— Что, Буян, как по-твоему, — спросил сэр Хенрик, — уж не занесла ли нас нелегкая в такие края, где на кустах терновника растут пергаменты? Вопрос был адресован боевому коню. За годы странствий сэр Хенрик приобрел привычку разговаривать с собственным скакуном. Привычка эта, разумеется, могла бы вызывать насмешки, но высокий рост и могучее сложение надежно хранили благородного рыцаря от подобных неприятностей. Вряд ли сыскался бы смельчак, способный в глаза обозвать сэра Хенрика дурнем. Сам же дворянин себя таковым точно не считал, хотя и был не скор на решения. Вот и теперь он с рассеянным видом не менее пяти минут разглядывал клочок пергамента на ветке придорожного куста, прежде чем решился наконец его сорвать. Как и следовало ожидать, пергамент оказался запиской. Медленно шевеля губами, рыцарь принялся разбирать неровные строки. Послание гласило:

Сэр Хенрик был грамотен настолько, чтобы разобрать, о чем идет речь в записке, но все же не так начитан, чтобы усомниться в грамотности «нищаснай прынцесы».

— Принцесса… — задумчиво произнес рыцарь. — Принцесса, Буян, это здорово. Знаешь, какие они, эти принцессы? Не знаешь? Они все прекрасны, как солнце в небесах. Волосы у принцесс золотистые, глаза — голубые, а голос нежен и сладок. Вот каковы принцессы. И славное это дело — спасти одну из них, освободить из заточения. Ну что, отправимся к замку людоеда, друг мой?

Буян тихонько фыркнул и качнул головой, что вполне могло сойти за утвердительный ответ. Впрочем, сэр Хенрик не нуждался в согласии коня, решения он принимал самостоятельно… просто иногда ему хотелось поговорить. А кто же, кроме коня, согласится ждать, пока добрый рыцарь соберет наконец неторопливые мысли?

Не прошло и пяти минут, как дорога привела отважного спасителя принцесс к мостику, от которого в самом деле вправо уводила довольно широкая тропа. Рыцарь свернул, как было велено в записке, и точно — вскоре оказался у входа в замок. Вернее, в руины, некогда бывшие замком. Подъемный мост намертво врос в осыпавшиеся края рва, порос мхом… а цепи, на которых мост был прежде подвешен, давно проржавели и рассыпались. Наполовину разрушенные башни таинственно и романтично увивал плющ, зубчатые стены тоже порядком обвалились и поросли мхом. Перед мостом сэр Хенрик увидел рыцаря, сжимающего в руке точно такой же клочок пергамента, как и тот, что привел к замку его самого. Незнакомец обернулся, заслышав стук подков Буяна, и внимательно оглядел вновь прибывшего.

— Приветствую вас, добрый сэр, — вежливо произнес сэр Хенрик, — сдается мне, что и вас призвали в это унылое место мольбы о помощи, начертанные несчастной принцессой Алисией.

— Верно, сэр, я прибыл сюда, чтобы освободить принцессу Алисию, дочку короля Люциуса, — отозвался незнакомец и представился: — Амелин из Кранстока.

— Хенрик из Авента. Сэр Амелин, вы прибыли первым, и, ежели вам угодно, я готов предоставить вам право первым попытать счастья в бою с людоедом.

— Д-да… сэр… — несколько неуверенно согласился кранстокский рыцарь.

— Ну а я, с вашего позволения, войду в замок следом. Сказать по правде, мне страсть как охота поглядеть на прекрасную принцессу.

Воины спешились, привязали коней у входа в замок и по одному проникли в ворота. Шагая следом за Амелином, сэр Хенрик оглядывался и качал головой — повсюду виднелись печальные свидетельства запустения и разрухи. В углах пыльными гроздьями нависла паутина, за выбитыми дверями виднелись нагромождения изломанной мебели и всевозможный хлам, однако руины явно были обитаемы — на полу виднелись свежие отпечатки грязных сапожищ, а на двери рыцари приметили отпечаток гигантской ладони.

Из-за приоткрытой двери в конце коридора послышался довольно зловещий скрежет. Сэр Амелин вздрогнул, а Хенрик подбодрил товарища кивком и остановился, не доходя несколько шагов до двери. Кранстокский рыцарь тяжело вздохнул, положил ладонь на рукоять меча и, толкнув жалобно заскрипевшую дверь, шагнул в проем. Дверь с новым приступом душераздирающего скрежета качнулась назад. Сэр Хенрик заглянул в оставшуюся щель.

В дальнем конце комнаты за грубо сколоченным столом восседал, должно быть, сам хозяин замка, «страшный людайед». Огромный мужчина, одетый в потертую меховую одежду странного покроя. Плечи хозяина замка были так массивны, что голова казалась неестественно маленькой, а выражение его лица показалось сэру Хенрику скорее задумчивым и печальным, нежели свирепым. Зловещий лязг, услышанный рыцарями в коридоре, производил именно людоед — зачерпывая большущей железной ложкой еду из миски. Пища, кстати, никак не походила на человечину. Скорее это был горох — насколько сэр Хенрик смог разглядеть.

Завидев Амелина, людоед расплылся в ухмылке:

— Ага, вот и благородный рыцарь пожаловали! Небось желаете принцессу вызволить из заточения, а?

Похоже, настроен людоед был вполне миролюбиво и желал побеседовать, но рыцарь не собирался тянуть с подвигом и, выхватив меч, отважно ринулся на хозяина замка с криком:

— Умри, нелюдь!

Людоед с неожиданным для такого массивного человека проворством отскочил, отшвырнув стул, а клинок благородного воина обрушился на ни в чем не повинную миску. Обед хозяина замка разлетелся по комнате, а сам людоед извлек из-под стола здоровенную дубину и, заорав в свою очередь: «Ах вот ты как!» — кинулся на пришельца. Схватка продолжалась недолго, после двух или трех выпадов оглушенный Амелин отлетел в угол и, со звоном врезавшись в стену, медленно осел на пол. Меч выпал из ослабевшей руки рыцаря.

Более ждать сэр Хенрик не желал и, отпихнув злополучную дверь, ворвался в обеденный покой людоеда. Тот, распаленный дракой, с воодушевлением кинулся на нового врага, потрясая дубиной — однако теперь ему достался куда более опасный противник. Раз за разом людоед наскакивал на сэра Хенрика, но удары страшной дубины рыцарь парировал неизменно мощно и точно. Наконец, когда хозяин замка утомился и снизил темп, сэр Хенрик — шаг за шагом — принялся теснить противника. Тут и Амелин пришел в себя. Нащупав меч, рыцарь с трудом начал подниматься, чтобы прийти на помощь приятелю, но людоед, ложным замахом заставив сэра Хенрика отступить на шаг, вдруг повернулся и бросился вон из комнаты. Сэр Хенрик помог Амелину подняться, и воины направились в задние покои, куда скрылся людоед. Покачивающаяся ставня и шевелящиеся кусты за окном свидетельствовали, что враг позорно бежал.

— Ну что ж, сэр Амелин, — заметил Хенрик, — людоед скрылся. Пожалуй, нет смысла гнаться за ним по лесу, лучше поищем принцессу.

— Пожалуй, — кивнул Амелин. — Идемте туда, те комнаты выглядят более обжитыми.

— Идемте, — согласился Хенрик. — Принцесса… Должно быть, у нее золотистые кудри и голубые глаза. Голос ее нежен и мягок, а тому, кто доставит ее во дворец, король отсыплет монет… Да и у людоеда наверняка припрятаны деньжата. Мы ведь имеем на них право, как по-вашему?.. А лицо у принцессы белое-пребелое, ресницы густые, черные… Нрав кроток… Взор приятен…

Слушая бормотание спутника, Амелин подумал: «Ну и болван!»

Пройдя анфиладу небольших комнат, рыцари обнаружили наконец кровать под облезлым балдахином. Из-под груды шкур доносился мощный храп. Сэр Хенрик тревожно переступил с ноги на ногу; лязг его доспехов, должно быть, и разбудил храпуна. Шкуры зашевелились — и в кровати села, потягиваясь, девица. Потрясенный сэр Хенрик отступил на шаг — принцесса была смуглой брюнеткой! Пленница перестала тереть кулаками глаза и, свесив с кровати ноги, уставилась на освободителей. К ужасу авентского рыцаря, глаза принцессы оказались вовсе не голубыми — левый был карим, а правый зеленым. Да и взор ее вряд ли можно было определить, как «приятный»…

— Освободители, никак, пожаловали? — визгливо прокаркала пленница. — Наконец-то папаша за мной прислал, что ли? А раньше не могли явиться? А? Чего молчите?

— Э… — сэр Хенрик отступил еще на шаг и укрылся за спиной спутника. — Добрый сэр Амелин, как вы считаете, не будет ли справедливым, если вы доставите девицу к королю, а я вознагражу себя тем, что отыщется в замке? Король Люциус, должно быть, щедро отблагодарит спасителя дочери…

Амелин медленно обернулся, смерил увальня долгим взглядом и кивнул. Затем, когда сэр Хенрик торопливо скрылся, кранстокский рыцарь галантно поклонился и предложил руку принцессе:

— Благоволите следовать со мной, прекрасная принцесса Алисия. Я доставлю вас во дворец к батюшке.

Алисия фыркнула, скривила губы, но все же оперлась на предложенную руку.

В дверях замка им снова встретился сэр Хенрик. Богатырь торопливо увязывал приятно позвякивающий мешочек, причем спешил рыцарь так, что даже не заметил выпавшей из свертка записки, сложенной вчетверо. Завидев Амелина и Алисию, рыцарь быстро завершил сборы, торопливо поклонился принцессе, пожал руку случайному товарищу (шепнув при этом едва слышно: «По-моему, добрый сэр, это какая-то ненастоящая принцесса!») и взгромоздился в седло.

Амелин из Кранстока, глядя вслед сэру Хенрику, снова подумал: «Какой болван… Разве принцессы могут быть ненастоящими? Освобожденные из плена, они выходят замуж за спасителей и приносят им отличное приданое…» — и зачем-то машинально поднял оброненный Хенриком листок.

Размышления дворянина прервал визгливый голос принцессы:

— Ну? Так мы едем к батюшке или как?..

Годом позже сэру Хенрику опять довелось посетить королевство Люциуса Сварливого. Бравый воин странствовал теперь не в одиночку. Благодаря золоту, найденному в логове «людайеда», удалось поднять из руин замок в Авенте, привести в порядок дела и снарядить надлежащую свиту. Рыцарь путешествовал в свое удовольствие, останавливался в столичных гостиницах и покупал дорогое вино, если испытывал жажду, он был достаточно богат. А потому нынче сэр Хенрик не шастал по заросшему терновником захолустью и не срывал с кустов подозрительных огрызков пергамента, нет — нынче он, сопровождаемый оруженосцами и кнехтами, направился прямо в столицу и занял чистые комнаты на приличном постоялом дворе. В шесть часов пополудни благородный рыцарь спустился в трапезную и присел за столик в верхней половине зала. Почтительный хозяин заведения лично явился засвидетельствовать почтение важному постояльцу и с поклоном осведомился, чего угодно откушать доброму господину. Сэр Хенрик задумался над заказом, но привычно неторопливый ход его мысли внезапно был прерван топотом и криками, донесшимися из-за дверей трапезной.

— Опять молодой принц Амелин шумят, — скорбно покачал головой хозяин, — едва ли не каждый день изволят творить неподобства…

И тут же, словно в ответ на упоминание собственного имени, в дверях возник названный вельможа. Принц был несомненно пьян и столь же несомненно зол. Поправляя вялой рукою выпачканное и измятое платье, Амелин обвел взглядом зал — словно отыскивая, куда бы излить недовольство и гнев. Завидев сэра Хенрика, юный принц, вдруг просияв, завопил:

— Какая удача! Вы ли это. добрый сэр Хенрик из Авента?! — и устремился через зал к рыцарю, распихивая и отталкивая встречных. Впрочем, посетители сами спешили уступить принцу дорогу.

Тут только признал рыцарь своего случайного знакомца, с которым разделил год назад приключение в замке людоеда. Амелин бухнулся на стул напротив сэра Хенрика и бросил хозяину:

— Тащи самого лучшего вина мне и этому господину! Живо! — и затем, обернувшись к рыцарю: — Ах, сэр Хенрик, как вы были мудры! Я до сих пор с завистью вспоминаю поспешность, с коей покидали вы нас с Алисией! О, как я разочарован…

Сэр Хенрик наморщил лоб, с трудом соображая, как следует ответить высокопоставленному собеседнику, и наконец выдавил из себя:

— Следует ли понимать так, ваша светлость, что вы несчастны в браке с Алисией?

— Несчастен? О да, сэр, я несчастен! — принц выхватил из рук хозяина кубок и осушил его одним махом, пролив немалую часть вина на одежду. Хозяин торопливо поставил на стол кувшин и скрылся. — Ужасная семейка! И Алисия — самая жуткая из всех.

Принц снова налил вина в опустевший кубок и задумался, глядя куда-то в сторону. Воцарилось молчание.

— Должно быть, — решился вставить сэр Хенрик, — она пошла в батюшку, прозванного Сварливым?

— Говорят, она больше походит на бабку по материнской линии, Лианору Свирепую. Чего уж дивиться, что вся родня ненавидит Алисию…

— Ненавидит?

— Ну да. Помните, сэр, уезжая из замка людоеда, вы обронили некий листок?

— Листок? Ах да, какая-то записка из мешка с золотом…

— Сам не знаю почему, но я поднял. Читайте! — принц вытащил из кармана и шмякнул на стол перед опешившим рыцарем, прямо в винную лужицу, потертый документ.

Сэр Хенрик брезгливо смахнул красные винные брызги и принялся читать, с трудом разбирая буквы на испачканном замусоленном листке:

— «Исполняя волю его королевского величества Люциуса Второго, вручаю Вернелю из Гаракта, известному под именем Людоед Крыг, пятьсот крейцеров, причитающихся упомянутому людоеду за пленение и удержание в. замке Гаракт принцессы Алисии…» Что это? Чья здесь подпись?

— Казначея. А та закорючка внизу — подпись людоеда. Понимаете теперь? Папаша не нашел лучшего способа избавиться от злючки Алисии. Я храню этот документ и грожу, что прочту иностранным послам, если сквалыга Люциус мне снова откажет в деньгах… Э, давайте лучше выпьем за вашу мудрую осмотрительность, сэр Хенрик!

— Постойте-ка, ваша светлость… Неужто принцесса и в самом деле такого скверного нрава, как вы…

— Скверного! — взвыл несчастный принц. — Еще какого скверного! Знаете ли вы, друг мой, что такое ад? Я знаю это! Она отказывается впускать меня в опочивальню, запрещает появляться пьяным… Издевается надо мной, кричит, что она принцесса, а я бродяга с большой дороги!.. Она всячески поносит и оскорбляет меня, не смущаясь присутствием слуг! Позорит перед послами… Она твердит, что лучше бы ей остаться с людоедом в его развалинах…

Принц уронил голову на сложенные руки и зарыдал.

— Как же так? Остаться с людоедом… Но эти записки, просьбы о помощи… Клочки пергамента на кустах у дороги?..

— Записки? — принц поднял заплаканное лицо. — Что вы такое говорите, друг мой? Неужто вы не понимаете, что те безграмотные какракули писал доведенный Алисией до отчаяния людоед!!! ЛЮ-ДО-Е-Е-Е-ЕД!!!

Амелин снова рухнул на стол и завыл, его тело сотрясали рыдания…