<p>Агата Кристи</p> <p>Ботинки посла</p>

— Милый-милый-милый мой, — пропела Таппенс, взмахивая густо намазанной маслом оладьей.

Томми удивленно смотрел на нее, и наконец по его лицу расползлась широкая ухмылка.

— Нам приходится быть крайне осторожными, крайне, — пробормотал он.

— Точно, — восхищенно подтвердила Таппенс. — Ты угадал. Я знаменитый доктор Форчун, а ты — инспектор Белл.[1]

— С чего это тебе вдруг вздумалось заделаться Реджи Форчуном?

— Честно говоря, только потому, что вдруг захотелось оладий.

— Ну, это только одна и очень приятная половина дела, — заметил Томми. Есть и вторая, и она заключается в том, что тебе придется постоянно разглядывать чудовищно изуродованные лица и ужасно мертвые тела.

Вместо ответа Таппенс протянула ему почтовый конверт. Брови Томми поползли вверх.

— Рэндольф Уилмот? Это же американский посол! Что ему надо?

— А вот это, Томми, мы узнаем завтра в одиннадцать утра.

Точно в назначенное время господин Рэндольф Уилмот, посол Соединенных Штатов Америки при дворе ее величества королевы Великобритании, был препровожден в офис мистера Бланта. Откашлявшись, посол принялся неспешно, со свойственной ему обстоятельностью излагать дело.

— Я пришел к вам, мистер Блант… Кстати, надеюсь, я говорю лично с мистером Блантом, не так ли?

— Разумеется, — успокоил его Томми. — Теодор Блант, глава этой фирмы.

— С главами ведомств я и предпочитаю общаться, — обронил сэр Уилмот. — Это во всех отношениях результативнее. Как я собирался вам сказать, мистер Блант, вся эта история порядком меня утомила. Я решительно не вижу причин беспокоить по этому поводу Скотленд-Ярд, поскольку не обеднел ни на пенни и, в конце концов, возможно, что все это только ошибка. Но, тем не менее, я совершенно не понимаю, как это могло случиться. Смею заверить, ничего криминального здесь нет и быть не может, и все, чего я хочу, это только прояснить ситуацию. Неспособность постичь суть данного явления не дает мне покоя.

— Понятно, — зачем-то кивнул головой Томми. Мистер Уилмот продолжил. Поскольку он явно никуда не спешил и был склонен к излишней детализации, Томми пришлось вмешаться.

— Понятно, — поспешил повторить он. — Дело обстоит следующим образом… Неделю назад вы прибыли в Англию лайнером «Номадик». Каким-то образом ваш багаж оказался перепутан с багажом еще одного джентльмена, мистера Ролфа Уэстерхэма, чьи инициалы совпадают с вашими. Таким образом, вы взяли чемодан мистера Уэстерхэма, а он взял ваш. Означенный джентльмен первым обнаружил недоразумение, отослал ваш чемодан в посольство и забрал оттуда свой. Я все правильно излагаю?

— Суть явления передана вами совершенно верно. Учитывая, что чемоданы, видимо, были совершенно идентичны, да еще с одинаковыми инициалами «Р. У.», нетрудно предположить, что ошибка была если не неизбежна, то, во всяком случае, вероятна. Я сам не подозревал о случившемся до тех пор, пока мой слуга не проинформировал меня о недоразумении и о том, что мистер Уэстерхэм сенатор и человек, которым я бесконечно восхищаюсь — присылал за своим чемоданом и вернул мой.

— В таком случае, я не совсем понимаю…

— Сейчас поймете. Это только половина истории. Вышло так, что вчера я столкнулся с сенатором Уэстерхэмом и в разговоре шутливо упомянул о нелепом недоразумении. К моему великому удивлению, оказалось, что сенатор и представления не имеет, о чем идет речь, а когда я рассказал ему все в подробностях, напрочь отказался признать свое участие в этом происшествии. Он не брал мой чемодан вместо своего, сходя с корабля. Собственно, такого чемодана в его багаже вообще не было.

— Поразительно!

— Именно поразительно, мистер Блант. Необъяснимо! Здесь нет ни смысла, ни умысла. Если кому-то захотелось украсть мой чемодан, то прекрасно можно было обойтись без всех этих околичностей с обменом. И потом, он же не был украден мне его вернули! С другой стороны, если его взяли по ошибке, зачем же прикрываться именем сенатора Уэстерхэма? Фантастическая история, и, просто любопытства ради, я намерен прояснить ситуацию до конца. Надеюсь, случай не слишком для вас тривиален?

— Отнюдь. Весьма интригующая небольшая проблема, способная, как вы верно заметили, разрешиться множеством простейших способов, каждый из которых, однако, перед ней пасует, — выдал Томми на одном дыхании. — Первым делом следует, разумеется, определить мотив для подмены, если таковая все же имела место. Вы говорите, что, когда чемодан вернулся к вам, содержимое было в сохранности?

— Слуга говорит, что да. А кому же и знать, как не ему.

— А могу я спросить, что там было?

— В основном обувь.

— Обувь, — разочарованно повторил Томми.

— Да, — подтвердил посол, — обувь. Странно, не правда ли?

— Заранее прошу извинить меня за подобный вопрос, — начал Томми, — но, быть может, под стелькой или в каблуках ваших ботинок вы хранили секретные документы или нечто подобное?

Вопрос, казалось, сильно позабавил посла.

— Искренне надеюсь, что до этого секретная дипломатия еще не дошла, улыбнулся он.

— Только в детективах, — улыбнулся в ответ Томми. Улыбка вышла какая-то виноватая. — Понимаете, нужно же как-то объяснить случившееся. А кто приходил за чемоданом в посольство? Я имею в виду — за другим чемоданом?

— Предполагалось, что это один из слуг Уэстерхэма. Совершенно обычный неприметный мужчина, как я полагаю. Во всяком случае, мой слуга не заметил ничего особенного.

— А как по-вашему, его открывали?

— Не могу вам сказать. Думаю, нет. Но, может, лучше вам поговорить со слугой? Он рассказал бы об этом больше, чем я.

— Думаю, это будет лучше всего, мистер Уилмот. Посол набросал на своей визитной карточке несколько слов и протянул ее Томми.

— Я полагаю, вы предпочтете зайти в посольство и провести… э, допрос там? В противном случае я пришлю слугу — его, кстати сказать, зовут Ричарде к вам.

— Благодарю вас, мистер Уилмот. Я действительно предпочту заглянуть в посольство.

Взглянув на часы, мистер Уилмот поднялся.

— Боже мой, я опаздываю на встречу. Что ж, мистер Блант, всего вам доброго. Очень на вас надеюсь.

И он поспешно вышел. Томми посмотрел на Таппенс, которая в продолжение всей беседы скромно черкала что-то в своем блокноте, изображая незаменимую мисс Робинсон.

— Ну что, старушка? Ты видишь здесь, как выразился наш уважаемый клиент, какой-нибудь смысл или умысел?

— Ни малейшего, — жизнерадостно отозвалась Таппенс.

— Что ж, для начала неплохо. Это говорит нам о том, что проблема куда серьезней, чем кажется.

— Ты так думаешь?

— Это общепринятая формулировка. Помнишь Шерлока Холмса и глубину, на которую масло погрузилось в Т петрушку — то есть наоборот, конечно? Меня уже снедает желание разобраться в этом деле. Надеюсь, на днях Ватсон соблаговолит эксгумировать решение из своего блокнота. И я умру счастливым. Ладно. Давай-ка займемся делом.

— Именно, — отозвалась Таппенс. — А то ты начинаешь смахивать на посла не слишком расторопный, но кра-а-айне обстоятельный.

— Она разбирается в мужчинах, — продекламировал Томми. — Или надо говорить: он разбирается? Такая путаница, когда ты становишься детективом-мужчиной, Таппенс.

— Милый-милый-милый мой!

— Надо действовать, Таппенс, и поменьше повторяться.

— Классика не может наскучить, — отпарировала она.

— Скушай еще оладью, — ласково посоветовал Томми.

— В одиннадцать утра? Благодарю покорно. Какое глупое, однако, дело. Ботинки… Почему ботинки?

— А почему бы, в конце концов, и нет?

— Нет, это никуда не годится. Ботинки! Таппенс тряхнула головой.

— Кому нужна чужая обувь? Безумие какое-то.

— Может, они схватили не тот чемодан, — заметил Томми.

— Возможно, но если они охотились за документами, взяли бы скорее дипломат. Считается, что послы вообще возят с собой только бумаги.

— Ботинки означают следы, — задумчиво сказал Томми. — Как думаешь, может, они хотели оставить где-то отпечатки его ботинок?

Таппенс забыла про свою роль.

— Да нет, не может быть. Чушь какая-то. Кажется, нам придется смириться с мыслью, что ботинки тут вообще ни при чем.

— Ладно, — вздохнул Томми, — для начала поговорим с другом Ричардсом. Может, он сумеет пролить свет на эту тайну.

По предъявлении посольской карточки Томми был пропущен в здание посольства, где пред ним незамедлительно предстал бледный молодой человек с почтительными манерами, тихим голосом и совершенной готовностью отвечать на любые вопросы.

— Я Ричарде, сэр, слуга мистера Уилмота. Как я понимаю, вы хотели со мной поговорить?

— Да, Ричарде. Мистер Уилмот посетил меня нынче утром и предложил мне увидеться с вами и задать пару вопросов. Это по поводу чемодана.

— Да, сэр, мне показалось, мистер Уилмот сильно обеспокоен этим происшествием, хоть я и не совсем понимаю почему. Материального ущерба мы не понесли, а кроме того, из слов человека, приходившего за чемоданом, я со всей определенностью понял, что его владелец — сенатор Уэстерхэм, но, конечно, я могу ошибаться.

— И что это был за человек?

— Средних лет, седой, благовоспитанный. Весьма, я бы сказал, респектабельный. Я принял его за слугу сенатора, Он принес чемодан мистера Уилмота и забрал свой.

— А чемодан открывали?

— Который из них, сэр?

— Я имел в виду тот, что вы принесли с корабля. Но не отказался бы услышать и о другом — чемодане мистера Уилмота. Так что у нас с последним?

— Я бы сказал, что его не открывали, сэр. Все было в точности, как я уложил на корабле. Могу предположить, сэр, что этот джентльмен — кем бы он ни был — просто открыл его, обнаружил ошибку и тут же закрыл снова.

— И ничего не пропало? Совсем ничего?

— Не думаю, сэр. Можно даже сказать, я уверен в этом.

— Хорошо. А что с другим? Вы успели распаковать его?

— Собственно, сэр, я как раз взялся за это, когда появился человек от сенатора Уэстерхэма. Я успел только расстегнуть ремни…

— Так открывали вы его или нет?

— Мы сделали это вместе, сэр, — приоткрыли на минутку, чтобы убедиться, что на этот раз ошибки нет. Слуга мистера Уэстерхэма сказал, что все в порядке, закрыл чемодан и забрал его с собой.

— А что было внутри? Тоже обувь?

— Нет, сэр, в основном, мне думается, туалетные принадлежности. Кажется, сверху лежали баночки с солью для ванн.

Томми мысленно попрощался с одной из версий.

— И конечно, вы не видели, чтобы в пути кто-то пытался проникнуть в каюту мистера Уилмота?

— О нет, сэр.

— То есть вообще не было ничего подозрительного? — уточнил Томми, следуя примеру своих старших книжных собратьев и искренне недоумевая, что можно ответить на подобный вопрос.

К его удивлению, Ричарде заколебался.

— Теперь, когда я начинаю вспоминать…

— Да? — насторожился Томми. — И что же?

— Не думаю, чтобы это было как-то связано, но молодая леди…

— Да. Что молодая леди?

— Ей стало дурно. Такая приятная молодая особа… Мисс Айлин О'Хара. Не очень высокая, черноволосая, весьма изысканная. Немного похожа на иностранку.

— И что же? — спросил Томми, все больше и больше заинтересовываясь.

— Ну и, как я уже сказал, ей стало дурно. Прямо возле каюты мистера Уилмота. Она попросила меня позвать доктора. Я довел ее до дивана и поспешил за врачом. Нашел я его не сразу и, когда мы вернулись, леди чувствовала себя уже гораздо лучше.

— О! — сказал Томми.

— Но вы же не думаете, сэр…

— Не знаю, что и думать, — уклончиво ответил Томми. — А эта мисс О'Хара путешествовала в одиночестве?

— Да, сэр, по-моему, одна.

— А с тех пор вы ее не встречали?

— Нет, сэр.

— Ну, ладно, — решил Томми, проведя пару минут в бесплодных размышлениях. — Думаю, это пока все. Спасибо вам, Ричарде.

— Спасибо вам, сэр.

Вернувшись в офис, Томми подробно передал весь разговор Таппенс, выслушавшей его с большим интересом.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил ее Томми, закончив.

— Милый-милый-милый мой, мы, доктора, всегда с некоторым скептицизмом относимся к внезапным обморокам. Слишком уж они удобны. И потом… Айлин, да еще и О'Хара! Тебе не кажется, что таких классически ирландских имен в природе уже не бывает?

— Во всяком случае, у нас появилась хоть какая-то зацепка. Знаешь, что я намерен сделать, Таппенс? Объявить ее в розыск!

— Что?

— Ну, поместить объявление в газете. «Интересуюсь любой информацией, касающейся мисс Айлин О'Хара, путешествовавшей на таком-то таком-то корабле в таких-то таких-то числах». Если она достаточно умна, то отзовется сама, если же нет — что ж, может, кто-нибудь найдется, кто что-то о ней расскажет. В любом случае это единственная надежда найти разгадку.

— Но этим объявлением ты раскроешь ей наши карты.

— Иногда приходится идти на риск.

— Я все-таки не понимаю, — нахмурилась Таппенс. — Ну хорошо: предположим, какая-то шайка мошенников и в самом деле на некоторое время завладевает чемоданом американского посла, после чего возвращает его. Но с какой целью? Будь там секретные бумаги… Но мистер Уилмот клянется, что ничего подобного там не было.

Томми задумчиво посмотрел на жену.

— Ты очень верно поставила вопрос, Таппенс, — проговорил он наконец. Благодаря тебе у меня родилась идея.

* * *

Это случилось двумя днями позже. Таппенс вышла пообедать, а Томми, остававшийся в аскетическом кабинете мистера Бланта, оттачивал свой ум чтением последнего детективного бестселлера.

Дверь приемной открылась, и появившийся на пороге Альберт объявил:

— Вас желает видеть дама. Мисс Цецилия Марч. Говорит, что пришла по поводу объявления.

— Давай ее сюда немедленно, — оживился Томми, запихивая роман в первый попавшийся ящик.

Через минуту Альберт уже распахивал двери перед молодой женщиной. Томми едва успел разглядеть, что она светловолоса и крайне привлекательна, как случилось нечто удивительное.

Дверь, за которой только что исчез Альберт, распахнулась снова — причем, похоже, распахнулась от удара ноги, — и в дверном проеме, словно в багетной раме, возникла живописная фигура: огромный смуглый детина явно испанских кровей. На шее у него болтался ярко-красный галстук, черты лица были искажены злобой, а в руке тускло поблескивал пистолет.

— Стало быть, это и есть офис ищейки Бланта, — сказал он на чистейшем английском. — А ну-ка быстро руки вверх, или я стреляю.

Поскольку выглядело это отнюдь не пустой угрозой, Томми поспешно вскинул руки. Девушка, вскрикнув от ужаса, начала тихо сползать по стене.

— Эта юная леди пойдет со мной, — заявил мужчина. — Да, моя милая, еще как пойдешь. Я понимаю, нас не представили друг другу, но оно и не важно. Я не могу позволить, чтобы все пошло насмарку из-за какой-то глупой девчонки. Сдается мне, я припоминаю тебя среди пассажиров «Номадика». Может, ты влезла в дела, которые тебя совершенно не касаются, только по глупости, но это вовсе не значит, что я позволю тебе распускать язык перед Блан-том. Хитрый жук, этот Блант со своими объявлениями. Только у меня привычка — всегда просматривать колонки объявлений. А уж это сразу бросилось в глаза.

— Говорите-говорите, — попросил Томми. — Вы прекрасный рассказчик.

— Хамишь, дружище, но это вряд ли тебе поможет, — заметил мужчина. — Ты теперь меченый. Оставишь это дело — и мы оставим тебя. Нет — да поможет тебе Бог! Кто мешает нашим планам, тот быстро расстается с жизнью.

Томми не ответил. Он уставился на что-то — за спиной пришельца, будто увидел привидение.

На самом же деле то, что он увидел, вызвало у него куда большие опасения, чем призрак. До сих пор Томми совершенно не учитывал Альберта, будучи совершенно уверен, что таинственный пришелец успел о нем позаботиться. В лучшем случае, думал Томми, тот лежит в углу приемной, связанный, с кляпом во рту.

Теперь выяснялось, что курьер «Международного детективного агентства» каким-то чудом избежал внимания гостя, но, вместо того чтобы прислушаться к присущему каждому британцу голосу благоразумия и бежать за полицией, он предпочел взяться за дело лично и теперь, беззвучно открыв дверь, подкрадывался к незнакомцу с клубком какой-то веревки в руках.

При виде такого кошмара у Томми вырвался протестующий горловой звук, но было поздно: Альберт набросил на шею врага петлю и что было сил дернул.

Незнакомец рухнул как подкошенный, пистолет выстрелил, и пуля, ласково коснувшись уха Томми, исчезла в штукатурке за его спиной.

— Я взял его, сэр! — торжествующе вскричал Альберт. — Это называется метать лассо, сэр. Я тренировался в свободное от работы времени. Вы мне не поможете, сэр? Он очень здоровый.

Томми поспешил на помощь своему верному оруженосцу, попутно решив для себя, что в будущем свободного времени ему не предоставит.

— Идиот чертов, — прорычал он, — почему ты не позвал полицию? Из-за твоих дурацких шуток он едва не прострелил мне голову. Господи, я еще никогда не был так близок к смерти!

— Заарканил его в самый последний момент, сэр, — с ничуть не убавившимся энтузиазмом объяснял Альберт. — Вы не поверите, что вытворяют с лассо ковбои в прериях!

— Почему же! — огрызнулся Томми — Но тут тебе не прерии, Альберт. Обрати внимание, Альберт, здесь, можно сказать, цивилизация. Так, — уже спокойнее повернулся он к поверженному врагу, — а что же нам теперь делать с тобой?

В ответ в него плеснул поток иностранных ругательств.

— Тихо! — скомандовал Томми. — Я не понял из сказанного ни слова, но мне почему-то кажется, что этот язык не для женских ушей. Вы уж простите его, мисс… ох, за всей этой суетой я даже забыл ваше имя.

— Марч, — машинально подсказала девушка. Она все еще была бледна и никак не могла унять дрожь, но все же подошла взглянуть на поверженную фигуру незнакомца.

— Что вы собираетесь с ним делать? — спросила она.

— Давайте, я слетаю за полицейским, — вызвался Альберт.

Однако Томми, посмотрев на девушку, уловил едва заметное протестующее движение ее головы и принял его к сведению.

— Думаю, на первый раз мы его отпустим, — заявил он. — Но вот в удовольствии лично спустить его с лестницы я себе не откажу ни за что. Будем считать это за наглядный урок хороших манер.

Он освободил пленника от лассо, вздернул на ноги и, хорошенько разогнав до двери приемной, вытолкнул наружу. С лестницы послышалась серия душераздирающих воплей, потом глухой удар, и все стихло.

Приятно улыбаясь, Томми вернулся в приемную.

Девушка смотрела на него круглыми глазами.

— Он же мог что-нибудь себе сломать.

— Надеюсь, — сказал Томми. — Но эти мексиканцы начинают орать еще до того, как их тронешь, так что уверенности, к сожалению, нет. Может быть, мисс Марч, вернемся в мой кабинет и продолжим так некстати прерванную беседу? Уверен, что нам больше не помешают.

— На всякий случай, сэр, я буду держать лассо наготове, — сказал верный Альберт.

— Ни в коем случае, — твердо приказал Томми, и они с девушкой прошли в кабинет.

Томми уселся за свой стол, мисс Марч расположилась в кресле напротив.

— Не знаю даже, с чего начать, — растерянно произнесла она. — Как и сказал этот человек, я была пассажиром на «Номадике». Дама, о которой говорится в объявлении, мисс О'Хара, плыла тем же рейсом.

— Да, да, — сказал Томми. — Это мы уже знаем, но мне показалось, вам известно о ней нечто большее. Иначе бы этот достойный господин не проявил столько рвения, чтобы помешать вам высказаться.

— Я расскажу. На том же корабле находился американский посол. Однажды, проходя мимо его открытой каюты, я заметила внутри женщину. Она вела себя так странно, что я невольно остановилась понаблюдать за ней. Так вот, она держала в руке мужской ботинок…

— Ботинок? — воскликнул Томми и тут же спохватился:

— Простите, мисс Марч, продолжайте, прошу вас.

— В руках у нее были такие маленькие ножницы, и она отпарывала ими стельку. Потом она, кажется, положила что-то внутрь. В этот момент послышались голоса, и она тут же откинулась на диван и застонала. Оказалось, это пришли доктор и еще какой-то мужчина. Я подождала еще немного и из их разговора поняла, что дама в каюте притворилась, будто у нее обморок. Я говорю, притворилась, потому что, когда я ее увидела, никаким обмороком и не пахло.

Томми кивнул.

— И что же было дальше?

— Честно говоря, мне не очень хочется об этом рассказывать. В общем, меня одолело любопытство. Я, наверное, начиталась глупых книжек… Ну, я подумала, что, может, она сунула в этот ботинок какую-нибудь бомбу или, может, отравленную иглу. Чудовищная, конечно, глупость, но так я тогда подумала. Как бы то ни было, но на следующий день, проходя мимо каюты посла, я не удержалась и вошла. Внимательно осмотрев ботинок, я нашла под стелькой маленькую бумажку, сложенную во много раз. Я как раз держала ее в руке, когда в коридоре послышались чьи-то шаги, и я поспешно выскочила наружу, чтобы не быть застигнутой в чужой каюте. Бумажка так и осталась у меня. Вернувшись в свою каюту, я развернула ее и… Мистер Блант, это были всего-навсего несколько строчек из Библии.

— Из Библии? — переспросил крайне заинтригованный Томми.

— Ну, по крайней мере, мне так показалось. Я ничего там не поняла, подумала, что это дело рук какого-то религиозного фанатика. В любом случае, я решила, что возвращать ее на место — необязательно. Потом я и думать об этом забыла, и бумажка просто валялась у меня в кармане, пока мне не вздумалось сделать из нее кораблик для моего маленького племянника, когда тот купался в ванне, и вот как только бумага намокла, на ней стал проступать странный узор. Я тут же отняла ее у племянника, разгладила и высушила. Это оказался какой-то чертеж, похоже, план входа в гавань. А потом я увидела ваше объявление, и вот я здесь.

Томми выпрыгнул из своего кресла.

— Все это необычайно важно. Я все понял. На этом чертеже, судя по всему, нанесены какие-то важные оборонительные сооружения. Та женщина — шпионка. Опасаясь слежки или преследования и не решаясь держать чертеж у себя в каюте, она спрятала его в очень надежном тайнике — в ботинке посла. Позднее она взяла чемодан посла, где лежали эти ботинки, и… обнаружила, что тайник пуст. Мисс Марч, бумага у вас с собой?

Девушка покачала головой.

— Нет, я оставила ее на работе. В салоне красоты на Бонд-стрит. «Цикламен». Мы собираемся открывать филиал в Нью-Йорке. Собственно, затем я туда и ездила. Я подумала, что эта бумажка может оказаться важной, и, прежде чем уйти, положила ее в сейф. Думаете, следует сообщить полиции?

— Несомненно.

— Тогда, может, поедем ко мне, возьмем ее и отвезем прямо в Скотленд-Ярд?

— Сегодня я очень занят, — заявил Томми, срочно превращаясь в мистера Бланта и бросая взгляд на часы. — Епископ Лондонский просит, чтобы я разобрался в одном деле. Довольно занятный случай, касающийся взаимоотношений двух викариев и церковной собственности.

— В таком случае, — сказала мисс Марч, поднимаясь, — я схожу и одна.

Томми протестующе вскинул руки.

— Но, как я только что собирался сказать, епископ подождет. Передам ему весточку с Альбертом. Я глубоко убежден, мисс Марч, что до тех пор, пока это бумага не окажется в руках полиции, ваша жизнь подвергается серьезной опасности.

— Вы думаете? — недоверчиво переспросила девушка.

— Я не думаю, я знаю, — отрезал Томми. — Простите. Он черкнул пару слов в лежащем перед ним блокноте, вырвал лист и тщательно его сложил.

Взяв шляпу и тросточку, он учтиво повернулся к девушке, всем видом показывая, что готов сопровождать ее. Проходя мимо Альберта, он остановился и величественным жестом передал ему вчетверо сложенный листок.

— Я ушел по неотложному делу. Растолкуешь это его преосвященству, если он не выдержит и заявится сам. Здесь мои заметки по его делу для мисс Робинсон.

— Хорошо, сэр, — подобострастно ответил Альберт. — А как же жемчуга герцогини?

Томми раздраженно дернул плечом.

— Тем более подождут.

Томми и мисс Марч вышли из офиса и на лестнице столкнулись с поднимающейся наверх Таппенс.

— Опять опаздываете, мисс Робинсон, — бросил ей Томми и, уже через плечо, добавил:

— Меня некоторое время не будет. Неотложное дело.

Таппенс, застыв на месте, проводила пару внимательным взглядом, потом подняла брови и продолжила подъем.

Когда Томми с мисс Марч вышли на улицу, к ним тут же подкатило такси. Томми, собиравшийся было остановить его, вдруг передумал.

— Вы хороший ходок, мисс Марч? — спросил он.

— Ну да, а что? Не лучше ли взять такси, так будет быстрее.

— Может, вы не заметили, но минутой раньше этот таксист отказался взять пассажира. Он ждал нас. Я смотрю; ваши враги не дремлют. Так что лучше нам пройтись до Бонд-стрит пешком, если, конечно, такая прогулка вам по силам. На людных улицах они не посмеют что-либо предпринять.

— Очень хорошо, — согласилась девушка, явно так не считая.

Они двинулись к западной части города. Улицы, как Томми и говорил, были полны, и прогулка затянулась, что, впрочем, нисколько не ослабило его бдительности. Время от времени Томми заставлял мисс Марч спешно переходить на другую сторону, хотя сама она готова была поклясться, что ничего подозрительного и в помине не происходит.

В конце концов, взглянув на девушку, Томми почувствовал угрызения совести.

— Послушайте, вы выглядите совершенно измученной. Вероятно, следствие шока. Давайте-ка зайдем сюда и выпьем по чашечке крепкого кофе. Думаю, о бренди вы и слышать не захотите?

Девушка со слабой улыбкой покачала головой.

— Ну, пусть будет кофе, — согласился Томми. — Думаю, риска, что он будет отравлен, практически нет.

Через некоторое время, с сожалением отставив чашки, они снова вышли на улицу и взяли теперь более высокий темп.

— Думаю, теперь мы оторвались, — заявил наконец Томми, оглядываясь.

В витрине салона красоты «Цикламен», расположенного на Бонд-стрит, на фоне изящной бледно-розовой драпировки сиротливо ютились несколько баночек с кремом для лица и кусок туалетного мыла.

Цецилия Марч вошла, и Томми последовал за ней. Салон оказался совсем крошечным. Слева от входа стоял стеклянный столик, заставленный туалетными принадлежностями. За столиком стояла пожилая женщина с седыми волосами и с изумительным цветом лица. Она приветствовала мисс Марч легким кивком и тут же вернулась к беседе с клиенткой, маленькой темноволосой женщиной, с трудом говорившей по-английски.

Справа стояла пара диванов, кресла и журнальные столики. Сейчас там сидели двое мужчин, по виду — мужья, томящиеся в ожидании жен.

Цецилия Марч открыла дверь в служебную комнату и придержала ее для Томми. Как только он вошел, клиентка, только что целиком поглощенная выбором парфюмерии, вскрикнула: «О, кажется это моя подруга!» — и бросилась вслед за ними, успев вставить носок туфли в дверной проем за секунду до того, как дверь захлопнулась. Мужчины, скучавшие на диване, тут же поднялись. Один быстро подошел к продавщице и зажал ей ладонью рот, заглушая рвущийся с ее губ крик, а второй поспешил за темноволосой женщиной в служебное помещение.

Дверь за ними закрылась, и события начали развиваться с необычайной быстротой. На голову Томми набросили плотную ткань, и в ноздри ему ударил сладкий удушливый запах. Однако уже в следующее мгновение ткань сдернули, и послышался пронзительный женский визг.

Томми прокашлялся, поморгал и смог наконец по достоинству оценить развернувшуюся перед его глазами сцену. Справа и чуть поодаль находились его недавний гость испанского происхождения и оседлавший его один из скучавших в салоне мужчин. Последний деловито застегивал на «испанце» наручники. Прямо перед ним находилась Цецилия Марч, отчаянно вырывающаяся из цепких объятий темноволосой клиентки. Последняя повернула голову, и вуаль, наброшенная на ее лицо, спала, открывая знакомые черты Таппенс.

— Отличная работа, старушка, — сказал Томми, подходя к ней. — Дай-ка я тебя поцелую. На вашем месте я бы не сопротивлялся, мисс O'Xapa, — или вы предпочитаете, чтобы к вам обращались как к мисс Марч?

— Хочу представить тебе инспектора Грейса, — сказала Таппенс, показывая на мужчину, державшего «испанца». — Прочтя твою записку, я тут же позвонила в Скотленд-Ярд и встретилась с инспектором и еще одним человеком около «Цикламена».

— Вы не поверите, как я рад этому джентльмену, — заметил инспектор, тыкая в своего пленника. — Мы уже столько его ищем… Только у нас никогда не было повода подозревать это местечко — считали, что тут самый обычный салон.

— Видите ли, — деликатно объяснил Томми, — нам приходится быть крайне осторожными. Крайне. Ну зачем кому-то потребовалось целых два часа держать у себя чемодан посла? Я поставил вопрос иначе. Предположим, важнее был другой чемодан… Иными словами, кому-то нужно было, чтобы его чемодан с часок-другой побыл в распоражении посла. А это уже совсем другое дело. Дипломатический багаж не подвержен таможенному досмотру. А значит, это контрабанда. Но что именно? Это что-то должно быть не слишком больших размеров. С самого начала я подумал о наркотиках. Но потом у нас в офисе разыгралась маленькая комедия. Они увидели мое объявление и решили сбить меня со следа — или, если это не сработает, вообще убрать с дороги. Но, когда Альберт, как заправский ковбой, его заарканил, я заметил в глазах моей очаровательной гостьи откровенную растерянность, не слишком хорошо вписывавшуюся в положенную ей роль. Насколько я понимаю, нападение незнакомца должно было укрепить мое к ней доверие. Пришлось изо всех сил изображать туповатого сыщика. Я проглотил ее на редкость неудобоваримую историю и позволил заманить себя сюда, предварительно оставив для Таппенс подробные инструкции. По пути пришлось выдумать уйму предлогов, чтобы оттянуть визит и дать вам побольше времени.

На лице Цецилии Марч не дрогнул ни единый мускул.

— Вы, должно быть, сумасшедший, — холодно произнесла она. — Что вы надеетесь здесь найти?

— Ну, поскольку единственное, что Ричарде вспомнил из содержимого чемодана, это баночки с солью для ванн, то почему бы с них и не начать, а, инспектор? — спросил Томми.

— Весьма разумное предложение, сэр. Инспектор открыл одну из изящных розовых склянок и высыпал содержимое на стол. Мисс Марч расхохоталась.

— Обычная соль? — удивился Томми. — Ни яда, ни наркотиков?

— Посмотрите в сейфе, — посоветовала Таппенс. Маленький стенной сейф находился в самом углу комнаты. Ключ торчал в замке. Томми распахнул дверцу и удовлетворенно хмыкнул: за ней оказалась глубокая стенная ниша, сплошь заставленная рядами все тех же изящных баночек с солью для ванн. Томми взял одну и отвинтил крышку. Сверху была розовая соль. Но под ней… Баночка была заполнена мелким белым порошком. Инспектор подался вперед.

— Браво, сэр! Десять против одного: эта штука набита чистым кокаином. Мы давно уже знали, его кто-то распространяет из Вест-Энда, но никак не могли выйти на след. Отличная работа, сэр.

— Большой триумф для непревзойденных сыщиков Бланта, — заметил Томми, когда они с Таппенс вышли на улицу — Кстати, именно благодаря тебе я могу отличить крашеную блондинку от настоящей. Вряд ли теперь меня обманешь золотистыми волосами. Нужно еще будет составить официальное послание Уилмоту с уведомлением, что дело благополучно завершено. А сейчас, милый-милый-милый мой, как насчет чая и солидной горки горячих оладий с маслом?