«Б-р-р!» — подумал Веня Пухов.

Хотя вряд ли такое можно подумать. А вот почувствовать еще как можно. Потому что Веня полз прямо… по мышам! По их спинам, ушам, усам и противным мордочкам. Никогда в жизни он не видел их так близко. А эти существа еще умудрялись тянуться своими усиками к Вениному лицу, как будто собирались поцеловаться после долгой разлуки.

Мыши чувствовали себя как дома и совсем не боялись Веню. А вот он боялся. Хотя это был скорее не страх, а брезгливость. Никогда он не мог представить себе, что будет вот так запросто копошиться среди этих существ. Вот бы Варьку на его место! От ее визга все эти мыши сразу же почувствовали бы себя не дома, а в таких гостях, куда им не очень-то захотелось бы сходить еще раз.

Но Веня сразу пожалел о том, что представил Варю на своем месте. Такого не только другу, но даже врагу не пожелаешь.

Надо было ползти дальше. А дальше было еще хуже.

Мыши закончились, и начались змеи. Так что Веня вспомнил мышей с добрым чувством. По сравнению со змеями они были милейшими существами. А у этих рептилий мало того что кожа выглядит противно, так еще острые зубы, раздвоенный язык, немигающие глаза-бусинки, следящие за каждым твоим движением… И все это Веня видел на расстоянии, на котором обычно читают книгу! Лучше бы уж он книгу читал, пусть даже самую скучную. Он бы ее дочитал до конца, не то что ни разу не отвлекшись, а даже ни разу не моргнув.

Что же будет дальше? По каким же еще гадам придется ползти? По тарантулам? По скорпионам? По… И тут Веня запутался в паутине.

«Неужели попался? — промелькнуло у него в голове. — Хоть бы не задушил какой-нибудь гигантский паук! Все-таки это не должно быть по-настоящему».

Паутина настоящей не оказалась. Это был огромный моток спутавшейся тоненькой проволоки. В нее Веня и угодил руками и ногами.

А вот мыши и змеи были настоящими. Но, к счастью, Веню от них отделял стеклянный пол. Животные жили под стеклом своей жизнью и должны были наводить на людей ужас.

Веня взглянул на часы. У него оставалось десять минут. После этого охранники закроют здание, и он на всю ночь окажется по соседству со своими новыми знакомыми, мышами и змеями. Это его не устраивало. А что он успеет за десять минут? Все-таки много времени он потратил на разглядывание представителей подпольно-стеклянного мира. Можно было по ним и побыстрее пробежать.

«Ага, пробежишь тут!»

Веня посмотрел вверх. Над его головой пронизывали темноту красные лучики лазера. Это была сигнализация, которая заставляла всех, проходящих по площадке, ползти, чтобы поближе познакомиться с животным миром.

Он еще раз посмотрел на лазер и понял, что необязательно прижиматься к этому миру животом. И быстро побежал на четвереньках, как еж.

Наверное, это была самая короткая экскурсия в Вениной жизни. За десять минут в экстремальных условиях осмотреть огромное здание! Вообще-то он собирался побыть здесь часа два, но все это время ушло на тупого охранника, который никак не хотел отвернуться в сторону. Целых два часа он сидел неподвижно и только моргал своими ничего не выражающими глазами. По его лицу было видно, что он ни о чем не думает. Тогда чем же он был занят эти два часа? Просто сидел, и все? Веня удивлялся: ну камень, ну дерево, ну столб — эти предметы могут существовать в застывшем состоянии сколько угодно. Но человек ведь должен хотя бы думать! А по лицу охранника было видно, что с мышлением у него большие проблемы. Вот и проторчал Веня рядом с ним все время, которое отвел на «экскурсию».

Веня уже хотел возвращаться домой, но тут «мыслитель» наконец задремал. И Веня юркнул в клуб.

Здание имело форму шара. Внутри него были не этажи, а площадки-уровни, которые соединялись между собой переходами-лесенками. По одной из площадок и полз Веня, разглядывая мышей и змей, которые жили под стеклянным полом этой площадки.

Этот пол вместе с его обитателями был первой странностью, с которой Веня здесь ознакомился.

Второй странностью была колючая проволока, которая висела повсюду: на площадках, на стенах, на лестницах. Она вилась и путалась, просто свисала вниз и, казалось, заполняла все пространство вокруг. Тот, кто ее здесь развесил, наверное, хотел, чтобы колючая проволока была главным предметом этого и без того мрачного помещения.

Третья странность — решетки на окнах. По сути, окон-то и не было, были только картинки, изображающие их. Но даже эти картинки были мрачными. И, казалось, нужны эти нарисованные окна только ради решеток — ржавых, страшных, толстенных.

Все свои открытия Веня совершал стремительно, по одному в минуту. Если бы у него было время, он, конечно, рассмотрел бы подробно и решетки, и колючую проволоку, да и мышам со змеями уделил бы — бр-р! — больше внимания. Но десять минут — это десять минут. И хорошо бы за них успеть сделать хотя бы десять открытий.

А они, эти открытия, были необходимы Вене как информация к размышлению. А размышление — для выводов.

Четвертая странность — площадка для бумеранга. Наверное, бумеранг был настоящий, из какого-нибудь австралийского племени, потому что длинный изогнутый коридор, огороженный сеткой, предполагал, что бумеранг полетит точно по нему. Иначе зачем же делать бумеранг? Размахнулся и бросил его в стену, что ли? Это неинтересно. А по краям этого сетчатого коридорчика, по которому должен был лететь бумеранг, располагались… Веня вгляделся и зажмурился от ужаса. Такие милые зверюшки! Зайцы с ясными глазами, доверчивые котята, лисенок с пушистым хвостом, две белочки, ежик, медвежонок… Целый звериный детский сад.

А самое-самое заметное место занимал почему-то маленький поросенок. Чтобы удобнее было в него попадать бумерангом.

Веня даже кулаки сжал от негодования. Еще хорошо, что зверюшки игрушечные! А если бы на месте этого поросенка был Пятачок?

Дело в том, что у Вени с Варей был карликовый поросенок по имени Пятачок. По-научному он назывался минипиг. И ребята были уверены, что лучше существа на свете нет. Он умел все — только не умел, к сожалению, разговаривать. И вот сейчас, когда Веня увидел поросенка в качестве мишени, конечно же, он рассердился. Да кто же устроил все эти развлечения?!

Но надо было не сердиться, а спешить.

Следующей, пятой странностью стали специальные ниши в стенах, из которых показывались освещенные синим и зеленым светом скелеты с остатками одежды, с разбитыми черепами. Одним словом, ночной кошмар. Только наяву. Ничего себе развлечение!

А вот шестая странность чуть не лишила Веню зрения. Может быть, он наступил на какую-нибудь кнопку. Хотя кто знает, как включаются все эти хитроумные приборы? Вдруг прямо перед ним на одно лишь мгновение вспыхнул белый свет такой силы, что он зажмурил глаза. И целую минуту, как ни открывал их, видел только яркое размытое пятно. Зрение возвращалось медленно.

«Интересное же представление имеют люди о развлечениях», — думал при этом Веня.

Он решил пока постоять на месте, потому что вслепую можно было вляпаться в такое «развлечение», что оставалось бы только до конца жизни посещать все аптеки Москвы. Конечно, лучше бы он так стоял и дальше. А еще лучше — повернул бы обратно. Но Веня был неугомонным. Как только он начал различать очертания предметов, то вскарабкался по лесенке на следующий уровень.

Он хотел взяться за перила, которые видны были в темноте вдоль площадки, но оказалось, что это лазерный рисунок в воздухе. И Веня кувыркнулся вниз, пролетев целых два уровня. Правда, это, седьмое, развлечение ему пришлось по душе: упругий батут несколько раз подбросил его, и он ощутил себя цирковым акробатом.

«Это кое-что! — обрадовался Веня. — Правда, хорошо падать на спину. А если просто вниз головой полетишь? Можно и шею свернуть».

Пока Веня кувыркался, то успел отметить, что батут абсолютно беззвучный. Так что охранника можно было не опасаться.

Веня хотел еще раз повторить свой полет, но… Вперед!

Он поднялся на прежний уровень, прошел мимо лазерных перил, с интересом ожидая, какая странность ждет его дальше.

И тут он зажмурился. Прямо перед ним высветился огромный экран. Наверное, он был на сенсорном управлении, потому что раньше Веня его не видел. Экран включился при его появлении и начал демонстрировать ужасную сцену: драку двух бультерьеров. Веня даже смотреть побоялся, потому что драка грозила закончиться только одним — смертью… Разве можно на такое смотреть?

Эта восьмая странность чуть не стала последней в Вениной экскурсии. После нее не хотелось ни на что смотреть. Он взглянул на часы: у него оставалось полминуты. Но как же он за полминуты спустится в полумраке по четырем лестницам?

И тут, как в сказке, перед ним повисла «тарзанка». Веня быстро надел на себя страховочный пояс. А вот резиновый жгут не стал привязывать к ноге — просто вцепился в него руками. И… прыгнул вниз!

Зря, конечно. Об этом Веня думал на протяжении всего не очень долгого полета. «Тарзанка» была рассчитана так, что спускающийся на ней человек повторял разные фигуры высшего пилотажа. Веня перепутал руки с ногами, уши с пятками, живот с затылком. Он летел, как живая капля, которая за мгновение до этого называлась Веней Пуховым.

Он ни за что не согласился бы сделать это еще раз! Веня покачался на резиновом шнуре над страховочной сеткой, натянутой на первом уровне, отцепил пояс, еле добрался до края сетки, спрыгнул на пол и присел на корточки, чтобы немного прийти в себя.

В той стороне, где сидел охранник, было тихо. Значит, он куда-то отошел. Путь на улицу был свободен.

Не теряя ни секунды, Веня так же, как будто над ним был лазерный луч, на четвереньках пробежал мимо кресла охранника.

«Если и заметит, пусть подумает, что это мыши разбегаются», — ехидно подумал он.

За углом здания он прислонился к стене и зажмурился. Ну и прогулочка! Веня с неприятным чувством вспомнил все девять странностей, за исключением, пожалуй, батута и «тарзанки», и то с большой натяжкой.

Так что же здесь творится?

Веня Пухов гордился своими родителями. Еще бы! Они были архитекторами, и не простыми, а можно сказать, сказочными. Просто волшебниками. Ведь только волшебники могут создавать чудеса.

А Венины родители построили самый настоящий сказочный дворец. Еще три года назад Веня видел проект этого дворца. Конечно, он ничего не понял в чертежах, из которых состоял целый толстый альбом, но ему сразу понравилось название: Развлекательный центр «Серебряный Шар». И здание родители спроектировали действительно в виде шара. Огромного, до неба. И серебристого, как облака.

Варя, Венина соседка и одноклассница, даже не интересовалась содержимым этого шара. Понятное дело, девчонка — ей только красота нужна. Когда Веня брал ее с собой на стройку, она останавливалась вдали от площадки, открывала рот и любовалась Шаром, который словно летел на фоне неба. На самом деле, конечно, это плыли облака, и потому казалось, что Шар живой, что он вот-вот готов сорваться с места и улететь. Вот это и завораживало Варю.

А Веню завораживало то, что творилось внутри Шара. Начинался монтаж каких-то хитрых механизмов, и Веня спешил осмотреть их, чтобы понять, как они работают. Волшебство волшебством, а принцип его действия знать интересно.

Папа с мамой тоже вертелись внутри Шара. То есть они, конечно, не вертелись, а работали — наблюдали за строительством, но Веня никак не мог их застать на одном месте, чтобы задать очередной вопрос. А если это ему и удавалось, то все равно без толку.

— Ну сколько можно тебе объяснять, — отмахивался папа. — Эти механизмы — не наше дело. Мы архитекторы и следим за правильностью постройки самого здания.

— Хотя и этого могли бы не делать, — подхватывала мама. — Сделали проект, и ладно. Но все-таки… Этот Шар нам очень дорог, и не хочется, чтобы строители допустили хоть малейшую ошибку.

Ошибок, наверное, не было. Мама с папой наблюдали за тем, как монтируются внутри Шара все перекрытия, сверяясь со своими чертежами, и по их виду можно было сделать вывод, что все в порядке. Они были довольны. До поры до времени.

Однажды Веня заметил, что родители начали волноваться. Они переговаривались, что-то обсуждали, а вот Веню посвящать в свои проблемы не хотели. Он, конечно, не выдержал.

— А чем вы недовольны? — как-то спросил он напрямую. — Здание красивое, все перекрытия внутри сделали по вашим чертежам. Что же вас не устраивает?

— Какие-то нехорошие предчувствия, — вздохнула мама. — Нет, в смысле постройки все нормально, все сделано по проекту. Но нам с папой не нравится какая-то таинственность, которая с некоторых пор прямо-таки вселилась в наш Шар! Прежний заказчик куда-то исчез… Нам сказали, что он продал здание новому владельцу. Но его мы так ни разу и не увидели. И с нами даже перестали советоваться строители, которые заняты внутренними работами. Это, знаешь ли, неприятно.

— Вы сделали свое дело, и порядок, — пытался успокоить маму Веня. — Вот, например, вы спланировали жилой дом. Не будете же вы следить за тем, какие обои клеят в квартирах?

— Это так, — улыбнулась мама. — Но это не простой дом, а Развлекательный центр. И мы, можно сказать, душу в него вложили. А вдруг в нем появится обычный торговый центр? Вот мы о чем волнуемся. Нам никто ничего не объясняет — все отмалчиваются. А у нас уже новый проект. И с каким чувством мы примемся за него, если и с Шаром такие непонятности?

— Все выяснится, — успокоил маму Веня. — Вы можете смело приниматься за новый проект. А я понаблюдаю за Шаром.

— Каким это образом? — вступил в разговор папа.

— Во-первых, как я вам уже объяснил, мне интересно, как устроены все развлекательные механизмы. По-моему, их уже монтируют, зря мама говорит о каком-то торговом центре.

— А во-вторых, — перебил его папа, — нам не хочется, чтобы ты там вертелся без нас. Еще свалишься откуда-нибудь. Да и не пустят тебя туда.

— Во-вторых, — поправил его Веня, — не свалюсь. Я буду наблюдать снизу. И очень даже пустят. Ко мне уже привыкли. Если я до этого ходил в Шар, то кто же меня прогонит?

— Ну ладно, — махнул рукой папа. — Зайди как-нибудь. Расскажешь, что видел. Надеюсь, что охранники не пустят тебя на верхотуру, под самый купол. Да и мы с мамой, как только разберемся с новым проектом, обязательно туда заглянем.

Вот и все! Главное, то есть разрешение родителей, было получено. На этом Веня поспешил прекратить разговор. А то ведь, чего доброго, потребуется клятвенное обещание обязательно находиться внизу, да со страховочным поясом… Нет уж, подобные разговоры надо заканчивать вовремя!

А вот насчет охранников папа оказался прав. Хоть и привыкли они к Вене, но с каждым днем косились на него все подозрительнее. Пока старший из них не сказал:

— Все, мальчик. С этого дня объект переходит на новый уровень охраны. Посторонним вход воспрещен.

Веня не стал спорить. С охранниками тоже не стоит вдаваться в лишние объяснения. Лучше их просто перехитрить. И он стал выбирать момент, когда на входе дежурил не старший из них, а тот самый «столб», который любил или подремать, или куда-то отлучиться на пять-десять минут. Этого было вполне достаточно, чтобы проникнуть в Шар. И Веня в этом хитром деле вскоре обрел такие навыки, что стал подумывать о том, чтобы призвать на помощь своих друзей — Варю и поросенка Пятачка. В любой разведке они были просто незаменимыми помощниками.

И вот сейчас, после десятиминутной экскурсии, после встречи с мышами и другими странностями, этот момент настал. Правда, к встрече с мышами Варю следовало подготовить. А вот Пятачка ни к чему готовить было не надо. Пятачок всегда был готов к приключениям.

Варя купала Пятачка в ванне. А где же еще? Не в луже, конечно. Раз уж поросенку выпала такая доля, жить в городе, то надо и жить по-человечески.

Вообще-то Пятачок купался самостоятельно, Варя только наливала в ванну не очень много воды, говорила «готово!» и оставляла его одного. Может быть, Пятачок предпочел бы, чтобы Варя набросала в ванну грязи, но у Вари грязи не было. И поросенку приходилось, как какому-нибудь человеку, довольствоваться чистой водой. Но он к ней привык. Правда, вода все равно сразу становилась грязной, ведь Пятачок гулял по улице и его черная шерстка изрядно накапливала на себе всякой пыли и мусора.

В общем, купаться для поросенка было совсем не лишним занятием. И, как оказалось, очень даже приятным. Он был готов барахтаться в воде целыми часами. Вот только пользоваться мылом и шампунем не любил. Наверное, считал, что это люди придумали себе всякие излишества.

Пятачок хрюкал от удовольствия, плескался, а Варя занималась своими делами, изредка заглядывая в ванную — просто так, для порядка. Хотя и знала, что в ванной порядок — может быть, за исключением только воды, которая забрызгала весь пол. Но это не страшно.

Когда в прихожей раздался Венин звонок, Варя как раз заглядывала в ванную первый раз, сказать Пятачку, чтобы тот прекращал водные процедуры. Первый раз — потому что об этом надо было говорить многократно. Поросенок всегда делал вид, что соглашается, но прекратить купание можно было, лишь вытащив из ванны пробку. Тогда Пятачок с сожалением наблюдал, как вытекает вода, потом вздыхал и отряхивался. Полотенце он тоже не признавал.

— Купался? — бодро спросил Веня, хотя это было и так понятно. — Это хорошо. Если нас поймают, то чистенькими.

— Поймают? Чистенькими? — удивилась Варя. — Куда это ты собрался?

— Не поймают, — отмахнулся Веня. — Это я так сказал. Просто надоело — куда мы ни придем, все сразу начинают возмущаться, будто поросята только и делают, что грязь разносят.

Это была правда. В любом магазине сразу же как из-под земли появлялась уборщица и начинала кричать, что она убирает-убирает, а тут приводят поросят, и весь ее труд насмарку. Веня всегда в таких случаях ерошил поросенкину шерстку, показывая, какая та чистая. Уборщица, конечно, еще громче начинала кричать, что не надо распылять микробов… Ну и так далее. Надоело все это Вене! А вот когда поросенок выкупанный, всегда можно сказать, что тот только что принял ванну. Любая уборщица сразу же от удивления умолкнет.

— Варь, ты должна понять, что мыши не такие уж страшные, — глядя Варьке в глаза, сказал Веня. — Они маленькие, даже укусить не могут.

Варя насторожилась. Две глупости подряд — это даже для Вени было многовато. Поймают чистенькими, мыши укусить не могут… Не перегрелся ли он на солнышке? А вдруг у него в кармане что-нибудь есть?

Варя на всякий случай отошла подальше. А вот поросенок стал тереться о Венины штаны, используя их вместо полотенца. Никаких мышей у Вени в кармане нет, подумала, наверное, Варя. Иначе Пятачок их мигом учуял бы.

— У тебя нет никакой старинной игры? — спросил Веня. — Самой простой, для тупых.

— Все, Вень! — воскликнула Варя. — Я поняла, что-то случилось. Тебя сейчас или к врачу вести надо, или усаживать за стол, поить чаем и задавать вопросы. Конечно, к врачу мы не пойдем. Пошли торт съедим, мама вчера испекла. Между прочим, и я уже печь научилась.

При слове «торт» Пятачок завертел хвостиком. Торт после купания — это замечательно! Ведь надо подкрепиться.

— А вот тебе мы дадим не торт, а попкорн, — засмеялась Варя. — А то растолстеешь и в ванну не залезешь.

— И батут под тобой лопнет, — добавил Веня.

На этот раз Варя не стала переспрашивать, что он имеет в виду. Раз уж он сошел с ума, то придется терпеть, пока не выяснится причина.

Чтобы поддержать Пятачка, Веня тоже не стал есть торт. Он отхлебнул чаю и сказал:

— Слежка кропотливая, охрана серьезная. В общем, приключение что надо.

— Только если в этом есть смысл, — сразу сказала, как торт отрезала, Варя. — Я занимаюсь такими делами только для спасения и помощи.

— Айболит нашлась, — проворчал Веня. — Если бы я знал, кого мы спасаем и кому помогаем! Это же потом выяснится. Одно дело старушку через улицу перетащить — результат сразу виден. А раз дело связано со слежкой, то результат будет виден не сразу. Смотри, Варька, если не согласна, мы с Пятачком сами справимся.

— Бестактный ты, Веня, человек, — сказала Варя. — Пришел, обидел, удивил.

— На что же ты так обиделась? — удивился Веня.

— Ты зовешь меня куда-то и тут же говоришь, что справишься с Пятачком. И ничего мне не объясняешь. Как будто нарочно дразнишься.

— Шар наполнился странностями! — воскликнул Веня.

На этот раз он перескочил через все объяснения прямо к самой сути. Веня вообще считал, что интересна только самая суть событий. Из-за того, что он не обращал внимания на мелочи, многие — да что там многие, почти все! — считали его рассеянным и даже неуклюжим. В классе у него было прозвище Винни Пух. Хотя, конечно, его придумали не из-за Вениного характера, а только из-за имени и фамилии — Веня Пухов. Ну, и поросенок Пятачок очень подходил под это прозвище.

А вот Варя не умела перескакивать через объяснения. Она посмотрела на Веню, еще больше округлив глаза.

— Вень, прекращай, а? — попросила она. — Может, твоей маме позвонить? А вдруг ты и правда заболел?

— Маме и папе мы позвоним. И не позвоним, а все подробненько расскажем. Ведь мы это для них делаем. Вот! — воскликнул Веня. — Ты хотела кому-то помочь? Вот и считай, что помогаешь моим родителям. Они этот Шар сделали, а сейчас боятся, что он от них… — Веня хмыкнул. — Улетит.

— Серебряный Шар? — переспросила Варя.

Наконец она стала догадываться, что весь бред, который несет Веня, связан с Шаром.

Веня кивнул.

— Я только что оттуда. И не понимаю, что там происходит! До сих пор не могу в себя прийти.

Это Варя уже и так поняла. И самое главное, она догадалась: сейчас лучше ни о чем Веню не расспрашивать. Лучше самой все увидеть. И если увиденное произведет на нее такое же впечатление, как на Веню, значит, дело серьезное. А если все это произведет такое же впечатление и на Пятачка, значит, дело ужасное.

Варя вспомнила все Венины вопросы. На мышей она решила пока не обращать внимания, а вот насчет старинной игры для тупых…

— Как ты, Веня, догадываешься, я себя тупой не считаю, — сказала она. — Поэтому у меня таких игр нет. Давай лучше по дороге зайдем в «Магазин интересных вещей».

— По дороге? — удивился Веня.

— А как же? Я все должна увидеть своими глазами.

— И мыш… — чуть не ляпнул Веня.

— Да, и мы все, — не расслышав, кивнула Варя. — Пятачок ведь тоже будет участвовать в расследовании.

В «Магазине интересных вещей» их ожидал трудный выбор. Даже мало-мальски тупая игра выглядела все-таки интересной. Во всяком случае, Веня с удовольствием приобрел бы для себя полмагазина.

Остановились на металлической пластинке с движущимися стерженьками. Она называлась «Живой портрет». Если пластинку приложить к лицу, то стерженьки выдвигались так, что на обратной ее стороне получалось рельефное изображение лица — маска. Забавная штучка! Веня корчил рожи и так и этак, и каждый раз его выражение в точности застывало на пластинке.

А от портрета Пятачка они просто покатились со смеху, до того забавным он получился. Веня хотел даже его хвостик запортретировать, но Варя дернула его за руку:

— Веня, это неприлично! А кстати, для кого ты это купил? Для себя?

— Нет, есть у меня один знакомый. Охранник — Шар сторожит.

Им повезло: Шар сторожил тот же самый охранник. Он стоял у входа.

Веня, Варя и Пятачок подошли поближе и стали по очереди делать свои портреты, смеясь друг над другом. Правда, Пятачок не смеялся, а похрюкивал.

От любопытства охранник вытянул шею.

— Э, чего это у вас там? — спросил он.

— Уловитель настроения, — ответил Веня. — Вот приложишь такую штуку к лицу и сразу видишь, веселый ты или грустный.

Веня расплылся в улыбке, приложил пластинку к лицу и показал мгновенно получившийся портрет охраннику.

— Хм, неплохо! А еще?

— Да хоть сто раз! — сказал Веня.

Веня нахмурился — портрет получился злым. Он сделал подряд несколько изображений, показывая их охраннику.

— А можно мне? — спросил тот.

— Пожалуйста! У вас очень выразительное лицо.

Веня протянул «Живой портрет» охраннику. Тот вдавил свое лицо в стерженьки, и Веня в ту же секунду подтолкнул Варю и Пятачка ко входу.

Те растворились в полумраке коридора.

— Ого! — восхищенно воскликнул охранник, любуясь своим портретом.

— Продолжайте, — посоветовал Веня. — Вас ждут интересные открытия.

Охранник последовал совету. А Веня последовал за Варей и Пятачком.

Он нашел их забившимися от страха в первый же угол.

— Вы чего такие испуганные? — шепнул Веня. — Понятное дело, не очень светло. Но ведь горят кое-какие лампочки. Дежурное освещение.

Правда, Пятачок испуганным не выглядел. Скорее, заинтересованным. Он крутил своим пятачком по сторонам, изучая обстановку. А вот Варя ничем не крутила, даже наоборот — застыла, как недвижная кукла.

— Ой, Веня… — пропищала она. — Может, уйдем отсюда? Здесь мыши.

— Мыши? — удивился Веня такому скорому открытию. — Они же наверху. В стеклянном полу ползают. Но там они закрыты.

— Они не ползают, а летают, — объяснила Варька. — Летучие мыши. Я их еще больше боюсь.

Веня оглядел темное помещение. Какие еще летучие мыши? Что-то он их в прошлый раз не заметил. Но видно, не все открытия он успел сделать. Над головой прошмыгнула одна тень, другая… И правда, кто-то летает!

И тут Веня заметил в дальнем углу мерцающий шарик. Он слегка переливался. Веня огляделся — нет ли кого еще в помещении — и шмыгнул к шарику. Вот оно что! Он жестами подозвал Варю с Пятачком, чтобы они поняли, в чем дело.

Внутри шарика мелькала лампочка, а сам он неспешно крутился. И на его поверхность были нанесены маленькие силуэты летучих мышей. Их тени и проносились по стенам, потому и казалось, что мыши летают над головами.

— Неплохо задумано! — оценил Веня устройство шарика. — Кого хочешь отпугнет, не то что боязливую девчонку.

— Я не боязливая, а обычная, — обиделась Варя. — Эти тени такие противные!

— Похоже, к нашему визиту здесь подготовились, — хмыкнул Веня. — Но ничего, мы для этого сюда и пришли. На разведку.

— Если эта твоя разведка с такого началась, то что же будет дальше?

— Это мы и узнаем, — сказал Веня и огляделся, чтобы понять, куда двигаться.

Было тихо. Это хорошо. Значит, никого в Шаре нет. За исключением, конечно, всяких сюрпризов. И они не заставили себя ждать.

Как только ребята с Пятачком оставили шарик с летучими мышами и двинулись к лесенке, чтобы подняться на первый уровень, на их головы опустилась какая-то паутина. Веня сразу же присел, и паутина вся досталась Варьке.

Она отчаянно замахала руками, выпутываясь из противных нитей. Хорошо еще, что она сдержала громкий крик — только писк и ойканье исходили от нее. Веня бросился Варе на помощь, приговаривая:

— Да не бойся ты! И шагай только за мной. Наверное, здесь полно каких-нибудь датчиков на движение, вот и включаются всякие ловушки. Надо шажочками передвигаться, а не семимильными шагами.

— Я не… мильными… — хныкала Варька, отплевываясь. — Тьфу, как противно!

— А ты хотела, чтобы паутина была съедобная? — съехидничал Веня. — Вроде сладкой ваты? До этого, к сожалению, устроители сюрпризов не додумались.

Ребята напряглись, как две струны, в ожидании новых неприятностей. А вот Пятачок, похоже, не напрягся — наоборот, он расслабился и даже, наверное, жалел, что его пока не коснулся ни один из сюрпризов. А зря!

Как только, опередив ребят, он вспрыгнул на первую ступеньку, то… сразу же хрюкнул и кувыркнулся обратно на пол! Полное сальто!

Пятачок удивленно посмотрел на Веню и опять прыгнул на лестницу, теперь через первую ступеньку сразу на вторую. И кувыркнулся опять, еще более основательно. Может, он бы потер ушибленный бок, но все его копытца были заняты. Пятачок стоял как вкопанный, не желая повторять предыдущие свои ошибки.

И Веня не хотел таких ошибок. Он осторожно потрогал пальцем ступеньки.

— Первые две намазаны какой-то скользкой гадостью, — сообщил он. — А вот третья сухая. Варь, помоги Пятачку сразу на нее наступить.

На первый уровень они забрались благополучно. Но это уже была все-таки высота. Следовало быть особенно осторожными — отсюда падать не хотелось.

Веня опустился на четвереньки, Варя тоже. Неудобно, зато надежно. Хорошо Пятачку — это была его обычная походка.

И тут в конце первого уровня в темноте открылась дверь, ярко осветив внутренность какой-то комнаты. Из нее вышел человек, потянулся и сказал кому-то:

— О-хо-хо!.. Надоела же эта работа! Сидим тут в духоте, как в Африке. Первым делом надо было кондиционеры подключать, а не всякие ловушки. Даже охраннику лучше, чем нам.

— А ты дверь не закрывай, — донеслось из комнаты. — Все-таки посвежее будет. Что там еще осталось?

— Стрелы Амура. На ком бы их проверить? А кстати, ты ничего не слышал?

— Когда?

— Да мне показалось, тут кто-то бродит.

— Бродит, как же! — ответил второй. — Мы тут, как волшебники, столько всяких прибамбасов понаставили, что скоро между ними война начнется. Электронная. Хоть ужастик снимай! Да и кто сюда зайдет? Этот, как его… Кол Колыч на месте же. Никого не пропустит.

— Хорошо ты его обозвал! — хмыкнул первый.

— А как его еще обозвать? Представился, видите ли: Николай Николаевич! А сам и на Коляна не тянет. Вот я и сделал среднее арифметическое.

— А ну-ка зови его! — вдруг воскликнул первый. — Стрелы Амура испытаем.

Веня, Варя и Пятачок слушали этот разговор, затаившись в полумраке какой-то ниши. Похоже, сейчас им выпадет роль зрителей.

По всему огромному внутреннему пространству Шара разнеслось объявление:

— Внимание, охрана! Срочно выйдите в центр площадки нулевого уровня.

Кол Колыч, то есть Николай Николаевич не заставил себя ждать. Он вышел, с довольной улыбкой разглядывая своего двойника на «Живом портрете».

Этот портрет выглядел еще более улыбчивым, чем оригинал. На свету переливались металлические штырьки, вот и казалось, что портрет улыбается так же, как сам Николай Николаевич. С трудом оторвавшись от портрета, охранник огляделся — мол, зачем его позвали? И тут у него на груди вдруг вспыхнуло красное сердце.

Охранник испуганно расставил руки. Портрет упал на пол. Кол Колыч с ужасом смотрел на свою камуфляжную куртку, на которой билось, стучало красивое, большое сердце.

Варя ойкнула:

— Что это с ним? Может, его спасать надо?

— Сейчас они его спасут, не волнуйся, — сказал Веня. — Это они на него направили какой-нибудь луч, который нарисовал на нем сердце. А теперь…

Договорить Веня не успел. Все произошло быстро.

На противоположной стене Шара засветился огромный экран. А на экране появился маленький голый мальчик. Он натягивал лук и одновременно поворачивался, как будто искал цель. Потом он остановился и прицелился прямо в охранника.

— Бзынь! — зазвенела тетива.

И уже не с экрана, а откуда-то из темноты появилась огромная длинная стрела. На конце ее светился огонек.

— Ничего себе! — шепотом воскликнул Веня. — Она что, самонаводящаяся?

Стрела тотчас подтвердила эту догадку. С тупым шмякающим звуком она ударила охранника прямо в алое сердце. Взмахнув руками, охранник шлепнулся на пол. И сразу же обычный прожектор осветил его лицо. До чего же оно было тупым и растерянным! Ребята услышали, как в комнате хохочут «волшебники».

Сердце перестало биться и погасло. Николай Николаевич поднял с пола стрелу, оглядел ее со всех сторон и со злостью швырнул в темноту. Потом взял «Живой портрет», нахлобучил его себе на лицо и посмотрел, что получилось. Получился… злой охранник. Но это как раз его и рассмешило. Видно, он все-таки был добродушным человеком. Заулыбавшись, как древний индеец, которому дали зеркальце, охранник поспешил вернуться на свой пост.

— Что, Вень, смешной аттракцион? — тихо и грустно спросила Варя.

— Да ну его! — махнул рукой Веня. — Что я, смеяться сюда пришел? Нам еще много всего надо осмотреть.

— А зачем? — спросила Варя.

— Как зачем? — удивился Веня. — Для выводов.

— Информации, которую мы получили, вполне достаточно, — сказала Варя. — Или ты ничего не понял?

Честно говоря, Веня как раз ничего и не понял. Но признаваться в этом ему не хотелось. На всякий случай он состроил неопределенную гримасу, то ли удивленную, то ли многозначительную, и посмотрел на Пятачка. Ему показалось, что выражение «лица» у поросенка такое, как будто он был Вениным «Живым портретом».

Ребята сидели в сквере у Шара, а Пятачок бегал рядом.

— Не нагулялся в Шаре, — сказал Веня, чтобы не молчать.

Вообще-то сказать ему пока было нечего.

— И я не нагулялась, — невесело усмехнулась Варя.

— Ну так вернемся! — спохватился Веня.

— Нет уж. Я не в том смысле. Там я никогда гулять не стану, и тебе, наверное, не очень хочется.

— Почему же? Кое-что было интересно.

— Интересно? — удивилась Варя. — А по-моему, эти устроители аттракционов — не очень нормальные люди. Мозги у них неправильно повернуты, хоть и соображают технически. Ужасы какие-то, а не аттракционы!

— Может, так и было задумано… — проговорил Веня.

— Зачем ты говоришь то, в чем не уверен? Ведь этот Шар выдумали твои родители!

— Да, — вздохнул Веня.

— И что, по-твоему, они его придумывали для мышей и змей?

И тут Веня взорвался. Не в прямом смысле, конечно. Он просто выговорился. И о том сказал, что его родители построили отличное здание, и что сами сейчас в каком-то странном волнении находятся, и что он, Веня, не понимает, что происходит в Шаре… Даже Пятачок разволновался от Вениной речи, готовясь уже хрюкнуть что-то успокаивающее.

Но вместо него Веню успокоила Варя. Она сказала:

— Разведку надо вести не внутри Шара.

— А где? — уставился на нее Веня.

— Там все понятно — сплошные ужастики. Надо выследить людей, которые всем этим руководят.

— Сейчас? — Веня обвел рукой пространство перед собой. — Вон, уже темнеет. Кого мы увидим?

— Успокойся. Два посещения этого места кого хочешь из себя выведут. Даже Пятачок не уснет сегодня спокойно. А если бы в него выстрелили стрелой Амура?

Веня не удержался от смеха.

— Ну, влюбился бы в какую-нибудь Пяточку. Или как еще можно назвать поросенка-девочку? Хрюшкой как-то неудобно.

Варя тоже улыбнулась. Наверное, она была не против, чтобы Пятачок влюбился. Ведь Варе нравились всякие душещипательные истории, и она даже читала про них целую кучу книжек.

— Так не хочется говорить: «Утро вечера мудренее», — сказал Веня. — Самая противная пословица в мире. Лучше бы наоборот.

Пятачок при этом почему-то захрюкал, как будто засмеялся, и начал что-то чертить копытцем на песке. Варя показала на него и сказала:

— Вот, Пятачок тебе колдует, чтобы было наоборот.

Веня не успел даже ответить на эти слова. Потому что… Они сбылись!

В нескольких метрах от ребят появилась сверкающая черная машина. Она как будто соткалась из воздуха. Но ниоткуда, конечно, она не соткалась, просто такие мощные машины могут гасить даже самую большую скорость мгновенно и без всякого писка тормозов. Вот и получается, что они появляются из ничего.

Машина застыла, обдав ребят горячим воздухом. Открылась дверь, и в сторону Шара вышел водитель. Точнее, вышла — это была тоненькая черная тростинка.

— Какая она стильная! — восхищенно зашептала Варя.

Тростинка достала из сумочки такой же тонюсенький телефон и проскрипела в него:

— Ты прав, этот Шар красавчик. Я согласна быть твоим компаньоном. Подъезжай, переговорим.

Варя ойкнула:

— Ой! Как в сказке! Ты колдун!

И она восхищенно погладила Пятачка по черной спинке.

— Кажется, это тот самый человек, который нам нужен, — шепнула она Вене.

Но Веня уже и сам это понял. Правда, он представлял этого человека совсем по-другому. Этот же, то есть эта, выглядел странно. Варя была права: все в ее внешности было продумано до мелочей. Все было черное, острое и, казалось, вот-вот могло уколоть. Да оно и кололо взгляд любого человека, который на нее смотрел. Хотелось сразу же сморгнуть, как будто в глаз попала соринка. Наверное, какой-нибудь стилист подбирал ей платье, прическу, походку, туфли, сумочку, телефон… А характер ей достался от природы.

Характер, видно, был противный. Тростинка стремительно подошла ко входу в Шар. Но путь ей преградил Кол Колыч.

— Закрыто, — вежливо развел он руками.

— Это не так, — сказала Тростинка. — Открыто. Я — хозяйка.

Кол Колыч, наверное, сегодня устал удивляться. Столько событий было не по силам для его усталого мозга.

— Хозяйка чего? — переспросил он.

— Всего. И твоя хозяйка тоже.

Кол Колыч культурно заморгал и отступил в сторону.

— Пожалуйста… — проговорил он, протягивая к двери руку, в которой держал «Живой портрет».

— А что это у тебя? — поинтересовалась Тростинка.

— Да игрушка просто. Скучно же стоять, — ответил он.

— Я бы попросила на работе не скучать.

Тростинка так многозначительно погрозила ему пальцем, что Кол Колыча бросило в дрожь. Это было видно издалека, потому что «Живой портрет» у него в руке осыпался и стал плоским.

— За ней! — шепнул Веня.

— Не получится, — помотала головой Варя. — Николай Николаевич уже ни на что не отвлечется. Будем ждать здесь.

И тут изнутри Шара донесся истошный вопль. И сразу же вслед за ним оттуда выскочила Тростинка с резиновой стрелой Амура в руке.

— Что это такое?! — заверещала она.

Кол Колыч не удержался и прыснул.

— А это развлекуха тут такая, — сказал он. — Мне тоже досталось.

— Меня не волнует, что тебе досталось! — воскликнула Тростинка и выхватила из сумочки телефон. — Почему не предупредил меня, что здесь уже все работает?! — закричала она в трубку. — А если бы меня задушил какой-нибудь монстр? — С минуту она слушала чьи-то утешения, а потом нехотя проворчала: — Почему же такую не задушишь? Я тоненькая и нежная. И характер у меня на самом деле добрый.

При этих словах Кол Колыч незаметно хмыкнул. Наверное, он не очень был согласен с таким утверждением.

Тростинка принялась прохаживаться возле входа, поглядывая на остренькие часики, которые красовались у нее на руке.

Веня с Варей тихонько встали и перебрались за спинку скамейки, на которой сидели. А потом и за ряд подстриженных кустов. Пятачок последовал за ними и примостился у их ног. Наверное, он понял, что от этой дамочки лучше держаться подальше.

— Побольше бы она выбалтывала, — высказал пожелание Веня. — Раз уж выдался волшебный случай, пусть бы нам везло до конца. А то сейчас прикатит этот, кому она звонила, и умотают они куда-нибудь в ресторан беседовать.

Но чудеса продолжались.

— Что такое? — насторожилась Варя. — Что это стрекочет?

Веня завертел головой, но ничего не увидел. А вот Пятачок сразу же поднял свой пятачок вверх. Веня с Варей последовали его примеру и ахнули! Над Шаром мелькнула тень и, опустившись ниже, превратилась в маленький вертолет. Он все снижался и снижался и наконец застыл над большой площадкой, расположенной сбоку от Шара. Ветер дунул Вене и Варе в лицо, а Пятачку в пятачок. А Тростинке и Кол Колычу пришлось хуже всех: вертолетик приземлился совсем близко от них.

Дверь кабины вертолетика взметнулась вверх, и наружу вылез пузатый человек. Мотор замолк, а человек сразу же захохотал.

— Не ожидала? Ха-ха-ха! А я прямо с неба!

— Ты что, теперь на вертолете передвигаешься? — испуганно спросила Тростинка. — Учти, я с тобой не полечу!

— Просто хотел тебя удивить, — сказал пузатый человек. — Испытываю воздушное такси.

— На это летчики есть, — строго заметила Тростинка.

— А я человек смелый, отчаянный! — снова захохотал Пузатый.

— Да? — недобро усмехнулась Тростинка. — Ну так зайди в этот Шар на минутку. Я тебя здесь подожду.

— А что там такого особенного? — удивился тот. — Монстры, что ли?

— Иди, иди, — повторила Тростинка.

Пузатый пожал плечами и вошел в Шар.

Даже у игрушечного Амура на этого толстого человека не хватило стрел. Из распахнутой двери Шара доносились звуки, по которым можно было следить за его передвижениями. Вот он поскользнулся на ступеньках, но, скорее всего, удержался на ногах, потому что падения грузного тела не было слышно. Вот чертыхнулся под паутиной. Вот захмыкал и закрякал, оценивая другие «развлечения». И вдруг… Стремительный топот вынес Пузатого обратно к выходу.

Лицо у него было, мягко говоря, ошарашенным.

— И что тебя так испугало? — насмешливо поинтересовалась Тростинка.

Пузатый тряс пальцем, тыкая обратно в темноту.

— А вот м-мышей они зря устроили! Ненавижу тварей!

— Ненавидишь или боишься? — уточнила довольная Тростинка. — Такой большой и испугался?

— Какая разница? — отмахнулся он. — Уберу эту гадость!

— А вот решать это будешь не один ты-ы! — ехидно протянула Тростинка.

— А кто же еще?

— Я-я!.. — таким же противным голосом ответила она.

— Обсудим условия, — буркнул толстяк.

— Когда? — тут же спросила Тростинка.

— Да прямо сейчас.

Он огляделся по сторонам в поисках места, где можно было бы присесть. В Шар ему заходить явно не хотелось.

— Вот. — Он указал на скамейку. — Давненько в обычном сквере не сидел. Наверное, с детства.

Хорошо, что за скамейкой были кусты. Варя с Веней просто растворились в них. И Пятачок, конечно, тоже. Обращаясь к нему, Веня прижал к губам палец. Надо сказать, эту команду поросенок давно уже изучил. Она означала — не хрюкать, пока не попросят.

— Устал я один с этим шариком возиться, — сказал Пузатый и плюхнулся на скамейку. — А сейчас и вовсе… Ни ногой туда больше!

— А кто тебя туда тащит? — хихикнула Тростинка. — Хотя сейчас я с удовольствием бы тебя туда отправила. На испытание. Мышами.

Даже скамейка колыхнулась — так вздрогнул от страха Пузатый.

— Не напоминай про эту мерзость, — проворчал он.

Веня почувствовал, что вздрогнула и Варя. Он посмотрел на Пятачка. Тот мужественно оставался неподвижным: мышей он не боялся.

«Вот странно! — подумал Веня. — Казалось бы, все должно быть в мире определенно: страшны тигры, змеи. В общем, те, кто опасны. А вот почему люди боятся мышей, непонятно. Ведь мышь не набросится, не укусит, не съест. Зачем ее бояться?»

Веня уважительно посмотрел на Пятачка. Наверное, тот это понимал. Все-таки минипиг — умнейшее животное на свете! Вот интересно, а чего же он боится? Веня даже удивился: ведь они с Варей до сих пор этого не знают. Просто им никогда не приходило в голову испытать Пятачка на его страхи. Да и зачем таким мыслям приходить в их головы? Они же с Варькой нормальные люди.

— Нет, все! — довольно хмыкнул Пузатый. — Раз ты решила быть моим компаньоном, то и занимайся этим Шаром сама. А я займусь другими развлечениями.

— Вертолетом? — засмеялась Тростинка. — Так просто?

— Почему вертолетом? В развлечениях важно… — Пузатый засопел, подбирая слово; наверное, их у него в запасе было не так много. — О! Новизна важна. Чтоб каждую минуту ты удивлялся!

— И что ты собираешься делать сегодня? — спросила Тростинка.

Пузатый засмеялся.

— Не решил окончательно. Ведь интересно же еще и выбирать, чем бы заняться. Хотя… — Он задумался. — А я вот тебе сейчас предлагаю… Давай встретимся.

— А что, мы не встретились? — пожала плечами Тростинка. — Вот, сидим, разговариваем.

— Все, я решил! Предлагаю тебе встретиться через… Сколько тебе надо, чтобы переодеться?

Веня и Варя удивленно переглянулись. Можно подумать, Тростинка плохо одета! Если они собираются поужинать в ресторане или сходить в театр, то их одежда для этого вполне пригодна.

Но Тростинка совсем не удивилась этому вопросу.

— Около часа, — ответила она. — Смотря куда ехать.

— На бульвар.

— Ладно. Кстати, я тоже об этом подумала. Ну что, возле Гоголя?

— Да.

Варя с Веней уже который раз переглянулись. На этот раз к ним присоединился и Пятачок. Наверное, он сочувствовал им. Ничего ребята не понимали ни в поведении этих людей, ни в их разговоре!

Но все-таки можно было считать, что им повезло. Эти люди появились перед ними как из-под земли или как по мановению волшебной палочки. А точнее, по мановению копытца Пятачка. Ведь это же так совпало: Варя пошутила, что Пятачок колдует, когда он ковырял землю копытцем — и сразу же появилась эта Тростинка, а за ней и Пузатый. И они оказались именно теми людьми, за которыми надо следить!

Только вот как за ними угнаться? Одна на большой машине, а другой вообще на вертолете. Правда, на вертолете он вряд ли полетит далеко. Это он сюда, наверное, из какого-нибудь ближнего ангара добрался, чтобы удивить Тростинку. Но машина! Конечно, за ней не проследишь.

Пока Веня об этом думал, Пузатый и Тростинка встали со скамейки.

— Ровно через час, — командным голосом сказала Тростинка.

— Угу, — буркнул Пузатый и побежал к своему вертолету.

Тростинка села в машину и мгновенно сорвалась с места.

Кол Колыч застыл у входа в Шар с распахнутым ртом. Даже о «Живом портрете» он забыл, так его удивил вертолет. Он смотрел как ребенок — такого мальчишку Веня видел однажды в «Детском мире». Тот увидел, что маленький детский вертолетик умеет летать, и у него стало такое смешное лицо, что Веня тогда не удержался от смеха.

Вот и сейчас, когда вертолет принял в себя Пузатого, завертел винтом и мгновенно поднялся в воздух, Кол Колыч даже всплеснул руками. Все-таки он отличался тем, что выражал свои чувства искренне. От испуга до удивления.

— Вот тебе и проследили, — вздохнул Веня, вылезая из-за кустов. — Подслушать подслушали, а дальше ерунда получается.

— Почему же ерунда? — не поняла его вздоха Варя.

— А где они должны встретиться, ты поняла?

— Конечно, — кивнула Варя. — У памятника Гоголю.

— А ты знаешь, где находится этот памятник? — спросил Веня.

— Конечно, — снова кивнула Варя. — Они же сами сказали. На бульваре.

— А ты знаешь, сколько в Москве бульваров? — ехидно поинтересовался Веня. — Пока мы их все обойдем…

— У нас целый час есть. Это не так мало, — успокоила его Варя. — Во-первых, мы должны разгадать место, а во-вторых, туда добраться.

Веня опять вздохнул. Хорошо Варьке! Она умеет все разложить по полочкам: сначала одно действие, потом второе, потом третье и четвертое. И все для нее становится ясным. А Вене с его стремлением охватить все в целом и найти решение сразу — это не удается.

Оставалось довериться Варе. Первым ее действием было — зайти в кафе. Не для того чтобы поесть мороженого, а для того чтобы посмотреть в Интернете про Гоголя.

— Вкусный у нас коктейль получается, — улыбнулась Варя. — Научный.

Перед ней светился экран компьютера и стоял высокий стакан с белым коктейлем.

— Молочно-научный, — уточнил Веня. И еще раз уточнил: — Молочно-научно-клюквенный.

Перед Веней стоял стакан с розовым коктейлем.

А вот перед Пятачком на столе не стояло ничего. Потому что он сидел под столом и вовсю хрустел попкорном, который был насыпан перед ним горкой. Иногда поросенок вскакивал на стул рядом с Варей и Веней и заглядывал в компьютер. Это вызывало особое восхищение посетителей кафе. Наверное, они запомнят этот день надолго. А официанты вовсю щелкали фотоаппаратами, снимая странную троицу. Видимо, для будущей рекламы. Ведь не в каждое кафе заходит поросенок, умеющий пользоваться Интернетом.

— Памятник Гоголю, — проговаривала Варя, вводя задание в поисковую систему.

На экране тут же появилось множество сведений о Гоголе: когда родился, что написал, что хотел написать и даже что не хотел. Было много картинок, изображающих героев произведений Гоголя. Среди них была даже свинья. Но она совсем не понравилась ни Варе, ни Вене, потому что была изображена в глупом виде — лежащей посреди грязной лужи и жующей какой-то старый башмак. Вряд ли даже самый отдаленный родственник Пятачка был способен на такое поведение!

Обидевшись за Пятачка на Гоголя, ребята продолжили поиски бульвара, на котором мог находиться его памятник. Это оказалось несложно, потому что бульвар как раз и назывался Гоголевским.

— Все, допивай свой научный коктейль.

Веня поторопил Варю и толкнул под столом Пятачка. Тот понял этот жест по-своему — начал искать, какое угощение на этот раз ему предложили. Но пол перед ним был чист. Пятачок обиженно поднял пятачок.

— Уходим, — коротко объяснил ему Веня.

Поросенок недовольно вздохнул, но к выходу пошел первым. Все же он привык выполнять просьбы своих друзей.

До Гоголевского бульвара добрались быстро. До встречи Тростинки и Пузатого оставалось десять минут.

— Можно еще и мороженым подкрепиться, — предложила Варя, на что Пятачок сразу же согласно хрюкнул.

Огромного бронзового Гоголя окружали удобные скамейки. Их было много, они стояли по обе стороны памятника. И людей было много, так что следить в этой ситуации было очень даже удобно. И нужный разговор в случае чего подслушать — тоже. Все складывалось отлично. Удачу решили отметить не откладывая, пока есть время. А учитывая, что от метро «Кропоткинская» бежали по бульвару быстро, затраты поросячьих сил восполнил стаканчик с пломбиром. Вообще-то ребята старались не баловать Пятачка сладостями. Дело в том, что он очень быстро набирал вес. А этого не полагалось, ведь ему от рождения положено было быть маленьким.

Пятачок понимал, что ребята угостили его от избытка чувств, и радовался вместе с ними. И ел совсем не по-поросячьи — ни одной капельки из вафельного стаканчика не упало на асфальт. И чавканья не было слышно.

Веня вообще считал, что Пятачок мало чем отличается от человека. А если отличается, то чаще всего в лучшую сторону. Например, поросенок умел развязывать такие сложные узелки, которых ни Веня, ни Варя никогда не развязали бы. Пятачок научился этому искусству, когда снимал веревочки, которыми Варя перевязывала дверцы кухонных шкафов. Она делала это для того, чтобы поросенок не добрался до продуктов. Иначе он мог за один присест съесть все запасы сахара, муки и даже круп. Но ее хитрость с веревочками помогала недолго — пришлось вставить в шкафчики настоящие замки с ключами.

Время шло быстро. Назначенный Пузатым час уже пролетел. Ребята вертели головами, но тех, кто им был нужен, не видели.

Веня начал тревожиться.

— Неужели они не появятся? — сказал он.

— А я вот о чем думаю… — вздохнула Варя. — Зачем им идти к памятнику? Посмотри вокруг — ничего интересного. А они ведь говорили о каком-то развлечении.

— Точно! Созвонились и изменили место встречи, — с таким же вздохом разочарования согласился Веня. — Или мы с тобой ошиблись. Это не то место.

— Как же не то, если вот он, Гоголь, — невесело возразила Варя, махнув рукой в сторону памятника.

Словно удостоверяясь, Веня обошел памятник. Точно, Гоголь. Только почему-то не очень нравился этот памятник Вене. Высоченный, строгий, как будто это не писатель, а генерал или фельдмаршал.

— Может, это не тот Гоголь? — сказал он.

Варя расхохоталась.

— А ты знаешь другого?

— Я? — переспросил Веня. — Нет…

И тут он задумался. А может, в самом деле есть в Москве еще один памятник Гоголю?

— Я не знаю, — повторил Веня. — А вот папа или мама точно знают. Они же архитекторы!

Он набрал папин номер и быстро проговорил в трубку:

— Пап, Варька мне сказала прийти к памятнику Гоголю. Я пришел, а ее нет. Может, я что-то перепутал?

— А ты к какому Гоголю пришел? — спросил папа. — К сидячему или к стоячему?

Веня, сияя, посмотрел на Варю. Сработало!

— К стоячему, — ответил он и для верности еще раз посмотрел на высоченный памятник. — А разве есть еще сидячий?

— Конечно, — ответил папа. — Совсем недалеко. Ты сейчас стоишь в начале Гоголевского бульвара. А ты перейди Арбатскую площадь, только по подземному переходу, и по левой стороне Никитского бульвара будет маленький дворик. Там и сидит настоящий Гоголь.

— А этот что, не настоящий? — удивленно спросил Веня.

— Ну, как бы тебе объяснить… В Москве был хороший памятник Гоголю. Но Гоголь у скульптора Андреева получился грустный — такой же, каким был в жизни. А это не всем нравилось. Потому его и перенесли во дворик. А на его месте поставили Гоголя, который похож…

— На генерала? — подсказал Веня.

— Да, на генерала, — хмыкнул папа. — Ты заметил? Значит, у тебя хороший вкус.

— Спасибо, пап! — воскликнул Веня. — Я побежал!

— Сравни с настоящим Гоголем, — сказал папа. — Только осторожно переходи площадь.

— Побежали! — воскликнул Веня, пряча телефон в карман.

— Туда, где сейчас я? — хихикнула Варя.

Все-таки любила она сделать замечание, если Вене приходилось кого-то обманывать. Пусть даже и так необидно.

Пятачок не хотел сравнивать никакие памятники. Ему бы, наверное, хотелось остаться здесь и съесть еще мороженого. А вдруг бы его снова угостили? Тем более что по подземному переходу поросятам бегать не очень удобно. Таких кроссовок, как у Вени с Варей, у Пятачка не было. Его копытца разъезжались на скользких ступеньках, и его бег готов был превратиться в полет кувырком. Но Веня подхватил его под мышки и побежал вместе с ним вниз. Зрелище было что надо! Мальчишка тащит черного маленького поросенка, у которого трясутся копытца, уши и даже хвостик. Прохожие изумленно оглядывались на них, а стоящий в подземном переходе милиционер от удивления даже решил, что нарушен общественный порядок.

— А ну стойте! — встал он перед ними, как стоячий Гоголь. — Вы куда это его несете?

От растерянности Веня признался:

— К Гоголю сидячему.

— К памятнику. Там у нас встреча, — сразу добавила Варя, чтобы не так глупо выглядело это объяснение. — С друзьями.

— А!.. — протянул милиционер. — Тогда ничего. Только не уроните. Он такой маленький еще.

Не знал милиционер, что минипиг больше и не вырастет. Зачем? Главное ведь не размеры, а ум и совесть.

Уютный дворик, о котором говорил папа, нашелся быстро. И Гоголь сидячий тоже. И, в отличие от стоячего, он сразу понравился и Вене, и Варе, и даже Пятачку, который уставился на него снизу вверх восхищенным взглядом. Вене показалось, что и писатель посмотрел на поросенка, грустно улыбнувшись при этом. Гоголь был закутан в шинель, словно от холода. Сидя на невысоком постаменте, он смотрел вниз печальным, понимающим взглядом.

— А куда это он так смотрит? — спросила Варя.

— А вот, видишь, — показал Веня.

На постаменте по кругу были сделаны бронзовые барельефы.

— Это, наверное, те, про кого он писал, — сказала Варя. — Точно! Я читала «Вечера на хуторе близ Диканьки». Видишь, вот черт, а вот ведьма, которую зовут Солоха.

Кроме черта и Солохи на постаменте было множество других фигур. Они были такие интересные, что Вене сразу захотелось про них про всех почитать. Нет, конечно, не сразу, а потом. Сейчас было просто некогда.

Они обежали постамент раз, другой, но ни Пузатого, ни Тростинки не увидели.

— Все-таки мы невезучие, — сказал Веня. — Хоть и познакомились с таким хорошим памятником, а больше ничего.

И он посмотрел вокруг, как будто окончательно убеждаясь в этом.

Людей вокруг памятника было мало. Сидели несколько женщин, которые разговаривали и наблюдали при этом за своими маленькими детьми. Дети подходили к большой клумбе рядом с памятником, наклонялись и смешно нюхали красивые цветы. Наверное, оттого, что это был дворик, воздух здесь был свежим и приятным. Еще было совсем не поздно, да и как может быть поздно во время летних каникул? Ну подумаешь, немножко вечереет, но ведь завтра же не идти в школу.

Веня опасливо покосился на детишек. Не пристанут ли к Пятачку? А то начнут дергать его за уши и за хвостик, а мамы при этом станут говорить обидные слова про всякие микробы. Да и не хотелось становиться центром внимания, ведь ребята надеялись на слежку и подслушивание. А это надо делать, как известно, незаметно.

Надо сказать, что Веня и Варя по-разному относились к этому занятию. Веня его считал вполне нормальным, а Варя — не очень.

— За людьми следить неприлично, а подслушивать и вовсе чуть ли не преступление! — не раз говорила она Вене.

Но он не соглашался.

— А помнишь, когда воры украли Пятачка? — приводил он веский довод. — Если бы мы их не выследили и не подслушали, освободили бы мы его? А в деревне у твоей бабушки, помнишь, как мошенники запугивали всех людей русалками и водяными, чтобы никто на речку не ходил, а сами в это время там клад искали? Так что это нормальных людей нельзя выслеживать и подслушивать, а мошенников и злодеев еще как можно! И вообще, у нас должен быть девиз: «злодеям — нет!».

Вот и сейчас Варя начала сомневаться.

— Вень, а зачем мы вообще этих людей преследуем? Ничего явно плохого они не сделали. А мы…

Веня сразу же ее перебил:

— Ты что, устала бегать? Так посиди, отдохни. Как Гоголь. Я же тебе объяснял про Шар? Мама с папой его построили, чтобы там был развлекательный центр, а там творится непонятно что. Мои родители знаешь как переживают? А ты слышала, как эта дамочка сказала охраннику, что она его хозяйка? И что они с Пузатым там собираются устроить? Это, по-твоему, развлечения? Мыши со змеями… Нет, нам обязательно надо все-все разузнать.

Наверное, упоминание о мышах и змеях подействовало на Варю.

— Я не против, — вздохнула она. — Но что-то их нет. Мы просто не сможем их выследить.

И Пятачок вслед за Варькой вздохнул. Почему-то он всегда так делал — то ли передразнивал, то ли сочувствовал.

— Сможем! — твердо сказал Веня. — Надо будет, мы еще сто раз к Шару пойдем. Там удобная позиция для подглядывания. Из-за кустов за скамейкой. Да и мимо Кол Колыча всегда можно прошмыгнуть. А кстати, — вспомнил он, — получается, мы ему подарили «Живой портрет»?

— Не жалко, — махнула Варя рукой, — если для дела.

Раз она так сказала, значит, согласилась и дальше действовать вместе с Веней. А Пятачок ничего не сказал. Потому что он и так был согласен.

Все же Веня беспокоился. Неужели слежка сорвалась? Их «знакомые» все не появлялись. Но ничего не оставалось, как просто ждать. Других памятников Гоголю ребята в Москве уже разыскивать не будут. Наверное, их и нет больше, да и час, о котором договаривались Пузатый с Тростинкой, давно прошел. Если уж так получилось, то придется просто сидеть. Вон как уютно устроился Пятачок на скамейке! Даже глаза прикрыл, отдыхая. К тому же здесь просто уютно. Не зря ведь все эти мамы привели сюда своих карапузов. Да и другие люди подходили — усаживались на скамейки, тихонько о чем-то беседовали.

У самого входа в садик со стороны бульвара устроились на скамейках несколько художников. Художников всегда можно узнать не только по мольбертам, возле которых они сидят. Веня давно заметил, что у этих людей особенный, пристальный взгляд на мир. Наверное, они видят в нем такие цвета и краски, которые обычный человек не сразу и заметит. Конечно, чтобы научиться этому, лучше всего почаще ходить в музей. Но у Вени это… не всегда получалось. А может, он ленился? Когда-то в детстве он очень любил рисовать. В его комнате все стены были сплошь увешаны рисунками. Некоторые даже до сих пор висят, бережно помещенные мамой в рамочки.

Она очень часто укоряла Веню:

— Зарыл ты, Веня, свой талант в землю. А его надо было развивать. Посмотри, какая чудесная картинка у тебя получилась, когда тебе было всего-то три годика. Закат. Такой закат и у взрослого художника не всегда получится. А ты когда в музее был в последний раз? Вместе с классом два года назад?

Веня возражал:

— Настоящий талант зарыть нельзя. Я жду, когда он снова прорастет.

А мама лишь вздыхала. Наверное, жалела, что сын не стал великим художником. А может… Может, он станет великим сыщиком? Как Шерлок Холмс. Веня считал, что настоящий талант действительно никуда не денется. Правда, его все-таки надо развивать, в этом мама права. Но ведь если Веня не ходит в музеи, чтобы развивать талант художника, то он же расследует всякие непонятные дела. А значит, тренирует тот талант, который ему нравится! Вот, сидит, ждет тех, за кем надо следить. А они, может, и не придут…

И Веня незаметно для себя вздохнул. А вот его Пятачок почему-то не передразнил. Может, уснул?

Веня покосился на поросенка. А того и не было на скамейке! Пятачок устроился за ней, на травке. Хорошо еще, что не рыл пятачком землю. Так бы и до клумбы добрался! На всякий случай Веня подтолкнул Варю локтем, чтобы она тоже следила за минипигом. В общественных местах надо вести себя прилично, несмотря на то, что ты поросенок.

— Увидел их? — по-своему расценила его жест Варя. — Где?

Она завертела головой.

— Да нет, я на Пятачка показываю. За ним ведь тоже присматривать надо.

— Давай хоть от нечего делать картинки посмотрим? — предложила Варя. — Смотри, там люди собираются.

Действительно, рядом с художниками уже толпились люди. Они оживленно о чем-то спорили, что-то обсуждали. Веня с Варей подошли к ним. Вене пришлось для этого растормошить Пятачка и взять его на руки, чтобы не оставлять на травке одного.

— Вот посмотрите, — вдруг сказал какой-то старичок и показал на Пятачка, которого держал Веня. — Симпатичный поросенок. А вырастет, кем станет? Правильно! Свиньей.

— Вы хотите сказать, что все качества изначально в человеке заложены? — спросил его худощавый паренек в толстых очках. — От рождения?

— Конечно, — сказал старичок. — Человек какой есть, такой есть. И стремится почему-то к худшему.

— Вы не правы, — вступила в спор девушка, держащая под руку паренька в очках. — Человек должен стремиться к лучшему.

— Должен, а не хочет, — отрезал старичок. — Вот и наши великие писатели, — он кивнул на Гоголя, — показывали в своих произведениях, какой человек плохой.

— Да нет же! — возмутилась девушка. — Если они и писали о плохом, то для того, чтобы люди исправлялись. Вот давайте спросим у художника, картины которого и вызвали наш спор. Скажите, вы как считаете?

Художник в свободном балахоне сидел и рисовал шаржи, то есть смешные портреты. Оказывается, они и вызвали спор зрителей. Рядом с ним сидела девушка в каких-то странных синих очках и тоже быстро черкала грифелем по бумаге, рисуя такие же шаржи. Но эти шаржи были… совсем не смешными. Какие же страшные и злые на них были лица! Вене показалось, что ничего схожего с людьми, с которых срисовывали свои картинки эти художники, не было, хотя они рисовали быстро — смотрели на человека, раз-два, и готово. И вручали человеку лист бумаги, на котором он был изображен чудовищем.

— Это… я? — ошарашенно спрашивал очередной человек. — Вы во мне это заметили?

— Конечно, — отвечали по очереди то девушка в синих очках, то художник в балахоне. При этом они говорили каким-то странным тоном, каким глупые взрослые сюсюкают с маленькими детьми. — Вы еще себя не знаете. И этого не надо скрывать. Зачем? Вы не ангел, но это нормально.

Вот и сейчас на вопрос, обращенный к нему, художник в балахоне спокойно ответил:

— В людях ничего хорошего нет.

— И во мне? — робко улыбнулась девушка, прижавшись к пареньку в очках.

— Вы не исключение. — Человек в балахоне внимательно посмотрел на нее и быстро начеркал ее шарж. — Это вы. Возьмите.

Потом он посмотрел на паренька, так же быстро нарисовал и его.

— А это ваш жених. Вы ненавидите друг друга. Я это вижу как художник.

— Как?! — изумились паренек с девушкой, глядя то на свои «изображения», то друг на друга.

Они уже не держались за руки.

— Саша, не верь ему! Он врет! — воскликнула девушка.

— Ага, не верь! — хмыкнула художница в синих очках. — Поверит! И вы поверите. Скоро. Знаете, для чего я надела эти очки? — Она прикоснулась к дужке рукой. — Они помогают мне увидеть самую суть человека.

— Неправда! — воскликнула девушка и побежала к выходу из садика.

А паренек так и остался стоять, держа ее и свой шаржи и растерянно их рассматривая.

— Почему вы портите людям настроение? — спросила пожилая женщина, обращаясь к художнику в балахоне.

— И вас нарисовать? — вместо ответа сказал он. — Только ведь вы не очень этого хотите. Потому что сами о себе много знаете не очень лестного. Не так ли?

Женщина вспыхнула и поспешила вслед за убежавшей девушкой.

— Вот так вот, дорогие друзья, — сказал художник. — Вот так вот! Ну что ж, на сегодня работа закончена. Бесплатная, между прочим. Так что вам не за что на нас сердиться.

Зрители молча стали расходиться. Лица у них были сумрачные и сердитые. Веня удивился: почему они позволяют этим художникам их просто оскорблять? Странно.

— А вот поросеночка надо дома держать, — обратился к Вене художник. — Прав был старичок. Надо поросеночка кормить. И тогда из него вырастет настоящая свинья!

Он неприятно засмеялся.

— Пойдем отсюда, Вень, — шепнула Варя. — Какие-то они злые.

Они отошли к памятнику, словно под защиту к Гоголю. И вдруг Веня едва не подпрыгнул от удивления. Потому что услышал у выхода из садика знакомый скрипучий голос:

— Ну как мы их? А то думают, что все у них хорошо. Теперь у них все будет плохо. А завтра мы им вечерком на Арбате еще не то устроим! Не обрадуются.

Конечно, этот голос мог принадлежать только Тростинке!

— А во сколько встретимся? — спросил Пузатый.

— Да как и сегодня. Удобное время — под вечер людям всегда поговорить хочется.

Веня оглянулся. Две тени, тоненькая и толстая, двинулись к выходу из садика. За воротами хлопнули двери машины, которая взвизгнула колесами, быстро тронувшись с места.

— Это же… они были! — воскликнул Веня. — Пузатый и Тростинка!

А Варя ничего не могла промолвить от удивления. И Пятачок тоже. Но это было и хорошо. Что бы он мог сказать об этих странных людях?

Так долго еще никогда у Вени не продолжалось плохое настроение. И вечер, и ночь, и утро, и день.

Вечером папа даже испугался:

— Неужели на тебя такое грустное впечатление произвел Гоголь?

И мама сразу встрепенулась:

— Какой Гоголь? Веня читал книгу? В каникулы? Вот, наверное, из-за этого у него и испортилось настроение. Пожалел о потерянном времени.

Странно в последнее время вела себя мама! Какие-то язвительные у нее получались замечания. Наверное, из-за собственных переживаний о Шаре. Папа был все-таки мужчиной и лучше умел держать себя в руках.

Веня невесело усмехнулся:

— Гоголь настроение испортить не может. Даже если бы я его выучил наизусть. И памятник у него хоть и грустный, но добрый. А настроение у меня просто так плохое. Вы ведь тоже под потолком от счастья не летаете.

Это была правда. Какие там полеты под потолком! Родители были хмурыми и вздыхали каждую минуту. Правда, папа чуть пореже. Но все равно вздыхал.

Все-таки надо спешить с расследованием! Кто же еще поможет родителям, как не их сын?

Ночь была почти бессонной. И ничего не приснилось, хотя Веня надеялся, как какой-нибудь ученый, на открытие, которое придет к нему во сне.

И утро было хмурым.

И день.

Веня надеялся лишь на вечер, который принесет удачу.

Когда он зашел за Варей, то оказалось, что точно так же прошло это время и у нее. И бессонница, и плохое настроение. Один Пятачок выглядел как всегда: опять вымыт, опять весел, опять не прочь отправиться на прогулку. Все-таки животные отличаются от людей оптимизмом. Это Веня давно заметил. Даже какая-нибудь кривоногая такса полна такой радости, как будто она самое красивое существо на свете. А ее хозяйка-красавица может быть грустна, как забытый в вазе цветок.

— Сегодня нам легче будет, — сказал Веня. — Мы точно знаем, где их искать.

— Вень, давай все-таки брать пример с Пятачка, — предложила Варя.

— В каком смысле? — удивился Веня.

— В смысле настроения.

— Я бы вообще с ним местами поменялся. Ему хорошо — не понимает, о чем плохие люди говорят. Если бы он вчера все понял, то никогда на улицу не вышел бы.

— Но нас же он понимает, — возразила Варя.

— А мы гадостей не говорим. Да, Пятачок?

Поросенок хрюкнул и помотал головой. Наверное, он хотел рассмешить этим своих хозяев. А может, просто радовался, потому что ребята уже выходили на улицу.

Улица Арбат начиналась от Никитского бульвара и заканчивалась на Садовом кольце. Это было удобно: Веня, Варя и Пятачок вышли из метро «Арбатская» и оказались в самом начале Арбата. И, естественно, пошли в сторону Садового кольца. И идти было удобно, потому что, как известно, Арбат — улица пешеходная, машин на ней нет, и можно на ходу заниматься разглядыванием всего интересного.

А интересного здесь было полным-полно. Матрешки, ушанки, игрушки, разные вкусности на каждом шагу. А самое главное, необычные люди. Кого здесь только не было! Кроме обыкновенных пешеходов, разумеется. И артисты, и клоуны, и музыканты… Но ребят интересовали, конечно же, только художники. Потому что среди них им надо было найти двоих, Тростинку и Пузатого.

Поэтому Веня с Варей шли быстро, даже не вертя головами, не отвлекаясь на все эти интересности.

А Пятачок отвлекался. На разные вкусные запахи, которые доносились из киосков и кафе. Пришлось отвлечь его от голодного настроения, купив пакетик попкорна и выдавая через каждые десять метров по штучке.

На поросенка все оглядывались. Наверное, относили его к арбатским достопримечательностям. Но все-таки видно было, что люди здесь привыкли ко всему, и поэтому особенного удивления вышагивающий по мостовой минипиг ни у кого не вызывал.

Художников было полным-полно. Располагались они группами — в одном месте, в другом, третьем. И в каждой группе рисовали примерно в одной и той же манере. Естественно, ребята искали шаржистов. И быстро нашли, потому что это были основные художники на Арбате.

— А вдруг мы опоздали? — сказала Варя. — Что-то я здесь их не вижу.

— Почему это опоздали, если мы раньше вчерашнего пришли? — не согласился Веня. — Еще ждать придется.

Но пришлось не ждать, а искать. Ребята переходили от одной группы шаржистов к другой, но нигде знакомого балахона и синих очков не замечали.

— Я понял, — догадался Веня. — Они же переодеваются! Вполне возможно, что у них разные наряды на каждый вечер. Нам главное их фигуры различить. Ищи тоненькую и толстого. А маскировка у них может быть любой. Мы даже их сразу и не узнаем.

Возле театра Вахтангова, который находился в середине Арбата, было особенно многолюдно. Потому что к обычной толпе добавлялись еще и зрители, которые шли на спектакль. И художников здесь было больше всего. Они зазывали прохожих, как торговцы на восточном базаре.

И вдруг ребята услышали раскатистый голос, усиленный мегафоном.

— Бесплатно! Абсолютно бесплатно! Бесплатный портрет на долгую память!

Ребята огляделись и увидели огромного толстого человека, который почему-то был в венецианской маске и в длинном блестящем карнавальном плаще. На голове у него была шляпа с пером, а в руках он держал палитру с кисточкой. Это придавало ему вид настоящего художника.

И надо сказать, что люди действительно обращали на него внимание. Даже очередь выстроилась за портретом.

— Это он! — воскликнул Веня.

— А почему один? — спросила Варя.

— А она, может, в другом месте. Ее еще расшифровать придется. Да мы бы и его никогда не узнали, если бы он не крикнул, что рисует бесплатно.

Ребята подошли поближе. В очереди к художнику стояли несколько человек, которые спорили между собой из-за того, кто пришел первым.

— Спокойно, граждане, спокойно! — прогремел мегафон. — Все успеем.

— Как же мы успеем? — жалобным голоском проговорила последняя в очереди девушка. — Вон у вас какие портреты основательные. Маслом! А, кстати, почему бесплатно? И почему вы в таком наряде?

— Из любви к искусству, — пророкотал мегафон. — И просто набиваю руку. Тренировка.

Веня с Варей переглянулись. Маслом? Значит, это не шаржи?

И вдруг художник увидел Пятачка.

— Вот его пишу первого! — воскликнул он. — У него самая выразительная физиономия!

— Фу! — обиделась девушка и отошла.

Наверное, ей не понравилось, что поросенка посчитали более выразительным, чем ее. Или она не хотела ждать, пока будут писать его портрет.

— Не надо отдавать Пятачка, — шепнула Варя. — Он его так изобразит, что Пятачок испугается.

— Ничего! Зато мы разоблачим перед всеми этого художника. И расскажем про вчерашнее — про то, что он специально людей уродливыми рисует. А Пятачку мы портрет не покажем. Чтобы не расстраивался.

— Прошу, молодой человек!

Художник галантно указал на раскладной стульчик, обращаясь к поросенку.

Пятачок вопросительно посмотрел на Веню и Варю. Он не понимал, чего от него хотят. Веня взял поросенка под мышки и посадил на стульчик. Художника мгновенно окружила толпа. Сыпались шуточки:

— Сейчас Джоконда получится!

— Нет, девочка с персиками.

— Да нет, это мальчик. Слышали, художник сказал «молодой человек»?

— Вень, зря мы согласились, — сказала Варя. — Сейчас все будут только соревноваться, кто глупее скажет. А Пятачку обидно!

Но Пятачку, похоже, нравилось быть центром внимания. На его мордочке даже появилось что-то вроде улыбки. А может, он ждал, что его угостят? Он даже понюхал палитру, на которую были выдавлены масляные краски. Их запах ему пришелся очень даже по душе.

Зря боялась убежавшая девушка, что портрет маслом писать долго. Это образцы, которые стояли рядом с художником, выглядели как музейные портреты. А рисовал художник так же, как и шаржисты. Раз, два — и готово!

— Это точно он! — шепнул Веня. — Быстро рисует.

— Нет, это совсем не он, — вдруг возразила Варя.

— Почему ты решила? — удивился Веня.

— Посмотри, какой добрый получается портрет.

Веня присмотрелся и ахнул. Действительно, Пятачок выглядел добрым, смешным и удивительно похожим. Хотя был изображен всего лишь несколькими мазками. Так когда-то Веня рисовал в детстве — окунал кисточку в краску и делал на бумаге несколько штрихов. Вот и на этом портрете были только пятачок, копытца, глаза, уши. Особенно удался хвостик. А глаза получились большие, как у куклы-неваляшки. И смотрел Пятачок… на свой пятачок. От этого выражение его лица казалось удивленным.

Веня обрадовался и расстроился одновременно. Обрадовался портрету, а расстроился потому, что они с Варей ошиблись. Ведь теперь было понятно, что такой хороший портрет не мог сделать Пузатый.

— Готово!

Художник протянул портрет Пятачку. Тот, конечно, не мог его взять, зато понюхал свое изображение и вдруг… лизнул себя прямо в нарисованный пятачок.

— Осторожно! — воскликнул художник. — Краски должны высохнуть!

Но он опоздал. Пятачок лизнул портрет основательно, и на куске картона вместо его мордочки оказалось размазанное пятно. Все вокруг расхохотались.

— Подправил! Масло съел! Вкусно?

Художник от расстройства даже сдернул с себя маску. Теперь окончательно стало ясно, что ребята ошиблись и это не Пузатый. И Веня расстроился. Потому что еще не знал, что некоторые ошибки, как и удачи, тоже приносят пользу.

— Ну что, можно садиться? — спросил мужчина, стоявший в очереди первым. — Обещаю, что портрет лизать не стану.

Все рассмеялись, но странный художник оставался печальным. Он махнул рукой.

— Пропало вдохновение! Как-нибудь в следующий раз.

Десятки голосов начали одновременно упрашивать его продолжить работу. А Пятачок потерся о его ногу, словно извиняясь за свое поведение. Эта смешная сценка привлекла так много людей, что вокруг художника уже было не протолкнуться.

И вдруг Веня услышал у себя над головой знакомый скрипучий голос:

— Предсказываю судьбу! Гадаю по руке. Скажу все, что будет с вами!

В толпе пробиралась тоненькая фигура. Она была похожа на звездочета, каким его изображают в сказках. Звездами была разукрашена не только ее одежда, но даже и лицо. Но на этот раз ребята сразу узнали Тростинку. И сразу же, расталкивая толпу, к ней протиснулся Пузатый.

— Мне! Мне погадайте еще раз! — закричал он. — Все, что вы говорили в прошлый раз, сбылось! Такого точного предсказания я никогда не слышал!

Он говорил все это так громко, что все вокруг обратили на него внимание. И к Тростинке протянулись сразу несколько ладоней.

Зря Веня расстраивался, что они потеряли время рядом со странным художником, который оказался совсем не тем, кого они разыскивали.

Получилось, что художник даже помог им обнаружить Тростинку и Пузатого. Ведь этой парочке нужно было как можно больше людей. А люди как раз и собрались вокруг художника, рисовавшего портрет поросенка.

— Молодец, Пятачок, — шепнул Веня. — Ты их поймал, как на удочку!

Тем временем художник собрал свои принадлежности для рисования и ушел. А толпа осталась внимать Тростинке, невероятные способности которой успел уже разрекламировать Пузатый.

Тростинка посмотрела на первую ладонь, потом в глаза человеку, который ее протянул. Это был веселый здоровенный парень, который улыбался не переставая. Он прямо светился улыбкой, и казалось, что у него даже не тридцать два, а сто два ослепительных зуба.

— Ну и что там у меня в будущем? Гы-гы! Интересно! — хохотнул он.

Тростинка нахмурилась.

— Профессиональная этика запрещает мне говорить об этом, — таинственным голосом проскрипела она.

— Чего? — не понял парень.

— Я давала клятву не пугать моих клиентов. Настоящие предсказатели обязаны давать такую клятву.

— Чем это меня нельзя пугать?

У парня наполовину погасла улыбка, как будто в люстре вдруг перегорела половина лампочек.

— Вашим будущим. — Тростинка посмотрела ему в глаза. — Уберите вашу ладонь. Уберите подальше, а лучше носите перчатки, даже летом. Хотя… Это не поможет. От судьбы не спрятать ваши руки, вашу голову, ваш левый глаз…

— Чего? — Улыбка погасла окончательно. — Почему левый глаз?

— Нет-нет-нет! Больше ни слова. Я и так уже много вам сказала.

— Мне! Мне! Мне! — потянулись к Тростинке другие ладони. — Все, хватит, тебе погадали и отходи. Дай другим узнать свою судьбу.

— А чего мне нагадали? Ничего толком не сказали! — закричал парень. — Чего руки? Чего глаз?

— Ты слышал, что прорицательница говорит? — сказал ему Пузатый. — Клятву она давала, что нельзя ей все ужасы тебе рассказывать! Что, ты хочешь, чтобы ее лицензии лишили? Отходи, дай людям порадоваться!

Следующей была задорная толстушка, которая то и дело откусывала маленькие кусочки от большой шоколадки. И даже ладонь, которую она протянула для гадания, была вымазана шоколадом.

— Вот это совсем другое дело! — проскрипела Тростинка, вглядываясь в протянутую ладонь. — Никаких проблем! Никто не помешает вашей личной жизни.

— Что значит, никто не помешает? — удивилась толстушка.

— Это значит, что никого не будет рядом, чтобы вам мешать. Представляете, как это прекрасно? Ни ссор, ни обид, ни недопонимания. Счастье!

— Не надо мне такого счастья! — со слезами в голосе воскликнула толстушка. — Какое же это счастье, если никого нету?

— Ну, знаете ли, дорогуша, это уже от меня не зависит. Если вы не умеете ценить то, что подарено вам судьбой, то мне вас очень жаль.

— Да какой же это подарок?! — всхлипнула толстушка. — Я не хочу быть одна!

— Тогда заведите себе кошку. Но боюсь, она долго не протянет. Понимаете, я не вижу здесь никого. Ни-ко-го!

Тростинка даже постучала пальцем по вымазанной шоколадом ладошке. Девушка зарыдала и стала пробираться прочь сквозь толпу. А количество рук, протянутых к Тростинке, стало еще больше.

— Почему людям нравится слушать о себе всякую гадость? — сказал Веня.

— А потому что они надеются, что гадость сказали другому, а им обязательно скажут что-нибудь хорошее, — ответила Варя.

Следующая рука принадлежала солидному мужчине. На пальце этой руки болтался новенький автомобильный ключ с брелком от «Мерседеса». Мужчина даже не снял его с пальца — видно было, что он считает ключ лучшим украшением в своей жизни.

Тростинка улыбнулась.

— Это хорошо, что вы так бережно относитесь к своему автомобилю, — заглянув в глаза мужчине, сказала она.

— Понятное дело, — хмыкнул тот. — Машинка-то новая. Как же ее не беречь?

— Вот я и говорю. Вдруг у вас получится судьбу обмануть.

— Да зачем ее обманывать, судьбу-то? — удивился мужчина.

— Потому что если это вам удастся, то машина останется при вас.

— Вы на что намекаете? Украдут, что ли?

— Вообще-то случаями угона я не занимаюсь. Но что есть, то есть. Только учтите, предсказать, когда украдут вашу машину, это уже не в моих силах. Может быть, это произойдет прямо сейчас.

Чуть не сбив с ног двух любопытных старушек, мужчина ринулся куда-то за угол.

— Свинье, свинье погадайте! — вдруг закричал кто-то. — Вон поросенок с мальчиком и девочкой!

Все вокруг захохотали.

— Ясно, что ему нагадают! Бекон с подливкой. Ха-ха-ха!

Веня с ужасом увидел, что Пузатый стал искать глазами, о каком это поросенке идет речь.

«Они же нас узнают и поймут, что мы за ними следим!» — мелькнуло у него в голове.

— Смываемся! — шепнул Веня Варе и, закрывая собой Пятачка, шмыгнул из толпы.

— О! Не хочет беконом быть! — донесся сзади тот же грубый голос.

До самого дома Веня и Варя молчали. Не говоря уже про Пятачка. Видно было, что настроение у него тоже подавленное.

— А он не мог краской отравиться? — спросила Варя.

— Вряд ли. Он всеядный. Ему просто стыдно, что он испортил портрет. Или обидно, что его беконом обозвали.

— Веня, а что мы будем делать дальше? — вздохнула Варя. — Я поняла, что я ничего не поняла.

— Я тоже, — грустно усмехнулся Веня. — То есть понятно, что они делают.

— И что тебе понятно? — встрепенулась Варя. — Как это может быть понятно?

— А разве ты не догадалась? У них любимое развлечение — делать людям гадости. И они придумывают все новые и новые. Помнишь их разговор возле Шара? Пузатый тогда говорил, что самое интересное для него — придумать что-нибудь новое. Вот они и придумывают. То шаржи злые рисовали, чтобы людей обидеть. То про будущее им такое говорили, что люди после этого спокойно жить не смогут.

— Неужели им больше нечем заняться? — удивилась Варя. — Знаешь, Вень, все-таки очень противно за ними следить. Может, прекратим?

Веня пожал плечами.

— Придется прекратить. Как мы могли бы за ними дальше следить? Мы ведь даже не знаем, где их завтра искать.

— Вот и не надо их искать! — обрадовалась Варя.

— Да, не надо! А про Шар как мы узнаем?

— Чтобы узнать про Шар, надо в него и идти, — сказала Варя.

— Ты, как всегда, только ближайшие шаги называешь, — хмыкнул Веня. — А у меня голова кружится от того, что я не могу все в целом понять.

— Целое состоит из частей, — назидательно подняла палец Варя. — Вот мы сделаем ближайший шаг и тогда узнаем, какой следующий делать. А за ним еще, еще и еще. И дойдем куда надо.

— Так куда надо?

— В Шар! — ответила Варя.

— Сейчас? — удивился Веня.

— Нет, — замотала головой она. — Сейчас уже вечер, там страшно. Завтра.

Варя смотрела на Шар.

Она захотела полюбоваться им на большом расстоянии. Шар был построен на набережной Москвы-реки, недалеко от Парка Горького. Ребята стояли на мосту через реку. Отсюда открывался прекрасный пейзаж. И Веня радовался, что Шар, который построили его родители, является частью этого пейзажа.

— Шар издалека хорошо выглядит, — сказала Варя.

— Когда мышей не видно? — съехидничал Веня.

Варя вздохнула.

— Как жалко! Такая красота, а какая-то Тростинка ею распоряжается.

И Веня тоже вздохнул. Конечно, обидно, когда красотой распоряжаются злые люди. И когда ничего нельзя сделать… Или все-таки можно?

За компанию вздохнул и Пятачок. Но промолчал. Ему, наверное, надоело торчать на одном и том же месте, и ничем любоваться он не хотел. Тем более что они стояли на горячем, вонючем асфальте, а Пятачок хотел порыться своим пятачком в какой-нибудь чистой травке. И жарко было так, что, наверное, никакое мороженое сейчас не спасло бы его. Он с грустью посмотрел на протекающую под мостом Москву-реку, наверное, мечтая поплавать. Скорее всего он сейчас с удовольствием поплавал бы даже не в реке, а в самой обыкновенной ванне.

— Фу, жара! — сказал Веня и вытер лоб. — Пойдем, что ли. Там возле Шара хоть тенечек. А внутри вообще прохлада. Наверное, кондиционеры уже установили.

Ребята спустились с моста и пошли по набережной. Шар приближался, как будто катился навстречу. На площадке перед ним стоял экскурсионный автобус.

— Ничего себе! — воскликнул Веня. — Оказывается, наш Шар уже считается достопримечательностью Москвы, раз сюда возят экскурсии. Представляешь, Кремль, Третьяковская галерея, Воробьевы горы, Шар… В неплохую компанию он попал!

Веня присмотрелся. Водителя в автобусе не было. Зато рядом прогуливался какой-то толстый человек с мегафоном и объявлял:

— Прошу занимать места для обзорной экскурсии по Москве! Вы увидите все достопримечательности нашей столицы. Спешите, спешите! Становитесь участниками акции неслыханной щедрости. Ведь эта экскурсия совершенно бесплатна! Это подарок фирмы, которая стремится заявить о себе как об учреждении высокой культуры. Прошу-прошу! Подходите-подходите!

Варя взглянула на Веню широко распахнутыми глазами.

— Тебе не кажется этот голос знакомым?

Даже Пятачок навострил уши. Несомненно, голос принадлежал… Пузатому!

Услышав обещание бесплатной экскурсии, люди шли к автобусу целой вереницей. Он заполнялся на глазах. Но водителя за рулем все еще не было.

— Интересно, что они на этот раз задумали? — с ужасом произнесла Варя.

— Ты же слышала: бесплатная экскурсия. А на самом деле… Хотя я даже представить не могу, какой здесь может быть обман! Сказать, что бесплатно, а потом потребовать деньги? Ну так люди возмутятся и не дадут.

— Да, Веня, небогатая у нас по сравнению с ними фантазия. А где Тростинка? — присмотрелась Варя.

— Да вон, сидит на переднем сиденье. Экскурсовода из себя строит.

— Откуда же у них автобус?

— Ну ты даешь! — хмыкнул Веня. — Вертолет, которым Пузатый забавлялся и даже вот здесь летал, тебя не удивил. А автобус удивляет? Да они таких автобусов могут сто штук купить. Или просто в аренду взять для своих пакостей.

Между тем автобус уже был полон. Из него выпорхнула Тростинка. Они с Пузатым стали вместе прохаживаться вокруг автобуса. Один круг, второй… А потом они исчезли!

— Куда это они подевались? — удивился Веня.

— Да стоят, наверное, за автобусом. Потому мы их и не видим.

Ребята подождали минуту-другую. И десять минут прошло… Стоять на одном месте было жарко.

— Как же люди терпят? — удивилась Варя.

— Ну, в автобусе, конечно, кондиционер, — сказал Веня.

— Может, пойдем? — предложила Варя. — Мы же в Шар шли.

— Нет, надо узнать, чем все кончится.

Пятачок вертел пятачком. Он не понимал, почему ребята стоят на одном месте, на такой жаре и никуда не идут.

Время шло, а Тростинка с Пузатым все не появлялись.

— Давай подойдем поближе к автобусу, — предложил Веня.

— А если они нас заметят? — испугалась Варя. — Тогда уж точно догадаются, что мы за ними следим.

— Мы осторожненько. Видишь, вокруг автобуса есть люди. За ними спрячемся.

Действительно площадка вокруг автобуса не была пустынной. Туда-сюда сновали прохожие, и среди них вполне можно было затеряться.

Веня с Варей и Пятачком приблизились и даже обошли автобус. Тростинка с Пузатым как сквозь землю провалились!

— А может, они внутри автобуса? — предположила Варя. — А мы просто прозевали, как они туда вошли?

Ребята подошли к самой двери. Веня осторожно заглянул внутрь. На него, как из парилки, пахнуло жаром. Понятно, что никакого кондиционера и в помине не было. Люди сидели, обливаясь потом, и обмахивали лица кто чем мог — кто газеткой, кто носовым платком.

— Сколько же можно ждать? Мы уже стоим целый час! Давно пора ехать! Духотища такая! — раздавались возмущенные голоса.

Один мужчина вышел из автобуса.

— Фу! — выдохнул он. — Правильно говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Вот мы в нее и угодили.

Он махнул рукой и двинулся в сторону парка. Из автобуса пока больше никто не вышел. Все остальные, наверное, ждали «бесплатного сыра».

Веня с Варей переглянулись.

— Ты поняла? — спросил Веня. — Они же обманули этих людей! Это их очередное развлечение.

— Очередная пакость, — уточнила Варя.

Она решительно вошла в автобус.

— Извините, — обратилась она к женщине, которая сидела на переднем сиденье. — А почему вы хотя бы не выйдете на улицу?

— Нам сказали не выходить, — ответила та. — Потому что мы должны вот-вот отправиться.

— Но ведь прошел час! — воскликнула Варька. — А если автобус вообще не отправится? Может, вас обманули!

— Почему это? — не согласилась женщина. — Это же настоящий экскурсионный автобус. Сейчас перед нами извинятся, и мы поедем. Так бывает.

Варя пожала плечами и вышла.

— Их обманули, а они поверили, — вздохнула она.

Вене вдруг стало грустно-грустно. Ему даже говорить ничего не хотелось. Он тоже тяжело вздохнул и пошел — подальше от этого обманного автобуса. За ним побрели такие же грустные Варя с Пятачком. Через какое-то время Веня с Варей не выдержали и оглянулись. Люди по-прежнему сидели в автобусе!

— Сколько же им надо еще времени, чтобы убедиться в обмане? — воскликнула Варя. — Там, наверное, человек пятьдесят. И всем им эти мошенники испортили весь день! Испортили настроение.

— К этим пятидесяти надо добавить еще троих, — сказал Веня и показал на Пятачка, Варю и себя. — У меня такое чувство, что и нас обманули. Неужели мы так все это и оставим? Надо что-то сделать!

— А что можно сделать? — вздохнула Варя.

Веня задумчиво молчал.

Пятачок шел, едва передвигая ножки, опустив голову. У него действительно был вид обманутого поросенка. Он всегда чувствовал то же, что и Веня с Варей. А как же иначе? У друзей так и должно быть.

Веня чувствовал себя отвратительно. У него даже руки едва двигались. И из этих рук то и дело падали все вещи, в которых, между прочим, Веня рылся. Вот это занятие его как раз и сердило, потому что он рылся в родительских вещах. Разве это приятно?

Веня вздохнул и продолжил. Родителей дома не было, и он перебирал в их столе визитные карточки. Он был уверен, что найдет то, что нужно. Расчет его был таким: мама с папой были архитекторами Шара. А заказчиком этого строительства, по всей видимости, был Пузатый. И не может быть, чтобы у родителей не осталось его визитки. Только как его по визитке узнать? Фамилия-то его была Вене неизвестна.

Поэтому приходилось тщательно вычитывать каждую карточку. И вдруг одна из визиток сверкнула голографическим изображением… Шара! Он немножко отличался от того, который построили родители, потому что напоминал земной шар или глобус. На нем угадывались очертания океанов и материков.

«Суворов-Голенищев Иван Иванович. Президент». Эта надпись была красиво размещена вокруг Шара.

Сомнений не было: визитную карточку, которая даже не на карточку похожа, а на ювелирное произведение, мог изготовить себе только самовлюбленный человек. Даже можно было представить, с какой гордостью он вручает такую карточку своему собеседнику, говоря при этом, что он из древнего дворянского рода, что свою должность называет скромно, одним словом, но зато она означает самую суть… Во всяком случае, Веня не мог представить, чтобы у нормального человека могла быть такая нескромная визитка. И не только у нормального человека, но даже у нормального поросенка. Конечно, у Пятачка нет никакой визитки, но если бы она и была, то выглядела бы обычной картонкой с его портретом. Например, с тем, который нарисовали на Арбате.

Но тут Веня подумал, что если бы карточка Суворова-Голенищева была такая, как у поросенка, то он никогда бы ее не нашел. Так что глупая нескромность владельца оказалась очень кстати.

А главное, что Веня нашел, был электронный адрес. Ведь карточку Пузатого он искал именно с этой целью.

Веня бросился к компьютеру. Для начала он придумал себе новое имя — Всевидящий. Так он назвал и свой новый почтовый ящик. Но вот что написать «Злодеям — NET»? Веня засомневался. А вдруг он ошибся, и карточка принадлежит все-таки не Пузатому, а другому человеку? Поэтому первое письмо Веня решил сделать пробным. Он поместил в него фотографию памятника Гоголю и рядом — две смешные фигурки. Вот когда вспомнился зарытый талант художника! Одна фигурка была тонюсенькая — Тростинка, а другая толстая — Пузатый. Рисовать их было просто. Рядом с ними Веня установил два мольберта. Кажется, послание было готово. Даже никаких слов не требовалось.

Веня щелкнул мышкой и вздохнул. Сколько ждать, и дождется ли он вообще ответа?

Ответ пришел через десять минут.

«Я понял, что вы человек деловой, — было написано в нем. — Чего вы хотите?»

Несомненно, это был ответ от Пузатого! Чего же Веня хотел? Он задумался. Наверное, Пузатый подумал, что Всевидящий требует денег? Веня усмехнулся. Такие люди всех сравнивают с собой.

Веня принялся за следующее письмо. Но никакие слова в голову не шли, и поэтому следующее письмо тоже состояло из картинки: две такие же фигурки и перед ними третья, с протянутой ладонью, в которую указывает пальцем Тростинка. Вот тут уж пришлось постараться! На такую сложную картинку Вениного таланта едва-едва хватило. Особенно трудно получалось показать, что Тростинка занимается именно гаданием.

Второе послание Всевидящего улетело вслед за первым. Но ответа почему-то не последовало. Веня ждал целый час впустую. Потом он не выдержал и послал третье письмо. Его нарисовать было проще, чем второе: река, Шар, автобус. Над автобусом поднимался пар, как над кипящей кастрюлькой. Веня задумался: что бы написать? Но и на этот раз решил, что слова будут лишними. И так все понятно. Всевидящий все видит!

На этот раз пришел ответ: «Я же вас спросил: чего вы хотите? Назовите сумму. И будем считать, что вы перестаете быть всевидящим».

Веня даже в ладоши захлопал от радости. Дошло, подействовало! Значит, Пузатый испугался.

В прихожей раздались три коротких звонка. Так с самого детства Веня с Варей звонили друг другу, чтобы знать, кто пришел. Они жили на одной лестничной площадке и заходили друг за другом всегда, когда кто-нибудь из них шел гулять.

— Пошли, что-то покажу!

Веня радостно потащил Варю к компьютеру.

— Что это? — уставилась Варя на экран. — От кого это?

— От Пузатого! — гордо воскликнул Веня. — Я с ним связался.

— Зачем? — округлила глаза Варя.

— Как зачем? Помнишь, мы вчера торчали у этого автобуса? А потом даже в Шар не пошли, потому что настроение испортилось. И всю дорогу я голову ломал, что с ними делать. Если они каждый день по такому развлечению будут себе устраивать… А если у них еще друзья такие же есть? Они же половине Москвы настроение испортят! А сами от этого радоваться будут. И я понял! — Веня поднял вверх палец. — Надо ответить им тем же. Испортить настроение.

Варя почему-то нахмурилась.

— Нет, ты посмотри! — И Веня открыл подряд три своих послания. — Представляешь, он сейчас знает, что некто Всевидящий за ним наблюдает!

— Веня, ты совершил глупость, — вдруг четко и твердо произнесла Варя.

Веня оторопел.

— Почему это? — проговорил он. — Я его нашел, сумел с ним связаться. Мы теперь можем им любую гадость написать! Безнаказанно, между прочим. Потому что они никогда не узнают, кто такой Всевидящий.

— И какую же гадость ты хочешь им написать? — вздохнула Варя.

— Да все что угодно! — в запальчивости вскричал Веня. — Они людям гадости говорят, и мы им будем! Например, нагадаем, что их вертолет упадет!

— Ты что, с ума сошел?! — воскликнула Варя. — Ты что, такой же, как они?

— А как еще с ними? Ну скажи, скажи!

— Не знаю, — нахмурилась Варя. — Но не так. И вообще, Веня, ты меня позвал тебе помогать, а сам стал действовать в одиночку. Так друзья не поступают. Мы с Пятачком к тебе больше не придем!

Веня не успел ничего ответить — он стоял с открытым от удивления ртом. А Варя с обиженным видом пошла к двери. У двери она обернулась и сказала:

— Ты уже сделал глупость. А вдобавок собираешься делать еще и гадости!

— И в чем же глупость? — спросил Веня.

— А в том, что после твоих писем Пузатый с Тростинкой замаскируются так, что их уже никому будет не выследить. И им от этого только интереснее станет. Так что ты им очень хорошо помог развлекаться.

Варя вышла из комнаты. Рот у Вени так и остался открытым.

После разговора с Варей Веня пришел в себя не скоро. Долгое время у него было просто мрачное настроение. Потом понемногу он стал злиться. И, наконец… закипел!

«Ну сейчас я ему напишу!» — думал он, усаживаясь за компьютер.

Он все-таки решил доказать свою правоту. Но писать сразу не пришлось, потому что в почтовом ящике Всевидящего уже ожидало послание от Пузатого: «Я жду ваших условий и новых картинок».

Веня растерялся. Новых картинок у него, конечно же, не было. Но он решил в этом не признаваться.

«Да сколько угодно! — написал он. — Вы совершили столько пакостей, что их изображениями не хочется даже засорять почту. А эти три я прислал для того, чтобы только доказать, что вас всегда видит Всевидящий. И никаких условий! Или вы прекращаете свои развлечения, или об этом узнает весь мир!»

Веня перечитал свое письмо, и оно ему понравилось. Особенно последние слова. Пусть Пузатый содрогнется от страха!

Ответ пришел через минуту.

«Ха-ха-ха! Простите, больше не буду! А если серьезно, я понял, что вы дилетант. Больше вы меня не вычислите. Это значит, что мне будет еще интереснее развлекаться».

Можно сказать, что ответ этот полностью уничтожил Веню. Морально. Потому что он чуть ли не слово в слово совпал с тем, о чем говорила Варя, и означал, что Веня сделал глупость. Действительно, он лишь помог Пузатому с Тростинкой устраивать пакости еще более изощренно. То есть им стало интереснее действовать.

А вот Веня теперь не знал, что делать дальше.

Он ходил по комнате из угла в угол как загнанный зверь. Хоть бы Пятачок был рядом! Повздыхали бы вместе. От этого могло бы стать легче. Но и об этом оставалось только мечтать. Если уж Варя сказала, что они с Пятачком больше не придут, то так она и сделает.

Веня посмотрел на экран компьютера. Ему снова бросилось в глаза обидное «ха-ха-ха».

«Ах, смеешься? — подумал он. — Ну так посмотрим, кто посмеется последним!»

Надо сказать, что в эту минуту он не очень-то соображал, что делает. Просто спешил куда-то, и все. И только когда выскочил на улицу, то постепенно понял, что направляется к Шару. А куда же еще?

«Нет больше картинок? Будут! Как бы вы ни замаскировались», — сердито думал Веня по дороге.

Наверное, он машинально направлялся туда, откуда все и началось. Или, во всяком случае, собирался проследить хотя бы за Тростинкой. Не может быть, чтобы она не посещала свое новое владение.

Прибыв на место, Веня сразу, как опытный разведчик, устроился за знакомой скамейкой — в тех самых кустах, где они уже однажды сидели с Варей и Пятачком. Он собрался сидеть здесь хоть целую вечность, пока не увидит хоть что-нибудь важное. Ну хоть что-то ведь должно произойти!

У входа маячил незнакомый охранник. Но он и не нужен был Вене. Веня не собирался проникать в Шар. Что нового он там увидит?

Шло время, а ничего не менялось. Веня даже позавидовал способности охранника вот так просто сидеть или стоять на одном месте. Какое же надо иметь терпение! У Вени его не было. И он наконец не выдержал.

Веня решил: раз этот охранник незнакомый, то несколько вопросов не вызовут у него никаких подозрений. Выбравшись из кустов, как ни в чем не бывало, Веня направился ко входу в Шар.

— Э, ты куда? Нельзя! — сказал охранник.

— Да? А почему?

— Потому. Рано еще. Не открылись.

— А что здесь будет? — хитро прищурившись, спросил Веня.

— Развлекательный центр.

— Развлекательный? — уточнил Веня.

Охранник хмыкнул.

— Ага. Ухохочешься.

— А хозяйка сегодня приедет? — спросил Веня и сразу понял, что спросил лишнее.

Охранник уставился на него с подозрением.

— Чего? Какая хозяйка? Кто тебя подослал?

— Да я просто… Да нет… — забормотал Веня. — Я хотел сказать…

Веня пытался придумать какое-нибудь слово, похожее на слово «хозяйка», чтобы уверить охранника, что тот ослышался. Но ничего не приходило в голову. Все-таки таланта придумывать рифмы у него не было. Пришлось просто попятиться и убежать. Это, конечно, вызвало у охранника большое подозрение! Он стал внимательно смотреть по сторонам, и, когда Веня опять вернулся за кусты, ему показалось, что охранник даже издали прислушивается к их шороху.

Веня осторожно выглянул из-за веток. К охраннику подошел Кол Колыч — видно, пришла его очередь дежурить. В руках у него до сих пор был «Живой портрет»! Веня удивился. Ведь прошло уже несколько дней, а Кол Колыч все продолжает играть в эту игру.

Тут Веня услышал, как прежний охранник сказал:

— По-моему, надо нам обоим остаться. Что-то не нравится мне все это.

— А что такое? — не понял Кол Колыч и попытался надеть на своего напарника «Живой портрет».

— Да отстань! — отмахнулся тот. — Говорю же, дело серьезное. Какой-то паренек шустрый интересовался, когда наша змея приедет.

«Ага, у Тростинки, оказывается, есть еще одно имя. Очень ей подходит! Наверное, не очень ласково она со своими работниками обходится», — подумал Веня.

— Ну а мы при чем? — пожал плечами Кол Колыч. — Мы здание охраняем, а не ее.

— Ну ладно, — махнул рукой напарник. — Мне и правда домой пора. Но если что, я тебя предупредил.

Вместо ответа Кол Колыч влепил в «Живой портрет» поднятый большой палец и показал напарнику. Это означало, что он согласен. Наверное, он уже привык общаться с людьми при помощи «Живого портрета».

Напарник ушел. И тут, точно так же, как только что Веня, к Шару как ни в чем не бывало подошла… Варя! Рядом с ней, конечно, вышагивал на поводке Пятачок. Но видно было, что походка у него грустная. Наверное, потому что не было рядом Вени. У Вени от этой догадки даже зачесались глаза и чуть не выкатились слезы.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — вежливо произнесла Варя. — Как поживаете?

В это время охранник опять снимал с себя «Живой портрет». Ну и изображение же у него получилось! Веня даже фыркнул от смеха: такого удивленного лица, то есть двух лиц одновременно, он еще не видел.

— Здравствуйте, — даже поклонился Кол Колыч. — А, наконец-то! А я думаю, куда это вы пропали? — И он протянул «Живой портрет». — На, забирай свою игрушку. Забавная штучка. Только откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Можете оставить себе. Это подарок. А ваше имя — не секрет, — ответила Варя.

— Как это? — распахнул глаза Кол Колыч.

— А не скажу!

— Почему это? — еще больше удивился Кол Колыч.

— Ладно, скажу. Вон там, на скамейке, ваше имя написано.

С этими словами Варя указала прямо в сторону Вени. У него глаза на лоб полезли! Он не услышал последних Варькиных слов и решил, что она заметила его за кустами и хочет теперь, чтобы его обнаружил и Кол Колыч. Неужели она способна на такое предательство?!

— Где? — переспросил Кол Колыч и направился к скамейке.

Веня на четвереньках пополз в сторону так быстро, что уже не боялся издавать шорох. Быстрее бы смыться!

И, конечно же, он не видел, что происходило дальше возле Шара. Не видел, как Кол Колыч долго осматривал скамейку, не находя на ней никаких надписей.

А самое главное, Веня не увидел, как внутрь Шара шмыгнула Варя, потащив за собой и Пятачка.

Веня сидел в песочнице у своего дома. Как когда-то в детстве.

Правда, сейчас он не копался в песке, а сидел на бортике песочницы и просто смотрел перед собой. И почему-то удивлялся тому, что песок ему кажется не светлым, а темным. Почти черным. Наверное, оттого, что и настроение Вени было таким же черным. Он вспомнил, как когда-то в музее видел картину «Черный квадрат». Странную картину. На ней в самом деле был изображен только черный квадрат. Тогда Веня ничего не понял. Разве можно рисовать такие картины? Для этого ведь не надо никакого таланта! А теперь понял. Если бы он был художником и захотел передать, что сейчас чувствует, то нарисовал бы точно так же. Ведь после стольких неудач и, главное, Варькиного предательства ему казалось, что все краски мира исчезли.

Он понял, зачем Варя пошла к Шару. Чтобы самостоятельно, по-своему продолжить слежку. Ну, это Веня еще мог понять. Но у него никак не укладывалось в голове: зачем она при этом выдала его Кол Колычу? Чтобы Веня прекратил следить по-своему? Так настоящие друзья не поступают!

Веня вздохнул, потому что подумал именно так — «друзья». Во множественном числе. Ведь с Варькой был и Пятачок. Но ведь тот на предательство не способен. Да и Варя тоже. Что же произошло?

Веня был так потрясен, что еще возле Шара, когда отбежал от кустов подальше, понял, что никакой слежки у него не получится. С таким настроением лучше где-нибудь посидеть и успокоиться. Вот он и добрался до дома и сидел сейчас на бортике песочницы. Даже домой идти не хотелось.

— Веня? — услышал он папин голос. — Ты что здесь делаешь?

Веня оглянулся. Родители возвращались домой и заметили его.

— Что-то случилось? — встревожилась мама. — У тебя такой подавленный вид.

— Да ничего особенного, — отмахнулся Веня, вставая. — Просто с Варькой поссорились.

Нельзя же было сказать, что все нормально! Наверное, у него и правда такой вид, что родители все равно не поверили бы.

— Ничего, — улыбнулась мама. — Помиритесь. Как уже не однажды бывало.

Веня вздохнул. Если бы мама знала, что такого еще не бывало! Они были с Варькой соседями, и в детском саду ходили в одну группу, и в школе сидели за одной партой. И за эти годы, конечно, случалось много ссор. Но предательства еще не было.

— Ну, пойдем домой, — сказала мама. — Вместе пообедаем. А то мы из-за своей работы тебя почти не видим.

— А у вас как дела? — спросил Веня для приличия.

— Ой, замечательно! — Мама действительно выглядела довольной. — Мы так увлеклись новым проектом!

Вот и хорошо. А то Веня боялся, что родители спросят про Шар. И тут они как раз про это и спросили.

— Ты говорил, что в наш Шар сходишь, — сказал папа. — Что там?

Веня напрягся. Если у родителей все так хорошо с новой работой, зачем им портить настроение?

— Пока не открылся, — сказал он. — Схожу еще раз, посмотрю.

— Лучше в музей сходи. Вот, как раз с Варей, когда помиритесь, — посоветовала мама.

Сходить в музей — любимый мамин совет. После чтения книг. К этому Веня давно привык. Поэтому он лишь молча кивнул головой в знак согласия.

А дома Веню ждала еще одна неприятная неожиданность. Ну почему, если не везет, то не однажды, а как-то подряд? Оказывается, он забыл в спешке выключить компьютер! А папа, подойдя к столу, шевельнул мышкой. Экран сразу же засветился, и на нем открылась Венина переписка с Пузатым! Папа вгляделся в экран и пощелкал мышкой, перечитывая послания одно за другим.

— А это еще что такое? — удивленно спросил он. — Какие-то странные письма…

Веня в ужасе бросился к столу. Хорошо, что он успел спрятать визитную карточку! А папа, видно, ни разу не пользовался адресом Суворова-Голенищева, вот и не вспомнил его. На этот раз, к счастью, находчивость не оставила Веню.

— Я же говорю, с Варькой поссорились. Мы решили, как друг с другом играть, — придумал он. — Помнишь, я спрашивал тебя по телефону про памятник Гоголю? Так вот, я посылал ей картинку, и мы встречались на том месте, которое я рисовал. А потом мы не поняли друг друга… Вот и поссорились.

— Признаться, и я ничего не понимаю, — пробормотал папа.

— Отстань от ребенка, — улыбнулась мама. — Пусть дети играют в свои компьютерные игры, как хотят. Мы этого и правда не поймем. Главное, чтобы они при этом не ссорились!

Веня тем временем стер послания. Зачем папе лишний раз вчитываться в них?

Родители ушли на кухню, а Веня перевел дух. Неужели обошлось? Может, везение вернулось к нему? Хотя бы в таком незначительном виде.

Но, видно, черный квадрат Вениной жизни упрямо не хотел растворяться. У него зазвонил телефон. Определитель показал, что звонила… Варя! Веня не хотел отвечать.

— Кто звонит? — спросила из кухни мама.

— Варька, — недовольно проворчал Веня.

— Так что же ты не отвечаешь? Нельзя быть таким упрямым. Вы так никогда не помиритесь.

Веня вздохнул и прижал трубку к уху.

— Веня! Веня! — услышал он взволнованный Варин голос. — Ты меня слышишь? Он пропал!

— Кто? — удивился Веня.

Может, Варька за кем-то следила и упустила из виду? И сейчас обращается за помощью?

— Пятачок! — выдохнула Варя.

— Как?! — оторопел Веня.

— В Шаре пропал! Я сейчас здесь, приезжай скорее! Я буду наблюдать за входом и ждать тебя!

Варя отключилась. В смысле, отключила телефон. А Веня чуть не отключился в смысле обморока.

— Ну что? — спросила мама. — Все нормально?

— Не… очень, — с трудом проговорил Веня. — Нужна помощь. Небольшая.

Он с трудом сохранял спокойствие.

— Ну вот видишь! Друзья всегда должны помогать друг другу. И мириться при этом. Но ты бы сначала поел, а потом продолжал свои игры.

Хорошо, что мама разговаривала с Веней из кухни! Увидев его физиономию, она ни за что не выпустила бы его из дома. Он прошмыгнул в прихожую, быстро надел кроссовки.

— Я есть не хочу… Потом! — выдохнул он, захлопывая за собой дверь.

— Быстрей возвращайтесь! — успел он услышать мамин голос.

Веня хотел этого больше всего на свете. Чтобы они вернулись быстрее — вместе с Пятачком.

Варя ждала за теми же кустами, на которые она совсем недавно показывала Кол Колычу. Веню это особенно рассердило.

— Что, допрыгалась? — набросился он на нее. — Сама решила следить, в одиночку? А Пятачка зачем с собой тогда взяла? А меня зачем выдала?

Варя смотрела на него, моргая мокрыми от слез глазами.

— Следить — да, решила. То есть я хотела сама подробно узнать, что в Шаре находится… — пролепетала она. — Но кому я тебя выдала?

— Ты же охраннику на меня показала! — воскликнул Веня. — Когда я здесь прятался.

Варя поморгала еще минуту, соображая. Наконец она поняла, в чем дело.

— Так ты здесь был? А я просто его отвлекала, чтобы в Шар прошмыгнуть! Ой, Вень, если б я знала, что ты здесь… Я бы другую хитрость придумала!

Варя врать не умела. Это Веня точно знал. Даже удивительно: как она умудрилась обхитрить охранника? Наверное, все-таки слишком добродушный и доверчивый этот Кол Колыч.

— Ладно, — Веня махнул рукой. — Забудем. Давай лучше быстрей выкладывай, что случилось. Действовать надо, а не выяснять отношения.

Хотя и без этого было понятно, что отношения уже выяснены. Какие могут быть споры, если надо Пятачка спасать!

Варя, судя по ее растерянному виду, не знала, с чего начать. Пришлось ей помочь.

— Ты показала на эту скамейку, Кол Колыч пошел к ней и… — начал Веня.

— … и мы с Пятачком оказались внутри Шара, — продолжила Варя.

Веня не выдержал.

— И зачем же? — строго спросил он. — Разве мы там не бывали раньше? Что ты там хотела увидеть без меня?

— Я хотела… — всхлипнула Варя, — …доказать тебе, что секрет всего, что происходит, находится в самом Шаре, а не в этих людях. Зачем мы за ними увязались? Мы только время тратим и злее становимся. Вон ты какой стал! Совсем как этот Пузатый.

— А ты — Тростинка! — обиделся Веня.

Но он тут же взял себя в руки. Все-таки он не плачет и не так растерян, как Варя, которая чувствует себя виноватой и поэтому совершенно беспомощна.

— Вы поднялись наверх? — помог Варе Веня.

— П-поднялись… — кивнула она. — Там площадки и налево, и направо уходят. В прошлый раз мы направо пошли. А сейчас, естественно, мы с Пятачком пошли налево.

— Естественно! — передразнил Веня. — Очень даже неестественно. И почему это ты так решила?

— Ну, потому что мы же там еще не бывали…

— И мышей там нет, — подсказал Веня.

Варя молча кивнула.

— Лучше бы ты пошла туда, где мы уже бывали! Пятачок в знакомых местах никогда не теряется.

— Ну вот, мы шли, — продолжила Варя. — Я впереди, Пятачок сзади. Потом слышу какой-то звук. Оглядываюсь — Пятачка нет. Совсем нет, как будто он испарился!

— Какой звук? — сразу переспросил Веня. — На что похож? Понимаешь, по звуку можно определить, куда он девался. Например, когда я по мышам полз, знаешь, какой скрип раздавался?

— Скрип? — испуганно уточнила Варя. — Нет, скрипа не было. Просто шмяк — и все. Я не могу сказать, на что этот звук похож.

— Ну и что ты дальше делала? — спросил Веня.

— Я стала его искать. Но испугалась, что сама исчезну… Так же, как он. Кто тогда тебе позвонил бы? И я опять выскочила на улицу.

— Молодец, — похвалил Веня. — И опять незаметно, да?

— Выскочить проще, — вздохнула Варя. — Потому что Николай Николаевич смотрит всегда в сторону улицы. Я за спиной у него и вышмыгнула.

— А потом ты все это время смотрела на вход? — спросил Веня.

Сам он во время этого разговора почти не сводил глаз с площадки перед входом в Шар. А вдруг Пятачок сейчас выбежит наружу?

— Да, следила, — кивнула Варя. — Но Пятачок не выходил. Он там, внутри! Но где, я не знаю…

— Придется к Кол Колычу обращаться, — твердо сказал Веня. — Дело серьезное. Тайком мы Шар не обследуем.

— А где Николай Николаевич? Посмотри, у входа пусто.

Варя показала на Шар. Действительно, у дверей никого не было.

— Странно, — пожал плечами Веня. — Как будто нас туда завлекают. Чтобы с нами расправиться…

Варя посмотрела на Веню широко распахнутыми от ужаса глазами.

— Там же Пятачок! Ты что, думаешь, что с ним уже…

И тут внутри Шара раздался громкий хлопок! Ребята переглянулись.

— Что это? — воскликнула Варя. — Веня, это взрыв, да? Или выстрел?

Наверное, она действительно ничего не понимала в звуках.

— Все может быть, — сказал Веня. — Но здесь торчать нам уже никак нельзя!

И он, как в атаку, бросился через открытую площадку ко входу в Шар.

Но перед ним, как истукан в сказке, появился Кол Колыч. Прямо в дверях. Веня даже влип в него, будто в «Живой портрет». Правда, никакого отпечатка при этом не получилось.

— Это что здесь такое творится? — воскликнул Кол Колыч. — Ты куда разогнался? Кто стрелял?

Веня растерялся. Но сзади тут же появилась Варя.

— Николай Николаевич! — жалобно пролепетала она. — Дело в том, что у нас Пятачок пропал! Вот здесь.

И она показала за спину охраннику.

— Да мне не до ваших проблем! — заорал Кол Колыч. — У меня там что-то взрывается, стреляет! Может, короткое замыкание. Или… Черт знает что тут может быть! А мне отвечай. Стоять здесь!

И Кол Колыч, оттолкнув Веню, бросился обратно в Шар. Но разве можно было его послушаться? Тем более что вход оказался свободен.

Не обращая внимания на Варю и Веню, Кол Колыч бегал по центральной площадке Шара, оглядываясь по сторонам. При этом он принюхивался, наверное, пытаясь определить, не горит ли что-нибудь.

Странно, но ребят он оставил в покое. Хотя что тут странного? Он был один, и на два занятия его не хватало.

— Где это произошло? — тихо спросил Веня у Вари.

— Что? Взрыв? — не поняла она.

— Да нет! Где Пятачок исчез?

Варя показала на второй уровень, и Веня сразу побежал туда. Все-таки он не забыл, что первые ступеньки могут быть скользкими, и начал сразу с третьей. Перегнувшись через бортик, он еще раз громким шепотом спросил:

— Вот здесь? Где я стою?

— Правее! Правее! — показала Варя.

И вдруг там, куда она указывала, только не сверху, а откуда-то снизу, прямо рядом с ней, показался… Пятачок! Как будто до этого он играл в прятки, а сейчас пришла пора выбраться из своего укрытия.

Кол Колыч удивленно уставился на поросенка.

— А он откуда тут взялся?

Появление поросенка так удивило охранника, что он даже принюхиваться перестал и про громкий хлопок забыл.

Варя быстро подхватила Пятачка на руки и воскликнула:

— Ой! Нашелся! — И, обращаясь к Кол Колычу, объяснила: — Я же говорю, он здесь потерялся. И вот нашелся! Ты где был? — Она строго, но не сильно дернула Пятачка за ухо.

Веня уже успел спуститься с площадки второго уровня. Хорошо, что при этом ни один из аттракционов не сработал. Сцена была что надо! Все вчетвером они смотрели друг на друга и ждали, кто первый объяснит, что произошло. Конечно, этим первым должен был быть поросенок, потому что все знал о происшедшем только он. И где он пропадал, и что за хлопок только что раздался в Шаре.

Но поросенок хранил молчание. По самой простой причине: он не умел говорить.

А вот Кол Колыч умел. И не только говорить, но и кричать.

— А ну выметайтесь! — заорал он. — Ходят тут всякие, а потом хлопает непонятно что! Нашли своего свиненка — и свободны! Скажите спасибо, что я вас сразу не выгнал.

Все-таки Кол Колыч был очень добрым человеком.

Поэтому Пятачок его нисколько не испугался. Спрыгнув с Вариных рук на пол, он подошел к охраннику и очень вежливо в знак благодарности потерся боком о его форменные штаны.

— Ишь ты! — ухмыльнулся Кол Колыч. — Извиняется! А говорят, что свиньи некультурные.

— Еще какие культурные, Николай Николаевич! Совсем как вы, — заверила Варя. — Большое спасибо. Извините за это чрезвычайное происшествие.

Наверное, этими словами Варя хотела доказать, что и она в культурности не отстает от Пятачка и Кол Колыча.

— Ну что, мы пошли?

Как будто спрашивая разрешения у охранника, Варя попятилась к выходу. За собой она потянула и Пятачка. Она была рада, что все так благополучно закончилось. Кол Колыч тоже был рад: ведь в Шаре все было в порядке.

Один Веня молчал. Когда он ничего не понимал, у него пропадала не только вежливость, но и красноречие. Конечно, хорошо, что Пятачок нашелся. Но никакой ясности в происходящие события это не добавило.

— Ну что, Варька, получила урок? — сердито спросил Веня, когда они вышли на улицу.

— Какой урок? — не поняла Варя.

— А такой! Ты что, не поняла, что Пятачок своим исчезновением словно предупредил тебя: не лезь никуда в одиночку. Даже с ним. Да, Пятачок?

Пятачок обиженно хрюкнул. Он, наверное, решил, что его ругают. А может, не соглашался с Веней. Мол, ни о чем таком я не предупреждал.

Варя, в отличие от Пятачка, молчала. Она понимала свою вину. А Веня продолжал учить своих друзей:

— Вы думали, что без меня все узнаете? Нет, такие дела вместе надо делать!

Забыл, забыл Веня, что совсем недавно он первым предпринял самостоятельные действия — устроил переписку с Пузатым! И если Варю за подобную ошибку уже постигло наказание, то Веню… Веню это наказание ожидало впереди.

В виде знакомой черной машины.

Машина резко затормозила возле ребят. Распахнулись дверцы, и на Веню, Варю и Пятачка уставились пристальными взглядами те, кого они так старательно выслеживали.

— Они? — спросил Пузатый.

— Несомненно, — проскрипела Тростинка.

Веня с Варей испуганно переглянулись и попятились. Пятачок прижался к их ногам.

— Не бойтесь, — миролюбиво произнес Пузатый. — Чего же вы испугались? Мы вам ничего не сделаем. Не нарисуем злые шаржи, не станем предсказывать ужасную судьбу. А вот в машину приглашаем. И внутри нее совсем не жарко. Ведь это не автобус, который стоит на солнцепеке!

И он довольно хмыкнул.

— Садитесь, садитесь, — закивала Тростинка. — Поговорим.

— Что вы хотите? — спросил Веня. — Вы нас с кем-то путаете.

— Ну как же можно с кем-то перепутать всевидящих? — ухмыльнулся Пузатый. — Таких поросят в Москве немного.

Он кивнул на Пятачка.

— Мы вас видели у памятника Гоголю, — спокойно объяснила Тростинка. — Это раз. Потом вы убежали от нас на Арбате. Не захотели, чтобы мы предсказали судьбу поросенку. Помните? Это два. А то, что вы были рядом с автобусом, вы сами доказали в своем электронном послании. Это три. Не так ли?

— Ну так что, всевидящие, — открыл заднюю дверь машины Пузатый, — разве вы не хотите поговорить? Вы нас ищете, преследуете, а сейчас испугались?

— Мы никуда не поедем! — воскликнула Варя. — Мне родители запрещают вообще разговаривать с незнакомыми людьми на улице, не то что в машину к ним садиться!

— Ну какие же мы незнакомые? — развел руками Пузатый. — Вы нас уже прекрасно знаете. А сейчас и мы вас узнали. И поговорить вы сами хотели. Разве не так?

— С вами в милиции будут говорить, — сказал Веня.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Пузатый. — В какой книге ты вычитал эту фразу? За что нас в милицию? Никаких преступлений мы не совершали. Наоборот, это вас надо в милицию — за то, что вы нас преследуете. Не так ли?

— Мы не преследуем, — нахмурился Веня. — Мы просто за вами наблюдаем.

— Ах так? — удивился Пузатый. — А разве это не одно и то же? Наверное, вам тоже было бы неприятно, если бы за вами по пятам следовали какие-то всевидящие. Представляете, вас видят каждую минуту! Ужас! Вот мы и хотим узнать, с какой целью вы это делаете.

— Вы людям настроение портите, — твердо сказал Веня.

Пузатый опять рассмеялся.

— И каким же образом?

— Делаете их злыми, — ответил Веня. — Да вы и сами все прекрасно понимаете, только сейчас притворяетесь.

— Да зачем нам притворяться? — обиженно воскликнула Тростинка. — Последний раз я притворялась в детстве!

Пузатый при этих словах противно хихикнул.

— Ну ладно, — вдруг сказал он спокойным, примирительным тоном. — Не хотите садиться в машину — не надо. И правильно. Давайте посидим вон в том летнем кафе. Ведь вкусное мороженое еще никому не вредило.

Пятачок при этих словах вопросительно посмотрел на Веню с Варей. Слово «мороженое» он понял.

— Ну что ж, — пожал плечами Веня. — В кафе можно.

Вся компания перешла через сквер и уселась за столик. Тростинка при этом держала в руках какой-то альбом.

— Какой чудный поросенок, — сказала она, посмотрев на Пятачка.

Обычно Пятачок радовался любой похвале. Но тут он посмотрел на Веню, словно спрашивал, как реагировать на эти слова.

— И умный, — добавила Тростинка. — Это сразу видно. Умный, как и его хозяева. Но почему-то мы не слышим от них ни одного вопроса.

Веня пожал плечами. Ему не хотелось ни о чем спрашивать. И вообще, вся эта встреча ему не нравилась. Что хотят от них Пузатый с Тростинкой? Запугать? Подкупить? Быстрей бы все это закончилось!

Подошел официант, принял заказ, и вскоре перед всеми стояли большие вазочки с красивыми разноцветными шариками. Пятачок поерзал на стуле. Вене стало его жалко. Он придвинул к поросенку вазочку, и тот с удовольствием стал аккуратно слизывать шарики.

— Поразительно! — восхитилась Тростинка. — Минуточку!

Она раскрыла альбом, достала фломастер и стала что-то черкать, поглядывая на Пятачка.

— Не надо! — воскликнула Варя. — Не надо его рисовать! Он не такой, как вы нарисуете!

— А почему ты решила, что я нарисую не так, как надо? — усмехнулась Тростинка. — Подожди, все увидишь.

Пятачок уронил несколько капель мороженого на стол и покосился при этом на Варю. Тростинка это заметила и едва заметно улыбнулась.

— Готово! — сказала она, вырвала из альбома лист и протянула его ребятам.

Они даже ахнули. Такой милой мордашки Пятачка они еще ни разу не видели! Он был изображен добрым, умным и одновременно смешным. Все-таки умеет рисовать Тростинка. Веня с Варей удивленно переглянулись и опять уткнулись в портрет. Это был шарж, но… добрый!

— Следующий, — проговорила Тростинка и стала черкать на новом листе.

На этот раз через минуту ребята так же удивленно рассматривали Варю. И она получилась смешная! Веня даже не сдержал улыбки.

— И еще.

Тростинка протянула изображение Вени.

Ничего плохого в нем Веня не увидел. И даже удивился: неужели он такой веселый? Ведь у него сейчас совсем другое настроение.

— Я и погадать могу, — предложила Тростинка. — То есть предсказать судьбу. С кого начнем?

— Н-нет, не надо, — не очень решительно пробормотала Варя.

— Но почему же? — не согласилась Тростинка.

Она потянулась к Пятачку, погладила его копытце.

— Хоть у него очень своеобразная ладонь, но по ней определенно можно утверждать, что поросенка ждет прекрасное будущее. Хорошее воспитание принесет свои плоды. И даже… — Она посмотрела на уши Пятачка. — Мне кажется, он научится понимать человеческую речь. А может, даже научится говорить. Некоторые слова. Это будет чудом!

— А вот ты, наверное, будешь учительницей, — взяла она Варину руку. — У тебя есть талант учить людей уму-разуму.

— А ты, — обратилась она к Вене, который в растерянности тоже не успел убрать руку, — станешь… тем, кем хочешь. Извини, я не могу рассмотреть. Просто вижу, что твои мечты сбудутся.

Ребята сидели, ничего не понимая. Что происходит? Что за спектакль устроила Тростинка?

— Вот видите, — сказала она. — Не такие мы и злые.

— Мы добрые, — ухмыльнулся Пузатый. — Просто сама доброта.

И сказал это таким тоном, что Веня сразу пришел в себя. Их же просто разыгрывают! Обманывают, как маленьких детей! А злые шаржи возле памятника Гоголю, а гадание на Арбате, а душный автобус?

— Неправда! — твердо сказал он. — Вы и сейчас развлекаетесь. Притворяетесь добрыми. Просто хотите нас обмануть, чтобы мы от вас отстали. А мы вам не верим. И все равно будем за вами наблюдать. Вы и в Шаре устроили…

Веня не знал, что сказать дальше, и замолчал, взволнованно переводя дыхание. Но при его последних словах Пузатый нахмурился, нервно постучал пальцами по столу и кивнул Тростинке. Она встала и пошла к машине. Пузатый подозвал официанта и расплатился.

— Ладно, — грозно сказал он. — Мы хотели с вами поговорить по-хорошему. Даже сначала не думали ни рисовать, ни гадать. Но вы опять за свое. Настойчивые вы, всевидящие! Только чтобы возле Шара я вас больше не видел. А то плохо будет.

Последние слова Пузатый просто прорычал. Угрожающе.

Он быстро поднялся и ушел к машине.

Ребята сидели подавленные. Перед ними лежали веселые шаржи и стояли вазочки с нетронутым растаявшим мороженым. Только у Пятачка вазочка была пустой. Потому он и выглядел довольным — похожим на свое изображение. А может, потому, что не обратил внимания на угрозы Пузатого?

Наверное, поросенку вовсе не обязательно изучать человеческий язык в совершенстве. Для собственного спокойствия.

— Ну что, помирились? — спросила мама, как только увидела Веню.

Веня в это время разувался в прихожей и от неожиданности уронил кроссовки. Он почему-то решил, что мама спрашивает о Пузатом и Тростинке. Вот до чего можно дойти, когда думаешь об одном и том же!

— Н-нет, — растерянно пробормотал он. — А ты откуда об этом знаешь?

— Ты же сам сказал. А почему нет? А, я поняла! Вы с Варей помирились и опять мгновенно поссорились. Так у вас уже сто раз бывало. Лучше бы не занимались глупостями, а в музей сходили. Искусство примиряет людей.

Конечно, Веня быстро понял, что мама спросила его о Варе — не совсем же он сошел с ума. Но то обстоятельство, что он после первого маминого вопроса подумал не о Варьке, а о Пузатом и Тростинке, неприятно удивило его.

«Надо заканчивать это дело, — подумал он. — Не стоят того эти злодеи, чтобы с ними так долго возиться».

До чего же неприятно было с ними общаться!

В прихожей раздались три звонка. Конечно, это Варя. Ничего неожиданного в ее визите не было: они как раз договорились встретиться. Почему у Вени? Потому что этого потребовала Варя. Она захотела убедиться, что Веня стер в компьютере всю переписку с Пузатым. И не будет ее продолжать. Она так и сказала:

— Теперь, Вень, мы с Пятачком за тобой следить будем. Чтобы ты больше глупостей не наделал. И станем контролировать твою виртуальную жизнь.

— Как? — не понял Веня.

— Будем проверять твой почтовый ящик, чтобы ты Пузатому больше ни одного письма не написал.

— Очень мне надо! — хмыкнул Веня. — Думаешь, это такое приятное занятие?

Но это Варя шутила, ведь она понимала, что если Веня захочет, то из-под всякого контроля ускользнет. Тем более в виртуальной жизни. Просто она хотела посмотреть тот самый альбом с проектом Шара, о котором не раз рассказывал ей Веня. По дороге домой они как раз вспомнили о нем в очередной раз. После того как Веня задумчиво проговорил:

— И чего Пузатый вдруг так разозлился? То корчили из себя добреньких и терпеливых, то мгновенно превратились в самих себя.

— А ты вспомни, после каких слов? — подсказала Варя. — После того, как ты напомнил им о Шаре. Мол, они там что-то устроили. Понимаешь, Веня, они не боятся, что мы следим за ними во время их развлечений. Им это все равно. А вот за Шар испугались. Значит, мы с Пятачком правы были, что пошли туда в очередной раз. Разгадка только там.

— Ты слышала, как он угрожал, если мы там еще хоть раз покажемся? — спросил Веня.

— А мы пока не будем показываться, — хихикнула Варя. — Ты же говорил, что у твоих родителей есть большой альбом с проектом Шара.

— Альбом-то есть, — сказал Веня. — Но там ничего не понятно. Одни чертежи.

— Все равно, — возразила Варя. — Мы на всякий случай его полистаем. Не обязательно к Шару бегать каждую минуту.

Вот Варя и пришла смотреть альбом. Конечно, вместе с Пятачком. Правда, ему альбом был совсем без надобности — из прихожей он сразу повернул на кухню, хрюканьем поздоровался с Вениной мамой, на что она совершенно серьезно ответила:

— Добрый вечер, Пятачок. Морковку будешь?

Раздалось еще одно хрюканье и хруст. У мамы с Пятачком были совершенно серьезные, вежливо-деловые отношения. Она никогда не сюсюкала с ним, как обычно сюсюкают с домашними животными, а относилась к нему как к личности.

Варя с Веней уселись в кабинете и открыли огромный альбом. Конечно, в чертежах, которых там было видимо-невидимо, они ничего не понимали. Но кроме чертежей в альбоме были красивые изображения Шара и его словесное описание. Ребята разглядывали рисунки, читали текст, но все-таки ничего нового для себя не находили. Все было как обычно. Шар как Шар.

И вдруг из альбома выпала газетная вырезка. Статья называлась «Детская сказка». И в ней описывалась внутренность Шара. Ребятам показалось, что они читают о чем-то совершенно им неизвестном! Хотя они бывали в Шаре так много раз, что уже изучили его внутренность как свои квартиры. В статье описывался каток с искусственным льдом, детский театр теней, снежное шоу и множество других действительно сказочных развлечений.

Веня посмотрел на Варю.

— Ты что-нибудь из этого видела в Шаре?

Варя отрицательно помотала головой.

— И я не видел. А ты думаешь, может все это — и театр, и каток, и снежное шоу — остаться незамеченным или быть спрятанным?

— Но это же все очень заметное, — пожала плечами Варя. — Вряд ли это можно спрятать.

— Правильно, — поднял вверх палец Веня. — Значит, этого всего в Шаре просто нет! А журналист в статье пишет об этом. Какой вывод можно сделать?

Выводы делать Варя умела.

— Все, о чем здесь написано, заменили тем, что теперь находится в Шаре! — воскликнула она. — Мышами и змеями! И я думаю, это сделали тайком, без разрешения!

— Один ум хорошо, а полтора лучше, — сказал Веня.

— Да, Вень, если будешь стараться, скоро на единичку потянешь, — не задержалась с ответом Варя. — И тогда у нас будет два ума.

Даже по этим не очень остроумным шуткам, которыми обменялись ребята, было понятно, что у них мгновенно стало хорошее настроение. Потому что они совершили самое настоящее открытие. Ведь открытием называется то, что было перед глазами, но не замечалось.

— Вот чего они боятся! — потер руки от удовольствия Веня. — Что мы их мошенничество раскроем.

— А как же мы можем его раскрыть? — удивилась Варя. — По-моему, нас они не очень-то боятся.

— Нас не боятся! — воскликнул Веня. — А вот этого боятся.

И он ткнул пальцем в газету.

— Как это? — не поняла Варя.

А Веня-то уж подумал, что она во всем разобралась. Нет, все-таки Варя была верна себе: ей надо было все раскладывать по полочкам.

— Когда я написал Пузатому, что весь мир узнает про их делишки, я был прав! — Веня чуть не прыгал по комнате. — Узнает, еще как узнает! Вот этого они и боятся.

Веня развернул газетный лист и нашел под фамилией журналиста — Александр Пенкин — его электронный адрес. Вот кому надо было сразу писать, а не Пузатому. Он включил компьютер. Кажется, Варя все поняла.

— Сегодня уже поздно, — подсказала она.

— Конечно, — согласился он. — Встреча серьезная. Поэтому она должна быть назначена заранее.

«Мы читали вашу статью о Серебряном Шаре, — написал Веня. — Она нам очень понравилась. Но дело в том, что вы глубоко ошиблись. Мы приглашаем вас убедиться в ваших ошибках, посмотрев на них своими глазами. Давайте встретимся возле Шара завтра в двенадцать часов. Вы нас узнаете по маленькому черному поросенку, с которым мы придем».

Веня отправил послание.

— А если он не придет? — засомневалась Варя.

— Как не придет? Ведь он журналист. Можно сказать, почти сыщик. Придет обязательно!

Но пока пришел из кухни лишь Пятачок. Наверное, почувствовал, что свершилось великое открытие. Как же без него?

Журналист опаздывал. Это было неприятно. Потому что после угроз Пузатого торчать возле Шара было опасно. И не спрячешься ведь, потому что как же их увидит журналист Пенкин? К счастью, поблизости не было видно и черной машины. Но вот… Веня с подозрением посмотрел, как над входом в Шар поворачивается камера наружного наблюдения. А вдруг Пузатый с Тростинкой дали распоряжение охранникам следить за мальчишкой, девчонкой и поросенком? Не так уж сложно выделить из общей людской массы такую троицу.

— Пятачка надо было дома оставить, — вздохнул Веня. — Он наша основная примета.

— Ты же сам сказал: вместе так вместе, — напомнила Варя. — А вспомни, сколько раз нас выручал именно Пятачок?

Варя была права. Без Пятачка их жизнь была бы обыкновенной. Конечно, не черным квадратом, но серым точно.

Наконец они увидели бегущего к ним человека с фотоаппаратом через плечо.

— Молодец этот Пенкин. Сразу видно, профессионал, — отметил Веня. — И фотоаппарат с собой взял. Сейчас заснимет все внутри Шара, и будет у нас полнейшая информация.

— У нас? — переспросила Варя.

— Ну, не только у нас. У всех людей. Журналисты для того и существуют, чтобы всякие тайны рассказывать.

— Здравствуйте! Я вас сразу узнал. По поросенку, — довольно сказал Пенкин. — Хорошо так встречаться. А то говорят, буду в куртке или с газеткой в руках… С поросятами интереснее.

— Пятачок не поросята, — сказал Веня. — Он один такой.

— Да, конечно, извините, я не то имел в виду, — спохватился Пенкин. — Интереснее именно с вашим Пятачком.

Он даже не представлял, насколько окажется прав уже через минуту…

— Ну так в чем же дело? — спросил журналист. — В чем я ошибся, когда писал статью?

— Вы так все красиво описали, — сказала Варя.

— Спасибо за похвалу, — скромно улыбнулся Пенкин. — Знаете, не так часто приходится слышать ее из уст читателей.

— Нет, я не в том смысле. Конечно, написано хорошо. Но того Шара, который вы описали, на самом деле нет.

— Как? — развел руками Пенкин. — А где, по-вашему, мы стоим? Вот же он, замечательный Серебряный Шар!

Тут-то и произошло то самое «интересное», в центре которого оказался Пятачок. Только Веня собрался объяснить непонятливому журналисту, для чего они его вызвали на встречу, как рядом с ребятами словно из-под земли возникла знакомая черная машина. От испуга они не успели даже в сторону отойти. И, главное, оттащить Пятачка. Поросенок оказался ближе всех к открывшейся двери. Огромная ручища Пузатого схватила поводок и втащила поросенка внутрь машины.

— Пора прививку делать. Врач уже дома ждет. А вы едете? И уроки не сделаны! — обратился Пузатый к Варе и Вене. — Садитесь живее, а то мы одни уедем.

Ребята хотели закричать и позвать на помощь. Но тут они увидели, что Пятачок сдавлен поводком так, что даже не может хрюкнуть. Еще одно мгновенье…

Ребята поняли, что таким образом их «приглашают» в машину. Отказаться, к сожалению, было уже невозможно. Не убегать же, оставляя Пятачка в руках у этого чудовища!

Веня и Варя друг за дружкой залезли в салон. Машина сорвалась с места. А журналист Пенкин недоуменно глядел ей вслед, наверное, не понимая, какие могут быть уроки во время летних каникул, и расстраиваясь от того, что у детей могут быть такие невоспитанные родители.

В машине было прохладно.

— Держите.

Пузатый перекинул с переднего сиденья назад Пятачка. Тот при этом облегченно хрюкнул. Наверное, натерпелся страха во время своего похищения.

— Куда вы нас везете? Вы что, совсем с ума сошли? — закричала Варя.

Она осмелела, как только поросенок оказался рядом с ней и Веней.

— Я же вас предупреждал, — обернулся к ним Пузатый. — А вы опять пришли. Да еще с собой какого-то подозрительного типа с фотоаппаратом притащили. Что ему надо?

— Это не ваше дело, — сердито ответил Веня. — И вы не имеете права нас похищать. Думаете, он нашим родителям не сообщит?

— Да он думает, что я и есть ваши родители! — хохотнул Пузатый. — Что-что, а обманывать я умею.

Машина неслась по знакомым улицам, которые вдруг показались чужими. Мелькали бульвары, перекрестки. Куда же их везут? И тут машина остановилась перед воротами, ведущими на подземную стоянку, находящуюся под домом.

— Вот что, дорогие мои, — сказала сидевшая за рулем и до сих пор молчавшая Тростинка. — Мне это все надоело. Вас мы, конечно, не тронем. Но если вы не пообещаете оставить нас окончательно в покое, то уйдете отсюда без поросенка. И то, что я ему вчера предсказала, никогда не сбудется. Вы поняли?

Тростинка произнесла все это с каким-то шипением. И Веня понял, почему охранники называли ее змеей.

Машина подъехала к лифту. Почти вплотную. Пузатый вышел, открыл дверцу, нажал кнопку лифта.

— Прошу, — сказал он притворно ласково. — И повторяю: не бойтесь. Считайте, что мы вчера просто не закончили нашу беседу. Так что продолжим.

— Можно было еще раз в кафе пойти, — заметил Веня.

— Молодец, что не боишься. И подружка твоя пусть не боится. Мы сначала так и хотели — в кафе посидеть, — развел руками Пузатый. — Хотели еще раз вас предупредить. Но потом, когда увидели рядом с вами этого человека с фотоаппаратом, поняли, что спокойного разговора без свидетелей у нас не получится. Так что не обижайтесь, что мы вас сюда привезли. Можно сказать, вы сами виноваты. Входите, входите в лифт, поднимемся в квартиру.

Что оставалось делать? Веня взял Пятачка и вошел в лифт. За ним — Варя и Пузатый с Тростинкой.

— Вы сказали — без свидетелей, — тихо спросила Варя. — Что вы собираетесь с нами делать?

— Ни-че-го, — зло и отчетливо проговорил Пузатый. — Мне кажется, я уже похож на попугая. Только и повторяю, чтобы вы не боялись. Просто разговаривать будем.

Лифт остановился, все перешли через площадку и вошли в квартиру. В гостиной, когда уже уселись в мягкие кресла вокруг столика, на котором стояла ваза с фруктами, Пузатый ухмыльнулся:

— А все-таки можно считать, что свидетель у нас есть. Главный.

И он кивнул на поросенка, который с интересом смотрел на вазу. Наверное, искал в ней любимую морковку. Но ее среди экзотических фруктов не было. Пятачок разочарованно вздохнул.

— И этот главный свидетель останется здесь, — недобро усмехнулась Тростинка. — Будет есть фрукты, на которые он так внимательно смотрит. И это произойдет с ним в том случае, если вы не пообещаете оставить нас в покое.

— Как останется? — прошептала Варя.

— Просто. Вы уйдете, а поросенок останется. Можете считать, что вы его потеряли.

— А если пообещаем, уйдем, а потом… — Веня решил узнать все планы мошенников. — А потом спрячем Пятачка, а в Шар все равно приведем журналиста?

Он специально говорил это, чтобы окончательно убедиться, насколько серьезна опасность.

— Так это был журналист? — встрепенулся Пузатый. — Я так и думал. Да, вы далеко зашли, всевидящие! Заигрались! Ну так вот. Давай рассмотрим твое предложение, если его можно так назвать. Мы верим вам, отпускаем вместе с поросенком, а вы опять за свое. Говоришь, спрячете? Тогда… Это будет интереснейшее из всех моих развлечений! Увлекательная охота! Рано или поздно я этого поросенка даже из-под земли достану. Неужели вы станете рисковать судьбой вашего питомца?

Не станут. В этом Веня был абсолютно убежден.

— Я вижу, вам надо подумать, — сказала Тростинка, вставая. — Пойдемте, Иван Иванович, кофе выпьем, а ребят оставим на некоторое время. А то получается, мы на них давим. Пусть они сами примут правильное решение!

Ребята остались одни. Они сидели, совершенно подавленные. Пятачок, чувствуя их настроение, даже на фрукты перестал смотреть. Тем более что среди них не было любимой морковки. Хотя, судя по его виду, из сочувствия к своим друзьям он не стал бы есть и морковку.

Время шло. Только вот как оно шло, быстро или медленно, Веня не понимал. Ему было не до этого. Он понял, что они оказались в тупике. Выхода не было. То есть выхода было два, но ни одним воспользоваться не хотелось. Согласиться с мошенниками и оставить их в покое? А как после этого поражения смотреть всем троим друг другу в глаза? Не согласиться с их предложением? Об этом и подумать страшно. А что тогда будет с Пятачком?

Вот Веня и размышлял, стараясь найти третий выход. Но не находил. Наверное, его просто не было.

И тут Варя вдруг повеселела. Что с ней случилось? Она стала ерзать на кресле, даже схватила банан, съела сама и предложила Пятачку… Странное поведение! Вообще-то Веня достаточно хорошо ее знал. И он сразу понял: раз Варька ведет себя несколько странно для сложившейся ситуации, значит, она играет. Играет роль. Интересно, какую?

Веня весь обратился во внимание. Варя быстро и незаметно приложила палец к губам — мол, молчи. Потом повела по сторонам глазами — мол, не оглядывайся. Веня понял: таким образом она предупреждает его, что за ними могут подсматривать. И, конечно же, их могут подслушивать.

— Как же мне все это надоело, Веня! — громко воскликнула Варя. — Ты меня в эту историю втащил, а теперь упираешься, как ослик. Я же тебя вчера еще просила: давай от них отстанем! Ты что, хочешь, чтобы с Пятачком что-нибудь случилось? Да? Я ни за что на это не соглашусь. Твои дурацкие игры уже нас замучили!

Веня понял: Варя выбрала первый выход. Главное — выбраться отсюда. А потом… Потом видно будет. Это была ее излюбленная тактика — раскладывать все по полочкам и по этим полочкам добираться до цели. Теперь, похоже, кроме этой тактики ребятам ничего не оставалось.

— Похитители! — громко позвала Варя. — Хватит кофе пить, мы согласны!

Веня даже прыснул. Варя выглядела так смешно, что ясно было: что-то она все-таки задумала. И сразу он вздохнул. Спросить ее об этом сейчас было невозможно.

За дверью зацокали каблучки Тростинки.

— Никакие мы не похитители, — противно улыбнулась она. — Вы у нас в гостях. А почему это наш Пятачок ничего не ест? Вот какой вкусный орешек макадамия, попробуй!

— Он морковку любит, — сказал Веня.

— Если бы я знала, здесь весь стол был бы завален морковкой! В следующий раз обязательно заготовлю, — многозначительно добавила Тростинка.

— Следующего раза не будет, — таким же противным сладким голоском пропела Варя. — Я же сказала, что мы согласны. Вы как нас отпустите, пешком?

Раздались тяжелые шаги — чуть ли не бегом из кухни прибыл Пузатый. Наверное, он обрадовался приятной новости.

— Ну почему же пешком? — сказал он. — Сначала на лифте, потом на машине. А может, еще бы погостили? Решили бы окончательно… Чтобы поросенку сюда больше не возвращаться.

— Решили. Не вернется, — твердо сказал Веня.

Он не понимал Вариных планов, но все равно верил: Пятачку здесь больше не бывать.

В лифте спускались молча, но все почему-то переглядывались и фальшиво улыбались. Только Веня и поросенок оставались по-мужски серьезными.

И пошли вертеться в обратную сторону бульвары, перекрестки и знакомые улицы! Но все равно казалось, что машина едет медленно. Хотелось быстрее добраться… А куда же они едут?

— Вы что, домой нас везете? — спросила Варя.

Наверное, она хотела проверить, знают ли Пузатый и Тростинка, где они живут. Тростинка улыбнулась.

— Я понимаю, почему ты спросила. Хитрая ты девочка! Мы же не знаем вашего адреса.

А Пузатый добавил мрачным тоном:

— Но если понадобится, узнаем.

Ребята быстро переглянулись. С этим трудно было спорить…

— Ну тогда отвезите нас к Шару, — вдруг сказала Варя.

Веня чуть сознание не потерял. Зачем?! Зачем Варька шутит с огнем? Да они прямо сейчас развернутся и повезут Пятачка обратно в плен!

Грузно колыхнулось сиденье, на котором сидел Пузатый.

— Это шутка? — грозно спросил он.

— Да нет, что вы, — как ни в чем не бывало сказала Варя. — Я просто хотела объяснить, почему мы сегодня туда пришли…

— Журналиста привели! — перебил ее Пузатый.

— Нет, это Веня выдумал. Это не журналист был, а… — Варя на секунду задумалась. — Мышелов!

Машина даже дернулась. Тростинка обернулась к Варе.

— Кто-о?

— Мышелов. Наш знакомый. У него кошка родила котят. А сама ничего не ест. А ей котят кормить надо. И врач, то есть ветеринар, посоветовал ее мышами кормить. А мы в прошлый раз, когда были в Шаре, заметили, что там мыши ну на каждом шагу! Тучами!

— Как на каждом шагу? — побагровел Пузатый. — Они же в террариуме под стеклом! — Он злобно посмотрел на Тростинку. — Там что-то случилось? Скоро же открытие!

— Случилось, случилось, — не унималась Варя. — Когда мы в Шаре последний раз — в самый последний, больше мы там уже не будем! — там такой взрыв был!

— Взрыв? — переспросил Пузатый.

— Ну, может быть, и не взрыв, но очень громкий хлопок. Он нам не понравился! Наверное, после него мыши и выскочили из-под стекла.

— А змеи? — быстро спросила Тростинка.

— Вень, ты видел змей? — спросила Варя.

Веня уже сам заслушался ее болтовней.

— Больших змей не видел, — подхватил он. — Но, может, маленькая где-нибудь и прошмыгнула.

Машина резко повернула. Ясно было, что направление ее движения выбрано новое — к Шару. И скорость увеличилась так, что ребят прямо вдавило в сиденья. Пятачок даже хрюкнул, решив, наверное, что его запускают в космос.

Было похоже, будто Шар сам выкатился навстречу.

Пузатый заерзал на сиденье.

— Я не пойду! Иди одна, — сказал он Тростинке.

— Как одна? — возмутилась она. — Откуда я знаю, где эти мыши?

— Они везде, — ласково подсказала Варя.

Тростинка выскочила из машины и открыла заднюю дверь.

— Выходите и ведите! — сердито приказала она.

— К мышам? — таким же голосом спросила Варя.

— Не к мышам, а к тому месту, откуда они вылезли! Надо понять, что там произошло.

Совсем повеселевшая Варя развела руками.

— Но откуда же мы знаем, где это место находится? Мыши нам об этом не сказали.

Все равно Веня ничего не понимал в Варькиной хитрости! Или она просто издевается над мошенниками, или задумала что-то такое, что не может уложиться ни в одну здравую голову. Веня свою голову считал именно такой.

Тростинка даже подтолкнула Варю.

— Веди, не рассуждай! Мы что, опять спорить будем?

На шум из Шара вышел испуганный Кол Колыч. И сразу же, как солдат, стал по стойке смирно.

— Что стоишь, как столб? — заорала на него Тростинка. — Где мыши?

— Какие мыши? — растерянно спросил он. — Я вход охраняю…

— Дурак! — коротко охарактеризовала его Тростинка и бесстрашно ринулась внутрь Шара.

За ней поспешили и Веня с Варей и Пятачком. Наверное, Пузатому стало стыдно за свой страх перед мышами. Если уж поросенок не боится… Но побежал он в Шар не так быстро. Можно сказать, прокрался на задних лапках.

Посреди центральной площадки все остановились. Само собой получилось, что Варя стала проводником. Она шла, осторожно ступая, и все машинально повторяли ее движения. Даже Пятачок.

И вдруг Пузатый воскликнул:

— Черт! Да отключите вы эту гадость!

На его груди вспыхнуло алое сердце. И через секунду Амур влепил прямо в это сердце резиновую стрелу.

— Тьфу! — плюнул Пузатый. — И есть же дураки, которым это нравится!

Он схватил стрелу и бросил ее в сторону Тростинки. Та поймала ее и усмехнулась:

— И как же расценивать твой жест, Иван Иваныч? Как предложение?

— Как отказ! — рявкнул Пузатый. — Где эти мыши? А то у меня аллергия начнется!

— Страх у тебя начнется, — хмыкнула Тростинка. — Вещи надо называть своими именами. Ладно, иди рядом со мной и не бойся. Куда дальше? — обратилась она к Варе.

— За нами, — ответила та.

Варя подхватила Пятачка на руки, и все двинулись вперед: сначала Варя с Пятачком, потом Тростинка с Пузатым, а в конце Веня. И даже Кол Колыч, ничего не понимая, озираясь, последовал за ними.

— Вот здесь у вас скользко и опасно, — обернулась Варя. — Осторожно! Можно упасть и свернуть себе шею.

Она показала на ступеньки.

— Знаю, — проворчал Пузатый.

Веня помнил, что стеклянный пол с мышами и змеями уходил на втором уровне влево. Варя же повела всех направо. Почему? Но не спрашивать же ее сейчас об этом.

— А здесь, — снова обернулась она, уже поднявшись на площадку, — у вас колючая проволока. Не зацепитесь. Правда, она везде, так что вы все равно зацепитесь. Скорее всего, даже порвете одежду. И паутина везде. Противная! А есть еще — правда, в другом месте — яркий свет. Если не успеете глаза закрыть, то долго потом ничего видеть не будете. Очень интересно! И увлекательно.

— Ты что, экскурсию нам устроила? — проскрипела Тростинка. — Я все это и без тебя знаю! Где ты хлопок слышала? Откуда мыши вылезли? У нас открытие через день, надо успеть все починить!

— Потерпите, потерпите.

Варя погладила Пятачка, словно и его уговаривала выдержать этот спектакль до конца. А в том, что это был спектакль, Веня был уверен. Вот только что готовила Варя под занавес?

Он даже не догадывался, что этот его вопрос совпадал с Вариным замыслом…

Но замысел замыслом, а обстоятельства складывались по-своему.

— Не торопись, ничего не видно, — сказал Пузатый.

— Конечно, не видно, — согласилась с ним Варя. — Но ведь так и надо! Вы же сами хотите, чтобы люди здесь развлекались. Вот пусть и набивают себе шишек побольше. Одно сплошное развлечение!

— Люди пусть набивают, если хотят. А я не хочу! — просто и ясно ответил Пузатый. — Ну когда мы там дойдем? Или я возвращаюсь.

И только он произнес эти слова, как прямо под ним… распахнулся пол! То есть открылся какой-то люк, и Пузатый мгновенно исчез. Но мало этого — он схватился за руку Тростинки и увлек ее за собой! Так что она исчезла через мгновение после него. Вжик-вжик — и нет обоих! И люк опять — шмяк! — закрылся.

Веня понял, что надо делать. Он подскочил к тому месту, где был люк, и осторожно наступил на него одной ногой. И люк открылся снова!

Варя с Пятачком стояла на одной стороне, Веня с Кол Колычем на другой, а посередине зияла черная дыра. И непонятно было, какой она глубины, потому что свет внутри нее едва мерцал. Даже неизвестно было, откуда он поступает.

Все закричали одновременно, но каждый по-своему:

— Ах!.. Ой!.. Э!..

Только Пятачок не входил в этот хор. От удивления он даже голос, то есть хрюк, потерял.

Веня и Кол Колыч упали на четвереньки и заглянули в дыру. Варя сделала то же самое, только с другой стороны. Пятачку это сделать было проще всех.

Внизу раздавались только испуганные вопли. Пузатый с Тростинкой доказывали, что они живы, но перепуганы до смерти.

— Что это такое? Мы где? Что с нами случилось? Куда мы улетели? — кричали они наперебой.

Через минуту глаза у ребят привыкли к полумраку, и стало понятно, что происходит внизу. Пузатый валялся на дне глубокой ямы, перекатываясь по мягкому батутному полу. А Тростинка… Ей повезло меньше. Она зацепилась ногой за какую-то веревку и раскачивалась вниз головой, как маятник, по всему пространству этой огромной ямы. Но этого было мало! Тростинка завизжала, и сразу стала понятна причина ее визга.

Оказывается, стены ямы были прозрачными, и за каждой стеной находились огромные пауки, змеи и еще какие-то страшные рептилии. Вене даже показалось, что он разглядел крокодила!

Раскачиваясь, Тростинка приближалась то к одной стене — визг! — то к другой — еще более громкий визг.

— Спаси меня! — кричала она Пузатому.

— Как я тебя спасу, сам еле живой! — кряхтел он.

— Она же долго так не провисит! — воскликнула Варя. — Человек не может висеть вниз головой!

Кол Колыч перегнулся вниз, в яму, чтобы дотянуться до веревки, на которой висела Тростинка, и вытащить ее. Но не смог: веревка начиналась слишком низко, ему не хватало каких-нибудь двадцати сантиметров.

— Эх, нож бы! — воскликнул он. — Веревку обрезать.

— Она же упадет! — испугалась Варя.

— Так это и требуется, — сказал Кол Колыч. — Внизу, видите, батут. Мягкая будет посадка. А вот висеть… Долго она и правда не выдержит!

Пятачок тоже заглянул в яму. Можно было подумать, что он собирается прыгнуть вниз.

И тут Веня понял, что надо делать!

— Николай Николаевич, держите Пятачка за задние копытца, — воскликнул он, — и опускайте вниз пятачком. Прямо вон к тому узлу на веревке! Пятачок его в две секунды развяжет!

— Как развяжет? — удивился Кол Колыч. — Он же поросенок.

— Вот увидите! Время идет!

Кол Колыч команды выполнять умел. И когда пятачок Пятачка дотянулся до узла на веревке, только одному ему известным способом поросенок в течение нескольких секунд развязал этот узел.

— Ой! — вскрикнула Тростинка, приземлившись на батут рядом с Пузатым.

— А как же их оттуда достать? — пожал плечами Кол Колыч. — Я в этих устройствах ничего не понимаю.

Зато Пятачок все понимал. Он даже разрешения ни у кого не стал спрашивать. А просто взял и прыгнул в яму.

— Пятачок! — воскликнула Варя. — Назад!

Как будто поросенок мог взлететь. Пятачок несколько раз смешно подпрыгнул на батуте и начал обнюхивать стены. И в одном месте он… исчез, как будто растворился. Но уже через секунду появился снова, подошел к перепуганной Тростинке, сидящей на дне, и потерся боком о ее бок. А потом опять пошел к тому месту, где то исчезал, то появлялся. Получалось, что он звал ее за собой.

— Идти? За тобой? — как человека, спросила Пятачка Тростинка.

И, не дожидаясь ответа, поползла за ним на четвереньках. То же самое сделал и Пузатый, но его движения были намного смешнее. Все они исчезли друг за другом в темной матовой стене.

— Куда они подевались? — удивилась Варя. — Неужели к змеям полезли?

Веня и Кол Колыч пожали плечами. Что они могли ответить? Они видели под собой только пустую западню. И тут откуда-то сбоку и снизу донесся торжествующий вопль Пузатого.

— Фу-у, выбрались!

Кол Колыч и ребята бросились обратно к лестнице, ведущей на первый этаж, и с площадки увидели, что в середине вестибюля стоят Пузатый, Тростинка и Пятачок. Вернее, Пятачок не стоял на полу, а переходил из рук в руки. То Тростинка обнимала его, то Пузатый.

— Ну, Пятак, дай я тебя поцелую! — воскликнул Пузатый.

И действительно, раздалось громкое чмоканье. А потом и более тихое чмоканье — это уже поцеловала Пятачка Тростинка.

— Ничего себе! — только и смог проговорить Веня. — Вот это Шар! Да он плохих людей хорошими делает!

— Это Пятачок их хорошими сделал, — уточнила Варя. — С помощью Шара, конечно.

Варя, Веня и Пятачок сидели в песочнице возле дома. Надо же было разложить по полочкам все, что с ними произошло. Только теперь уже не для достижения цели, а для обычного понимания.

— Варька, скажи честно, что ты думала, когда всех в Шар тащила? — спросил Веня. — Какой у тебя был план?

— Я хотела Пятачка куда-нибудь спрятать, — сказала Варя. — За какую-нибудь занавеску. А сама сказала бы, что он пропал. И все! Они больше не стали бы его у нас забирать.

— Но это же не план, — сказал Веня. — Это глупость.

— Как же не план? — удивилась Варя. — Все же получилось!

Вот и спорь с ней после этого. Получается, она делает глупость, но оказывается права.

— А если бы они не провалились в яму? — все-таки спросил Веня.

— Но они же провалились, — тут же ответила Варя. — А кстати, почему провалились они, а не мы с Пятачком? Мы же первыми шли.

— Я думаю, этот аттракцион так настроен. В прошлый же раз, когда Пятачок пропал, ты тоже не провалилась, хотя первой шла. А Пятачок шел вторым и в яме оказался. Но он молодец, не растерялся. И как он догадался на краю батута дыру прокусить?

— А разве это он дыру прокусил? — удивилась Варя.

— А кто же? Мы ведь слышали хлопок. И сразу Пятачок появился. Он просто прогрыз одну секцию батута. Я потом специально лазил смотреть. Вот он свой потайной ход и запомнил. И по нему Тростинку с Пузатым вывел.

— Как-то неудобно их теперь так называть, — сказала Варя. — Ведь они стали совсем другими людьми. Наш девиз «Злодеям — нет!» сработал. А мы сегодня пойдем в Шар? — вспомнила она.

— Если честно, уже надоело, — улыбнулся Веня. — Ну сколько можно развлекаться?

— А мне не все надоело, — возразила Варя. — На катке кататься надоело, а в театр теней я еще раз сходила бы. И снежное шоу мне нравится.

— Молодец все-таки Пятачок, — сказал Веня. — Перевоспитал Тростинку!

Действительно, владелица Шара после падения в яму стала совсем другим человеком. Она отказалась от своей затеи устроить в Шаре клуб для любителей отвратительных развлечений. Тростинка вернула в него все, что было задумано, и Шар стал настоящим Детским развлекательным центром. Оказалось, что придумывать добрые развлечения не менее интересно, чем злые. А ведь для Тростинки и Пузатого главное было — увлечься каким-нибудь делом.

Во время разговора Вени с Варей Пятачок тоже занимался своим любимым делом — выводил пятачком и копытцами какие-то узоры на песке.

— Вот, еще наколдует нам новые приключения! — засмеялась Варя.

Но Пятачок не обратил внимания ни на Венину похвалу, ни на Варин смех. Ведь так бывает с каждым, кто увлечен каким-нибудь интересным делом.