— Это твой фейрин? Какой славный… А можно, я его поглажу?

Хорошенькая девочка, волосы светлые, отливают золотом. Почему такая хорошенькая прислугой на постоялом дворе?

— Нет, золотко, это не мой фейрин, это я — его человек.

— А разве так бывает?

— Как видишь, бывает.

Фейрин стрекотнул, на миг оскалил клыки и спрыгнул с моего плеча на колени, оттуда — на лавку и канул под стол. Мы с девочкой нагнулись одновременно. Малыш нашел монетку, застрявшую между половиц, и пытался ее вытащить. Увидев под столом мою физиономию, протянул лапку. Я вручил ему нож. Вскоре фейрин прыгнул мне на колени, довольно заурчал и, взобравшись на стол, вручил монетку девочке.

— Теперь можешь его погладить, — объяснил я. — Ну, убедилась, что это не мой фейрин? Будь он мой, монетку бы мне отдал, верно?

— Наверное… А почему он отдал мне?

— Отдает, кому хочет, — я пожал плечами, — ты ему нравишься.

— Эй, Алиса! — окликнул из-за стойки хозяин. — Хватит забавляться, работать надо!.. Это твой зверек? Убери его со стола!

— Нет, это я — его человек.

Девчушка улыбнулась, показала хозяину монетку и умчалась обслуживать гостей. Улыбка у нее такая…

Посетителей было немного, Алиса скоро освободилась и подсела к нам. Фейрин, разумеется, не соизволил слезть на лавку. Впрочем, хозяин помалкивал — один раз сделал замечание и посчитал, что свой долг исполнил. А от фейрина никакого убытку с его столом не приключится.

— А правда, фейрины умеют отыскивать клады?

— Они чуют. Вот монетку …

— Ага. А как это он чует? Нет, правда! Он же у тебя на плече сидел? Он же монетку не мог под столом видеть?

Как фейрин чует — загадка. Но они чуют. Умеют находить клады, для этого и путешествуют. У каждого есть человек. Пушистые хитрецы ленивы, им неохота откапывать клады и обслуживать себя в пути. К тому же всегда найдется кто-то, кто сочтет фейрина легкой добычей. Пушистые бестии могут многое, но их размер вводит в заблуждение… С человеком удобнее. Этот фейрин выбрал меня. Хитрец… Жмурится, тихонько урчит, пока Алиса осторожно поглаживает шерстку.

— Скажи-ка, а что здесь говорят о вашем сеньоре? Он молодой, верно?

— Да, молодой, — девчушка отвечает, не задумываясь, увлеклась пушистиком, — второй год как умер отец, и теперь сэр Анрис наш сеньор.

— Каков он — злой? Добрый?

Алиса гладит фейрина, а лукавец мне подыгрывает, изображая довольство. Хотя, возможно, ему в самом деле нравится — кто ж разберет, что у него на уме. И Алиса увлечена живой игрушкой — можно надеяться, что ответит откровенно, как есть.

— Не знаю. — Хм, это, безусловно, очень откровенный ответ, безусловно. — Он здесь и не показывается вовсе, разве что проездом. Печальный он.

— Я понимаю, что печальный. Беден ваш сеньор. Говорят, его отец зарыл клад?

— А, клад! — сообразила. Я же здесь с фейрином, а все знают, чем занимается наш брат. «Человек с фейрином» — это профессия. — Не знаю, только его отец тоже бедный был. И дед… Его дед замок заложил как-то, чтоб свадьбу устроить. Ну, когда молодой был… Потом приданое отдал, чтобы с долгом расплатиться. Красивая история, правда? Ну, такая любовь… даже замок заложил.

— Алиса! — снова хозяин. — Проводи почтенного купца в комнату! Ту, знаешь, угловую, большую.

Алиса опять упорхнула. Да, славная девчушка, славная… Я поднялся, фейрин запрыгнул на плечо, мы пошли к стойке, расплатиться и спросить насчет ночлега. Хозяин кивнул, свободные комнаты есть.

— Сейчас Алиска отведет.

— Хорошая девочка. Чья она?

— Что, на меня не похожа? — хозяин ухмыльнулся. Нет, конечно, непохожа на тебя, орясина страхолюдная… но я не стал говорить этого вслух. — Сиротка она. Взял вот, и мне помощница нужна, и она под крышей да при деле… А, явилась! Сведи господина в комнату — ту, с красной дверью. Да гляди, не вздумай болтать, сразу назад! А ты, человече добрый, задаток пожалуй…

По-моему, фейрины не разговаривают при чужих. Во всяком случае, мой ни разу не подал вида, что умеет говорить. Только когда дверь за Алисой захлопнулась и легкие шаги в коридоре стихли, спрыгнул на кровать и заявил:

— Завтра трудный день, мы должны выспаться. Ты тоже.

— Ладно. А что ты думаешь об этой истории?

— Алиса — хорошая девушка. И она старше, чем ты подумал.

— Врешь. Ты не знаешь, о чем я думаю.

Этот вопрос мы давно прояснили раз и навсегда. Согласитесь, неудобно иметь под боком существо, знающее твои мысли, так что я, прежде чем взяться работать с фейрином, выяснил это наверняка.

— Мыслей не читаю, — фейрин цыкнул и потер глаза крошечными ладошками. Передние лапки — точь-в-точь человеческие руки, только маленькие. — Зато я различаю оттенки твоего голоса. Ты не догадываешься, насколько красноречивы бывают различия в тембре. Ты думал: «Какая хорошенькая, почему такая хорошенькая прислугой на постоялом дворе? Что с ней будет, когда она станет старше?» Ты ошибся, она уже старше, ей скоро семнадцать, просто она очень маленького роста.

— Да?.. А я с ней как с ребенком…

— Вот именно. Она нарочно ведет себя так. И косички нарочно заплетает. И вообще. На постоялом дворе ребенку безопасней.

— Понятно. Только я хотел спросить о другом. Этот сеньор…

— Господин Анрис? Он врет, о кладе он не знает. Тебе сказал — отец клад зарыл, а всем известно, что даже дед этого Анриса был нищ.

— Я поэтому и спросил Алису. Он выдумал насчет отцовского клада, просто хочет заполучить тебя… Действуем как обычно?..

Наутро мы встали пораньше, я тщательно расчесал шерстку фейрина. Алисы видно не было, но хозяин уже орудовал за стойкой.

— А, встал… ни свет ни заря. Завтракать будешь?

Я спросил хозяина о дороге к замку. Бородач вышел со мной на крыльцо и ткнул толстым пальцем:

— Эвон дорога, пройдешь по ней до развилки. У развилки столб, на столбе — деревянный круг, вот такой. Там надпись, но ее не прочесть, почернел круг. От столба пойдешь налево, да гляди, не пропусти развилку-то. Дорожка влево уходит совсем не торная, так — тропа. Мало кто в замок нынче ездит, да и господин Анрис больше дома сидит. Не пропусти столба с кругом, а то после возвращаться — примета плохая.

— Спасибо. — Я молча ждал, он ведь неспроста вышел проводить, значит, хочет что-то сказать.

— Слушай, — хозяин замялся, — а это правда, что фейрины умеют искать золото?

— Не только золото. Вообще любой металл.

Фейрин сидел спокойно, не подавал виду, что понимает.

— Ну, так это… почему ж их так мало? Было бы у каждого по фейрину такому…

— Очень их трудно заполучить, — вздохнул я. — Живут они в Черном лесу, где рыщут волки с железными зубами.

— С железными?

— Точно, — я старался выглядеть серьезным. — И железной шкурой покрыты, их оружие не берет. Для этого фейринам и нужен нюх на металл, волков чуять заранее.

— Ух ты… Вот оно как, значит… А ты сам-то бывал в том Черном лесу?

— Нет, что ты! Туда простому смертному не добраться, на пути горы, а дорога через Ущелье Скелетов. В ущелье — замок зловещего некроманта Эруагаста. Некромант посылает мертвых слуг в Черный лес. Ну, кого волки железными зубами на части разорвут, а кто и сумеет фейрина изловить… Только так можно их добыть.

— А ты как же? Откуда у тебя фейрин?

— Мне некромант подарил. Я был у него в замке. Мертвяков привез. Мертвяки некроманту всегда нужны, взамен тех, что волки растерзали. Страшное, скажу тебе, местечко, замок в Ущелье Скелетов… Ни за что больше туда не поеду… Ну, счастливо оставаться, хозяин!

Я хлопнул мужика по плечу и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Так до самого поворота и не оглядывался — боялся, что при виде физиономии хозяина не сдержу смех. Фейрину-то хорошо, он стрекотал, не таясь — хохотал по-своему.

Все оказалось именно так, как предупреждал хозяин постоялого двора. Тропинка, уводящая влево от столба, была на редкость неказистой, если бы не предупреждение, я бы наверняка ее прозевал. И сам замок выглядел неважно, убогий и запущенный. Подвесной мост врос в обвалившийся берег рва, напоминавшего скорее мирное болото, чем фортификационное сооружение.

Мы постучали в трухлявые ворота. Со скрипом растворилась калитка, и угрюмый стражник, заспанный и небритый, смерил меня хмурым взглядом.

— Это твой фейрин?

— Нет, это я — его человек.

— Проходи, его милость тебя ждет.

Мы прошли захламленным двором, мимо курятника и конюшни. Я аккуратно переступил через унылую курицу, тщетно пытающуюся откопать съестное в грязи… Печальное зрелище.

Здешний сеньор оказался худющим юношей в потертом камзоле, украшенном на вороте и обшлагах полосками облезлого меха.

— Это твой фейрин?

— Нет, я — его человек.

Когда-то фейрин удивлялся этому диалогу, теперь привык.

— Послушай, мой отец зарыл сокровища в подвале Западной башни. Я хочу, чтобы вы с фейрином их нашли.

— Ладно. Условия вам, сэр, известны? Половина мне, половина — вам.

— Да, ступай. Тебя проводят и дадут лопату.

Мне стало обидно за сородичей. Какими же дурнями мы кажемся фейринам в подобных ситуациях! Будь этому молодчику доподлинно известно, что сокровища именно в Западной башне, он бы не то что подвал раскопал — да он бы всю башню по камешку перебрал, а золото нашел бы сам. Даже не знай я о бедности его отца и деда, и то бы понял сейчас, как глупо он лжет… Боже, как глупо.

Тот самый хмурый мужчина, что встретил нас в воротах, теперь повел к Западной башне. Там у покосившейся двери задали ржавая лопата и масляная лампа. Неподалеку скучали еще двое вассалов сэра Анриса — таких же мрачных, как и первый. У одного в руках я заметил мешок, у другого — обрывок рыболовной сети. Фейрина ловить собрались.

Ну, что ж… Я прихватил лопату и быстро шагнул в темноту, мрачный тип взял лампу и поспешил следом. Едва он вошел, я указал вверх:

— Смотри, ангел прилетел!

Не знаю, удосужился ли фейрин сотворить соответствующую иллюзию — по-моему, нужды не было. Мрачный тип поднял голову, я ткнул его черенком под дых, а потом — лопатой по уху. Коротко лязгнул о камни его кинжал. Фейрин успел подхватить лампу, когда небритый врезался в стену. Потом мягко сполз на пол и замер. Я взял лампу и огляделся. Ага, вот и спуск в подвал, где якобы спрятано отцовское золото.

— Ты не чувствуешь?

— Нет, конечно. Здесь — нет, но в замке, кажется, что-то есть. Определенно есть.

Я заглянул в люк и принялся стаскивать куртку. К счастью, мы с небритым были примерно одинакового роста и сложения, так что его камзол мне пришелся более или менее впору. Я задом приоткрыл дверь и вполголоса позвал:

— Эй, сюда!.. Готово! — и посторонился.

Двое с мешком и сетью вошли в башню, глянули мельком на тело в моей куртке, распростертое под стеной лицом вниз. Фейрину тяжело поддерживать иллюзию для двоих сразу, поэтому мне пришлось маскироваться, да и стоять так, чтобы лицо находилось в тени.

— Где зверь? — спросил тот, что с мешком. — И чего ты шепчешь?

— Тихо, не спугни! Зверушка в подвал ускакала. Этот ее сразу спустил: ищи, мол.

Когда они, подхватив тусклую лампу, скрылись в подвале, я захлопнул люк и щелкнул засовом. Не обращая внимания на грохот и протестующие вопли из подземелья, переоделся. Фейрин замер на пороге, прислушиваясь.

— Ну, что там? Много людей в замке?

— Двое внизу, на кухне… Женщины… Один спит. И тот, молодой. Ждет, волнуется. Я пошел?

— Давай.

Молодого господина я нашел в том же кабинете. Фейрин сидел перед ним на полу и внимательно разглядывал замершую, словно окостенелую, фигуру.

— Как живой, — оценил я работу фейрина, — сколько он так просидит?

— Часов шесть, потом очнется.

— Ты нашел?

— В библиотеке.

Библиотека была по здешним меркам богатой — не меньше сорока книг. Фейрин прошелся вдоль стены… замер и поскреб лапкой гобелен. Я сдвинул ветхую ткань и обнаружил едва заметную щель в камне. Попытался сунуть нож — куда там, пригнано плотно! Пришлось обследовать книжные полки — я не первый год в деле, уже успел изучить здешние обычаи. Разумеется — одна из книг оказалась «пустышкой», имитацией. Под корешком скрывался рычаг. Я подергал так и этак, фейрин взирал равнодушно — в технике он абсолютно ничего не понимает. Наконец рычаг в моей руке повернулся, со скрежетом стена поехала в сторону, открывая темный проход, посыпалась пыль, труха… с треском разлезся гнилой гобелен. В каморке мы обнаружили два скелета, местами прикрытых гнилыми лохмотьями. Один покойник сжимал сундучок с потускневшей инкрустацией, другой — рукоять сломанного меча. Около полуметра ржавого лезвия покоилось между ребер того, что с сундучком. Какие-то мрачные тайны прошлого. Я отобрал сундучок у покойника и вскрыл ножом. Судя по профилю на монетах, кладу лет двести… Еще я прихватил в библиотеке «Трактат о ненависти» сочинения Мерка Старого. Эруагаст давно разыскивал эту книгу, он вообще славный старикан, когда не разыгрывает перед приезжими злобного некроманта, умница и книголюб. Очень эрудированный собеседник.

Половину монет я, как уговаривались, оставил молодому господину, приложив записку с советом выпустить запертых слуг из Западной башни и впредь соблюдать заключенные соглашения. Прихватив свою половину золота, я направился к выходу. Фейрин занял обычное место на плече. Из Западной башни доносились равномерные удары — небритый пришел в себя и выпустил товарищей из подвала. Ничего, я надежно завалил дверь снаружи. На конюшне мы позаимствовали единственную лошадь, к которой подходило определение «верховая». Фейрин спрятался у меня за пазухой, теперь ему лучше не показываться.

Итак, часа через полтора я буду в городе, куплю карету и найму кучера. Когда-то фейрин объяснил мне, как правильно прятаться. Он зануда, поэтому повторяет в тысячный раз:

— Вы, люди, плохо знаете друг друга, поэтому меняете шкуры, которые зовете «одеждой». Мы, фейрины, одежды не носим, потому что различаем не внешность, а мысли. Вот у меня очень оригинальные мысли, и любой фейрин узнает меня без труда. А этот Анрис станет искать не тебя, а твою одежду. Смени одежду, и он тебя не найдет. Он велит ловить одинокого оборванца, а ты превратишься в важного господина в карете со слугами.

Я молчал — пусть нудит… Мне есть что возразить насчет его сородичей и моих. Оригинальные мысли… Да у него даже имени нет! Как его окликнет встречный фейрин? «Эй ты, с оригинальными мыслями»?

— … Потом наймешь пожилого человека с добрым лицом. Оденешь в богатое платье. Мы заедем на тот постоялый двор, нанятый тобой господин скажет хозяину Алисы, что ищет служанку для больной дочери. Я позволяю тебе заплатить золотой или два, если хозяин потребует.

— Хочешь взять девочку с собой?

— А разве ты не хочешь? Учти, я знаю твои мысли!.. На этот раз я смолчал.

— И еще я собирался привезти человека для Белоносой.

Ага, так у них есть имена! Я давно подозревал.

В городе у одежной лавки я столкнулся с богато одетым господином, на плече которого восседал фейрин, покрытый черной шерстью.

— Ага, Зубастик, так это и есть твой человек? — произнес черный.

Куртка у меня на груди зашевелилась, показалась лукавая рыжая мордочка:

— Нет, это я — его фейрин.