом доме жил вместе со своими родителями мальчик по имени Анджей. Ему исполнилось одиннадцать лет, был он веселым и дружелюбным. Однако приятелей у мальчишки, живущего в доме у кладбища, не водилось. Единственными его друзьями были… студент и священник. Если назвать их имена, то звучало это еще более странно – в друзьях Анджея ходили вампир Кошёлкин и поп кладбищенской церкви отец Михаил. Поп был настоящим, а вампир уже нет – нынешней осенью родители Анджея излечили его от этой напасти. Вампир вновь стал обычным парнем Стасиком Кошёлкиным, так что вампирическим у него осталось только прозвище.

Как же смогли вылечить Стасика от вампиризма? И как он вообще умудрился стать вампиром? Очень просто – в ту осень в городе Еруслановске развелось вдруг вампиров видимо-невидимо. На краю города во время строительства разворотили случайно могилу жуткого вампирюги, который жил в давние времена. Этот любитель человеческой крови, носивший кличку Неупиваемый, был вдобавок еще и неубиваемым – выпал кол из его груди, истлевшей за долгие годы, проведенные в сырой земле, и возвратился Неупиваемый к жизни, вновь принялся бродить по городу и окрестностям, пить кровь и приучать к этому сотни других людей. Лишившись покоя, темными ночами слонялись вампиры по улицам, выискивали добычу – и те, на кого нападали они, да не выпивали всю кровь целиком, тоже становились вампирами. Новым кровопийцам также приходилось выходить на охоту – и конца-краю не видно было этой эпидемии.

Стал вампиром и Стасик Кошёлкин. Да только сам он никому не успел вены прокусить, ничьей крови не сумел напиться. Вышел темной ночью вампир Кошёлкин на свою первую охоту, напал на Анджея и его отца – но те скрутили его, привезли к себе домой и, приковав к железной кровати, принялись лечить от страшной напасти. Отец Анджея узнал из записей своего деда, всерьез занимавшегося когда-то борьбой с подобной нечистью, что человека, который был укушен вампиром, но сам еще чужой крови не испил, спасти еще можно.

Долго лечился вампир Кошёлкин, крича и мучаясь на кровати, к спинке которой его приковали наручниками. Три ночи подряд вырастали у Кошёлкина вампирские клыки – и страсть как хотелось ему бросаться на людей, рвать, кусать их вены – и пить теплую человеческую кровь. Выл вампир Кошёлкин так, что слышали его вампиры, скитающиеся по кладбищу и ночным улицам. Услышал и Неупиваемый. Решил он тогда разгромить тот дом, где держали собрата-вампира прикованным к кровати, а еще изготавливали не только лекарство для укушенных вампирами, но и средства уничтожения самих вампиров.

По рецептам, что нашел отец Анджея в бумагах своего ученого деда, вся семья и излеченный бывший вампир готовили дезодоранты и аэрозоли, отпугивающие и на время парализующие вампиров. Вскоре отец Анджея создал и более сильные средства, которые лишали вампиров жизни. Баллончики с этими средствами, рогатки с серебряными иглами и прочие товары, предназначенные для обороны от вампиров, продавались теперь в магазине, которым владела семья. Просто так, бесплатно, люди не хотели брать средства для спасения себя от вампиров. Но они очень верили купленному, то есть полученному за деньги, – и как только Анджей и родители поняли это и принялись не раздавать, а продавать людям антивампирские аэрозольные баллончики, рогатки и дезодоранты, дело пошло на лад. Для тех, кто приобрел антивампирское средство, проблема безопасности жизни уже не стояла так остро.

Магазин, который находился на первом этаже дома у ворот кладбища, вообще-то занимался реализацией ритуальных принадлежностей. Но сейчас за компанию с гробиками и белыми тапочками там торговали средствами защиты от нечистой силы. Жители города Еруслановска теперь могли постоять за свою жизнь, если бы на темной улице повстречались с вышедшими на охоту вампирами.

Вот этого и не хотел допустить Неупиваемый. Собрав всех вампиров города, он произнес пламенную речь и двинул их на проклятый магазинчик. Начался штурм. Отчаянно сопротивлялись родители Анджея, бывший вампир Стасик Кошёлкин и поп кладбищенской церкви отец Михаил. Только к утру, истратив весь запас антивампирских средств, им удалось уничтожить Неупиваемого и шайку его кровососов. Вновь был вбит кол в его тело – и не один, а множество осиновых колышков, потому что разлетелся Неупиваемый на кусочки. Вряд ли сможет он когда-нибудь ожить из пепла, стать опять наводящим ужас прежним чудовищем…

Город, сам того не подозревая, был спасен от вампирического кошмара. Только пришлось заняться лечением отца Михаила – клыки Неупиваемого настигли-таки его. Вскоре выздоровел и он – а семья Анджея, в которой все были химиками, с энтузиазмом принялась разрабатывать рецепты средств борьбы с самыми разными формами нечисти. Готовые, многократно испробованные вещества выставлялись на продажу – и непременно находили своих покупателей. Так что отбоя от посетителей, желающих приобрести тот или иной товар, не было.

Однако не все в магазинчике родителей Анджея было так хорошо. Основная торговля шла плохо. Мало кто интересовался в городе погребальными товарами. Конечно, это было просто замечательно: раз никто не покупал гробы, значит, все были живы! Однако для магазина это было совсем не замечательно…

Дело в том, что когда-то давно дед отца Анджея приехал в Еруслановск и открыл свою собственную торговлю. Он предлагал весьма разнообразные товары: средства для ращения бороды, выведения бородавок и злостных прыщей, эликсиры радикального похудения, лосьоны против старения лица, порошки для уничтожения домашних злыдней – и многое-многое другое из того, что никогда и нигде не продается, но многим позарез нужно. Все его лекарства и средства действовали эффективно, торговля шла бойко – и этому очень позавидовал один местный предприниматель. Позавидовал – и решил разорить зарвавшегося иностранца. И вот прадедушка Анджея влез в страшные долги, свой красивый дом ему пришлось продать и под давлением все того же предпринимателя-торговца въехать в домик возле кладбища, где его ждала торговля похоронными принадлежностями.

Чтобы уберечь себя и семью от полного краха и нищеты, прадедушка подписал договор со своим разорителем. И теперь уже его внук был вынужден торговать этими унылыми товарами – и постепенно, год за годом, возвращать баснословный долг, отчисляя большие проценты с торговли кладбищенскими товарами потомкам того хитрого предпринимателя, обманувшего и разорившего доверчивого прадедушку Анджея.

Вот родители мальчишки и торговали сейчас гробами и белыми тапочками. Этим же самым, помогая родителям, после школы волей-неволей приходилось заниматься и Анджею.

А его влекла химия. На втором этаже дома была лаборатория, которую устроил когда-то в домике у кладбища все тот же умница ученый прадедушка. Он-то и начал в свое время работу над изготовлением средств против нечисти, мешающей людям жить. Его записи, оставленные в многочисленных тетрадях и журналах, и обнаружил Анджей в предпоследний день прошлого лета. Обнаружил – и тут же показал своему отцу.

И отец, из-за необходимости вести дела в магазине бросивший когда-то химический факультет университета, продолжил работу, начатую дедом. Анджей, еле-еле отсидев уроки в школе, мчался обычно помогать ему. И хотя в школе он еще не изучал химии, он знал уже так много, что наверняка удивил бы своих учителей.

Но не одноклассников, которые так и не полюбили его и относились к Анджею если не с недоверием, то с большой осторожностью. Многие знали, что средства против вампиров, благодаря которым спаслись и они, и их близкие, были куплены именно в магазине родителей этого непопулярного в классе мальчишки. Кто-то даже получил их из рук самого Анджея. Как только опасность миновала, сына владельцев кладбищенского магазинчика в классе вновь стали игнорировать.

Продавец Белых Тапочек – такая кличка закрепилась за ним. Одноклассник Анджея, некто Леня Огарков, был однажды пойман вампиром Кошёлкиным и Анджеем за интересным занятием – на двери магазина ритуальных принадлежностей Леня старательно выводил мелом надпись: «Магазин „БЕЛЫЕ ТАПОЧКИ“…

Эта надпись появлялась на двери магазина уже давно – так что в городе магазин похоронных принадлежностей в глаза и за глаза уже только так и называли: «Белые тапочки». Родители Анджея – владельцы разнесчастных «Белых тапочек» – все никак не могли выследить того, кто регулярно подновлял глумливую надпись. А это Леня, оказывается, художествами занимался…

До сих пор, наверное, сердце Лени наполнялось ужасом, когда он вспоминал, как его поймали на месте преступления, притащили в этот магазин и хотели закрыть в подвале с гробами… Ох и быстро бежал Огарков Леня, когда его все-таки отпустили! После этого он, конечно, перестал дразнить Анджея – память о гробах, саванах и белых тапочках не давала ему покоя. Но и другом его он тоже не стал. Просто не замечал Анджея, и все.

Польское имя Анджей всем в классе казалось странным и никому не нравилось. Анджея пытались называть Андрюхой, но он почти никогда не понимал, что это обращаются именно к нему. А когда слышал: «Эй, Белые Тапочки!» – то всегда знал, что зовут именно его… Для краткости Анджея называли и Тапками, и Продавцом… Анджей на это и не обижался. Ведь в жизни есть очень много всего, что гораздо страшнее и опаснее обиды…

Невысокая юркая тетенька вот уже минут пятнадцать крутилась возле витрины, на которой были выставлены товары, что не встретишь больше нигде: баллончики со сжатым газом, обогащенным чесночной вытяжкой, пузырьки с верным средством от бородавок и «дикого мяса», флаконы с растиркой, отпугивающей болотных хмырей, которые поздними вечерами нападали на дачников, возвращающихся через болото в город со своих участков, – да и много чего другого, обладающего способностью отпугнуть и даже уничтожить злобную нечисть. Тетенька вчитывалась в аннотации, которые прилагались к баночкам и пакетикам, приглядывалась к ним то с одной, то с другой стороны, отходила от витрины, о чем-то задумываясь, но тут же вздрагивала, подбегала к витрине снова – и опять рассматривала товары.

Мама Анджея была занята с целой группой покупателей, так что она попросила Анджея, который только что вернулся из школы и заглянул к ней в торговый зал, выяснить, что хочет купить эта тетенька.

– Добрый день! Наверно, вам нужна наша помощь? – спокойным доброжелательным голосом обратился к ней Анджей. Он хорошо знал, что если человек пришел в их магазин погребальных принадлежностей и подошел к витрине, на которой были выложены так называемые «сопутствующие товары» – средства против нечисти, – то у этого человека большие неприятности.

Так оно оказалось и на этот раз. Тетенька нервно оглянулась по сторонам, недоверчиво посмотрела на мальчишку и пожала плечами.

– Я тут все знаю, – заверил ее Анджей. – А если что и не знаю, мигом сбегаю – или у мамы, или у папы спрошу.

– Верю, верю, мальчик, – закивала женщина. – Мне посоветовали обратиться в ваш магазин. У меня, слава богу, никто не умер. Но… В моем подвале… Нет… В общем, у вас в магазине ведь продается… Продаются средства, которые могут помочь, когда…

Она снова замялась, подбирая слова, несколько раз щелкнула замком сумочки, вздохнула и решительно прошептала:

– Одним словом, у меня в подвале поселился Ужас… Он хочет, чтобы я его боялась. Чем мне страшнее, тем его больше, тем он сильнее становится. Может быть, я схожу с ума. Но мои дети… Они тоже ощущают этот Ужас. Он есть… Он преследует нас. Понимаешь, мальчик?

Анджею показалось, что Подвальный Ужас, о котором рассказала сейчас покупательница, проник и сюда, в магазин. Безотчетный страх лез, чудилось Анджею, изо всех щелочек и закоулков, просачивался из неплотно застегнутой сумочки тетеньки-покупательницы, из ее карманов, из-за голенищ маленьких сапожек… Бежать, быстро бежать прочь от нее – вот чего хотелось Анджею сейчас больше всего!

– Я сейчас вернусь! Не уходите! – крикнул он женщине и действительно бросился бежать.

Куда бежать? К отцу в лабораторию.

– Папа! Скорее! – с порога закричал Анджей отцу. – Там пришла тетенька! Ужас, какой-то Ужас! Очень страшно. Я не пойму! Скорее, папа!

Отец перестал что-то записывать в своем лабораторном журнале и поспешил в торговый зал вслед за Анджеем.

Женщина, пришедшая в магазин за помощью, была все еще там. Она уже беседовала с освободившейся мамой. А когда появились Анджей и отец, она рассказала свою историю снова.

– У меня сейчас нет от вашего Ужаса никакого средства. К тому же надо сначала узнать, что это такое. Нужно поехать к вам и все в подвале тщательно исследовать, – сказал отец, обращаясь к покупательнице. – Вы подождете меня, пока я выгоню машину из гаража?

– Да, конечно! – закивала женщина.

– Можно, я тоже поеду? – едва отец удалился, запросился у мамы Анджей. – У меня мало уроков, я вернусь и быстро все выучу. И ни во что опасное я лезть не буду! Я же осторожный, мама!

Мама отпустила его. Да, ведь такой жизни, как у Анджея, не было больше ни у кого из детей города Еруслановска. Все возможно было в их странном доме. То Анджею приходилось часами сортировать белые тапочки, а то биться не на жизнь, а на смерть с толпами настоящих вампиров, штурмующих их жилище.

Вот и сейчас – Анджей вскочил на заднее сиденье машины и вместе с отцом и покупательницей помчался навстречу очередному кошмару.

…Было совсем тихо под каменными сводами просторного подвала, расположенного глубоко под старинным домом в центре города. Возле самой дальней стены подвального помещения и рядом со входом светились электрические лампочки под толстыми стеклянными колпаками, но постепенно подвальная тьма съедала круги их желтого света. Так что самый центр подвала был освещен хуже всего. Округлые тени, повторяющие форму сводов потолка, лежали на бетонном полу. А по стенам стояли большие лари, в которых хранились картошка и другие овощи, в ящиках и на деревянных стеллажах жались друг к другу стеклянные банки с соленьями и вареньем – словно и им было тут не по себе.

Но вообще-то все нормально было в этом подвале. Разве что каждый звук, отталкиваясь от стен и сводов, искажался и возвращался странным и весьма зловещим. Но вот Анджей, его отец и хозяйка подвала остановились и замерли, не шевелясь и прислушиваясь. Анджей, переводя взгляд с одного предмета на другой, взглянул наконец и на саму хозяйку подвала. Может, эта женщина действительно тихонько сходит с ума? Вот ужасы всякие в гулком подвале ей и мерещатся – и отца только от важного дела отвлекает. Он готовит средство от настоящей напасти, хочет избавить людей от реально существующей злобной нечисти. А эта безумная тетя…

Но додумать эту мысль он не успел. Потому что тихий, неспешный ужас стал заполнять его душу.

Было по-прежнему тихо, но что-то уже изменилось в подвале. Анджей передернул плечами, стараясь стряхнуть непонятное наваждение, но почувствовал, как и тогда, в магазине, что ему хочется кричать что есть сил и бежать прочь. Анджей сделал шаг назад, к двери, увидел, что отец и тетенька стоят на месте и не уходят, прижал кулак ко рту и укусил его, чтобы не завопить.

По стенам пробегали едва различимые огоньки, которые тут же меркли, не успев вспыхнуть. Их невнятное мелькание убивало в душе все желания, в мозгу все мысли – казалось, что ничего на самом деле никогда не было и не будет, что мир – это вспышка блеклого огонька, раз! – и нет ее… Точно так же и всего мира – нет и никогда не было, только мимолетная бледная вспышка от него осталась…

Это было невыносимо, тоскливо и ужасно. Анджей всем своим существом ощущал, что сейчас он кончится, погаснет, как мелькнувший огонек, что он – один из них, и теперь наступил его черед…

– О-о-о-о-ой! – раздался кошмарный крик. Это хозяйка подвала, вытаращив глаза, надрывалась что было сил.

– Идите сюда! – крикнул ей отец Анджея.

Бедная женщина схватилась за его руку, она дрожала и затравленно оглядывалась по сторонам. Вот она дернулась, отскочила от отца и, снова страшно закричав, вылетела из подвала вон. Анджей, которого она едва не сбила с ног, покачнулся и, охнув, сел на широкую холодную ступеньку. Сжав голову руками, Анджей негромко завыл, из последних сил стараясь выгнать страх из своей головы и сердца.

Тем временем отец соскребал металлическим совочком что-то с подвальных стен в лабораторную пробирку. В другую пробирку он собрал что-то с пола. Руки его дрожали, совочек звонко бился о камень и бетон. Вставив в пробирку хорошо притертую пробку, отец схватил Анджея за руку, они выскочили из подвала, захлопнули дверь и упали без сил.

– Ч-ч-ч-что это, па-па-папа? – не переставая дрожать, произнес Анджей.

– На улицу, – с трудом поднимаясь с пола, проговорил тот.

Появилась перепуганная женщина, она проводила их на улицу. Холодный ветер дунул Анджею в лицо – он был неприятным, но нормальным, понятным, нестрашным… А там, в подвале… Что это было?

– Больше не ходите туда, хорошо? – подходя к машине, проговорил отец Анджея, обращаясь к женщине.

– Да, конечно… – Она закивала. – Но что это? Вам ведь тоже было ужасно страшно? Я не выдумываю и не схожу с ума?

– Конечно, не сходите… – серьезно ответил ей отец.

Анджей снял кепку и пригладил волосы – ему казалось, что там, в подвале, они встали дыбом и подняли кепку вверх. Так, наверно, оно и было, просто некому было это заметить и посмеяться над перепуганным мальчишкой.

– Я сделаю кое-какие анализы, а вы приходите к нам – расскажете о своем доме, – сказал отец хозяйке Ужаса. – Вы ведь говорили, что приобрели этот дом не так давно?

– Да, не так давно. – Женщина охотно закивала. Она вообще была шустрая и, видимо, очень предприимчивая. Только вот с этим странным Ужасом ей не повезло.

– Значит, ждем вас завтра во второй половине дня. – Отец сел за руль. Руки его уже не дрожали. А если и дрожали, то совсем чуть-чуть. – И не ходите в подвал.

– Хорошо!

Анджей с отцом вернулись домой. Отец тотчас скрылся в своей химической лаборатории, где его ждала линия по производству жевательной резинки с особым составом, которую пришлось на время остановить и начать анализ того, что отец собрал в ужасном подвале.

А Анджей уселся за уроки. Но недолго он сидел за столом и решал примеры. Из магазина донеслись громкие радостные крики, мамин смех. И еще кто-то смеялся – как будто хохотал в большую деревянную кадушку.

– Сигизмунд! Анджей! Идите скорее сюда! – Мама забежала в кухню и кричала оттуда. В маленьком старом доме хорошо разносились все звуки, особенно громкие.

Отец и Анджей почти одновременно сорвались с мест и побежали вниз.

А в торговом зале прилавок ломился – и не от привычного здесь товара, а от коробок и пакетов с конфетами, тортами, бутылками и банками. Рядом со всем этим стоял и улыбался во всю ивановскую здоровенный дядя, необычайно кудрявый и с сивой окладистой бородищей.

Анджей узнал его – это был бизнесмен Друшляев. Еще всего лишь месяц назад он был очень смешным – толстым, розовощеким и абсолютно лысым. Только надо лбом его, точно в насмешку, колосился трогательный чубчик. От этого бизнесмен Друшляев даже в самом дорогом и солидном костюме был похож на старинного целлулоидного пупсика. Бизнес его, развитый и завещанный ему его покойным папашей, шел ни шатко ни валко, а деловые партнеры все старались надуть и облапошить большого пупсика.

Все дело в проклятой лысине, а значит, жизнь кончена – к такому выводу пришел бедный бизнесмен, которому еще не исполнилось и тридцати лет. Где и чем только он свою лысину не лечил – и полоская голову в водах заграничных курортов, и втирая в темечко полезную грязь в санатории возле далекой таежной деревни Пережуево, куда съезжались несчастные лысые со всей страны, и обливаясь широко разрекламированным модным средством «Антилысина XXI века». Все было напрасно. Лысина оставалась лысиной, а жизнерадостный чубчик рос с удивительной скоростью и, конечно, развевался на ветру. Он смешил потенциальных невест и заставлял деловых партнеров особенно изощренно обманывать и «кидать» несчастного Друшляева.

От одного из этих своих партнеров, очень чувствительного к чужому горю человека, Друшляев, решивший уже мылить веревку и забрасывать ее на самый большой в городе фонарный столб, и узнал о странном магазинчике «Белые тапочки», где якобы можно купить яду, который и поможет умереть безболезненно.

Хмурым зимним вечером страдающий бизнесмен подкатил к «Белым тапочкам» на своем трагично чихающем «Мерседесе», шлепнул на прилавок пачку денег и потребовал килограмм яду. Родители Анджея яду ему не дали, а заставили рассказать, зачем ему понадобилась путевка в мир иной.

Бизнесмен, вытирая слезы пачкой денег, которая вскорости разбухла и от сырости стала еще внушительнее, рассказал про злосчастную лысину и, сорвав с головы картуз, продемонстрировал ее.

Проводив лысого на свою маленькую кухню, владельцы магазина «Белые тапочки» напоили его чаем и в три голоса принялись успокаивать. В середине чаепития отец Анджея сорвался с места и умчался на второй этаж, в лабораторию.

– Пора и честь знать, – сказал бизнесмен решительно, хоть Анджей и мама бросились его вновь усаживать за стол.

– Приходите завтра утром! – сверху крикнул отец Анджея Друшляеву, когда тот поднялся из-за стола, так как было уже весьма позднее время.

Друшляев был деликатным человеком. И, не слушая уговоров, направился к выходу. По пути бизнесмен шарахнулся пару раз при виде дорогих гробов и пышных погребальных венков – умирать, даже с почестями и по дорогому тарифу, ему совершенно расхотелось.

И уже на следующее утро, просидев над работой ночь, отец Анджея продемонстрировал бизнесмену большую бутыль темного стекла.

– Держите! – протягивая Друшляеву бутыль, проговорил он.

– Чегой-то? – недоверчиво косясь на бутыль и убирая руки за спину, спросил Друшляев, на своем скорбном лысом веку повидавший большое количество пузырьков, бутылок, банок и пакетиков дорогостоящих лечебных средств, которые никак не спасали его от лысины, разве что иногда выращивали на его черепе аллергию, прыщи или коросту.

– Это, дорогой друг, удобрение, – с апломбом сказал отец Анджея, поднимая бутыль вверх и явно гордясь ею. – Удобрение для скорого выращивания волос. Действует на клеточном уровне. В каждой клетке есть районы, отвечающие за все, что присутствует в человеческом организме. Есть и райончик, отвечающий за волосы. Так что натирайтесь смело и интенсивно. Там, где натрете, волосы и вырастут. Только обязательно натирайтесь в резиновых перчатках. А то сами понимаете – придется вам мех на ладонях сводить, а это труднее…

– Ага. Сколько? – тут же кивнул бизнесмен и полез в карман за бумажником.

– Пока нисколько, – отвел его руку с деньгами отец. – Если через месяц не подействует, можете приехать к нашему дому и метнуть эту бутылку в любое окно. А если поможет – приедете покажетесь, да вот тогда и заплатите.

С этими словами он вручил бизнесмену Друшляеву бутыль с удобрением.

Друшляев посмотрел на бутыль с уважением, обнял ее и уселся в «Мерседес», который, кажется, тоже повеселел.

Прошло меньше месяца. Владельцы магазина «Белые тапочки» были заняты своими делами, забыв о лысом бизнесмене. И вдруг однажды Анджей увидел его по телевизору. Увидел и поначалу не узнал – тот снялся в рекламе своего бизнеса: стоя на фоне частого ельничка, рекламировал деревянные заборы, бани и столбы. Одет Друшляев был в старинный кафтан и подпоясан переливчатым кушаком. Но не это было главное. Кудрявые волосы и явно настоящая бородень делали из бизнесмена совершенно другого человека. «Наехать» на такого матерого купчину или обмануть его теперь вряд ли кому приходило в голову. Ну а разве у такого хозяйственного степенного купца могут быть плохие товары? Нет, конечно. И бизнес Друшляева пошел вверх: даже те, кому не надо, покупали его столбы и сборные бани «Сделай сам». В планах у купчины было пол-Европы столбами и заборами снабдить.

И вот теперь спасенный купец приехал с благодарственным визитом.

– Ну чего, месяц прошел, и вот он я! – раскатисто, так, что мелко дрожали искусственные цветки на венках, говорил он и тряс буйной головой. – Ну, глядите, какой кудрян! А? Кудри вьются, кудри вьются, кудри вьются до лица! А ну, подергай-ка, малец, меня за бороду! Что скажешь? Сила! Натурпродукт! Вот то-то! У меня другая жизнь началась. И все спасибо вам. Так что давайте-ка я сейчас с вами расплачусь, а после сядем и обмоем все это.

Мама и отец переглянулись.

– Так, а зачем еще расплачиваться? – сказал отец, показывая на гору нарядных пакетов. – Вот и так прекрасный подарок. Спасибо, дорогой бородач. Устроим пир горой.

– Пойдемте только отсюда на кухню, – подхватила мама.

Купец продолжал совать деньги в руки то отцу, то маме, то Анджею, обиженно бубнил и наконец рявкнул:

– Тогда берите на развитие бизнеса! Вы же изобрели не удобрение, а золотое дно! Людям польза, а вам прибыль! Сколько лысых не станет веревки мылить, а вам за ваше чудо-средство денежки принесет! Вы чего, для людей не постараетесь? Вы чего, не патриоты? Ну-ка, нате деньги! Это инвестиции.

Анджей не понял, что такое инвестиции, но понял, что это что-то хорошее, потому что отец задумчиво покачал головой и взял пачки денег, которыми уже давно тыкал в него купец Друшляев.

И начался пир. Семья Анджея отказалась ехать в ресторацию, потому что в любой момент могли нагрянуть в магазин покупатели, так что гуляли на все той же маленькой кухне.

Но в разгар пирушки отцу пришлось сорваться из-за стола и бежать к тем, кто со звоном колокольчика на двери вошел в «Белые тапочки».

– Их много, они выползают на трассу ночью… Их нельзя сразу узнать… – удалось услышать Анджею обрывки взволнованной речи. – Бывает, что половина пассажиров автобуса…

– Отличить нельзя, нельзя… Помогите!

– Продайте!

– Ребята, еще никак! – слышался голос отца. – Не готово! Но уже скоро. Подождите, ладно? Приходите через два дня. Я обещаю, да, я почти уверен, что это поможет, ведь оно уже помогало. Но новая партия не закончена… Верьте мне… Будьте предельно осторожны, постарайтесь их вычислить и не сажать к себе, если это возможно… Приходите послезавтра…

Взволнованный отец появился на кухне.

– Я в лабораторию. Надо работать. Извините, – сказал он и добавил: – Это водители. Все повторяется…

Купец Друшляев растерянно развел руками.

– Это… Давайте я помогу, если чего надо?

И уже наладился идти вверх по лестнице вслед за отцом.

– Нет-нет! – остановил его отец, пожал руку и честно сказал: – Но если что, я найду вас, да?

– Конечно! – воскликнул Друшляев и протянул отцу веер своих визитных карточек. – Звоните в любой момент! Сделаю все!

Еще раз предложив свою помощь, он удалился. Ракетой умчал прочь купца Друшляева его новейший «Мерседес».

А Анджей и его родители, оставив вкусные закуски на столе, отправились в лабораторию.

Отец Анджея открывал один за другим способы химической борьбы с кошмарами и ужасами, которые отравляли жизнь людям. Конечно, далеко не от всей нечисти было найдено средство, но многие препараты действовали со стопроцентным результатом и уже продавались в магазине.

Получив от отца последние инструкции, Анджей и мама встали к линии, производящей обыкновенные на первый взгляд жевательные резинки. Именно за ними приходили водители.

А отец присел к лабораторному столу и принялся изучать то, что он соскреб со стен и пола подвала Ужаса.

Утро застало странную семейку в трудах. Спал только Анджей, свернувшись калачиком на старинной железной кровати, где бился когда-то очумевший вампир Кошёлкин. Родители же его химичили – мама продолжала работать над жвачками, процесс изготовления которых перешел уже в заключительную стадию заворачивания их в обертки, а отец продолжал исследовать состав проб Подвального Ужаса.

Анджей проснулся от стука в дверь. Он был таким громким, что разбудил мальчишку, спавшего на втором этаже дома.

– Да кто же это с утра пораньше? – удивились родители.

Отец пошел открывать, вслед за ним спустилась мама.

– Я пришла сейчас, простите! – На пороге стояла перепуганная хозяйка большого дома и подвала, где поселился Ужас. – Страх пробирается в дом… Мы с детьми… Мы к вам… Помогите, нам так страшно…

Из-за ее спины выглянули девочка и мальчик чуть помладше Анджея, который тоже, едва разлепляя глаза, появился в магазине и подошел к двери.

Мама и отец потащили их на свою маленькую кухню, бросились угощать остатками купеческого пиршества. Постепенно дети и их мать пришли в себя.

– Этот дом мне достался ценой больших усилий, – без всяких предисловий начала женщина, отставив чашку с недопитым чаем, – я вынудила его хозяев продать этот дом мне. Они не могли содержать его, дом ведь большой, а мне как раз такой и нужен. Я прижала их со всех сторон – заставила влезть в большие долги, устроила так, чтобы против них производились штрафные санкции, подговорила котельную отключить им тепло в середине зимы… Короче, они ушли оттуда, продав дом мне, и очень даже недорого продав. На прощание шипели мне что-то вроде: «Ты нас еще вспомнишь! Раскаешься, что выжила нас отсюда, помучаешься…» Тогда я не придала этому значения, веселилась и торжествовала. Но, наверное, они обратились за помощью к каким-то сильным колдунам, те прокляли мой дом и поселили в нем этот Ужас! И теперь наша жизнь превратилась в ад!

– По поводу колдунов вы не совсем, но правы… – начал отец.

Но не договорил. Женщина его перебила:

– Вот, вот, я знала, что это так! Это они мне сделали! Они, они!!!

После этих слов она затряслась и заплакала, ее плач подхватили дети.

– Спокойно, спокойно! – Отец вскочил с места. – Я кое-что придумал для вас! Кажется, нашел средство. Подождите! Посидите здесь, я вернусь через полчаса! Я почти закончил…

С этими словами он умчался вверх по лестнице на второй этаж. Не было отца минут сорок, но когда он вернулся на кухню с небольшим пакетом, женщина и ее дети с криками надежды бросились ему навстречу.

Долго и подробно объяснял отец, как нужно поступить, чтобы изгнать навсегда Подвальный Ужас. Женщина плакала, но слушала внимательно. Слушал и Анджей, удивляясь тому, что предлагал ей совершить его странный отец-химик…

– А можно, я помогу вам? – спросил Анджей, как только женщина, взяв пакет со средством против нечисти, собралась уходить. – Я побуду с вами в подвале, где… где находится Ужас.

Анджею хотелось все проверить и испытать, чтобы самому узнать больше, чтобы научиться тоже что-то придумывать необыкновенное.

– Нет, Анджей, – решительно проговорила мама. – Ты должен идти в школу. Через час с небольшим уроки начнутся. Так что забудь об этом.

– Но, мама, это же так важно! – взволнованно воскликнул Анджей.

– Нет.

– Но почему?

– Потому что тебе…

Но договорить мама не смогла. В магазине звякнул дверной колокольчик, вошла большая группа людей. Мама, строго погрозив Анджею пальцем, вышла в маленький торговый зал магазина.

Анджей чуть не заплакал, но продолжал внимательно прислушиваться к рекомендациям, которые давал отец женщине из нечестно купленного дома. Но вот из торгового зала в кухню спешно влетела взволнованная мама, заявила Анджею, что она передумала и он может смело ехать гнать из подвала Ужас, быстро проводила через черный ход немного ошарашенную женщину, ее детей и Анджея. А сама бросилась к отцу и принялась с жаром ему что-то рассказывать.

Через несколько минут оба вновь вышли к группе людей, которая не спешила уходить из магазина «Белые тапочки».

…«Кто это такие пришли? Что им нужно? Почему так встревожилась мама и даже отпустила меня, хоть сначала и не собиралась совсем?» – думал Анджей, мчась в такси к дому, где поселился Ужас.

Но эти мысли ему пришлось оставить на потом – так как сейчас предстояло сразиться с чем-то совершенно неведомым, опасным и жутким.

Женщина, чье лицо стало белее мела, решительно заперла своих детей в доме, а сама направилась к подвалу. Держа в руках пакет со средством, который ей дал отец Анджея, она пыталась сосредоточиться.

Анджей шел за ней следом, прокручивая в памяти все те инструкции, которыми торопливо снабдил тетеньку отец, а Анджей попросту подслушал. И чего страшного – ничего не страшно! Что он, маленький, не справится? Справится! Все будет хорошо. Анджей нагонял себе бодрости.

Но!.. Сейчас женщина откроет дверь – и они окажутся во власти Ужаса…

Велика сила того, кто собирается мстить. Месть придает уверенности, месть расправляет крылья в душе того, кто решился на нее, – и начинается ее власть. Любое действие, совершенное во имя мести, приобретает десятикратную силу.

И тяжело изменить то, что задумал мстящий, потому что, даже если его месть и справедлива, темные силы тут же активизируются, включаются в игру и помогают ему. Они ожидают свой кусок добычи – сжигаемую ненавистью душу мстящего, воспаленный, доведенный до черты отчаяния разум жертвы.

Подвальным Ужасом отомстили жадной женщине старые хозяева большого каменного дома. Местью Ужас питался, рос на страхе, который вызывал он в душах женщины и ее детей, – и радовались темные силы.

Чьими руками создан был этот Ужас, ни Анджей, ни его отец не знали. Очевидно было одно: здесь точно замешано колдовство, настоящая черная магия, которой воспользовался тот, кто поселил Ужас в подвале.

«Неужели я выгоню его?» – это было последнее, что подумал Анджей перед дверью в подвал.

Женщина, чье залитое слезами лицо своей бледностью уже тоже могло пугать людей, собралась с духом и открыла дверь. Анджей вслед за ней шагнул за порог и очутился в подвале…

Выходить из подвала было нельзя. Нельзя, пока все не кончится. И спасаться бегством ни в коем случае нельзя тоже…

Дверь захлопнулась. Под рукой хозяйки подвала щелкнула задвижка, чуть слышно провернулся ключ в замке. Все…

Хозяйка вжалась в стену и замерла.

Замер и Анджей. Он спустился вниз на несколько ступенек, прислушался. Тихо и совершенно спокойно было вокруг. Может, ничего тут все-таки и нет? И в прошлый раз просто запсиховали все вслед за нервной тетенькой?

Но нет. Неясная тревога стала заполнять сердце мальчишки. Надо бежать прочь из подвала, зачем ему все это нужно? Анджей дернулся, сделал шаг по ступенькам вверх, беспомощно оглянулся. Холодное пространство подвала меняло свои очертания. Стены сдвигались, сужая помещение; потолок неумолимо опускался вниз. Теперь Анджею казалось, что он находится в узком каменном мешке, который становился все ниже и ниже, все уже и уже. Анджею хотелось выбраться, вдохнуть воздуха, закричать хотя бы – но все было напрасно. Подвал сжался до такой степени, что стал похожим на каменную могилу.

Анджей заметался, из последних сил вскинулся, растопырил руки, чтобы хоть как-то удержать стены, которые по-прежнему двигались на него. Хоть это и было совершенно бессмысленно: мальчишка был гораздо слабее камня.

«Порошок! Я здесь… Мы же здесь для того, чтобы…» – напрягся и подумал Анджей. Подумал и сумел вспомнить, зачем он тут оказался и что нужно делать…

– Бросайте! – крикнул он, израсходовав весь воздух своих легких.

И стены отступили. Перед глазами Анджея оказался прежний подвал.

Тетенька стояла с протянутой рукой, которая мелко дрожала. Пальцы ее были в порошке, который она зачерпнула из пакета и, услышав крик Анджея, метнула куда-то в угол.

– Рассыпайте еще, – прошептал Анджей.

– Куда? – Женщина все еще не решалась оторваться от стены.

– Сыпьте везде – вот, во все углы и прямо под стенку, – проговорил Анджей, с трудом переводя дыхание, как будто он огромное количество времени провел под водой. – Ну, идите!

Женщина попыталась сделать шаг вперед – и не смогла.

– Идите, не бойтесь! – крикнул ей Анджей.

– Нет! – раздался сухой вскрик. Анджею показалось, что это камешки по полу рассыпали. Потому что на человеческий голос этот звук мало походил.

– Но папа же сказал, что…

Анджей не договорил. Хозяйка подвала не шевелилась. На глазах Анджея женщина… каменела, сливаясь по цвету со стеной. Превращался в камень и мешочек со специальным средством.

Как? Почему? Он не должен каменеть! Тогда насмарку все мучения в этом подвале!!! Нужно успеть выхватить его и рассыпать изобретенный отцом состав по кошмарному подвалу!

Анджей бросился к женщине, схватился за мешочек, дернул его на себя – и рука его стала наливаться мертвым каменным холодом. И больше не шевелилась.

– Сказки какие! Быть такого не может! – в ужасе крикнул Анджей, пытаясь оттереть застывающую руку. – Я не боюсь! Не боюсь! И вы тоже не боитесь, помните? Идите сюда! Сыпьте порошок!

И тетенька… сделала шаг и вышла из стены! Рука Анджея тут же стала теплой. Да и не была она никогда каменной – это все подвальный морок наводит панику…

Легким облачком упал порошок на пол. Часть его осела на стене, часть попала в сырой угол.

– Ах! – раздалось за спиной Анджея.

Хозяйка подвала стояла напротив Анджея. Кто же это тогда вскрикнул? У мальчишки мороз пробежал по коже: казалось, будто кому-то причинили смертельную боль. И тревога, смутная тревога-ожидание задрожала в сердце. Всем своим существом Анджей чувствовал, что следующий в очереди за смертельной болью – он…

Хотелось убежать от опасности, затаиться где-нибудь под кроватью и, дрожа и выстукивая зубами дробь, молиться о спасении жизни. Анджей заметался, паника в душе подсказывала ему только это – спешить, бежать, бояться, плакать, молиться… Но взгляд его упал на хозяйку дома и ужасного подвала – вытаращив глаза и воя, точно одичавшая собака, она, с перепугу едва переставляя ноги по ступенькам, неслась к выходу.

– Не уходите! Мы же должны… – Забыв о своем страхе, Анджей схватил ее за край вязаной кофты. – Рассыпьте порошок! Вы должны это сделать своей рукой!

– Пропади оно все пропадом! – не своим голосом кричала женщина, отбиваясь от цепляющегося за нее мальчишки. – Уйди! Уйди! Я боюсь!

Страха уже не было в сердце Анджея. То, что было в подвале, очень хотело, чтобы этот страх был. На страхе оно росло и крепло.

«Фиг тебе!» – подумал Анджей и решительно схватился за мешочек со средством. Тем временем женщина уже пыталась открыть подвальную дверь. Анджей вцепился ей в руку, сунул эту руку в мешочек.

– Хватайте порошок! – приказал он. – И сыпьте!

Не дожидаясь, когда женщина сгребет в горсть порошка, он выдернул ее руку из мешочка и потряс ею над полом. Порошок, который налип на тетенькину руку в мешке, медленно начал оседать – и нарастал кошмар в сердце. Подвальный Ужас мстил теперь строптивому Анджею.

– Видите, он сам вас боится?! – перекрикивая собственный страх, отчаянно завопил Анджей.

– Да-а-а-а! – заголосила женщина.

– Тогда сыпьте еще! – командовал Анджей, удивляясь своей уверенности.

Он понял, что препарат, изготовленный его отцом, очень даже эффективный – Подвальный Ужас недоволен им. Странный порошок не дает Ужасу очухаться, так что тот насылает страх, как бы защищаясь.

Подхватив тетеньку под локоть, Анджей бросился к дальним углам подвала. Горсть порошка полетела в один угол, в другой…

Покойники в белых светящихся саванах медленно просачивались между каменной кладкой подвальных стен. Они окружали Анджея, зловеще колыхаясь и протягивая к нему мертвые руки. У кого-то они были сухие, у кого-то в трупной слизи и могильных червяках, которые падали на пол с мерзкими шлепками.

– Откуда? Откуда они, покойники? – На глазах Анджея хозяйка подвала становилась седой и… похожей на тех, кто окружал их сейчас.

– Их нет, нет! – воскликнул Анджей. – Бросьте в них порошка!

– Не могу! – Женщина судорожно прижимала к себе мешочек и водила безумными глазами в разные стороны.

– Это вам кажется! От страха кажется! – сам леденея от ужаса, кричал Анджей. – Смотрите!

Долго вспоминал после Анджей то, что он сделал сейчас.

– Если бы они были на самом деле, я бы так сделать не смог! – воскликнул он.

Шагнув вперед, Анджей подошел вплотную к шеренге покойников, протянул руку – и она… прошла сквозь одного из них! Ничего, кроме воздуха, рука Анджея в этом месте не ощутила.

И тотчас ужасное видение исчезло.

– Видите – нет!!! – крикнул Анджей.

– Нет… – эхом повторила бедная седая женщина.

– Тогда скорее сыпьте еще!

Поддерживаемая Анджеем, она рассыпала остатки порошка по всем углам и вдоль стен подвала.

Те кошмарные видения, которые насылал на его душу и разум Подвальный Ужас, Анджей гнал от себя изо всех сил, потому что знал: даст он им волю, и все…

Ужасы сменяли один другой, силы покидали Анджея, бедная тетенька находилась на грани безумия. Но ничего не менялось… И только когда кольцо рассыпанного по полу порошка замкнулось возле входной двери, что-то произошло.

Пам! – как будто что-то лопнуло у Анджея в голове. Ффф-фух! – пронесся едва различимый ветер по большому подвалу. Тон-н-н-н! – ударилось что-то в тяжелую дверь.

– Открывайте! – с этими словами Анджей подполз к двери и тяжело навалился на нее.

Хозяйка дома щелкнула задвижкой, повернула ключ в замочной скважине. Дверь распахнулась.

Сжав седую голову руками, обессиленная женщина села на порог. Анджей, упавший, когда открылась дверь, подполз к ней. Так они сидели долго-долго – приходили в себя, отдыхая и забывая то, что произошло в подвале.

– Зайдем туда еще разок? – проговорил наконец Анджей.

– Надо, да? – подняла голову женщина.

– Ну отец же сказал…

С большим трудом они поднялись, шагнули за порог и захлопнули за собой дверь подвала…

Шло время, но ничего не происходило. Чуть поблескивал электрический свет на боках стеклянных банок, никакого движения не наблюдалось, и никакие звуки не долетали в это глубокое подземелье.

– Нет Ужаса? – спросила хозяйка, посмотрев на Анджея.

– Нету.

Женщина молча покинула свой подвал, не забыв запереть его на ключ. Не стал особо задерживаться и Анджей.

– Думаешь, они простили меня? – войдя в дом и остановив взгляд на своем отражении в зеркале, спросила она, обращаясь к Анджею. – Они… Жильцы эти бывшие. То есть эти люди, что мне это сделали… В смысле прокляли. Я же это так… отстрадала? Ну, как ты думаешь – простили?

Анджей попытался улыбнуться.

– Ведь если нет Ужаса, то и кончилось действие их проклятия? – продолжала бедная женщина.

И осеклась, глядя на измученного мальчишку.

– Или это только благодаря вам? – проговорила она. – И средству…

Анджей кивнул, подтверждая обе версии.

Женщина, поцеловав детей, которые все это время сидели запертыми в доме, метнулась в другую комнату, вернулась с деньгами и протянула их Анджею.

– Отнеси родителям! – решительно заявила она. – Бери, отнеси родителям! Ты не представляешь, как я… Как мы вам благодарны!

– Приходите к ним сами. И сами их отдайте! – быстро крикнул Анджей, выскакивая на улицу.

Подходила к концу зима. Весь снег почти растаял, холодов не было, казалось, что уже наступила весна. Только к ночи иногда пробирал морозец. И тогда в воздухе, темном-темном воздухе, становилось по-зимнему пусто, пронзительно, резко. Звезды в подмерзшем небе светили ярче, контур луны словно был вырезанным из бумаги особо острыми ножницами.

Так было и сегодня. Морозный воздух проникал сквозь широко открытую форточку в лабораторию, расположенную как раз над магазином «Белые тапочки». Работа там кипела – отец и мама Анджея старались вовсю. Линия жевательной резинки не останавливалась ни на минуту.

И снова освещенные окна второго этажа в этот час были под пристальным наблюдением человека с биноклем, засевшего далеко-далеко от дома.

«Значит, слов вы не понимаете и угроз не боитесь, – подумал он, внимательно проследив за тем, чем занимаются хозяева „Белых тапочек“. – Ну хорошо, тогда берегитесь…»

На его счастье – и на несчастье жильцов дома на краю кладбища – именно этот день, точнее, вечер выдался ясным. Все последующие дни и ночи попали во власть бурь и ветров. А сегодняшняя прекрасная видимость играла на руку. На нечистую руку. На много нечистых рук…

– Кошёлкин, а где твои борзые ребята, с которыми ты по осени тусовался? – хлопнув студента Стасика по спине, поинтересовался Колян – крупный парень с того же курса, на котором Стасик учился.

– Какие? – закашлявшись от мощного удара, проговорил тщедушный Стасик.

– Да такие модные, вертлявые, по дискотекам все с тобой шарились? – Однокурсник вновь собрался огреть Стасика – исключительно для убыстрения его мыслительного процесса, но юркий Кошёлкин успел отскочить в сторону. – Ну осенью! Мы еще все думали, чего они такие бледные – обкуренные вдрызг, что ли… Да не тормози ты, Кошёлкин?!

Стасик почесал голову. Он понял – речь скорее всего шла о необыкновенно стильных и крутых ребятах, с которыми он, деревенский парнишка, только что прикативший из своей глухомани в город, познакомился и подружился осенью, едва начав занятия в своем сельскохозяйственном институте. Эта компания была продвинутой до безобразия – ни у кого во всем городе больше не было таких навороченных джинсов, маек и кроссовок, таких классных мобильных телефонов самых распоследних моделей. А на машинах на каких они рассекали! От зависти можно было только или давиться, или с криком: «Хочу такую же машину!!!» – бросаться под колеса…

Стасик Кошёлкин дружил с ними, дружил… А ребята оказались вампирами! Настоящими, с вырастающими в свете ночной дискотеки клыками. Один из них, принимая Кошёлкина в их элитную компанию, и приложился своими клыками к вене Стасика… Бедный студент Кошёлкин стал одним из них, стал вампиром. Он ждал, что теперь, раз в его венах играет то, чего нет у других людей, его жизнь выйдет на новый уровень. Вампир Кошёлкин почувствовал себя особенным и ждал, когда мир начнет ощущаться им острее, интереснее и красочнее – ведь так ребята-вампирята обещали…

Оказалось, что для этого нужно всего ничего: выйти на улицу, поймать кого-нибудь, выпить его крови – и тогда наступит долгожданный «приход», который изменит ему весь мир! Такой красоты ощущений ни от одного наркотика добиться невозможно! Стасик Кошёлкин поверил – и помчался на улицу за ощущениями. Осталось только жертву выследить, схватить, укусить и… напиться крови!

Но вместо этого Стасик попал в руки Анджея и его отца. К своему счастью, вампиром он так и не стал. И тусовку ребят-вампирят с тех пор решил за километр обходить… Однако они и сами ему больше не попадались.

И вот теперь выясняется, что их, оказывается, снова видели в городе.

– Я понял, о ком ты! – хлопнул себя по лбу бывший вампир Кошёлкин. – Не знаю, куда-то они слиняли, видимо…

– А по-моему, видел я опять недавно таких… – покачал головой Колян. – Стильно прикинутые, бледные, как будто мелом натерлись. Возле центрального кинотеатра они топтались, «стрелку», что ли, кому-то забили, я не понял. Я пришел в другой раз – нету их уже там… Ты бы, Кошёлкин, подвалил бы к ним, что ли, узнал, чем они торгуют, как к ним подсуетиться, и вообще. А? Нам интересно.

– Да чего я-то… – сразу сник Стасик. К вампирам он не хотел ни за какие коврижки – он помнил, как его ломало, когда ему не давали человеческой крови попить.

– Они тебя знают. Ты же у нас известный тусовщик… – Дотошный однокурсник снова примерился дружески похлопать здоровенной ладонью по Стасиковой тощей спине. Но тот опять отпрыгнул – и как можно дальше.

– Я… Я посмотрю… – промямлил он. – Издалека сначала посмотрю – они или не они… И скажу тебе. Давай?

– Заметано! – обрадовался парень, который был почему-то уверен, что модные тусовщики непременно примут его в свою компанию – и будет он таким же крутым и стильным. – Ну, Кошёлкин, не подведи.

– Ну что ты, меня не знаешь? – жизнеутверждающе воскликнул Стасик и как можно шире улыбнулся.

Любопытный однокурсник отправился по своим делам. А бывший вампир Кошёлкин потерял покой… Неужели они вернулись, вернулись, вернулись? Ведь тогда они схватят его – и станут разбираться насчет того, почему он предал их вампирское братство и никого не загрыз. А в городе-то снова что начнется… Эх, хоть бы все это оказалось ошибкой!

Страшно одинокому путнику на темной зимней дороге. Резкий холодный ветер гонит сухой колючий снег, который в течение зимы то таял, превращаясь в воду, то опять замерзал в мелкие острые льдинки, то вновь таял, то замерзал по новой. Обидно такому снегу, что не удалось ему как следует покрасоваться, посиять в солнечном свете, померцать при луне, лежа ровными спокойными слоями или пухлыми сугробами. Вот он и срывается с земли, несется вместе с ветром, колется, норовя попасть путнику в лицо, поранить, отомстить… И не спрячешься от него, не затаишься – идти-то надо, двигаться к теплу, к покою, к дому.

Хорошо, если подберет припозднившегося странника попутная машина или рейсовый автобус возникнет из мрака нежданно-негаданно. Но это редкость, это чудо, это удача. А так надеяться можно только на самого себя, на крепкие ноги, на силу духа и теплую одежду.

А как заметет, заклубит, завьюжит все вокруг, перемешает небо с землей – вот тут держись, не зевай, путник! Легче всего с дороги сбиться, потерять все ориентиры. Вот тут-то из ветра и снежной каши замерцают призывно обманные огоньки. Казалось бы, от огней только польза – темноту они разгоняют, дорогу показывают. Да только дорога эта как раз и приведет в объятия сил темных, неведомых. И начнет водить человека туда-сюда, станет он плутать, последние силы теряя. А огни манить будут, вселяя призрачную надежду. И пропал, считай, ночной странник, не выбраться ему, не одолеть морок. Так и найдут его белым днем, да и то не сразу – замерзшим, навек испуганным…

Страшен поздний зимний час одинокому на большой дороге…

Не первый километр шагал отец Михаил – то по полю, то по лесной тропе, а затем и по трассе, возвращаясь в Еруслановск из дальней деревушки, где в заброшенной церкви, которую летом потихоньку реставрировали, служил он сегодня службу для собравшихся со всех окрестностей старичков и старушек.

Дорога до Еруслановска была в стороне от магистрального шоссе, так что машин, особенно в такой поздний час, было немного. А сегодня что-то и совсем нет.

Начинался буран. Ни луны, ни звезд было уже не разглядеть, только ледяные вихри срывались с полей. И летели, сшибая с ног, забивая глаза острыми, точно осколки стекла, мелкими льдинками.

Около восьми километров еще предстояло преодолеть отцу Михаилу по пустынной ночной дороге. Он шел, разумно экономил силы, не останавливался, но и не убыстрял размеренного шага.

И тут сквозь завывания ветра послышался негромкий, но равномерный гул мотора. Отец Михаил оглянулся – ледяной мрак разрезали мутные, но вполне настоящие огни фар. Неужели автобус? Последний ночной автобус, что возил рабочих с далеких окраинных заводов! Точно, он!

Отец Михаил отчаянно замахал руками. Он старался изо всех сил, чтобы его заметил водитель автобуса. И его действительно заметили!

Автобус остановился, и замерзший священник, с горячими словами благодарности, вбежал в салон. Водитель был ему знаком, он не раз возил молодого батюшку, который пользовался народной любовью во всей округе.

Отец Михаил уселся на свободное сиденье и принялся дуть на окоченевшие руки. Кроме него в автобусе сидели шесть человек. Несколько мужчин, по виду рабочих, девушка в холодном, не по сезону, пальто и расположившаяся на самом первом сиденье скромная парочка – парень лет семнадцати и рыжая кудрявая девчушка такого же возраста. Они негромко, но задорно смеялись. Девушка в легком пальто иногда бросала на них понимающие взгляды – и снова отворачивалась к окну, за которым бушевали снег и ветер…

Через некоторое время девушка вскочила с места и подсела к смешливой парочке. И когда отец Михаил снова обратил на них внимание, все трое болтали уже, точно давние друзья-приятели.

Автобус медленно пробирался сквозь усилившуюся бурю по скользкой обледенелой дороге. Иногда приходилось и вовсе останавливаться, пережидая особенно сильный порыв ветра – чтобы маленький автобус не закружило на льду, не унесло в овраг… Пассажиры стремились к теплым домам – и переживали только об одном: что медленно, очень медленно приходится им ехать.

Дрема охватывала отца Михаила. Ему уже почти что снилось, как он возвращается домой, как встречает его молодая матушка, которая наверняка уже, поджидая его, волнуется и плачет, то и дело выглядывая в окно.

Но тут что-то заставило его очнуться от дремы. Отец Михаил оглядел пассажиров ночного автобуса, пытаясь понять, в чем дело. Трое рабочих сладко спали, откинувшись на сиденьях.

Ребята на переднем сиденье! Отец Михаил глянул на них. Рыженькая девчонка почему-то показалась ему похожей на старушку, которой внезапно стало очень плохо. Она безжизненно заваливалась то на своего приятеля, то на девушку в осеннем пальто. Которая, кстати, была резва и свежа. Отец Михаил помнил, как некоторое время назад она устало глядела в окно. А тут даже в тусклом автобусном свете было заметно, как румянились ее щечки.

Парень рыженькой девчушки, с которым разговаривала сейчас все больше веселеющая девушка, тоже прямо-таки на глазах становился вялым и слабым. Вскоре его голова перестала держаться, она то и дело падала на грудь. Парень из последних сил старался выглядеть бодрячком и продолжал разговор.

«Да что случилось? – с испугом подумал отец Михаил. – С чего это они так вдруг устали? Неужели просто давно едут, замерзли, измотались?..»

Девушка в холодном пальто перехватила его взгляд – и ледяной цветок страха родился в сердце священника. Отец Михаил попытался прочитать молитву, но не мог вспомнить ни одного слова – слова и мысли как будто останавливались у него в мозгу. Взгляд девушки завораживал, заставляя душу трепетать… Хотелось подчиняться этой девушке!

И вот уже она оказалась рядом на сиденье и завела разговор. Могильным холодом повеяло на священника городской кладбищенской церкви. Смертью… «Помочь умирающему? Это же его первый долг!» – такими были главные мысли, которые крутились в голове батюшки. Но, слушая спокойный журчащий голос замерзшей бедняжки, отец Михаил вскоре забывал уже обо всем на свете. Ему хотелось только одного – слушать эту незнакомую девушку, отвечать на ее вопросы…

– А ну-ка, ребятки, подвиньтесь-ка! – вдруг раздался веселый жизнерадостный голос. – Что-то заскучал дядя Паша! Эх, думаю, а чего с вами, с молодежью, не поболтать. Да, дочка?

На соседнее сиденье с размаху плюхнулся здоровенный дядя – один из тех рабочих, которые мирно спали в хвосте салона автобуса.

Девушка на миг замолчала. Но, глядя в добрые веселые глаза дяденьки-рабочего, бодро защебетала опять. Рабочий весело захихикал, с одобрением поддакивая девушке, полез в карман, вытащил оттуда несколько кубиков жевательной резинки и радушно протянул их отцу Михаилу и девушке.

– А ну-ка, нате-ка, я вас угощу! – голосом хозяина-хлебосола, который, потчуя своих гостей, не терпит отказов, громко воскликнул он. – Во, жвачка, вы, молодежь, любите ее, я знаю… Так что берите, мне в заводском буфете на сдачу сегодня дали. А я так и не привык к этой жвачке. Жуйте, жуйте, хоть чем я вас порадую…

Отец Михаил, с трудом открывая отяжелевшие глаза, наблюдал за происходящим. Жевательную резинку под напором доброй души человека дяди Паши ему пришлось развернуть и засунуть в рот, то же самое сделала и девушка. А дядя Паша ухал и хохотал, продолжая разговор, подмигивая девушке и похлопывая по плечу вдруг сразу потерявшего управление своим телом священника.

И тут разрумянившаяся девушка вдруг схватилась за горло. Осатанело замотав головой, она вскочила, шатаясь, бросилась по проходу между сиденьями к дверям автобуса.

– А-а-а-от-крой… – срывающимся голосом потребовала она.

Дядя Паша тоже вскочил.

– Останови, водитель! – закричал он. – Открой дверь скорее!

Бедная девушка жадно хватала ртом воздух – ей его явно не хватало, трясла головой, моталась из стороны в сторону. Автобус остановился.

Кубарем ссыпалась девушка со ступенек, вылетела на улицу. Закатив глаза и широко открыв рот, попыталась набрать в легкие побольше воздуха… Раздался оглушительный взрыв. То, что только что было обычной девушкой, в секунду раздулось, точно огромный мыльный пузырь, и со страшным треском лопнуло. Мельчайшие кусочки тотчас подхватил ветер и разнес по бескрайнему полю.

Пассажиры остолбенели. И лишь водитель, закрыв дверь автобуса, выбрался из своего кресла и подскочил к дяде Паше.

– Дорогой ты мой! Распознал! Увидел! Спасибо! – выкрикивал он, пытаясь одновременно жать рабочему руку, обнимать его, целовать и хлопать по плечу. – Это же они были… Она из тех… Оно… Они… А ты вовремя догадался! У меня ж ведь тоже есть средство от этих гадов! Во, смотри! Да только я не вычислил ее… Эх!

– Поехали отсюда скорее! – не сговариваясь, крикнули водителю рабочие.

– Это место нехорошее, – добавил дядя Паша. – Могут слететься сюда. Гони!

Водитель сиганул в свое кресло, миг – и автобус сорвался с места, точно заправский гоночный автомобиль.

По крайней мере, так казалось отцу Михаилу, который уже окончательно пришел в себя и теперь смотрел, как рабочие пытаются привести в чувство девчонку и парня.

– Что… Что это было? – когда над ним склонился дядя Паша, спросил он.

– Э, батяня, – покачал головой тот, – водится такая вот ерунда на ночных дорогах. На каких-то больше, на каких-то меньше. Потому-то и боялись люди в старые времена по ночам на дорогах появляться. Да, не только разбойников боялись.

– А кого ж еще? – не понял отец Михаил.

– Да вот такой вот напасти. Идешь ты или едешь, бывает, а к тебе пристраивается рядом попутчик, или пассажир с тобой ехать просится. И вроде как обычный он человек. Но! – И дядя Паша со значением поднял указательный палец вверх. – На самом-то деле и не человек он вовсе!

– Что? – встрепенулся кладбищенский священник.

– А зло какое-то, батюшка, зло. Уж как пожелаешь его назови… Оно принимает человеческое обличье и выходит силы себе добыть. – Дядя Паша устроился на сиденье рядом с батюшкой. – И ничего, батяня ты мой, тут не поделаешь. Зло это будет всегда, ему ж надо тоже как-то существовать… Вот то-то. Оно всегда будет нас окружать и время от времени появляться то там, то здесь.

– Это я понимаю, – утвердительно кивнул батюшка, видя, что подростки пришли в себя. – А это-то что такое было?

– Да это дорожные бесы, – ответил дядя Паша спокойно, как будто речь шла о придорожных лютиках. – Ночью их охота начинается. Особенно они бураны любят, метели, дожди проливные и бури песчаные. Сколько уж народу жизни лишили… Водителей много из-за них погибло, ай-ай-ай… Сейчас что-то особенно распоясались. Сядут к кому в машину, вроде разговоры разговаривают – а сами через глаза, через слова да через дыхание силы у человека отнимают. Сами полнеют, здоровеют… А некоторых людей и не откачать уж после них. Эх, я как почуял – проснулся! Заболтала она ребятишек… Вовремя я, вовремя…

Все это время отец Михаил слушал рабочего дядю Пашу, не веря своим ушам, и крутил в пальцах бумажный фантик из-под жевательной резинки, которую ему сунул истребитель дорожных бесов дядя Паша. Где-то, казалось отцу Михаилу, он уже видел такие невзрачные бумажки…

– …Так что надо быстро им вот это верное средство-то и подсунуть! – вещал тем временем дядя Паша, охотно делясь своими методами борьбы. – Для дорожного беса это – стопроцентная смерть. Лопаются они, как шарики. А для них же из наших рук какую пищу или просто вещь взять – это верный успех. Того человека они всего тогда себе захватят, в момент силы его выпьют. Вот потому они за эти резинки-то жевальные и хватаются… Цены нет тем умникам, кто против них эту жвачку-то изобрел! Я накупил да во все карманы рассовал. Я часто поздно возвращаюсь. И уже не первый раз с этими дрянями сталкиваюсь…

– Вы их купили? – переспросил отец Михаил.

– Купил! – довольно кивнул рабочий. – Мне один водила-дальнобойщик знакомый посоветовал. Не поверишь, поп ты мой дорогой, где купил-то! В магазине, где гробами да саванами торгуют! В «Белых тапочках»!..

С самого утра на входной двери магазина похоронных принадлежностей звенел колокольчик. Дзынь-дзынь! – это значит, вошел покупатель. Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! – снова кто-то то ли вошел, то ли вышел.

Родители Анджея с удивлением отметили, что приходят покупатели не за гробами, венками и белыми тапками, а… за средствами против вампиров! Не от домовой нечисти, не от волков-оборотней просили средства. Именно противовампирское всем подавай! Только за утро оказалась проданной почти половина всего запаса.

А люди все шли и шли. То один купит баллончик с чесночной вытяжкой, то другой. Даже рогатки с серебряными иголками – эффективное, но весьма сложное в применении средство – и те продавались необыкновенно хорошо. Такого в магазине не помнили с самой осени…

Задумываться над этим странным явлением было некогда – отец Анджея не выходил из лаборатории, потому что явные успехи его средств в борьбе с самыми разными потусторонними вредителями окрылили его, и он со всем пылом настоящего ученого принялся за создание все новых и новых препаратов. А мама с помощником Анджеем взяла на себя все работы в магазине и подсобных помещениях.

Отец Михаил, потрясенный случаем на дороге, тут же примчался в «Белые тапочки» – и собственными глазами внимательно рассмотрел линию по изготовлению жевательной резинки, которая сохраняла жизнь одиноким ночным путникам.

– Уважаю, уважаю! – Отец Михаил растроганно тряс руку отцу Анджея. – Сам все видел… Пусть бог помогает вам в вашем деле! И я – я за вас!

Тяжелый баллончик со свистом пролетел по классу и точно угодил Анджею в лоб.

– Что, не нравится? – тут же услышал ошарашенный Анджей.

Обычно тихий парнишка по имени Олег был сейчас сам на себя не похож. Это именно он метнул в Анджея баллончик – и не простой, а купленный в магазине его же родителей. Анджей свою продукцию сразу признал: это был аэрозоль «Антивампирный»…

– Ты чего, опух? – обиделся Анджей. Он уже давно понял, что с обидчиками нужно разговаривать на понятном им языке. – Что ты от меня хочешь?

– Ты, Продавец Белых Тапочек драный, это ты сейчас опухнешь! – пообещал Олег, вплотную подходя к Анджею. – Вы чего это всякое дерьмо людям втюхиваете?

– В смысле?..

– В смысле что не действует ни фига! – воскликнул Олег.

Их тут же окружила толпа одноклассников.

– Торговали бы лучше своими белыми тапочками! И не дурачили людей, – продолжал Олег. И при этом он чуть не плакал.

– Да что случилось-то, ты можешь нормально объяснить? – заволновался Анджей.

– Шарлатаны вы, вот вы кто!

– Почему?

– А вот!!! – закричал Олег, засучил рукав и продемонстрировал всем свою руку. На внутренней стороне предплечья были явно видны две дырочки с запекшейся кровью…

– Укусил! – послышалось со всех сторон.

– Вампир…

– Вампир???

– Да!!! – не своим голосом заорал бедный Олег. На глазах его показались слезы. – Вчера! На ночной дискотеке!

– А чего ты на ночную дискотеку-то поперся? – поинтересовались девчонки. – И кто тебя туда пропустил? Туда же только взрослых пускают.

– Да я пролез… Рискнуть хотелось, с вампирами встретиться, засадить им газом между глаз! – крикнул геройский парень Олег.

– А с чего ты взял, что там тебе обязательно вампиры должны попасться? – удивился Анджей.

– Да пацаны во дворе рассказывали… – пожал плечами Олег. – Много раз, типа того, вампиров там видели. Я сразу-то и подумал: а чего мне бояться? Отпугну их за не фига делать – у меня же баллончик есть из «Белых тапочек»…

– Ну? – одноклассники затаили дыхание.

– Что – ну? – всхлипнул Олег. – Вытащил баллончик, держу в руке, крадусь… Люди пляшут, а я наблюдение веду за всеми… Тут меня неожиданно ребята взрослые окружили. Смеются – что за баллончик у тебя?..

– И ты?

– А чего? Я, типа, – нет, ничего, просто так… Ну они переглянулись, один сказал: «Свеженький он, сейчас мы его крови-то и выпьем…» – Голос Олега дрожал.

– И ты?! – Девчонки в ужасе замерли.

– А я по ним тут же газом, газом! Не дамся им, думаю! Меня не возьмешь, кричу, вампиры проклятые! А газ этот дурацкий из «Белых тапочек» не действует на них!!! – С этими словами Олег яростно пшикнул из баллончика, который кто-то подобрал с пола и вернул владельцу, Анджею в глаза.

По классу пошел ядреный чесночный дух, Анджей схватил носовой платок и попытался отбежать в дальний угол. Глаза жгло от концентрированного чеснока. Но его остановили, подхватив под руки.

– Ага, неприятно? – явно обрадовался Олег. – А вот им тоже так же неприятно было! Но и все!!! Как на тебя на этих вампиров твой газ действовал! Поэтому они засмеялись, меня схватили и…

– Что???

– Несколько человек навалились кучей и держали! – всхлипнул Олег. – А один руку мою сжал и зубы свои в нее вонзил! Выпил он моей крови, слюней своих вампирских в вены мне напустил. И теперь я сам стану вампиром!!!

Не сговариваясь, одноклассники отпрянули от бедного будущего вампира.

– А все ты, Белые Тапки, виноват!!! Я вам поверил! И теперь умру, потому что не хочу быть вампиром! Гады вы!!! – С этими словами Олег бросился на Анджея и принялся его колотить.

Анджей защищался, но неактивно. Он не знал, что и предпринять. Конечно, лучше всего Олега тут же домой к ним привести – отец что-нибудь придумает, как ему помочь.

– Послушай, Олег! – начал было Анджей.

Но в этот момент в класс вошла учительница. Она пронзительно закричала, призывая дерущихся немедленно прекратить потасовку, для верности даже хлопнула журналом по столу. Услышав громкий хлопок и опомнившись, Олег пулей вылетел в дверь. Анджей бросился за ним, но учительница схватила его за руку.

– Что вы тут устроили? – гневно крикнула она. – Немедленно успокойся, Анджей! Урок уже идет!

Анджею ничего не оставалось, кроме как послушаться ее. Он уселся на свое место, урок начался. Но Анджей даже не понимал, какой именно урок был. Перед глазами его стояла рана на руке Олега. И одна мысль не давала покоя: «Вампиры вернулись…»

Три дня искали убежавшего Олега. Родители не находили себе места от горя – обычно Олег вел себя вполне нормально, хорошо учился, занимался с младшей сестренкой, а домашнее хозяйство вообще было все на нем… Олег был очень ответственным, на него всегда можно было положиться, как на взрослого. И вот вдруг он убежал из дома…

И никто не догадывался, что все это время он прятался от людей: сначала отсиживался на заброшенном складе, а последним его прибежищем стали тоннели городской канализации… Ежесекундно прислушиваясь к своим ощущениям, Олег ждал начала того момента, когда он будет превращаться в вампира. Особенно страшно ему было ночью: сидя без сна, Олег держался за зубы. И ждал… Сначала он хотел просто взять и выбить себе те зубы, которые называются клыками – ведь из них как раз, как видел Олег в фильмах, в полночь вытягиваются страшные вампирские орудия труда… Для выбивания собственных зубов он подобрал даже тяжелый обрезок трубы. Но вскоре он передумал зубы выбивать: что толку, если на освободившемся месте новые вырастут, и не простые, а вампирские…

Олег, который не плакал с горшочного возраста, сидел в темном подземелье и горестно рыдал, ожидая своего ужасного преображения. Олег очень страдал – так не хотелось ему становиться злодеем! Ведь он может и на сестренку напасть, и на родителей, и на любого из людей, которые, как и он сам, тоже хотят жить… Олег не желал никому причинять страдания – да что там, жизни лишать! И обдумывал теперь план того, как ему себя самого замуровать заживо в этом подвале – чтобы не было у него никакой возможности, став вампиром, проникнуть к людям.

И зачем его понесло на эту дурацкую дискотеку?!! Что его дернуло взять антивампирский баллончик и отправиться сражаться с вампирами? А все потому, что он, дурак, поверил в то, что от вампиров можно легко спастись: пшикнуть им в нос средство из «Белых тапочек», они сандалики-то и отбросят! Если бы было все так просто, давно бы на Земле всю нечисть повывели!

Это Анджей виноват и его кладбищенская контора… И вот теперь Олег сидит в затхлом тоннеле канализации, а Анджей живет припеваючи!

И бедный Олег вновь залился горькими слезами. Отсиживаясь в сыром полумраке, он не знал, что родители ищут его, укушенного вампиром, потому что ребята из класса рассказали им о том, как он швырнул неэффективным баллончиком в Анджея и поведал историю своего похода на вампиров. Где его и тяпнули.

Время шло. А вампиром Олег не становился. Клыки ни разу не выросли, желания бросаться на людей и пить кровь не было. Пить хотелось – но воды. И есть, невозможно как хотелось есть!

Олег полагал, что все это потому, что на улице сейчас день – а вампирская охота начинается ночью. Часов у него не было. Но не может же день быть всегда?! Ночь-то когда-то должна наступить? И, сидя в темноте, Олег ждал ночи.

Когда окончательно ум зашел у него за разум, он решил, что водички-то он имеет право выпить. Но не канализационной, а нормальной. Слушая шум воды в мощных трубах, Олег, едва перебирая обессилевшими ногами, побрел туда, где были проложены трубы поменьше. Может, там вода чистая и краник какой-нибудь есть?

У этих-то труб его и схватили какие-то мужики в телогрейках. И как маленький вампиренок ни отбрыкивался, они выволокли его на белый свет и принялись допытываться, что он делает в коллекторе.

Вскоре откуда ни возьмись появились милицейские дядьки, которые тоже что-то спрашивали у укушенного, говорили по рации и телефонам.

И минут через сорок за Олегом прикатили родители.

Что было дальше, он помнил смутно. Помнил, что его мыли, как маленького, он демонстрировал свой укус на руке и пытался вырваться, даже кусаться пытался, но как-то вяло и неубедительно…

И окончательно пришел в себя после долгого сна. Открыл глаза и увидел перед собой физиономию… Анджея! И мужчины, похожего на него! Папаши, видимо!

– Это не укус вампира, – уверенно заявил отец Анджея, тщательно осмотрев уже совершенно зажившие и чуть заметные маленькие дырочки на предплечье Олега. Олеговы родители недоверчиво покачали головами, но незаметно вздохнули с явным облегчением.

– Почему? – спросила Олегова мама.

– По признакам, – точно так же уверенно проговорил отец Анджея. – Это следы от чего-то металлического. Возможно, остро заточенной железной проволоки. Кто-то просто подшутил над мальчишкой. Видите, вена ни одна не задета – а прокушена только мякоть. Вампир бы, кусая, не ошибся… Да и с его кровью все в порядке.

До сознания Олега дошла фраза «кто-то просто подшутил над мальчишкой»… Неужели правда?

Он тут же вскочил, отбросив одеяло.

– Так, значит, я не заразился от вампиров?!! – воскликнул Олег.

– Нет, – спокойно ответил отец Анджея. – Ты лучше скажи, ты видел, как тебя вампир кусал?

Олег задумался.

– Не видел, – через минуту раздумий проговорил он. – Меня держали несколько человек, и кто кусал, я не видел. Только чувствовал. Больно так куснул…

– Ну, все понятно, – улыбнулся папаша Анджея. – Ты нормальный человек, Олег. И вампиром никогда не был. И не будешь.

Пасмурный день завершился обильным снегопадом с дождем. На город ложилась ночная мгла, и только когда окончательно стемнело, дождь и снег прекратились. Осталась только слякоть на дорогах.

В окне второго этажа домика у кладбища горел свет. Отец Анджея сидел в лаборатории и хмуро смотрел в свои записи в рабочем журнале. Происходила какая-то чертовщина. Почему, думал он, его препараты вдруг перестали действовать на вампиров? Неужели в городе и впрямь завелась какая-то совершенно особая разновидность этой нечисти?

Вампир Кошёлкин, прибежавший сегодня из своего общежития в гости, тоже принес неутешительные вести. Вампиры в городе есть, Стасик сам их видел, но какие-то они странные… Или действительно они просто приспособились, мутировали, и теперь не берет их старое средство?

Размышления прервал какой-то гул за окнами.

– Сигизмунд! Скорее! Они снова напали! Они вокруг дома! – раздался с нижнего этажа голос матери Анджея.

– Папа, скорее! – перепуганный Анджей влетел в лабораторию. – Они в магазине!!!

Кошмар повторился опять. Группа страшно бледных красноглазых людей в темных развевающихся одеждах окружила магазин «Белые тапочки». Протягивая руки с шевелящимися пальцами, они выдирали штакетник из ограды маленького палисадника возле дома, колотили в окна, расшатывали ставни там, где окна были ими прикрыты, бились в закрытые двери, с воем прыгали возле машины, в которой торговцы прикладбищенского магазинчика перевозили со склада свой товар.

– Вампиры, смотрите, это ВАМПИРЫ!!! – истошно и пронзительно кричала какая-то женщина, привлекая внимание к тому, что происходило возле невзрачного домика.

Время было еще не очень позднее, фонари на улице горели как-то особенно ярко. Казалось, еще вчера половина из них была разбита, а сегодня вечером они вдруг загорелись все, так что то, что происходило у кладбища, было хорошо видно. Машины, которые проезжали мимо, притормаживали, и люди присматривались к происходящему возле «Белых тапочек». Даже случайные прохожие, которые торопились по другой стороне улицы, замирали и с безопасного расстояния разглядывали штурмующих.

С воем и ревом вампиры попытались проникнуть в магазин. Но верный бывший вампир Кошёлкин помог отцу Анджея вытолкать их вон и плотно закрыть дверь.

– А-а-а-а! – кричали вампиры, продолжая штурмовать дом.

Ничего более конкретного они не выкрикивали, но и так всем было понятно: они хотят разогнать тех, кто мешал им спокойно заниматься своим жутким делом.

Жалко, очень жалко… Еще недавно они верили в то, что можно бороться с вампирами, с другими злобными гадами, появляющимися из темноты или из мрачных бездн потустороннего мира. Сколько слухов ходило по Еруслановску о том, что средства, купленные в «Белых тапочках», многих избавили от самой разной нечисти! Да одно осеннее нашествие вампиров еще не изгладилось из памяти… А тут вот на глазах разрушается вера в то, что из «Белых тапочек» может быть кому-то оказана помощь и защита от подобных напастей. Вампиры не падали, ошпаренные чесноком, серебром и чем-то еще, из чего готовили свои средства гнусные шарлатаны.

Вот и стояла толпа на обочине дороги, глазела на то, что происходило. И переживала. За то, что сказка не стала явью, что вера в добро, которое побеждает зло, может оказаться вот такой вот ненадежной.

Как стены домишки, которые уже начинали трескаться от того, что по ним яростно долбили клюшками и тяжелыми палками бледные красноглазые люди.

Предводитель продолжал науськивать толпу зевак, призывая броситься на помощь вампирам, снести с лица земли контору обманщиков, наживающихся на их страхе. Но люди пока медлили – понятное дело, биться в одном строю с вампирами никому не хотелось. Даже за правое дело – наказание обманщиков. Люди громко негодовали и возмущались – и этого вполне было достаточно даже громкоголосому предводителю.

В стенах домика раздался выстрел. Люди в толпе, не ожидавшие подобного, ахнули и отпрянули. Выстрел раздался снова.

Несколько вампиров, прекратив свою разрушительную работу, отбежали от дома подальше.

И тут же в проеме разбитой витрины появился отец Анджея. Стасик Кошёлкин светил на него большим фонарем, так что его видно было хорошо. Как на сцене.

Бах! – резкий выстрел вновь разорвал воздух. Это стрелял из пистолета отец Анджея. Еще несколько вампиров скрылись за углом дома.

– Посмотрите! – крикнул отец Анджея. – Вампиры боятся выстрелов! Как обыкновенные люди! Ведь вампира не берет обычная пуля! А вы не догадываетесь, почему они боятся?

– Потому что эти вампиры – НЕНАСТОЯЩИЕ! – громко крикнул Стасик Кошёлкин, отвечая на вопрос отца Анджея.

В толпе пронесся ропот.

Отец Анджея выстрелил еще раз. Вампиры поспешили спрятаться от его выстрелов. Конечно, кому ж из них умирать хочется?

– Ага, дурачить-то нас не надо! – закричал тут мужчина из толпы. – У тебя наверняка пистолет серебряными пулями заряжен!

– Нет! – ответил отец Анджея. – Кто не верит, может подойти и проверить.

Желающих не было.

– Кто знает, чем настоящие вампиры отличаются от обыкновенных людей? – требовательно воскликнул отец Анджея. – Ну, говорите, не бойтесь!

Среди удивленных людей возникло замешательство. К тому же некоторые вампиры, стараясь это делать незаметно, потихоньку пытались отбежать от «Белых тапочек» и спрятаться за толпу. Но несколько человек их заметили, подняли страшный визг и устроили пальбу из своих «неэффективных» средств защиты.

Отец Анджея снова выстрелил в воздух.

– Да что же он вытворяет? – озабоченно бормотал молодой человек-активист, призывая народ схватить негодяя, а то он, мол, и нормальных людей так перестреляет. Ненормальный ведь…

И толпа, в нерешительности, что же ей делать дальше – то ли отбиваться от вампиров, которые теперь к ней приближались, то ли идти самостоятельно громить разбушевавшегося шарлатана, качнулась к «Белым тапочкам».

Мама Анджея испуганно вскрикнула…

– А ну, ррррразойдись!!! – оглушительно раздалось вдруг.

Из темноты со стороны кладбища быстро появилась мощная фигура. В одной руке у нее был большой деревянный могильный крест, а в другой – железная канистра. Фигура летела прямо в толпу.

– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! – послышался столь же громкий крик. – Разойдись, или всех порешу! А с кем не справлюсь, тем Господь Бог добавит!

И человек, в котором нельзя было не узнать отца Михаила, принялся одной рукой разливать во все стороны воду из канистры, а другой широко махать здоровенным сосновым крестом.

Перепуганные люди бросились кто куда, снего-дождевая жижа под ногами уже успела застыть, так что многие скользили и падали, с криком ужаса отползая подальше от бушующего батюшки.

– Миха, скорее иди сюда!!! – изо всех сил закричал Стасик Кошёлкин. – Это не вампиры! Миха! Миха! Сюда! К нам!

Но отец Михаил, собственными, веками проверенными людьми его профессии средствами спасая своих друзей, как ему казалось, от нечистой силы, продолжал размахивать крестом и с чтением молитвы поливать вампиров святой водой.

Бросив фонарь, Стасик подбежал к отцу Михаилу и, крича ему в самое ухо, попросил скорее бежать на помощь в дом. Решив, что там, в доме, всем угрожает еще большая опасность, силач-батюшка бросился туда.

В трех словах отец Анджея попытался объяснить ему, что же на самом деле тут происходит. Отец Михаил был сообразительным человеком, так что скоро он вместе со Стасиком и Анджеем, выйдя из дома через дверь кухни, изловчился и поймал одного из вампиров, специально выбрав самого нарядно и по-вампирски одетого и накрашенного.

И пока отец Михаил и двое его помощников держали вампира, который пытался лягаться, брыкаться и вырываться, а мама Анджея светила на него фонарем, отец Анджея быстро, но громко и внятно заговорил, обращаясь к тем, кто еще не успел покинуть театр этих странных военных действий:

– Посмотрите, вот сейчас мы поймали одного из тех вампиров, которые громили наш дом! Все видят этого ужасного вампира? Вот он, видите, даже с клыками! Давайте, пока мы его держим, кто-нибудь брызнет на него теми средствами, которые вы покупали в нашем магазине! Подходите, не бойтесь, мы не отпустим вампира и он на вас не бросится. Или киньте нам любой баллончик, мы сами брызнем.

Из толпы полетело сразу несколько баллончиков. Отец Анджея поймал один, щедро пшикнул им в нос вампиру. Тот заорал не своим голосом – с близкого расстояния чеснок был особенно щипучим.

– Ага, вертится, не нравится! – ахнул кто-то в толпе.

– А ты себе в нос брызни – не так завертишься! – резонно заметил стоящий поодаль мужчина.

– Ну что – не действует мое средство на вампира? – снова громко спросил отец Анджея.

– Не-ет!

– А знаете – почему? Смотрите! – И с этими словами он одной рукой раскрыл вампиру рот, а другой… вытащил оттуда вставную челюсть с острыми клыками. Фонарь светил ярко, так что всем, кто в этот момент следил за действиями отца Анджея, было все прекрасно видно.

– Это артист! Уверяю вас, просто артист! – перекрикивая гомон людей, которые, тут же осмелев, двинулись к «Белым тапочкам», заключил отец. – Вот они, вокруг вас! Поймайте любого и проверьте, не грим ли у них на лице и не игрушечные ли вставные вампирские челюсти во рту!

Люди были просто ошарашены таким неожиданным поворотом дела. Некоторые, особенно смелые, бросились на вампиров – и, схватив нескольких, тут же храбро попытались убедиться в том, что говорил о них продавец из «Белых тапочек».

И челюсти оказались вставными, и красные глаза – макияжем: на нижнем веке прямо под самым глазом у так называемых вампиров были подведены линии красным косметическим карандашом. И от этого казалось, что действительно глаза отдают краснотой…

– Вампиров нет в городе! Уверяю вас! Нет ни одного! Это розыгрыш! – продолжал тем временем отец Анджея.

Он не заметил, как к дому подъехала машина, как, разматывая шнуры, к «Белым тапочкам» приближались люди с камерами.

– И мы знаем, кому это выгодно, кто это все устроил! Знаем, кто руководит этой акцией, кто нанял этих людей! – продолжал отец Анджея. – Вот мы сейчас и спросим у нашего пленника: говори, тебя наняли играть вампира? Ну?

И бедняга-артист, в бок которому ткнулось дуло пистолета, закивал головой и пробормотал:

– Да, да, наняли…

– Ты вампир?

– Нет, конечно…

– А остальные, что были с тобой?

– Н-н-н-н…

– Смелее, заблудшая душа. И не лги батюшке… – сжав посильнее бока артиста, проговорил негромко отец Михаил.

– Н-нет.

– Все слышали? – обводя взором собравшихся, спросил папа Анджея.

Люди озадаченно молчали. Только съемочная группа бегала и суетилась.

– Не верьте, не верьте ему! – подскакивая то к одному, то к другому в толпе, причитал молодой человек. – Это они сами своего вам показать вывели, там их еще много внутри дома прячется! Все это реклама, видите, и телевидение позвали – к себе внимание привлекают! Нечестно деньги пытаются заработать.

– Телевидение приехало по другой причине, – одернула его бойкая девушка. – Это наша съемочная группа, с моей подачи приехала.

– Я сейчас расскажу тем, кто хочет знать правду, чем же была вызвана эта театральная комедия, – продолжал уверенным голосом отец Анджея. – А теперь последний довод – для того, чтобы все убедились, что перед нами устроили представление. Что мы знаем о вампирах? Сведения самые разные, даже противоречивые. Что они днем в гробах спят, а только ночью выходят? Это и так, и не так. Они ведут себя как нормальные люди – им надо есть обычную еду, пить воду. Но для поддержания жизни им необходима свежая человеческая кровь. Так?

– Так, – эхом откликнулись в толпе, которая снова почему-то вдруг стремительно начала прибывать.

– Но! Главное отличие вампира – это не клыки и не бледный вид. Настоящий вампир не отражается в зеркале! Да, в обычном зеркале. Так что сейчас мы это и проверим. И тогда, я думаю, сомнения уж точно у всех развеются.

После этой фразы мама Анджея вынесла на улицу большое овальное зеркало, что висело в одной из комнат дома.

– Видите, мы – обычные люди, отражаемся в нем, – сказал отец Анджея, подходя к зеркалу и действительно отражаясь в нем. – Это зеркало обычное, никакое не магическое, да и вряд ли такие бывают. А вот теперь ведите к нему тех «вампиров», которых вы поймали. Но сначала мы проверим, так сказать, на вшивость, нашего пленника. Подводим его к зеркалу… Ну, смотрите!

Вампир под давлением отца Михаила и Кошёлкина Стасика сделал шаг к зеркалу, и… на фоне темного ночного неба показалось его четкое отражение!

Осмелевшие люди подтащили к зеркалу своих пленников – и с ними произошло все то же самое! Для верности некоторые женщины вытащили из сумочек небольшие зеркальца и пудреницы – и результат был тем же. И в маленьких зеркалах вампиры спокойненько отражались.

– Так что, будем вызывать милицию? – тут же бодреньким деловитым голосом поинтересовалась девушка с телевидения.

– Зачем? – удивился Стасик Кошёлкин.

– Налицо противоправные действия, – ответила девушка, вытаскивая из сумочки мобильный телефон. – Порча имущества. Вон как ваш дом-то раскурочили. И машину. Еще один замечательный сюжетик получится для новостей…

– Подождите, может, не надо? – бросился к ней отец Анджея, который рассказывал всем желающим причину того, почему и кем была организована эта странная акция.

И пока он обговаривал с девушкой все нюансы того, что произошло, телевидение снимало разрушенный магазин, дом и главных действующих лиц.

Активный молодой человек – наследник кредиторов – как-то незаметно улизнул под шумок. Артиста-вампира, который пообещал отцу Михаилу месяц поститься и прийти к нему в храм на исповедь, отпустили, да и толпа бывших возмущенных людей постепенно рассосалась. Для всех, конечно же, то, что произошло возле кладбищенского магазинчика сегодня, было полной неожиданностью.

Отец передал Анджею пистолет – красивую, блистающую вороненой сталью… игрушку! Да, пистолет был, как и вампиры, ненастоящим. Это был подарок Анджею – и стрелял он оглушительно, даже громче, чем боевой, особыми китайскими пистонами. И свою работу маленький игрушечный друг исполнил как надо.

Тем временем наступила ночь. Укатило наконец телевидение. И никого не осталось возле «Белых тапочек». Семья Анджея и ее верные друзья наконец-то вернулись в свой полуразрушенный дом. Печально смотрел он на кладбище своими выбитыми окнами. Ночной мороз и ледяной ветер быстро остудили его – и только в складском помещении, там, где не было окон, сохранилось относительное тепло. Перетащив туда постели, семейство устроилось на ночлег. И хоть первый раз в жизни Анджей спал сегодня рядом с гробами, ему было совсем не страшно.

Домик у кладбища не подлежал восстановлению. Проломленная стена первого этажа дала трещину на все здание, оно накренилось. Родители Анджея пытались починить дом, чтобы хотя бы пережить холодное время, вставить окна, навесить новые двери. Но все это было бесполезно. Они ремонтировали в одном месте – а в другом тут же что-нибудь обваливалось и рушилось. Тратились последние сбережения – те, что остались от денег, данных купцом Друшляевым на развитие бизнеса. Не до бизнеса было сейчас. Покупатели, снова хлынувшие в «Белые тапочки», – теперь уже не за антивампирскими средствами, а просто поглазеть на занятный магазинчик, о котором последнее время неслись по городу самые противоречивые и интересные слухи, с любопытством рассматривали порушенные витрины, помятые венки и прочий товар, заняться которым пока не было времени. Отец Анджея вежливо выпроваживал многочисленных посетителей музея почти что под открытым небом. Ремонт – дом и магазин нуждались в ремонте…

А ведь линия по производству жевательной резинки, необходимой водителям, которых в любой момент на темном шоссе подстерегали жуткие дорожные бесы, не могла долго простаивать. Оборудование, книги и запасы химических реактивов спешно перетаскивались в сарай батюшки Михаила…

– Ну вы крутые! – с порога услышал Анджей, после всех этих событий появившись в школе. – Слышишь, ты, Продавец Белых Тапочек, ну молодцы!

– Мы по телевизору про вас смотрели! – Анджея обступили одноклассники и ребята из других классов.

– Лихо вы их сделали!

– А ты сам знал, что это не вампиры?

– А вдруг вампиры это были бы? Укусили бы тебя – и пиндык!

– Мы-то думали, вы там все гоните, просто бабки зашибаете…

– А вы с теми козлами, кто на вас напал, уже разобрались? Надо дать им по мозгам конкретно!

В школе вновь стало весело. Еще недавно все переживали, оглядываясь друг на друга и ожидая, что кто-нибудь окажется вампиром – прыгнет на спину и вонзит тебе в шею свои зубы. А теперь оказалось, что по городу рыскали вовсе не вампиры, а группа людей, которые морочили всем головы…

– Послушай, Анджей… – К Анджею подошел Олег. Он первый раз в жизни назвал Анджея по имени. – И правда вы с родичами молодцы, что и говорить… Я скажу всем, чтоб не обзывали тебя. И Лене Огаркову, и всем. И если кто что скажет – я сразу в лоб накачу. Да и ребята все наши тоже за тебя, если надо будет…

Анджей усмехнулся, опустил голову, полминутки подумал – и улыбнулся Олегу. Ведь Олег оказался парнем что надо – хотел сам себя в канализации замуровать, лишь бы в виде вампира на людей не бросаться!

– Спасибо, – сказал Анджей Олегу. – Да я и сам, если что, справлюсь… Ну ты, как мы отремонтируемся, приходи в гости. Если, конечно, не боишься.

– В «Белые тапочки»-то? Не боюсь! Да я на раз, только позови! – обрадовался Олег.