<p>Александр Громов</p> <p>2100 год, или Великий оргазм бывшей мыслящей материи<a type="note" l:href="#n

Что, опять о будущем?! Ну ладно…

«1 февраля 2100 года Н. проснулся, с восторженным уханьем кинулся под ионный душ, растерся жестким полотенцем, совершил десятикилометровую пробежку к озеру, с наслаждением побродил по дну и почувствовал прилив сил. Работа – цель и смысл жизни – ждала его, и он, притоптывая в нетерпении о пол кабины несущегося в облаках флаера, скрашивал время на перелет от Игарки до Индигирки (четыре минуты, а при нестабильном энергополе – пять), слушая последние мировые новости через аудиокристалл.

Шестилетний угандийский математик Яду Мнеяду доказал Великую теорему Ферма. На Кольском живой термостойкий механизм дорылся до мантии. Микробиологи выследили и пленили последний гриппозный вирус. Ребята с Юпитера покончили с шальным атмосферным вихрем, порожденным Красным пятном, но само пятно оставили ввиду его эстетичности. Китовые пастухи гнали стада финвалов к богатым сельдью пастбищам у Ньюфаундлендской банки. Физики расщепили субкварк. Межзвездный зонд достиг звезды Барнарда. Жизнь была хороша, полна смысла, и жить было хорошо…»

«1 февраля 2100 года проснувшийся Н. первым делом мысленно приказал вентиляционной системе сменить молекулярный фильтр, донельзя забитый летучими токсинами, сомнительными вирусами и даже радионуклидами – наследием легкомысленного детства цивилизации. Эту процедуру он, как всякий, заботящийся о своем здоровье, проделывал ежедневно.

Не вставая с постели, Н. безропотно оплатил счета за воздух, воду, пищу, энергию, кубатуру, связь, с внутренним протестом – за приятные сны (сегодня опять снились микробы) и уже с крайним неудовольствием – налог на хорошую погоду. Служба климата опять обманула: за окном вместо ясного лилового рассвета моросил желто-зелененький дождик. Стало быть, у мусульман, индусов и прочих злостных неплательщиков сейчас сияло неоплаченное солнце… Гады они все-таки.

Н. проверил арсенал и заскучал. Киллеры от Якудзы должны были прийти за его головой не раньше одиннадцати, от конкурирующей русской мафии – в двенадцать, от спецслужб – и того позже. Но жужжащие в воздухе комнаты электронные шпики уже появились. Нечаянно вдохнув одного, Н. поперхнулся и долго кашлял. Настроение упало ниже некуда – прямо хоть беги под зеленый дождик. Однако умирать было рано: надо было выжить и доставить сыворотку в подпольный вирус-центр не позднее семнадцати часов, иначе уже в восемнадцать охватившая человечество пандемия вступила бы в новую, неостановимую фазу…»

«1 февраля 2100 года Н. проснулся и сразу побежал на поиски пищи. Его подвижный нос старательно вынюхивал съестное, черные глазки-бусинки проворно бегали по сторонам. Короткий, наполовину отгрызенный в драке голый хвост тащился за ним по кучам слежавшегося в плотный субстрат мусора. Один раз почудился запах незнакомой самки, но сейчас Н. интересовался только пищей. Он не знал, что это место некогда называлось пригородной свалкой, и не задумывался, почему в последнее время здесь стало голодно. И уж конечно, его примитивный мозг не могла посетить мысль, что он, заурядный пасюк, имеет шанс продолжить себя в потомстве вплоть до появления спустя пятьдесят миллионов лет нового вида разумных существ, что придут на смену бесповоротно вымершим двуногим. Если, конечно, он найдет пищу, а затем отыщет самку…»

«1 февраля 2100 года никто не проснулся, поскольку железобактерии, обитающие на дне глубоководного желоба Кермадек, не умеют спать, а более высокоразвитых существ на планете Земля давно уже не осталось».

И так далее, и тому подобное. Можно дойти и до сто первой рассказки, столь же фантастической, сколь и неоригинальной, но, кажется, уже и так понятно: о будущем нельзя уверенно сказать решительно ничего, кроме того, что оно когда-нибудь станет настоящим, а затем прошлым. Но прежде от него нечувствительно отпочкуется новое будущее. Оно ведь, будущее-то, размножается непрерывной вегетацией…

Так что же такое имеется у пресловутого Грядущего: облик? мурло? вехи какие-нибудь? Или оно, как достославный подпоручик Киже, «арестант секретный, персоны не имеет»?

То-то и оно. Сидят, скажем, пять фантастов против пятерых профессоров Харьковского университета, спорят о будущем в рамках фестиваля «Звездный мост», веселят публику остроумием. Дело почтенное, что и говорить, вот только к реальному будущему оно не имеет никакого отношения. Нашли у кого спросить о будущем – у фантастов! Они-то откуда знают?

Как же так? – законный вопрос. Кому же еще знать, как не им? Ну пусть не знать наверняка, пусть только догадываться, проникать, так сказать, острым взглядом, для начала и этого хватит… Футурологам? Так они иной раз врут почище фантастов. Так кому же?.. Отвечаю: астрологам, хиромантам, гадалкам, провидцам, экстрасенсам и прочим собирателям эзотерических знаний, мессиям, ловцам микролептонов и исследователям кристаллических свойств атмосферы. Им можно верить. Они знают всё и всегда.

«Нет ли у вас пифии со стажем? Свеженанюхавшейся? Нет? Ах, как жаль!»

Сколько бы ни было определений фантастики, я категорически настаиваю на своем: фантастика есть вранье, НЕ притворяющееся правдой. В этом и состоит ее радикальное отличие от писаний вышеназванных господ. Фантаст подобен профессиональному фокуснику, честно заявляющему перед выступлением: «Уважаемые дамы и господа! Сейчас я за ваши деньги буду дурить вам головы и всячески вас обманывать». И публика довольна! Давно известно: люди хотят быть обманутыми, а всякий спрос находит предложение. Обмануть не грех. Грех выдавать обман за правду. Фокусник и фантаст обманывают честно, шарлатан и кидала – нет, и в этом вся разница.

Так что же вы хотите от меня, господа? Чтобы фокусник превратился в кидалу и наврал вам про будущее? Да еще в печати или по TV, куда фантастов иной раз приглашают, кажется, только для того, чтобы выставить идиотами? Своих им мало, вот и ищут на стороне. Какова тема, таковы и действующие лица. В балагане и Спиноза шут.

Что удивляло и удивляет: по сию пору немало людей, даже неглупых, свято убеждены в том, что прогнозирование будущего – одна из важнейших задач фантастики. Они не в курсе. И как прикажете его прогнозировать – продлить и развить существующие на сегодня реальные тенденции? Пожалуйста. Нет возражений. Футурологи в общем-то так и делают, да вот беда: спустя несколько десятилетий, а то и раньше, их построения не вызывают ничего, кроме здорового смеха. Кто там в позапрошлом веке всерьез предлагал лететь на Луну на воздушном шаре? Кто в веке минувшем мог представить себе заурядную персоналку? А ведь имелась и потребность в компьютерах (скажем, Леверье в течение 12 лет неутомимо исчислял вручную логарифмы для своей теории движения планет), и мало-помалу усложнялись механические счетные устройства-прообразы. Но кому до второй половины двадцатого столетия пришло бы в голову, что неотъемлемой принадлежностью меблировки дома станет не комод, а компьютер?

Но позвольте, как же быть со знаменитой таблицей Кларка? Ведь вот же они, прямые попадания: персональное радио (сотовый телефон), всемирная библиотека (Интернет)! Верно. Попадания есть. Но промахов больше. И это относится не только к Кларку – точные предсказания случается давать и фантастам, отроду не ставившим перед собой прогностических задач. Что тут удивительного? Жахните из единорога картечью, приблизительно наведя жерло на мишень, – какая-нибудь картечина возьмет да и угодит точно в «яблочко». Картечин-то – ого-го сколько!

Кажется, ясно: фантасты в подавляющем большинстве суть люди весьма трезвого если не поведения, то уж во всяком случае ума. А с позиции трезвого ума сказать что-либо о мире 2100 года можно очень и очень немногое.

За что можно быть полностью спокойным, так это за то, что человеческая природа в своей основе не изменится. Ну в самом деле, какой такой катаклизм может ее изменить? Уроки истории? Уже смешно. Технология? Человек психологически не менялся по меньшей мере со времени изобретения первого рычага и нет никаких оснований полагать, что он изменится сколько-нибудь существенно, даже если получит рычаг, позволяющий сдвинуть Землю к чертовой бабушке. Массовое применение к человеку специфический технологий с приставкой «био» или «гено»? Это серьезно, но ответьте, положа руку на сердце: хотите ли вы, чтобы столетие спустя Землю населяли не наши правнуки-праправнуки, а некие хомо новусы, искусственно взращенные по типу овечки Долли (не обязательно) и вдобавок наделенные (обязательно) нужными (кому?) свойствами? Нет? Пусть даже свойства эти будут невыразимо прекрасны (мечтать не вредно)? Все равно нет? Ну и правильно. Для этого надо так не любить человечество, как автору этих строк, слывущему почему-то мизантропом, и не снилось.

От этой печки уже можно сплясать несколько па польки-бабочки. Уж коли человек останется человеком, он вволю предастся своему любимому занятию: изобретению новых потребностей и удовлетворению оных к своему вящему удовольствию. Всё, на что удастся создать спрос и что не противоречит физическим принципам, будет реализовано.

Желаете иметь компьютер, управляемый мыслями? Расчудесно. Будет вам такой компьютер, и даже значительно раньше 2100 года. И совершенно безразлично, где вы станете его носить: в кармане, в мочке уха или непосредственно в черепной коробке. Хотите с обратной связью, дабы раздражением соответствующих нервных центров пребывать в состоянии перманентного оргазма или иного кайфа? Получите и это – в обход запретов, разумеется, а запреты будут, ибо наркотик не обязан быть химическим. Само собой, история цивилизации продолжится теми, кто окажется устойчив к новому наркотику, – а там, глядишь, появится еще один, и еще…

Можно не успеть приспособиться. Вот вам и очередной сценарий финиша забега, начатого кроманьонцами 40 тысяч лет назад, причем конец наступит гораздо раньше истощения ресурсов планеты и отравления биосферы отходами. Но даже и в этом случае, прискорбном для всей цивилизации, вряд ли следует жалеть каждого человека в отдельности: он-то, человек, будет счастлив! А разве не человеческое счастье является конечной целью развития цивилизации?

Злобная шутка, скажет кто-то. Согласен. Злобная. Но, увы, не шутка.

«Мужик сначала грянет, потом перекрестится», как говаривал мистер Кук из «Угрюм-реки». Нет сомнений: число отложенных проблем будет нарастать лавинообразно, пока дело не дойдет до «кумулятивного эффекта». Сама человеческая природа воспротивится своевременному применению терапевтических средств – в один далеко не прекрасный день обнаружится, что пилюли и припарки уже не эффективны, и некий терапевт, мобилизовав свои скудные познания в хирургии, возопит дурным голосом: «Где мой скальпель?!..»

И скальпель, конечно, найдется. Совсем не исключено, что XX столетие войдет в историю как век демократических экспериментов, XXI же век будет совсем иным. Ждать, что человечество каким-то чудесным образом само собой станет сплоченным и дисциплинированным «экипажем космического корабля Земля», о котором (экипаже) писал И.С.Шкловский, – вовсе гиблое дело. Очень вероятно, что тоталитаризм в той или иной форме станет единственным шансом человечества на выживание. Что ж, ампутация ряда прав не самый лучший выход – ан все-таки выход…

Рискну сделать предположение: уж кому не стоит зря трепыхаться, так это людям творчества. Они безопасны, их творения потонут в чудовищно растущем океане информации, каковой рост не отменит никакой тоталитаризм. Новоявленный Герцен может сколько угодно колотить в колокол – его никто не услышит. Впрочем, Герцена надо еще разбудить, что тоже вряд ли произойдет.

А фантастику в нашей стране люди читать (смотреть, записывать на подкорку) будут активно, в том нет сомнений. Как только сама страна перестанет быть насквозь фантастичной и станет спокойной, относительно сытой и безопасной, скучной. Тоталитарной.

И что же – это конец? Вряд ли. Но о 2200 годе я напишу в 2100-м, договорились?