А за танцующими строчками — Следы от боли и потерь. Мы остаемся одиночками, То тут, то там — тогда, теперь. А за горячими надеждами — Все тот же грустный горизонт… Жизнь рядом с подлыми невеждами, Отчаянья жестокий фронт. Звучат мелодии тревожные, Зловещий навевая сон… Приходят тени всевозможные Из холода ночных времен. * * * В бредовых поисках кого-то Жизнь протекает сквозь тебя, И помнить больше неохота, Что рядом кружится, губя… Кривляется, танцует, плачет, Зловещим дует ветерком… Ну, вот нельзя теперь иначе — Ты видишь бездну за окном. И молча тянешься к несчастью — Как возвращаешься домой… И тени наделяют властью Тебя, развеянного тьмой. * * * А в зеркале ночная жуть мелькнет, И тронет сердце шепотами страха, И к темному окну душа прильнет — Судьба опять потребует размаха. Теряется в пространствах тишины И снега жизнь из грустных разночтений, А дальше только звезды и видны, Да пустоты пульсирующей тени. Ты тяжести вселенской обречен — Усталые подрагивают веки. И странен мир: ужасен, утончен… Во тьму текут космические реки. * * * Вот и рассвет подступает неспешно, лениво… Скоро продолжится жизни бессмысленный бред: Строчками ляжет, тебе усмехнется вдруг криво, Чтобы добавить вновь тяжести пройденных лет. Нет ничего, что могло бы вернуть ощущенье Свежести жизни на этой планете чужой. Так совершается грустной души превращенье В снег или ветер…Да Бог с нею, с этой душой. Кажется, что ничего уже больше не надо, Только забиться бы вдруг в уголок тишины, И позабыть навсегда о сияньи распада, И о несчастной судьбе своей бедной страны… Медленно в этом предутреннем сне-полумраке, Стрелки часов разбивают хрустальную тишь, Стрелки выводят судьбы беспощадные знаки, На перекрестке времен, где ты снова не спишь. * * * Вот наступает эпоха твоя — одиночество Вот и эффекты от частого виденья снов. Вот исчезают фамилия, имя и отчество, Кажется, к этому я был давно уж готов. Вот предо мной ледяное молчание вечности. Кажется, что через миг я в него упаду… И постигая вселенский покой бесконечности, Новое имя душе в океане найду. Вот предо мною дорога легла неизбежности Ветром свинцовым отчаянье бьется в виске. Жизнь исчезает в ночной непроглядной безбрежности В витиеватой и горькой заветной строке. Но увлеченный всем тем, что мне здесь предназначено За грань миров я почти что легко ухожу. И обретая все то, что навеки утрачено, Вновь вдохновением больно и трудно дышу. Все возвращается в круговороте космическом Я пропадаю, а кто-то явился сюда. И улыбаясь опять я пишу о трагическом, О непонятном, что с нами сгорит навсегда. Но повторение — это закон вероятностей, Где-то вдали кто-то также не сможет уснуть. И отправляясь сквозь сонмы удач и превратностей, Чертит судьбы чем-то очень знакомый мне путь. * * * Все рассыплется-развалится, В закоулках стынет тьма. Жизнь — беспечная скиталица, Наконец, сойдет с ума. Злою скукой искалеченный, Изничтоженный совсем, Ты проходишь незамеченный, Между прежних лиц и тем. Нет ни капли романтической Крови в жилах. Ну, так что ж?! Ты улыбкой иронической Обезвреживаешь ложь. И пускай судьба кривляется, Превращаясь в пустяки, Но от боли избавляется Под конец лихой строки. Предначертано — так сбудется, А не сбудется — не жаль. Только что-то вдруг почудится, Обернешься — там печаль. И весна ночами мается, Слышишь странные шаги — Это вечность поднимается, Оставляя снов круги. Все рассыплется-развалится, В переулках гаснет свет… И двойник из бездны скалится, Создавая твой портрет. * * * Все тягостней, все злей, все истеричней Под небом синим или небом серым Жизнь катится. Становятся трагичней Пути судьбы сквозь парки или скверы. Снуют повсюду бытовые бесы, Устраивают мелкие скандалы. А ты разводишь с ними политесы — Слова твои надменны и усталы. И заставляют сердце биться реже, И генерируют миры печали… И все ж тебя порою ветер свежий Уносит в поэтические дали. * * * Для стихов не остается слов, Все слова практически мертвы… И не остается в мире снов Для разбитой болью головы. Сыплются во тьму души века, Где листвой отчаянье шуршит… Правит бал вселенская тоска И судьба, как на ветру, дрожит. Горя неизменный камертон Вызывает тонкий силуэт, Памяти, тяжелой словно стон, Памяти, пронзительной как свет. * * * Довольно сумеречных снов, довольно Жестоких, каверзных веков, где больно Душе капризной проживать, несчастной, Такой безумной и, подчас, прекрасной… Везде вокруг постылых дней смешенье Лиц измельченных властью зла движенье, И небо плачет над тобой, как прежде, Погаснувшей ты смотришь вслед надежде. Ты тонешь в вязкой тишине, во мраке. И чертишь вновь беды и боли знаки. И вот отчаяньем твой мир размолот, И всепланетный в сердце лезет холод… Пропитан водкою насквозь и горем, Все ж шепчешь ледяной Судьбе: «Поспорим…». А только жизнь уходит прочь, куда-то… Душа останется одна… Расплата… * * * Жизнь не сделает скидок тебе… Ну и пусть… Заучи эту мысль поскорей наизусть, Мир торопится в вечность, в мерцающий сон, Приближается музыка с разных сторон. Поднимается боль исковерканных лет, Неизбежной расплаты за все — силуэт. И отчаянье режет тебя на куски, Ледяным острием неизменной тоски. А судьба продолжает брести наугад, Ты, как будто, своей обреченности рад… И опять погружаешь сознание в ночь, Чтобы душу и память в стихи истолочь… * * * Жизнь плавится в холодном сне, Стирается на раз. И солнце мертвых светит мне Из обреченных глаз. Легко слагаются стихи Из сумрачных дорог, И тянут в пропасти грехи Обманов и тревог. И виноватая судьба Гадает на крови, И бесполезная мольба Летит вослед любви, Которая ушла давно В хрустальный мир души, Где грусти терпкое вино: Мечты и миражи… А здесь я проживаю дни, Которых вовсе нет, Как выхода из западни Провинциальных лет. * * * Жизнь пропитана горем и втоптана в мрак — Это странной реальности проклятый знак. И в холодную землю вмерзают цветы, Ты, как будто случайно, глотнул пустоты. Ты, как будто спокойно, смеешься и ждешь, Что тебя уничтожат печали и ложь, Что снаружи терзает, а не изнутри, Умножая все беды на два и на три. Только память, как тень все бредет за тобой. Назови ее поступь всего лишь судьбой. А потом из души создавай двойника, Чтобы даже за гранью продлилась строка. * * * Жизнь протекает кое-как, Слегка помешивая мрак, И предает некстати Тебя проклятой суете. Уж лучше сгинуть в пустоте, Чем жить в шестой палате, Где в расписании времен, Явь словно бы бредовый сон, Из скуки и обмана… И вот в предчувствии беды Ты должен спутать все следы И напустить тумана… И пусть твой мир теряет цвет, Среди невыносимых лет, Замешанных на боли. Сжигай себя в добре и зле, А душу прячь в холодной мгле, В полночном алкоголе. * * * Жизнь, как плетение кружев, скучна и прозрачна, Призрачен бег по задворкам ночных городов, Очередная попытка опять неудачна Вырваться из-под контроля жестоких веков. И остывают фрагменты мечты на бумаге, Только меня в этих строчках давно уже нет. Рвутся надежды нелепой красивые флаги, В снах застывают банальные ужасы лет, Чтобы опять и опять бередить мою душу, Чтобы вернуться вдруг в самый тяжелый момент… Спичкой реальность сгорит — так огнем я разрушу Козни судьбы, для которой я — эксперимент. Трудно понять для чего я на этом на свете Вынужден мыкаться и растворяться во тьме… Вечность моя, не забудь о печальном поэте, И не теряй его в этой лихой кутерьме. * * * Жизнь ушла в осенние туманы В тихо моросящие дожди. Не нужны придуманные страны Все равно, что будет впереди. Устаешь от смены настроений, И от слов жестоких, как всегда. И течет по рекам вдохновений Скуки ядовитая вода. А душа, как прежде, беспокойна, Беззащитна от ударов зла. Но ее хранит от боли знойной Ночи романтическая мгла. Но хотя все сумерки опасны — Просто заблудиться можно в них. Их пути по-своему прекрасны, Тем, что оставляют нас одних. Осень — это странный сон природы. Это мир — с тоской наедине Тихо перелистывает годы В ледяной и темной тишине. * * * Как жизнь нелепа, бестолкова, Как деньги заменяют Слово, Калеча души навсегда. И мир глядит звериным взглядом В тебя, и заполняет ядом Твои постылые года. Как рвется музыка на части, Как бесы разжигают страсти Уже двуногого скота. Не стоит говорить об этом — Скорей убей в себе поэта, И пусть нахлынет пустота. Для созерцания распада Биноклей никаких не надо, Лишь только выгляни в окно. Ну что ж, пожалуй, и прекрасно, Что все здесь кончится ужасно — Ведь это тянется давно. Ты будешь жизнью уничтожен, Твой путь трагичен, невозможен — Ты столько лет бредешь без сна По бесконечности вселенной, Где стынет в вечности блаженной Потусторонняя весна. * * * Короткие зимние дни, Холодные лунные тени. Коктейли ночных откровений Среди пустоты-западни, Где жизнь остается ни с чем И злой подчиняется воле… Спасаясь от огненной боли Душа застывает совсем. Но все возвращается вдруг И тихо ложится строкою, Обычной, знакомой тоскою Тебя заключая в свой круг. Грусти, безнадежно мечтай, Бери одиночества ноты, Забудь среди музыки, кто ты, И звездам стихи дочитай… Не вырваться из западни, Где бродят в снегах сновидений Короткие зимние дни, Холодные лунные тени. * * * Меланхолически скучаю И иронически молчу. И сам порой не замечаю, В какие пропасти лечу. По жизни злой, лишенной смысла, Автоматически бреду. И дней тускнеющие числа Подсовывают ерунду, В которой плавится сознанье, И растворяется душа… И только боль-воспоминанье Уходит в вечность не спеша. * * * Метафизические сны Зовут в иные измерения, Потусторонний свет Луны Тревожит боковое зрение. А я блуждаю в темноте Трагически и неприкаянно… На мутном жизненном листе Опять черчу стихи отчаянно. Полночных строчек череда, Как лабиринты бесконечности И снова черная звезда Сияет на просторах вечности, Где бытие с небытием В одно мгновение сливается… Где смысл загадочных систем Легко и просто раскрывается. В звучание обычных слов Добавлен плеск морей мистических… И я за грань лететь готов На ледяных ветрах, космических. * * * Мимо мистики встреч-расставаний, Одиночеством странным дыша, По картинкам из воспоминаний Пролетает шальная душа. Жуткий ветер давно уже свищет, Заметая оставленный след, Остывает в груди пепелище, Точно сердце, которого нет. Доигралось сознание в прятки С тихим ужасом. И в темноте Только призраки, только загадки На уже пожелтевшем листе. Так и есть — приближаются сроки Отправления в вечную тишь… Только жизнь составляют те строки, На которых ты твердо стоишь. * * * Молодость мятежная ушла, Жизни краски яркие поблекли, Звезды романтического зла Растворились в повседневном пекле. Те слова, что душу больно жгли, Стали вдруг банальным разговором, Чаще стала чепуха земли Лезть в судьбу навязчивым узором. Ржавчиной и пылью миражи Так легко, так быстро вдруг покрылись. И с тоскою безобразной лжи Худшие мгновенья повторились. Если б знать иль чувствовать, когда Сердце онемело и ослепло? Все пути уводят в никуда, Все стихи однажды стали пеплом. И неважно день сейчас иль ночь, Сколько бед бредовых в этих сутках… Жизни даже ядом не помочь В бесконечных, скучных промежутках. * * * Наступила эпоха безликого хама, Догорел неизбежный закат. Вместо строгих ворот опустевшего храма, Жизни глянцевой пошлый плакат. Лезут бесы к тебе, но не из преисподней, А из круга мелькающих лиц. Но становишься ты все сильней и свободней В одиночестве желтых страниц. Воплощенья беды — их, как водится, много, Бездна скалится из-за угла… А душа ощущает присутствие Бога Там, где ты дышишь воздухом зла. * * * Невозможно себя отыскать На просторах трагических дней Надо к боли опять привыкать, Что сжимает тебя все сильней. Старым сказкам не видно конца, Жуть мерцает по разным углам, И колеблется профиль лица, Что разрезано напополам. На неточностях строится век, На обмане безвыходных слов. И бредет никакой человек… Что ж, сюжет этой жизни не нов. Хоть отчаянье кружит порой, И бессмыслица тянет на дно, Увлеченный жестокой игрой, Отвори в запределье окно. В летней полночи тронет ковыль, Беспокойный лихой ветерок. И осядет межзвездная пыль Парой странных возвышенных строк. * * * Неясная, смутная музыка льется, Предзимнюю вялую грусть навевает, И только душе в этой скуке неймется, Как будто в ней ветер ночной завывает. Мы странного мира с тобой постояльцы, Где все потихонечку, но исчезают… Коснутся лица онемевшие пальцы И холодом нежности сердце пронзают. Вот так под покровом событий обычных Таится судьба, чей сюжет нам неведом… И тянется жизнь между фраз ироничных, Чтоб вдруг оборваться с трагическим бредом. * * * О тонких контурах любви, Которой нет, как нет. О том, как жизнь не назови, А вместо жизни — бред. И где, когда я счастлив был? Не знаю, с кем и как? Я все простил, я все забыл, Разглядывая мрак. Меня пытает пустота. Зачем моя ей боль? Не знаю. С чистого листа Сыграю ту же роль. Я по иному не могу — И плавится душа, Когда по звездам я бегу, За давним сном спеша. * * * Осенних листьев кутерьма — Кружение в холодном ветре. Обрывки жизней, судеб…Тьма, Что ждет на каждом километре Пути за дальний горизонт, Где не увидеть лиц скитальцев… Раскрой скорей свой черный зонт, И время потечет меж пальцев, И в беспокойнейшие сны Свободно души превращая, Наполнит памятью вины, К истокам боли возвращая. * * * Осенних прогулок прохладная радость иль грусть, Под солнцем спокойным, а может, под тихим дождем… Идем в никуда по аллеям, стихи наизусть Читая, а после случится все то, что не ждем. А после, когда разойдутся тропинки судьбы, Прикинем количество горя и счастья на глаз… У каждого есть потаенные сердца мольбы. И вскоре все будет иначе… не так, как сейчас. * * * Отмечая прожитые годы, Пройденные версты в пустоте, Размышляешь о цене свободы, Оставляя горечь на листе. Обращаешься в туманы ночи В сонный холод бесприютных душ. И опять выслушивать не хочешь Времени мудреннейшую чушь. Просто остаются без названья Самые прекрасные стихи. И в голгофский путь — в воспоминанья — Отправляют беды и грехи. * * * Оформитель ощущений смутных, Безнадежно вникший в суть вещей. Ты бредешь сквозь сумрак слов минутных, Через вязь обманчивых речей. В землю постепенно ты врастаешь, Разрушая солнечный мирок. И во тьму Вселенной улетаешь, Пеплом бесполезно-грустных строк. Рядом обреченность, как награда, Музыки смертельная игра. И судьбы спокойная прохлада — Памяти глухие вечера. * * * Перестану вспыхивать, как порох, Перестану злиться и страдать. Выброшу надежд и песен ворох, Научившись ничего не ждать. Чтобы стали каплями наркоза Горя бесконечные дожди, Чтобы реже чудилась угроза В тех путях, что вижу впереди. Только жизнь, как спичка, догорает. Вот, еще чуть-чуть… и хлынет тьма… И душа трепещет, замирает — От смертельной боли без ума. * * * По лунным дорожкам, по странным тропинкам, Мерцанье холодных болотных огней. Никак не привыкнуть мне к странным картинкам: К игре безнадежных и грустных теней. Вращается время, и снова, и снова Мой мир попадает в ловушки и сны, Душа уж давно к запределью готова, Ей все нипочем перехлест тишины. Вернутся другие вот в это пространство, Но мир изменился — все кончилось вдруг: Раскисло зимы обреченной убранство, И жизнь описала трагический круг. * * * Разрывы ткани бытия, Куда врывается инферно, Где точно тени: ты и я Бредем во мрак ночей, наверно. И в жизни странной, грозовой, Мы словно радиопомехи. И отвечаем головой За лет обманчивые вехи. И ощущенье власти зла Вдруг обострилось до предела. Судьба все в клочья разнесла. Вмиг душу отделив от тела. Подкрался близко давний страх — Пролог к паденью, к катастрофе… Мечты осадок на губах, Как горечь выпитого кофе. * * * Раньше я любил звенящий холод, А теперь порой стремлюсь в тепло. Раньше — я тогда был очень молод — Я любил космическое зло. Раньше смаковал я утонченно Боль, что приходила из глубин. Раньше жил по слову: «Обреченно», И всегда любил побыть один. А теперь я усмехаюсь криво, Глядя на просторы пустоты… Все, что есть вокруг — нелепо, лживо, Даже вдохновения листы. Лет летит никчемный хлам и мусор, Кружится под ветром неудач… Жизни жалкой не хватает вкуса, А судьбе — масштабности задач. * * * Скользит прохладная весна, Сегодня хорошо душе, Потусторонняя Луна Блестит на дальнем рубеже. Твоя нелепая тоска Меняет контуры лица, Всего лишь рюмка коньяка: И вот надеждам нет конца. И вот строка пронзает мрак, И боль дрожит в твоих руках, А небо чертит новый знак, И повторяется в мечтах. Устав от жизненной игры Твори, не зная берегов, Непостижимые миры Из тайных снов и облаков. * * * Смутной надеждою тешишь себя понапрасну. Режешь запястья лезвием новой строки. Игры полночные невероятно опасны, Смотрит из зеркала снов ликвидатор тоски. И намечается вновь разговор с мирозданьем, Жизнь отмечается гулом бесчисленных слов… И для тебя не найдется уже оправданья, Только судьбу дополняют порывы ветров, Что вызывают лишь дрожь в остывающем теле, Ну а душа обретает огонь пустоты. И попадает в пространство вселенской метели, Жуткой романтикой вновь заполняя листы. Кровь на руках обнаружишь наутро однажды, Так продолжается круговорот новостей… И понимаешь ты, изнемогая от жажды, Что не бывает здесь легких и быстрых смертей. * * * Созерцаешь распады миров, исковерканных злом И рисуешь картины довольно знакомого ада, А в душе намечается снова серьезный надлом — Ей твоей биографии кажется вовсе не надо. И судьба позвонила вдруг в дверь, ты пошел открывать Длинной тени, что призраком встала в пустом коридоре. Вот и холод: нельзя никогда ни о чем забывать… Ни о старых грехах, ни о как-то проигранном споре. Почему-то жизнь вертится около или вокруг, И скользит в никуда, бесконечно тобою играя, С безнадежной, нелепой, безумной надеждой, а вдруг… Синим пламенем с сердцем твоим неизменно сгорая. Получается все, как всегда — возвращаются сны, Мир не кажется больше уж сказкою предновогодней, Заполняются годы пространством вины и войны, Ты идешь через боль, становясь все грустней и свободней… * * * Соткан из жаркого лета твой вздох, Что-то стучится из бездны эпох. Ищешь на ощупь свое же лицо — Жизнь наливается болью-свинцом. Только не стоит глядеть в зеркала, Ты же запомнил иронию зла? Яд источает лихая строка, Что, как петля: и прочна, и легка. Снова из жгучего света во тьму, В холод ночей, недоступных уму. В кровь подпуская тоски-пустоты, И пропадая у той же черты… Каждое слово тихонько горчит. Гвоздик судьбы из ладони торчит. И распадаясь на сотни частей, Платишь за выбор высоких путей. * * * Стелется времени терпкая скука. Водочки выпить? Да не помогает… Меланхолической жизни наука Радостей пошлых опять избегает. Нету иного…Пробежка по кругу, И неизменного зла повторенье… Вот мы проходим, кивая друг другу, А в глубине сохраняем презренье… То ли к себе, то ли к этому миру, Где неуютно и жутко нелепо… Души бредут из квартиры в квартиру, Не замечая за окнами неба. * * * Странные слова роняя, Суеты сметая пыль, Неудобства извиняя, Небыль превращаешь в быль. Жизнь торопится куда-то, Ну а ты глядишь ей вслед, В хрупкий сумрак без возврата Отпуская давний свет. Чередой проходят годы, Не задев тебя никак… Но безжалостной свободы Проступает странный знак. Быстро вьются злые строки, Издеваясь над тобой — Это тонкие намеки, Что ниспосланы судьбой. Только ветра свист протяжный Затмевает грусть и боль, Ты клочок души бумажный Унести ему позволь. * * * Тасуются странные карты Судьбы одинокой, лихой. И слякотно-серые марты Текут вереницей глухой. Под грустью весеннего бреда, Под сенью застывших обид Лежит глубина, и ей ведом, Кто вскорости будет убит. Кто не переступит порога, Кого не пропустят века, Чья жизнь так невнятно-убога, Что ей не поможет строка, Которая тянется-вьется, Изгибами сердца больна, И все-таки так и порвется Все ж не доставая до дна. * * * Тихо уходит куда-то пружинящим шагом Молодость, там бесконечности сказки легки… Жизни твоей постепенно желтеет бумага, Вязнет душа в неизбежности темной строки. Время теперь вызывает лишь приступ озноба, И в одиночестве бьются хрустальные сны… Чаще приходит почти трансцендентная злоба Шорохом странным среди ледяной тишины. Тянется жизнь…и банальностью вновь сводит скулы, И заполняет страницы судьбы суета… Но обязательных дней так приятны прогулы, И все следы затирает потом пустота. Вот вспоминаешь опять ты прошедшие годы, И все пытаешься как-то, но предостеречь Сердце от погруженья в трясину свободы, От попадания в кровь ожидаемых встреч. * * * Тоски неразборчивый почерк, Движение в бездны души… И жизни трагический очерк Рукой не дрожащей пиши. Пускай рассыпается время, Осколками, раня тебя, Неси одиночества бремя, Холодную вечность любя. И рвется сознание в клочья, Блуждая по жутким местам. О чем-то беседуешь с ночью, И прячешься здесь или там. Какую бы чашу ты не пил, Куда бы ты не посмотрел… Тебе остается лишь пепел, Миров, где ты сам не сгорел. * * * Уйди из скучных территорий В непроходимо жуткий бред, Во тьму загадочных историй, И пусть твой исчезает след В стихах, что кровью больно дышат, Что не похожи ни на что… Но где их музыку услышат, Пусть будет нечто иль ничто. Судьба легко тебя вливает В пространство звездное опять, И потихоньку навевает Тоску, что обращает вспять Теченье мыслей, устремлений, Аннигилируя года… И вот душа без сожалений Скользит в забвенье… в никуда. * * * Уходишь холодною лунной тропой В мерцающий свет. Никто не узнает, что будет с тобой За тысячи лет. Как все непонятно, тревожно, давно Жизнь бьется во мгле. Но где-то за гранью, где все решено — Стихи на столе. Отчаянно шепчутся жуткие сны В больной голове. И прикосновенье ночной тишины, Как шорох в траве. Начертано имя, и нужно дойти До звонких небес, Где сходятся снова все судьбы-пути, Для странных чудес. * * * Это жизнь с двойным сознаньем На задворках горьких лет, С ледяным воспоминаньем, Где надежд почти что нет. Ты застыл на грани боли, В полушаге от беды, В темном мареве неволи, В свете яростной звезды, Что сжигает постепенно Все событья и слова. Только тайнами Вселенной, До сих пор душа жива. И пока сверкают строчки — Дар холодной пустоты, То в конце стиха три точки Неизменно ставишь ты… * * * На перекрестках ветреных дорог, И в комнат лабиринтном полумраке Я отыскать себя подчас не мог, Но видел звезд светящиеся знаки. И шел по странным тропам наугад, Угадывая в частоте мгновений Миров меланхолический распад, И музыку жестоких откровений. И часто замечал я в тишине Невероятно-сложные узоры: Блистали сны на снежном полотне — Судьбы лихой трагические взоры. Но только боль умеет мне помочь — И вот виски до срока поседели… Душа уходит от земного прочь, В полночные, вселенские метели.