Стивен Браст Грезы страсти (из цикла «Влад Талтош»)

Понятия не имею, кем она была и как влюбилась в Маролана.

Он отбыл с визитом на гору Дзур, когда прозвучал сигнал тревоги. Я как раз находился у него в гостях, а поспольку я отвечал за службу безопасности, в мои обязанности входило как минимум выяснить, в чем дело. Образы в моем мозгу отобразили коридор неподалеку от личных покоев Маролана, и я побежал туда со всей возможной скоростью. Несколько медленнее, чем мог когда-то.

На бегу я проверил, в порядке ли оружие, и связался с несколькими охранниками, которые направлялись туда же. Двое, которые были ближе всего к тому коридору, не откликнулись; либо заняты, либо не в состоянии ответить.

Однако.

У дверей спальни Маролана я увидел обоих. Один лежал на боку, второй скрючился рядом. Оба мертвы. Пока хватит.

Остальные охранники еще не подоспели.

«Осторожно, босс», — Лойош опустился мне на плечо и размял крылья, готовясь, если надо будет, быстро взлететь.

Изнутри донесся негромкий взрыв. Я не доставал оружия, так как не знал, что потребуется; я просто вломился внутрь.

Обширный, обставленный в черных маролановских тонах, пустой зал. Резная дверь в дальнем углу приоткрыта. Я вздрогнул: даже Сетре Лавоуд пришлось бы повозиться, открывая ее. Золотая цепь, которую я неверно назвал Чароломом,[1] скользнула мне в ладонь. Я устремился вперед и вверх, в башню Маролана.

Я почти догнал незваную гостью у комнаты, где Маролана никто и никогда не смеет беспокоить. Времени мне хватило лишь на короткий взгляд. Высокая, темноволосая, в белом, среди ее предков могли быть дзурлорды.[2] Она стояла у окна, что вело куда угодно.

Она взглянула на меня; я вскинул Чаролом, но она не напала, и понять что-либо по ее лицу было невозможно. Она развернулась и шагнула в окно.

Несколько лет назад я связался бы с Мароланом и спросил, насколько для него важен факт вторжения в святая святых его замка. Или задержался бы на минутку, чтобы оставить Крейгара на хозяйстве. Но она убила двух моих знакомых, и что там скажет Маролан, меня более не волновало; Крейгар же и так давно мертв.[3] Подняв повыше Чаролом, чтобы продемонстрировать ему окно, я последовал за ней.

Меня охватило пламя — ни жара, ни боли, но все чувства отрубились, остался лишь Лойош — как всегда, когда я отправляюсь сквозь Врата в иное место. Звезды, скрытые за красно-оранжевым небом Драгейрианской Империи, танцевали пред очами моего разума, а музыка бездумного творения и бессмысленного разрушения звучала в ушах моей души, а потом обрушился душ золотых искр, которые падали, падали и исчезали. Так уже бывало. Мне это не нравится, но телепортироваться еще хуже. Неудобствам я предпочитаю ссадины. Может, это моя основная проблема.

Я привык к вечно сумеречному небу над Империей, и я видел небо Востока, синее или затянутое белым или серым, так что пурпурная мгла не должна была смутить меня. Но — смутила, и хватит об этом. Я оказался на пыльной земле, окруженный бурыми скалами. Неподалеку стоял оседланный конь светлой масти.

«Сзади, босс».

Я развернулся; всадница в белом рысила вниз по грунтовой дороге. Я не был уверен, что владею верховой ездой достаточно хорошо, чтобы вообще сесть в седло, но конь не возражал, и я оказался там еще до того, как принял окончательное решение. Седло было деревянным. Если вы никогда не пользовались таким — можете мне поверить, вы ничего не потеряли.

Земля для всадника кажется очень далекой, особенно с непривычки. Скакать со шпагой при бедре тоже не слишком удобно, обычно я при этом нервничаю. Сейчас мне, впрочем, было не до того: я главным образом старался удержаться верхом на этой твари.

Потом разразилась буря, с водопадами дождя, со сполохами молний, какими гордился бы Маролан, с оглушительными раскатами грома. Лойош спрятался у меня под плащом. Грунт стал скользким и я сместился ближе к обочине. Подняв воротник, я прятал глаза от дождя, чтобы хоть что-то видеть, однако все же едва не врезался в повозку, которая очень быстро двигалась в противоположную сторону; у нее были яркие фонари, но лошадей я не заметил. После этого я держался еще ближе к обочине.

Через несколько минут буря стихла, а она все еще была впереди, вся в белом. Тут я осознал, что она натянула поводья и поджидает меня.

Дорога закончилась кольцом, окруженным деревьями, которые щекотали пурпурный небосвод. У обочины высилась рыхлая груда камней.

Я позволил коню перейти на шаг. Дышал он довольно тяжело. Сколько бы еще он продержался?

Лойош вынырнул из-под плаща и занял обычное место у меня на плече.

Приближаясь к ней, я потихоньку восстановил собственное дыхание.

«Тут что-то странное, босс».

Я тоже чувствовал это что-то, но что именно и где точно — указать не мог. Мелькнула мысль о Чароломе, однако я оставил его на прежнем месте.

Шагах в десяти я остановился и оглядел ее. Молодая, по драгейрианским меркам, довольно привлекательна, но не так чтобы красавица. Она спешилась.

— Кто ты? — спросил я.

Ответа не было, и я решил, что она, пожалуй, не дзурледи, но черт иного Дома выявить я не мог.

— Ту дверь не так легко открыть, — проговорил я. — Очень неплохо.

Она по-прежнему молчала. Столь непринужденно открыть дверь, и воспользоваться окном Маролана — которое Богиня Демонов Вирра, его (и моя) покровительница, полагает имперским секретом… Да еще конь без хозяина, под седлом и со стременами по моей мерке…

Я спросил:

— Зачем нужна была скачка?

— Чтобы ты оказался здесь.

Голос ее был низким и порождал странное эхо, отражаясь от деревьев вокруг нас.

— Ты создала этот мир? — спросил я.

— Да.

— Маролан знает о тебе?

— Пока нет.

— А ты знаешь, что он верен Вирре?

— Да. Но любит ли он ее?

— Не уверен. Почему ты не убила меня?

— Моей целью было доставить тебя сюда. — Она указала на груду камней. — Ты слышал о мече — Убийце Богов?

Я тронул языком губы и посмотрел на камни. Да, это то самое чувство.

— Ты его нашла.

Она кивнула.

— Достань его.

«Босс…»

«Знаю».

Я спешился, подошел к груде камней и стал отбрасывать их один за другим. Через некоторое время я откопал тяжелый металлический короб, а в нем еще один, а в нем — меч, который был длиннее моего роста.[4] Меч был живой. Я не коснулся его.

— Возьми его, — сказала она.

Я глубоко вдохнул и повиновался. А что делать смертному, если бог повелевает? Я воззвал бы к Вирре, но в мире, созданном другой богиней, это прозвучало бы глупо.

Меч удобно лежал в моих руках, а мысли Убийцы Богов, о которых я не стану говорить, без помех звучали в моем мозгу. Я знал, он сильнее, чем мароланов Черный Жезл или Искатель Тропы, что носит Алира. Ужас.

— Ты убийца, — сказала она.

Отрицать смысла не было, и я кивнул.

— Убей Вирру.

Удивительно — я ничуть не удивился.

— По-хорошему нельзя, да? — Она не ответила, и я шевельнул клинком. — А какова плата?

— Я сделаю тебя богом.

Я закашлялся.

— Да уж, плата хороша… — Я огляделся. — И это будет мой мир?

— Если захочешь.

— Вирра — моя покровительница, как и Маролана.

— Знаю.

Я вспомнил те дни, когда полагал, что больше не увижу свою жену, что я тогда чувствовал и как вел себя.

— А если я откажусь? — спросил я.

Она шагнула вперед и остановилась в трех шагах от меня. Убийца Богов шевельнулся в моих руках, но я направил его острие к земле.

— Если ты откажешься, — проговорила она, — я уничтожу тебя, твою жену, твоего сына и всех, кто дорог тебе.

Завершив сию тираду, она прикрыла веки и властно вздернула подбородок.

На глазах моих выступили слезы, впервые за много-много лет. Но я сохранил присутствие духа. На несколько секунд, которых как раз хватило, чтобы Убийца Богов пронзил ей грудь.

Я отступил, Лойош стиснул когти у меня на плече.

Она, застонав, опустилась на колени. Молнии разорвали небо, земля сотряслась.

Потом она взглянула на меня и сказала:

— Передай Маролану, что я любила его.

— Передам, — ответил я, а она упала наземь, и земля дышала вместе с ней. Потом она перестала дышать, а земля дрогнула. По всей черной длине Убийцы Богов разливалось серое сияние.

«Лойош, она действительно хотела, чтобы я ее убил?»

«Или ты, или Вирра, я полагаю».

Я вздохнул. Она предпочитала забвение грусти, что могло быть ее основной проблемой.

В небе надо мной и в земле подо мной и в воздухе вокруг меня возникли разрывы. В разрывах крутилось ничто, ничто и искры распадающегося бытия.

Я извлек Чаролом и попросил доставить меня домой. Он так и сделал, что снова разобрало меня на части — только теперь наоборот, — и собрало обратно уже в башне Маролана.

Я подумал было связаться с Виррой и сообщить, что решил не убивать ее, но ее смех меня просто бесит.

«Ты в порядке, босс?»

Я не ответил.