v 1.0 – создание fb2 Chernov Sergey сентябрь 2008 г.
Ненависть иногда соединяет прочнее, чем любовь.
Он здесь. Он затаился. Он ждет.
Враг.
Он ждет. Думает застать меня врасплох. Думает выскочить из засады, победить внезапностью. Не на того напал.
Я проучу его, проучу! он у меня землю жрать будет, когда...
– Ага, Гусь! приперся, значит.
– А, Прыщ – не скуксился, да? Щас помогу...
Я-то уже привык, что Гусем кличут. Хайнц и Hans, любой поймет. А вот он до сих пор зубами скрипит, когда гордое Варг, по-ихнему, Волк, превращается в Swarg – по-нашему, Прыщ.
Еще несколько слов. Голову затуманивает уже у меня. Ну, наглая твоя венедская рожа, щас получишь!
Ремень вновь больно врезается пониже спины. Ровно двадцать ударов. Тут живо научишься считать.
– Одевайся, – бросает отец.
Молча натягиваю штаны, готовлюсь выслушать нотацию. Плевать – перетерплю. Не маленький, чай, двенадцать осенью сравняется.
– А теперь скажи, какой болван учил тебя драться.
Челюсть моя звонко хлопает, ударившись о плотно утоптанный земляной пол.
Через две недели я вновь сталкиваюсь с Прыщом. Следы моих кулаков с его рожи успели сойти. Ладно, думаю, щас обеспечу новые. Не зря ж папа несколько штучек объяснил.
Сталкиваемся ненадолго, но успеваем назначить время и место – в полночь, на выгоне у реки. Сплю я на сеновале, ускользнуть – пара пустяков.
Луна светит ярко. Хорошо. Пусть небеса видят, как я надеру задницу этому венедскому отродью!
– Что, Гусь, все воображаешь?
Не отвечая, нацеливаю удар в челюсть, а ногой пытаюсь подцепить его ногу. Уходит. Цепляет меня. Промахивается... В конце концов, снова катаемся по траве, все в росе, бока ноют от синяков.
– Думал... одолею сразу... – сообщает Прыщ, раз за разом бодая меня в лицо. – Папка... пару приемов показал...
– Мне тоже... – говорю я, награждая его тычком в брюхо, – я все равно тебя... сделаю...
Наконец, обессилев, расходимся. «Ничья», говорят в таких случаях. Но ничьей не будет, тут не состязание на ярмарке. Враги – это до гроба.
Прыщ и его семья пришли на хутор года полтора назад. Откуда-то из-за Лабы. Венеды вечно с кем-то что-то поделить не могут, говорит иногда староста Брадор, вот и этим досталось. Скарба сберегли только что с собой на волокуше, и то всех богов благодарить надо, что целыми ушли. Брадору что, ну поднялась на восточной окраине еще одна хижина. Не в убыток, поди: Рорк хоть и одноглазый, и седых волос нажил больше, чем черных, а работать умеет, и жена Мета не уступает ему. Дочь старшую, Анну, почти сразу в жены взял Ротвальд-охотник, вторая тоже вскорости должна была выйти замуж, уже все сговорено. Всех их я знал, люди как люди, не хуже других. Только что венеды – так не всем же Боги даровали право зваться саксами! Вот только младший сын их, Варг-Сварг, Прыщ... у, гад, ну и доставал же он меня! с первых дней, почитай!
Когда-нибудь рассчитаюсь я с ним. Завтра, например. Нет, послезавтра – завтра моя очередь за коровами присматривать...
Железная шапка холодит виски сквозь протертую кожаную прокладку. Самодельный деревянный щит оттягивает ремень. Резная рукоять боевого тесака-сакса только и ждет прикосновения ладони.
Мы – резерв. Если нас бросят в бой, плохи дела.
Хотя они и так паршивые. Больше четверти танов Брабанта со своими отрядами перешли к Магнусу. Немалую часть своей армии король Единого Альмейна разделил на гарнизоны по Брабанту, Рейну и Вестфалии, там котел долго еще бурлить будет, – однако с предателями у него довольно народу, чтобы раздавить защитников Фризии... Наши таны не только дружины подняли, они бросили клич в народ и выдали оружие всем, кто способен его носить. Со времен легендарного Орма такого не бывало.
Крепче сжимаю копейное древко. Ясень-Игг, древо Вотана, не подведи! Вольный Фрис, внук Сакси, не оставь своего потомка!
Все. Двинулись. Прикрывать опрокинутое риттерами Магнуса левое крыло. Направо стараюсь не смотреть – в третьем ряду от меня, под таким же помятым железным колпаком, скалится рожа Варга-Прыща.
Еще раз услышу сказание о великих битвах – зубами разорву любителя трепать языком! Ни хрена они не знают, сказочники... когда в башке трещит, руки отсыхают, глаза сами выхватывают мелкие детали и не видят всего в целом, и хорошо, что не видят, когда даже о том, как бы уцелеть, некогда думать, когда собственного стона не слышно из-за лязга клинков, когда неважно, сколько стрел сидит в боку, потому что главное сейчас – дотянуться топором, выхваченным из рук мертвого риттера, до его живого соратника...
А потом – провал.
Немного прихожу в себя, хватая ртом окровавленный снег. Кровь – и моя, и чужая, но я еще жив! Пытаюсь встать, опираясь на топор. Голова гудит, в плече две стрелы. Выдираю. Левая рука не действует, но так хоть можно примотать ее к боку ремнем. Шатаясь, бреду к кострам на севере, свои там или чужие – уже все равно.
– Стоять! Бросай оружие!
Альмейнский выговор. Люди Магнуса.
Тычок в живот – тупым концом копья; чтобы меня свалить, сейчас много не нужно...
Вновь провал.
Тепло!.. Связывать меня альмы не стали, куда я отсюда денусь... Подползаю к костру, немного отогреваюсь, собираю в кулак разбежавшиеся подальше от сражения мысли, осматриваюсь... Варг! Уцелел, Прыщ, лежит, ногу вывернул, повязку пытается сменить. Плохи дела, мне отсюда видно. Мечом по бедру пришлось: не разрубило, но бегать после этого он не сможет долго. Доковыляв до него, помогаю с перевязкой. Варг молча принимает помощь, так же молча перетягивает мне плечо – ему двумя руками сподручнее.
– Идти можешь? – едва шевеля губами, спрашивает он.
– Куда? – так же тихо говорю я.
– Адальстейн, сын старика Горма, успел ускользнуть. Десятка три с ним есть. Найдешь их... в налет, по-быстрому. Альмов тут дюжины две, устали они не меньше нашего.
Пытаюсь прикинуть, куда мог отступить горячий сын тана Хальдена – он не старше нас обоих. Пара идей возникает быстро.
– Прикроешь? – шепчу я.
– Действуй. Должен ведь я сам оторвать тебе голову.
Не помню, как прополз мимо часовых, как пробрался сквозь хрустящий от инея можжевельник так, чтобы и звука не было слышно. Как разыскал в ту же ночь лагерь Адальстейна, как рассказал ему все – знаю, что это все я сделал, но ни черта не помню.
Зато хорошо помню, как на рассвете мы подбираемся с трех сторон к лагерю альмов, как лучшие люди Адальстейна снимают часовых, как мы врываемся в лагерь и режем всех, кто сопротивляется, освобождаем пленников – и уматываем, пока остальная армия не поняла, что к чему. Правильный слушок пришел с юга, в открытом бою Магнуса не взять, а вот такая манера ему хорошо должна кровь попортить...
Дураки мы все. Я, Варг, Хорди, сам Адальстейн. Все, кто продолжает это занятие. Все, кто еще что-то пытается сделать. Магнус-то взял главные замки и города Фризии, танов, какие уцелели в бою – отпустил за выкуп, с остальных подати приказал брать – тем и кончилось завоевание. Земли, что без наследников остались, он своим людям раздал – не пропадать же добру.
А мы? До сих пор сидим по лесам. Потому как разбойники. Потому как плата за наши головы назначена. По двадцать крон. И за Адальстейна – сто, потому как сын тана. Благородный. По роже-то оно не шибко видно, но кто ж на рожу его небритую смотреть будет – чай, не девка... Конечно, поди нас узнай, но коли узнают да схватят – повесят сразу. Адальстейна, если повезет, обезглавят, благородный потому как.
Что тут делать, как жить? Подкопить деньжат да уйти куда подальше – хоть к гэлам в Арденны, хоть через Лабу к венедам или вовсе в Старый Альмейн – искать не будут. Поставить жилье, семью завести да послать все эти благородные воинские забавы к песьей бабушке – все ребята с мозгами так и сделали еще зимой. Мы четверо только и остались, самые упертые.
Дураки, одним словом.
– Я ведь на что рассчитывал, – в который уже раз объясняет нам Адальстейн. – Думал, тут Магнус все как в Лоррейне устроит. Родичи там у нас, все до точки вызнали. Семь лет назад это было, Магнус только-только Альмейн под себя взял, с венедами толком не разобрался, а уже нацелился на Рейнланд. Ивин Лоррейнский заключил с франками союз против Рейна, а после – ударил Магнусу в спину. Следующей же весной войска Единого Альмейна разгромили лоррейнскую армию, из каждого знатного рода взяли заложников, урожай годовой отобрали и сказали, что армия-то Магнуса голодать не будет, а вот за остальных никто не ручается. Зимой в Лоррейне от голода почти треть народу повымерла. Только и спасались, что шли на службу к наместнику, Магнус регента назначил, пока Лотар, сын Ивина, в возраст не войдет. Найдись кому повести за собой людей – этой же зимой запросто можно было сбросить власть Магнуса. Если б он тут то же самое проделал – один я мог бы пол-Фризии поднять! Но он поумнел, карл поганый...
Адальстейн нарочно произносит имя Магнуса как оскорбление, причисляя короля франков к низшим слоям. Имя его, Carl, значит солдафон, деревенщина, однако делами своими он давно заслужил прозвище Magnus – Великий. Даже враги это признавали.
– Знаешь, мне это не нравится, – говорит Варг.
– Третий раз за месяц, – киваю я. – Думаешь, Прыщ, хуже будет?
– Уверен. Скоро нас перестанет узнавать. Я уже видел, как он за Магнуса принял какой-то трухлявый пень и рубил его на части.
– Адальстейн мне жизнь спас, – вздыхаю я.
– Мне тоже, Гусь. Но немного она сейчас стоит. И тоже благодаря ему. Так что хочешь не хочешь, а придется выбирать. И скоро.
– А Хорди?
– Никогда не согласится. Мозгов у него сроду не было.
– Значит, и его тоже.
– Так честнее будет. Жаль обоих, хоть плачь, только жить самим хочется.
Хочется, соглашаюсь я.
Двенадцать лет назад я возвращался домой, не зная, что найду и зачем возвращаюсь. В кошеле окровавленное серебро, в сердце кошмары. Серебро разошлось быстро, кошмары держались дольше. Спасибо Марте, помогла справиться, забыться... нет, помнить-то я и сейчас помню, но с этим можно жить.
Варгу хуже пришлось. Никак успокоиться не мог. Ушел в море, через два года только вернулся. Еще и жену с собой привез откуда-то с востока. Мы с Мартой как раз свадьбу справили, а тут и он припожаловал, вражина. Богатства в походах не нажил, и то хлеб – нечем было похвастать. А дальше жили, как люди живут. Хозяйство потихоньку поднимаем, детей растим.
Старший мой, Адальстейн, почти сразу чего-то не поделил с сыном Варга, Хорди. Однолетки, по десять обоим, живут через двор, неслухи оба каких свет не видел – в общем, не различишь. Только вечно у них разлад да драка. Ну, я-то не просто Гусь, я птиц ученый, сразу понял, в чем загвоздка, а Марта не может. На Варга уж думала, что он сына подстрекает, только как увидела, что Адальстейн к «дяде Варгу» в кузню через день бегает, и тот охотно мальца наставляет, как своего – плюнула и отступилась. Прыщ усмехнулся, как я рассказал: его-то Скади тоже не в толк не могла взять, в чем дело, почему «дядя Хайнц» у ее ненаглядного Хорди – второй после отца, а с сыном его – постоянные драки.
Никто не знал. И сейчас не знает.
Эту тайну мы в могилу унесем.
Потому что враги – это до гроба.