Время в Простоквашино медленно, но неуклонно шло в сторону увеличения: год прибавлялся к другому, а не наоборот. И скоро дяде Федору исполнилось шесть.

— Дядя Федор, — сказала мама, — а ведь тебе пора в школу идти. Так что мы заберем тебя в город.

— Почему в город? — вмешался кот Матроскин. — У нас в соседнем селе Троицком прекрасная школа открывается, типа гимназия-лицей

— Знаем мы эти сельские школы! — сказала мама. — Вечная нехватка учителей. Плохое преподавание языков.

— Знаем мы эти городские! — сказал Матроскин.

— А что?

— Вечно курят в туалете. Плохое влияние улицы.

Этот разговор происходил ярким летом в июне, когда мама Римма и папа Дима в свой отпуск приехали к дяде Федору и коту Матроскину на дачу отдыхать.

В разговоре принимал участие и почтальон Печкин. Он сказал:

— Первый класс, это подготовительный. Он два раза в неделю. И в деревне и в городе он одинаковый.

— Откуда вы знаете, Игорь Иванович? — удивилась мама.

— А я и сам собираюсь в школу ходить.

— Как так в школу? — спросила мама. — Разве вы не учились раньше?

— Учился, — грустно сказал Печкин. Только плохо учился, прогуливал. Курил на переменах. Кое-как закончил с тройками. Я теперь хочу все снова начать. Я буду стараться. Я с первого класса отличником стану. И так дальше пойду. Я хочу золотую медаль получить.

— Ой, — сказал папа. — Какая прекрасная идея. Может быть, я тоже в школу с начала пойду.

— Тебе, папа, надо не со школы начинать. Тебе с детского сада начинать надо, — сказала мама Римма. — Мне твоя бабушка рассказывала, что ты уже в детском саду был запущенный, плохо себя вел. А Игорю Ивановичу большое спасибо за шутку.

— Это не шутка, — серьезно ответил Печкин. — Я это твердо решил. Еще я буду детям труд преподавать: как почтальоном работать, как правильно почтальонскую сумку носить.

— А как быть с языками? — спросила мама. — Детей языкам учить надо как можно раньше. В вашем Простоквашино пока я ни англичан, ни немцев не встречала.

— Мы язык будем по компьютеру изучать, — объяснил дядя Федор.

— Это кто же тебя, дядя Федор, такому научил? — ахнула мама.

— Это профессор Семин научил, — ответил Матроскин. Мы часто к нему в гости ходим.

— Вот пусть он вам компьютер и покупает, — решила мама.

— Он собирается себе покупать, — открыл тайну Шарик, — а нам свой старый отдает. Поношенный, но совсем новый.

— Задаром? — удивилась мама.

— Нет, — ответил Матроскин. — Я ему все лето свежее молоко носил.

— Он нас и к Интернету подключит, — сообщил дядя Федор.

— Как! — ахнул папа.

— А так, — ответил Шарик. — У нас же есть телефон.

— Дела! — удивился папа. — Я смотрю, наше Простоквашино такое передовое в смысле науки, что вы впереди всей планеты идете.

После этого папа с мамой срочно решили погулять, на летнюю природу посмотреть. А сами устроили производственное совещание.

— Дмитрий, что будем делать? — спросила мама. — Так мы скоро ребенка потеряем.

— Почему? — удивился папа.

— Потому что с этими Интернетами он скоро умнее нас сделается.

— И слава Богу!

— Какая же тут слава? Он нам будет про Интернет говорить, про выходы во все библиотеки мира, во все музеи, на все научные конференции, а мы в ответ про хорошую погоду на завтра. Он с нами по-английски, а мы ни «бе» ни «ме».

— Значит, нам тоже придется компьютер покупать, — решил папа.

С этими невеселыми мыслями папа и мама вернулись с прогулки. И очень скоро уехали в город.

Девочка Катя, с которой очень дружил дядя Федор, собрала на даче своего дяди — профессора Семина учебный семинар по Интернету. Она хотела поделиться своими научными знаниями.

В семинар входили дядя Федор, пес и кот. Старостой кружка был назначен почтальон Печкин.

Они собрались на огромной светлой дядиной веранде, окруженной зеленым плющом.

На столе стоял большой сверкающий самовар и большой светящийся экран компьютера. Перед ним лежала клавиатура.

Каждому участнику дали вкусный бублик и стакан чая. В стороне в кресле-качалке с ярким журналом в руках сидел сам профессор Семин. Он был наблюдателем.

Катя сказала:

— За окном светит солнце и клюет рыба. Но мы не будем обращать на это внимание, мы будем учиться. Почтальон Печкин, проверьте по списку, все ли участники семинара на месте.

Печкин взял список и прочитал:

— Дядя Федор.

— Здесь, — ответил дядя Федор.

— Животные, — сказал Печкин.

— Что еще за животные? — удивилась Катя.

— Звери, — поправился почтальон.

— Какие звери?

— Пес и кот.

— Мы здесь, — отозвались Шарик и Матроскин.

— Это другое дело, — строго сказала Катя. — Только запомните, что у них еще есть имена. А то они вас, Игорь Иванович, будут называть человекообразным.

Почтальон Печкин очень испугался, что его будут называть человекообразным, и больше Шарика и Матроскина животными не называл.

Катя начала занятия. Она сказала:

— Все вы знаете, что такое телефон. Это такая сеть из телефонных проводов, которая объединяет людей. По телефону вы можете позвонить куда угодно и можете узнать все, что хотите. Вы можете поговорить с товарищем, можете спросить расписание поездов и самолетов. По телефону вы можете вызвать врача. Но этого современному человеку мало.

— Заелись, — сказал Печкин.

— Нет, не заелись, — ответила Катя. — Просто повысился технический уровень. Современный человек хочет, не выходя из дома, побывать на выставке картин. Хочет посмотреть нужное ему кино. Хочет прочитать нужную ему книгу. Получить газету или письмо. И все это можно делать через Интернет.

— Если все будут письма через ваш интернат получать, — спросил Печкин, — что же тогда будут делать почтальоны?

— Они будут разносить посылки, — ответила Катя. — Передавать посылки по Интернету еще не научились. — Печкин облегченно вздохнул, а Катя продолжила: — Если телефонная сеть — это связанные проводами телефонные аппараты… То Интернет… Интернет, а не интернат, дядя Печкин… то Интернет — это связанные проводами компьютеры всех стран.

Катя включила компьютер и вызвала на экран картинку Интернета.

— Теперь мы выбираем то, что нас интересует: транспорт, то есть все о поездах и самолетах. Культуру, то есть все о выставках, концертах. Книги, то есть мы можем войти в любую библиотеку мира и вызвать на экран страницы любой книги.

— Как мы выбираем? — спросил дядя Федор.

— Очень просто, — ответила Катя. — Видите, у меня в руках «мышка».

В руках у Кати была пластмассовая «мышка», хотя это была, скорее, пластмассовая «черепашка». Она была соединена проводом с компьютером. И когда Катя катала эту «мышку» по столу, на синем экране бегала черная стрелка.

— Я наезжаю стрелкой на нужное слово, например, «МУЗЕИ», и нажимаю специальную кнопочку, — объяснила Катя. — На экране появится список музеев, которые мы можем посетить.

— Что, прямо не выходя из дома? — спросил Печкин.

— Прямо не выходя из дома, — ответила Катя. — Их картины сами придут к нам на экран.

— Такой способ ходить в музеи мне очень нравится, — сказал Матроскин. — И одежду в гардероб сдавать не надо. И никто не скажет: «Что это вы собак и кошек в музей напустили!».

— А еще можем наладить переписку с любым человеком. — сказала Катя.

— Давайте наладим переписку с какой-нибудь симпатичной тетенькой, — предложил Печкин.

— Можно попробовать, — решила девочка. — В Интернете есть специальное место, где печатаются объявления: где что продается, кто с кем хочет познакомиться.

Катя нашла на экране компьютера слово «ОБЪЯВЛЕНИЯ» в рамочке, наехала на него стрелкой, нажала кнопочку, и появилось первое объявление, которое сам компьютер перевел на русский язык:

Печкин сразу же сказал:

— Это мне.

— Почему это вам, Игорь Иванович? — спросила Катя.

— Чтобы посылки развозить, — ответил Печкин. — Только у меня фотоаппарата нет. Мне придется еще и фотоаппарат покупать.

— А при чем тут вообще фотоаппарат? — спросил фотоохотничий Шарик.

— Наверное, эту лошадь продает женщина, которая ее очень любит, — вмешался профессор Семин. — Она хочет, чтобы ей присылали фотографии про нее. Например: «Лошадь Нарцисс гуляет в поле» или «Лошадь Нарцисс ест батон из рук своего хозяина».

— А что значит «недорого»? — спросил Матроскин. — Сколько это в рублях?

— Сейчас узнаем, — сказал профессор Семин и заколдовал с компьютером.

Лучше бы он не узнавал, потому что из Интернета им пришел ответ такой, что нули не уместились на экране.

— А что еще есть интересного в объявлениях? — спросил подоспевший почтальон.

— Читаем, — сказала Катя:

— Марки — это для меня. — снова первым сактивничал Печкин. — Это чисто почтальонское дело. Пусть они меня в этот кружок принимают. Надо скорее подавать заявление.

— Я бы не спешил, — сказал профессор Семин.

— Почему? — удивился Печкин.

— Потому что КУ-КУ-А — это может быть не почтовые марки, а марки автомашин или холодильников. Или телевизоров, например, или дельтапланов.

Печкин даже глаза вытаращил.

— Вот какой марки у вас холодильник? — спросил профессор.

— Никакой, — ответил Печкин. — У меня нет холодильника.

— А какой марки у вас телевизор? — спросил профессор.

— Никакого нет, — сказал почтальон.

— Ну, а автомобиль у вас какой марки?

— Нет у меня автомобиля! — закричал Печкин. — Велосипед марки «Ха-кив» у меня!

— Как же это так? — удивился профессор Семин. — Это же надо уметь, чтобы всю жизнь проработать и ничего не приобрести.

— Да у нас полстраны таких умельцев! — обиделся почтальон Печкин. — Вы бы меньше по своим Африкам разъезжали, больше бы про нас бы знали!

— Ладно, ладно, — успокоил Печкина дядя Федор. — Эрик Трофимович в Африку ездил не загорать: он язык крокодилов изучал, а это очень важно для страны

Эрик Трофимович спросил:

— Что это за марка такая велосипедная «Ха-кив»? Я такой никогда не слыхал.

— Это велосипед «Харькив» у него, — объяснил Матроскин. — просто две средние буквы стерлись.

— Но вернемся к объявлениям, — сказала Катя.

— Да, да. Давайте вернемся, — согласился Печкин. — Мы начали искать тетеньку для переписки.

— Вот здесь есть одна очень интересная весточка, — сказал профессор Семин. — Приготовьтесь.

Все, всем семинаром, приготовились слушать интересную весточку. Эта весточка была на английском языке. Профессор перевел на русский:

— Это опять про меня! — закричал почтальон Печкин. — Мне тоже нужны братья по чувствам. Я тоже ищу сомыслителей. Я тоже рожден для счастья, как рыба для воды. Давайте разыщем эту Одинокую Утреннюю Звезду. Давайте срочно отзываться.

Профессор чувствовал себя виноватым перед Печкиным, что посчитал его бездельником, поэтому он сказал:

— Хорошо. Будем отзываться. Разыщем вашу Звезду. Взойдет она над небосводом Простоквашино как символ сегодняшнего мирового времени.

Они долго сочиняли, а потом отправили по адресу «Нэнси — u@@ — 1320 °C» такое письмо, переведенное профессором на английский язык:

На этом первое занятие по Интернету закончилось. Все интернетчики разошлись по отдыхательным местам.

Почтальон Печкин очень серьезно относился к поступлению в первый класс. Он пошил себе школьную форму синего цвета с погончиками. Купил ученический рюкзак с кармашками, тетрадки, пенал и много всяких карандашей-ластиков. Он даже помолодел, веселый стал, его просто было не узнать.

По утрам, вместе с дядей Федором, Печкин стал ходить в соседнее село Троицкое на подготовительные курсы для поступающих в первый класс.

Как только пастух дядя Шура с лесопилки выгонит в Троицкое коровье стадо на высокий барский холм к церкви, все безо всяких часов понимали, что уже девять. И со всех деревень, изо всех мест к Троицкой школе струйками начинали тянуться дети.

Там их принимала молодая сельская учительница Татьяна Викторовна Павлова.

Татьяна Викторовна задавала будущим ученикам всякие сложные вопросы. Например:

— Сколько будет, если к двум прибавить пять?.. А сколько будет, если к пяти прибавить два?

И путем таких вопросов она выясняла степень готовности прогрессивной сельской молодежи к получению знаний.

Одно занятие она посвятила загадкам. Она спросила подготовишек:

— Зимой и летом одним цветом. Что это такое?

Будущие ученики отвечали:

— Елка!

— Елка!

— И еще сосна!

— Правильно, — похвалила их Татьяна Викторовна и задала более сложный вопрос: — Висит груша, нельзя скушать.

Малыши хором отгадали:

— Лампочка.

— Опять правильно, — сказала учительница. — А что вот это такое: «Не лает, не кусает, а в дом не пускает?»

Все ребята, а их было много — целых восемь человек, в том числе дядя Федор, руки потянули, чтобы ответить, что это замок.

Печкин думал-думал и тоже руку поднял. Учительница его спросила:

— Так что же это такое, Игорь Иванович?

Печкин ляпнул:

— Вахтерша.

Татьяна Викторовна его похвалила:

— Вы просто молодец! У вас, почтальон Печкин, нестандартное мышление. А по-правильному — это не вахтерша, это замок.

— Или дверь, — сказал дядя Федор.

— Верно. — согласилась учительница. — И у тебя, дядя Федор, нестандартное мышление.

После этого Татьяна Викторовна сказала:

— А сейчас мы будем придумывать рассказ по картинке. Она показала картинку. На ней был нарисован зеленый лужок, рыжая корова с теленком, красный домик, усатый дядя в шлеме и мотоцикл с коляской. А в коляске сидел поросенок.

Одни мальчик, Кураков Ваня, решил, что мотоциклист дядя Вася фермер, приехал с ярмарки. А поросенка он в подарок для жены тети Маши купил.

Маленькая девочка Клава, из городских, сказала, что это мотоциклист, дядя Вася фермер, привез поросенка Борю в гости к корове Буренке на день рождения.

— А что он подарил этой корове? — спросила учительница. — Этот Боря?

Девочка не знала, что сказать.

— Он ей цветы привез, — сказал почтальон Печкин.

— Где же эти цветы? — спросила учительница.

— Она их съела, — объяснил Печкин.

— А что вы сами, Игорь Иванович, можете сказать, глядя на эту картинку? — спросила Татьяна Викторовна Печкина.

Почтальон Печкин сказал так:

— Все это выдумки. Просто этот ваш дядя Вася фермер собрался на колбасную фабрику.

— А поросенок зачем? — спросила городская девочка Клава.

Все замолчали, не зная, что ей сказать, чтобы не расстраивать. Один дядя Федор нашелся:

— A поросенок — чтобы мотоцикл охранять. Это специальный такой сторожевой поросенок. Если чужой дядька к мотоциклу подойдет, поросенок начнет грозно хрюкать и на него бросаться.

Кот Матроскин и Шарик в подготовительный класс не ходили. Они стеснялись. Они в домашних условиях занимались. Писать они кое-как умели, а со счетом у них хуже было.

Скажет дядя Федор Шарику:

— Если к восемнадцати прибавить три? Что получится?

Шарик никак сложить не может. Он все допытывается, чего восемнадцать?

— Например, поленьев.

— Если к восемнадцати поленьям три прибавить, то поленница получится.

— А если это не поленья, а косточки?

Тогда у Шарика все мигом складывалось:

— Если к восемнадцати костям три кости прибавить, то будет двадцать одна кость. Это уже целый суп выходит.

Кот Матроскин очень хорошо сосиски складывал. Или котлеты. Или сосиски с котлетами. А вот сложить хлеб с колбасой он никак не мог. У него все бутерброды получались.

Дядя Федор им тоже решил загадку загадать:

— Что это такое: «Сидит девица в темнице, а коса — на улице?»

Шарик и кот Матроскин долго думали и не знали, что сказать. Потом Матроскин так решил:

— Эта девица косила траву в запрещенном месте. Ее арестовали и посадили. А коса — на улице осталась.

Дядя Федор так и не понял, какое у него мышление — нестандартное или обычное, такое как у всех.

В Простоквашино дожди бывают трех видов. Грибные — это когда солнце и дождь вместе. Помидорно-огурцовые — это когда полдня дождь, полдня солнце. И капустные. Это когда целую неделю дождь напролет и никакого тебе солнца в помине.

Занятия в кружке у Кати по Интернету продолжались.

В этот раз занимающимся сильно повезло — на улице лил капустный дождь, и ничто не отвлекало Матроскина, Шарика, дядю Федора и Печкина от занятий.

Проводила занятия Катя, а помогал ей сам профессор Семин.

— Чем мы займемся в этот раз? — спросила Катя участников семинара.

— Как чем? — сказал дядя Федор. — Мы уже давно собирались сходить в музей. Мы давно в музее не были. Вот ты, Шарик, когда ты последний раз в музее был?

— Когда? — задумался Шарик. — Да просто никогда. Все некогда было.

— А ты? — спросил дядя Федор Матроскина.

— Я был. Я много раз был в одном музее. Я там мышей гонял. Это Палеонтологический музей в Москве. Там чучела зверей стоят. И много всяких костей. Даже кости мамонта есть.

Шарик сразу загорелся этим музеем

— Мне ничего другого смотреть не интересно. Давайте мне этот музей, где кости.

Профессор Семин вызвал на экран табличку «МУЗЕИ». И стал выбирать музей для Шарика по алфавиту.

Там были разные музеи — и Лувр, и Эрмитаж, и музей восковых фигур мадам Тюссо, и даже музей паровозов.

Наконец профессор нашел то, что искал, он нашел «Москва — Палеонтологический музей».

Сначала на экране появился план музея. Там были отдельные залы, и было написано: «Зал доисторических животных», «Зал первобытных людей», «Зал млекопитающих», «Зал китообразных».

— Ой, — закричал Матроскин. — Это мой зал. Я в том зале ночевал. Я у этого кита во рту спал!

Дядя Федор хотел попасть в зал доисторических животных:

— Ой, давайте посмотрим саблезубого тигра!

Профессор Семин стал двигать по столу мышку-черепашку, и, когда стрелка на экране попала на этот зал, нажал специальную кнопку.

На экране сразу возникло большое помещение, и стало видно большое количество чучел. Это было чучело мамонта, чучело огромной трехметровой птицы киви и чучело огромного доисторического носорога, который был размером с хороший бульдозер. К чучелам можно было приближаться, рассматривать их и от них отъезжать.

Получилось так, что, не выходя из дома, дядя Федор и другие участники семинара оказались в музее. Причем в самом интересном месте. Это было удивительно!

А почтальон Печкин твердил одно:

— Давайте разыскивать Утреннюю Звезду. Давайте разыскивать Утреннюю Звезду. Мы же послали ей письмо.

— Подождите со звездами, Игорь Иванович, — сказала Катя. — Нам еще в музее очень интересно.

Профессор Семин вдруг говорит:

— Смотрите, здесь есть специальный значок «Телекамера».

— Что это значит? — спросил дядя Федор.

— Это значит, если мы его включим, то нам покажут все, что происходит в этом зале сейчас. Это будет прямой репортаж за ту же плату.

— Как так? — спросил дядя Федор.

— Очень просто. В музее стоит телекамера. И она показывает все, что там сейчас происходит. Если сейчас в музее ночь, мы увидим ночь. Если в музее пусто, одна уборщица убирается, мы увидим одну уборщицу. Это называется репортаж в режиме реального времени. А если там есть посетители, мы их тоже можем увидеть. Хотите?

— Хотим, — сказали все, кроме Печкина.

— А вы, Игорь Иванович, что хотите?

— Я хочу получить письмо от Утренней Звезды.

— Это следующим заходом, — сказал профессор.

Он наехал стрелкой на значок телекамеры, и она включилась. Музей был закрыт. Посетителей не было. В музее было темно. Было совсем неинтересно.

— А звук можно сделать погромче? — вдруг спросил Матроскин.

— Можно. А зачем? — спросила Катя.

— Очень нужно, — сказал кот.

— И мне нужно, — поддержал его Шарик.

Профессор сделал звук на полную мощность. Но ничего не услышал.

— Что-то пилят, — сказал Матроскин.

— Где? — спросил профессор. — У нас или в музее?

— В музее, — сказал Шарик. — Пилят пилой по кости.

— Ой, — сказал глазастый дядя Федор. — Видите, чей-то локоть высовывается.

Все заметили — на краю экрана мелькала чья-то рука.

— Караул! — сказал Матроскин. — Это чучело мамонта! Я как сейчас помню, что оно там в углу стояло. По нему все время мыши бегали. Кто-то отпиливает у него бивень. Это воришки.

— Немедленно звоним в Москву, — сказал профессор Семин.

Он быстро набрал телефон папы дяди Федора и все ему объяснил. Папа дяди Федора позвонил в милицию и все ей рассказал. Милиция сразу все поняла и ответила, что примет меры.

Дядя Федор, Матроскин, Шарик и все-все, не отрываясь, смотрели на экран. Вот раздался грохот, очевидно, рухнул на пол отпиленный бивень. Потом раздался жалобный крик. Очевидно, этот бивень упал на ногу жулику! (Бивень мамонта весит все двести килограммов).

Потом хромающий жулик появился на экране. Он с трудом нес огромный бивень.

Потом появились два милиционера и помогли ему. Хотя видно было, что он их не просил.

— Ну и как теперь, — спросил Печкин, — мамонт будет без клыка?

— С клыком, — сказал профессор Семин. — Сейчас есть такой клей, что лучше любого железа держит. Бивень у мамонта будет как новенький.

Тут на экране появился директор музея палеонтологии в домашнем халате и с котлетой в руке и сказал в камеру:

— Дорогие неизвестные друзья! Спасибо вам, что вы спасли наш бивень. Теперь вы можете приходить в наш музей бесплатно до тех пор, пока вы не умрете от старости.

И он поклонился нашим друзьям.

— Давайте вернемся к Утренней Звезде, — предложил Печкин.

— Хорошо, давайте вернемся, — согласился профессор Семин. — Сейчас мы заглянем в наш почтовый ящик и увидим, что она нам написала.

— Дело в том, — сказала дяде Федору девочка Катя, — что каждый интернетчик имеет в Интернете свой почтовый ящик. И все другие люди из Интернета могут присылать ему письма прямо на экран.

Профессор стал колдовать кнопками компьютера и, наконец, вызвал на экран послание от Утренней Звезды. Оно возникало на экране постепенно, частями. И Эрик Трофимович по частям его читал. Письмо начиналось по-английски:

— Очень красиво звучит. — сказал дядя Федор. — Дон Почтальон!

Все с ним согласились.

А Печкин сразу развернул плечи под пиджаком, надул грудь и действительно стал большим и сильным на какое-то время.

Профессор Семин продолжил чтение письма. Дальше оно было написано по-русски (со словарем):

— Моя-мой тоже никто понимать нет! Моя-мой тоже жалеть нет! — сообщил окружающим Печкин. Моя очень, очень тоскуть — (ет)(ют) на мой небосвод в одиночь.

Матроскин тихо сказал девочке Кате:

— Он сам виноват — ют-ят, что его никто понимать нет. Потому что он очень вредный.

Печкин услышал и говорит:

— Моя-мой, может, потому и очень вредный есть, что моя-мой никто понимать нет. А как моя начнут понимать, я сразу другим человеком сделаюсь.

— Это мы уже слышали. — проворчал кот. — Кто-то давно обещал другим человеком стать, если ему велосипед купят.

— Я был неправ, когда так говорил, — сказал Печкин. — Велосипедами человеческой души изменить нельзя, а человеческим теплом можно.

Профессор Семин продолжал читать послание Одинокой Звезды:

— Ну надо же, — отметил Печкин. — Я тоже мечтать о доброта и тоже стремлять к людям.

— Наверное, вы родственные души, — сказал профессор Семин. — Так часто бывает, что люди находят себе друзей через Интернет.

И на экране появилась фотография очень миловидного создания, которое по внешнему виду было значительно ближе к стипендии, чем к пенсии. Создание было сильно загорелым.

— Ой! — закричал Печкин. — Я хочу такую фотографию иметь. Я буду ее на сердце носить. Можно мне ее оттуда достать, из компьютера?

— Конечно. — ответил профессор Семин. — Сейчас мы ее с экрана спечатаем. Для этого есть специальное считывающее устройство, принтер называется.

Он вставил в принтер твердую блестящую бумагу, нажал на выключатель, и принтер заработал. И скоро из него выползла очаровательная Нэнси прекрасного качества, даже цветная.

Печкин завернул фотографию в бумажку и стал пристраивать ее к сердцу. Только у него это не вышло, потому что самый удобный карман у него на штанах был сзади, на самом сидельном месте.

Он после этого долгое время вообще не садился, чтобы случайно не обидеть Утреннюю Нэнси.

— Надо обязательно пригласить ее в гости, — твердо сказал решительный Печкин.

— А откуда вы знаете, где она живет? — спросил профессор Семин. — Может быть, она живет очень далеко, например в Австралии.

— Ну и что? Пусть она живет в Австралии, — отреагировал Печкин.

— А билет из Австралии в Простоквашинск стоит столько, сколько пять велосипедов «Ха-кив», — спорил профессор. — Кто столько денег заплатит?

— Есть, пить не буду, — сказал Печкин. — В кино ходить не буду. Половину почты сдам под ресторан, а билет этой тетеньке куплю.

Поэтому профессор Семин, посовещавшись, стал составлять такое сообщение:

— Правильно?

— Правильно, — ответил Печкин.

— Что дальше писать?

— Про фотографию, — сказал Печкин. — Про мою фотографию с Доски почета. Мы ей пошлем.

— Хорошо, — согласился профессор.

— Ладно?

— Ладно, — сказал почтальон. — И еще добавьте, что я поклею новые обои.

— А не очень ли вы спешите, дон Игорь Иванович? — спросил профессор Семин. — Может быть, вам еще пару фотографии этой тети попросить? Хорошо бы еще фотографию ее мамы. И папы, если есть. Мы тогда больше про нее узнаем.

— Этим можно только обидеть человека, — сказал Печкин. — Одной фотографии вполне достаточно. А характеристику с последнего места работы и паспорт она, конечно, сама привезет с собой.

Тут он задумался:

— Как вы думаете, профессор, у нее есть паспорт?

— Конечно, есть, — ответил профессор Семин. — Без паспорта сейчас в самолет не сажают.

Половину почты под ресторан сдавать не пришлось. Скоро от Утренней Звезды по интернетской почте Печкину пришло сообщение.

— Ну что же, я вас предупреждал, — сказал профессор Семин. — Теперь я вас поздравляю. Вы не передумаете?

— Ни за что, — ответил дон Почтальон. — Утренними Звездами не бросаются.

Со дня на день стали ждать сообщения о прилете загадочной утренней тети. И вот оно пришло по Интернету:

— Значит, она из Панамы, — сказал почтальон Печкин. — Я знаю, это в Южной Америке.

— Совсем не обязательно, — возразил профессор Семин. — Это рейс начинается в Панаме. А она может лететь и из Гайаны, и из Амстердама, и из Хельсинки, и даже из Москвы. Но слово «Панама» меня сильно настораживает.

— Почему? — спросил дядя Федор.

— Панама находится в Южной Америке, в самом узком месте. И однажды, в старину, группа жуликов взялась строить там канал, чтобы соединить два океана — Тихий и Атлантический. Они собрали с людей деньги и исчезли. С тех пор большое жульничество всегда называют «большой панамой».

Почтальон Печкин очень забеспокоился, но забеспокоился он не из-за «панамы», он забеспокоился по другому поводу:

— А как мы узнаем Утреннюю Звезду? Она пройдет мимо нас, а мы ее и не заметим. У нас такой большой самолетный вокзал в городе — тридцать метров в длину.

— Не самолетный вокзал, а аэропорт. — поправила его девочка Катя.

— Пусть аэропорт — согласился Печкин. — Но как мы ее узнаем?

— Придется всех спрашивать, — сказал Шарик. — Мы будем всем симпатичным гражданкам в аэропорту задавать вопрос: «Вы не Утренняя Звезда?», «Вы не Утренняя Звезда?».

— Очень мило, — сказал Матроскин. — Там тысячи гражданок ходят. У всех не наспрашиваешься.

— А вы возьмите плакатик и напишите на нем: «Встречаем Утреннюю Звезду», — предложил опытный зарубежный ездчик профессор Семин. — Она сама к вам и подойдет.

На том и порешили. Профессор Семин взял картонку от компьютерных упаковок, приколотил ее к палочке и написал по-английски: «ВСТРЕЧАЕМ УТРЕННЮЮ ЗВЕЗДУ» и еще приклеил нэнсиновскую фотографию.

Потом он по Интернету нашел расписание всех самолетов, нашел рейс № 5621 и узнал, что самолет прилетает в Простоквашинск завтра, в воскресенье, в 10. 00 утра.

И все отправились спать.

В этот день все умывались вдвое дольше, чем обычно, все нарядно оделись и вообще сверкали радостью. Они ехали встречать Утреннюю Звезду Нэнси из Интернета.

В городе Простоквашинске недавно построили небольшой аэропорт, и теперь там приземлялись самолеты.

Кот Матроскин накормил Тр-тр Митю вчерашним супом, прикрепил к нему тележку-прицеп для багажа Утренней Нэнси, все уселись на трактор и поехали.

Аэропорт, как всегда, был перегружен. Радио то и дело сообщало:

— Внимание, внимание! Прибыла электричка из Ново-Петровска. Пассажиров просят пройти на посадку.

— Внимание, внимание: совершил прилет самолет Ан-12, совершавший рейс Мурманск — Берлинск — Простоквашинск. Выдача багажа будет производится сегодня.

— Внимание, внимание, совершил остановку автобус номер 21 из Ореховска. Просьба освободить автобус.

Профессор Семин посмотрел на плакатик Печкина на палочке и сказал:

— Пожалуй, надо отклеить фотографию. Очень на некролог похоже.

Печкин быстро отклеил фотографию и стал всем показывать только надпись:

«ВСТРЕЧАЕМ УТРЕННЮЮ ЗВЕЗДУ».

Вот прозвучало долгожданное:

— Внимание, внимание: совершил посадку самолет компании «Дельта-Люкс», следовавший рейсом № 5621 — Панама — Гайана — Амстердам — Хельсинки — Москва — Простоквашинск. Встречающих просим встречать. Провожающих просим провожать.

Напряжение у почтальона Печкина и у других встречальщиков достигло наивысшей точки.

Вот посыпались из аэродромной калитки люди. Сначала молодые бизнесмены с дипломатами. Потом пожилые бизнесмены с портфелями. Потом толстые шустрые тети с большими сумками на колесиках.

И, наконец, выплыло какое-то неведомое существо со спортивной сумкой через плечо. Существо было коричневого цвета и такой нарядности и яркости, что ни в сказке сказать, ни по телевизору показать: тонов не хватит.

— Что это за чудо такое в перьях? — удивился Матроскин.

— Я боюсь, что это и есть Утренняя Звезда, — ответил профессор Семин.

Почтальон Печкин автоматически спрятал за спину палочку с надписью: «ВСТРЕЧАЕМ УТРЕННЮЮ ЗВЕЗДУ». Но было уже поздно.

Яркая гражданка, тряся всеми перьями, подбежала к ним и бросилась на шею профессора Семина. При этом она громко кричала:

— О! Утренний Полумесяц!

Профессор Семин с трудом отлепил ее от себя и прилепил к почтальону Печкину.

— Вот ваш Полумесяц!

Гражданка крепко обняла Печкина за шею, и Печкин шлепнулся на пол.

Дядя Федор, Матроскин, девочка Катя и Шарик стояли в стороне и с удивлением смотрели на это совсем непривычное в простоквашинских краях явление.

Звезда явно не сходилась со своей фотографией. Она по возрасту была значительно ближе к пенсии, чем к стипендии.

— Ой, какая она загорелая! — удивился Шарик.

— Она мулатка, — объяснила девочка Катя.

Экзотическая гостья долго и быстро говорила по-английски. Профессор Семин переводил:

— Госпожа Нэнси от всех нас в восторге. Она хочет знать, нет ли блох у этой очаровательной собачки? Спрашивает, какой вид из окна ее будущей комнаты? Хотят ли русские войны? Ходят ли русские на лыжах летом? Сообщает, что ее любимый русский киноартист — великий Пушкин. И очень интересуется, в какое время в России подают второй завтрак.

У Шарика от этих вопросов мозги даже вскипели. Он стал думать: а действительно, почему русские не ходят на лыжах летом? А разве Пушкин киноартист? И что такое второй завтрак? Он иногда и первого-то не видел.

— Какая молодец! — сказал Шарик коту. — Она всем интересуется.

— Пусть она лучше поинтересуется, где ее багаж, — проворчал Матроскин.

Услышав слово «багаж», экзотическая Нэнси взволновалась:

— Багажа? Какая багажа? Мне не нужна никакая багажа. Моя друзья — вот моя багажа! Почему мы стоять? — оживленно спросила экзотическая гостья и заговорила быстро-быстро, а профессор Семин ее переводил.

— Скорее сажайте меня на ваш русский вездеход для сельской местности. Скорее везите меня в дом, покажите мне мою уютную комнату с ванной и видом на лес и горы.

— Почтальон Печкин ее позвал, вот пусть он ее и селит где хочет, — сердито ответил Матроскин.

Они подошли к машине:

— Это что такое? — спросила Нэнси из Интернета.

— Русский вездеход Тр-тр Митя. — объяснила девочка Катя, которая тоже умела говорить по-английски.

— Может, лучше подождать такси? — спросила зарубежная Нэнси.

— Лучше не ждать. — объяснил Шарик.

— Почему?

— У нас такси пустят в следующем году.

Тень печали пробежала по восторженному лицу экзотической гостьи. Но она села на самое удобное место на тракторе и сказала по-английски:

— Смело вперед, к романтическим горизонтам загадочной России!

Во всем Простоквашино не было ни одной уютной комнаты с ванной и с видом на лес и горы.

Утреннюю Звезду целый час возили по большой деревне, предлагая разные комнаты и виды.

В конце концов они выбрала баню почтальона Печкина при условии, что ей туда принесут телевизор дяди Федора, диван профессора Семина, зеркало девочки Кати и поселят к ней экзотическую, невиданную в ее краях птицу Куквареку.

Чтобы выполнить все ее требования, всем пришлось изрядно потаскать, погрузить, поподметать и побегать по огородам за ничейным приблудным петухом.

— Что-то мне не очень нравится эта перьевая гражданка, — тихо ворчал вечером кот Матроскин, когда всё угомонилось и все стали расходиться.

— Ничего, ничего, она еще раскроется и расцветет лучшими красками, — уверял его почтальон Печкин. — Утренние Звезды раскрываются с утра.

Почтальон Печкин ошибся. Утренняя Звезда открылась только к обеду.

Сначала все было так. Печкин и дядя Федор с утра пошли в школу в соседнюю деревню в подготовительный класс. Вернее, не пошли, а поехали, потому что Печкин на своем велосипеде «Ха-кив» ехал, а дядя Федор сзади у него на багажнике сидел.

Хорошо ехать по зеленой, еще не вытоптанной школьниками тропинке. Теплое лето тебя обнимает, ласкает, а солнце целует в затылок. А уж всяких птиц там полное небо, на всех этажах. Внизу трясогузки, выше жаворонки, еще выше ласточки и уж в самых верхних этажах — стрижи.

— Интересно, а школьникам стипендию платят? — спрашивает Печкин у дяди Федора.

— Платят, — отвечает дядя Федор.

— Чем?

— Бубликами, — говорит дядя Федор. — Один бублик в один день.

— А если я круглый отличник? — спрашивает Печкин. — Мне что, самый большой бублик дают? Или два бублика?

— Я такого не знаю, — говорит дядя Федор. — Я думаю, если ты круглый отличник, тебе самый круглый бублик дают.

Ребят в школе уже меньше собралось, кое-кого отсеяли до будущего года. Не умели они еще рассказ по картинке делать и народные загадки отгадывать.

Учительница Татьяна Викторовна объявила:

— Ребята! Сегодня будем проверять ваше умение логически мыслить и выделять главное. Понятно?

— Понятно, — сказали ребята, хотя понятного в этих словах было мало чего.

— Сейчас я назову три предмета, и вы скажете, какие два из них можно отнести к родственным, а какой предмет лишний.

Она сказала три слева: «тапочки», «сапоги» и «лужа».

Ребята закричали:

— Лужа лишняя! Лужа.

— Потому что сапоги и тапочки — обувь. Это одинаковое.

Почтальон Печкин молчал.

— А вы, Игорь Иванович, по-другому считаете?

— Конечно.

— Что же, по-вашему, здесь лишнее?

— Тапочки.

— Почему? — удивилась учительница.

— Потому что в сапогах по лужам я всегда пройду и все письма разнесу. А в тапочках ни за что.

— Можно и так считать. — сказала учительница. — Как я уже заметила, у вас, ученик Печкин, нестандартный подход к жизни. Сейчас я вас персонально проверю. Я назову вам три других предмета, а вы скажете, какой предмет лишний в этом случае.

Она назвала «тарелку», «вилку» и «стол».

— Здесь нет лишних предметов, — сказал нестандартный Печкин. — Здесь, наоборот, не хватает кое-чего.

— Чего же здесь не хватает? — удивилась учительница. — Каких предметов?

— По крайней мере, котлеты и хлеба, — заметил Печкин. — Про соль я уже молчу.

Ребята тоже стали добавлять:

— Хорошо бы туда компот поставить, на этот стол.

— И салфетки положить.

— И про стул мы забыли. Нельзя же есть стоя.

Татьяна Викторовна многих учеников в школу принимала, но с такими нестандартными первоклассниками первый раз встретилась. Она совсем растерялась.

Но тут в открытое окно класса всунулись перепуганные кот Матроскин и пес Шарик.

— Дядя Федор, — трагическим шепотом прошептали они, — Утренняя Звезда проснулась!

Дядя Федор и Печкин бегом из класса выскочили. Только догадались в окошко с улицы всунуться и сказать:

— Простите, Татьяна Викторовна, у нас караул!

Печкин вскочил на велосипед и закричал:

— Дядя Федор, за мной!

Но дядя Федор не очень торопился встречаться с Утренней Звездой. Он подумал, что почтальон Печкин сам с ней справится, ведь это его гостья.

Когда Печкин подъехал к своей бане, около Утренней Звезды собрался уже весь колхоз. Там была и девочка Катя. Она все переводила.

Утренняя Звезда Нэнси сразу бросилась на шею Печкину со словами:

— О! Я думала, что меня все бросили! Я уже полчаса назад как проснулась, а у меня на столе нет завтрака. Нет свежих овощей и бананов. Нет горячего шоколада. Это ужасно.

«Это действительно ужасно! — подумал Печкин. — Где же все это брать?»

Но все же взялся исправлять положение. Побежал домой. Вместо бананов очистил огурцы пожелтее, посыпал сахаром и положил на тарелку.

Нашел прошлогоднюшнюю («С Новым годом!») шоколадку, расплавил ее в половинке на свечке.

Положил все на поднос и бросился к Утренней Нэнси:

— Кушай на здоровье. Мерси, пожалуйста!

Утренняя Звезда попробовала все это и всеми своими лучами перекосилась.

Она подозвала девочку Катю и сказала:

— В самолете я набрала несколько коробок с завтраками. Несколько дней я продержусь. Но дальше я хотела бы перейти на традиционную русскую кухню: пироги с грибами, плов, уха из рыбы, жареная курица, медвежатина, блины, в крайнем случае, шашлык. Я не привередлива.

Когда почтальону Печкину все это перевели, он сел на лавочку и заплакал.

Когда утонченная Нэнси из Интернета одолела две коробки с самолетными завтраками, она пришла в хорошее настроение и сказала Кате, дяде Федору, Матроскину, Шарику и почтальону Печкину:

— Уважаемые господа! Дорогие друзья по разуму! Давайте мы все сегодня соберемся и обменяемся мыслями на разные темы.

— На какие темы? — спросил господин Шарик.

— На самые жгучие! — ответила Нэнси.

— На самые жгучие! — обрадовался Шарик. — Давайте про охоту. У меня целых две жгучих мысли есть.

— Какие же это у тебя жгучие мысли? — поинтересовался Матроскин.

— Одна — стрелять, другая — не стрелять, — ответил Шарик. — С одной стороны, зверей жалко, а с другой — они такие вкусные.

— Охота — это не очень интересно, — возразила Нэнси. — Охота — это не зажигательно.

— Тогда, может, про пожары? — предложил почтальон Печкин. — Сейчас жара, горит много.

— Есть более важная тема, — решила Нэнси.

— Какая?

— Место Простоквашино во Вселенной.

— Это как? — поразились участники обмена мыслями.

— Это очень просто, — объяснила Нэнси. — Каждый из нас расскажет о своем месте во Вселенной. О своих задачах и целях. И мы узнаем о роли во Вселенной деревни по имени «Простоквашино». Вот, например, у вас, мистер Матроскин, какая цель во Вселенной?

— Двух телочек вырастить, — ответил кот.

— А потом?

— Двух коров.

— А потом? — спрашивали Звезда.

— Еще двух коров

— А потом?

— Молочный завод построить.

— А потом?

— Два завода.

— А потом?

— Три.

— Это путь тупиковый, — сказала Утренняя Звезда. — Это путь в никуда.

— Как это путь в никуда? — удивился господин Матроскин.

— Потому что он одноколейный, в одну сторону. А одноколейная колея всегда тупиком оканчивается.

— А какой путь куда? — спросил кот.

— Вот об этом мы поговорим при обмене мыслями.

Весь этот разговор легко и свободно переводила девочка Катя. Из нее вырабатывалась прекрасная переводчица.

Беседа о месте Простоквашино во Вселенной была назначена на шесть часов вечера. Время, когда спадает жара, самое удобное время для проведения сложных обменов мыслями.

Собрались на даче профессора Семина Эрика Трофимовича. Там, где Катя жила.

Все участники, все братья по разуму, были налицо: и главная докладчица госпожа Нэнси из Интернета, и вечный всехний оппонент кот Матроскин, и господин охотничий пес Шарик, и господин мальчик дядя Федор, и имеющая опыт международных контактов госпожа девочка Катя. (Она два года ходила в смешанный детский сад с зарубежными детьми.)

На семинаре, безусловно, присутствовал переводчик и наблюдатель профессор Семин Эрик Трофимович, крупный специалист по языкам зверей.

Не было только будущего летописца конференции дона почтальона Печкина. За ним послали Шарика.

Когда Шарик прибежал и спросил дона почтальона, каково его место во Вселенной, дон Почтальон ответил:

— Мое место во Вселенной — на кухне. Я очень занят. Я из коровьего вымени медвежатину делаю, слава Богу, что его в сельпо забросили.

Пришлось начать без Печкина. Главной докладчицей была Нэт из Интернета. За свой первый день проживания в деревне она уже немного опростоквашилась. Кто-то ей подарил красивый вышитый сарафан и кокошник. На ней был оренбургский пуховой платок. Но с перьями она не рассталась и при каждом движении соблазнительно мотала ими во все стороны.

Все сидели на прекрасной дачной веранде, и бабушка профессора с веником разносила всем вкусный чай с набором разных варений и пирожков.

Бабушка профессора с веником никогда не расставалась. Он у нее был и как веник, и как веер, и как мухобойка. В общем, ценная вещь.

Нэнси начала обмен мыслями. Переводил ее обмен профессор Семин, известный изучатель языков зверей:

— У каждого человека есть свое назначение в космосе, правильно? — задала первый вопрос Нэнси.

— Правильно, — согласились дядя Федор и Катя.

А Шарик и кот Матроскин ошалело молчали.

— Как это? — спросил Шарик.

— А так, — объяснила Нэнси. — Один человек предназначен быть военным. Другой будет врачом. Третий еще кем-то. Из предназначений всех людей складывается предназначение Земли. Если на Земле будет много военных людей, назначением Земли будут войны. Если на Земле будет много садоводов, Земля станет городом-садом.

— А если будет много врачей, — сказал дядя Федор, — Земля превратится в поликлинику?

— И не надо шутить. — сказала глубокомыслящая Нэнси. — Вот кот Матроскин хочет разводить коров и строить заводы. Это он заботится о себе. А какую цель себе в жизни ставит господин Шарик?

Господин Шарик растерялся, а потом поведал друзьям самое сокровенное:

— Хочу журнал выпускать охотничий, с фотографиями. У меня даже название есть: «Охотник — главный друг собаки».

— Видите, и Шарик заботится о себе. Такой журнал больше всех нужен ему. Теперь обратимся к дяде Федору. Дядя Федор, какое ваше предназначение?

— Мое предназначение такое: вырасти и добиться того, чтобы люди и звери пользовались равными правами.

— Это уже более прогрессивное стремление, — решила Нэнси. — А какие цели во Вселенной у девочки Кати?

— Научиться плавать в это лето и занять первое место по скрипке.

— Красиво, — сказала Нэнси, — но несколько эгоистично.

— Так, а теперь вы, господин профессор, — продолжила Утренняя Звезда. — Каково ваше предназначение? Чем вы порадуете человечество?

Профессор сразу застеснялся.

— Я, пожалуй, не буду отвечать, — сказал он. — Я, пожалуй, буду над схваткой.

— А каким видит свое место во Вселенной эта леди с веником? — спросила Утренняя Нэнси про бабушку профессора, которая разносила чай.

— Мое место во Вселенной давно уже на кладбище, — ответила леди с веником. — Зажилась я. Вот выдам своего Эрика за хорошую женщину — и на погост.

— Вот поэтому-то я и не хочу жениться, — шепнул профессор Эрик своей племяннице Кате.

— Ну что ж! — сказала Нэнси из Интернета. — Я собрала всю нужную информацию. Теперь я обдумаю полученные сведения и через несколько дней подведу итоги. Сделаю доклад.

— Интересно, что она нам доложит? — спросил Шарик у Матроскина.

— Уж будь здоров, — сказал Матроскин, — она нам такого надокладывает, эта тетка!

— Сам ты тетка! — проворчал Шарик. — Она же из Интернета. Там простых теток не бывает!

— А я и не говорю, что она простая… — прошептал кот. — Хитрая штучка. Она всех нас облапошит. Вон Печкин уже нашел свое место во Вселенной.

Ужин, который дон Печкин приготовил для Утренней Звезды, получился на славу. Печкин достал две свадьбешные вилки, две красивые тарелки и целых два целых бестрещенных стакана. Девочка Катя была фирменным переводчиком.

Прием получился образцовый.

Там были русские блины, слегка подгорелые, очень молодые грибы с очень пожилой картошкой и свежая медвежатина из коровьего вымени.

(Посылать господина Шарика охотиться на медведя Печкин не решился, а отказать в медвежатине Утренней Звезде не посмел.)

Очевидно, Нэнси в своем Интернете питалась значительно лучше. Потому что она постоянно кривила губы и повторяла:

— Это очень экзотично, но очень невкусно. Я была о русской кухне лучшего мнения. Скажите, пожалуйста, мистер Печкин, куда я могу выплевывать все, что не прожевывается?

— Вот в это корыто, — смело говорит мистер Печкин. — Я все курям отдам или поросенку.

— А у вас есть куры? — интересовалась Нэнси. — И поросенок? Это так романтично. И вкусно.

Печкин сидел, пыхтел, пыхтел и решил завести светскую беседу.

— Погода хорошая, — оказал он. — Уже два дня дождь льет холодный.

Нэнси решила поддержать беседу. Она спросила:

— Господин Печкин, а вы часто ходите охотиться на медвежатину?

— Да каждый день! — смело ответил Печкин. — Как только понадобится, сразу и иду в сельпо или на ферму.

— А чем вы ее добываете? — спрашивала восхищенная Нэнси.

— Да сумкой. А то и мешком.

Нэнси представила, как Печкин тяжелой сумкой, набитой камнями, в лесу лупит медведя по башке. Или как расправляет мешок у входа в пещеру и выманивает медведя свистом или медом.

— А что вы делаете со шкурой? — спросила Нэнси.

— Со шкурой? — удивился Печкин.

— С медвежьей.

Печкин очень долго думал, что же он делает со шкурой. Потом нашелся:

— А мы шкуры сдаем, как посуду. В специальные шкурные приемники, в оборот.

«Россия загадочная страна! — подумала про себя Нэнси. — Жаль, что они сдают шкуры в шкурные приемники. А то можно было бы получить хороший мохнатый коврик».

В конце приема девочка Катя спросила Утреннюю Звезду:

— Вы, конечно, поможете дону Печкину помыть посуду?

— В той стране, где я живу, — ответила Нэнси, — обычаи запрещают женщинам делать тяжелую работу.

Печкину ничего не оставалось, как погрузить посуду в корзину, поставить на тачку и повезти на речку мыть. Они пошли вместе с девочкой Катей.

«Чего же это она улетела из той страны, эта Нэнси? — сердито подумала про себя Катя. — Жила бы там себе и жила».

Когда Печкин вернулся, Утренняя Звезда, утомленная первым простоквашинским днем, уже крепко спала на диване перед баней. И над ней кружилась мелкая стая крупных комаров.

Кто помог ей вытащить тяжеленный диван из комнаты, осталось загадкой. В баню Печкина его везли на тракторе и в помещение вносили трое.

Печкин тихо сказал Кате:

— Девочка Катя, ведь это наша общая гостья? Правда?

— Правда, — сказала девочка Катя.

— А почему я один с нею мучаюсь? Это нечестно. Надо передавать ее друг другу как эстафету.

— Ладно, — сказала Катя. — Завтра я с ней займусь. Для меня это будет и языковая практика, и самостоятельная работа на кухне. А вы мне поможете, хорошо?

— Хорошо! — радостно согласился Печкин.

— Только, дядя Печкин, — сказала Катя, — я так понимаю, что эта коричневая гражданка — ваша будущая невеста!

— Да! — испуганно сказал Печкин. — А кто еще так понимает?

— Все так понимают, — ответила Катя. — Все простоквашинские.

— А сама Утренняя Звезда?

— И она сама так понимает, — ответила Катя. — И вообще, дядя Печкин, она со своих небес к нам свалилась только из-за вас.

— Как так? — перепугался Печкин.

— Очень просто. Она смотрела с неба, какой вы хороший труженик. Какой вы добрый к детям. Какой вы стремительный к знаниям. Какой у вас зеленый велосипед. Какая у вас красивая речка.

— Все не так! Все не так! — заволновался Печкин. — Это у профессора Семина красивая речка. Это профессор Семин добрый к детям. Это у него такой зеленый «Мерседес»! Это она к нему прилетела.

— Но профессор Семин не посылал ей своей фотокарточки, а вы, дядя Печкин, послали. Это вы все устроили! Она с вами хочет дружить. И вам никуда от нее не деться.

«Если мое дело станет совсем плохо, — подумал Печкин, — я сам от нее сбегу в Интернет».

Подготовительные занятия в школе для принимания в первый класс продолжались. И даже кот Матроскин с Шариком стали на них ходить.

Учительница Татьяна Викторовна еще с прошлого раза предупредила, что будет проверять умение школьников понимать и пересказывать стихи.

Деревенское коровье стадо уже пять минут как паслось на барском Троицком холме у церкви.

Дядя Федор, Печкин и Шарик с котом, не торопясь, по холодку, шли в село Троицкое на занятия.

Матроскин и Шарик немного приотстали. Матроскин учил Шарика:

— В стихотворениях нельзя все буквально понимать. Там каждое слово со смыслом. Есть такое стихотворение баснописца Крылова «Попрыгунья стрекоза». Знаешь?

— Конечно, — не очень уверенно ответил Шарик. — Кто ж его не знает. Это про насекомых.

— И вовсе не про насекомых. Слушай: «Попрыгунья стрекоза лето красное пропела, оглянуться не успела, как зима катит в глаза». Про что это?

— Тогда про природу.

— И вовсе не про природу. Это про людей. Про тетю, про певицу. Она все лето пела и танцевала, а когда пришла зима, у нее нет ни дров, ни печки. Так что это очень людское стихотворение. Понятно?

— Понятно, — скрипел мозгами Шарик.

Тут и Печкин вмешался:

— Недавно я песню слышал по телевизору:

— И я слышал, — сказал Шарик. — Жалистная песня, про птичку.

— И вовсе не жалистная, — объяснил Матроскин. — и вовсе не про птичку, а про тетю-певицу. Этой тете плохо поется в золотой клетке на телевидении. Ей хочется в простой сельский клуб.

В общем, они с Печкиным хорошо Шарику мозги вправили.

Когда они к Татьяне Викторовне пришли, она сразу Шарика к доске вызвала и спрашивает:

— Уважаемый Шарик, вы любите стихи?

— Очень, — говорит Шарик. — Особенно про охоту.

— Расскажите нам какое-нибудь охотничье стихотворение.

Шарик с удовольствием им прочитал:

— А что же тут охотничьего? — удивилась Татьяна Викторовна.

— А я в этом сарае спал. Еле выскочил, — ответил Шарик, охотничий пес.

— Хорошо, — говорит Татьяна Викторовна. — Перейдем к более простым случаям. Как вы, Шарик, понимаете такое стихотворение:

Шарик сразу кинулся объяснять:

— Это стихотворение про дядю, про матроса. Который на лодке плавает. Парус — это сам дядя, а туман — это его жизнь.

— А почему он белеет? — спрашивает учительница.

— Кто белеет? — спрашивает Шарик.

— Этот дядя матрос?

— Может, он заболел, — предположил Шарик.

— Допустим, — говорит Татьяна Викторовна. — А там есть еще такие строчки: «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой…» Что они означают?

— Анализы плохие, — решил дядя Федор.

— А луч солнца золотой, который над ним?

— Это нимб, — грустно добавил Печкин. — Значит, помрет скоро.

Татьяна Викторовна рассмеялась и сказала:

— При таком высоком знании поэзии вам надо не в младший класс школы поступать, а на старший курс литературного института.

Больше о поэзии Татьяна Викторовна с ними не говорила, а просто читала будущим ученикам стихотворную книгу «Конек-Горбунок».

В своих вечерних и утренних беседах с сомыслителями по разуму Утренняя Звезда Нэнси постоянно говорила:

— Правильное место во Вселенной может найти только такой человеческий коллектив, где все заботятся обо всех.

Это звучало так правильно и убедительно, что никто не мог с Нэнси спорить. Постепенно Нэнси из Интернета занимала все большее место в жизни каждого простоквашинца. Все постоянно только о ней и заботились. Она сказала Шарику:

— Ох, я такая беспомощная, неприспособленная. Через полгода зима начинается, а я ни разу в жизни даже не видела ондатровой шубы. И меховых сапожек у меня нет.

Хотя у самого Шарика не то что шубы, драного тулупа никогда в жизни не было, он чувствовал себя перед Нэнси жутко виноватым. И Катя, которая все это переводила, почувствовала себя виноватой.

«Ладно, — думал Шарик. — соберусь с силами, настреляю ондатры. Пусть потом Матроскин ей шубу сошьет».

Девочке Кате Нэнси однажды сказала:

— Тут в воскресенье большой бал в Простоквашинске намечается, молодежный, «Для тех, кому еще нет сорока», а у меня мои бальные туфли совсем развалились еще при прошлой жизни. Вот хожу и переживаю.

Пришлось девочке Кате у своей бабушки Веры, которая с веником, совсем новые кроссовки выпрашивать.

— Да ты что! — возмутилась бабушка. — Эти же кроссовки я себе на похороны берегу! Самые нарядные брала в сельпо.

— Да отдай ты, мама, Утренней Звезде свои кроссовки, — сказал ей профессор Семен. — Не беспокойся, босиком мы тебя не похороним. Мы тебе к этому времени еще лучше приобретем. Я тебе каучуковые привезу из Африки. Они еще удобней.

Так что Нэнси отправили на танцы в лучшем виде: в кроссовках, в оренбургском пуховом платке и с перьями. Отвез на танцы ее лично кот Матроскин на Тр-тр Мите.

А что? Все получалось правильно. Лично Нэнси не могла заботиться обо всех. У нее ничего своего не было, кроме бесконечной доброты. А у всех остальных была доброта и еще кое-что, чем они могли с ней поделиться.

Все сильно переживали, что она без почтальона Печкина на молодежные танцы поехала. Все его успокаивали:

— Игорь Иванович, лучше вас она все равно никого не найдет. Она скоро в этом убедится.

А Печкин думал:

«Хоть бы она нашла кого-нибудь лучше меня, хоть бы она оттуда совсем не приехала. Хоть бы в нее какой обалдуй простоквашинский влюбился. Хоть бы ее по кавказскому обычаю украли. Мы бы даже калым за нее заплатили».

Почему-то Утренний Полумесяц — дон почтальон Печкин не очень-то ценил интернетскую Утреннюю Звезду.

С танцев Нэнси вернулась не одна. Она нашли себе подружку.

Подружку звали Кэт. Она была тех же лет, что и Нэнси. То есть, совершенно непонятно каких. Но была еще юнее и восторженнее в своих мыслях. Как только она увидела почтальона Печкина, она сразу оказала:

— Ой, как тут у вас красиво и весело. А я еще с утра ничего не ела!

Печкин тоже с утра ничего не ел, у него медвежатина вся вышла, а на «охоту» он больше не ходил — «патроны» кончились. Но ему не казалось, что кругом красиво и весело. Он даже растерялся.

А тут рядом Шарик оказался и кот Матроскин вместе с ним. И дяди Федор подошел.

Кот Матроскин был жутко сердитый. Когда он Утреннюю Нэнси на танцы привез, она ему сказала:

— Спасибо, голубчик! Заезжай за мной ровно в десять и машину помой как следует! Да не опаздывай!

Получилось так, что она — молодежная глава администрации деревни Простоквашино, а он — ее шофер на побегушках.

Шарик вдруг говорит:

— Ой, вы знаете, как вам здорово повезло. У нас тут в поселке новая ночная столовая открылась. Как раз рядом с автобусной остановкой.

Матроскин сразу подхватил:

— Вы и сами хорошо поедите, и Утреннюю Звезду Нэнси заодно покормите. Ведь о ней всем положено заботиться.

И вдруг стало сразу заметно, как дружба между этими трогательными тетеньками стала быстро испаряться. Они медленно пошли к автобусной остановке.

Дядя Федор рассердился:

— Вы что людей обманываете? Какая там столовая открылась? Это не столовая, это баня для начальников.

— Правильно, баня, — говорит Матроскин. — Но при бане бутерброды продают по сто рублей. Вот пусть они друг о друге и заботятся.

— А если у них денег нет? — сказал дядя Федор.

— А если у них денег нет, пусть они на танцы «до сорока» не ходят, а грибы до двенадцати собирают. Сейчас ночи светлые.

— Я чего боюсь, — сказал Шарик, который под влиянием Матроскина стал жутко практичным. — Что эта Звезда к нам из города еще десять таких же теток приведет, и мы обо всех будем заботиться, потому что они такие трогательные.

Дядя Федор сказал:

— Я не знаю, как быть. Я пойду с профессором Семиным поговорю и с девочкой Катей. И еще я маме с папой позвоню. У них больше опыта общения с людьми.

От автобусной остановки вернулась одна Утренняя Звезда. Но она уже не сверкала, как обычно, всеми своими лучами. Она больше была похожа на Туманность Андромеды.

И она говорит Печкину, Матроскину и Шарику:

— Конечно, я совсем бедная, одинокая, беспомощная. Кроме друзей, у меня ничего нет. Я даже ничего не могу подарить вам на память.

И тут Матроскин говорит:

— Ой, подарите нам чистоту! Подметите нам Простоквашино. Это так просто! У меня даже и метелка есть. Она совсем новая, неношеная. Ею так удобно подметать.

— Откуда у тебя метелка? — спрашивает Шарик.

— Мне почтальон Печкин подарил. Это та метелка, на которой его бабушка на партсобрания летала, когда колдуньей работала. Он мне ее для музея сельского быта дал.

— Нет, я не могу! Я не могу взять такую ценность. Это же музейная вещь! — сказала Нэнси.

Потом она добавила:

— Вы меня извините, но меня девочка Катя ждет на ужин. С моей стороны так жестоко быть невежливой, я не могу обидеть девочку опозданием.

Она быстренько удалилась в сторону дачи профессора Семина.

Дяди Федор позвонил маме с папой и все им рассказал. Как они в Интернет входили. Как нашли там Утреннюю Звезду в перьях для Печкина. И как не знают теперь, что с этой Звездой делать.

Мама с папой в первое же воскресенье прилетели в Простоквашино на новой модели папиного «Запорожца». Очень хорошая модель попалась — сразу заводилась.

Они угостили дядю Федора вкусными бутербродами. Шарику специальный ошейник подарили — антиблошиный. С тех пор все шариковские блохи на Матроскина перепрыгивать стали.

А Матроскину новый передник синтетический, весь мышками вышитый.

— Очень у вас здесь хорошо, — сказал папа.

Потом папа с мамой к профессору Семину пошли. Мама сразу сердито начала:

— Что же это получается? Мы вам детей под присмотр оставили. А вы им какую-то тетку в перьях выписали.

Профессор Семин даже растерялся от таких сердитых слов и говорит:

— Это вовсе не тетка в перьях, а очень сообразительная личность — Утренняя Звезда. Она ищет братьев по разуму.

— А что, ей разума не хватает? — спросила мама.

— Боюсь, даже очень хватает, — сказал профессор. — Сейчас я вам ее приглашу.

— Нет, нет, — сказала мама, — только не это! Мы сначала хотим на нее со стороны посмотреть.

— Хорошо, — говорит профессор Семин. — Идите смотрите. Вон там на берегу моя племянница Катя ее портрет с булкой в руке на фоне белых ромашек пишет. Уже второй день.

— Почему так долго? — удивился папа.

— Булки быстро кончаются.

Папа с мамой взяли друг друга за руки и пошли вдоль берега гулять, как военные разведчики.

Папа целый букет ромашек собрал и для маскировки их маме подарил. Мама, для маскировки, им очень обрадовалась. Потом все не знала, куда их пристроить.

Смотрят, сидит девочка Катя с мольбертом. А рядом с ней такая пухлая женщина мулатного цвета булку уплетает. Девочка говорит по-английски:

— Опять булка кончается. Мне не удалось ее размер передать. Давайте, я дядю Федора попрошу, он вам булку из глины сделает.

— Нет, нет, — говорит женщина мулатовой национальности. — Я лучше буду помедленнее кусать.

В общем, кроме повышенной поедательности булок, ничего плохого за этой женщиной замечено не было.

Папа с мамой к профессору Семину вернулись успокоенные. Мама спрашивает:

— Уважаемый профессор, почему вы по просьбе детей для них эту Утреннюю Звезду позвали? Они же не понимают, что делают. Они еще себе через Интернет слона выпишут.

— Они понимают, что делают, — ответил профессор. — Слона они не выпишут. А Утреннюю Звезду по просьбе почтальона Печкина пригласили. Им ее жалко стало за одинокость. И потом я люблю, когда дети делают ошибки… под моим наблюдением.

— Почему? — удивилась мама.

— Потому что они учатся.

— Это очень прогрессивно. — сказал папа. — Я тоже люблю учиться на ошибках.

— Это ты с успехом делаешь, — говорит мама. — Ты так много учишься, что у тебя одни ошибки.

— Послушайте меня, — сказал профессор. — Эта Нэнси так устроена, что умеет выглядеть беспомощной и несчастной. Всех так и тянет помочь ей и ее спасти. В психологии такой тип людей называется «воронка». И мне интересно наблюдать, как наши дети с ней справятся.

— Вы как хотите, а я дядю Федора из этого эксперимента забираю, — сказала мама. — Я боюсь, что эта воронка его с ушами затянет.

— Вы за вашего мальчика не беспокойтесь, — сказала бабушка с веником. — Вы лучше мужа из эксперимента заберите. О муже подумайте. Эти перьевые гражданки для мужей самые опасные. Она вашего мужа скорее затянет. Вы оглянуться не успеете, как он весь в перьях будет где-нибудь в Африке плясать.

Маму такая перспектива явно не устроила. Она спросила бабушку с веником:

— Значит, вы советуете к эксперименту не приближаться, со стороны наблюдать?

— Именно это я вам и советую, — ответила бабушка, обмахиваясь веником от мух.

— Да и я так советую, — сказал профессор Семин. — Явление Утренней Звезды очень полезное педагогическое испытание для ребят.

На этом взрослый педагогический совет был закончен.

На следующее утро, совершенно независимо от взрослых, был собран детский педсовет. На который, в виде исключения, был допущен почтальон Печкин.

Педсовет был собран на почте.

Шарик и Матроскин очень важничали. Им так нравилось, что их позвали на педсовет, что они даже на девочку Катю посматривали свысока. А ведь она была выше их.

Дядя Федор сказал:

— Отгадайте загадку, что это такое — «Светит, но не греет»?

Все задумались, стали смотреть в стороны, но никто так загадки и не отгадал. Хотя все догадались.

— На этом педсовет заканчивается, — сказал Дядя Федор.

Все огорчились, потому что каждый хотел что-нибудь важное всем другим попедсоветовать.

На другой вечер Утренняя Звезда предложила всем деревенским устроить веселый романтический пикник на берегу реки. С прыжками через костер, с вкусными пирожками, с веселой музыкой, с танцами и играми.

Матроскин спросил:

— А во сколько мы начнем весело прыгать через костер?

— Можно с раннего-раннего утра. Мы будем радостно встречать восход мирового светила, часов в девять, — сказала Нэнси.

— Я встречаю восход мирового светила каждый день часов в шесть с косою в руках, а не в девять, — сказал Матроскин. — Я сено для Мурки заготавливаю.

— Ну, тогда давайте мы ровно в двенадцать часов весело, босиком по траве, покрытой росой, побегаем вдоль речки. — предложила Утренняя Звезда.

— В двенадцать я босиком по траве, покрытой росой, бегом, вдоль речки почту разношу, — сказал почтальон Печкин. — Потому что роса уже высохла. Я в это время не могу, я в это время занят.

— А что, если в два часа дня, в самую жару, устроить День Нептуна? Мы будем плавать, нырять, доставать конфеты там из воды, жвачки, разные мелкие морские подарки.

— В два часа я иду Мурку мою доить, — говорит Матроскин.

— А у меня урок музыки, — сказала девочка Катя.

— А у меня и по росе и до росы огород! — сказал дядя Федор. — Картошку надо окучивать.

— И в День Нептуна? — спросила Нэнси.

— В День Нептуна еще поливать надо.

— Но ведь так у вас вся жизнь пройдет! — воскликнула Утренняя Звезда, подняв к небу руки. — Почему вы совсем о себе не думаете?

Все растерялись и удивились:

— Действительно, почему мы о себе совсем не думаем?

— И обо мне не думаете, — продолжила Нэнси из Интернета. — Ведь я у вас вяну. Я у вас отцветаю. А ведь вы меня вызвали, вы меня приручили и вы теперь за меня в ответе.

— Перед кем? — спросила девочка Катя.

— Перед природой. Перед Вселенной. Я думала, что я наконец-то нашла братьев по разуму.

— Я думаю, она промахнулась, — тихо сказал Матроскин Шарику. — Или у нас, или у нее совсем другой разум, наши мозги не братские.

— Что мне теперь делать?! — со слезами спросила Нэнси.

— Может, вам продолжить поиски? — предложила девочка Катя.

— А как?

— А так же, через Интернет, — посоветовал Печкин. — Вы опять напечатаете объявление. И братья по разуму вас пригласят.

— А то какой я вам брат по разуму? — подхватил Матроскин. — Я уж скорее теленку Гаврюше брат. Я до вас не дорос.

— И я вам не брат, — сказал Печкин. — У нас в Простоквашино к концу дня никакого разума вообще ни у кого не остается.

— Но если они меня пригласят, как я к ним доберусь? — подняла руки к небу Утренняя Звезда.

— А вы не бойтесь, — сказал Печкин. — Я половину почты продам. Я свой ваучер заложу, а денег раздобуду!

— А я свое фоторужье заложу, — сказал Шарик.

— А я на скрипке играть стану на станции, — сказала девочка Катя. — Все, что заработаю, на билет отдам.

— А я, — сказал дядя Федор, — половину своего клада спрятанного отдам на такое хорошее дело.

С этим девочка Катя, Утренняя Нэнси, дядя Федор, Матроскин, Шарик и дон почтальон Печкин пришли к профессору Семину.

— Эрик Трофимович, — сказал дядя Федор. — Надо объявление в Интернет послать.

— Какое? — спросил профессор.

— Одинокая Утренняя Звезда ищет братьев по разуму! Братья по разуму, отзовитесь!

— Я вижу, вы готовы все сделать, только чтобы я от вас уехала, — грустно сказала Нэнси.

— Но мы же должны думать о ближних. Мы всё должны делать для счастья других, — сказал дядя Федор. — Это мы твердо поняли из вашего учения. Это мы, как братья по разуму, уразумели!

— А чего там долго искать? — сказал дядя девочки Кати, профессор Семин. — У меня в памяти компьютера это объявление сохранилось. Вот оно.

Он нажал кнопочку, и на экране возникло:

«Легко ранимая, тонкая, интеллектуально настроенная натура ищет братьев по чувствам.

Я пришла на землю как Одинокая Утренняя Звезда.

Где вы, мои сомыслители?

И задыхаюсь без товарищей по разуму.

Люди рождены для счастья, как рыбы для воды.

Разыщите меня для контактов, братья по мысли! Отзовитесь!

Присылайте ваши предложения. Мой адрес: Нэнси — u@@ — 1320 °C».

— Осталось только приписать новый адрес: «Uspen@@@@ — 143120 Простоквашино», — сказал профессор. — И наш контактный эксперимент c другой цивилизацией будет закончен.

Утреннюю Звезду провожали в аэропорт всем колхозом. Она улетала в Китай. Братья по разуму из города Шанхая срочно приглашали ее для совместных размышлений о месте человека во Вселенной.

Как ни странно, всем было очень грустно. Хотя Утренняя Звезда была явно антипростоквашинским элементом, все к ней привыкли, как привыкают к больной, но уже заживающей болячке.

Впервые в жизни Звезда улетала с багажом.

Шарик, стесняясь, сказал ей:

— Это фотоальбом: «Утренняя Звезда над Простоквашино». Специально для вас.

Альбом был полон красивых фотографий, где разноцветные перья Утренней Звезды красиво сочетались с елочным и березовым вторым планом.

— Спасибо, мистер Шарик.

Дядя Федор подарил красивую старинную брошку из своего клада.

— Ой, мистер анкл Федор. Я так счастлива!

Почтальон Печкин подарил ей маленькую метлу. Точную копию той, на которой летала его бабушка:

— Попробуйте, может, у вас получится!

А папа с мамой подарили ей целый чемодан платьев и туфель. Мама сказала:

— Это прекрасные платья и туфли. Мой Дмитрий покупал мне их в подарок в разные годы. Безошибочно мимо. Они годятся всем и хороши для кого угодно, только не для меня.

Вот радиоголос простоквашинского аэродрома объявил:

Все стали обниматься с Утренней Звездой, жать ей руки. А почтальон Печкин до того распоясался, что поцеловал ее в щеку. И теплая волна захлестнула его почтальонское одинокое сердце.

— До свидания!

— Гудбай!

И калитка аэродрома открылась перед этой таинственной женщиной. И не просто открылась, а распахнулась широкой звездной дорогой навстречу новым, более достойным, братьям по разуму.

А через некоторое время взлетел и скрылся в бесконечной синеве неба, самолет компании «Дельта-Люкс», следующий рейсом № 5621 — Панама — Гайана — Амстердам — Хельсинки — Москва — Простоквашинск — Китай.

Утренняя Звезда была снова на небе.

— Что, занятия по Интернету у нас прекращаются? — спросил Печкин Эрика Трофимовича.

— Ни за что. Сегодня ровно в восемь на веранде.

Ровно в восемь на веранде собрались все интернетчики: дядя Федор, Матроскин и Шарик, девочка Катя и почтальон Печкин.

— Продолжаем занятия, — сказал профессор Семин. — Сегодня мы поговорим о клубах по интересам. Об охотниках, собирателях марок, путешественниках, изобретателях.

— Почтальонах…

А ровно в восемь часов пять минут дверь веранды распахнулась и вошли папа с мамой.

— А можно нам тоже принять участие в занятиях?

КОНЕЦ