v1.0 – OCR Busya
Все вы, разумеется, ели на рождество поросенка. А знаете, что ел я? В первый день рождества я ел суп и вареную говядину, во второй день рождества я ел также суп и вареную говядину, и лишь на третий день я ел жаркое, чтобы за столом хоть пахло свининой.
Я остался без поросенка. И это, представьте себе, случилось после того, как я уже видел его, после того, как он был в моих руках.
Я купил хорошего поросенка и, как всякий добрый хозяин, сделал это в пятницу, когда поросята были дешевы. Я принес его домой, и мы все по очереди щупали его и восклицали: «Ого!» Первым пощупал его я сам и воскликнул: «Ого!», потом жена, затем теща, свояченица, дети и кухарка. Все подряд пощупали его и воскликнули: «Ого!»
А кроме того, по совету тещи, я позвал попа освятить поросенка перед закланием. И вот, когда все было готово, мы со спокойной душой занялись обычными делами.
Жена вымыла детей и навертела им на головы безобразные чалмы; теща, прилепив на шею горчичник для успокоения нервов, завернулась в плед и села у печки; свояченица кроила и примеряла белое бальное платье; жена, как обычно, приложила к голове нарезанный ломтиками картофель (от головной боли), завязала ее и натянула на руки белые перчатки, намереваясь чистить их бензином; кухарка надела мои старые сапоги и пошла вытрясать ковры, а я в это время брился.
И вот в эту идиллию, где каждый был занят своим делом, ворвалась кухарка и, потрясая метлой, завопила:
– Поросенок убежал!
Вы, конечно, можете себе представить, что эта весть произвела впечатление разорвавшейся бомбы.
В один голос мы издали какой-то нечленораздельный звук и ринулись за поросенком. Впереди я, без шапки, с намыленной щекой и с полотенцем на шее, за мной моя жена с картофелем на голове и белыми перчатками на руках, за женой завернутая в плед теща с горчичником на шее, за тещей свояченица в юбке от бального платья, за свояченицей вооруженная метлой кухарка в моих сапогах, а за кухаркой «два моих несмышленыша» с чалмами на головах.
Я лично принял на себя командование этим войском. Противник безостановочно отступал, а мы упорно продвигались вперед, не неся никаких потерь. Только теща по пути потеряла горчичник, а жена – картофель. Несмотря на это, моральный дух моего войска был крепок, и оно отважно летело вперед, к победе.
Мы пробежали таким образом две-три белградские улицы, пока противник не скрылся в чъем-то дворе. Не теряя ни минуты, я отдаю решительную команду и перестраиваю свой боевой порядок. Тяжелую артиллерию, то есть тещу, ставлю у ворот, горную артиллерию – жену и свояченицу – расставляю по двору так, чтобы господствовать над всей местностью, кухарку оставляю в тылу – у нужника, стрелков – ребят в чалмах – рассыпаю в цепь, а сам отправляюсь на разведку.
Мы были уверены в своей победе, однако в боевых операциях даже самое мелкое обстоятельство может роковым образом повлиять на исход борьбы. В заборе была дыра, сквозь которую поросенок протиснулся и скрылся в другом квартале. Это означало, что дальнейшее продолжение боевых действий нецелесообразно.
Мы возвращались с поля боя, как войско Наполеона из Москвы. Падал снег и засыпал дорожки. Опустив голову, я шел впереди, а за мной брело мое войско, сломленное и павшее духом. Снег все сыпал, сыпал, сыпал… а кто-то там, в другом квартале, щупал моего поросенка и восклицал: «Ого!..»
И вот пока я с отчаянием ожидал рождества, пронесся слух, что и у господина министра внутренних дел тоже убежал поросенок. Представьте себе, такое несчастье, и у господина министра убежал поросенок, и господин министр остался на рождество без поросенка, стало быть, в судьбе господина министра и в моей появилось нечто общее. Это меня утешало.
Вообразите также, а что если поросенок господина министра и мой сговорились и, таким образом, создали известную общность между нашими домами?
Но господин министр, разумеется, не стал организовывать войска для погони за поросенком, как это сделал я. Он просто позвонил в управление белградской полиции:
– Алло!
– Алло!
– У меня убежал поросенок.
А теперь представьте себе начальников полицейских участков, представьте себе полицейских чиновников, представьте себе, что все это происходит на рождество, а к Новому году кое-кого обычно повышают в чине. Можете себе представить, что каждый чиновник подумал обо всем:
– Гм, за этого поросенка можно и чин получить.
И тогда все принялись за дело. Смотришь, уже идет чиновник из городского участка, а за ним жандарм несет поросенка. Направляются они прямо к дому господина министра.
– Господин министр, имею честь доложить вам, что я лично предпринял все усилия к тому, чтобы незамедлительно найти вашего поросенка.
Немного погодя, смотришь, отправляется в путь чиновник из Врачарского участка, а за ним жандарм несет другого поросенка.
– Господин министр, имею честь…
Не проходит и двадцати минут, как идет чиновник из Савамалского участка, а за ним жандарм несет третьего поросенка.
– Господин министр, имею честь…
Уже три поросенка хрюкают во дворе господина министра, и уже три чиновника мечтают о производстве, а вот уже идет и четвертый чиновник, из Дорчолского[1] участка, а за ним жандарм с поросенком на руках.
– Господин министр, имею честь доложить вам, что я лично нашел убежавшего поросенка.
Проходит немного времени, и к дому господина министра подкатывает повозка, и из нее вылезает комиссар Топчидерскои полиции, а за ним жандарм с поросенком на руках.
– Вы подумайте, господин министр, ваш поросенок убежал в самый Топчидер.[2] Но я его сразу узнал, от меня не убежишь!
Тут прибывает и чиновник из Палилуского участка, а за ним жандарм несет… индюка. Не нашел поросенка, ну да все равно, нашел индюка, ведь не может же он из-за этой мелочи отставать от своих товарищей.
– Но у меня не убегал индюк! – восклицает господин министр.
– А вы уверены, господин министр, что это был не индюк?
И вот, в то время как я остался без поросенка, в доме господина министра хрюкает по одному представителю от каждого участка, и по одному чиновнику в каждом участке ожидает представления к чину на Новый год.
Будь я министром полиции и убеги у меня поросенок, я бы оповестил об этом все окружные управления полиции.