Для начала позвольте мне обобщить свои соображения об электронных книгах, вынесенные из онлайн-публикации двух моих романов и сборника рассказов по лицензии Creative Commons. Какой-то весельчак, решивший спародировать список тем текущей конференции, предложил сделать лозунгом обсуждения фразу «Электронные книги – полный отстой». Звучит неплохо, но не думаю, что он прав.

Если бы мне нужно было придумать другое название нашей сегодняшней встрече, я бы предпочел «Электронные книги: попробуй – втянешься». На мой взгляд, концепция электронных книг как средства взаимодействия с текстом почти сформирована, и задача автора, мечтающего о богатстве и славе, – получше разобраться в этой концепции.

Я лично пока еще не до конца разобрался. Я не знаю, на что должны быть похожи книги будущего. Но кое-какие соображения на этот счет у меня все-таки есть.

В каком-то смысле они, конечно, являются элементом маркетинга: распространение электронных книг ведет к увеличению бумажных тиражей. В издательстве Baen Books, которое выпускает много «сериальной» продукции, уже поняли,[2] что выкладывание электронных приквелов одновременно с изданием новой «серии» на бумаге здорово поднимает продажи как ее самой, так и ее предшественников. И людей, которым так понравилась электронная книга, что они купили бумажную, гораздо больше, чем тех, кто написал мне: «ха, хиппи, я прочел твою книжку на халяву и не собираюсь ее покупать».

Но электронные книги – это не только маркетинг. Они ценны сами по себе. В конечном счете, люди все больше читают с экрана и все меньше с бумаги, и рано или поздно электронные книги станут основным источником дохода писателей, а вовсе не средством рекламирования бумажных книг.

Владеть электронной книгой – хорошо. Владеть бумажной книгой – хорошо. Владеть обеими – еще лучше. Один читатель написал мне, что он прочел половину моего первого романа в обычной книжке, а вторую половину распечатал на принтере, чтобы читать на пляже. Студенты пишут, что им проще делать курсовые, если они работают с электронными документами: в этом случае копирование цитат сводится к нажатию нескольких клавиш в текстовом процессоре. Читатели Baen используют электронные редакции своих любимых книг для составления справочников-указателей, в которых по полочкам разложены персонажи, места и события.

Мне кажется, что книга – это скорее процесс, нежели результат, это сплав социальной, экономической и художественной деятельности. Если взглянуть на книгу как на собственно деятельность, а не объект деятельности (признаю, что мое мнение сильно отличается от общепринятого), то напрашивается вопрос: а что же это, черт побери, такое – книга? Хороший вопрос. Все свои произведения я писал в текстовом редакторе BBEdit от Barebones Software. Я могу сохранить их в двухколоночный PDF. Могу превратить в HTML-файл, могу отдать издателю, который сделает из них гранки, потом сигнальные экземпляры, а потом оденет в жесткие или мягкие обложки. Могу, наконец, отдать их на откуп читателям, которые вольны преобразовывать их в любой формат. С помощью Интернет-книгомобиля Брюстера Кале[3] вы за десять минут можете распечатать любое произведение – и получите красочную, в роскошном переплете книгу с красивым корешком. Это удовольствие обойдется вам примерно в доллар. А попробуйте превратить уже готовую книгу в PDF, HTML, текстовый файл, файл для RocketBook[4] или просто распечатать – и чтоб тоже за доллар…

И эти люди еще говорят, что бумажная книга дает человеку чувство обладания.

Преимущества электронного формата очевидны. В начале прошлого века в журнале Хьюго Гернсбека «Amazing Stories» авторам платили пару центов за слово. Сегодня в НФ-журналах платят… столько же. Суммы, о которых идет речь, так мизерны, что имеют скорее историческое значение – как вывеска «виски по 5 центов» в какой-нибудь деревушке, сохранившей артефакты со времен пионеров фронтира. Почти каждый из нас мог заработать больше, если б занимался чем-то другим (хотя многим, конечно, грезятся стивен-кинговские прибыли, и, разумеется, никто не будет покупать лотерейные билеты без надежды на выигрыш).

Однако главный стимул писателя – это художественное самоутверждение и желание остаться в памяти потомков. Электронные книги просто созданы для удовлетворения вышеупомянутых побуждений. Они – частицы свода знаний человечества, хранящиеся в «мозгах» множества поисковиков, и растиражированы сотнями, тысячами, миллионами копий.

Кроме того, теперь писатели и тролли, ругающие их книги, оказываются в равном положении.

Вот, к примеру, отзыв на мою книгу, размещенный на Amazon. Оставил его некий «читатель из Редвуда»:

Когда-то такие вещи меня ужасно бесили. Какие-то отмороженные придурки порочат мое доброе имя! Убить их мало! Но если вчитаться…

Да ведь этот умник льет воду на мою мельницу! А сам пребывает в полной уверенности, что клеймит писателя, которого я только собрался почитать, купив, разумеется, его книгу. Мол, не читайте, это убожество. Так куда меня послали? На сайт Кори? Ну я пошел. Делов-то – один клик. И теперь уже сам решу, что дальше делать.

На этом поприще вам не обойтись без хорошей доли здорового эгоизма. Мало ли что могут сказать о ваших книгах! Главное – не впадать в панику из-за недоброжелателей, не рвать на себе волосы из-за того, что «никто не будет меня читать, потому что увидели в Сети плохую рецензию». Можно ведь посмотреть и по-другому: «Если бы они лишь одним глазком увидели ее, то уже не оторвались бы до последней точки».

Чем разгромнее рецензия, тем выше вероятность, что книгу прочтут. Пусть говорят плохо – лишь бы говорили. Бесполезных рецензий не бывает, пусть даже имя переврут, не страшно, лишь бы адрес сайта набрали без ошибок.

Глупо сравнивать ее с увесистыми фолиантами. Тут электронная книга проигрывает по многим параметрам. Она не может похвастаться искусностью оформления, ей чужды понятия «качество бумаги» или «запах типографской краски». Но! Попробуйте-ка переслать бумажную книжку приятелю, живущему в Бразилии, да бесплатно, да в мгновение ока. Или впихнуть тысячу бумажных страниц в крохотную флэшку, болтающуюся у вас на шее. Или быстро отыскать, например, полюбившийся отрывок. Или вспомнить, как зовут того или иного персонажа. Или «вытащить» какой-нибудь эпизод и использовать его в качестве подписи в электронных письмах.

Поэтому любые искусственные ограничения по пересылке или использованию электронных книг только снижают их ценность.

Творческая братия вечно сетует на нехватку этого самого внимания. Проще всего списать все на издержки нашей бездушной информационной эпохи, но: «Конечно, дабы практиковать таким образом чтение как искусство, необходимо прежде всего одно свойство, от которого на сегодняшний день вполне основательно отвыкли…»[5]

Иными словами, если моя книга показалась вам скучной, значит, вы просто невнимательно ее прочитали. Приведенная мною цитата родилась не в этом столетии, и даже не в прошлом. Она взята из предисловия к «Генеалогии морали» Ницше, опубликованной в 1887 году.

Действительно, объем нашего внимания сильно изменился, но изменился качественно, а не количественно. Поклонники Гарри Поттера в любое время суток могут без запинки рассказать о любом приключении их любимца, хотя этих приключений с каждым томом становится все больше и больше. В жертву долгоиграющему «Колесу времени» Роберта Джордана[6] деревья вырубались целыми лесами. Сегодня дебаты кандидатов в президенты уже не похожи на длящиеся днями пререкания Линкольна с Дугласом, но законопослушные граждане умудряются сохранять интерес к президентской кампании, которая длится 24 месяца.

Подавляющее большинство когда-либо написанных слов потеряно для потомков. Ни одна библиотека не может вместить всех дошедших до наших дней книг, ни один человек не может сказать, что прочитал что-то кроме небольшого кусочка огромного торта всемирной литературы. Однако это не означает, что мы можем перевести в электронную форму популярные книги и считать, что сделали настоящую электронную революцию.

Солидное собрание электронных текстов отличается от домашних электронных библиотек так же, как отличается одна книжка от книжной полки, а полка – от библиотеки. Все дело в масштабе. Взять, к примеру, Всемирную паутину: даже тысячную ее долю распутать более чем проблематично, но можно проанализировать структуру ссылок, которые связывают все эти ячейки-страницы в одно целое. Человек бы подавился, а чудо-движок Google легко прошерстит, переварит и отберет соответствующие вашему запросу ссылки.

У них куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Одна из заповедей теории продаж гласит: прежде чем решиться на покупку, покупатель должен неоднократно «вступить в контакт» с товаром, а точнее, не менее семи раз, семерка – магическое число. То есть мои читатели должны услышать название, увидеть обложку, подержать в руках книгу, прочитать рецензию и так далее – прежде чем полезть за кошельком.

Часто путают скачивание книги из Сети с покупкой в магазине. Это разные вещи. Загрузка файла, скорее, похожа на то, как берешь книгу с полки магазина и рассматриваешь рекламные аннотации на обложке. Многие мои коллеги только руками разводили, узнав, что триста тысяч копий моего первого романа разошлись в Сети и «только» десять тысяч были куплены «живьем». Я же смотрю на это иначе. Если хотя бы один из тридцати потенциальных покупателей, увидев обложку книги, купит ее, я буду считать себя счастливейшим из авторов. Впрочем, я и есть такой. Спрос (читай – рассматривание корешков на магазинных полках и закачка из Сети) мне обходится даром, а торговля тем временем идет довольно бойко.

Писательский труд оплачивается из расчета количества проданных экземпляров, поэтому тут важна точность. Само собой, в контрактах всегда оговаривается и тираж, и транспортные расходы, и возврат. При этом многие думают, что бумажные книги считать проще (это даже забавно, если вспомнить, как хорошо умеют считать компьютеры).

Однако тираж – понятие приблизительное. Экземпляры воруют. Экспедиторы могут ошибиться, заполняя накладные. Сколько-то книг могут попасть не в ту коробку и очутиться там, где их никто не заказывал. Часть обнаруживается на книжных развалах и у перекупщиков, а то и в мусорной корзине. Опять же не исключены и бракованные экземпляры. И так далее.

Гонорар рассчитывается на основе актуарных, а не актуальных данных. Мы имеем дело с приблизительной статистикой продаж и возвратов. Такой подход годится для банковской сферы, страховых компаний и игорной индустрии. Для подсчета бумажных или скачанных книг он тоже достаточно хорош. Погрешность подсчета в обоих случаях разная, но ни бумажные, ни электронные книги точно подсчитать нельзя.

Еще один очень важный момент – искусство продавать. Конечно, автор зарабатывает себе на жизнь словами, набранными или кодированными, но он обязан найти свою аудиторию. Писатель обязан владеть искусством преподнести свой товар, подсунуть книжку под нос «правильному» читателю.

Обожаю книги! С двенадцати лет я работал в библиотеках и книжных магазинах, – пока меня не увлекла сладкоголосая сирена хайтека. В двенадцать лет я мечтал стать писателем. Свою мечту я пронес через два десятилетия, написал три романа, издал сборник рассказов, учебник, подписал контракт еще на два романа и работаю над очередной книгой. Я получил главную «фантастическую» премию – премию Кэмпбелла[7] и в 2003 году был номинирован на «Небьюлу» за лучшую повесть.

Вторая моя страсть после книг – это компьютеры. Они принципиально отличаются от современных книг: так же, как напечатанные книги отличаются от монастырских библий. Они меня… слушаются.

Когда-то на каждую книгу уходило много месяцев кропотливого труда. Монахи переписывали ее от руки, специальным образом выделывали шкуры новорожденных ягнят, чтобы сделать переплет… Все изменилось, когда Гутенберг изобрел печатный станок, свой ксерокс. Сразу расширилась тематика книжной продукции. И теперь прежде гордый обладатель одной-двух книг мог собрать целую библиотеку.

Я задумался об этом, выпуская свой первый роман «Бардак в Волшебном королевстве»,[8] который увидел свет 9 января 2003 года. В то время было много разговоров о нежизнеспособности электронных изданий, при том что в конференциях Usenet отсканированными версиями бумажных книг вовсю обменивались пираты (alt.binaries.ebooks, к примеру).

Из этого я сделал два вывода.

• С каждым днем растет число тех, кому милей слово экранное.

• С каждым днем становится все меньше любителей пошуршать бумажными страницами.

Сразу напрашивается множество вопросов. Почему так происходит, ведь

• экранное разрешение уступает «бумажному»;

• желание физического обладания книгами заложено в подсознании – людям нравится, как книги пахнут, как красиво смотрятся на полках, даже пятно от соуса на полях страницы может быть связано с приятными воспоминаниями;

• электронную книжку нельзя почитать в ванной;

• электронную книжку нельзя читать, если отрубится электричество или нет компьютера;[9]

• бумага, в отличие от форматов файлов, более долговечна.

Но ни одно их этих очевидных положений не объясняет, почему электронные книги должны быть нежизнеспособны. Если экранное разрешение столь убого, что не в силах заменить бумагу, то почему все больше моих знакомых увлеченно роется в Сети в поисках полюбившейся литературы. Даже моя бабушка, несмотря на бытующее мнение о том, что пожилые люди не жалуют компьютеры, моя собственная бабушка постоянно шлет мне электронные письма. Она печатает со скоростью семьдесят слов в минуту и с гордостью показывает соседкам мои ответы.

Остальные аргументы интереснее. Но мне кажется, что электронные книги отличаются от бумажных. У них есть свои достоинства и недостатки. Как и у бумажных книг.

Было время, когда монахи писали книги от руки. Читать их могли только священники, заодно следившие, чтобы переписчики не слишком увлекались рисованием чертиков на полях. Книжные проповеди читали вслух, на латыни, слушала их в основном публика, необремененная знанием мертвых языков. С амвона, возвышаясь над прихожанами, вещали святые отцы, из курильниц струился фимиам…

Потом Гутенберг изобрел печатный станок, с помощью которого Мартин Лютер совершил переворот в общественном сознании. Он напечатал Библию на известных языках, чтобы граждане могли приобщаться к Слову Божьему самостоятельно.

• Библия Лютера уступала по качеству роскошным рукописным фолиантам. Ей недоставало души, которую вкладывали церковные искусники-переписчики. Зато она относительно недорого стоила.

• Библия Лютера не слишком вписывалась в традиционные для того времени каноны. Библия была призвана повышать авторитет проповедника, а «штучность» придавала ей особую ценность.

• Библия Лютера умалила значимость Действа. Стало можно обходиться и без святых отцов, и без фимиама. Достаточно было собственных усилий. В ту пору никто кроме священников не знал, что чтение при тусклой свечке пагубно для зрения.

• Что касается содержания, то здесь библии Лютера особого доверия не вызывали. Любой человек мог внести изменения в текст на этапе производства. За монахами стояло папство, «гарантия качества» была обеспечена и не подвергалась сомнению.

В конце 1990-х я участвовал в нескольких конференциях, на которых представители музыкальных лэйблов доказывали, что Napster обречен, потому что в нем нельзя найти обложек альбомов, нет никакой гарантии, что треки оцифрованы хорошо, да еще и связь порой рвется, а значит, файл придется качать сначала. Уверен, что многие кардиналы под этим бы подписались.

Что же церковники упустили? В чем привлекательность лютеровских библий?

• Они были дешевые. К тому же для покупки Библии не требовалось разрешение духовенства.

• Больше не нужно было слушать Слово Божье в пересказе священников. Можно было прочесть его самому.

• Они стали основой индустрии книгопечатания. Появились новые жанры художественной литературы – проза, поэзия, научные трактаты, – все расцвело под печатным станком, который обязан своей популярности представлениям Мартина Лютера о доступности религии.

В чем привлекательность электронных книг?

• Ими легко обмениваться. Даже если вы никогда не видели своего сетевого приятеля, вы всегда можете дать ему почитать электронную книгу. На популярности книги и автора это скажется самым благотворным образом.

• Электронные книги можно использовать как хочешь. Общеизвестно, что в Napster в основном качали файлы из нынешнего Top40, однако его ценность заключалась в том, что в нем можно было найти музыку, которую нигде не купишь. Об этом хорошо сказал Билл Гейтс, объясняя корреспонденту New York Times неудачи Microsoft в области поиска в Интернете: «мы хорошо сделали поиск по стандартным запросам, но проигнорировали все остальное. А именно релевантность результатов по необычным запросам и определяет качество поиска». Так и с электронной книгой. Вы можете сделать с ней все, что угодно: можете закачать в свой КПК, можете заставить компьютер прочитать ее вслух или распечатать отдельные главы для чтения на пляже. Большинство людей просто читает книги с экрана, но нельзя забывать о богатой функциональности электронных книг, которая может однажды пригодиться каждому из нас.

Компьютер создан для жонглирования битами. Интернет создан для быстрой пересылки битов по всему миру. Следовательно, суть электронных книг заключается в жонглировании текстом и его распространении.

Юристы, специализирующиеся на авторском праве, определяют подобную деятельность словом «нарушение».

Копирайт предоставляет авторам практически неограниченную монополию на копирование или переделку своих работ. Вот почему нарушения авторского права никому не нравятся:

• Волнуются авторы. Авторов учили, что закон об авторском праве – их единственное спасение от участи быть ограбленным. Доля истины, и немалая, в этом есть, когда, например, речь заходит о произволе издателя. Однако отсюда не следует, что копирайт должен защищать автора от читателя.

• Негодуют читатели, когда их обвиняют в мошенничестве. Вы – бизнесмен. Читатели – это ваши клиенты. Называть клиентов мошенниками – значит, гробить свой бизнес.

• Переживают издатели. Мечутся потому, что их задача – урвать как можно больший кусок от пирога копирайта, урвать – и не выпускать. Поэтому НФ-журналы идут на любые уловки, чтобы облапошить авторов, заставляя их подписывать немыслимые контракты, по которым авторы отдают исключительные права на любые производные от их книг – вплоть до игрушек.

• Нарушение авторского права, особенно в Сети, влечет за собой астрономические штрафы, начиная от 150 тысяч долларов. Буде праводержатели и их представители сочтут себя ущемленными, они могут затребовать от Интернет-провайдера ваше «досье» для предъявления его в суде в качестве вещественного доказательства вашей предполагаемой вины. Вины, которая еще не доказана.

Верховный суд США на прошлогодних слушаниях по делу «Элдред против Эшкрофта» (Eldred v. Ashcroft) пришел к выводу, что 98 % работ, защищенных копирайтом, могут потерять свою актуальность задолго до того, как истечет срок действия копирайта. У всех на слуху имена отцов-основателей научной фантастики: Мэри Шелли,[10] Артура Конан Дойля, Эдгара Алана По, Жюля Верна, Герберта Уэллса. Зато их преемников, включая самого Хьюго Гернсбека,[11] мирская слава может и обойти: если их произведения будут по-прежнему «защищены» копирайтом, о них могут забыть прежде, чем их книги попадут в свободный доступ.

Сам по себе копирайт не есть зло, в нем есть и достоинства, и недостатки. Это как соус чили: главное – не переборщить.

От библии Лютера – к первым звукозаписям, от кабеля – к МР3… Очевидно, что главное требование к любому новому медиа – максимальная демократичность. Другими словами, легкость воспроизводства информации.

Но я вовсе не хочу сказать, что привычные средства медиа свое отжили. Художники продолжают иллюстрировать книги, концерты великих пианистов в Карнеги-холле проходят при полном аншлаге, а из книг серии «ЖЗЛ» можно почерпнуть куда больше, нежели из сухих официальных справочников. Но дело в том, что если в вашем распоряжении лишь церковные послушники, то каждая переписанная ими книга неизбежно будет нести на себе отпечаток одной-единственной Библии. Печатный станок, положивший начало книгоизданию, безусловно оживил судьбу книги.

За плодами демократии уследить непросто: когда в каждом углу стоит копир, переловить всех желающих сделать копию с книги невозможно. А раз уследить все равно невозможно, значит, необходимо узаконить соответствующее положение об авторских правах, учитывающее интересы и авторов, и читательской аудитории.

Когда появились видеомагнитофоны, в Закон об авторском праве была внесена поправка, касающаяся time shifting; когда изобрели радио, Конгресс отозвался бланкетной лицензией (покрывающей неопределенный репертуар); вдогонку кабельному ТВ полетело правительственное распоряжение о продаже организациям кабельного ТВ доступа к программам по фиксированной процентной ставке.

Так является ли «книговарез» нарушением Закона об авторском праве? Разве мир от этого перевернется? Коли католическая церковь не рухнула под тяжестью печатного станка, то сам бог велел НФ устоять в борьбе с «книговарезом».

Вот вроде и все, но… ваше долготерпение должно быть вознаграждено, и мне бы хотелось сделать вам маленький подарок.

Около года назад я выложил «Бардак в Волшебном королевстве» в Сеть, выбрав самый жесткий вариант лицензии Creative Commons. Все, что было дозволено читателям, – рассылать текст книги. Это был так называемый пробный камень. Правда, тогда мне казалось, что я совершаю очень решительный поступок.

А сейчас я намерен перейти к действительно решительным действиям. Я разрешаю вам создавать любые производные на основе моей книги. Вы можете снимать кино, переводить, записывать аудиоварианты книги, делать рисунки на майках… Но – с двумя оговорками: вы не имеете права препятствовать другим делать то же самое с плодами ваших трудов; и второе: вы не станете пользоваться моим бескорыстием, чтобы сделать свой маленький гешефт.

Итак, я ступил в воду. Небо не рухнуло. Посмотрим, что будет дальше. Подробности смотрите на www.craphound.com/down.

Автор, чья деятельность подпадает под действие данного документа (далее Даритель) передает все права на свое произведение (далее Произведение) в общее пользование.

Даритель отказывается от своих прав на данное Произведение, лишает этих прав своих наследников и прочих правопреемников в пользу общественности.

Оным Посвящением Даритель в дальнейшем обязуется не претендовать на какие бы то ни было права на свои произведения, согласно Закону об авторском праве.

Даритель признает, что его добровольный отказ от всех прав на данное Произведение не имеет обратной силы и что на данное Произведение не распространяется Закон об охране авторских прав.

Даритель отдает себе отчет, что однажды отданное в открытый доступ Произведение может быть свободно воспроизведено, передано, изменено или использовано в коммерческих или некоммерческих целях кем угодно и как угодно, в том числе методами, доселе науке неизвестными.