1.0 — создание файла
20.30 по владивостокскому времени. Во Владивостоке — напасть за напастью. То Наздратенко борется с Черепковым, то наоборот, то грянули морозы за 50 градусов, то налетел циклон и завалил все нафиг снегом. А сегодня еще и я к тому же приехал. Ну, типа — туфли помыть в Тихом океане. Надо сказать, что это — завершение последовательной программы. В Балтийском море я туфли мыл, в Черном вообще весь плавал, в море Лаптевых вынужденно погрузился по пояс.
Кстати, морю Лаптевых был посвящен стих:
Не знаю, что я посвящу Тихому океану — я тут еще ничего не ел, только собираюсь: о) Вот выйду из интернет-кафе и отправлюсь искать какую-нибудь пивную с крабами. Завтра расскажу: о) А пока — общие впечатления о Владике. Город очень понравился. Он такой… рельефный: кругом какие-то улицы, резко вздымающиеся вверх, какие-то лестницы, переходы и так далее. Ну, в общем, есть за что глазом зацепиться. В чем-то он похож на Красноряск — сопками, например, хотя они тут, кажется, повыше. Чем-то — на Киев: если не ошибаюсь, тут растут платаны. Но есть и разница: например, у нас дворники сгребают снег с тротуара на мостовую, а здесь — наоборот, с мостовой на тротуар. Причины этого феномена я пока не выяснил: о)
Впрочем — пора и пиво с крабами пить, поскольку город я еще, считай, и не видел — зато за три часа, прошедшие с момента выхода из самолета, умудрился выполнить двухдневную программу по работе. Так что пиво можно пить с чувством выполненного долга, а если повезет — то и с чувством глубокого удовлетворения: о) Заглядывайте завтра — новые подробности необычайного турне. Не хухры-мухры: пол-России пешком (ну, разве что кое-где самолетом: о)
А вы, поди, ожидаете рассказ о том, как я во Владивостоке пил пиво с крабами. Увы, вас ждет рассказ о том, как я во Владивостоке НЕ пил пиво с крабами. Пока я в интернет-центре выкладывал вчерашний «Сталкер», пока передавал в Красноярск полученную во Владивостоке информацию по работе (Алекс — Юстасу: о), дело уже вплотную приблизилось к ночи. Полтора часа потом я искал в самом центре Владивостока место, где можно было попить пиво с крабами — и НЕ НАШЕЛ! Я менял форму поискового запроса — то просто «пивбар», то «попить пива с крабами» — но это в Яндексе можно найти все. Владивосток — это вам не Яндекс. Простой вопрос насчет пивка с крабами повергал владивостокцев в глубокую задумчивость. Они посылали меня то в одну, то в другую сторону. Таксисты обещали мне всего за сотню отвезти до пивного ресторана. Наконец, мне сказали, что пиво с крабами абсолютно точно есть ВОН ТАМ. Я отправился ВОН ТУДА по каким-то буеракам в абсолютной темноте и через полчаса попал на берег Тихого океана. Крабы там где-то в глубине несомненно были, но в сыром и даже живом виде. Пивом даже и не пахло. Да и жильем тоже. Я помыл-таки туфли в Тихом океане (пусть Жириновский помрет от зависти!) и отправился обратно в гостиницу. К тому времени все кругом было уже закрыто, и я с трудом отыскал действующий киоск, который поразил меня богатым ассортиментом «Купеческого» пива. К пиву были только фисташки. Я, конечно, патриот Красноярска, но не до такой же степени! Лететь во Владивосток, чтобы пить там «Купеческое» с фисташками — это даже не профанация, это гораздо хуже. Потому я взял с собой полуторалитровую бутыль «Медового легкого» и, несолоно хлебавши, вернулся в гостиницу. Несолоно хлебавши — в полном смысле слова, потому что в гостинице я вспомнил, что, вообще-то с самого Красноярска ничего не ел. Забегая вперед, скажу, что поесть в следующий раз мне удалось сутки спустя, уже в Южно-Сахалинске: о) А пока — полтора литра пива, кучка заныканных с самолета кедровых орехов и — оттуда же, небольшая шоколадка. И вы знаете, пошло не хуже крабов!
Тут, я, конечно, лукавлю — пишу я эти строки 13-го и уже в Южно-Сахалинске. Но просто во Владивостоке мне второй раз в интернет выйти не довелось. Хотя, казалось бы, 11-го я сделал все, что нужно, однако, фантастическим образом, 12-го я едва успел на самолет до Южно-Сахалинска: обнаружилась еще куча полезных для нашего дела людей, официальных и неофициальных, плюс к тому я повстречался-таки с давним своим виртуальным владивостокским знакомцем — Максом Немцовым (Лавка языков), и мы очень приятно провели время в небольшой кофейне. Мне очень нравится процесс развиртуализации, мне вообще больше нравятся живые люди, чем виртуальные персонажи. Макс оказался именно таким, каким я его и представлял, и общаться с ним за чашкой кофе оказалось еще лучше, чем по электропочте: о)
Завершая тему Владивостока, замечу, что там, как ни странно, муниципальный транспорт — бесплатен. Однако и бесплатный муниципальный, и маршрутки за 5 рублей всегда забиты народом под завязку. И маршруты там — длиннючие, ну типа нашего 90-го, по полтора-два часа в один конец.
Ну, и еще кстати. Утром, выписываясь из небольшой (но очень уютной!) ведомственной гостинички, в которой я был единственным постояльцем, я, как честный человек, пожелал расплатиться за ночлег. Вахтерша отправила меня в бухгалтерию. Бухгалтерша крайне озадачилась вопросом и отправилась к директору. После десятиминутного совещания с участием зама по хозчасти мне сообщили, что я могу быть свободен и платить ничего не надо. Вот это я понимаю! Я даже простил Владивостоку неудачу с крабами.
Прелесть цивилизации ощущаешь, когда на другой день после «Тушки» летишь в «Боинге». Пусть даже в эконом-классе старенького «737»-го. ЕСТЬ КУДА ПОСТАВИТЬ НОГИ! И этим все сказано. К тому же самолет полупуст, и я вольготно расположился, заняв весь ряд. Стюард перед полетом демонстрирует (с сурдопереводом, кстати, что вызывает дружный смех у пассажиров) правила обращения со спасжилетом. Не фигли-мигли, над океаном полетим!
Южно-Сахалинск завален снегом по самый… по самую… в общем, по самое некуда. Жаль, что в интернет-кафе «Лунный свет», где я сейчас сижу, нет CD-привода и я не могу скачать фотографии с «Олимпуса». Это, я скажу вам, что-то. Я всю жизнь прожил в Сибири, но такое видел только в детстве, в Саянах. Сугробы в два человеческих роста (говорят, они еще метра на полтора подсели). Представьте себе, например, автостоянку: ровное поле, из которого торчит кабинка стоянщика. Под этим снегом — автомобили, но они даже не угадываются. Тротуары во многих местах не расчищены, и народ ходит прямо по дорогам, которые представляют из себя этакие тоннели. Вот еще кадр, который вы увидите, увы, только по моему возвращению: парк. В парке расчищена дорожка, по бокам которой отвесные снеговые стены метра два с половиной. Скамейки очищены от снега и расположены в этаких нишах. Чувство юмора у сахалинцев есть: о)
Ночью в Южно-Сахалинске минус тридцать, днем все тает. Так закаляется сталь. Люди, с которыми мне пришлось здесь познакомиться — просто замечательные. Два человека вывезли на горбу громадную работу, пробили административные стены. Да и во Владивостоке — тоже. Чувствую, за эту командировку я познакомлюсь с множеством замечательных людей…
Да, спросите вы, а как же пиво с крабами? Увы, но и тут номер не прошел. Хотя я славно попил пива в караоке-баре, но не с крабами. Меня уговорили отведать не крабы, а «рыбу по царски». Я не пожалел. А как же крабы? Ну, наверное, только в Петропавловске-Камчатском: о) Если дотуда доберусь.
Кстати, забавный случай. В этом самом караоке-баре, что был прямо напротив гостиницы (я не стал испытывать судьбу, как во Владике, и зашел в первое же заведение, да и жрать, честно говоря хотелось — как из пулемета!), так вот, свободных столиков там не было, и меня подсадили к двум девушкам, с которыми мне пришлось поддерживать светскую беседу. Узнав, что приехал я по интернетовским делам, девушки загорелись и изъявили желание узнать об интернете подробнее. И я прочел им лекцию об интернете в караоке-баре! Хотя я знаю, что это опасно и может затянуться на всю ночь: о) Это вовсе не то, о чем вы подумали: вот, когда я ехал из Новосибирска, везя приз за первое место на БИЗНЕС-САЙТЕ, сосед по купе тоже попросил рассказать ему об интернете. И я рассказывал ему об интернете до самого Красноярска, всю ночь, только бегая на станциях за пивом, а то глотка пересыхала. Ну, в караоке-баре я уложился-таки в полчаса: о) Да и девушки куда-то заспешили: о) Ну вот, заканчиваю. Кончается время в интернет-кафе, пора на самолет. Путешествие продолжается!
Цифра 1 означает не номер аэропорта. Это означает, что это первый мой приезд в Хабаровск. Ну, опять-таки, не в том смысле первый, что я там впервые (хотя я там впервые: о), а потому, что мне предстоит прилететь туда еще раз. Ну вот, думаю, что вы окончательно запутались, что, собственно, и требовалось. Короче говоря, прямых рейсов из Южно-Сахалинска в Петропавловск-на Камчатке нет. Пришлось лететь через Хабаровск. То есть, 13-го поздно вечером я туда прилетел, а 14-го рано утром оттуда улетел в Петропавловск. По правде говоря, была еще идея (да и надобность) завернуть в Магадан, но оказалось, что в Магадан есть всего один рейс в неделю. Сидеть в Магадане неделю несколько приятнее, чем десять лет, но у меня просто не было столько времени. Ну ладно, Магадан оставим на следующий раз…
Кстати, в Хабаровске я удостоился чести заночевать в комнате матери и ребенка. Перерыв между рейсами был небольшой, в город ехать смысла не было. Ну вот я и прикинулся сразу мамой и ребенком, выставив пузо вперед и заявив, что я на седьмом месяце. А если серьезно, то эта комната теперь используется по двойному назначению — в одной «палате», действительно, отдыхают матери, а в другой — обыкновенные мужики. Кстати, все вполне нормально, если бы не бригада старателей, которые двое суток ехали в поезде, выспались до посинения и теперь громким шепотом обсуждали свои производственные проблемы. Потом, правда, пришла строгая няня и привычно сказала: «А ну, ребятишки, спать»! И ребятишки послушались: о)
Перефразируя Ильфа-Петрова, можно сказать о городе так: в городе П. было столько авиакасс и обменных пунктов, что казалось, что жители этого города рождаются только затем, чтобы тут же обменять свою наличность и улететь куда-нибудь на материк. Ну просто на каждом шагу, скажу я вам! Тем не менее, с обменом билета, купленного еще в Красноярске, возникли проблемы. Короче, деньги за свой билет я получу только в Красноярске, а тут пришлось покупать новый. Проблемы же возникли из-за того, что я неправильно рассчитал конец траектории, и взял билет на субботу, думая, что это воскресенье.
О траектории — отдельно. Преимущества интернета налицо: планируя свою очень нетривиальную поездку, я целый день не вылезал из системы СИРЕНА (www.sirena.ru), провешивая трассы так и эдак, оптимизируя их как по времени, так и по деньгам. Третий вариант оказался очень эффективным — у меня выкраивался даже денек на то, чтобы перевести дух в Петропавловске. Кассирша в Красноярске просто обалдела, когда я выложил на стол распечатку с номерами рейсов, временем и датами отправлений и т. д. Ей осталось только «выбить» запрошенные билеты. Но, видимо, я под конец все же «сбойнул», приняв субботу за воскресенье — и у меня, как оказалось уже на Камчатке, выдалось аж два выходных дня. Многовато.
Хотя, честно говоря, я правильно сделал, запрограммировав два дня релаксации (второй будет в Чите). Это тут, в репортажах, хиханьки да хаханьки, а на деле командировка весьма непростая. На каждый город отведено не более одного дня, и весь этот день я ношусь по незнакомому городу, отыскивая незнакомых доселе людей. И все время тикают часы, надо все время оптимизировать маршруты, корректировать планы. Потом — то взлет, то посадка, то снег, то дожди: о) Плюс перемены часового пояса туда-сюда. В общем, сидеть по двенадцать часов на заднице несколько проще. И с непривычки я ощутимо качаюсь.
Ну так вот, в Петропавловске я немножко отдохнул-таки. Немножко — это вечер. Точнее, два. В первый вечер мне вышел грандиозный облом: сразу после прилета я отправился по добытому заранее адресу — и оказалось, что человек там давно не живет. И вообще не живет в Петропавловске. То есть, миссия сильно осложнилась. Забегая вперед, скажу, что тем не менее я все, что нужно, выяснил. Но побегать пришлось несколько более, чем обычно. Например, Ленинскую с Советской улицы я исколесил туда-сюда столько раз, что потом уже сошел за аборигена и подсказывал кому-то дорогу: о)
Ну, так все-таки об отдыхе. Наверное, чуть ли не час я сидел и пялился на Авачинскую бухту. Это, скажу я вам, зрелище! Это такая красотища… В общем, до тех самых пор, пока я не замерз как цуцик, я сидел на лавочке и пялился. И ругал себя за то, что оставил фотоаппарат в гостинице. Правильно ругал — сегодня я пришел туда же с фотоаппаратом, но пошел снег и все окрестные горы спрятались.
Но зато я попил-таки пива с крабами: о) Нет, это надо написать так: я попил ПИВА с крабами. Потому что крабы — это, ну, конечно, вкусно, но лучше воблы к пиву еще ничего не изобретено. И вообще, я не понимаю какого черта народ ловит этих самых крабов под угрозой расстрела и прочих неприятностей. Хотя, не исключаю, что я ел каких-нибудь не тех крабов. Ну, в общем, раки раками. Вобла гораздо лучше. А вот камчатское пиво — это, действительно, пиво с большой буквы. Или даже ПИВО большими буквами. Оно так и называется: «Камчатское номер один». Это не пиво, а какое-то обалдение. Свежее, щекочущее, терпкое. Вкусное — сил нет! Я взял в гостиницу двухлитровую бутыль — и оказалось МАЛО! Его хочется пить еще и еще. Пожалуй, сегодня я возьму литра три. И еще в самолет захвачу — оказалось, что лететь над океаном, протягивая пиво — это кайф: о) Ну вот, завтра ждите рассказ о Хабаровске. А я пошел затариваться «Камчатским номер один».
Правильнее вместо даты было бы поставить «Петропавловск forever». Еще прокладывая трассу в Красноярске, я обратил внимание на такой феномен: из Хабаровска в Петропавловск система показывала кучу рейсов, а из Петропавловска в Хабаровск — ни одного! Теперь я на своей шкуре знаю, что это означает: о)Я встал в шесть утра (самолет был на 9.15), сдал номер, вышел из гостиницы — и оказался в снегу… ну, не буду врать, что по колено, но значительно выше щиколотки. Ночью в городе началась пурга. Ну, не такая пурга, о которой рассказывали мне камчатские старожилы, которая выдавливает окна. Но тоже ничего так. Например, как я узнал уже в автобусе, в начальной школе отменили занятия. Так что туфли мои, с которых я в Красноярске специально не смывал московскую грязь, которые были потом помыты в Тихом океане и изведали прелести сахалинских циклонов, скоро были полны экологически чистого камчатского снега.
Разумеется, рейс перенесли — но пока на два часа. Потом еще на два. И так далее. Не было бы счастья, да несчастье помогло — на каждую задержку я отвечал двумя-тремя бутылками «Камчатского номер один», которое на Камчатке, кстати, называют просто «пиво». В киоске, в котором выставлено сортов десять пива, покупатель говорит «мне два пива» и ему безошибочно дают две бутылки «Камчатского номер 1». Зачем сюда с материка привозят «Балтику» и т. д., я не могу уразуметь. По-моему, это бессмысленно, — или же расчет на мазохистов и извращенцев. Ну кто еще будет пить дорогое и менее вкусное привозное пиво?
Кстати, одну бутылку я задумал заныкать в кейс и пронести ее через все испытания, расстояния и города — а тем временем на сайте объявить аукцион для красноярцев, желающих попробовать настоящего камчатского пива. Думаю, бутылка ушла бы не меньше чем за пятьсот рублей: о) Увы, срок хранения пива — семь дней. Не довезу…
Итак, ближе к вечеру я обнаружил, что «Камчатское номер один» в меня уже не лезет. Не знаю, сколько я его выпил, но не меньше чем полведра. Кроме того, удобства в петропавловском порту на улице, и к полюбившейся надписи над писсуаром «Не льсти себе, подойди ближе» надо идти через пургу, набирая полные туфли (только вроде бы просохшие) снега. А тем временем, кстати, рейс перенесли на завтра. Самое забавное, что у меня в Красноярске был куплен билет именно на завтра, и я его вчера обменял с некоторыми трудностями на билет на сегодня: о) За что боролись? Кстати, а чего это я веселюсь — веселиться особо нечему… А нет, знаю. Пока я ехал обратно в Петропавловск, я вдруг ощутил, что в меня влезет еще некоторое количество «Камчатского номер один». Особенно разливного. Думаю, что литра три еще, не меньше. Так что — выше нос, и не теряйте меня, макссофтовцы! Деньги кончатся — буду телеграфировать: о)
Несколько слов по ходу — о Петропавловске.
Здесь есть телекомпания TVK. Она отличается от нашей средней буквой. И не только: о)
Здесь есть бухта Бабия. Во как! И все, как только услышат мою фамилию, сразу спрашивают, не родственник ли я тому Бабию.:о)
Мастерские с надписью «Вулканизация» выглядят в Петропавловсе несколько двусмысленно. Кстати, я так еще и не увидел знаменитые вулканы, которые тут чуть ли не в черте города. Точнее, видел в Авачинской бухте издалека и другие. А ближние, как ни странно, нет. В среду я был в той части города, откуда они не видны. Вчера был туман. А сегодня валит такой снег, что дай Бог разглядеть собственные туфли.
Ну, собственно, и все. Теперь, как только доберусь до Хабаровска, чего-нибудь напишу. А может, и не доберусь. Прощайте на всякий случай! Говорят, здесь пурга бывает и на три недели. Это сколько же пива я тут выпью…
Вообще-то я пишу это 21.03 в Чите. Как ни странно, в Хабаровске мне не удалось выйти в интернет. Долго искал я место, где это можно было бы сделать, пока не забрел в клуб «Полигон», где мне миловидная девушка сказала: «У нас есть интернет. То есть, у нас был интернет…» — «Но интернет есть у вас дома?» — продолжил я. «Да и дома тоже нету» — девушка явно юмор не поняла. Короче, из Хабаровска я уехал необинтернеченным. Явно там были подходящие места, но искать их поздно вечером в субботу…
Из Петропавловска в Хабаровск я, разумеется, улетал с полными карманами «Камчатского номер 1». И всю дорогу мне было чем заняться: о) Кстати, не преминул я попробовать хабаровского пива. Мой вопрос у киоска «Какое местное пиво лучше» — поверг хабаровчанина в задумчивость. Минут через пять он выдал: «Да все говно!». Я отважился-таки попробовать — и убедился, что он был, увы, прав. Однако в поезде до Благовещенска меня переубедили хабаровские погранцы, с которыми я ехал в купе. «Чего?» — возмутились погранцы. И на первой же станции, которой, по счастью, оказалась Бира, мы набрали пива и принялись его дегустировать. «К счастью» — потому что на станции Бира, помимо пива, продается еще и замечательная амурская рыба окунь-терпуг горячего копчения. О, что это за рыба! Она по очертаниям напоминает «Боинг-737», до того толста; она нежна до того, что ее едят вместе со шкурой, она тает во рту и практически не имеет костей. Я аж застонал, представив себе, что бы было, если соединить эту рыбу с «Камчатским номер один».
Погранцы под пиво рассказали кучу историй из жизни спецслужб, пересказать которые я, увы, не имею права, поскольку дал погранцам расписку о неразглашении, скрепленную «Хабаровским» пивом, пролитым на мои многострадальные туфли. Одна история, впрочем, кажется, несекретна. Оказывается, во время событий на Даманском была отдана команда снести остров ко всем чертям. Грянули «Грады» — и весь заряд улетел мимо острова на китайскую территорию. Как оказалось, перепутали маркировку и зарядили не те ракеты. Капитан собрался было стреляться (шутка в деле — атаковать суверенное государство без команды сверху) — но тут ему позвонили из штаба и поздравили с повышением — оказывается, он снес начисто китайский полк, который выдвигался в сторону Даманского, что сильно повлияло на поведение китайской стороны. Вот так он стал майором. Не знаю, так ли это было или не так — за что купил, за то и продаю. Но очень по нашему все происходило: о)
В Благовещенске я поставил личный рекорд по программе своей командировки. В город я прибыл утром, попробовал «провесить» дальнейший путь до Читы — и ахнул: оказывается, от Благовещенска до Читы нужно ехать не ночь, как я предполагал, а полтора суток. Единственный шанс уложиться в график — уехать в 12 часов на автобусе до Белогорска (выяснилось заодно, что Благовещенск находится вовсе не на Транссибе, а несколько в стороне от него!). Проявив чудеса изобретательности, я успел-таки разыскать нужных людей, переговорить с ними и обменяться материалами — и все это за два часа, летая по городу на тачках, как оглашенный. В двенадцать часов во последнюю минуту вскочил я в белогорский автобус, успев, однако, на лету, купить бутылочку местного благовещенского пива, которое толком и не распробовал, так быстро я его выхлебал — хотелось одновременно пить и есть, и это пиво заменило мне завтрак: о)
Так что от города у меня впечатления чего-то розового и желтого, несущегося за окнами такси. А жаль — хотелось бы познакомиться с городом поближе — он имеет ко мне самое прямое отношение. В конце двадцатых годов дед мой, имевший хутор на Украине, почуял, чем дело пахнет, сам себя раскулачил, ночью тайно снялся со всем семейством, бросив все имущество — и подался как раз в Благовещенск, чтобы стать тут железнодорожником. Уже потом была Чита, где встретились мои родители.
Всю дорогу до Читы я проспал. Накопилась уже усталость, стал я не столь впечатлителен: о) Но в промежутках между засыпаниями-просыпаниями любовался я в окно черно-белой графикой забайкальских сопок и поражался в очередной раз, до чего же велика наша страна: от одного областного центра до другого скорый поезд идет тридцать шесть часов!
Чита — мой родной город. Под Читой я родился, под Читой прожил раннее детство, да и потом не раз тут бывал. В последний раз, правда, двадцать пять лет назад. Чуть не прослезился я, увидев сегодня кинотеатр «Родина», нисколько с тех пор не изменившийся. В этом кинотеатре я впервые увидел «Бриллиантовую руку» — и до того обалдел, что тут же пошел на следующий сеанс, а потом еще на один — и так до самого вечера, пока не выучил фильм наизусть. Надо сказать, мы, пацаны, ездили тогда в Читу одетыми по последней пацанской моде — в лихо заломленных шляпах с дырочками, в домашних тапочках на босу ногу. Ну, мода была такая: о) Ну вот, а теперь я стою тут толстый и усталый, с кейсом…
Я выкроил-таки полдня релаксации и еду сейчас на станцию Лесная, посмотреть родные места. Думаю нарушить экологический баланс и привезти в Красноярск немного багульника. Эх, как он зацветет через недельку-другую…
Город поразил меня вот чем. Ну, что вы обычно видите на вокзале? Автобусную — троллейбусную — трамвайную остановку с кучей всякого транспорта. Конечную остановку. А вот тут остановки нет. Вообще. То есть она вроде бы есть, но не обозначена. На ней стоит куча такси. Общественный транспорт практически не ходит — ходят какие-то маршрутки, идущие откуда-то издалека уже полными. На этот раз мне торопиться некуда, я специально постоял и посмотрел. Пассажиры очередного поезда рассосались за час, штурмом беря все, что только останавливалось. Через час пришел первый автобус-ПАЗИК, на котором я доехал с комфортом до площади Советов. Кстати, город устроен так, что любой автобус проходит по этой площади. Очень удобно. В памятках так и пишут — любым транспортом до площади Советов. Еще площадь Советов хороша тем, что на ней сосредоточены все нужные учреждения — от хурала до правительства. Так что я там просто выходил из одних дверей и тут же заходил в другие. Очень удобно по сравнению с другими городами, где от одного учреждения до другого приходится носиться через весь город. Еще на площади Советов стоит здоровенная черная башка Ленина. Да, Ленин — это голова! А вот своего пива в Бурятии, похоже, не варят. Вокруг — читинское и иркутское. Но все это предстоит опробовать вечером, перед поездом (я тут и кафешку присмотрел с названием «Позы»), а сейчас, увы, прерываю сеанс связи — пора на встречу, назначенную на все той же площади Советов.
Ну вот, беготня кончилась, я спокойно погулял по городу — и вы знаете, мне он понравился. Есть в нем некое своеобразие, не такой он шаблонный, как многие другие. И свое мнение о транспорте я изменил кардинально. Да, здесь практически нет транспорта кроме маршрутных такси. Но это именно ТАКСИ! Долго чесал я по улице Ленина, пытаясь найти остановку — и оказалось, что их нет вовсе. Идешь по улице — видишь, идет подходящая маршрутка, тут же машешь рукой — и, если места есть, она тут же к тебе подъезжает. Фантастика! То же самое и с высадкой.
И какие люди, опять-таки! Просто энтузиасты, из ничего и за мизерные деньги, а то и вовсе без них выполняющие громадную и важную работу. И таких людей я встречаю в каждом городе, и мы моментально находим общий язык, потому что прошли, в сущности, один и тот же путь — мало ли, что кто-то из нас — профессор, а кто-то всего десять классов имеет за спиной, кто-то бывший зэк, а кто-то, наоборот, действующий контрразведчик, кто-то чиновник с весьма высоким положением, а кто-то — практически безработный, кто-то на дух не переносит компьютеры, а кто-то без них не представляет свою деятельность. Но когда мы начинаем говорить о главном, оказывается, что мы — едины, мы в разных концах нашей здоровенной страны пытаемся пробить одну и ту же стену. И я вижу, что мы ее пробьем.
На понижение: о) На моем командировочном удостоверении — пробу некуда поставить: о) Оно все испещрено печатями. В Читинском госархиве долго смотрели на это безобразие, охали, ахали, не нашли свободного места — да и выдали мне второй командировочный бланк. Виданное ли дело: о)
Для начала я не нашел в Иркутске вокзал. Ну, вот так, напрямую: вышел из поезда, прошел по перрону — нету вокзала! Мне говорят — да вот же он! Смотрю, стоит что-то длинное, невысокое, без опознавательных знаков и, как оказалось, жутко неудобно устроенное. Куда бы тебе ни требовалось пройти — все через улицу. Из касс в зал ожидания, из зала ожидания в камеру хранения, из камеры хранения в туалет — все далеко… Зато сам город мне приглянулся. Такой старый, такой уютный… Мне пришлось, ища нужные организации, исколесить почти весь центр пешком, так что на город я налюбовался.
Но — последний день командировки, усталость жуткая и крыша уже совсем съехала набок. В последнем разговоре, уже часа в три дня, я дошел до того, что забыл название проекта. Начал этак бодро: «Начат большой проект…» — а название забыл! Потом, конечно, вспомнил, но момент был очень пикантный: о) Хорошо хоть, произошло это не в разговоре с ключевыми людьми, а уже, так сказать, с альтернативными. Но, ребята, по правде сказать, я был уже совсем никакой. Столь безумной командировки не было у меня и вряд ли будет… Ну, а перед отъездом, разумеется, отметил я окончание этой командировки хорошим цыпленком-табака с кружкой пражского пива. Заслужил, однако! Программа выполнена полностью, сам получил массу полезной информации, да и впечатлений тоже.
Ну вот, свершилось! Мои туфли, помытые в Тихом океане, отведавшие сахалинских циклонов и камчатской пурги, политые хабаровским пивом и извозюканные в благовещенской грязи, присыпанные песочком с читинских сопок, изрядно промерзшие в Улан-Удэ и отогревшиеся в Иркутске, ступили на красноярскую землю. Я прямо на перроне купил у бабуськи бутылочку «Аяна», высосал ее тут же, и понял, что я — дома!
А уже добравшись до родного дивана, я не слезал с него двое суток — спал, а в промежутках — ел. Штаны мои вертятся вокруг талии как хотят, вот прокатился-то! Никаких диет не надо…
Однако, на самом деле много чего еще не рассказано: когда ты заскакиваешь в интернет-кафе на полчаса-час, многие подробности не успеваешь записать, а то и не вспомнишь к случаю. Потом, параллельно идет интенсивная переписка по работе… А, между тем, было много всяких случаев: в Хабаровске меня пытались развести на бабки, в Чите я стоял посреди багажной станции и орал «Я — Бабий», в Улан-Удэ я консультировал массажиста женской волейбольной команды, и так далее. Все это я расскажу в среду, плюс опубликую давно обещанные фотографии. А сейчас я немного разгребусь с накопившимися делами…
Ну, прежде всего, попытаюсь ответить на вопрос — какая нелегкая понесла меня в этакое путешествие. Точнее, попытаюсь не ответить. Никакого секрета тут нет, начата проработка большого и интересного проекта, связанного с деятельностью красноярского «Мемориала», которому в этом проекте досталось аккурат пол-России — от Красноярска до Анадыря. Если проект пойдет, думаю, что все остальное я заброшу (кроме, разве что, Столбов: о) — я о таком проекте почти пятнадцать лет мечтал, и даже подумать не мог, что это может стать реальностью. Но он, кстати, пока и не стал реальностью, и ездил я пока что на реконгсцировку. Отчет о командировке будет в ближайшую неделю-две на сайте красноярского «Мемориала.»
А пока — будем считать, что деятельность моя заключалась в дегустации местных сортов пива, и тут я полный отчет вам предоставил: о) Ну, а теперь обещанные истории.
Не успел я выйти вечерком из гостиницы, как меня обогнал какой-то мужик, который, похоже, не то от кого-то убегал, не то куда-то жутко спешил. И в тот же момент рядом оказался еще один паренек, который тщетно пытался до него докричаться. В руках у паренька была толстая пачка денег, завернутая в полиэтилен и завязанная шпагатом.
Вот, сказал паренек, видишь — мужик выронил.
Эй, мужик, начал орать я, но тот, не оглядываясь, прибавил шагу.
Чего орешь, сказал паренек, давай лучше на двоих поделим.
Да ладно, сказал я, ты нашел, ты и забирай.
Паренька это почему-то сильно обидело. Да ну, сказал он, мы же вместе нашли, мне не жалко.
Да мне тоже не жалко, сказал я, забирай все.
Так мы состязались с ним в благородстве, а потом мне это надоело. Слушай, парень, сказал я, у вас деньги в полиэтилен завернуты.
Так ведь грязно, оторопело сказал парень.
Ну так где ты видел, сказал я, чтобы деньги были в полиэтилен завернуты, да еще и шпагатом завязаны? Человек, который так деньги упаковывает, ни в жизнь их не потеряет.
Понял, сказал парень.
В следующий раз — чтобы деньги сыпались из кармана веером, сказал я.
Так ведь измажутся, сказал парень.
А это издержки производства, ответил я. ТщательнЕЕ надо работать!
Больше я этого парня не видел. Усовершенствовали ли они свою технологию, не знаю.
В Чите я, разумеется, планировал остановиться у родственников. Увы, они переехали. Но новый адрес и телефон у меня были.
Прибыл я в Читу в полдвенадцатого ночи. Звоню — никто не отзывается. Точнее, идет один длинный гудок. Беру такси — мотаемся почти час по улице, не можем найти указанный дом. Таксист довез меня до гостиницы «Забайкалье», где я и переночевал. Ужасное, кстати скажу вам, место: я там за один раз увидел столько тараканов, сколько за свою жизнь не видел. Плюс был сломан кран с горячей водой, и номер был наполнен паром, плюс телевизор был черно-белый, да еще и содрали за этот номер с меня земляки столько, что мало не покажется. Но — зато гостиница стоит на главной площади. Прямо из номера памятник Ленину виден — да только это меня не утешило.
С утра я поделал свои дела, а потом решил-таки родственников разыскать. Пришел на багажную станцию, где они проработали не меньше тридцати лет, подошел к двум женщинам, стоящим на перроне, и говорю: «Моя фамилия — Бабий». Тут повторилась сцена из «Бриллиантовой руки», когда Андрей Миронов подпрыгивал на мостовой, повторяя «Шьёрт побьери». Тетки переглянулись и пожали плечами. Потом одна все же что-то вспомнила: ах да, Бабий… И уже через минуту нашли старожилов, которые мало того что знали тех Бабиёв, но даже и меня каким-то боком умудрились вспомнить. А надо заметить, что в Чите я был последний раз двадцать пять лет назад.
В общем, уезжал я из Читы наетый, напитый и умиротворенный. К тому же побывал в родных местах.
В Улан-Удэ у меня получился свободный вечер. Уезжать из Улан-Удэ в Иркутск надо как можно позже, потому что до Иркутска ходу всего часов восемь и, если выехать днем, то припрешься туда аккурат ночью, то есть надо или маяться на вокзале, или искать среди ночи гостиницу. Уехав же поздно вечером, как раз к утру будешь на месте.
Потому вечером я сходил в кино на «Вертикальный предел» (который сильно ругали знакомые альпинисты, и, как я убедился, ругали за дело). Потом я опять переменил мнение о улан-удинском транспорте, потому что уехать на вокзал оказалось такой же трудной задачей, как и уехать с вокзала. Маршрутки шли битком набитые. Рядом со мной пытался уехать на вокзал паренек с большой спортивной сумкой. Разговорились — начали с фильма, потом выяснилось, что парень занимается спортивной медициной и даже знает нашего Вову Хрусталева. Парень массажировал женскую волейбольную команду, а тут ему поступило предложение поработать в Байкальске с мужской баскетбольной командой. Парень был на перепутье — там вроде бы перспективнее, здесь вроде бы привычнее. Но вот вроде собрался-таки в Байкальск.
Мы с ним беседовали минут двадцать, а потом он сказал: ну а вы на моем месте как бы поступили? Остались бы в Улан-Удэ массажировать женскую команду или поехали бы в Байкальск массажировать мужскую?
Я даже минуты не сомневался. Я сказал, что если бы я каким-то образом оказался бы на его месте, то несомненно предпочел бы массажировать женскую команду.
Спасибо, просиял парень. Вот этого совета мне и не хватало, сказал он. Нет, сказал он, я не еду в Байкальск!
И, крепко пожав мне руку, решительно удалился от остановки. А я на этой остановке еще минут двадцать корчился от смеха, так что пропустил очередную маршрутку, опоздал к поезду, взял не тот билет и в результате поехал зайцем. Впрочем, это уже совсем другая история…
Из Иркутска в Красноярск я ехал с полным комфортом. Впервые на нижней полке, да еще и в полупустом купе. Нас было двое — я и тезка мой, тоже Алексей, мужик лет под шестьдесят. Не успели мы отъехать от Иркутска, как тезка подступился ко мне с вопросом, не прочь ли я выпить водки. Я сильного энтузиазма не проявил — по пивку я бы вдарил с удовольствием, а водка…
Не, сказал мужик, я до этого тоже не любитель, но тут история такая. Сел я в Байкальске — а в купе парочка сидела, выпивала, и меня сразу же пригласили. Ну, бутылочку оприходовали, а мне неудобно. Я в Слюдянке выскочил, взял еще бутылочку да омулька. А они уже в Иркутске выходят! Так мы ту бутылку даже и начать толком не успели! И что ж теперь, ей пропадать?
Ну, раз такое дело, сказал я, добро пропадать не должно.
И мы ХОРОШО посидели: о) С омульком… За этот вечер мы полностью обустроили Россию, причем я представлял правые силы, а он — левые, но до мордобития дело не дошло, а дошло даже и до консенсуса. Потом, правда, водка кончилась и мы перешли на чай, но с чаем обустраивать Россию оказалось уже сложнее, так что пришлось лечь спать…