Творя одиночества дальний закат, Вперяя свой взгляд во вселенскую чушь, Ты вновь наблюдаешь тотальный распад, Фатальный распад искалеченных душ. Врывается время, со злобой минут, И вечность пытается перекроить. А ты ожидаешь, пока все уснут, Чтоб после весь мир этот остановить. Закрыть все поселки и все города, Составить таинственный список утрат… Отправить все серые дни в никуда, В такой долгожданный тотальный распад. * * * А жизнь — короткая строка, Как тень твоя легка, Как смерть твоя близка. Везде один и тот же сон: Кошмар иных времен, И боль чужих имен. И взгляд пронзает пустоту, Мирскую суету, Забытую мечту. И вновь таинственно пришла К тебе ночная мгла — И спрятала от зла. * * * В мировой бессмыслице, В ледяной глуши Продолжает числиться Боль моей души. Пропади ж ты пропадом, Сгинь во тьме ночной Счастье с легким шепотом, Горе с тишиной. * * * Бросаю отраженья в глубину. Встречаю снова черную весну. Но может, после многих бурных дней, Мне станет вдруг и легче, и грустней. Иду к мечте закатною тропой. Соединяю сердце со звездой. Хоть стынет кровь во тьме холодных снов, Я к этой бесконечности готов. И в самые лихие времена С тобою я, родная сторона. Ведь помню я, что жизни смысл в тебе, В твоей печально-сказочной судьбе. Пускай все обрываются пути, Я эту боль смогу перенести… И может, после многих бурных дней, Мне станет вдруг и легче, и грустней. * * * Висят, стучат на стенке часики, И строчки легкие бегут. Еще чуть-чуть… и станут классикой Иль в одиночестве уснут. И кажется: есть тень высокая За полусогнутой спиной… Так просто пустота глубокая Играет вновь тобой и мной. И жизнь, как маятник качается, И не кончается никак. И все, что сердцу повстречается, Жизнь искалечит просто так. Висят, стучат на стенке часики, Уходят, заполночь спеша. Еще чуть-чуть… и станет классикой Твоя уснувшая душа. * * * Воспринимаю вечность равнодушно, Как жизнь, что не заладилась давно, Как кем-то неприкрытое окно, Как строчку, что тоской своей ненужной Терзает сердце грустно и смешно. Осталось лишь смотреть с улыбкой бледной, Сквозь треснувшее давеча стекло, Решать, что быть могло, что не могло, И растворяться в суете бесследно Как то, к чему таинственно влекло. * * * Вот так и пробегают зимы, И так же исчезают весны — И вновь мечты невыносимы, И вновь поступки несерьезны. Мои таинственные гости Лишь стрелочки на циферблате, Лишь приступы нелепой злости, Лишь боль, которой вновь не хватит. И остается терпеливо Переживать всю эту скуку… Нащупать пустоту тоскливо, И снова не отдернуть руку. * * * Жизнь опять дала осечку. Жизнь опять дала фальстарт… Словно домовой за печкой, Я сижу с колодой карт. А в обшарпанной прихожей Вновь трезвонит телефон. Трубку взял, а там все то же — Суеты знакомый фон. Я легко перебираю Обещания и сны. И мечты скользят по краю Безысходной тишины. И с вселенской пустотою Снова спорю допоздна: Усложняя все простое, Упрощаю все сполна. Я опять тасую карты — Вот валеты, короли… Вот и феврали, и марты… Жизнь откладывает старты К звездам, что горят вдали. * * * За чашкою кофе, за книгою новой Как прежде, лишь грусть проступает и скука. И жизнь поутру мне покажется снова Лишь частью какого-то странного трюка. Окажется жизнь суетою безмерной, Бессмысленным бегом, нелепым обманом… Лишь гибели весть будет истинно верной, И в сердце печальном глубокая рана. * * * За черною дверью, за белой стеной Еще один город поник. Еще один город забытый тобой, Покинутый город — старик. Давно ли он жил полнокровно, светло. Давно ли сияли дома… Но пришло не избытое зло, Спустилась предвечная тьма. Ты карты поищешь, но их больше нет. Все карты уже сожжены. И города не было, тысячи лет Ты видел холодные сны. Лишь ветер угрюмою злобой звенит, И рвется, как прежде, в окно… Зима в коридорах пространства хранит Судьбы ледяное пятно. * * * И в дальних закатах, И в светлых своих вечерах Ты ищешь когда-то Утерянный жизни размах. Ты ищешь полночный, Блеснувший давно огонек. И пару неточных, Тобой недописанных строк. А сердце тревожно Стучится в окно прошлых лет… Но все невозможно, И грусть безнадежна, Как слово, которого нет. * * * И ветер, что пронзит тебя насквозь, Вновь холодном нездешним обжигает, Движению столетий помогает, Но вечность задевает только вскользь. Ты хочешь изменить шальной строкой Судьбу Вселенной и свои дороги, А можешь лишь на миг забыть тревоги, Дотронувшись до полночи рукой. * * * И жизнь тебя берет в тиски и клещи. И жизнь опять смеется над тобою. Взаимоисключающие вещи Становятся одной твоей судьбою. Ты поутру опять спешишь к закату, Ты ищешь сон, увиденный когда-то. Ты ищешь счастье, в списке всех историй, А жизнь берет и выбирает горе. * * * И слова проходят, как тени, И их поглощает стужа. И падает в боль мгновений Вечный, таинственный ужас. Ты смотришь неторопливо В разрывы космических трещин… Сквозь тебя проступают тоскливо Изначально темные вещи. * * * Из снов, которых больше нет, Доносится далекий шум. Угасших звезд прекрасный свет Тебе дарует тяжесть дум. Ты знаешь — тысячи утрат Опять слагаются в беду, И много сотен подряд Идешь по призрачному льду. * * * Мир себя уничтожает сам: Подлостью, бессмыслицей и скукой, Глупо подражая небесам, Упиваясь собственной наукой. Только я на звезды посмотрю, И, огонь заветный взглядом встретив, Вдруг зажгу последнюю зарю, Разрушенья мира не заметив. * * * На границе одиночества, И за гранью тишины Реют странные пророчества, Снятся неземные сны. Угольки, костра погасшего, Ты слегка повороши… Отыщи меня, пропавшего В миражах своей души. Расскажи мне сказку странную. Тихим светом озари Жизнь ненужную, обманную, И ее календари. И за гранью одиночества, На границе тишины Вспыхнут новые пророчества, И придут в земные сны. * * * Не исчерпать вдохновенья — Мир безнадежно сложен, Или же прост до забвенья. Или почти уничтожен. Только зима и лето Одним снова набраны шрифтом… Словно в квартиру поэта (За пять минут до рассвета) Смерть приезжает лифтом. * * * Ненависть блуждает втихомолку. Впрочем, также ходит и любовь. Серых дней холодная иголка Жизнь твою ужаливает вновь. Скука — вот источник вдохновенья, Только незаметно бродишь ты Между вдохновеньем и забвеньем, Путая понятья и мечты. И хотя бессмыслица мешает, Ты дойдешь до мировых глубин: Ночь тебе прозренье разрешает. Ночью ты останешься один. * * * Нужно все легонько отграничить, И себя оставить на потом. И гримасы боли закавычить. Мир любить как сумасшедший дом. Если и насмешки будет мало, Ненависть добавить сгоряча… Чтобы жизнь не тлела, сгорала Как предновогодняя свеча. * * * Ничего от времени не надо, Даже если время музыкально. Все вернется к грусти изначальной, К холоду ночного снегопада. И судьба безжалостно и просто Превратит мечты твои в кошмары… Станет вдруг банальным, скучным тостом И любовь, и звон твоей гитары. * * * О, всепогодная печаль! О, всепогодная тоска! Я уходил недалеко — я приходил издалека. Я сторонился суеты, и блеска сумасшедших глаз. Я прятал звездные мечты во тьме парадоксальных фраз. И небо улыбалось мне, и устилало снегом путь. Я в этой вещей глубине боялся лишний раз вздохнуть. Я ночью далеко уйду по белоснежному ковру, Чтоб ветер вечности легко меня развеял поутру. * * * Пожимай плечами гордо И смотри поверх столетий, Все равно твои аккорды Не услышат, не заметят. Люди с серой суетою Вечно заняты делами, Вечно рядом с пустотою И с нелепыми словами. Только ты иди упрямо, И сжимай печалью душу… Вечность в сердце смотрит прямо. Вечность прочее разрушит. * * * Почему, дойдя до половины, Все пути уходят в безнадежность? Глядя на холодные витрины Неба, ты утрачиваешь нежность. Все равно, какая боль сжигает Сердце непонятно и тревожно… Ведь тебя упрямо настигает То, что бесконечно невозможно. * * * Пора ли в боль надменно превращать Прогулки по заснеженной весне, И вновь о чем-то грустном узнавать, И лунный свет забыть в своем окне? И я стремлюсь дороги изменить, И вечности свои оставить дни, И душу с пустотой соединить, Как будто были порознь они? * * * Появляясь на грани отчаянья, ночи и дня. Продолжая, как прежде надменно, блужданье без цели, Я иду по дороге, что скоро развеет меня. Остальные пути и дороги давно надоели. Нет сомнений, что в мире все связано серым свинцом. Но боюсь я не смерти, боюсь я нелепых повторов… Либо этот спектакль завершится достойным концом, Либо кто-то ужасно ошибся в подборе актеров. * * * Прерван бред на полуслове, Прерван шепот в полусне. Из не принятых условий, Из забытых капель крови Боль рождается во мне. Все легко возобновится, Только нужно от меня Вдруг в бессмыслицу влюбиться, Или просто с нею сжиться, Ею жить день ото дня. * * * Прохожу по вечным закоулкам Звезд и черноты ночных небес. Радуюсь таинственным прогулкам Грустной бесконечности чудес. Радуюсь мгновеньям незаметным, Ветру, чья печаль меня несет, В сон последний, что не будет тщетным, В иллюзорный блеск небесных нот. Вот и все… и грезы поостыли, Видно жизнь не так уж дорога… И душа, в потоке звездной пыли, Мчится, ну а сердце тихо скрыли Памяти полночные снега. * * * Священная бессмыслица во мраке Меня давным-давно уже ведет: Надежд пустых развенчивает знаки, И с суетой ужиться не дает. Укладываю снов заветный свиток На полку пережитого уже. И ворох поздравительных открыток Горит в моей задумчивой душе. Я скомканную вечность вдруг разглажу, Я на ее рисунок посмотрю… А из нее бессмыслица все та же Глядит в меня сквозь новую зарю. * * * Снег падает и тает на земле, И также наша жизнь на ней проходит. И снова, снова к Господу уходит, Тоскующей звездою в серой мгле. Молитва согревает нас теплом. Пусть лики православные все строже, Но знаем мы теперь здесь, что дороже… И мы сгорим невидимым огнем. Так пусть свершится Божий, правый суд. Я помню «Откровенье» Иоанна… И всадники, как будто из тумана, Уж нас с тобою скоро призовут. * * * Скучная, дождливая погода Вновь слова тоски и укоризны. Злоба, безнадежность и свобода От полуразрушенной отчизны. Я листаю этой жизни книгу Так спокойно, так неторопливо. Я, как прежде, неподвластен мигу, Чье дыханье суетно и лживо. Что ж, пойди найди мои высоты В этой искалеченной Вселенной. Имя есть, а прочее — пустоты… Есть лишь имя… то, что незабвенно. * * * Сохраняя странную надменность, Ты глядишь из окон отстраненно. Веришь ты в мечты своей нетленность Так легко, светло и обреченно. Шорох, смерть в замке ключами "шарит". Все равно ведь попадет когда-то… И тебя мучительно изжарит В безнадежном пламени заката. Только ты блаженно улыбнешься, И шагнешь в межзвездное сиянье… И стихотвореньем обернешься, Или просто, разочарованьем. * * * Строку, что кажется неверной, Я перечеркиваю снова, А может, сердце не готово К ее тоске святой, безмерной. Я равнодушно забываю Вселенную, что пала низко… А может, я не понимаю Как будущее стало близко. * * * Стряхнув с себя извечную дремоту — Проклятье зачарованного места, Ты без конца разгадываешь: кто ты? И делаешь загадочные жесты. На месте уничтоженных иллюзий Ты строишь вновь обманчивые зданья. Ты посвящаешь строки легкой музе, И споришь с бесконечным мирозданьем. И в поисках шального вдохновенья Выходишь в вечность, будто на минутку… Коварная эпоха отчужденья Вот так с тобой сыграла злую шутку. * * * Счет дням теряешь постепенно Во тьме сомнений и обид. Лишь одиночество Вселенной Тебя от гибели хранит. И нет ни холода, ни снега, Ни песен медленной весны… А только бесконечность бега, Да безысходность тишины. * * * От жизни пустой и неяркой, От грусти своей неумелой Не жду никакого подарка. А просто шагаю я смело К весеннему небу, где грезы Блеснут, как в фонтане монетки, Где к звездам протянут березы Свои шаловливые ветки. * * * От скуки небо смотрит свысока, И поднимается тоска из кресел. День пролетел — бессмысленно-невесел, Ночь скроет все — надменна и легка. Мне кажется, что снова неспроста Я брошен в этот мир предновогодний… Он мог бы называться преисподней, Когда б не видел дальний свет креста. * * * Твое изображенье стерто, И гаснет в тысячах зеркал. А жизнь твоя — насмешка черта, И ночи ледяной оскал. Ты гибнешь в бездне фарисейства, На грани сумасшедших снов. Ты так устал от злого действа На протяжении веков. Тобой звезда упрямо вертит — Над счастьем светит и дрожит… Но мир твой одинокий к смерти Давно торопится, бежит… * * * Твой голос опять растворяется В безмолвье бездушных веков. Твой след одиноко теряется В безбрежности русских снегов. Но только лишь в этом забвении Тебя настигает звезда, Тебя настигает прозрение — Ты спрятан в нигде, в никогда. * * * Упадок сил, упадок настроенья. Ни одного желанья, ни движенья. Лишь медленные тягостные сны В болезненных объятьях тишины. И блекнут вновь предметов очертанья, И все ясней кошмар воспоминанья… На фоне ускользающего дня Бессмыслица проведала меня. * * * Что ж, опять уходят в ночь мальчишки, Прочитав трагические книжки. Рвет сердца постылая эпоха — Сказки все кончаются так плохо. Только вновь погибшие поэты Пишут боли светлые сонеты, Приближаясь к нам, почти без стона, Словно для прощального поклона. * * * Шедевры творчества появятся, Когда очнется ото сна, И с саморазрушеньем справится Моя великая страна. А если нет… зачем пророчества? Зачем же воздух сотрясать? Когда сплошное одиночество, И слова некому сказать. * * * Я исполнен покоя, чему-то таинственно рад. Это снова душа потерялась в далеких снегах. Это холод сжигает мне сердце, почти как закат. И какое-то имя звенит на замерзших губах. Я смотрю в темноту, и за полночь цепляется взгляд, И Вселенная сна продолжает творить чудеса: Разрешает мне слышать какой-то иной звукоряд… Это гибели весть, это смерти моей голоса. * * * Нет, правда, поэтов иных повторять Мне стоит едва ли. Писать, что все прошлое было зря, Петь оды печали. Вот если бы в точности все пережить, Что было с другими. Чтоб после от имени их говорить С ночами глухими. * * * Слезы дождя остаются на ликах окон. Капли дождя остаются в ладонях твоих. Где твое место в потоке безумных времен? Где твое место в потоке столетий лихих? Небо твое разрушается день ото дня, Нежность растрачена в сумерках по пустякам. Стоит ли верить явленью ночного огня? Стоит ли верить рассыпанным белым листкам? Нужно поставить события в правильный ряд. Нужно припомнить давно ускользающий сон… Капли пролитой крови как звезды горят. Слезы твои остаются на лике времен. * * * Я любуюсь черным светом, Я разгадываю сны. Слышу я, как вся планета Просит вечной тишины. Я смотрю, как море боли На просторе разлилось. И ветра поют о воле, Как о том, что не сбылось. Я закручиваю нити Скучных лет, ненужных встреч. Я из лживости событий Только смех сумел извлечь. Словно смысл исчез когда-то, В бесполезной суете. И мечта тоскою сжата, И распята на кресте. Жизнь все более жестока, Все нелепей с каждым днем. И душа летит до срока В зазеркальный водоем. Смерть изысканно и просто, Не скорбя и не любя, Поэтапно, тост за тостом, Исповедует тебя. Я любуюсь черным светом, И полночною звездой. Я родился в мире этом, Чтобы стать его бедой. На серебряном просторе Море боли разлилось. И ветра поют о горе, И о том, что не сбылось.