Познакомьтесь с Бо Раммеллом.

Нет, не с Бо Браммеллом.[1] В отличие от лондонского щеголя, родившегося в 1778 году, Бо Раммелл появился на свет в 1914-м, на Черри-стрит в Нью-Йорке.

Не думайте, что Бо принимал свое имя с покорностью. Начиная с детских лет он был готов драться со всем человечеством, защищая свое достоинство. Он даже прибегал к хитрости, пытаясь сменить свое имя на Бак, Бутч или что-либо не менее мужественное,[2] но бесполезно.

— Ваша фамилия Раммелл? Тогда вас, должно быть, зовут Бо. Бо Раммелл — ха-ха-ха!

Личность Бо формировалась под знаком злополучного имени. В возрасте двенадцати лет, выяснив, что его тезка — лондонский arbiter elegantiarium[3] и первый щеголь своего времени, Бо стал проявлять подчеркнутое пренебрежение к плодам портновского искусства, так что, если вы в те годы встречали парнишку в синяках и ссадинах, который выглядел так, будто спал в одной и той же одежде два месяца подряд, то это был не голодный беспризорник, а Бо Раммелл.

К отчаянию его отца, инспектора Джонни Раммелла из отдела по борьбе с наркобизнесом, Бо постоянно убегал. Из юридического колледжа Коламбии он убегал трижды — сначала на строительство тоннеля под рекой, но вернулся, когда один из рабочих — крепыш литовец — открыл его позорную тайну; затем стал рекламным агентом третьесортного цирка — этот эпизод завершился кровавой дракой с силачом Бонго, тот не сомневался, что может справиться с любым парнем по имени Бо, но обнаружил свою ошибку, только когда его привели в чувство; наконец, юный Раммелл занялся высотными работами на Шестой авеню. В этот раз он едва не свалился с сорокового этажа, куда полез за очередным мучителем, после этого случая он стал выбирать род занятий поближе к матушке-земле.

Бо убегал и во время летних каникул: один раз на Аляску, второй — в Голливуд, третий — на грузовом корабле, плывущем в Рио-де-Жанейро. Последний побег оказался роковой ошибкой: заведующий приемом грузов на пароходе оказался образованным человеком, который разболтал об историческом имени молодого мистера Раммелла всему экипажу, так что бедняге приходилось отстаивать свою честь среди океана, откуда спастись можно было только вплавь.

Мистер Эллери Квин узнал о Бо Раммелле, когда умер инспектор Джонни.

Инспектор Квин тяжело воспринял смерть старого друга и хотел сделать что-нибудь для его сына.

— Парню нечем заняться, — сказал инспектор Эллери. — Он окончил юридический колледж, но бросил это дело, и, учитывая обстоятельства, я не могу его осуждать. Кроме того, он не хочет всю жизнь киснуть на вращающемся стуле. Парень крепок, как скала, чего он только не делал в своей жизни: плавал матросом, работал высотником, бродяжничал по стране, собирал апельсины в Калифорнии, рыл канавы. Однако свое призвание он пока не нашел, а после смерти Джонни и вовсе оказался на мели. Бо чертовски самоуверен: думает, что знает абсолютно все. Впрочем, он, пожалуй, недалек от истины.

— Как, ты сказал, его зовут? — спросил Эллери.

— Бо, — сказал инспектор.

— Бо Раммелл? — Эллери рассмеялся.

— Ну вот и ты туда же. Все начинают ржать — это крест бедного Бо. Только не вздумай смеяться при нем: он придет в бешенство.

— Почему бы не сделать из него копа?

— Из него вышел бы отличный коп, но он слишком неугомонен. Ему пришло в голову открыть детективное агентство. — Инспектор усмехнулся. — Наверняка начитался твоих ужасных книг.

— Этот твой Перигрин Пикль[4] меня заинтересовал, — улыбаясь, сказал мистер Квин. — Давай-ка разыщем его.

Они обнаружили мистера Раммелла, поглощающего бутерброд с солониной в «Луи Гриль», двумя кварталами к западу от Сентр-стрит.

— Привет, Бо, — поздоровался инспектор.

— Привет, папаша. Как поживают преступления?

— По-прежнему. Я хочу познакомить тебя с моим сыном Эллери.

— Хэлло, Бо, — сказал мистер Квин.

Молодой человек отложил бутерброд и строго посмотрел на мистера Квина, сосредоточив внимание на глазах и губах с подозрительностью собаки, у которой вычесывают блох. Однако, встретив серьезный, дружелюбный взгляд Эллери, Бо протянул ему свою покрытую боевыми шрамами лапу и окликнул бармена. Вскоре инспектор отошел, потихоньку улыбаясь в усы.

Это явилось началом замечательной дружбы. Ибо мистер Квин нашел необычайно притягательным молодого парня с циничным взглядом, самоуверенной физиономией и широченными плечами под сморщенной тканью пиджака.

Позднее, когда возникло агентство «Эллери Квин, инкорпорейтед. Конфиденциальные расследования», мистер Квин часто спрашивал себя, каким образом это произошло. Беседа в «Луи Гриль» затрагивала упадок цивилизации, утрату человеческих ценностей, личные амбиции Бо, но внезапно оказалось, что она абсолютно гармонично перешла к обсуждению совместного предприятия.

И мистер Квин с удивлением обнаружил, что собирается стать партнером мистера Раммелла по детективному агентству.

— Мой старик завещал мне несколько тысяч долларов, — сказал Бо, — и я берегу их, надеясь вложить в мое будущее.

— Да, но…

Однако все но были отвергнуты. У Бо было юридическое образование и физическая сила, он умел обращаться с огнестрельным оружием, знал, что такое нью-йоркские притоны и полицейские методы расследования преступлений.

— В конце концов, — усмехнулся он, — без этого невозможно быть сыном копа. Ну как? Что скажешь?

— Но почему именно я? — испуганно спросил мистер Квин.

— Потому что у тебя есть репутация. В этом городе фамилия Квин известна всем. Она — синоним слова «детектив». Я хочу этим воспользоваться.

— Вот как? — неуверенно промолвил мистер Квин.

— Послушай, Эллери, тебе не придется даже пальцем шевелить. Все буду делать я: вложу свои деньги, буду вкалывать по двадцать четыре часа в сутки. От тебя мне нужно только твое имя на двери.

Мистер Квин, сам не зная почему, ответил, что подумает.

На следующий день мистер Раммелл позвонил Эллери и пригласил его посетить офис в служебном здании на Таймс-сквер.

Мистер Квин приехал и с удивлением обнаружил на входной двери свое имя, выведенное золотыми буквами.

Мистер Раммелл, свежевыбритый по такому случаю, провел его в трехкомнатные апартаменты.

— Неплохо, а? Познакомься с нашим новым секретарем. — И он представил ему старую деву по имени Гекуба Пенни, которая по прошествии всего лишь часа делового сотрудничества взирала на мистера Бо Раммелла со сдержанным и чопорным, но несомненным обожанием.

Мистер Квин капитулировал с таким чувством, как будто он пробежал несколько миль и дальше бежать уже не может. Впрочем, это чувство ему нравилось.

Однажды солнечным майским днем Бо позвонил Эллери, потребовав немедленного присутствия своего партнера. В его голосе слышалось такое возбуждение, что даже не слишком эмоциональный мистер Квин встревожился.

Он застал Бо одной рукой передвигающим офисную мебель, а другой — беспрестанно поправляющим свой чудовищный галстук и понял, что произошло нечто важное.

— Только представь себе! — заорал Бо. — Никаких разводов! Никаких поисков дорогой сбежавшей Нелли! Никаких мошенничеств со страховкой! На сей раз настоящее дело, дружище!

— А конкретно?

— Какая разница? Он не сказал. Но это должно быть нечто грандиозное, так как он купается в деньгах.

— Кто «он»?

— Человек, которого никто не знает. Призрак Уолл-стрит. Исчезнувший американец. Кадмус Коул собственной персоной!

Оказалось, что великий человек лично договорился по телефону о встрече. Он настаивал на разговоре с мистером Квином, и ни с кем другим. Мистер Раммелл пообещал предъявить мистера Квина, — он готов был предъявить даже конную статую генерала Гранта.[5]

— Коул будет здесь через пятнадцать минут, — радостно продолжал Бо. — Вот повезло! Только меня не втягивай, — он подчеркнул, что ему нужен ты. Что ты о нем знаешь? Я звонил Тому Кривичу из «Геральд», и он раскопал для меня в справочном отделе кое-какую информацию.

Эллери приготовился слушать. Кадмус Коул родился в Виндзоре, штат Вермонт, в 1873 году; он был старшим сыном в умеренно преуспевающей семье. Кадмус унаследовал чугунолитейные заводы отца, в 1901 году вступил в брак, но после скандала, связанного с изменой жены, развелся с ней в 1903 году. Она выходила замуж четыре раза и спустя несколько лет была застрелена в Италии последним супругом.

Коул расширил свои предприятия. В 1912 году он занялся южноамериканскими нитратами, а с началом мировой войны приступил к производству военного снаряжения и заработал миллионы. После войны Коул учетверил свое состояние на Уолл-стрит. К тому времени он продал все свои земельные владения и купил похожий на замок дом в Тэрритауне на Гудзоне, которым пользовался довольно редко.

В 1921 году мультимиллионер удалился отдел и вместе со своим доверенным лицом, Эдмундом де Карлосом, который много лет был его представителем, отправился плавать по морям. С тех пор он жил на борту своей яхты «Аргонавт».

— «Аргонавт» редко заходит в большие порты, — продолжал Бо. — Только за топливом, провиантом и деньгами. А когда яхта бросает якорь, Коул торчит в своей каюте, и этот парень Карлос — он все еще с Коулом — все устраивает.

— Помесь плутократа и морского бродяги, — заметил Эллери. — Ну и что с ним произошло?

— Он совсем чокнутый, — радостно сообщил Бо.

— Если то, что ты рассказал, правда, то это, должно быть, его первое появление в Нью-Йорке за восемнадцать лет.

— Я польщен, — сказал Бо. — Жаль, что я не надел другой костюм!

Так как millionarius Americanus[6] — редкий и прекрасный вид, нам следует воспользоваться случаем и хорошенько изучить мистера Кадмуса Коула. Ибо мистер Коул обречен на скорое исчезновение — возможно, более скорое, чем он думает.

Обратите внимание, леди и джентльмены: первое, что сделал Коул, войдя в офис «Эллери Квин, инкорпорейтед», — это стукнулся головой о дверной косяк. Любопытный факт, который следует запомнить. Нет, он не был пьян…

После этого Коул шагнул в центр бежевого ковра и остановился. Походка его была странной: он двигался неуверенно, медленно поднимая и опуская ноги, как будто ступал на шаткую поверхность.

Миллионер, прищурившись, уставился на господ Квина и Раммелла проницательным взглядом маленьких глаз, окруженных морщинками. Прищуренные глаза, безусловно, были следствием многолетней привычки смотреть на освещенные солнцем морские волны, однако проницательность, по-видимому, имела более глубокие корни.

Кожа старого моряка была красно-коричневой. Глубоко посаженные светлые глаза казались ясными и молодыми. Однако лицо походило на гладкую неподвижную маску. Фигура его была прямой и худощавой.

На круглом, блестящем черепе волосы отсутствовали полностью. Когда он слегка раздвинул бледные губы, стало видно, что во рту у него нет ни единого зуба, словно у новорожденного младенца.

Облаченный в старый голубой китель с медными пуговицами, миллионер переводил взгляд с мистера Раммелла на мистера Квина и обратно с оживленностью манекена.

— Рад познакомиться, — поспешно сказал Квин. — Не хотите ли присесть, мистер Коул?

— Вы — Квин? — осведомился великий человек. Голос его походил на невнятное бормотание. Из-за отсутствия зубов он, говоря, слегка брызгал слюной.

Мистер Квин закрыл глаза.

— Да, это я.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — сердито сказал мистер Коул.

Бо удалился с подобострастным поклоном. Мистер Квин знал, что он будет подглядывать и подслушивать через глазок в двери соседней комнаты, приспособленной под лабораторию.

— У меня мало времени, — заявил миллионер. — Вечером отплываю в Вест-Индию и хочу прояснить это дело. Я только что из адвокатской конторы Ллойда Гуссенса. Знаете молодого Гуссенса?

— Только по его репутации, мистер Коул. Его отец умер около пяти лет назад, и теперь он возглавляет фирму. Это старое почтенное предприятие, специализирующееся на распродаже ценного имущества и опеке над крупными состояниями. Вы… э-э… распродаете свое имущество, мистер Коул?

— Нет-нет. Я просто оставил Гуссенсу мое запечатанное завещание. Я ведь знал его отца — он был отличный парень. Но так как он умер, я назначил Гуссенса моим душеприказчиком и вторым опекуном над моим состоянием.

— Вторым? — вежливо осведомился Эллери.

— Мой друг де Карлос разделит эти обязанности с Гуссенсом. Не вижу, чтобы вас это касалось!

— Разумеется, нет, — заверил набоба мистер Квин.

— К вам я пришел по конфиденциальному вопросу. Насколько я понимаю, вы свое дело знаете, Квин. Так вот, я хочу, чтобы вы обещали моим делом заняться лично — без всяких помощников!

— Каким именно делом? — спросил мистер Квин.

— Этого я вам не скажу.

— Прошу прощения?

— Не скажу! Дело еще не существует!

Мистер Квин терпеливо вздохнул.

— Но, дорогой сэр, вы же не можете ожидать, чтобы я занимался делом, о котором ничего не знаю! Я — детектив, а не ясновидящий.

— Этого я от вас и не жду, — проворчал великий человек. — Я нанимаю вас для будущих услуг. Вы узнаете о них, когда придет время.

— Не могу удержаться от вопроса, — заметил мистер Квин. — Если все обстоит так, мистер Коул, то почему бы вам не нанять меня, когда придет время?

Ему показалось, что на смуглой маске-лице миллионера мелькнуло хитрое выражение.

— Вы ведь детектив — вот и ответьте на этот вопрос сами.

— На ум приходит только одно объяснение? — пробормотал мистер Квин, принимая вызов, — но оно настолько неделикатно, что я не решаюсь его упомянуть.

— Черт возьми! Что за объяснение! — Ноздри мистера Коула дрогнули от любопытства.

— Если вы не решаетесь нанять детектива в тот момент, когда расследование станет необходимым, значит, вы считаете, что у вас не будет такой возможности.

— Что за чушь! Говорите осмысленно!

— Иными словами, вы думаете, что можете умереть.

Великий человек с шумом втянул в себя воздух.

— Ну и ну! — воскликнул он, словно за все шестьдесят шесть лет жизни не слыхал ничего более удивительного.

— Следовательно, вы ожидаете покушения на вашу жизнь? — настаивал мистер Квин, склонившись вперед. — У вас есть опасный враг? Возможно, он уже пытался вас убить?

Мистер Кадмус Коул молчал. Его веки опустились вниз, словно части крыши обсерватории. Затем он снова открыл глаза и сказал:

— Деньги не имеют значения. Я всегда покупаю все самое лучшее, не торгуясь. Вы беретесь за дело, мистер Квин?

— Да-да, — поспешно заверил Эллери.

— Я отправлю заказное письмо Гуссенсу с указанием хранить его вместе с завещанием, как только вернусь на яхту. Там будет указано, что я нанял вас для выполнения определенных услуг за обусловленный гонорар. Сколько вы хотите?

Мистер Квин ощутил душевный трепет мистера Бо Раммелла, безмолвно умолявшего его назвать астрономическое число.

— Так как я не знаю, в каком объеме и какая именно работа потребуется, я едва ли смогу заранее определить свой гонорар, мистер Коул. Выражаясь вашими словами, я сделаю это, когда придет время. А пока могу я попросить аванс?

— Сколько? — Коул полез во внутренний карман пиджака.

— Скажем… — мистер Квин поколебался пару секунд, — десять тысяч долларов?

— Пускай будет пятнадцать. — Великий человек извлек авторучку и чековую книжку. — Расходы должны быть оплачены. Позвольте мне присесть вон там, молодой человек.

Миллионер обошел стол, двигаясь как клипер во время шквала, сел, втянул щеки и быстро выписал чек.

— Я дам вам расписку, мистер Коул.

— Не обязательно. Я обозначил это как предварительную оплату будущих услуг. Ну, всего доброго.

Поднявшись, старый джентльмен нахлобучил на лысый череп морскую фуражку и неуверенно двинулся к двери. Мистер Квин рванулся вперед, однако не успел уберечь столь необычного клиента от дверного косяка — мистер Коул вновь в него врезался. На лице его было написано выражение царственной рассеянности, словно ему незачем было беспокоиться о таких мелочах, как дверные проемы, когда приходится думать о стольких важных вещах.

Стукнувшись о косяк, миллионер усмехнулся.

— Кстати, Квин, как по-вашему — для чего я вас нанял?

Мистер Квин порылся в мозгу в поисках ответа, но так его и не нашел. Вопрос казался не имеющим смысла.

— Ладно, это не важно, — пробормотал мистер Кадмус Коул, прошел через приемную и удалился из жизни мистера Квина.

Когда Эллери вернулся, чека на столе не было. Протирая глаза, он воскликнул: «Абракадабра!» — но Бо выбежал из лаборатории с искомым клочком бумаги.

— На всякий случай сделал фотокопию. Ни одна безволосая обезьяна не сможет всучить мне поддельный чек на пятнадцать штук и выйти сухим из воды!

— Ты не выглядишь довольным, — с тревогой заметил мистер Квин. Он сел за стол и быстро схватил чек, как будто ожидая, что тот улетит.

— Этот тип либо сбежал из психушки, — с отвращением продолжал Бо, — либо он — один из этих эксцентричных богатых шутников, про которых пишут в книгах. Вот увидишь — этот сумасброд приостановит чек.

Подобная возможность ранила мистера Квина в самое сердце. Он позвонил.

— Мисс Пенни, вы видите этот клочок бумаги?

— Да, — ответила Гекуба, с любовью глядя на мистера Раммелла.

— Завтра утром сразу же отнесите его в банк, на который он выписан, — сегодня уже поздно. Если подпись подлинная, поместите чек в наш банк.

— Оптимист, — буркнул Бо.

Мисс Пенни удалилась с драгоценным клочком. Бо плюхнулся на кожаный диван и начал сердито жевать плитку шоколада.

— А теперь серьезно, что ты думаешь о нашем друге Коуле? — задумчиво осведомился Эллери. — Тебе ничего в нем не показалось… ну, странным?

— Держу пари — он что-то скрывает, — ответил Бо.

Эллери вскочил со стула.

— Нет, я о другом. Я имею в виду его нелепое назойливое любопытство. Почему ему так хотелось узнать мои мысли относительно того, зачем он меня нанял?

— Я же говорю — он псих!

Эллери присел на край стола и уставился на зубчатый горизонт Таймс-сквер. Внезапно он поморщился, чувствуя, что сидит на чем-то твердом и длинном, и обернулся.

— Коул забыл свою авторучку.

— Ну и что? — Бо сердито посмотрел на свои испачканные шоколадом пальцы и начал облизывать их, словно кот.

Эллери обследовал ручку. Бо закурил сигарету. Вскоре он равнодушно промолвил:

— Ну?

— Что ты думаешь о ней, Бо? — Эллери бросил ручку на диван.

Бо с любопытством покосился на нее сквозь дым. Это была большая толстая авторучка с исцарапанным и обгрызенным колпачком. Вмятины были дугообразными и глубокими, а вся авторучка казалась старой и часто используемой.

Бо озадаченно посмотрел на Эллери, затем отвинтил колпачок и осмотрел золотое перо.

— По-моему, это старомодная, черная с золотом авторучка, которой часто пользовался человек с гладким размашистым почерком. Она выглядит как миллионы других ручек.

— А у меня есть идея, — возразил Эллери, — что точно такой ручки больше нет во всем мире.

Бо уставился на него.

— Ну, несомненно, все эти маленькие тайны в свое время выяснятся. А пока, Бо, я хочу, чтобы ты сделал микроснимки авторучки во всех ракурсах и положениях. Мне нужны также ее точные измерения. А потом мы отправим вещицу с посыльным на «Аргонавт»… Хотел бы я быть уверенным, — добавил он.

— В чем?

— В том, что с чеком все в порядке.

— Аминь!

Следующее утро выдалось на славу. Солнце ярко светило, когда посыльный доложил, что вчера вечером доставил ручку на яхту, стоящую на якоре на Гудзоне, и его не задержали как подозрительное лицо. Мисс Гекуба Пенни явилась на работу поздно, но с торжеством сообщила, что в банке, на который был выписан пятнадцатитысячедолларовый чек, подпись Кадмуса Коула была быстро и без всяких сомнений признана подлинной.

Оставалась возможность, что мистер Коул пошутил и намеревался приостановить действие чека.

Через три дня рассеялись и эти сомнения.

Бо трижды заглядывал в банковскую книжку их агентства, а в четвертый раз решился на радостях заклать жирного тельца.

Смертность весьма высока среди шестидесятишестилетних миллионеров, внезапно составляющих завещания и нанимающих детективов по неизвестным причинам.

Мистер Кадмус Коул умер.

Мистер Эллери Квин ожидал, что мистер Кадмус Коул умрет, и притом при подозрительных обстоятельствах. Однако он не предвидел, что сам едва не отправится в мир иной раньше своего клиента.

Удар настиг его в тот день, когда выяснилось, что чек подлежит оплате. Мистер Квин позвонил по телефону адвокату Ллойду Гуссенсу, надеясь получить от него хоть какие-нибудь дополнительные объяснения. Когда секретарша Гуссенса ответила ему, что адвокат накануне вечером отбыл в срочную деловую поездку в Лондон, мистер Квин ощутил первый приступ боли.

Эллери положил трубку.

Боль не отпускала. Поняв, что дело плохо, он вызвал мисс Пенни.

Спустя полтора часа мистер Квин лежал на операционном столе, не ведая, что знаменитый хирург удаляет ему угрожающе нагноившийся аппендикс. Вид у хирурга был мрачный. Перитонит.

Всю ночь инспектор Квин и Бо молча мерили шагами коридор возле палаты Эллери. Они слышали, как он в бреду сердито обращался к несуществующему собеседнику, требуя объяснить какие-то секреты. В монологе часто повторялись слова «Коул» и «авторучка», сопровождаемые бормотанием, стонами, а иногда безумным смехом.

С восходом солнца появились хирург, лечащий врач и еще несколько медиков. Вроде бы у мистера Квина имелся шанс. Хирург сообщил, что больного мучает какая-то мысль, заставляя упорно сражаться за жизнь. Это как-то связано с авторучкой и человеком по имени Коул.

— Такого парня не так просто отправить на тот свет, — заметил Бо.

Мистер Квин задержался в «долине слез», раскачиваясь на жемчужных вратах то в одну, то в другую сторону. Но когда поступили новости о кончине Кадмуса Коула, он тотчас же прекратил раскачиваться и с такой энергией приступил к процессу выздоровления, что удивил даже видавших виды врачей.

— Ради бога, рассказывай, Бо! — умолял больной.

Бо подчинился. Яхта «Аргонавт» под командой капитана Херуолда Энгуса покинула нью-йоркскую гавань вечером того же дня, когда Коул посетил «Эллери Квин, инкорпорейтед». Она увезла на борту своего владельца, его друга и компаньона Эдмунда де Карлоса, капитана и команду из двенадцати матросов.

— И больше никого? — энергично осведомился мистер Квин.

— Это все, что нам известно.

13 июня «Аргонавт» бросил якорь в заливе Пария возле Порт-оф-Спейна и, сделав запас свежей воды и топлива, отплыл в Карибское море в северо-западном направлении.

21 июня яхта прошла мимо лайнера в ста милях к северо-западу от порта Гальинас. Капитан Энгус обменялся обычными морскими приветствиями с капитаном лайнера.

Ночью 30 июня, когда пробили восемь склянок, радио «Аргонавта» во время шквала подало сигнал бедствия, обращаясь к любому судну, на борту которого имелся врач. Сообщение гласило, что с Кадмусом Коулом случился тяжелый сердечный приступ и что, хотя капитан Энгус сделал все, что мог, с помощью содержимого корабельной аптечки, было очевидно, что тяжелое состояние босса требует немедленной консультации профессионалов.

Лайнер «Белая леди», находившийся в двухстах милях к северо-востоку, сразу же откликнулся. Врач радировал с борта, запрашивая подробнейшую информацию о пульсе, дыхании, кровяном давлении и внешних симптомах. Сведения были переданы.

Врач «Белой леди» посоветовал инъекции дигиталиса, компрессы изо льда и другие срочные меры. Капитан Энгус каждые пять минут сообщал ему о состоянии больного. Тем временем лайнер полным ходом двигался к «Аргонавту».

Но он опоздал. Спустя час пятьдесят минут после первого сигнала поступила радиограмма, подписанная Энгусом и Эдмундом де Карлосом, сообщавшая, что Кадмус Коул скончался. Сообщение завершали благодарность за помощь экипажу «Белой леди» и информация о том, что последним желанием миллионера перед кончиной было обрести покой в море.

— Нет-нет! — закричал мистер Квин. — Останови их!

— Йо-хо-хо, Сильвер, — усмехнулся Бо. — Коул уже неделю лежит на дне Карибского моря в парусиновом саване.

— Целую неделю! — простонал Эллери. — Сейчас уже июль?

— Пятое июля, среда.

— Тогда мы должны поговорить с де Карлосом, Энгусом, радистом, матросами! Где они теперь?

— «Аргонавт» прибыл в Сантьяго-де-Куба через два дня после того, как Коул окочурился, — в прошлое воскресенье. В понедельник капитан Энгус и его команда получили расчет и были уволены.

— Де Карлосом? — спросил Эллери после напряженной паузы.

— Да. Потом де Карлос поставил там «Аргонавт» в «сухой» док, отправил другим кораблем в Штаты личные вещи Коула и прыгнул в самолет. Он должен быть здесь сегодня вечером или завтра утром.

Воцарилось зловещее молчание. Затем мистер Квин сердито выругался.

— Сердечный приступ посреди Карибского моря как раз во время шторма; смерть до того, как врач смог обследовать умирающего; похороны в море, прежде чем успели произвести вскрытие, — а теперь капитан и матросы разбежались перед тем, как их удалось допросить!

— Советую тебе, великий сыщик, — сказал Бо, — смотреть на все это так, как будет смотреть почтеннейшая публика. У Коула забарахлило сердце? Ну, так ему было шестьдесят шесть. Он умер в море? Было бы странно, если бы это произошло где-нибудь еще, так как последние восемнадцать лет он провел на борту яхты. Похоронен в пучине морской? Естественное желание умирающего человека, любившего море.

— А увольнение де Карлосом на Кубе капитана Энгуса и команды? — сухо осведомился Эллери.

— Конечно, он мог вместе с ними поплыть назад к северу на «Аргонавте». Но самолет летит быстрее, а де Карлосу, естественно, хотелось как можно скорее добраться до Нью-Йорка. Нет, приятель, тут все гладко, как детская…

— Мне это не нравится, — с раздражением сказал Эллери. — Коул составляет завещание, нанимает нас, ведет себя крайне таинственно, а затем умирает… Знаешь, Бо, некоторые люди назвали бы это скверным словом «убийство»!

— В юриспруденции существует такая штука, как corpus delicti,[7] — сухо ответил Бо. — Предположим, мы сумели бы убедить власти в возможности убийства, хотя будь я проклят, если знаю, как нам удалось бы это сделать. Тогда мы должны предъявить труп, верно? А где труп? Кормит рыб на дне Карибского моря. Нет, сэр, у нас только подозрения, а на подобные вещи в этом рэкете внимания не обращают.

— По крайней мере, — пробормотал мистер Квин, — мы получили от Коула пятнадцать тысяч долларов и уже поэтому не должны дать его убийце выйти сухим из воды.

— Мы получили их, но не надолго. Я хотел приберечь скверные новости до того момента, когда ты достаточно поправишься и сможешь выдержать потрясение. Эл, мы должны вернуть эти деньги, которые будут приобщены к состоянию Коула.

— Что?! — воскликнул мистер Квин. — Почему?

— Потому что Коул нанял тебя, а ты не сможешь расследовать то, что ему было нужно. Доктор сказал мне, что тебе придется бездельничать по крайней мере шесть недель.

— Не будь ослом, — огрызнулся Эллери. — «Эллери Квин, инкорпорейтед» — это ты, а не я. Значит, ты и будешь расследовать.

— Не могу. — Бо был мрачен. — Коул нанял лично тебя, и ты согласился. Это означает контракт на выполнение личных услуг. А такой контракт не может быть передан другому. Так что мы лишаемся пятнадцати штук и перспективы сказочно разбогатеть.

— Черта с два! — буркнул Эллери, погружаясь в агрессивные размышления. Вскоре на его лице появилась дьявольская усмешка. — Бо, кого Коул, по его словам, назначил своими душеприказчиками и опекунами над состоянием?

— Ллойда Гуссенса и этого де Карлоса.

— Ты их знаешь?

— Нет, и это взаимно. Ну и что?

— Меня они тоже не знают. — Эллери снова усмехнулся. — Тебе понятно, что я имею в виду?

— Ах ты, мошенник! — заорал Бо. — Это же получение денег обманным путем!

— Когда Гуссенс спросит Эллери Квина, ответишь ты.

— Я займу твое место! И ни Гуссенс, ни Карлос ни о чем не догадаются! — Бо вскочил со стула. — Позволь мне пожать руку гению!

— Помни о моей операции. Конечно, ты понимаешь, что мы замышляем преступление?

— Разве? — Бо почесал затылок. — Очевидно, ты прав, хотя, честно говоря, это меня нисколечко не заботит. Adios,[8] мистер Раммелл, — закончил мистер Раммелл.

— Vaya con Dios,[9] мистер Квин! — отозвался мистер Квин.

Ллойд Гуссенс позвонил на следующее утро.

Мистер Раммелл, он же мистер Квин, в назначенное время приехал в метро на Парк-роу.

Гуссенс оказался высоким и широкоплечим, приятным мужчиной лет под сорок, одетым как для визита, хотя и выглядевшим словно после бессонной ночи. Наведший о нем справки Бо знал, что Гуссенс проводит время между Парк-авеню и Пятьдесят второй улицей в сопровождении жены или без нее, в зависимости от обстоятельств. Обмениваясь с ним рукопожатиями, Бо со вздохом подумал, что быть богатым, наверное, здорово.

— Де Карлос только что приземлился на самолете из Флориды, — сообщил адвокат, махнув дымящейся трубкой в сторону двери кабинета. — Полагаю, вам известно, кто он такой, мистер Квин?

«Мистер Квин» обернулся в поисках Эллери, но, сообразив, что обращаются к нему, ответил:

— Лорд-камергер, не так ли? Кстати, Гуссенс, к чему все эти тайны?

Гуссенс нахмурился:

— Тайны?

— Коул ничего не сказал о самой сущности дела. Все оставил в секрете.

— Не понимаю, — озадаченно промолвил адвокат. — Его заказное письмо ко мне, в котором он обрисовывает условия вашего найма, делает все абсолютно ясным. К тому же это черным по белому изложено в его завещании.

— Вы имеете в виду, что тут нет ничего сенсационного?

Гуссенс усмехнулся:

— Ну, не совсем. Пойдемте в кабинет, познакомьтесь с великим визирем, и тогда мы обсудим дело.

Вскоре Бо пожимал руку человеку среднего роста, загоревшему от многолетнего пребывания на солнце и соленом ветру. У де Карлоса были густые черные локоны и пиратская борода. Широко открытые глаза за стеклами очков в серебряной оправе казались наивными, — по мнению Бо, даже чересчур наивными.

Расставшись с обоими душеприказчиками, Бо помчался в больницу и рассказал сгорающему от нетерпения Эллери о произошедшем и о де Карлосе.

— Он похож на испанского пирата!

— Допустим. Но как насчет дела?

— Ах, дело! — Бо посмотрел в окно. — Ну, приготовься к шоку. Либо старик Коул был законченным психом, либо нам предстоит адская работенка.

— Но в чем она заключается, ты, чертов бродяга?

— Всего лишь в том, чтобы найти парочку пропавших наследников.

— О нет! — простонал Эллери. — Это чересчур! Такого не может быть! А что с завещанием? Ты видел его?

— Да, и в нем имеются свои закавыки. — Бо объяснил Эллери условия завещания Коула.

— Но как могло случиться, что Коул не знал, где находятся его наследники? — осведомился Эллери.

Бо пожал плечами. Несчастливый супружеский опыт Кадмуса Коула на заре века восстановил его против всего института брака. У него был младший брат, Хантли, которого он отправил в Нью-Йорк изучать искусство. В 1906 году Хантли тайно женился в Нью-Йорке на своей натурщице по имени Надин Мэллой. В 1907 году у них родилась дочь Марго; и Кадмус только тогда узнал о женитьбе младшего брата, он пришел в ярость, потому что счел это неблагодарностью со стороны Хантли.

Кадмус прекратил посылать Хантли деньги и поклялся, что больше никогда не заговорит со своим братом. Хантли увез жену и маленькую дочь в Париж, где тщетно пытался заниматься живописью, живя в бедности на скудные средства жены, продолжавшей работать натурщицей.

— Этот Хантли, — объяснил Бо, — был слишком горд, чтобы писать своему богатому брату. Однако его жена была не такой гордой, так как ее ребенок голодал, поэтому она написала Кадмусу, умоляя о помощи. Кадмус ответил — таким образом мы узнали о парижском эпизоде в семье Хантли, — написав, что его брат сам сделал свой выбор и тому подобный ханжеский вздор. Как бы то ни было, Кадмус хладнокровно отказал своей невестке, и Хантли, очевидно, узнал об этом, потому что сразу же после прихода письма Кадмуса покончил с собой. О том, что случилось дальше с Надин и маленькой Марго, нет никаких сведений. Поэтому одно из наших дел — разыскать этот след тридцатилетней давности.

— Таким образом, Марго Коул, если ее найдут и она окажется соответствующей условиям завещания, становится наследницей. Как насчет второго наследника?

— Ну, у Кадмуса и Хантли была младшая сестра, Моника. Насколько можно понять, читая между строк, Моника, узнав о самоубийстве Хантли в Париже, обвинила в этом Кадмуса и порвала с ним навсегда. Вышла из наследственного особняка Коулов в Виндзоре и исчезла. Это произошло вскоре после смерти Хантли, в 1909 году. Нам приблизительно известно, что с ней стало после того, как она покинула Вермонт. Моника с трудом содержала себя, пока в 1911 году не познакомилась в Чикаго со счетоводом по фамилии Шон, который женился на ней. Их дочь Керри родилась в 1918 году — приблизительно в то время, когда муж Моники умер в чикагской больнице от спинномозгового менингита. Моника осталась без гроша. В отчаянии она написала своему брату Кадмусу, рассказав о случившемся и прося о помощи, как жена Хантли девять лет назад. Ну, Моника получила практически такой же ответ: дескать, выйдя замуж, она не должна рассчитывать на какую-либо поддержку и может отправляться хоть на Луну. Это были последние сведения, полученные Кадмусом о сестре и маленькой Керри. Письмо Моники было отправлено из Чикаго восьмого сентября 1918 года.

— И Монике по завещанию не достается ничего? — спросил мистер Квин.

— Ни цента. Конечно, она, возможно, умерла. Как я говорил, почти все свое состояние Коул оставил двум своим племянницам, Марго Коул и Керри Шон.

— Как насчет невменяемости? — с надеждой осведомился мистер Квин.

— Безнадежно. Гуссенс уже консультировался с психиатрами. Согласно описанию, они признали Коула нормальным с медицинской точки зрения. Юридически он, разумеется, был вправе поставить любые, даже самые дикие условия передачи по наследству своего состояния. Де Карлос, который должен знать об этом лучше других, высмеивает само предположение о невменяемости. Его можно понять: Коул оставил ему миллион долларов и жилье в тэрритаунском замке, если оно ему понадобится.

— Ты расспрашивал де Карлоса об обстоятельствах смерти Коула?

Бо кивнул.

— Он хладнокровный тип и твердо придерживается своей истории. Я упрекнул его за то, что он не задержал капитана Энгуса и радиста, когда увольнял экипаж яхты.

— Почему?

— Свидетелями подписи под завещанием были Энгус, радист и де Карлос.

— Ну и что?

— Перед тем как завещание вступит в силу, двое из свидетелей подписи должны быть проверены, пребывают ли они в пределах страны и находятся ли в здравом уме и твердой памяти. В случае отсутствия кого-либо из свидетелей судья по делам о наследстве вправе обойтись без его показаний и признать завещание вступившим в силу на основании показаний другого свидетеля. Поэтому в отсутствие капитана Энгуса и радиста нам придется полностью полагаться на показания де Карлоса.

Мистер Квин нахмурился:

— Мне это не нравится.

— Ну, мы добьемся проверки, так как судья, несомненно, будет настаивать на более весомом подтверждении подписи, чем слова единственного свидетеля. Он потребует проверки почерка завещателя, Энгуса и так далее. Наверняка сохранилось множество автографов Коула, и все они будут изучены.

— А мне придется ехать отдыхать в горы! — простонал мистер Квин. — Черт бы побрал мой червеобразный отросток!

Бо снабдил двух детективов именами и описаниями капитана Энгуса и матросов «Аргонавта» и отправил их в Сантьяго-де-Куба потихоньку начинать расследование. Он также пустил надежного агента во Франции по следу Надин и Марго Коул, дал объявления во французских и американских газетах и приступил к розыскам Керри Шон.

Мистер Квин сердито удалился в Адирондакские горы. Со своей Эльбы[10] он следил за успехами мистера Эдмунда де Карлоса, черпая сведения из нью-йоркских бульварных газет и светских сплетен. Де Карлос, как один из душеприказчиков и будущих опекунов состояния Коула, гарантировал себе разрешение поселиться в тэрритаунском замке в качестве наследника еще до вступления завещания в силу.

Дом и поместье были под наблюдением управляющего вплоть до его безвременной кончины в 1937 году. Очевидно, Коул не успел нанять нового управляющего, и дом остался заколоченным и необитаемым. Теперь туда въехал де Карлос, нанял слуг и декораторов и обосновался в одиноком великолепии дворца.

Он быстро начал гоняться за удовольствиями. Бородатая физиономия де Карлоса, его зубастая улыбка и густая шевелюра стали регулярно появляться в газетах. Очень скоро он сделался первым нью-йоркским бонвиваном, благодетелем одиноких хористок, безудержным мотом и завсегдатаем знаменитых ночных клубов и игорных заведений.

«Если он будет вести себя подобным образом, — мрачно думал мистер Квин, — то ожидаемое наследство в миллион долларов целиком уйдет на погашение долгов!»

Эдмунд де Карлос был сыном бразильца и англичанки и родился на кофейной плантации в Бразилии в 1889 году. «На фотографиях пират выглядит моложе лет на пятьдесят», — размышлял мистер Квин, пребывая в изгнании.

Ему внезапно пришло в голову, что мистер де Карлос нуждается в наблюдении.

Тем временем Бо бежал по холодному следу.

Начав с факта сроком давности в двадцать один год — зная, что муж Моники Коул Шон умер в чикагской больнице, — Бо двигался по следу, приведшему его сначала в чикагский многоквартирный дом, затем в школу секретарей, куда молодая вдова поступила, чтобы приобрести практические знания, способные помочь ей зарабатывать на жизнь себе и дочери, когда Кадмус отказал ей в финансовой поддержке.

Сент-Луис, Миннеаполис, Нью-Йорк — дешевые квартирки и меблированные комнаты, скверный театральный отель, дансинг и театральная школа для детей… Бо начал рыскать по Бродвею. Наконец ему удалось в архивах театрального агентства раскопать старую фотографию красивой девушки по имени Керри Шон. Но после этого он потерял след.

Наводя справки в Нью-Йорке, Бо узнал у Ллойда Гуссенса, что судья по делам о наследстве был удовлетворен доказательствами подлинности подписи Кадмуса Коула на завещании. С целью сравнения было представлено множество образцов почерка Коула — на чеках, юридических документах, на счетных книжках американских и иностранных банков почти двадцатилетней давности. Подпись капитана Энгуса также была подтверждена с помощью судового журнала «Аргонавта» (в котором, как не поленился выяснить мистер Раммелл, имелись подробности болезни и смерти Коула, в точности совпадавшие с устными показаниями де Карлоса).

— Все уже почти готово, — сообщил Бо Гуссенс. — Правда, из-за огромных размеров состояния трудно определить налог на наследство. Без наследников это вообще нелегко, поэтому скажите, Квин, как идут поиски этих двух девушек?

Бо снова принялся за дело. Он нашел новый след, ведущий на запад. Однако в Цинциннати опять оказался в тупике.

— Не понимаю, почему эта Керри Шон не отзывается на мои объявления в газетах, — жаловался Бо по телефону Эллери. — Если только она не покинула Соединенные Штаты или не умерла. Впрочем, объявлений было столько, что ее можно было извлечь из Африки или даже с того света.

Мистер Квин задумался.

— Существует письменное доказательство, что Моника Шон учила дочь танцам и актерскому мастерству, не так ли? Поэтому работай под профессиональным углом…

— Слушай, умник, — огрызнулся Бо, — я столько времени надоедал нью-йоркским театральным агентам и менеджерам, что им осточертела моя физиономия и они пригрозили спустить меня с лестницы, если снова увидят. Говорю тебе: этот театральный след безнадежен!

— Куда, — мягко осведомился Эллери, — отправляется каждая энергичная американская мамаша с красивым ребенком, обладающим действительным или воображаемым талантом?

— Какой же я кретин! — заорал Бо. — Пока! Спустя десять дней Эллери получил телеграмму из Голливуда:

«НАШЕЛ КЕРРИ УРА ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК БО».

В голливудском центральном бюро по распределению ролей Бо не нашел никого по фамилии Шон, зато обнаружил трех Керри. Он взглянул на их фотографии. Керри Эйкрс была негритянкой. Керри Сент-Олбен — пожилой характерной актрисой. Керри Лэнд — молодой девушкой.

Лицо ее было приятным. Светлые глаза смотрели прямо на Бо, искрясь, как шампанское. Ямочка на подбородке, вздернутый носик, мягкие темные локоны…

Бо сравнил лицо Керри Лэнд с имеющейся у него фотографией Керри Шон в детском возрасте. Сходство было безошибочным. Но ему следует убедиться.

Узнав у служащего бюро телефон и адрес на Аргайл-авеню, Бо позвонил по указанному номеру.

Ответила женщина. Назвавшись представителем центрального бюро распределения ролей, Бо скрипучим голосом попросил к телефону Керри Лэнд. Женщина ответила, что Керри Лэнд уже два месяца на съемках и должна вернуться через несколько дней, и положила трубку.

Возвратившись в отель, Бо посмотрел на себя в зеркало, решил, что его одежда — достаточно поношенная, чтобы усыпить подозрения даже голливудской квартирной хозяйки, и отправился по адресу на Аргайл-авеню, неся в руке старый чемодан.

Меблированные комнаты помещались в обшарпанном доме с облупившейся краской и осевшим фундаментом, стоявшем в ряду таких же мрачных и ветхих строений.

Бо начал чувствовать себя Санта-Клаусом. Он позвонил в дверь, и ему открыла женщина с бесформенной фигурой, в старом халате и шлепанцах.

— Мне нужна комната, — сказал Бо.

— Вы статист? — Она окинула его недружелюбным взглядом.

— Я ищу работу в кино, — признался Бо.

— Шесть долларов авансом. Мыло и полотенца — ваши собственные. — Квартирная хозяйка несколько оживилась, увидев содержимое его битком набитого бумажника. — Значит, вы недавно в городе? Ну, я покажу вам, что у меня есть. У вас будут вечеринки?

— Я никого в Голливуде не знаю, — ответил Бо.

— С такой кучей денег очень скоро узнаете.

— Я веду респектабельный образ жизни, если вы это имеете в виду, красавица, — усмехнулся Бо.

— Надеюсь. У меня приличный дом. Ваше имя?

— Квин. Эллери Квин.

Хозяйка пожала плечами и заковыляла наверх. Бо весьма придирчиво осматривал показываемые ему комнаты, тайком поглядывая на таблички с именами на дверях. Увидев на одной из них имена «Керри Лэнд, Вайолет Дей», он выбрал ближайшую комнату на том же этаже, заплатил за неделю вперед и обосновался на новом месте, чтобы дожидаться там возвращения племянницы Кадмуса Коула.

Той же ночью Бо пробрался в темную спальню, разделяемую Керри «Лэнд» и Вайолет Дей, и тщательно обследовал ее.

Комната была такой же убогой, как его собственная. Шаткий туалетный столик покрывала дешевая дорожка, испачканная в одном углу пудрой и губной помадой; за полинявшей ситцевой занавеской открытого стенного шкафа висели пустые проволочные вешалки; у бюро недоставало ножки; две низкие железные кровати казались покрытыми буграми; стены были увешаны фотографиями без рамок, изображавшими Керри и длинноногую блондинку с мрачным и усталым выражением лица.

От одной из кроватей резко пахло духами. «Вайолет Дей!» — тут же решил Бо. Другая, от которой исходил нежный и чистый аромат, очевидно, принадлежала Керри.

Бедное дитя!

Бо сердито выругался. Распустить нюни из-за маленькой брюнетки с манящим взглядом и самоуверенностью кинозвезды! Да ее ожидает такое количество денег, какое ему не увидеть за всю жизнь!

Тем не менее Бо с нетерпением ожидал первой встречи с Керри Шон.

Она состоялась четыре дня спустя. Услышав звук тормозящего такси, веселый голос и легкие шаги, Бо с колотящимся сердцем выбежал на лестничную клетку.

Внизу появилась высокая мрачная блондинка, которая тащила два тяжеленных чемодана. За ней следовала брюнетка, также несущая чемодан. Она весело смеялась, и в тусклом холле внезапно стало светло и радостно.

— Скорей, Вай! — крикнула Керри, взбегая по ступенькам.

Наверху стоял Бо, глядя на нее.

— О! — сказала Керри, налетев на него в полумраке. — Хэлло!

— Привет.

— Вы новенький, не так ли?

— Считайте, что родился заново.

— Что? Вай, да он забавный! Меня зовут Керри Ш… я хотела сказать, Керри Лэнд. Это моя соседка по комнате — Вайолет Дей.

— Рад познакомиться. Эллери Квин, — представился Бо, не сводя глаз с Керри.

— Это существо умеет говорить, — промолвила блондинка, глядя на Бо. — Сейчас он попросит у тебя взаймы пять долларов. Пошли, Керри. Я едва держусь на ногах.

— Но это очень симпатичное существо, — улыбаясь, возразила Керри. — Смотри, Вай, какие у него красивые волосы. Он похож на Боба Тейлора,[11] тебе не кажется? — И они оставили Бо усмехаться в темноте.

Через десять минут он постучал к ним в дверь.

— Войдите! — отозвалась Керри.

На девушке было домашнее платье в красных цветах. Маленькие босые ножки и взъерошенные волосы выглядели очень привлекательно. На кровати — той, от которой исходил нежный аромат, что с удовлетворением отметил Бо, — лежал открытый чемодан. Керри укладывала в ящик бюро черные панталоны.

— Снова это существо, — заметила Вайолет Дей, она лежала на пахнущей духами кровати и лениво шевелила пальцами босых ног. — Керри, неужели у тебя совсем нет стыда? Ты же демонстрируешь все девичьи секреты.

— Привет, — сказал Бо, снова усмехаясь. Он чувствовал себя отлично, сам не зная почему, — как будто выпил пять порций.

— Убирайтесь, — велела блондинка. — Эта девушка родилась с душой герлскаута, а я появилась на земле, чтобы оберегать ее от нахальных парней, считающих себя похожими на Роберта Тейлора.

— Заткнись, Вай, — прервала ее Керри. — Входите, Квин, мы вас не укусим. У вас есть виски?

— Нет, но я знаю, где его можно найти, — ответил Бо.

— Вот это мне нравится. Беру свои слова назад! — воскликнула Вай, садясь на кровати. — Где же?

— Я совсем недавно в Голливуде, — сказал Бо, — и мне тут очень одиноко.

— Ему одиноко, но он знает, где найти виски! — хихикнула блондинка. — Знаешь, Керри, он и впрямь походит на Тейлора.

Бо не обратил на нее внимания.

— Мисс Лэнд, как насчет того, чтобы присоединиться ко мне за ужином с упомянутым виски?

Вай пожала плечами:

— Одиночество… ужин… виски… Что это — «Веселая вдова»?[12] Держу пари, Керри, что еще до вечера он предложит тебе пощупать его мускулы.

— Мы с удовольствием с вами поужинаем, — сказала Керри, слегка подчеркнув слово «мы». — Я хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете, Квин. Решено: мы ужинаем втроем.

— Втроем? — обескураженно переспросил «мистер Квин».

— Но мы сами платим за себя.

— Ну нет! Тогда зачем вам я?

— Каждый платит за себя, или ешьте в одиночестве, — твердо заявила Керри. — Ваших денег вам не хватит на все время, Эллери, — кажется, вас так зовут? — а у нас только что было целых два месяца постоянной работы статистками. Мы изображали жительниц Гавайских островов — верно, Вай?

— Я — нет, — ответила Вай.

— Поэтому дайте нам полчаса, чтобы принять душ и переодеться, — продолжала Керри, и внезапно появившаяся ямочка на ее подбородке пронзила мистера Раммелла, подобно стреле, — и мы в вашем распоряжении, Эллери. — Подойдя к нему, она, улыбаясь, стала возле двери.

Бо чувствовал, что с ним что-то происходит — как будто у него начался сердечный приступ. Какого черта? Снова очутившись в темном коридоре, он прислонился к стене.

Бо простоял так несколько минут, вытирая пот со лба. Затем он помчался вниз и послал по телефону-автомату телеграмму мистеру Квину, оканчивающуюся словами «восклицательный знак».

Они поужинали — все-таки за счет «мистера Квина» — в Кокосовой роще, в «Амбассадор».

Бо по очереди танцевал с Керри и Вай. Вай просто танцевала, зато Керри плыла в его объятиях. Впервые в жизни он получал удовольствие от танца.

Внезапно у Вайолет Дей заболела голова, и она, несмотря на протесты Керри, оставила их вдвоем.

— Вы приняты, мистер, — рассмеялась Керри.

— О чем вы?

— Вай открывает и закрывает свою головную боль, как водопроводный кран. Раз она оставила меня на вашу милость, значит, считает вас стоящим парнем.

— А вы? — Бо жадно склонился вперед.

— Я не так наивна. У вас симпатичный переплет, но что собой представляет сама книга? Я буду лучше об этом знать, когда вы проводите меня домой.

Бо выглядел разочарованным.

— Расскажите мне о себе.

— Особенно нечего рассказывать.

— Вы и Вай давно дружите?

— Я познакомилась с ней в Голливуде. — Керри медленно вертела в длинных пальцах бокал вермута. — Вай взяла меня под крыло, когда моя мама умерла в прошлом году. Она настоящая наседка, а я, по-моему, яйцо, из которого так ничего и не вылупится.

— Значит, ваша мать недавно умерла? Мне очень жаль…

— Она умерла от плевропневмонии. Организм был не в силах сопротивляться. Она растратила всю себя, пытаясь сделать из дочери Грету Гарбо.[13] — Керри, помолчав, добавила: — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— У вас как будто была не слишком легкая жизнь?

— Что верно, то верно. Моника…

— Моника?

— Моя мать — Моника Коул Шон. Моя настоящая фамилия — Шон. Моника всю жизнь трудилась как рабыня, чтобы из меня что-нибудь вышло, и мне горько об этом вспоминать… Не знаю, как мы вообще затронули эту тему. Понимаете, у меня есть дядя — форменная крыса. Практически он виноват в маминых бедах и страданиях. Но я не знаю, почему вы…

— Моника Коул Шон, — повторил Бо. — Знаете, это забавно! Фамилия вашего дяди — Коул?

— Да, Кадмус Коул. А что?

— Его имя появлялось в газетах. Значит, вы его племянница!

— В газетах? Я два месяца не видела газет. Чем он занят теперь — угрожает пулеметом бюро по выдаче брачных лицензий?

Бо посмотрел ей в глаза:

— Так вы не знали, что ваш дядя недавно умер?

Девушка слегка побледнела и сделала паузу перед ответом.

— Нет, не знала. Конечно, мне жаль, но он чудовищно обошелся с мамой, и боюсь, что я не в состоянии проливать слезы. Я его даже не видела ни разу. — Она нахмурилась. — Отчего он умер?

— Сердечный приступ во время круиза в Карибском море. На собственной яхте. Его похоронили в море.

— Я иногда читала о нем. Он, кажется, был очень богат. — Губы Керри скривились. — Покуда он тратил деньги на яхты и особняки, мама убивала себя работой, ютилась со мной в одной комнатке, готовила воскресные завтраки на газовой плите — если было что готовить… Я пошла работать в шестнадцать лет, потому что не могла видеть, как она надрывается ради меня. Когда мама умерла в прошлом году, ей было всего пятьдесят два, но выглядела она старухой. Добрый дядюшка Кадмус мог бы спасти ее, если бы не спятил на почве брака. Мама вышла замуж, а потом, когда мой отец умер, она написала Кадмусу — я до сих пор помню его ответ. — Губы девушки задрожали. — Ну, довольно, мистер Любопытный, не то я сейчас разревусь у вас на плече.

— Если вы мне это обещаете, Керри, — сказал Бо, то я вам кое в чем признаюсь.

— Сегодня, кажется, вечер страдающих сердец!

— Я — обманщик.

— Благодарю за предупреждение, мистер Квин.

— Я имею в виду, что я не статист и приехал в Голливуд не в поисках работы. Я здесь только с одной целью — найти вас.

Керри была озадачена.

— Найти меня?

— Я — частный детектив.

— О! — воскликнула девушка.

— Ваш дядя перед смертью обратился в агентство Квина. Нашей задачей было найти его наследниц, когда он умрет.

— Его… наследниц? Вы имеете в виду, что он умер и… оставил мне деньги?

— Вот именно.

Керри схватилась за край стола.

— Он думал, что может таким образом успокоить свою совесть — откупиться от меня после того, как убил мою мать?

— Я понимаю, что вы чувствуете. — Бо положил свою лапу на ледяные руки девушки и стиснул их. — Но не совершайте никаких глупостей. Что сделано, то сделано. Ваш дядя умер и оставил много денег вам и вашей кузине, Марго Коул, — дочери вашего дяди Хантли, — если ее смогут найти. Эти деньги принадлежат вам обеим.

Керри молчала.

— Часть этих денег должна была бы достаться вашей матери, будь она жива. Так почему же вы не можете принять их? Мать вам все равно не вернуть, но зато вы будете жить в свое удовольствие. Вам нравится Голливуд?

— Я его ненавижу, — тихо ответила девушка. — Здесь можно на что-то рассчитывать только имея талант, а у меня он отсутствует. Я могла бы пробиться на эпизодические роли, но я не актриса и не обманываю себя. Меня ожидает жизнь как у Вай: дешевые меблированные комнаты, голодная диета, штопанье чулок из-за невозможности купить новые… — Она поежилась.

— Хотите выслушать еще кое-что? — осведомился Бо.

Она улыбнулась и убрала руки.

— Выкладывайте, Дик Трейси.[14]

— Керри, ваш дядя Кадмус умер мультимиллионером.

— Что?! — вскрикнула она.

— Вы не знали, насколько он богат?

— Ну, я думала…

— Его состояние оценивается в пятьдесят миллионов долларов.

— Пятьдесят мил… — Ее язык отказывался повиноваться; дыхание стало быстрым и неровным. Это было все равно что наблюдать за ребенком, открывающим коробку с рождественскими подарками.

— Выпейте еще. Официант! Ржаное виски или скотч?

— Скотч, и побольше! Вы сказали, пятьдесят миллионов? Это не ошибка? Может, вы имели в виду пятьдесят тысяч?

— Нет, пятьдесят миллионов. Но успокойтесь — вы такую сумму не получите.

— Но мне показалось… Хотя какая разница? Такое количество денег никто не в состоянии потратить. Так сколько там остается?

— Давайте подсчитаем. — Бо начал царапать карандашом на скатерти. — Состояние оценивается примерно в пятьдесят миллионов. Ваш дядя не прибегал к уловкам, с помощью которых богачи обычно лишают государство его доли. Поэтому налоги на наследство съедят около тридцати пяти миллионов.

Керри закрыла глаза.

— Продолжайте. Меня заботит только то, как мне потратить деньги.

— Гонорары и расходы, возможно, обойдутся в полмиллиона. Остаются четырнадцать с половиной миллионов. Если вложить их в ценные бумаги, скажем под четыре процента, то ежегодный доход составит пятьсот восемьдесят тысяч.

— Что?! — воскликнула Керри, открывая глаза.

— Вы не можете получить основной капитал. Позже объясню почему. Итак, это состояние делится между вами и вашей кузиной Марго.

— Привет, Марго! — радостно хихикнула Керри. — Давай купим на двоих золотую ванну.

— Вы имеете в виду?.. Ну конечно, вы ведь никогда ее не видели! Как бы то ни было, ваша ежегодная доля составляет двести девяносто тысяч. Годовой налог образует сто шестьдесят тысяч, так что вы будете получать сто тридцать тысяч в год.

— Сколько это составит в неделю? — осведомилась Керри. — Мне нужно знать это число, а то я всегда была слаба в арифметике.

— Это составит, — ответил Бо, снова царапая цифры, — две с половиной тысячи еженедельно.

— Две с половиной ты… Каждую неделю? Без перерывов?

— Да.

— Это больше, чем зарабатывает кинозвезда! — воскликнула Керри. — Две с половиной тысячи каждую неделю! Я, наверное, сплю. Ущипните меня, чтобы я проснулась.

— Вы не спите — это происходит на самом деле. Но…

Керри вздохнула:

— Есть какая-то ловушка?

— Ну… определенные условия. Кстати, я уполномочен финансировать вас — обеспечивать всем, что вам нужно, — пока вы не прибудете в Нью-Йорк. Аванс в счет двух с половиной тысяч. Если вы принимаете условия.

— Давайте выслушаем их, — быстро сказала Керри. — Я готова к худшему.

— Прежде всего, — начал Бо, — были вы когда-нибудь замужем?

— Нет, но не имею против этого возражений. А в чем дело? Хотите завлечь в западню богатейшую наследницу сезона?

— Я тут ни при чем. — Бо покраснел. — Есть ли шанс, что вы выйдете замуж в ближайшем будущем? Может быть, вы помолвлены или у вас есть дружок?

— Я свободная, белая, и мне как раз двадцать один год.

— Тогда вам остается всего лишь принять условия вашего дяди, и по меньшей мере половина состояния — ваша. Теперь что касается условий. Первое: вы должны согласиться пожить с другой наследницей — теперь мы располагаем доказательствами, что вас только двое, — в доме вашего дяди в Тэрритауне на Гудзоне. Дом будет поддерживаться за счет состояния Кадмуса Коула в течение одного года. Вы должны прожить там только этот год, а потом можете жить где хотите.

— И все? — воскликнула Керри. — А я-то боялась!.. Это не условие, а сплошное удовольствие! Красивый дом, автомобили, куча одежды, горничная, которая меня причесывает, отличная еда три раза в день и пара кухарок, чтобы ее готовить… Мистер, да это благословение Божье! Переходите к следующему условию.

Бо вынул из кармана лист бумаги.

— Позвольте прочитать вам, — медленно сказал он, — копию параграфа из завещания вашего дяди. — Он начал читать: «Ставя моим наследницам это второе условие, я ощущаю необходимость предостеречь их против коварного и разрушительного института человеческих отношений, именуемого браком. Я был женат и потому могу об этом судить. В лучшем случае брак — унылая тюрьма. В худшем — ад кромешный. После моего развода я жил и умру холостяком. Мой единственный друг, Эдмунд де Карлос, которому я оставляю в этом завещании миллион долларов и дом для жилья, если он ему понадобится, всегда был холостяком. Мы обсуждали эту тему много раз и согласились, что большинство бед этого мира вызвано браком — вернее, тем, как он воздействует на человеческую индивидуальность. Брак пробуждает в мужчинах и женщинах алчность, вдохновляет на чудовищные преступления, порождает, как свидетельствует история, войны и международные заговоры. Я старый человек, а мои наследницы, если они живы, — молоды. Поэтому я считаю своим долгом передать им мой жизненный опыт. Разумеется, они вправе отвергнуть мой совет, только отказавшись от благ, которые я в состоянии даровать им…»

Бо спрятал бумагу в карман.

— Дальше, в общем, то же самое. Но думаю, идея вам ясна.

Керри выглядела ошеломленной.

— Он был сумасшедшим!

— Нет, — сухо ответил Бо, — он был абсолютно нормален в юридическом смысле слова, и мы имеем основания полагать, что и в медицинском тоже. Он был просто чрезмерно сосредоточен на теме брака, которая вызывала у него чудовищное озлобление. Думаю, что всему причиной — измена его жены, кажется в 1902 году. Короче говоря, он настолько ненавидел брак, что сделал ваше наследование зависимым от него.

— Я не вполне…

— В завещании содержится условие, что если кто-либо из наследниц выйдет замуж, то выплата ей денег автоматически прекращается и она теряет все права на ее долю состояния.

— Вы имеете в виду, — воскликнула Керри, — что если я приму это наследство, то никогда не смогу выйти замуж?

— Да, если не хотите потерять две с половиной тысячи в неделю.

— А если я отвергну это условие или соглашусь, а потом выйду замуж?

— Тогда ваша кузина Марго, если она найдется, станет единственной наследницей. Ваша доля перейдет к ней. Если вы обе не согласитесь с условиями, то завещание предусматривает, что доход с состояния будет поступать в благотворительные организации по выбору опекунов, которые должны продолжать исполнять свои обязанности. Если обе наследницы примут условия, то после смерти одной из них доход переходит к пережившей, а после смерти пережившей — к благотворительным организациям. Как видите, для вашего дяди Кадмуса смерть и брак были практически одним и тем же.

Керри долго молчала. Играл оркестр, люди танцевали под разноцветными огнями, на лицо девушки падала тень тромбона.

Бо ожидал ее решения со странным нетерпением. Керри не могла отказаться от наследства. Она поступила бы так, будучи не человеком, а автоматом. Но она была человеком — Бо знал это, так как во время танца держал ее в своих объятиях.

Многим девушкам условия Коула показались бы легкими. Но Керри была не из тех, которые могут принимать и дарить любовь, не освященную браком. Ей предстоял выбор: счастье или деньги.

Бо знал, о чем думает Керри. Сейчас она не влюблена ни в кого и, возможно, не влюбится никогда. Ее лицо и фигура, конечно, привлекали многих мужчин, но эти мужчины наверняка не вызывали у нее симпатии. Должно быть, у нее выработалось презрение к мужскому полу. Так что же она теряет? Нечто несуществующее, приобретая взамен блага, на которые не могла рассчитывать даже в самых смелых мечтах.

Керри засмеялась странным квакающим смехом.

— Ладно, дядюшка Кадмус, вы выиграли. Я умру девственницей. Такое случалось со многими женщинами. Может быть, я стану святой. Вот умора, Эллери! Святая Керри! А другие девственницы будут ставить мне свечки и молиться у моей гробницы!

Бо молчал.

— Я не могу отказаться от таких денег! — свирепо сказала Керри. — Не могу! И никто не смог бы. Вот вы бы смогли?

— Со мной подобных проблем не было бы, — проворчал Бо.

Она посмотрела ему в глаза:

— Со мной тоже не будет. Но я думаю, мы говорим о разных вещах.

— Поздравляю, — буркнул Бо.

Так и должно было произойти. Конечно, она права. Он знал, что означает ходить голодным, быть всеми помыкаемым, смотреть на мир из подвала.

Внезапно Керри улыбнулась, встала и обошла вокруг стола. Она склонилась к Бо так близко, что он ощутил исходящий от ее кожи запах клевера.

— Не возражаете, если я вас поцелую за то, что вы оказались таким великолепным Санта-Клаусом?

Она легко чмокнула его в губы, оставшиеся холодными и плотно сжатыми.

Но его голос был хриплым от волнения.

— Черт возьми, Керри, вы не должны этого делать!

— О, так вы заботитесь не только о моем состоянии, но и о моей совести. — Она, смеясь, снова поцеловала его. — Не беспокойтесь, дедушка, я никогда в вас не влюблюсь!

Бо так резко вскочил на ноги, что стул с грохотом опрокинулся, и Керри испуганно уставилась на него.

— Пошли, мисс миллионерша, — проворчал он. — Расскажем хорошие новости вашей подруге. Держу пари, что она упадет в обморок.

В темной спальне Керри и Вай плакали, обнимая друг друга, покуда Бо мрачно сидел на единственном стуле, опустошая бутылку бренди, которую купил по дороге домой.

Керри вела себя как истеричная девчонка. Она разбросала по комнате весь свой гардероб — одно дешевое платьице за другим, — словно конфетти. Несколько раз она подбегала к Бо и целовала его, а он усмехался и предлагал ей выпить.

— Я и так пьяна от счастья, — ответила Керри. — Вай, я богата!

Прибежала хозяйка, чтобы узнать, в чем причина шума. Керри выложила ей новости, тарахтя как пулемет, и в поблекших глазах хозяйки мелькнуло хитрое выражение.

— Только представьте себе! — воскликнула она, причмокивая губами. — Настоящая богатая наследница!

Бо быстро избавился от нее.

— Завтра она притащит сюда всех репортеров города, — сказал он. — Поменьше болтайте, Керри. Они разорвут вас на куски.

— Ну и пускай! Я люблю их всех! Я люблю весь мир!

— Керри, он просто ревнует, — промолвила Вай.

— Это правда, Эллери?

— Конечно, — ответил Бо. — Ревную к состоянию в семь с лишним миллионов.

— Не надо, дорогой! Вы всегда останетесь для меня Санта-Клаусом. Правда, Вай, он красивый Санта-Клаус? Я никогда не забуду, что вы…

— Черт возьми! — буркнул Бо. — Не утешайте меня.

— Я не утешаю. Просто я хочу, чтобы все разделяли мою радость.

Это отрезвило Вайолет.

— Керри, не будь дурой! Я же знаю, Квин, что она просто выбросит деньги на ветер. Каждый бездельник в Голливуде будет попрошайничать…

— Я буду оберегать ее, — прервал Бо. — Моя задача — доставить Керри в Нью-Йорк в целости и сохранности.

— Ну разве он не прелесть? — Керри потянулась. — Я чувствую себя такой счастливой! Вай, нам прежде всего нужно вычеркнуть твое имя из списков в бюро распределения ролей. Ты больше не будешь работать статисткой, а поедешь со мной на восток, как моя… моя компаньонка.

— Нет, Керри…

— Да! С жалованьем… вообще без жалованья! Ты просто разделишь все со мной!

— О, Керри! — Блондинка уронила голову на грудь Керри и заплакала. Керри тоже начала плакать, а Бо с отвращением допил то, что оставалось в бутылке.

Это была безумная ночь, и Керри опьянела от этого чудесного безумия. Когда взошло солнце, осветив беспорядок в комнате и усталые лица девушек, спящих в объятиях друг друга, Бо спросил себя, как мисс Керри Шон, наследница состояния Коула, получающая две с половиной тысячи долларов в неделю до тех пор, пока будет оставаться незамужней, прореагирует на неизбежное похмелье.

Однако попойке было суждено длиться долго.

Квартирная хозяйка, как и предвидел Бо, сделала свое дело. Вскоре после восхода солнца толпа репортеров и фотографов хлынула на убогий обшарпанный дом, как приливная волна на Тихом океане. Они набросились на Вайолет Дей, едва успевшую протереть глаза, в надежде добыть у нее материал для репортажей. Этаж наполнили магниевые вспышки. Разбуженный этим бедламом Бо силой пробился сквозь возбужденную толпу жильцов. Он провел весьма напряженные полчаса, выгоняя представителей прессы и одновременно не позволяя им себя фотографировать.

— Ну, Золушка, — заговорил Бо, когда комната очистилась от посторонних, — как вам все это нравится?

— Ну… я немного напугана, — ответила Керри, — но в общем, пожалуй, очень нравится.

— К сожалению, буду вынужден оторвать вас от этих увлекательных занятий. Поспите немного, а потом мы поговорим об отъезде в Нью-Йорк.

— К чему такая спешка? — взмолилась Керри. — Мне еще стольким надо заняться — лицом, прической, одеждой…

Вай подмигнула Бо, и он вышел, но только затем, чтобы вздремнуть еще часок, принять душ, побриться, одеться и сесть снаружи запертой двери комнаты девушек.

Вай проснулась первой. Бо долго говорил с ней вполголоса. Ему предстоит сделать несколько вещей: организовать кредит через Нью-Йорк, приобрести официальные подтверждения личности Керри и тому подобное. Он вернется так быстро, как только сможет. А пока Вай должна охранять Керри не щадя себя.

— Спасибо вам! — горячо сказала Вай. — У меня были сомнения на ваш счет, Квин, но вижу, вы парень что надо. Возвращайтесь поскорей.

Бо вышел из дома, опустив на глаза поля шляпы. После долгого телефонного разговора с Ллойдом Гуссенсом он позвонил Эллери в его убежище в Адирондакских горах.

— Рад, что все обернулось хорошо, — сказал Эллери. — Вези девушку на восток, Бо, и займись Марго Коул.

— Имей же совесть! — огрызнулся Бо. — Малышка не в себе. Дай ей время. Я привезу ее, как смогу.

— Смотри, Бо, не откуси мне нос, — усмехнулся Эллери. — Что с тобой происходит? У тебя какой-то странный голос.

— Еще чего, — проворчал Бо и повесил трубку. Придя в банк, он узнал, что Гуссенс уже открыл там счет для Керри Шон от имени Эллери Квина.

Вернувшись на Аргайл-авеню, Бо увидел, что узкая улочка забита народом. Он помрачнел, понимая, что их ждет впереди.

Следующая неделя была самой трудной в его жизни. Бо выполнял обязанности телохранителя, адвоката и старшего брата одновременно. Голливуд кипел от возбуждения. Неизвестная статистка, Золушка в лохмотьях, за одну ночь превратилась в богатую наследницу! Все студии приглашали ее петь, танцевать, играть в полнометражных фильмах, сниматься в кинохронике… Газетные синдикаты предлагали сказочные суммы за историю ее жизни. Армия фотографов преследовала ее повсюду. Торговцы смиренно посылали к ней своих представителей, предлагая лучшие товары бесплатно. Не окажет ли им честь мисс Шон, посетив их магазины? Правление преподнесет ей в подарок все, что она пожелает. Ей предлагали выгодные контракты, черно-бурых лис, импортные автомобили; она была завалена приглашениями на премьеры, шикарные приемы, в особняки звезд Голливуда…

Среди этого безумия Керри повсюду сопровождали хладнокровная и практичная Вай и молчаливый Бо в надвинутой на глаза шляпе.

С лица Керри не сходила рассеянная улыбка, словно ей снился прекрасный сон. Она настояла на том, чтобы устроить вечеринку, и ходила среди своих друзей как робкий и счастливый ребенок. Там присутствовали все, кого Керри знала в Голливуде, — бедняки, проводившие жизнь в борьбе за существование, в поношенной одежде и с застывшими голодными улыбками. Впрочем, многие из них в тот вечер оделись во все новое, выглядели хорошо накормленными.

— Керри демонстрирует чудеса щедрости, — шепнула Бо Вайолет Дей. — Она сказала мне сегодня, что хочет помочь Инес. Бедняжка все время кашляет, и Керри собирается отправить ее в Аризону. К тому же Керри финансирует операцию язвы желудка у Лу Мелоуна и еще бог знает что!

— Она пьяна, — улыбнулся Бо.

— Что?! Знаете, Квин, по-моему, Керри вам не слишком нравится.

— Мне?! — воскликнул Бо.

Керри отказалась съезжать с Аргайл-авеню.

— Мне осталось пробыть в Голливуде совсем немного, — твердо заявила она, — и я не хочу, чтобы мои друзья думали, будто я заважничала. Так что, Вай, мы останемся здесь.

Однако им пришлось снять еще две комнаты, чтобы поместить туда одежду и чемоданы, купленные Керри. Хозяйка сияла от счастья. Она повысила цену за комнату с шести до восьми долларов в неделю, но, когда Керри, узнав об этом, пригрозила выехать, вернула прежнюю плату.

Вся эта неправдоподобная неделя состояла из поездок во взятой напрокат «изотте» по самым роскошным магазинам, посещаемым только кинозвездами, покупок мехов, вечерних платьев, спортивных костюмов, драгоценностей, посещений шикарных клубов и ресторанов, таких, как «Коричневая шляпа», «Клевер», «Беверли-Уилшир», походов на премьеры, покуда Керри не начала мучить совесть.

— Мы тратим слишком много денег? — спросила она у Бо.

— Там, откуда они поступают, их более чем достаточно, малышка.

— Это чудесный сон! Прямо волшебная сказка! Чем больше ты тратишь денег, тем больше их получаешь. Ну, может быть, не совсем так… Эллери, я говорила вам, что получила известия от Уолтера Руэлла? Он вернулся домой в Огайо и чертовски этому рад. Бедняжка…

— Керри, я получил три телеграммы от Гуссенса. — О четвертой телеграмме, от Эллери, Бо не упомянул. — Он не понимает, что нас здесь удерживает. Я пытался объяснить…

— О, дорогой, так скоро уезжать!

— И не называйте меня «дорогой»!

— Почему? — Керри была удивлена.

— Это скверная привычка для девушки, которая обещала не связываться с мужчинами, — пробормотал Бо.

— Но, Эллери, я ведь не говорю «дорогой» ни одному мужчине, кроме вас. А вы ведь не притянете меня к суду за нарушение обещания, не так ли? — Керри рассмеялась.

— А почему вы выбрали для этого меня? — сердито осведомился Бо.

— Потому что вы мой самый дорогой… — Внезапно Керри умолкла. После паузы она заговорила сдавленным голосом, не глядя на Бо: — Хорошо, Эллери. Мы уедем, когда вы скажете.

После этого Керри стала необычно тихой. Улыбка исчезла, лицо заострилось и стало серьезным. Бо не беспокоил ее. Он купил билеты, договорился насчет багажа, взял из банковского сейфа документы, удостоверяющие личность Керри, повидал управляющего банком и телеграфировал Гуссенсу.

Оставалось ждать следующего дня — дня прощания Керри с Голливудом.

Но пока Бо занимался приготовлениями к отъезду, Керри закрылась в одной из комнат и отказывалась выходить даже к Вай.

— Не могу ее понять, — обеспокоенно сказала Вай в тот последний вечер, обращаясь к Бо. — Она говорит, что все в порядке, но…

— Возможно, это похмелье.

— Думаю, это мысли об отъезде. В конце концов, в Голливуде похоронена ее мать, здесь находится единственный дом, который у нее когда-либо был, а теперь она смотрит в лицо совсем новому миру… Очевидно, причина в этом.

— Может быть.

— Почему бы вам не повести ее на прогулку или еще куда-нибудь? Она весь день сидит взаперти.

— Я не думаю… — покраснев, начал Бо.

Но Вай уже пошла в комнату Керри и оставалась там очень долго, пока Бо беспокойно бродил взад-вперед перед дверью. Наконец Керри вышла, одетая по голливудской моде в черные брюки, длинное пальто и без шляпы, довольно кисло улыбнулась и осведомилась:

— Хотите повести меня на прогулку, мистер?

— О'кей, — ответил Бо.

Они молча прошли до угла и свернули на Голливудский бульвар. На перекрестке с Вайн-стрит они остановились, глядя на транспортный водоворот.

— Здесь, как всегда, кипит жизнь, — промолвила Керри. — Я… мне нелегко отсюда уезжать.

— Понимаю, — кивнул Бо.

Они углубились в лес неоновых вывесок.

— Приятный вечер, — заметил Бо немного погодя.

— В самом деле, — согласилась Керри. Снова замолчав, они прошли китайский ресторан Граумана и вскоре очутились в полумраке жилого района.

— У меня болят ноги, — наконец заговорила Керри. — Вам не кажется, что туфли, стоящие двадцать два с половиной доллара, должны быть удобными?

— Проклятие золота, — усмехнулся Бо. — Впрочем, оно имеет свои преимущества.

— Давайте немного посидим.

— На обочине?

— Почему бы и нет?

Они сели рядом. Иногда мимо мчался автомобиль; один раз на них кто-то сердито крикнул.

— Я еще не поблагодарила вас, — сдавленным голосом промолвила Керри, — за ваше великодушие. Вы были для меня… как брат.

— Братец Крыса, — проворчал Бо. — Так меня иногда называют.

— Пожалуйста, Эллери! Я…

— Мне за это платят, — сказал Бо. — Практически из ваших же денег. Так что не благодарите меня.

— Деньги — это еще не все… — Керри умолкла, испугавшись собственных слов.

— Вот как? — усмехнулся Бо. — Миллион девушек отдали бы правую руку, чтобы иметь возможность ходить в ваших туфельках — не важно, жмут они или нет.

— Я знаю, но… Конечно, приятно иметь возможность помогать людям и покупать что угодно, не думая о цене, особенно если ты всю жизнь выискивала дешевые распродажи и переделывала старые платья, но…

— Никаких но. Это чудесно, и вам чертовски повезло. Так что не надо портить все вашими… беспокойствами.

— Я и не беспокоюсь! — быстро сказала Керри. — Просто я подумала о… — Она не договорила.

Бо рассмеялся:

— Только не рассказывайте мне сказки, будто вы уже сожалеете об этом антибрачном условии!

— Ну, при определенных обстоятельствах такое условие может оказаться ужасно трудным для девушки… если она влюблена.

Керри взвизгнула и вцепилась в Бо. Что-то мокрое и холодное ткнулось ей в затылок. Но это оказался всего лишь добродушный шнауцер, выбежавший на вечернюю прогулку.

Руки Бо крепко обняли девушку. Она прижалась к нему, откинув голову назад и полуоткрыв рот.

— Керри! — Бо с трудом мог узнать собственный голос. — Не уезжайте из Голливуда! Оставайтесь здесь! Откажитесь от денег!

Они посмотрели в глаза друг другу, и их губы едва не встретились. Керри чувствовала, что он вот-вот сделает ей предложение. Он не хочет увозить ее на восток! Ведь дело только в деньгах, стоящих между ними! Но он для нее важнее любых денег! Если это и есть любовь, значит, она влюблена!.. Пусть он только попросит ее выйти за него замуж!..

Бо отодвинулся от девушки и поднялся так резко, что она снова вскрикнула, а встревоженный шнауцер заскулил и убежал.

— Вы бы смогли отказаться от двух с половиной тысяч в неделю?

— Может быть, и смогла бы, — прошептала Керри.

— Тогда вы просто дура!

Она закрыла глаза — внутри у нее все дрожало.

— Если бы это случилось со мной, — заорал Бо, — вы думаете, я бы отказался? Черта с два! Вам бы стоило обследоваться у Фрейда![15]

— Но вы… вы просили меня…

Бо сердито посмотрел на девушку сверху вниз. Он был в бешенстве на самого себя и на нее за то, что она заставила его потерять голову. Ее объятия, тепло ее дыхания, радостная надежда в глазах вырвали у него эту просьбу. Он представил ее себе одной из тысяч девушек Голливуда, мечущихся в поисках работы из одной студии в другую, голодных, в дешевых накрахмаленных платьях и с застывшими улыбками на лицах.

Бо заставил себя усмехнуться.

— Вы, женщины, все одинаковы. Мне казалось, что хоть вы отличаетесь от других. Но вы так же слабовольны, как остальные!

Керри вскочила и убежала прочь.

На следующий день, перед тем как покинуть меблированные комнаты, отправляясь на вокзал, Бо получил две телеграммы.

Одна была от Ллойда Гуссенса:

Как только Керри впервые взглянула на свою кузину Марго, она сразу поняла, что они станут врагами.

Во время суматохи, связанной с представлением документов, удостоверяющих ее личность, Ллойду Гуссенсу и Эдмунду де Карлосу, которого Керри тут же невзлюбила, с въездом в дом в Тэрритауне и знакомством с обширным поместьем с его лесами, верховыми тропами, речушками и беседками, с выбором прислуги и автомобилей, с меблировкой ее апартаментов, превращающей унылые и мрачные комнаты в веселые и светлые, с покупками, с интервью журналистам — короче говоря, с началом новой жизни на Востоке Керри ожидала прибытия из Франции ее кузины.

Это было странное ожидание, смешанное с печалью, так как Керри чувствовала, будто что-то потеряла, и ей хотелось каким-то образом восполнить потерю.

Но когда Керри увидела Марго Коул, она поняла, что ожидала невозможного.

Они поехали на катере по заливу к стоящей в карантине «Нормандии»: Керри, Вай, Гуссенс, де Карлос и Бо. Гуссенс с портфелем в руке поднялся на борт лайнера встретить Марго, и вскоре оба спустились по трапу в моторку, которая подвезла их к катеру.

Марго Коул шагнула на борт катера вся в мехах, распространяя вокруг запах духов, в компании бойкой французской горничной и горы багажа. Она весело болтала с Гуссенсом, пока ее взгляд равнодушно скользнул по Вай, ненадолго задержался на Керри и после краткого осмотра переместился на де Карлоса и Бо. Марго приветствовала улыбкой бородатые щеки и зубастую усмешку де Карлоса, но ее голубые, раскосые, почти египетские глаза прищурились от удовольствия, внимательно изучая Бо — от растрепанной шевелюры до стоптанных ботинок.

Тогда-то Керри и поняла, что им суждено быть врагами.

— Предвкушает победу, — шепнула Вай, сжав локоть Керри. — Хищная особа. Не позволяй ей наступать тебе на ноги, малышка. Она будет пытаться.

Марго Коул была высокой, крепко сложенной женщиной — одной из тех, которые умудряются выглядеть полными энергии, даже когда дремлют в шезлонге. Она обладала холодной величавой красотой и двигалась медленной важной походкой, демонстрируя туго обтянутые тканью бедра.

— Эта дамочка либо была натурщицей, либо показывала стриптиз, — сказала Вай. — Мне она не нравится. А тебе?

— Мне тоже, — ответила Керри.

— Ей не меньше тридцати.

— Тридцать два, — уточнила Керри, изучившая семейную историю.

— Посмотри, как на нее глазеют так называемые мужчины! Можно подумать, что они никогда не видели женских бедер. Что за мерзость!

Они что-то вежливо пробормотали, когда Ллойд Гуссенс представил их.

Марго взяла под руку Бо:

— Значит, вы — тот самый человек, который должен был меня найти? Какой он симпатичный, мистер Гуссенс! Если бы я это знала, то не обратила бы внимания на объявления мистера Квина во французских газетах и подождала бы, пока он приедет и сам меня разыщет.

— Это было бы забавно, — усмехнулся Бо.

— Может быть, отправимся ко мне в офис? — предложил Гуссенс. — Существуют определенные формальности, мисс Коул, — вам придется остановиться в отеле, пока мы… э-э… проверим ваши удостоверения личности. Конечно, если вы предпочитаете…

— Нет-нет. Я готова к унылой процедуре, — сказала Марго. — Вы идете, мистер Квин?

— Как я могу устоять перед такой улыбкой?

— Циник! Ах да, и вы тоже, дорогая Керри! Я бы чувствовала себя одинокой без вас. В конце концов, хотя я родилась здесь, но всю жизнь провела во Франции…

— К несчастью для Франции, — пробормотала Вай.

Керри улыбнулась:

— Буду счастлива защитить вас от потрясений, которые угрожают вам в этом грубом Новом Свете.

— Нет-нет, — возразил Эдмунд де Карлос. — Это будет моей личной обязанностью, леди. — И он поклонился сначала Керри, потом Марго, облизывая красным кончиком языка заросшие бородой губы.

Катер подошел к причалу бухты.

На берегу у Керри заболела голова. Она вежливо извинилась и уехала вместе с Вай в своем новом родстере.[16]

Марго весело помахала ей рукой, глядя вслед холодными египетскими глазами.

В своем офисе Ллойд Гуссенс тщательно проверил удостоверения Марго Коул, но не обнаружил в них ничего, позволяющего усомниться в ее личности.

Она взяла сигарету у адвоката и прикурила от зажигалки де Карлоса.

— Мне кажется странным, когда меня называют мисс Коул или даже Марго. Понимаете, с 1925 года я именовала себя Энн Стрейндж.

— Как это? — осведомился Гуссенс, набивая трубку.

— В тот год умерла мама. Отца я, конечно, не помню; мы никогда не встречали никого из американских знакомых мамы, а родственников у нее не было. Во Франции мы переезжали из города в город: Дижон, Лион, несколько лет провели в Монпелье на юге страны, еще много разных мест, где мать преподавала французским детям английский, зарабатывая достаточно, чтобы отправлять меня в монастырские школы. Я ничего не знала о моей семье. Мама никогда об этом не говорила. Но после ее смерти я нашла письма, дневник, несколько фотографий, которые поведали мне все о родственниках с отцовской стороны. Особенно, — она усмехнулась, — о дорогом дядюшке Кадмусе и о том, как он нам «помог», когда мама, отец и я голодали в парижской мансарде. Одно письмо дяди Кадмуса толкнуло отца на самоубийство. Поэтому я решила сменить имя и фамилию — смыть все, связанное с прошлым.

— Вы привезли с собой эти письма и другие вещи, мисс Коул?

Она открыла сумочку из крокодиловой кожи и вынула пачку бумаг. Почерк дневника совпадал с почерком Надин Мэллой Коул, образец которого имелся у Гуссенса в письме от миссис Коул Кадмусу Коулу, найденном среди его вещей.

На нескольких старых выцветших фотографиях были изображены Хантли Коул и его жена, а на одной, сделанной в 1910 году в Париже, — Марго в возрасте трех лет, толстощекая, светловолосая, с большими испуганными глазами.

Среди бумаг было и отпечатанное на машинке письмо Коула к жене брата, датированное 1909 годом, в котором он отказывал ей в финансовой помощи. Гуссенс и Бо сравнили его с также отпечатанным на машинке письмом, отправленным Коулом в 1918 году сестре Монике и сохраненным Керри. Стиль и содержание были примерно одинаковыми, а внизу обоих писем Коул поставил свои инициалы простыми печатными буквами.

— Разумеется, все это проверят эксперты, мисс Коул, — сказал Гуссенс. — Речь идет о таком огромном состоянии, что нужно выполнить все формальности…

— Не знаю, чем еще я могу помочь, чтобы доказать, что я — Марго Коул, но если вы хотите выслушать историю моей жизни…

— Мы бы очень этого хотели, — вежливо отозвался адвокат, переглянувшись с Бо. В письменном столе Гуссенса лежала копия краткого рапорта, представленного французским агентством, к которому обратился Бо несколько недель назад.

Отчет описывал историю Марго Коул с детства, проведенного в Париже, до 1925 года, когда следы, как ни странно, обрывались. Но теперь двое мужчин понимали, что произошло. Французские детективы оказались в тупике из-за того, что в 1925 году Марго Коул сменила имя на Энн Стрейндж. Марго подробно описала свою жизнь с того времени, как мать увезла ее ребенком из Парижа, и вплоть до смерти матери, после чего она вернулась в Париж и стала манекенщицей.

— Я зарабатывала достаточно и имела много щедрых и богатых друзей, — продолжала она, скромно потупив глаза, — а потому смогла… как бы это сказать, ну, удалиться от дел в тридцать втором году. С тех пор я моталась с места на место: Ривьера, Канн, Довиль, Монте-Карло, Капри и другие тоскливые уголки Европы. Это не было особенно возбуждающим.

— Значит, тамошним мужчинам здорово не повезло, — усмехнулся Бо. — Вы когда-нибудь были замужем, мисс Коул?

— О нет! Куда веселее оставаться свободной, не так ли, мистер Квин?

«Мистер Квин» снова усмехнулся, а Гуссенс промолвил:

— Рад, что вы так считаете, мисс Коул, потому что завещание вашего дяди… Разумеется, для окончательной проверки нам придется телеграфировать нашим французским друзьям, чтобы они уточнили ваши передвижения с 1925 года и удостоверили нас в том, что вы не замужем…

Через две недели все было кончено. Французское агентство доложило, что рассказ Марго Коул о своей жизни с 1925 года под именем Энн Стрейндж точен во всех деталях. Она никогда не была замужем. Рапорт содержал также весьма колоритные подробности карьеры мисс Стрейндж-Коул в «тоскливых уголках Европы», но Гуссенс тактично их игнорировал — он отвечал за факты, а не за нравственность.

Узнав об условиях завещания ее дяди, мисс Коул, не колеблясь, приняла их и торжественно въехала в тэрритаунский дворец под аккомпанемент восторгов прессы и любопытства публики.

— Надеюсь, что, выполнив вашу работу, — промурлыкала она Бо, — вы не покинете бедняжку? Я чувствую себя такой одинокой в этой огромной незнакомой стране. Приходите повидать меня — и почаще.

Марго слегка сжала его руку.

Они находились в одном из аккуратных садов поместья. Поблизости никого не было, но Бо заметил, как дрогнула занавеска в окне спальни Керри Шон.

Внезапно он обнял и поцеловал Марго. Когда он отпустил ее, она продолжала улыбаться.

— Что заставило вас подумать, что я этого хочу, мистер Квин? — осведомилась Марго.

— Я — медиум, — ответил Бо, все еще наблюдая за занавеской, которая, дрогнув еще раз, осталась неподвижной.

— Вы — умный человек, — заметила кузина Керри, — а бедная малютка так ревнива… Приезжайте снова — и поскорей.

В офисе агентства «Эллери Квин, инкорпорейтед» мистер Эллери Квин с сочувствием взирал на своего партнера. После пребывания в Адирондакских горах мистер Квин хотя и несколько похудел, но загорел и окреп. Партнер, напротив, выглядел усталым, а его мрачные глаза разделяли две морщины, похожие на знак кавычек.

— Я всегда знал, что ты работаешь только ради денег, — промолвил мистер Квин, — но не думал, что ты способен бросить начатое дело.

— Говорю тебе, нам больше из них не вытянуть! Конечно, работы было немного, а Гуссенс и де Карлос настаивают, что с нас хватит пятнадцати тысяч аванса плюс покрытие расходов…

— Великолепно, — согласился мистер Квин.

— Но работа выполнена! Нас наняли, чтобы мы разыскали двух женщин, и мы это сделали. Чего еще ты хочешь?

— Я хочу, — спокойно ответил мистер Квин, — знать, почему Кадмус Коул держался столь таинственно в отношении сущности нашего задания. Я хочу знать, почему он просто не сказал нам правду. Я хочу знать, что творилось у него в голове.

— Тогда сходи к ясновидящему!

— Ожидал ли он, что его могут убить? Был ли он убит? А если да, то кем? И почему? Возможно, Коул нанял нас именно для того, чтобы мы ответили на эти вопросы, и по какой-то тайной причине не сообщил нам об этом. Но если так, значит, наша работа не кончена…

— А пятнадцати штук недостаточно для ее оплаты, — проворчал Бо, — и мне следует постараться вытянуть побольше из Гуссенса и де Карлоса. Я не узнаю тебя, Эллери!

— А я тебя, Бо.

— Не понимаю, о чем ты.

— Существует причина, по которой ты не хочешь продолжать это расследование, и я не думаю, что это деньги. Тогда что же?

Бо уставился на него:

— Ладно, умник. Причина есть, и это не деньги, а дама. Ну и что?

— Ага! — воскликнул мистер Квин. — Мисс Шон?

— Я этого не говорил! — рявкнул Бо. — Как бы то ни было, по-моему, она… ну, я ей нравлюсь, а я не могу болтаться рядом и портить ей жизнь! Эта девушка не может себе позволить влюбиться!

— Понятно, — протянул мистер Квин. — Весьма прискорбная ситуация. Ну, тогда дай ей ясно понять, что ты в нее не влюблен. Или это не так?

— Не твое дело, — огрызнулся Бо.

— Хмм… Ну, сэр, коль скоро вы в нее влюблены, рано или поздно вы приползете назад. Почему бы не сделать это теперь? Я не могу занять твое место, так как Квином считают тебя, а разоблачив наш маленький обман, мы, во-первых, лишимся пятнадцати тысяч, а во-вторых, можем вспугнуть кое-кого, кого лучше пока не тревожить.

— Но под каким предлогом я могу туда вернуться? — сердито спросил Бо. — Гуссенс и де Карлос дали мне вчера пинок под зад. Керри злится на меня… Правда, есть еще Марго…

— Разумеется, — подхватил мистер Квин. — Леди, которая, по-видимому, наслаждается твоим обществом. Не существует закона, запрещающего молодому человеку навестить женщину. Только держи глаза и уши открытыми. Следи и наблюдай. У меня предчувствие, — задумчиво добавил он, — что грядут неприятности.

— Неприятности? — Бо выглядел встревоженным. — Что ты имеешь в виду?

Мистер Квин улыбнулся:

— Бо, тебе не приходило в голову, что вся эта история вращается вокруг человека по имени Кадмус?

Бо уставился на него:

— Кадмус? Кадмус Коул? Ну и что?

— Разве ты не помнишь миф о Кадмусе или Кадме, царе Сидона,[17] который основал Фивы и ввел в Греции шестнадцатибуквенный алфавит?

— Не помню, — ответил Бо.

— Где же ты получил образование? — вздохнул мистер Квин. — Как бы то ни было, Кадм, подобно другим ребятам из греческой мифологии, отправился на поиски приключений, пережил много лишений и опасностей и в числе прочих глупостей посеял зубы дракона.

— Слушай, приятель, — начал Бо. — При чем тут…

— Зубы дракона, — задумчиво повторил мистер Квин. — Кадм посеял их, и из каждого выросла… неприятность. Неприятность, Бо!

— Ну? — спокойно осведомился мистер Раммелл.

— Наш Кадм также посеял зубы дракона, написав это завещание, — промолвил мистер Квин. — Поэтому следи за всеми, Бо. Особенно за де Карлосом.

— Верно! — сердито воскликнул Бо. — Мне не нравится, как этот бабуин пялится на Керри. А ведь он живет в том же доме… Может, ты и прав, и мне лучше торчать поблизости.

Мистер Квин улыбнулся:

— Теперь, когда это решено, расскажи, что ты слышал из Сантьяго-де-Куба?

— Пока никакого прогресса. Энгус и команда «Аргонавта» просто исчезли… Извини, — сказал Бо. — Пожалуй, я отправлюсь в Тэрритаун повидать… Марго.

— Передай ей привет от меня, — пробормотал мистер Квин.

Прекрасная принцесса, она же Золушка, была несчастна. Это противоречило всем правилам, что ей решительно дала понять Вайолет Дей. В эти дни Вай служила ей надежной опорой. Керри не знала, что бы она делала без нее.

Во-первых, Марго, начавшая играть слишком большую роль в жизни Керри. Она пыталась командовать домом — даже той его частью, которая принадлежала исключительно Керри. Отделав свои апартаменты во французском провинциальном стиле, Марго потребовала распространить этот стиль на весь дом. Но Керри отстаивала свою кленовую, обитую ситцем мебель, бросив вызов властной натуре кузины. Марго произнесла по-французски нечто неподобающее леди, Керри сверкнула глазами, и стычка не ограничилась бы ранением чувств, если бы в этот критический момент не прибыл Бо. Конечно, Керри тут же удалилась.

— Пусть только попробует! — сказала она Вай. — Я заеду ей по носу!

Вторым источником беспокойства был Бо, или «Эллери», как он был известен в этом доме. Он, казалось, решил поселиться здесь навсегда. Керри изо всех сил пыталась быть с ним вежливой, но от ее добрых намерений ничего не оставалось, и она становилась мрачной и замкнутой. Дело в том, что Бо выглядел страстно влюбленным в Марго; он постоянно торчал возле нее, делал ей комплименты, подносил вещи, как щенок, ходил с ней на прогулки.

Поведение Марго было почти неприличным. Она то и дело искоса поглядывала на Керри, потом что-то шептала Бо, и оба начинали смеяться, как будто имели какой-то общий секрет. Для Керри это зрелище было настолько невыносимым, что при виде Бо она тотчас же убегала — скакать верхом, купаться в бассейне с Вай, плавать в реке под парусом в купленном ею маленьком «скифе» или бродить в лесу, окружавшем поместье.

— Если бы я только могла куда-нибудь уехать! — жаловалась она Вай. — Эта Марго нарочно меня унижает! Она пользуется любой возможностью, чтобы дразнить меня!

— Так почему тебе в самом деле не уехать? — спросила практичная Вай.

— Я не могу! Я спрашивала мистера Гуссенса, но по условиям завещания дяди я должна пробыть в поместье целый год, и он говорит, что не может ничего поделать. Вай! — Керри вцепилась в руку подруги. — Тебе не кажется, что она пытается… выжить меня отсюда?

— Я этого не исключаю, — мрачно промолвила Вай. — Это на нее похоже. Очевидно, если бы ты прожила этот год где-нибудь еще, тебя бы исключили из завещания и она бы получила твою долю?

Керри сверкнула глазами.

— Так вот что ей нужно! Своих двух с половиной тысяч в неделю ей мало — она хочет и мои!

— Две с половиной тысячи в неделю не так уж много, если ты хочешь скупить все имеющиеся в продаже изделия из норки и соболя, что она, по-моему, и делает.

— Ну, так ей не удастся меня выжить! Я буду защищаться!

— Молодчина! — воскликнула Вай. — Только позволь мне в этом участвовать, ладно?

После этого Керри больше не убегала. Она старалась присоединиться к Марго и Бо, как только они начинали шептаться. Иногда Керри позволяла ухаживать за собой мистеру Эдмунду де Карлосу, который не переставал ее преследовать. Глаза мистера де Карлоса вспыхивали ярким, даже зловещим огнем, он становился настойчивым. Керри должна позволить ему показать ей Нью-Йорк. Однажды она согласилась — это было в тот вечер, когда Бо, облачившись в так называемый фрак, отправился сопровождать прекрасную мисс Коул в летний театр.

Все было спокойно и скучно вплоть до возвращения в лимузине де Карлоса. Тогда кое-что произошло, после чего Керри отказывалась принимать приглашения де Карлоса. Фактически она пыталась его игнорировать, хотя начала испытывать страх.

Но огонь в глазах де Карлоса становился все более жарким и яростным. Его дикие и беспорядочные экскурсии по ночному Нью-Йорку почти полностью прекратились. Большую часть времени он проводил в поместье, наблюдая за Керри. Когда она отправлялась на прогулку верхом или поплавать под парусом, де Карлос следовал за ней. Когда она купалась в бассейне, он сидел на краю в напряженной позе. Походы в лес ей пришлось прекратить.

Керри была до смерти перепугана. Вай предлагала подсыпать яду в суп де Карлоса, но Керри не веселили ее шутки.

— Тогда почему бы тебе не поговорить об этом с Эллери? — спросила Вай. — Он — мужчина и к тому же детектив.

— Да я скорее умру! Вай, дело не только в том, как де Карлос на меня, смотрит. Мне приходилось иметь дело с мужчинами, у которых был такой же взгляд. Но это… что-то еще. — Она поежилась. — Я сама не знаю что.

— Это просто твое воображение. Почему бы тебе не завести новых друзей? Ты здесь уже несколько недель, но так ни с кем и не познакомилась.

Керри кивнула, но вид у нее был жалкий. Вай разыскала Бо.

— Слушайте, вы! Не знаю, какой у вас вкус на женщин, но раньше вы мне казались достойным парнем. Если вы хоть немного мужчина, не спускайте глаз с этого клопа де Карлоса, потому что он положил глаз на Керри.

— По-моему, — равнодушно заметил Бо, — она его подстрекает.

— Как интересно! — воскликнула Марго, поправляя бретельку купального костюма на своем великолепном плече.

— Я не с вами разговариваю, старушка!

— Хорошо! — поспешно сказал Бо. — Буду смотреть в оба.

После этого Бо стал приезжать еще чаще.

Ночью кто-то нанес удар.

Керри лежала в своей кровати с пологом на четырех столбиках. Было тепло, и она накрылась только до пояса тонким шелковым одеялом. Девушка читала Эмили Дикинсон, погрузившись в ее прекрасную, восторженную лирику.

Апартаменты Керри располагались в выступе дома над террасой, окружавшей здание. Прямо за ее окнами находились виноградные лозы и шпалеры роз.

Окна были открыты, и сквозь неподвижные занавески из сада доносилось мирное стрекотание сверчков. С реки иногда слышались плеск весел, заикание лодочного мотора, а один раз — крики людей с парохода, отправившегося на экскурсию по Гудзону.

Было уже поздно. Керри слышала, как два часа назад вернулись Марго и Бо, смеясь над каким-то происшествием во время их вечерней поездки в город. Марго предложила Бо заночевать в доме, и тот принял приглашение. Они устроились с мини-баром на террасе под окнами Керри, и после звона бокалов наступила тишина.

Керри предпочла бы звуки. Встав с кровати, она закрыла окна, чтобы не впускать в комнату эту пугающую тишину, но потом из-за духоты открыла их снова и быстро глянула вниз. Терраса была пуста.

Потом Керри услышала, как вернулся де Карлос, подъехав по гравиевой дорожке и ругая шофера громким пьяным голосом. Тогда она встала с кровати в третий раз и заперла дверь в коридор.

Дом снова погрузился в тишину, и Керри, поглощенная стихами, почти забыла о своих несчастьях. Веки ее начали тяжелеть; строки расплывались перед глазами. Зевнув, она посмотрела на часы возле кровати, они показывали начало четвертого, отложила книгу и выключила ночник.

И тотчас же все изменилось. Вздрогнув, Керри стряхнула с себя дремоту. Свет ночника, как крепкие сверкающие ворота, охранял от того, что таилось во мраке снаружи, и, выключив его, она отворила их навстречу опасности. Керри лежала неподвижно, напрягая слух, но ничего не слышала, кроме неугомонных сверчков и слабого скрипа, похожего на звук медленно поворачивающегося ставня.

Но ведь ветра не было — даже легкого бриза. Выругав себя дурой, Керри повернулась на правый бок, поджала колени и накрылась с головой шелковым одеялом. Этот скрип — девушка внезапно села в кровати и уставилась на окна. В темноте она смогла разглядеть только занавески. Они шевелились!

Ее паника просто смешна, подумала Керри. Просто с реки внезапно подул ветерок и пошевелил занавески.

Существует простой способ в этом убедиться — нужно только встать с кровати, подойти к окну и высунуть голову. Тогда, поняв, что это всего лишь ветер, можно перестать бояться темноты, как ребенок, вернуться в постель и заснуть…

Керри снова скользнула под одеяло, свернувшись в плотно сжатый комок.

Она слышала, как колотится ее сердце, словно оно вырвалось из груди и устроилось где-то возле ушей; чувствовала, как дрожат руки и ноги.

Что же ей делать? Выскочить из кровати и промчаться к двери, ведущей через будуар в комнату Вай?..

Внезапно сердце перестало колотиться, словно остановившись совсем.

Что-то было в комнате.

Керри знала, что это не игра воображения.

Девушка прислушивалась к почти беззвучным шагам, следовавшим от окна через полоску пола к ковру, а по ковру к кровати, где она съежилась под одеялом.

Собрав последние силы, Керри скатилась с кровати на пол. В тот же момент послышался свистящий звук, напоминающий шипение змеи, и что-то ударило как раз в то место постели, где только что лежала девушка.

Керри с отчаянным визгом бросилась к двери, столкнувшись в будуаре с Вай.

— Керри! Что с тобой?

— Вай! — Керри отчаянно вцепилась в подругу, словно ища у нее спасения. — Что-то в моей спальне… пыталось…

— Керри, тебе просто приснился кошмарный сон.

— Говорю тебе, я не спала! Кто-то взобрался по винограду, влез в окно и… по-моему, пытался ударить меня ножом!..

— Керри!

— Когда я закричала, он… это существо выскочило в окно. Я видела, как шевельнулись занавески…

— Кто это был?

— Не знаю. О, Вай…

— Оставайся здесь, — мрачно сказала Вай. Схватив железную кочергу с подставки у камина, она бросилась в спальню Керри и включила свет.

Комната была пуста.

Керри подошла к двери и заглянула в спальню, стуча зубами. Занавески все еще слегка шевелились.

Девушки посмотрели на кровать. На шелковом одеяле виднелся свежий разрез длиной около фута. Вай откинула одеяло — простыня и матрац также были разрезаны.

Она подошла к окнам и заперла их.

— Сбежал. Керри, ты в самом деле не знаешь…

— Н-нет. Я ничего н-не видела — было слишком т-темно…

— Керри, малышка. Ты…

Послышался негромкий стук в дверь, ведущую в коридор.

Девушки посмотрели друг на друга. Затем Вай подошла к двери и спросила:

— Кто там?

— Квин. Кто здесь кричал?

— Не впускай его, — шепнула Керри. — Я не одета… — Она внезапно успокоилась.

Вай отперла дверь, приоткрыла ее на два дюйма и холодно посмотрела на Бо. Он был в пижаме; волосы его были взъерошены.

— В чем дело? — тихо осведомился он. — Где Керри? Это ведь она кричала, верно?

— Кто-то влез с террасы к ней в спальню и пытался ударить ее ножом. Она закричала, и он убежал.

— Ударить ножом… — Бо помолчал и внезапно крикнул: — Керри!

— Что вам нужно?

— С вами все в порядке?

— Абсолютно.

Бо облегченно вздохнул.

— Кто это был?

— Не знаю. Я не видела.

— Значит, ножом, — пробормотал Бо. — Слушайте. Никому об этом не рассказывайте. Я… я буду смотреть в оба. А вы запирайте на ночь окна и двери!

— Хорошо, — сказала Керри.

Вай закрыла и заперла дверь. Вместе с Керри она прошлепала босыми ногами к двери в будуар и в свою спальню, заперев все двери.

— Ну, малышка, теперь мы в безопасности.

— Вай, — прошептала Керри. — Ты… боишься?

— Не очень.

— Можно я лягу спать у тебя?

— Конечно, Керри.

Керри заснула в кровати Вай, прижавшись к ее большому теплому телу. Вай долго не спала, глядя в темноту.

Бо не спал вовсе. Он вернулся к себе в комнату, оделся и начал бесшумный обход. Найдя место под окном Керри на террасе, откуда таинственный незнакомец влез к ней в спальню, Бо взобрался по винограду, как кошка, обследуя каждый дюйм при помощи фонарика. Но, кроме нескольких царапин и треснувшей в одном месте шпалеры, ему ничего не удалось обнаружить.

Бо разыскал ночного сторожа, но тот ничего не видел и не слышал.

Вернувшись в дом, он пробрался в спальню Эдмунда де Карлоса. В полумраке слышался храп; де Карлос распростерся на кровати. Вокруг него ощущался запах алкоголя, он был полностью одет; его борода торчала вверх; в открытом рту поблескивали зубы.

Бо прислушался к его храпу, глядя на неподвижную фигуру. Храп был ровным — даже слишком ровным, а в лежащем навзничь человеке ощущалось напряжение, не похожее на расслабленную позу спящего.

Де Карлос притворялся.

Бо ощутил желание схватить его за горло и вытащить из кровати, но вместо этого повернулся и потихоньку вышел из спальни. Остаток ночи он провел дежуря в коридоре перед апартаментами Керри.

Де Карлос отсутствовал в течение следующих трех дней. Сообщили, что он играет в покер где-то в городе.

В то утро, когда де Карлос вернулся, проклиная свои проигрыши, Бо в доме не было, а Керри ощущала непреодолимое желание куда-нибудь уйти.

Она надела костюм для верховой езды и пошла к конюшням вместе с Вай.

Конюх оседлал двух лошадей: Гордячку — любимую белую арабскую кобылу Керри — и Гаргантюа — большого чалого жеребца — для Вай.

Они ехали рядом в лесной прохладе. Кошмар трех прошлых ночей казался далеким, словно это был дурной сон. Лучи солнца, проникая сквозь листву, усыпали дорожку золотистыми пятнами.

Керри дышала полной грудью.

— Впервые за долгое время я чувствую себя по-настоящему живой. Знаешь, Вай, у деревьев есть запах. Раньше я никогда его не ощущала.

— Лошади тоже его ощущают, — сказала Вай, наморщив нос. — Ну, пошла вперед, кляча!

— Ты совсем не романтичная! Я поскачу вперед.

— Керри, будь осторожна!

Но Керри уже помчалась вперед. Ее маленькая белая кобыла неслась по дороге, едва касаясь ее стройными копытами и вытянув красивую шею. Они скрылись за поворотом.

Вай пришпорила Гаргантюа, но жеребец, недоуменно повернув массивную голову, продолжал двигаться неуклюжей рысью.

— Пошел! Быстрей!

Гаргантюа внезапно остановился, навострив уши. Где-то впереди послышались крик и грохот.

— Керри! — вскрикнула Вай и с такой яростью стала колотить жеребца по бокам, что он поскакал вперед.

За поворотом Вай увидела в сотне ярдов впереди две фигуры: одну — яростно дергающуюся, другую — неподвижную. Белая кобыла металась, распростершись на земле и лягая воздух тремя ногами. Правая передняя нога была поджата под туловищем, как сломанная ветка.

Керри молча лежала у дорожки.

Гаргантюа, подскакав, начал обнюхивать Гордячку, а Вай спрыгнула на землю и подбежала к подруге.

— Керри! Открой глаза! Пожалуйста…

Керри застонала и села, ошеломленно осматриваясь.

— С тобой все в порядке, Керри? Ты не чувствуешь, что у тебя что-то сломано?

— Со мной-то все в порядке, — с трудом ответила Керри. — По крайней мере, мне так кажется.

— Что произошло, Керри?

— Гордячка сбросила меня. Но она не виновата. Она скакала галопом и внезапно споткнулась. Я пролетела у нее над головой и чудом не сломала шею. Удар смягчила куча листьев. Что с лошадью, Вай?

Она посмотрела на кобылу, извивавшуюся от боли на дорожке.

— Вай! Гордячка сломала ногу!

Подбежав к кобыле, Керри опустилась перед ней на колени, гладя ее шею и принуждая себя посмотреть на сломанную переднюю ногу. Стальная подкова свисала с неподвижного копыта.

— Вай, — с ужасом прошептала Керри, — посмотри на это.

— В чем дело?

— Подкова на сломанной ноге. Она… Этого не может быть. Я этим утром сама наблюдала в кузнице за Джеффом Кромби. Он всего четыре часа назад подковал все четыре копыта!

— Не понимаю тебя, — медленно произнесла Вай.

Ползая на четвереньках, Керри начала обследовать дорожку, разбрасывая листья и ветки.

— Четыре гвоздя пропали!

— Ты имеешь в виду, что кто-то…

— Вот! — Керри села на дорожке, разглядывая два гвоздя от подковы. Они были погнуты и исцарапаны.

— Кто-то, — мрачно сказала Керри, — расшатал эти гвозди и частично вытащил их клещами из копыта Гордячки. — Она сидела неподвижно, глядя на гвозди.

— Значит, — испуганно промолвила Вай, — кто-то ослабил подкову, чтобы она окончательно разболталась во время скачки галопом и заставила Гордячку споткнуться?

— Если бы не эта куча листьев, Вай, я бы лежала здесь со сломанной шеей и все бы выглядело как… несчастный случай.

Керри гладила ладонью шелковую шею кобылы. Теперь Гордячка лежала более спокойно, глядя большими глазами в лицо хозяйки.

— Скачи назад в конюшни, — твердо сказала Керри, — и пришли людей за Гордячкой, Вай. Я останусь с ней.

— Но это невозможно, Керри! А если кто-нибудь… Я не оставлю тебя здесь одну!

— Пожалуйста, Вай. И никому не говори о гвоздях. — В голосе Керри ощущалась холодная решительность, поэтому Вай послушно влезла на Гаргантюа и поехала назад.

Вечером после обеда Керри, под предлогом плохого самочувствия из-за несчастного случая, вышла, бросив многозначительный взгляд на подругу.

Вай последовала за ней через несколько минут, и Керри заперла все двери их комнат.

— Ну, Керри? Что ты об этом думаешь?

Керри была бледна.

— На Гордячке езжу только я, а гвозди в подкове расшатали намеренно. Кто-то сегодня пытался меня убить — тот же человек, который той ночью хотел ударить меня ножом.

— Тогда почему бы тебе не обратиться… в полицию?

— Наши подозрения невозможно доказать.

— Или к Эллери Квину. Он ведь детектив и…

— Нет! Он… Я не могу. Я не поползу к нему за помощью, Вай! — Керри села на кровать, разглаживая покрывало. Ее голос дрогнул. — Есть только один человек, который выиграет в случае моей смерти, — это Марго! Она ведь жутко расточительна. Мистер Гуссенс сказал мне вчера, когда я… спросила, что ее еженедельные расходы оплачены чеками в счет будущих поступлений денег за месяц вперед! Марго хочет мою долю и получит ее, если я умру. К тому же она ненавидит меня из-за… него. Вай, это Марго забралась ко мне в комнату в ту ночь и сегодня утром расшатала в подкове гвозди.

— Давай уедем отсюда, — предложила ее подруга. — Откажись от богатства, Керри! Ты не была здесь счастлива, несмотря на все эти деньги. Керри, давай вернемся в Голливуд!

Керри упрямо выпятила подбородок.

— Я не позволю, чтобы меня выжили.

— Дело не в деньгах, — воскликнула Вай, — а в том широкоплечем парне, похожем на Боба Тейлора! Не рассказывай мне сказки! — Керри отвела взгляд. — Ты влюблена в него и поэтому хочешь остаться жить в одном доме с… с этой блондинкой, крутящей бедрами, которая дважды пыталась убить тебя и не успокоится, пока не добьется своего!

— Она не заставит меня уехать, — тихо сказала Керри.

На следующее утро, прежде чем Вай проснулась, Керри выскользнула из дома и поспешила к конюшням.

Джефф Кромби, тэрритаунский кузнец, как раз вылез из своего автомобильчика.

— О, мисс Шон! — Он снял шляпу, комкая ее своими постоянно черными пальцами. — Я как раз приехал повидать вас. Слышал, что вы вчера упали.

— Ничего страшного, Джефф, — улыбнулась Керри.

— Но я чувствую себя виноватым, мисс Шон, — сказал кузнец. — Ваш конюх сообщил мне по телефону, что правая передняя подкова почти слетела. Я ведь своими руками подковал кобылу вчера утром, и не понимаю, как…

— Это не ваша вина, Джефф. Не беспокойтесь.

— Но я хотел бы взглянуть на эту подкову, мисс Шон.

— Такое волнение из-за пустякового происшествия! Должно быть, Гордячка на полном скаку зацепилась копытом о трещину или камень, поэтому подкова и оторвалась.

— Не хочу, чтобы вы считали это моей небрежностью, мисс Шон, — промолвил кузнец. — С вами-то все в порядке?

— Полностью, Джефф.

— Жаль кобылу. Первоклассная была лошадка.

— Была и есть, Джефф.

Кузнец был удивлен.

— Так вы ее еще не пристрелили? Мне казалось, что бедняжке лучше перестать мучиться…

— Доктор Пикенс рассказал мне об одном канадском ветеринаре, который вроде бы лечит лошадям сломанные ноги каким-то новым методом, так что они становятся как новые. Поэтому я сегодня отправляю Гордячку на север.

Кузнец коснулся лба двумя грязными пальцами и уехал, качая головой.

Керри вошла в конюшню. Кобыла лежала на мягкой соломе, временный лубок поддерживал в неподвижном состоянии сломанную ногу. Доктор Пикенс, местный ветеринар, перебинтовал ей другие ноги от копыт и бабок выше колен. Большие влажные глаза Гордячки были печальными.

— Как она? — спросила Керри у конюха.

— Более или менее. Хоть лягаться перестала. Доктор Пикенс этим утром приходил снова и дал ей успокоительное. Но я не знаю, сколько времени она сможет так пролежать.

— Бедняжка! — Керри присела на солому и погладила лоснящуюся шею лошади. — Я заказала в Нью-Йорке специальный вагон для перевозки лошадей, и он к одиннадцати будет у тэрритаунской платформы.

— Док сказал, что подойдет туда, мисс.

— Да, и я хочу, чтобы вы тоже пришли, Генри. Мы должны спасти ей жизнь.

— Да, мисс. — Генри не казался оптимистически настроенным.

Керри встала, отряхнув колени.

— Кстати, Генри, — небрежно осведомилась она, — вы не видели этим утром мисс Коул? Я хотела попросить ее…

— Нет, мисс. Она сказала мне вчера, когда привела в конюшню Лорда Бархерста, что сегодня не будет ездить верхом.

— О, так, значит, вчера мисс Коул выезжала? — пробормотала Керри. — Примерно в какое время, Генри? Я не видела ее на дорожке.

— Она выехала прямо перед вами, мисс Шон. Мисс Коул — опытная наездница. Она сама расседлала Лорда Бархерста — даже не позволила мне прикоснуться к нему.

— Да, она в своем роде энтузиаст, — улыбнулась Керри. — И как же мисс Коул справилась с обязанностями конюха?

Генри почесал затылок.

— По правде говоря, мисс, я не видел. Она послала меня в город в ее машине за новым мылом для лошадей. Когда я вернулся — это было перед тем, как вы и мисс Дей пришли за Гордячкой и жеребцом, — Лорд Бархерст был уже расседлан, а мисс Коул ушла.

Сердце Керри бешено заколотилось. Итак, Марго была в конюшне одна, перед… Инструментов вокруг имелось достаточно, а Марго — сильная женщина. Для нее не составило бы труда расшатать гвозди в подкове Гордячки… Несомненно, это сделала она!

— Генри. — Керри старалась, чтобы голос ее не выдал. — Я не хочу, чтобы мисс Коул думала, будто я… ну, проверяю ее. Вы знаете, как женщины относятся к таким вещам. — Она улыбнулась ему. — Поэтому не упоминайте ей, что я спрашивала у вас насчет ее, ладно?

— Конечно, мисс, раз вы не хотите… — Генри выглядел озадаченным. — Только забавно, что как раз перед вами мистер Квин спрашивал у меня то же самое.

— Мистер Квин? — резко осведомилась Керри. — Он был здесь этим утром и тоже задавал вопросы?

— Да, мисс, насчет мисс Коул. И тоже просил ничего не говорить ни ей, ни… — Смущенный Генри не окончил фразу.

— Ни мне?

— Ну… да, мисс. Я и не хотел говорить, но это само собой слетело с языка. — Генри нащупал в кармане брюк пятидолларовую купюру, которую дал ему Бо.

— Я в этом не сомневаюсь. А где сейчас мистер Квин?

— Он велел мне оседлать для него Герцога и поехал по дорожке.

Выйдя из конюшни и пройдя пять ярдов, Керри оглянулась через плечо. Увидев, что конюх не следит за ней, она побежала, как лань.

Керри мчалась по верховой дорожке; ее спортивные ботинки не издавали звуков, соприкасаясь с мягкой землей.

Значит, он вынюхивает! Он слышал о ее несчастном случае!

О нем ему могла рассказать только Марго. Вчера его не было в доме, но вечером перед обедом Марго позвали к телефону, и, судя по ее слащавому тону и застенчивому виду, звонившим мог быть только… Керри даже в мыслях старалась не называть его по имени. Марго пробормотала, что позвонит ему позже. Должно быть, тогда она и рассказала ему… И он уже здесь. Быстро!

Оказавшись у поворота, за которым она вчера свалилась с лошади, Керри остановилась, предупрежденная ржанием Герцога.

Пройдя в лес параллельно дорожке, она стала внимательно смотреть сквозь густую листву кустарника черники в сторону места, где упала Гордячка.

Герцог неторопливо рылся носом в кустах в поисках лакомства.

А он… он стоял боком к ней на четвереньках на дорожке, обнюхивая землю, как ищейка, разбрасывая ладонями грязь.

Неужели он подозревает? Но как он мог? Конечно! Он ведь знал о первом покушении в спальне и, услышав о «несчастном случае», тотчас же заподозрил неладное. А может быть… Но Керри поспешно изгнала из своих мыслей это «может быть» — оно было слишком ужасно…

Внезапно он удовлетворенно хмыкнул, обследуя два изогнутых кусочка металла. Два других гвоздя из подковы — он нашел их!

Он вскочил на ноги и с подозрением огляделся. Керри отпрянула. Затем он сунул гвозди в карман, вскочил на Герцога и галопом поскакал к конюшням.

Может быть…

Керри медленно выбралась из кустарника. Может быть, он знал, что это не был несчастный случай? Может, он был сообщником Марго и примчался сюда рано утром, чтобы найти гвозди и избавиться от улик?

Керри все еще стояла на дорожке. Это невозможно! Но с другой стороны, они так близки с Марго… Она видела, как он целовал ее в то утро. Они постоянно были вместе, часами перешептываясь в углах… А после Марго выглядела как тигрица после сытного обеда. Этот ненавистный торжествующий взгляд раскосых египетских глаз… А он…

Он думал, что деньги — это все. Он сам так сказал в минуту откровенности между ними. Тогда Керри его поняла. Временами деньги тоже казались ей самым важным в жизни. Она не сомневалась, что у него их не слишком много. Стоит ли удивляться, что под воздействием чар такой красивой и безжалостной женщины, как Марго, он согласился помочь ей избавиться от…

— Нет! — крикнула Керри.

Звук собственного голоса привел ее в чувство. Она осознала, что находится одна в лесу.

Девушка сразу же направилась к дому. Сначала она шла медленно, но постепенно ускоряла шаг и наконец побежала по дорожке, по обеим сторонам которой стенами высились деревья, как испуганный кролик, преследуемый стаей гончих.

В пять минут двенадцатого Керри остановила свой родстер у железнодорожной станции. Заказанный ею вагон находился на ветке позади здания станции. Конюх Генри стоял на платформе, разговаривая с агентом.

— С Гордячкой все в порядке, Генри? Вы смогли поместить ее в вагон?

— Она там отлично устроилась, мисс Шон.

— А где доктор Пикенс?

— Будет здесь через несколько минут. До одиннадцати пятидесяти еще много времени. Не волнуйтесь о кобыле, мисс.

— Пожалуй, я зайду с ней проститься, — медленно произнесла Керри. — Нет, не беспокойтесь, Генри.

Она направилась по рельсам к запасному пути, но у вагона остановилась, нахмурившись. Там кто-то был.

Потихоньку подойдя к открытой двери, она заглянула внутрь.

Опять!

Керри не могла видеть его лицо, но широкая спина не позволяла ошибиться. Он сидел на корточках возле Гордячки, что-то торопливо делая с ее левой передней ногой. Бинты валялись на полу вагона.

Керри наблюдала затаив дыхание. Чем же он занимается теперь?

Бо удовлетворенно кивнул и выпрямился. Керри поняла, что он снимал левую переднюю подкову кобылы.

Быстро обследовав ее, он сунул подкову и гвозди в оттопыренный карман своего мешковатого пальто и снова наклонился, чтобы забинтовать лошади ногу. Его большие руки проворно работали, а кобыла лежала неподвижно.

Керри прислонилась к вагону. Несомненно, Марго расшатала гвозди не только на правой, но и на левой передней подкове — для большей уверенности, с горечью подумала Керри. Никто не подумал обследовать ее, кроме… А как он мог знать об этом, если ему не сказала сама Марго?

Значит, он снова уничтожал доказательство ее вины! Керри с усилием взяла себя в руки. По крайней мере, у нее имеется одна карта в рукаве. Он… она… они не знают, что ей все известно. Керри ведь представила свое падение как несчастный случай. Они думают, что она ни о чем не подозревает. И пускай! Теперь это было ее единственной защитой.

Керри отошла на несколько ярдов, снова приблизилась к вагону, на сей раз не стараясь ступать бесшумно, и громко позвала:

— Доктор Пикенс? Это вы там, в вагоне?

Бо тотчас же появился в дверях.

— О, хэлло! — поздоровалась Керри. — А я подумала, что это ветеринар. Что вы там делаете?

Он спрыгнул на землю.

— Я услышал о вашем несчастном случае и…

— Пришли засвидетельствовать почтение лошади?

— С вами все в порядке? — резко осведомился Бо.

— Благодарю вас, никогда не чувствовала себя лучше.

Бо хмуро уставился в землю.

— Тогда я, пожалуй, пойду. Надеюсь, лошадь спасут.

Он двинулся прочь. Керри влезла в вагон и оттуда посмотрела ему вслед. Бо ходил взад-вперед возле ее автомобиля!

Керри несколько раз пожелала Гордячке счастливого пути. Наконец появились Генри и доктор Пикенс. Очевидно подумав, что выражение тревоги на ее лице вызвано беспокойством за кобылу, они стали уверять ее, что с Гордячкой все будет в порядке.

Наконец прибыл поезд, отправляющийся в одиннадцать пятьдесят, и ей пришлось выйти из вагона. Но она осталась наблюдать, как вагон прицепляют к хвосту поезда.

Когда поезд тронулся и для пребывания на запасном пути причин не осталось, Керри вернулась на платформу, стараясь выглядеть задумчивой.

— А, вы все еще здесь? — сказала она. — А мне казалось…

Бо схватил ее за руки.

— Керри! Выслушайте меня…

— Вы делаете мне больно!

— Вы ведь помните, что случилось той ночью, — быстро и тихо сказал он. — Вы должны быть…

— Отпустите меня! — задыхаясь, крикнула Керри. Вырвавшись, она изо всех сил ударила его по щеке, покрытой голубоватой щетиной. В этом акте насилия нашла выход накопившаяся за недели горечь. — Не сомневаюсь, что вы привыкли грубо обращаться с женщинами, но не думайте, что этот номер пройдет со мной!

Его голос звучал непривычно мягко.

— Керри, я просто хотел предупредить, чтобы вы были осторожны, — вот и все.

— Осторожна?

Он хотел, чтобы она была осторожна! Его забота наполнила Керри радостью. Значит, это неправда! Он не был сообщником Марго!

— Я имею в виду, — продолжал Бо, и что-то в его голосе сразу же убило в ней радость, вытеснив ее презрением, — что такие, как вы, вечно попадают в неприятности. Вы на них сами напрашиваетесь!

Керри вскочила в родстер и быстро поехала в сторону города, не оглядываясь назад. Поэтому она не видела, как поникли его плечи и резко обозначились морщины на лице.

Получив в полиции разрешение и купив револьвер, Керри ощутила мрачное удовлетворение. Это была красивая игрушка 22-го калибра, с отделанной перламутром рукояткой и зловещими на вид патронами.

Подлинный мистер Эллери Квин отложил подкову и согнутые гвозди.

— Керри раскусила ее, — сказал Бо.

Тон, которым это было произнесено, заставил мистера Квина поднять взгляд и тут же его опустить. Подобрав один из гвоздей, он стал задумчиво вертеть его в пальцах.

— Жутко, — заметил мистер Квин, — и немного удивительно. Женщина, охваченная жаждой убийства, внушенной ревностью и алчностью, редко совершает преступление столь изощренно. Ослабить лошадиные подковы!

— Черт бы ее побрал! — Бо отвернулся.

— Убийцу, способную на такое, нелегко разоблачить обычными способами. Запугать ее вряд ли удастся, так как она уже зашла слишком далеко. Я предпочел бы, чтобы она использовала яд. В яде, по крайней мере, есть нечто реальное. А это… просто фантастично. — Он посмотрел на гвоздь и отшвырнул его.

— Как бы то ни было, — промолвил Бо, — я не хочу рисковать. Я приставил туда бывшую сотрудницу полиции в качестве помощницы шеф-повара.

— Ты уверен, что это Марго Коул?

— Я узнал у конюха, что Марго ухитрилась остаться одна в конюшне перед тем, как Керри выехала на своей кобыле. Конечно, это Марго.

Бо улегся на диван и повернулся лицом к стене.

— А как насчет ночного покушения? — Мистер Квин смотрел на приятеля с жалостью. Бо поистине в отчаянной ситуации. А девушка…

— Мы были в городе — прекрасная мисс Коул и я, — не оборачиваясь, ответил Бо. — Развлекались, как пара невинных младенцев.

Внезапно он сел. Мистер Квин не прерывал его.

— Мы немного поболтали на террасе — она держалась очень дружелюбно. Я старался выглядеть веселым, но она… ее не проведешь.

Мистер Квин обратил внимание, что глаза Бо налиты кровью и что у него появилась привычка работать челюстями, словно он голоден.

— По ее взгляду я понял: она знает, что меня беспокоит Керри. А от ее улыбки… меня бросало в дрожь, — хрипло сказал Бо. — Мне следовало догадаться, но я и подумать не мог… Она пожелала мне доброй ночи, как будто все в порядке. Я еще немного посидел, а потом пошел к себе, но не мог заснуть. А когда бедняжка закричала…

— Ну? — подбодрил его мистер Квин. Бо мрачно улыбнулся:

— Де Карлос едва ли мог вскарабкаться на эту стену. Когда я заглянул к нему в комнату, он притворился спящим. Но он был здорово пьян, и если бы полез по винограднику в спальню Керри, то сломал бы свою чертову шею. А вот Марго… — Бо вскочил с дивана и начал ходить взад-вперед. — Она спит в противоположном крыле, но оно также выходит на террасу. Такой спортивной сучке ничего не стоило бы забраться наверх по шпалерам. Может, ее на это толкнуло то, что она прочитала в моем взгляде.

Мистер Квин вздохнул:

— Интересно, как себя чувствует человек, являющийся доброй половиной мотива покушения на убийство?

— Это еще не самое худшее, хотя тоже достаточно паршиво! — огрызнулся Бо. — Хуже всего то, как мне приходится обращаться с Керри. Каждый раз, когда я проявляю хоть капельку интереса к ней, ее глаза сияют, как электрические лампочки, и она становится похожей на малыша под рождественской елкой… А я, как последний негодяй, должен тут же гасить эти лампочки! Она скоро возненавидит меня, если уже не возненавидела!

— Но ведь этого ты и добивался, верно? — осведомился мистер Квин. Однако он явно думал о чем-то другом.

— Да, добивался! — рявкнул Бо. — Но в итоге я добился еще большего! Керри думает, что я сговорился с Марго убрать ее с пути!

— Вполне естественно, учитывая вашу с Марго внешне взаимную привязанность и покушения на убийство.

— Тебе легко рассуждать, — с горечью сказал Бо. — Ты не влюблен в Керри.

— Сожалею, Бо, — улыбнулся мистер Квин, — но моя профессия связана с убийствами, а не с любовью.

— Что же, черт возьми, я могу сделать? Мне нужно найти выход из этой неразберихи!

Мистер Квин молчал.

— Ты даже не обращаешь внимания!

Мистер Квин поднял глаза:

— Обращаю, но только половиной мозга. Другая половина обдумывает неразрешимую головоломку. Бо, какая связь между покушениями на жизнь Керри Шон и событиями, предшествующими и сопровождающими кончину Кадмуса Коула?

— Я знаю только то, что Марго Коул жаждет крови Керри. Она считает, что Керри стоит между ней и мной, но что более важно — смерть Керри означает увеличение ее состояния вдвое. Зная Марго, я уверен, что из двух мотивов денежный сильнее. Правда, для трупа нет особой разницы, по какой причине он им стал.

— По-твоему, корни этих покушений находятся в прошлом? План был задуман несколько месяцев назад?

— По-моему, — свирепым тоном ответил Бо, — Марго ответственна за смерть Коула!

Мистер Квин поднял брови.

— Ты считаешь, что она была на «Аргонавте»?

— Почему бы и нет? А если не была, то де Карлос выполнил за нее грязную работенку. Отнюдь не исключено, что эта парочка действует заодно. Они держатся порознь — чертов де Карлос сосредоточился на Керри, — но это может быть всего лишь притворством.

Мистер Квин выглядел разочарованным.

— Мы очень многого не знаем, — пожаловался он. — Есть известия об экипаже и Энгусе?

— Этим утром я получил рапорт. Один из моих людей напал на след трех матросов и радиста. Они отплыли на грузовом судне и сейчас где-то в другом полушарии. Об Энгусе и остальных ничего не слышно. Как будто…

— Как будто? — тут же переспросил мистер Квин.

Их взгляды встретились.

— Как будто они мертвы, — сказал Бо.

Мистер Квин взял свою шляпу.

— Ну что ж, Бо, не спускай глаз с Керри. Но не позволяй твоим подозрениям насчет Марго полностью отвлекать тебя от… других возможностей.

— Что ты имеешь в виду? — фыркнул Бо.

— Только то, что сказал. В этом деле я уверен только в одном: оно далеко не так просто, как кажется. Я чувствую, что здесь весьма изощренным образом сталкиваются противоположные намерения. Ты должен быть предельно осторожным, Бо, а я буду помогать тебе, чем смогу, находясь в укрытии. Будь внимателен абсолютно ко всему. Удар может последовать с наименее ожидаемой стороны.

— Не понимаю, о чем ты!

— Это неудивительно, — отозвался мистер Квин, пожимая плечами, — так как я сам едва ли это понимаю.

Вай умоляла Керри уехать.

— Если даже эта ведьма не убьет тебя, — настаивала она, — ты все равно будешь в постоянном напряжении. Не будь же дурой, Керри! Неужели ты так безумно любишь этого парня? Или эти деньги? Много же хорошего они тебе дали! Ты похожа на привидение! Плюнь на все, и давай уедем отсюда — пока не поздно!

— Нет, — упрямо возразила Керри, — я не уеду. Они не выживут меня отсюда. Я не сдамся. Сначала им придется меня убить.

— Ну так они и убьют!

Керри вздрогнула.

— Что-то не позволяет мне уехать. Это сильнее меня. Может быть, все дело в простом упрямстве. Вай, я тоже напугана, но меня куда больше страшит неизвестность. Я должна знать!

Вай с ужасом посмотрела на нее.

— Ты, наверное, считаешь, что я рехнулась, — сказала Керри с печальной улыбкой. — Возможно, так оно и есть… Я ненавижу его!

Значит, все дело было в нем. Вай покачала головой. После этого враг нанес третий удар. Открыв глаза в воскресенье утром, Керри увидела, что солнце ярко светит, а на небе нет ни облачка.

— Вай, давай устроим старомодный пикник для нас двоих! — воскликнула она. — Поедем куда-нибудь на природу, поставим палатку, поедим соленых огурцов, поплаваем, если найдем где.

Они нашли где поплавать, досыта наелись яствами, которыми повар набил полную корзинку, и впервые за несколько недель Вай услышала веселый смех подруги.

Когда они подъехали к воротам поместья, уже начало темнеть.

Вай зевнула.

— Я пошла в кровать, Керри. Мне жутко хочется спать — наверное, от свежего воздуха.

— Хочется спать? Когда на небе появляются такие чудесные звезды? Ладно, высажу тебя у дома, и, если хочешь, отправляйся в свою дурацкую кровать. Я отведу машину в гараж.

Вай вышла у парадного входа, и «сэр Пшелвон», как она именовала дворецкого, открыл ей дверь. Она скрылась в доме, а дворецкий взял из автомобиля корзинку и последовал за ней.

Керри некоторое время сидела за рулем, глядя на темнеющее небо и предаваясь мечтам. Чудесный вечер и делающиеся все более яркими звезды, естественно, придавали ее мыслям романтическую окраску…

Стряхнув с себя чары, она поехала вперед.

Гараж, расположенный за конюшнями, в действительности представлял собой шесть гаражей под одной крышей. Это было широкое кирпичное строение с шестью двойными дверями; секции отделялись друг от друга стенами из кирпича и штукатурки, что делало их полностью изолированными.

Керри держала свой родстер во втором отделении справа — между секциями для большого многоместного автомобиля и мощного лимузина де Карлоса.

Фары родстера осветили четыре закрытые двойные двери слева и две открытые — справа.

Керри заметила, что многоместный автомобиль стоит в гараже, и удивилась, что двери открыты. Но это удивление было мимолетным. Она въехала в гараж, выключила зажигание, вынула ключ и протянула руку, чтобы выключить фары.

Ее рука задержалась в воздухе. Ей показалось, что она услышала звук захлопнувшейся двери.

Керри обернулась. Двери ее гаража были закрыты.

«Странно — ведь ветра нет, — подумала она. — Очевидно, они захлопнулись сами, после того как я въехала внутрь». Не выключая фар, она вылезла из родстера и щелкнула выключателем на стене, включив верхний свет.

Затем Керри подошла к двойной двери, надавила на щеколду и толкнула. В тот же момент она услышала щелчок замка снаружи двери.

Керри застыла как вкопанная.

Двери могли закрыться сами по себе, но замок — нет. Замок ее гаража требовал человеческой руки, чтобы продеть его в кольцо и защелкнуть.

— Эй, вы! — крикнула девушка. — Вы меня заперли! Я как раз собиралась…

Ответа не последовало.

Керри не закончила фразу. Она знала, что кричать бесполезно, и знала почему. Ее сердце подскочило вверх, застряв в горле.

Но ведь запирать ее в гараже было так глупо! Рано или поздно кто-нибудь придет и освободит ее. Даже если ей придется провести здесь всю ночь…

Да, но если произойдет еще одно покушение? Вай пошла спать. Дворецкий вряд ли вспомнит о ней. Никто даже не знает, что она в гараже…

Керри нервно рассмеялась. Это абсурд! Кто бы ни запер ее в гараже, он поставил между ними надежную границу. В стенах не было щели, способной пропустить даже мышь. Окна отсутствовали. Высоко в правой стене находилась решетка отопления, за которой находился радиатор, скрытый в соседнем отделении с многоместным автомобилем такой же решеткой. Но пролезть таким путем из одного гаража в другой могли только муха или жук.

— Выпустите меня! — Керри колотила в тяжелые двери, пока не ободрала руки, но они даже не дрогнули.

Внезапно она услышала странное негромкое гудение, доносившееся из гаража справа, где стоял многоместный автомобиль.

Керри прекратила стучать и прислушалась.

Это был мотор большого автомобиля. Кто-то завел его, и зловоние газовых выхлопов стало проникать сквозь решетку.

— Помогите! — закричала Керри. Отбежав назад, она крикнула в сторону решетки: — Я заперта в соседнем гараже! Помогите!

Но ей ответил только звук захлопнувшейся двери гаража справа. Сквозь рев мотора послышались удаляющиеся шаги.

Теперь Керри все поняла, но было слишком поздно.

Кто-то запер ее в гараже, включил мотор автомобиля в соседнем отделении и ушел, заперев за собой двери и оставив ее медленно умирать от ядовитых газов, проникающих сквозь решетку радиатора.

Когда смерть открыто показала свое лицо, Керри перестала кричать и колотить в дверь, собрав воедино разбегающиеся мысли с холодной решимостью, неожиданно заставившей потеснить страх и отчаяние.

Гараж находился далеко от дома и от флигеля прислуги. Единственное здание, где ее могли услышать, — это конюшня, но в это время там были только лошади. Значит, кричать бесполезно.

Присев на подножку родстера, Керри подумала, что ей лучше поберечь дыхание и воздух в гараже, а заодно и силы. Возможно, лучше держаться поближе к полу? Ведь газ поднимается вверх. А может быть, окись углерода тяжелее воздуха? Если так, то она, наоборот, будет опускаться на землю… Ну, есть только один способ узнать…

Керри легла на бок, прижавшись щекой и носом к холодному цементному полу.

Конечно, в этом мало толку. Ей всего лишь удастся прожить чуть-чуть больше. Рано или поздно гараж наполнится газом, в легких у нее истощится кислород, и она все равно умрет.

Умрет!

Керри села, напряженно думая. Должен же быть какой-то выход!

Теоретически имелись два пути к спасению: перекрыть источник газа или выбраться из гаража. Могла ли она прекратить поступление окиси углерода в ее гараж?

Керри посмотрела вверх и сразу же отвергла эту возможность. Конечно, если она забьет отверстия решетки материей, оторванной от одежды, то перекроет доступ значительной части газа. Но для этого нужно добраться до решетки. А она расположена так высоко, что Керри не дотянуться до нее, даже взобравшись на крышу родстера.

Могла ли она выбраться из гаража?

Проломить стену не представлялось возможным. Конечно, Керри прогрызлась бы сквозь штукатурку, но ведь за ней находится кирпич. Окон в гараже нет. Дверь… Она слишком массивная, чтобы ее взломать. Если бы у нее был топор, тогда другое дело, но топора, к сожалению, нет…

Внезапно Керри ощутила, что у нее стучит в висках и напрягается лоб, как будто на нем натянулась кожа.

Так скоро!

Думай же!

Керри в отчаянии обследовала дверь и внезапно рассмеялась. Какая же она дура! А петли?..

Ей нужно только достать какой-нибудь инструмент из несессера в родстере — хотя бы отвертку. Даже если она не сможет добраться до верхних петель, то сможет удалить нижние, приоткрыть дверь и выползти на воздух!

Керри вскочила на ноги, подошла к машине и подняла переднее сиденье.

Инструменты исчезли.

С плачем она стала выбрасывать хранящиеся под сиденьем вещи: коробки спичек, листы бумаги, бинты и другие бесполезные предметы, загоняя себе занозы под ногти и порезав до крови палец. Должна же она найти хоть гаечный ключ, хоть что-нибудь подходящее…

Ничего.

Инструменты украдены.

Керри снова метнулась к двери. Нет! Это глупо. Думай!

Теряя силы, она прислонилась к двери, чувствуя подступающую тошноту и головокружение…

Мысль о револьвере мелькнула у нее в голове, словно маяк в тумане над морем. Керри рано утром положила его в кармашек на двери родстера. Правда, она на какое-то время оставляла его без присмотра…

Нет! Револьвер должен быть на месте! Она сможет отстрелить петли, замок, все, что угодно…

Плача и смеясь, Керри подползла к машине, с трудом открыла дверцу и запустила руку во внутренний кармашек, готовая ощутить ладонью холодный металл благословенного заряженного револьвера…

Кровь застыла у нее в жилах.

Маленький револьвер с перламутровой рукояткой тоже украден. Ее последний шанс, последняя надежда…

Последний шанс. Последний шанс. Последний шанс… Эти два слова совпадали с пульсацией в ее висках, проникая сквозь плотную завесу паники и ужаса. Неужели последний?

Керри снова подползла к двойным дверям, легла на пол и прижала нос к тонкой щели между полом и дверью так близко, как только могла. Она лежала неподвижно, как мертвая, дыша ровно и медленно, экономя каждый драгоценный миллиграмм кислорода в гараже и ее легких, как умирающий в пустыне экономит каждую каплю воды.

Цементный пол был холодным, но Керри не чувствовала холода — только вкус смерти во рту и удары молота в висках. Последний шанс… Последний шанс…

Керри перебирала в уме каждую деталь гаража, представляя себе предмет за предметом, стараясь успеть до того, как ее зрение затуманится окончательно, до того, как ее голова загудит, словно котел, до того, как тошнота станет настолько нестерпимой, что отобьет даже желание жить, до того, как она, лишившись сознания, растратит последние капли кислорода…

Гараж… Три толстых крепких стены… Единственное отверстие — решетка радиатора, до которой ей не добраться… Четвертая стена — двери… Бесполезно атаковать их, не имея инструментов, с ее легким весом и слабыми мускулами. Сломается она, а не двери…

Что еще?

У нее есть только руки, пальцы и ногти. Что они могут поделать с бетоном, кирпичом, крепким деревом?

Если бы только дворецкий не забрал из родстера корзину! Там были ножи и вилки… Но он забрал… Забрал корзину из автомобиля…

Автомобиль…

Автомобиль!

Керри отчаянно уцепилась за эту мысль, вертя ее в голове, как в пальцах, ища, проверяя, пробуя…

Конечно, автомобиль может послужить инструментом. Не пустячной отверткой, а мощным тараном!

Керри быстро села, не обращая внимания на ускорявшееся дыхание, устремив дикий взгляд на родстер, оценивая расстояние, которое их разделяло. Около четырех футов. Немного, но этого может хватить. К тому же задний бампер представляет собой тяжелый стальной брус… Но машину нужно завести. Это означает выпуск добавочной дозы окиси углерода, что сократит остаток ее жизни…

Молот в голове стал стучать громче. Керри быстро заморгала, пытаясь сфокусировать зрение на заднем бампере, но глаза ей не подчинялись. Неужели это конец? Нет! Думай же! Это твой последний шанс, и ты должна им воспользоваться!

Керри проползла на четвереньках длинные четыре фута до машины. Теперь нужно встать и влезть внутрь…

Она закусила нижнюю губу, но почти не почувствовала боли, а только вкус крови, которая капнула ей на платье…

С трудом ей удалось подняться на ноги. В ушах гремели барабаны. Что делать дальше? Войти в автомобиль и завести его.

Где же ключ? Она ведь выключила зажигание. Что же она сделала с ключом?

Керри сквозь застилавшее глаза море тумана посмотрела на свою левую руку. Ключ был в ней. Она его так и не выпустила…

Керри склонилась над рулевым колесом, ища замочную скважину кончиком ключа, но он постоянно соскальзывал… Она изо всех сил прикусила нижнюю губу. На этот раз боль была острой, и зрение на момент прояснилось.

Ей удалось вставить ключ. Теперь его надо повернуть.

Медленно, не спеша… Вот!.. Ключ повернулся.

Теперь стартер… Нужно поднять правую ногу… Не поддается, будь она проклята!.. Обеими руками Керри вытащила правую ногу, подцепив ее под коленом, и потянула ее вперед, пока подошва не оказалась на стартере.

Жми!

Настойчивый треск стартера привел ее в чувство. Бормотание мотора отзывалось в голове. Быстро, пока еще не поздно…

Левой ногой — сцепление. Правой — газ. Рукой — скорость. Ну!

Родстер рванулся назад. Ура!

Вперед. Назад. Удар!

Не получилось. Нужно ударить сильнее.

Назад. Удар! Вперед. Назад. Удар!

Это уже лучше. Послышался треск расщепленного дерева… Не оглядывайся! Сосредоточься! Выше голову! Удар! Теперь вперед, остановиться и снова работать педалями… Удар! Дверь поддается! Думай только об этом! Может быть, в следующий раз… Вперед. Назад. Удар!

Левая нога застыла на педали газа, а правая на педали сцепления, когда родстер, проехав по поверженной и расплющенной двойной двери, вырвался в черноту ночи, и тут, теряя сознание, Керри упала на руль и повернула его. Автомобиль скользнул вбок, врезался в древний бук в нескольких ярдах от гаража, взревел в последний раз и умолк.

От сотрясения Керри вылетела из машины на холодную траву, продолжая жадно втягивать в себя кровоточащими губами и грязным носом живительный благословенный воздух, даже когда она окончательно лишилась сознания, словно погрузившись во влажный сумрак морских глубин.

Когда Бо прибыл в поместье Коула, было уже темно. Сначала он остановился у флигеля прислуги. Его «оперативник» — широкоплечая полная женщина с глазами, похожими на стальные шляпки гвоздей, — сидела на крыльце в кресле-качалке.

— Ну?

— Все в порядке. — Женщина покосилась на него. — Вы опаздываете, мистер Раммелл. Я уже начала беспокоиться.

— Что сегодня происходило?

— Мисс Шон и мисс Дей рано утром уехали вдвоем на пикник в родстере мисс Шон. Еду для них я готовила сама вместе с поваром, так что осечек быть не должно, мистер Раммелл.

— Поехали на пикник вдвоем? — Бо нахмурился. — А как насчет мисс Коул и мистера де Карлоса?

— Мисс Коул весь день не покидала поместье. Она принимала на лужайке компанию репортеров. Они уехали уже под вечер, а мисс Коул пообедала одна и поднялась к себе. После обеда она звонила в город по вашему номеру.

— Знаю. А де Карлос?

— Мистер де Карлос после полудня устроил прием у бассейна для мистера и миссис Гуссенс и нескольких любителей выпить задарма. К половине пятого он вдребезги напился, и его пришлось отвести домой.

— А когда девушки вернулись с пикника?

— Менее часа назад. Мисс Дей сразу пошла спать. Мисс Шон, как сказал мне дворецкий, отвела родстер в гараж; сейчас она, наверное, тоже поднялась к себе.

Бо повернул к дому. Поднявшись наверх, он постучал в комнату Керри. Ответа не последовало. Он снова постучал, прислушался и, убедившись, что дверь не заперта, вошел, включил свет и огляделся.

Никого.

Бо уже двинулся к двери в будуар, когда она открылась и на пороге появилась Вайолет Дей в лиловом атласном халате. Ее светлые волосы были заплетены в две косы, а глаза щурились от яркого света.

В левой руке она держала пистолет, направив дуло в грудь Бо.

— О, это вы, — сказала Вай, не опуская, однако, пистолет. — Интересно, что вам понадобилось в спальне Керри?

— Где она?

— Керри? Ее здесь нет? — По лицу Вай пробежала тень; она быстро окинула взглядом комнату. — Но я думала…

— Опустите этот пугач, пока вы кого-нибудь не покалечили! — Вай опустила руку. — Так где же Керри?

— Я поднялась сюда, а она поехала в гараж.

— Когда?

— Почти час назад. Я только задремала, когда вы…

Но Бо уже бежал.

Подъехав к гаражу, он увидел свет двух неподвижных фар, выпрыгнул из машины и бросился к родстеру Керри, который, очевидно, врезался задом в большой бук. Автомобиль был пуст.

Озадаченный Бо посмотрел туда, куда светили фары родстера, и увидел сломанную дверь второй секции гаража. Он подбежал к ней и обследовал ее. На упавшей двери не было замка. Принюхавшись, он ощутил запах выхлопов, но звука мотора не было слышно, а остальные пять секций были закрыты.

Бо быстро вернулся к родстеру.

— Керри! Керри Шон!

Не услышав ответа, он двинулся вокруг родстера, освещая его фонарем. Задняя часть автомобиля была смята; бампер висел, угрожая оторваться вовсе. Вскоре Бо увидел Керри, неподвижно лежащую на траве.

Сзади послышался топот ног.

— Керри! Она… она мертва? — Подбежала запыхавшаяся Вайолет Дей в беличьем жакете, накинутом поверх халата. Волосы ее были растрепаны, в глазах застыл ужас.

— Нет. Она дышит очень быстро, а сердце колотится вовсю. Керри! — Бо встряхнул обмякшее тело.

— Но… но что…

— Выглядит так, будто ее заперли в гараже и ей пришлось проломить дверь. Керри! — Он хлопнул ладонью по бледной правой щеке девушки, поддерживая ей голову левой рукой. — Керри! Очнитесь! Это…

Веки Керри дрогнули, и она открыла глаза, жадно вдыхая ночной воздух.

— У меня… кружится голова, — простонала девушка. — Кто вы?.. Я не вижу…

— Это… Эллери Квин, — ответил Бо, но Вай подбежала к Керри и крикнула:

— Это Вай, малышка! Что случилось? Что произошло в этот раз?

— Гараж… выхлопные газы… — Керри снова потеряла сознание.

— Выхлопные газы! — рявкнул Бо. — Быстро несите черный кофе, и побольше!

Вай тотчас же убежала.

Бо перевернул Керри и стал делать ей искусственное дыхание.

Она снова начала приходить в себя, когда прибежала Вай в сопровождении Марго Коул и половины прислуги. Вай держала в руках стакан и кофейник, откуда шел пар.

— Вай сказала, что Керри отравилась выхлопными газами… — начала полуодетая Марго.

Бо не обратил на нее внимания. Налив кофе в стакан, он усадил Керри, уговаривая ее выпить. Она качала головой. Бо легонько надавил ей на затылок, и она начала пить; слезы текли по ее грязным щекам.

Когда Керри допила стакан, Бо заставил ее выпить еще один. На ее щеках появился слабый румянец.

— Выпейте еще. Глубоко вдохните — и пейте.

Пока Керри пила кофе, молчаливая группа стояла вокруг.

— Ладно, — сказал Бо. — Пока это все, что мы можем сделать. Кто-нибудь вызвал врача?

— Я вызвал врача, — отозвался дворецкий. — Доктора Мерфи из Тэрритауна.

— До его прихода мы должны уложить ее в постель. Керри!

Голова девушки, лежащая у него на плече, тяжело приподнялась.

— Обнимите меня рукой за шею, Керри.

— Что? — В глазах девушки застыла боль.

— Ладно, я сам. — Он поднял Керри, и почти сразу ее рука обвилась вокруг его шеи.

Керри открыла глаза, смутно вспоминая о недавнем кошмаре. Гараж… запах газа… поиски инструмента… автомобиль… удар… множество людей, и… он, несущий ее на руках, отчего, несмотря на тошноту и туман перед глазами, ее охватывало ощущение покоя.

Затем сцена внезапно, словно в кино, переместилась в ее комнату. Широко открытые окна… Вай, раздевающая ее и укладывающая в постель… а потом он, уговаривающий ее закрыть глаза, глубоко дышать и постараться заснуть… незнакомый человек, делающий ей укол… свежий, чистый воздух, и, наконец, сон…

Керри открыла глаза и в ярком утреннем свете увидела лицо Бо в нескольких дюймах от ее лица.

Она с плачем вцепилась в него.

— Все в порядке, Керри, — бормотал Бо. — Больше нечего бояться.

— Это было ужасно, — всхлипывала Керри. — Кто-то запер меня в гараже… включил мотор в соседнем отделении… газ проникал сквозь решетку радиатора… я не могла выйти… у меня кружилась голова… мои инструменты и револьвер украли…

Бо крепко обнял ее. Когда он нашел Керри прошлой ночью, замок исчез с взломанной двери гаража, а мотор автомобиля в соседнем отделении был выключен. Тот, кто пытался убить Керри, вернулся назад, снял с двери замок, выключил мотор многоместного автомобиля и скрылся. Если бы Керри не смогла спастись из гаража и погибла бы там, как мышь в ловушке, все выглядело бы как обычный несчастный случай: так как мотор ее родстера был включен, доктор предположил бы, что она потеряла сознание и погибла от отравления газами. Не было бы никаких доказательств преступления. Такой же «несчастный случай», как на верховой тропе.

Бо чувствовал на своей щеке теплые слезы Керри.

— Я думала… ты с ней заодно. Я чуть с ума не сошла! Но теперь я знаю, что этого не могло быть. Я была так несчастна! Я не могла уехать отсюда и оставить тебя ей, потому что… я люблю тебя!

— Знаю, малышка. Я тоже люблю тебя.

Керри с недоверчивой улыбкой прижала ладони к щекам Бо и посмотрела ему в глаза. Потом она обняла его.

— Теперь я вижу, что это правда!

— Прошу прощения, — сказал доктор Мерфи, входя в комнату. — Не будете ли вы так любезны?..

Бо, спотыкаясь, вышел.

Марго заставила Бо ждать пятнадцать минут. Когда ее горничная наконец впустила его, Марго грациозно лежала в шезлонге в светлом утреннем платье; ее волосы были аккуратно причесаны, а мертвенно-бледные щеки тщательно нарумянены. Улыбнувшись Бо, Марго по-французски приказала горничной выйти. Горничная тут же удалилась. Как только дверь закрылась за ней, Марго соскочила с шезлонга, подбежала к Бо и положила ему руки на плечи.

— Посиди со мной. Ты заставил меня ждать так долго!

— Я не мог прийти раньше.

— Из-за Керри? Этого следовало ожидать. — Марго произнесла это беспечным тоном, но слегка отодвинулась от него.

— Конечно следовало.

— А как сейчас бедная маленькая мышка? Полагаю, ты просидел с ней всю ночь?

— Мне ведь приходится притворяться, верно? — Бо заставил свой голос звучать сердито, но при этом привлек Марго к себе.

— Это ты нашел ее прошлой ночью, не так ли? — промурлыкала Марго.

— К счастью для тебя, моя прелесть.

— Что ты имеешь в виду? — Она широко открыла свои египетские глаза, придав взгляду детскую невинность.

— Ты отлично знаешь что.

— Вовсе нет. Я в ужасе от того, как Керри преследует судьба. Эти несчастные случаи с лошадью и в гараже… Надеюсь, сейчас с ней все в порядке? — Марго опустилась в шезлонг и приглашающе похлопала по нему.

— Нет, благодаря тебе, — засмеялся Бо, садясь рядом с ней. Она приблизилась к нему, поддерживая рукой его подбородок и глядя ему в глаза. — Тебе не кажется, что это было немного чересчур?

— Чересчур? — Марго выглядела недоумевающей.

— Твой последний трюк, — весело пояснил Бо.

— Последний… — Она сморщила нос, затем рассмеялась. — По-твоему, я заперла Керри в гараже и пыталась убить ее?

— По-моему, да.

Она перестала смеяться.

— Мне это не нравится!

— Мне тоже. Поэтому даю тебе маленький дружеский совет.

— Ты говоришь опасные вещи, cheri,[18] — медленно произнесла Марго. — Я бы могла привлечь тебя за клевету, если бы ты не нравился мне так сильно.

— Я бы тоже не тратил время, если бы в глубине души не питал к тебе такие же чувства.

— В глубине души! Что ты знаешь о душе? Ты же форменный чурбан!

Бо усмехнулся:

— Ага! Как уголь. Твердый, черный и холодный. Пока ты не разожжешь под ним огонь.

— Да ты не уголь, а зола!

— Проверь — увидишь сама.

Марго внезапно встала, подошла к окну и выглянула в сад.

— Иди сюда, — лениво позвал Бо.

Она с неохотой повернулась, подошла к нему и снова села. Бо взял ее за руки.

— Ты не веришь мне?

— В каком смысле?

Он обнял ее за плечи.

— Разве ты не знаешь, беби, что со мной ты в безопасности?

— В безопасности?

— Что ты и я могли бы действовать заодно? Вся беда в том, что ты немного глуповата.

— Какой очаровательный комплимент!

— Ты глупа, потому что по-глупому рискуешь, поддаваясь чувствам. Поэтому преступления, совершенные женщинами, так легко разоблачить. Вот например: ты думаешь, что я влюблен в Керри Шон.

— А это не так? — спросила она сквозь крепкие белые зубы.

— В эту худосочную малютку? Когда мне нравятся женщины твоего типа?

— Всего лишь моего типа? — В ее тоне послышались игривые нотки.

— Мне нравишься ты, черт возьми! Тебе это отлично известно, но ты слишком подозрительна. Неужели я, по-твоему, вру?

Он притянул ее к себе и поцеловал. Марго закрыла глаза, отвечая на поцелуй, но быстро оттолкнула его.

— Подожди, — задыхаясь, сказала она. — Ты говоришь, что не любишь ее. Но откуда я знаю, что это правда? Ты так смотришь на нее. А вчера вечером…

— Повторяю: она для меня ничего не значит, — огрызнулся Бо. — Но я поумнее тебя, беби. Я притворяюсь. И ты поумнеешь, если тоже будешь притворяться, вместо того чтобы совать голову в петлю!

— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Тебе ведь нужны ее денежки? — грубо осведомился Бо. — Отлично. Как же ты собираешься их получить? Убрав ее с пути? Глупо и опасно. Ты можешь добиться своего куда более надежным способом.

Марго привлекла его к себе и что-то зашептала на ухо.

— Ты можешь получить и деньги, и меня, — сказал Бо. — Но мы должны держаться порознь, понятно?

Она поцеловала его в мочку уха, перейдя затем к губам.

Выйдя из апартаментов Марго, Бо пошел в ванную и три минуты полоскал рот.

После этого он покинул поместье и вернулся после полудня.

Керри ждала на террасе. Бо знал, что она поджидает его. По тому, как она вздрогнула при виде его, по радостному взгляду, в котором, однако, сквозило и беспокойство, так как она не была уверена, что их утреннее объяснение не было сном.

Бо наклонился и поцеловал ее. Книга упала с колен девушки.

— Значит, это правда! — Она подпрыгнула и горячо поцеловала его в ответ. — Давай пойдем куда-нибудь!

— Где Вай? — медленно спросил Бо.

— У нее в городе свидание с парикмахером. Дорогой, ты любишь меня?

Он прижал ее к груди.

— Это все, что я хотела знать. — Она дрожала от счастья. — Больше меня ничего не заботит!

— Прогуляемся? — предложил Бо.

Они углубились в лес; Бо обнимал девушку за плечи. Солнечный свет, проникая сквозь листву, приобретал красноватый оттенок, поэтому все вокруг казалось нереальным.

— Не думай, что я вижу будущее в розовом свете, — сказала Керри. — Вовсе нет. Я еще не все понимаю — в том числе и насчет тебя, дорогой. Но я решила не заглядывать вперед — разве здесь нам плохо?

Бо присел на обшарпанный пень. Керри опустилась на землю и положила голову ему на колено.

— В чем дело, милый? Ты выглядишь… странно.

Бо отшвырнул ветку.

— Керри, мы должны смотреть в лицо фактам. Ты в опасности.

— Пожалуйста, не будем говорить об этом.

— Приходится. Ты в опасности, и нам нужно что-то предпринять.

Девушка молчала.

— Твой дядя заплатил мне, чтобы я нашел его наследниц. Мне следовало откланяться, после того как я отыскал тебя и Марго. Я только принес тебе кучу хлопот. — Он нахмурился.

— Я рада, что ты не откланялся.

— Я этого не сделал, потому что… ну, у меня были основания предполагать, что твой дядя Кадмус был убит. Я и сейчас так думаю.

Красноватый солнечный свет придавал ее бледному лицу призрачный фиолетовый оттенок.

— Но я… — она запнулась, — я не понимаю…

— Я тоже. — Бо посадил Керри к себе на колени и посмотрел на небо. — Как бы то ни было, я околачиваюсь вокруг, пытаясь разобраться, что все это значит и кто за этим стоит.

— Марго! — воскликнула Керри. — Она же пыталась убить меня, Эллери. Но как она могла… Ведь дядя был в море.

— Мы очень многого не знаем. Но может быть, ты теперь поймешь, почему я уделяю столько внимания твоей кузине Марго.

— Почему же ты не сказал мне сразу? — Керри спрыгнула с его колен. — Мы не можем разоблачить ее?

— У нас нет доказательств. Она хитра, как дьявол, Керри, и ловко заметает следы. А если мы обнаружим свои подозрения, то можем довести ее до отчаяния. — Бо сделал паузу и негромко добавил: — Рано или поздно, какие бы меры предосторожности мы ни предпринимали, один из ее «несчастных случаев» сработает.

— Полиция…

— Они только посмеются над тобой, так как ты не можешь предложить им ничего, кроме подозрений. Зато ты себя раскроешь и окажешься в еще большей опасности.

— Что, по-твоему, я должна делать, Эллери? — спросила Керри.

— Выйти замуж.

Керри молчала. Когда она заговорила, голос ее звучал неуверенно:

— Кто же на мне женится, даже если я окажусь настолько глупой, чтобы пожертвовать ради него двумя с половиной тысячами долларов в неделю?

— Я, — заявил Бо.

— Дорогой! — Она прижалась к нему. — Если бы ты ответил по-другому, я бы убила себя!

— Тебе придется распрощаться с деньгами, Керри, — мягко напомнил Бо.

— Ну и пусть!

— Забавная малышка. — Он погладил ее по голове. — Я бы еще в Голливуде попросил тебя выйти за меня замуж, но не смог — ведь это означало бы лишить тебя всего, что могут дать деньги. Теперь — другое дело. Это уже выбор не между деньгами и мной, а между деньгами и… — Он крепче ее обнял.

— Деньги ничего для меня не значат! — воскликнула Керри. — Единственно, кого мне жаль, — это Вай. Бедняжке придется вернуться…

— Ты бы хоть для разнообразия подумала о себе, — усмехнулся Бо. — Когда ты выйдешь замуж, Марго автоматически получит твою долю наследства. Поэтому ей незачем будет убивать тебя и ты окажешься в безопасности.

— Но, Эллери. — Керри выглядела обеспокоенной. — Я же вижу, что ты очень нравишься Марго. Если ты женишься на мне, она… я хочу сказать, что в таких случаях женщина способна на многое.

— С Марго не возникнет никаких осложнений, — быстро отозвался Бо.

— Но…

— Керри, ты намерена довериться мне или нет?

Она засмеялась:

— Да, если ты женишься на мне сразу же — сегодня!

После того как они поженятся, думала Керри, она сумеет сделать так, что он не будет обращать внимания на других женщин. Она даст ему столько любви, сколько женщина вроде Марго даже представить себе не может.

— Это предложение?

— Я не могла выразиться яснее, не так ли?.. Конечно, это просто безумие, милый. Как ты можешь жениться на мне сегодня? У нас нет даже разрешения на брак.

— Разве я тебе не говорил, чтобы ты предоставила все мне? — Бо снова усмехнулся. — На прошлой неделе я получил коннектикутскую лицензию.

— Эллери! Не может быть!

Всю дорогу домой Керри бежала вприпрыжку. Бо шел за ней более медленно. Теперь, когда она не смотрела на него, он уже не усмехался, а лицо его в призрачном красноватом освещении выглядело жутким.

Керри быстро швыряла свои вещи в три чемодана, когда вернулась Вай. Бо расхаживал по террасе в сумерках; Керри слышала его шаги, радуясь, что он находится поблизости. Ей хотелось, чтобы он был рядом, когда вернется Вай, и это было странно, потому что прежде она никогда не нуждалась в защите от Вай.

— Керри! В чем дело?

— Проклятие! — воскликнула Керри. — Где эти новые ночные рубашки?

— В нижнем ящике. Почему ты упаковываешь вещи? Куда ты собралась?

— Уезжать, — ответила Керри, как будто это не имело никакого значения. Она не смотрела на Вай. — Собираю свое приданое.

— Приданое? Керри, ты рехнулась?

— Я выхожу замуж за Эллери Квина… — Керри постаралась произнести это как можно более беспечным тоном.

Она услышала, как вскрикнула ее подруга и как скрипнула кровать, когда Вай опустилась на нее.

— Замуж? За него?

— А что в нем плохого? — засмеялась Керри. — Он самое симпатичное существо из всех, носящих брюки, и я решила поймать его, пока он не передумает.

Вай, однако, не стала смеяться.

— Но, Керри… Когда?

— Сразу же. Сегодня вечером. — Несмотря на все усилия, в ее голосе прозвучала нотка вызова.

На лице Вай появилось весьма странное выражение. Но потом она спрыгнула с кровати и обняла Керри:

— Поздравляю, малышка. У тебя куда больше мужества, чем у меня.

Керри прижалась к ней.

— О, Вай, я знаю, что это для тебя значит. Вернуться к прежней тоскливой работе…

— Как ушла, так и вернусь, — весело сказала Вай. — Не волнуйся из-за меня. Ровно в полночь карета превратится в тыкву, а бальное платье — в тряпье… Как бы то ни было, я провела несколько недель в волшебной сказке. — Она судорожно прижала Керри к груди. — Керри, ты уверена?

— Что ты имеешь в виду? — Но Керри отлично знала, что Вай имеет в виду. Она испытывала аналогичные сомнения и потому выскользнула из объятий Вай и возобновила сборы.

— А как насчет сестрички Крысы? — сухо осведомилась Вай спустя несколько минут.

— Кого? О, не знаю и, более того, не интересуюсь.

Вай посмотрела на подругу и рассмеялась.

— Итак, малютка Керри ухватила крутого парня, похожего на Роберта Тейлора… Эпический триумф, как назвали бы это в кино. Отказаться от кучи денег ради любви. Должно быть, этот парень просто неотразим!

— Не говори гадости, Вай, — тихо сказала Керри.

Вай снова села на кровать.

— Прости, Керри, это от потрясения… Расскажи мне, как все произошло. Это так неожиданно…

Керри посмотрела подруге в глаза, и Вай отвела взгляд.

— Не так давно, Вай, ты умоляла меня бросить все и уехать. А теперь, когда я решила последовать твоему совету, ты не кажешься… ну, довольной. Почему?

— Я не кажусь довольной? Но, Керри, дорогая, по-моему, ты немного запуталась. Это ты должна быть довольной, а не я. Ты довольна?

— Очень! — Керри вскинула голову.

— Тогда все в порядке, — улыбнулась Вай. — Может быть, ты, наконец, перестанешь болтать глупости и расскажешь мне обо всем?

Да, Вай вела себя странно. Конечно, для нее естественно быть удивленной и разочарованной перспективой замужества Керри. Это означало, что короткие недели блаженства кончены и ей придется вернуться к постылой и никчемной прежней жизни. К тому же Керри одно время казалось, что Вай не доверяет ему, хотя теперь он ей вроде бы нравится… А самое главное, брак Керри означал расставание подруг. Этого нельзя допустить.

— Разумеется, ты останешься с нами, — быстро сказала Керри. — На многое нам не приходится рассчитывать, потому что Эллери небогат, так что мы, очевидно, будем довольствоваться маленькой квартиркой в городе. Но мы отлично устроимся, Вай…

— Спасибо, Керри, — промолвила Вай. — Но я достаточно долго висела у тебя камнем на шее.

Керри уронила охапку чулок и подбежала к кровати.

— Вай! Ты плачешь?

— И не думаю, — ответила Вай, вскакивая на ноги. — Я собираюсь назад в Голливуд, где все мужчины — крысы, в том числе и те, кто занимается распределением ролей, но твоя история создала и мне кое-какую рекламу, так что сейчас мне, возможно, удастся получить постоянную работу.

— О, Вай! — Теперь Керри начала всхлипывать.

— Перестань, — сказала Вай, усаживая Керри на кровать. — Приляг, пока я упакую твои вещи. Во всяком случае, я помогу тебе пройти через экзекуцию, а потом…

Они вдвоем закончили упаковку.

Розовое и голубое — так Керри всегда представляла себе свое бракосочетание. На ней будет бледно-розовое атласное платье с коротким шлейфом и вуаль из розового тюля. Платье должно быть в обтяжку, но с широкой юбкой, высоким кружевным воротником и маленькими блестящими пуговицами на спине — от затылка к талии. Розовые атласные туфельки, длинные светло-розовые перчатки, свадебный букет розовых камелий…

Вокруг будут стоять подружки невесты, все в голубом, в шляпках и с муфточками из свежих цветов. А самая главная из них — Вай — будет одета в светло-голубое платье с блестками…

Но это было видение будущего, а что собой представляет настоящее? Керри быстро надела простое и строгое темно-голубое платье с белым галстуком, темно-голубую шляпку и белые перчатки, прибавив к ним темно-голубые лакированные туфли и сумочку. Все было неплохо, но… Вай тоже облачилась не в голубой, а в белый костюм из гладкой блестящей ткани, надев под жакет розовый свитер.

Их будет всего трое. Жених, который то хмурился, то усмехался, твердо настаивал на полной секретности.

— Когда об этом пронюхают журналисты, — сказал он, — они затравят тебя до смерти. Это же сенсация.

— Но, дорогой, — пожаловалась Керри, — пусть присутствуют хоть несколько друзей. Ведь женщина выходит замуж раз в жизни! Я имею в виду…

— Видите, кого вы заполучили? — усмехнулась Вай. — Женщина выходит замуж раз в жизни! Неужели ты никогда не слышала о Рино?[20]

— Оставьте в покое мою жену, — сказал Бо. — Невеста отказывается от состояния ради любви! Газеты ухватятся за это крепче, чем за Мюнхенское соглашение. Если хочешь насладиться медовым месяцем, малышка, ты должна перехитрить прессу.

— Но как, дорогой?

— Предоставь это дядюшке Дадли. — Позвонив по телефону, как он сказал, знакомому коннектикутскому мировому судье, Бо взял с Марго, де Карлоса и слуг клятву молчать о свадьбе в течение суток и отказался сообщить даже Керри, куда он повезет ее в их медовый месяц.

Марго выразила удивление.

— Вы в самом деле собираетесь отказаться от денег дяди? — спросила она у Керри, услышав новость.

— Да.

— Но почему?

— Потому что мы полюбили друг друга, — коротко ответила Керри.

— О, понимаю. — И Марго улыбнулась, глядя на мрачное лицо жениха. — Надеюсь, вы будете очень счастливы.

— Спасибо.

Как ни странно, казалось, что Марго испытывает облегчение. Конечно, после замужества Керри еженедельный доход Марго удвоится. Но Керри была уверена, что Марго влюблена в «Эллери», насколько женщина подобного сорта может быть в кого-нибудь влюблена. Не было ли здесь противоречия? Или Керри ошибалась в отношении Марго?

— Вы поженитесь сразу же? — спросила Марго.

— Мы уезжаем через десять минут и поженимся до ночи, — ответил Бо.

— Как романтично! — промолвила Марго и вежливо добавила: — Могу я вам чем-нибудь помочь, Керри?

— Нет, благодарю вас. Со мной поедет Вай.

— Но вы же не сможете все успеть за такой короткий срок. Ваше имущество, счет в банке…

— Это может подождать. Прощайте, Марго.

— Прощайте.

Взгляды обеих были непроницаемы.

Появился Эдмунд де Карлос, пьяный как всегда.

— Что я слышу? — весело воскликнул он. — Вы в самом деле выходите замуж за Квина, Керри?

— В самом деле, мистер де Карлос.

Он уставился на нее:

— Но это означает…

— Знаю, — прервала Керри. — Это означает, что я меняю пожизненный еженедельный доход в две с половиной тысячи на парня, который, возможно, будет использовать меня каждую субботу в качестве боксерской груши. А теперь, когда все ясно, прощайте.

Они уехали, оставив на подъездной аллее де Карлоса с выпученными глазами и Марго с улыбкой на лице, в длинном белом платье, сверкающем в лучах заходящего солнца.

Сидя в машине Бо, направляющейся в сторону Коннектикута, Керри думала об улыбке кузины. Эта странная, чуть заметная усмешка не сходила с лица Марго во время их прощания со слугами, укладки вещей Керри и Вай в автомобиль Бо, разговора с де Карлосом.

Казалось, что улыбка Марго набросила невидимую пелену на всех троих. Бо вел машину молча, а Вай сидела сзади тихо, как мышь.

«Что с нами происходит? — в отчаянии думала Керри. — Как будто мы едем не на свадьбу, а на похороны! Почему он молчит? И Вай?»

Все дело было в женщине, которую они оставили созерцать теперь полностью принадлежащие ей большой дом, лужайки, прекрасный вид на Гудзон и которая явно наслаждалась своим триумфом.

Вот что крылось в ее улыбке — триумф! Но почему? Неужели единоличное обладание поместьем значило для нее так много? Или улыбка Марго таила в себе нечто более мрачное и зловещее?

Керри положила голову на плечо Бо и поцеловала его в мочку уха. Он что-то проворчал.

— Скажите же девушке хоть слово, мистер, — внезапно заговорила Вай на заднем сиденье. — Вы в долгу у нее, так как заставили отказаться от двух с половиной тысяч в неделю.

— Вай! — сердито сказала Керри.

Но Бо не сводил глаз с разматывающейся ленты дороги, поэтому обе девушки замолчали, и больше никто не произнес ни слова, пока они не добрались из Порт-Честера в Коннектикут.

— Если ты предпочитаешь забыть обо всем, происшедшем сегодня, — не выдержала наконец Керри, — то пришло время об этом сказать!

Вздрогнув, Бо посмотрел на нее уголком глаза.

— Керри! Что заставляет тебя говорить такую чушь?

— Ты, кажется, не слишком радуешься предстоящей женитьбе, — жалобно произнесла Керри.

— Ах вот оно что. — Он снова стал смотреть вперед. — Возможно, дело в том, что я знаю, чем это обернется для тебя, Керри. Что я в состоянии тебе предложить вместо этой кучи денег?

— Если ты так думаешь, то не знаешь, что означает для меня наш брак!

— Может быть, и так, — спокойно согласился он.

— Теперь я все понимаю! — воскликнула Керри. — Ты женишься на мне только для того, чтобы меня не убили! Ты не любишь меня и никогда не любил! Поэтому она и улыбалась…

— Она?

Керри закусила губу.

— Не важно.

— Керри…

— О, ты был отважен и прекрасен! — с горечью сказала Керри. — Спасибо тебе, но мне нужен муж, а не телохранитель. Пожалуйста, поворачивай и отвези меня в Тэрритаун.

Она отвернулась и съежилась в углу. Бо остановил машину на обочине и бросил Вай через плечо:

— Эту девушку нужно долго убеждать. Извините нас.

Обняв Керри за талию, он притянул ее к себе. Она вскрикнула, но вскоре обняла его за шею.

— Остались какие-нибудь сомнения? — спросил Бо, отпуская ее.

Керри тяжело дышала; ее глаза сияли. Обернувшись, она смущенно сказала:

— Думаю, нам скучать не придется. О, Вай, мы ведем себя ужасно! Прости нас, пожалуйста.

Но Вай спала — или притворялась спящей. Они остановились во дворе ветхого бревенчатого дома неподалеку от Гринвича с многозначительным объявлением на двери: «Регистрация браков. Мировой судья У.Э. Джонстон».

На второй ступеньке деревянной лестницы, ведущей на крыльцо, не хватало доски; участок перед домом зарос сорняком и был завален мусором; некогда белые стены покрывала десятилетняя грязь.

— Подходящее местечко для заключения брака, — усмехнулась Вай. — Изысканное и элегантное! Что это, Квин, — дом с привидениями?

— Джонстон не отличается аккуратностью. Готовы, мисс Шон?

— Д-да, — заикаясь, ответила Керри.

— Она немного побаивается, — объяснила Вай. — Смелей, дорогая. Это единственный вид казни, после которой можно в любое время подняться из могилы, найдя хорошего адвоката.

— Ты… ты уверен, что у тебя есть лицензия, Эллери? — пролепетала Керри, не обращая внимания на болтовню Вай.

— Она у меня в кармане.

— А с ней все в порядке? Я всегда думала, что невеста тоже должна подписывать разрешение на брак при выдаче. Но…

— Не бойся, — усмехнулся Бо. — В конце концов, мой старик — не последний человек в Нью-Йорке.

— О, инспектор Квин. А я даже не познакомилась с ним. — Керри выглядела обеспокоенной. — Но ведь это Коннектикут, дорогой, а не Нью-Йорк.

— Найди себе другую причину для волнений, — сказал Бо. Подняв Керри на руки, он перенес ее через сломанную ступеньку. Когда Керри спросила, не преждевременно ли это, Бо поставил ее на ноги и дернул шнур звонка, отозвавшегося хрипловатой трелью.

Высокий худощавый мужчина в очках с толстыми стеклами и старом пиджаке высунулся в приоткрытую дверь. Увидев Бо, он улыбнулся и впустил их.

— Для вас все готово, сэр, — приветливо сказал он.

— Мистер Джонстон, — представил Бо. — А это — мисс Шон и мисс Дей.

— Значит, вы — смущенная невеста? — Мужчина, сияя, посмотрел на Керри. — Сюда, пожалуйста.

В его худой сутулой фигуре было нечто фантастическое, и Керри с трудом сдержала смешок. Выходить замуж в таком месте, да еще когда брак будет регистрировать подобный субъект? Судья с седыми волосами ежиком и мохнатыми нерасчесанными усами выглядел водевильным персонажем. А дом! Холл был совершенно пуст, а гостиная, куда он их привел, оказалась холодной, темной, скудно меблированной комнатой, настолько пыльной, что Керри начала чихать.

Уголком глаза она увидела, как нос Вай брезгливо сморщился, и рассмеялась вслух. Вай тоже засмеялась, и они стали перешептываться.

«Определенно необычная свадьба!» — думала Керри, пока Бо совещался с судьей у письменного стола в углу, склонившись над брачной лицензией. Умудриться отыскать подобное местечко и такого забавного человека, чтобы пожениться! «Скучать нам не придется», — сказала она Вай в машине. Что верно, то верно! От ее жениха можно ожидать самого непредсказуемого. Возможно, поэтому она его так любит. Это все равно что быть замужем за шаровой молнией.

— Боишься? — шепнула Вай.

— Вообще-то нет.

— А как же ты себя чувствуешь перед роковым шагом, лгунья?

— П-просто прекрасно.

— Ни о чем не жалеешь, Керри?

Керри стиснула руку подруги.

— Ни чуточки, Вай.

Когда мужчины вернулись, а судья принял официальную позу и многозначительно откашлялся, Керри с удивлением спросила:

— Разве у нас не должно быть двух свидетелей, мистер Джонстон?

— Конечно, дорогая моя, — поспешно ответил судья. — Я как раз хотел объяснить, что миссис Джонстон, к сожалению, сейчас нет в Гринвиче, и если вы хотите дожидаться…

— Один свидетель у нас есть — мисс Дей, — сказал Бо. — И я не думаю, чтобы мы хотели кого-нибудь дожидаться. Верно, малышка?

— Безусловно, — решительно сказала Керри.

— Ну, разумеется, — кивнул мистер Джонстон. — Такое случается часто. Если у вас нет возражений, мисс Шон, то единственное, что нам остается, — это… э-э… пригласить свидетеля, так сказать, со стороны.

— Найдите кого-нибудь поинтереснее, — хихикнула Керри.

Высокий мужчина вышел, они услышали, как он кричит проезжающим машинам. Наконец судья вернулся триумфатором, словно Помпей,[21] волоча за собой пьяного путешественника, глупо усмехавшегося Керри, Вай и даже Бо, который был вынужден поддерживать его во время церемонии, дабы он не свалился на пол.

Это было последней каплей, и Керри с таким трудом удавалось сохранять серьезное выражение лица, что она едва слышала бормотание судьи и была искренне удивлена, когда Вай сказала ей:

— Очнись! Ты — замужняя женщина!

— Я… О, Вай! — И она бросилась в объятия подруги, пока Бо усаживал незнакомца в кресло-качалку, расплачивался с судьей и только после этого подошел к жене.

Он был очень бледен.

— Это было самое чудесное бракосочетание, — сказала Керри с неуверенной улыбкой. — Дорогой, неужели ты даже не собираешься поцеловать миссис Квин?

Бо молча заключил ее в объятия.

Когда они сели в машину, Вай заявила:

— Ну, я была главной плакальщицей, но теперь, когда похороны окончены, птички, отвезите меня в Нью-Хейвен и летите куда хотите, с попутным ветром и моим благословением.

— Нет! — запротестовала Керри. — Эллери, не делай этого!

— И речи быть не может, — сказал Бо. — Куда вы собираетесь, Вай?

— В Нью-Йорк.

— Тогда мы отвезем вас туда.

— Но это вам не по пути!

— Кто это вам сказал? — усмехнулся Бо. — Мы едем туда же.

— Ты имеешь в виду… медовый месяц в Нью-Йорке? — Керри задохнулась от удивления.

— Конечно. Это единственное место, где прыткие ребята не станут нас искать.

— О! — Помолчав, Керри отважно сказала: — По-моему, это отличная идея, не так ли, Вай?

— В самом деле, — промолвила Вай. — Только подумай, сколько у вас там будет развлечений — свадебный обед в китайском ресторане, скитания в дебрях Центрального парка и тому подобное. Романтическое место для медового месяца!

— А разве нет? — неуверенно спросила Керри.

— Разумеется, малышка. Как бы то ни было, это твой медовый месяц и, слава богу, твой муж!

Керри и Вай спорили всю дорогу в Нью-Йорк. Керри хотела, чтобы Вай провела с ними остаток вечера, а Вай говорила, что она устала, хочет спать и должна устроиться… Бо тоже уговаривал Вай побыть с ними. Керри возмутилась в глубине души, а потом устыдилась самой себя. Но она почувствовала облегчение, когда Вай осталась непреклонной.

Они высадили Вай у модного дамского отеля в районе восточных шестидесятых улиц. Девушки расстались, обнимаясь и плача.

— Ты будешь поддерживать со мной связь, Вай? — всхлипывала Керри.

— Конечно, малышка.

— Я позвоню тебе завтра.

Высокая фигура Вай скрылась в отеле, и Керри осталась наедине со своим молчаливым супругом. Он вел машину через забитый транспортом центр города, а Керри заняла себя пудрой и помадой. Но даже самые тщательные косметические процедуры рано или поздно заканчиваются, и Керри стала смотреть вперед, чувствуя, как пылают ее щеки.

— Ты приятно пахнешь, — неожиданно сказал Бо. Керри в приступе нежности положила ему голову на плечо.

— Где мы остановимся? — шепнула она.

— В «Виллануа» — на Таймс-сквер. Там нас не найдут миллион лет.

— Как скажешь, дорогой.

Швейцар «Виллануа» занялся машиной, а двое коридорных — багажом. Керри покраснела, обратив внимание на инициалы «К. Ш.» на ее чемоданах, но Бо твердой рукой написал в регистрационной книге «Мистер и миссис Эллери Квин», а портье даже глазом не моргнул.

Затем последовал долгий подъем в лифте под наблюдением пары с весьма любопытными глазами. Женщина, смеясь, что-то шепнула своему спутнику, и Керри не сомневалась, что они обсуждают новобрачных, но испытание, наконец, кончилось. Вместе с коридорным они приблизились к двери с номером 1724 и вошли внутрь. Коридорный поставил чемоданы, поднял жалюзи в гостиной и распахнул окна, впустив в комнату воздух Нью-Йорка.

Ту же процедуру паренек повторил в спальне. Керри обратила внимание, что в спальне две кровати, и вспомнила, что ее муж — муж! — потребовал именно две кровати. Она подумала, что он, очевидно, привык… Коридорный вышел, сунув в карман полдоллара и не проявив при этом особой радости, и они наконец остались одни.

— Красивые апартаменты, — произнесла Керри в напряженном молчании. Она начала обследовать стенные шкафы, гордясь своей собственностью.

Бо стоял в центре гостиной, шляпа все еще покрывала его курчавые волосы, в пальцах торчала погасшая сигарета. Керри со скрытой усмешкой отметила про себя, что вид у него довольно глупый.

— Вы не собираетесь немного отдохнуть, мистер Квин? — окликнула она.

— Керри. — Что-то в его голосе заставило ее вылезти из стенного шкафа в спальне, снять шляпку, положить ее на кровать и медленно стащить с пальцев перчатки. В ее груди вновь появилась та боль, которая возникала только в его присутствии.

— Да? — сказала она, стараясь говорить будничным тоном. — Да, дорогой?

Бо уставился на кончик сигареты. Керри не сводила с него глаз. Боже, что происходит между ними? Это возникает даже в такой момент… Он посмотрел на нее, и она улыбнулась.

— Я должен сделать кое-что, Керри.

— Сейчас?

— Да. Ты голодна?

— Нет. А что тебе нужно сделать? — Ей не следовало этого спрашивать, подумала она. Он может ее возненавидеть.

— Так, одно дело, о котором я позабыл в спешке… — Она заслужила такой ответ. Это прозвучало даже забавно. — Я закажу тебе что-нибудь.

— Не беспокойся. Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню. — Керри повернулась к нему спиной, склонившись над одним из чемоданов. — Ты уходишь надолго?

— Дай-ка мне это. — Бо взял у нее чемодан, отнес его в спальню, а вслед за ним и остальной багаж. На ее вопрос он не ответил. — Пока ждешь меня, можешь распаковать вещи — все равно это придется сделать…

— Дорогой! — Она подбежала к Бо и обняла его, будучи более не в силах сдерживаться. — Что-нибудь не так?

Выражение его лица стало сердитым, и Керри поняла, что потерпела неудачу.

— Не так? Послушай, Керри, мне просто нужно выйти…

— Ну и выходи на здоровье, — весело сказала Керри, отпуская его. — И не делай такую унылую физиономию! Можно подумать, что ты покидаешь меня навсегда. Вам не хочется покидать жену даже на час, не так ли, мистер Квин?

— Не будь такой приставучей. — Бо поцеловал ее в кончик носа, в ямочку на подбородке и, наконец, в губы. — Скоро увидимся, малышка. — Он вышел.

— Эллери! Приходи…

Она услышала, как хлопнула входная дверь. Керри медленно опустилась на одну из кроватей, ощущая головную боль. Она не должна думать ни о чем — просто сидеть или сделать что-нибудь. Только не думать…

Цветы!

Конечно! Вот что его беспокоит! Он забыл купить ей цветы, и ему было стыдно. Он чувствовал себя неловко, это передалось ей, а все остальное было ее воображением… Сейчас он вернется с огромным букетом и шампанским, и они поужинают tete-a-tete[23] высоко над городом… Влюбленные друг в друга мистер и миссис Квин сидят на вершине мира!

Керри растянулась на кровати, улыбаясь и зевая. Но зевота была вызвана не сонливостью, а возбуждением.

Она быстро разделась, умылась холодной водой, причесалась, снова подкрасила губы и припудрила лицо, затем надела другое платье, с голубыми полосками, подчеркивающими цвет ее глаз, на тонкой талии застегнула широкий алый кожаный пояс.

Было еще не поздно. Возможно, после ужина они прогуляются по Бродвею, прежде чем вернуться в отель. Она наденет соломенную шляпку с прямыми полями и пером…

Керри распаковала вещи. Ее платья были такими мятыми. Но к утру они отвисятся в шкафу. Развешивая платья на плечики, она внезапно подумала, что у него вовсе нет багажа. Все случилось так быстро — отъезд, бракосочетание…

Покраснев, Керри поставила в шкафчик в ванной духи, пудру, кремы и дезодоранты. Женщина, особенно замужняя, должна держать спрятанными орудия наведения красоты. А он не должен видеть ее с намазанным кремом лицом и с тугой сеткой на волосах. Ей нужно всегда быть красивой и заставлять его восхищаться… А впрочем, все это глупо и по-детски. Какая разница, если он ее любит? Она никогда не верила, что такая чепуха может иметь значение. Тогда откуда эти абсурдные мысли? Может быть, она не до конца уверена в том, что он любит ее?

Когда Керри распаковала все вещи, положив в ногах одной из кроватей самую красивую ночную сорочку и изящные комнатные туфельки, она поняла, что сейчас уже почти одиннадцать. Его не было больше двух часов!

Она закурила сигарету и, нахмурившись, села у открытого окна гостиной, но потом встала и подошла к телефону.

— Это миссис Квин, — сказала Керри, невольно вздрогнув при звуке своей новой фамилии. — За последний час для меня не было звонков или сообщений от мистера Квина?

— Нет, мадам.

— Благодарю вас.

Она положила трубку и посмотрела в окно.

Ветерок колыхал короткие кружевные занавески. Внизу находился двор в форме буквы «U». Две их комнаты находились с правой стороны. Окна на противоположной стороне были темными. Но в комнате, соседней с той, где находилась Керри, с окном в соединяющей стене, горел свет. Наружная стена этой комнаты и гостиной Керри встречались в одном из правых углов двора; окна примыкающих комнат находились на расстоянии всего восьми футов по диагонали.

Керри подумала, что в ближайшей комнате соседних апартаментов кто-то есть, — окно было открыто, и она увидела, как по опущенной шторе скользнула бесформенная тень.

Потом свет погас, и Керри заметила, что штора шевельнулась.

Бесполезно продолжать обманывать себя. Он ушел не за цветами. За время его отсутствия можно было купить целую оранжерею. Он пошел куда-то еще. Но куда? Зачем? Она с легкостью могла бы придушить его!

А вдруг с ним что-то случилось? Может быть, он все-таки вышел купить цветы или устроить какой-нибудь сюрприз, но попал под машину, или поскользнулся и сломал ногу, или…

Нет. Этого не могло произойти. Она бы знала, если бы такое случилось, пусть даже ей бы никто не сообщил. Это не несчастный случай. Он ушел и не возвращается нарочно!

Правда состоит в том, что он сделал ей предложение, привез ее к этому странному мировому судье, быстренько женился на ней, отвез тайком в Нью-Йорк, чтобы провести «медовый месяц», запихнул ее в гостиничный номер, как предмет багажа, и исчез.

Керри раздвинула кружевные занавески, чтобы ночной воздух охладил ее разгоряченное лицо.

Вай… Она может позвонить Вай.

Нет! Она скорее умрет, чем сделает это! Только не сегодня вечером. Даже если ей придется просидеть у окна всю ночь, как наряженному манекену!

В полночь Керри снова позвонила портье. Сообщений не было. Она знала, что их не будет, но ей было необходимо сделать хоть что-нибудь.

Керри прошла в ванную почистить зубы — во рту у нее пересохло и ощущался привкус горечи.

Когда она вышла из ванной, в дверь постучали.

Ее сердце подпрыгнуло от радости. Он вернулся! Какая разница, почему, куда или к кому он ходил? Главное, что он пришел назад!

Керри выбежала в гостиную и открыла дверь.

Марго Коул улыбалась ей через порог.

— Могу я войти?

— Убирайтесь! — крикнула Керри.

— Это невежливо, миссис Квин. Уверена, что вы не оставите меня стоять в коридоре.

— Уходите, иначе я позвоню, чтобы вас выпроводили!

Марго шагнула через порог и закрыла за собой дверь.

— Не думаю, что вы захотите устраивать сцену.

— Что вам нужно?

— Вы уже вышли замуж?

— Да! Теперь вы, наконец, уйдете?

— Как только скажу то, что хотела.

— Если вы не уберетесь, — крикнула Керри, — я позову моего… моего мужа!

— Зовите, — улыбнулась Марго.

Они посмотрели друг другу в глаза в напряженном молчании.

— Вы знали… — еле слышно произнесла Керри.

— Конечно знала, дорогая! И так как муж отсутствует, я решила утешить жену.

— Где он? — прошептала Керри.

Марго прошла мимо нее, бесцеремонно оглядываясь по сторонам, рассматривая непритязательную мебель, дешевые гравюры на стенах.

— Как вы узнали, что он ушел? Откуда вам известно, что мы в Нью-Йорке, что мы остановились в этом отеле?

— Все было устроено заранее, моя милая, — усмехнулась Марго.

Керри подошла к креслу у окна и села, ища сигарету.

— Полагаю, — спокойно сказала она, — это ваша очередная маленькая шутка? — Комната плыла у нее перед глазами.

— Бедняжка, — вздохнула ее кузина. — Такая мужественная! Так хорошо держитесь! И все же, дорогая, вы глупышка. Я не думала, что вы настолько несообразительны, что в самом деле выйдете за него замуж. Но его план сработал!

Керри закашлялась и выбросила сигарету в окно.

— Его… план?

— О, вы этого не знаете. Какая жалость! Да, милая, план. Помните вчерашний вечер, когда он нашел вас после маленького инцидента в гараже и проводил в вашу комнату? Он оставался с вами всю ночь, но утром, когда пришел доктор, ваш будущий муж отправился повидать… меня.

— Это неправда!

— Спросите у него. Он пришел повидать меня, и сегодня вы действовали согласно его плану. — Марго засмеялась. — Я с самого начала знала о вашем браке и о том, где вы будете проводить ваш «медовый месяц»!

— Убирайтесь отсюда!

— Нет, дорогая. — Марго положила руку в перчатке на спинку кресла Керри. Она чувствовала дыхание кузины, но не оборачивалась. — Нет, покуда я не заставлю вас осознать всю вашу глупость. Это моя месть, милая. Вы охотно отказались от состояния, потому что любили его, и вышли за него замуж. Но как вы думаете, почему он женился на вас? Потому что он любит меня!

— Нет, — сказала Керри, ощущая тошноту.

— Тогда куда же он подевался в вашу брачную ночь?

— Он должен был куда-то пойти… и скоро вернется.

— Ничего он не был должен. Это я велела ему уйти. Мужчины ведь так слабы! — Марго улыбнулась. — А я не могла рисковать тем, что ваш муж может проявить слабость в неподходящий момент. Вы ведь по-своему привлекательны. Поэтому я заставила его пообещать, что он женится на вас и покинет вас в первую же ночь. Как видите, он так и поступил.

— Я не верю ни одному вашему слову, — прошептала Керри.

— Остальное было его идеей — жениться на вас, чтобы ваша доля наследства дядюшки Кадмуса перешла ко мне. В итоге, дорогая, у вас не осталось ничего — ни денег, ни мужа. Деньги теперь его и мои, а вы можете получить развод, если хотите. Правда, это вам ничего не даст: выйдя замуж, вы навсегда отказались от наследства! Теперь, надеюсь, вы согласны, что были пустоголовой, доверчивой дурой?

Постепенно голос Марго становился все более резким, перейдя в шипение. Керри по-прежнему не оборачивалась, но была уверена, что египетские глаза кузины светятся злобным торжеством.

— Я хочу, чтобы вы остались здесь, Марго, — сказала Керри. — Я не позволю вам уйти, пока не вернется Эллери.

— Он не вернется, — усмехнулась Марго. — Вы можете упаковывать вещи и съезжать отсюда.

— Я хочу видеть ваше лицо, когда он заявит, что вы лжете. Я хочу, чтобы вы остались…

— Я бы с удовольствием, дорогая, но у меня есть более важные дела, а то, что вы предлагаете, абсолютно бессмысленно, не так ли?

— Если бы это оказалось правдой, — с трудом вымолвила Керри, — то думаю, я бы… убила его.

— Вот так благодарность! — рассмеялась Марго. — Убили бы его! Вы должны быть ему признательны. Неужели вы не понимаете, что обязаны ему вашей никчемной жизнью?

Керри едва расслышала насмешливые слова.

— Вам крупно повезло. Он спас вам жизнь, женившись на вас. В противном случае вы уже давно были бы мертвы.

«Что она говорит?» — думала Керри.

— По-вашему, маленький ночной визит к вам в спальню был шуткой? Или ваша кобыла споткнулась случайно? Или то, что произошло вчера вечером в гараже, было всего лишь чьей-то оплошностью?

— Нет! — крикнула Керри. — Я все время знала, что это были вы!

— Вот как? — Марго снова рассмеялась. — Умница! Но эти покушения я спланировала не одна. Этого вы не знали, верно? Это сделала я… и кое-кто еще.

— Кое-кто еще! — вскрикнула Керри, выпрямляясь в кресле.

— Я и…

Мир взорвался над головой Керри. Она откинулась на спинку кресла, полуоглушенная и полуослепленная тремя огненными вспышками.

Позади нее послышался сдавленный крик и звук скользящего вниз тела, со стуком упавшего на ковер.

Вцепившись в подлокотники кресла, Керри, быстро моргая, смотрела на залитый лунным светом двор, видя, как шевелится штора в окне на расстоянии всего восьми футов по диагонали от нее, как оттуда высунулась рука, держащая что-то, сделала странное движение вперед… и какой-то предмет, пролетев над ее головой, упал на ковер.

Поднявшись с кресла, Керри, спотыкаясь, подошла к телу Марго, неподвижно лежавшему на полу, и машинально подняла предмет, вертя его в руках.

Это был маленький револьвер 22-го калибра, с украшенной перламутром рукояткой; из его дула все еще шел дым.

Ее револьвер. Тот самый, который украли из кармашка на дверце ее родстера. С дымящимся дулом…

Глаза и мозг Керри начали действовать скоординированно лишь тогда, когда она опустилась на колени возле Марго, сжимая в руке револьвер и глядя на быстро расширяющееся красное пятно на горле кузины, на красную яму на месте левого глаза Марго, на красную полосу на ее правой щеке.

Марго не шевелилась — она была мертва.

Кто-то трижды выстрелил в нее из комнаты с колышущейся шторой.

Марго мертва…

Послышался стук в дверь. Керри обернулась, все еще стоя на коленях с револьвером в руке. Марго мертва…

И тогда в дверях появился ее муж. С усталым лицом и красными глазами. Смотрящий на окровавленную мертвую женщину на полу и револьвер в руках его жены.

Но Керри не видела его. Она все еще была ослеплена блеском трех красных вспышек — трех выстрелов у нее над головой в горло, глаз и щеку Марго. Ослеплена, оглушена и ошеломлена этими тремя звуками взрывающегося мира.

— Она мертва, — четко произнесла Керри. — Марго мертва. У нее нет одного глаза. На ее шее кровь. Смотри, как странно она выглядит…

Бо стоял в дверях, пытаясь заговорить.

— Только что она была жива и вдруг стала мертвой. Она умерла, стоя позади меня, — я слышала, как она крикнула… — Керри начала смеяться.

Бо подбежал к ней, обнял ее и прижал к груди. Он не мог смотреть ей в лицо — белое, неподвижное, похожее на грубую гипсовую маску. В ее глазах не было ужаса и паники — в них застыло нечто загадочное, неживое, словно в глазах восковой фигуры.

Когда он прикоснулся к ней, Керри перестала смеяться.

— Она пришла поиздеваться надо мной. Сказала, что вы вместе все это спланировали — наш отъезд и брак… Что ты сообщил ей, куда повезешь меня. Поэтому она знала, где меня искать. Она сказала, что ты любишь не меня, а ее, что все это ты придумал, чтобы отобрать у меня мою долю денег дяди Кадмуса и разделить ее между вами двоими…

— Керри, остановись!

— Она начала говорить о покушениях — призналась, что совершила их вместе с кем-то еще…

— С кем-то еще! — воскликнул Бо. — С кем?

— Она не успела сообщить. Только она начала рассказывать, как из окна выстрелили три раза…

С трудом переступая, Бо подошел к окну возле кресла. Оно было открыто. Он представил себе Керри, сидящую в кресле, Марго, стоящую позади нее… Выстрелы над головой Керри — в горло, в глаз… Потом он увидел револьвер.

— Откуда взялся револьвер? — хрипло спросил Бо. — Что произошло?

— Это мой револьвер, — словно во сне ответила Керри. — Я купила его, когда ты предупредил меня, чтобы я… была осторожной. Его украли у меня из кармашка на дверце моей машины. Наверно, это случилось вчера, так как я заметила, что револьвера нет, когда была заперта в гараже.

— Твой револьвер! — Бо шагнул вперед и остановился. — Но если его украли…

Она смотрела на него безжизненным взглядом.

— Чья-то рука бросила его сюда из окна прямо после выстрелов. — Она перевела взгляд на собственную руку, все еще сжимающую рукоятку револьвера.

Бо подбежал к ней, взял ее за плечи и тряхнул.

— Неужели ты не понимаешь? — крикнул он. — Это же подтасовка! Кто-то застрелил ее и пытается свалить вину на тебя, подбросив сюда оружие! Вставай! Мы уходим отсюда!

— Что? — Она изо всех сил пыталась понять его слова; ее лицо исказила напряженная гримаса.

Бо поднял ее на ноги и резко хлопнул по щекам.

— Керри! Ради бога, очнись! Я должен увести тебя отсюда, прежде чем…

— Стойте на месте!

Бо застыл как вкопанный. Керри безвольно поникла в его объятиях; револьвер болтался у нее в руке.

Он не успел забрать у нее оружие. Теперь уже ничего не поделаешь. Проклятый идиот! Даже не сообразил закрыть дверь.

— Я держу вас под прицелом.

Двое мужчин заслонили дверной проем. Один из них был администратор отеля — Бо узнал его по смокингу с астрой в петлице и мешкам под глазами. Неприятный тип. Второй был гостиничный детектив, широкоплечий парень в шляпе и с револьвером 38-го калибра в руке.

Скверно… Нужно придумать что-нибудь еще. Окна? Но ведь они на семнадцатом этаже. Пожарная лестница? Все равно им не убежать — они ведь зарегистрированы. Подумай хорошенько! Неужели ты такой простофиля!

Гостиничный детектив шагнул вперед, глядя на револьвер в руке Керри. Правой рукой он направлял на них револьвер, левой полез в карман и вынул носовой платок.

Парень знал свое дело — он даже не пытался взять у нее оружие.

— Бросьте пушку.

Керри выглядела ошеломленной.

— Брось револьвер, — шепнул ей Бо.

Она послушно уронила револьвер.

— Теперь вы. — Детектив перевел взгляд на Бо. — Толкните пушку носком ботинка в моем направлении, мистер.

Бо подчинился. Револьвер скользнул по ковру на три фута, остановившись у ног детектива. Он наклонился, не глядя на оружие, и поднял его, держа в платке.

— Керри, ты меня слышишь? — шепнул Бо ей на ухо.

Ее голова, прижатая к его груди, слегка дрогнула.

— Я собираюсь смыться. Понимаешь?

Ее руки стиснули его в конвульсивном протесте.

— Ничего им не рассказывай. Что бы они ни спросили, говори, что ничего не знаешь. Копы будут здесь через несколько минут. Но ты ничего не должна им сообщать, пока я не вернусь и не скажу тебе, что ты можешь говорить. Понятно?

Он снова почувствовал едва ощутимый кивок.

— О чем вы там шепчетесь? — осведомился детектив, выпрямившись с револьвером в носовом платке.

— Уже можно шевелиться, комиссар? — спросил Бо. — А то я окостенел.

— Отпустите даму и подойдите сюда с поднятыми руками.

Пожав плечами, Бо повиновался. Керри дотащилась до кресла и опустилась в него. Администратор отеля быстро подошел, закрыл окно возле кресла и встал рядом, глядя на Керри.

Гостиничный детектив ощупал руками Бо и удовлетворенно проворчал:

— Ладно. Стойте здесь и будьте пай-мальчиком. Опустившись на колени у тела Марго, он приложил ухо к ее груди.

— Она мертва, мистер О'Брайен. Позвоните в полицию, пока я…

Хлопнула дверь в коридор. Оба мужчины резко обернулись. Бо исчез.

Детектив выругался и бросился к двери. Администратор изо всех сил вцепился в плечи Керри, словно ожидая, что она тоже попытается убежать.

— Пустите! — взмолилась Керри. — Вы делаете мне больно.

Администратор казался сбитым с толку. Схватив телефон, он прокричал описание Бо гостиничному телефонисту.

— Не позволяй этому человеку выйти из отеля!

Керри вздрогнула. Она ощущала холод и голод.

Бо поднимался по запасной лестнице, перескакивая через четыре ступеньки, зная, что от него будут ожидать бегства вниз.

Остановившись на лестничной площадке двадцатого этажа, он скользнул в основной коридор. Никого не было видно. Подойдя к ближайшему лифту, Бо нажал кнопку «Вниз». Лифтер в кабине, спускающейся сверху, не мог слышать шум тревоги.

Лифт остановился, и Бо вошел в кабину. Там было еще трое пассажиров, и лифтер не обратил на него внимания.

Выйдя на этаже с балконом, Бо посмотрел сверху на суету в вестибюле. Гостиничный детектив что-то прокричал полицейскому, и тот с испуганным видом выбежал на улицу.

Бо вошел в телефонную будку и набрал номер.

— Да? — послышался сонный голос.

— Эллери! Это Бо.

— Ну? — Сонливость мистера Квина как рукой сняло.

— Я не могу говорить… Я в «Виллануа», и весь отель у меня на хвосте.

— Почему? Что случилось?

— Убийство.

— Убийство?

— Марго застрелили.

— Марго? — Мистер Квин сделал небольшую паузу. — Но каким образом она… Кто застрелил ее?

— Не знаю. — Бо кратко описал ему происшедшие события.

— Где сейчас Керри? — осведомился мистер Квин.

— Наверху, в номере 1724. Она в шоке. Эл, ты должен прийти сюда!

— Конечно приду.

— Никто не знает о комнате, где находится убийца, кроме него самого, Керри, тебя и меня. Я сказал Керри, чтобы она держала язык за зубами. Мы должны обыскать эту комнату раньше колов!

— Какой номер?

— Она прямо за углом от нашего номера — выходит в поперечный коридор. Думаю, что это номер 1726. Можешь войти в отель так, чтобы тебя не ухватили за воротник?

— Постараюсь.

— Тогда поторопись. Думаю, они сейчас обыскивают балконы…

— Под какими именами зарегистрировались вы с Керри?

— Как мистер и миссис Эллери Квин.

Мистер Квин-первый громко простонал:

— Ты понимаешь, что ожидает старого джентльмена по фамилии Квин, когда он займется расследованием этого убийства?

— Господи! — Бо медленно повесил трубку. Зажигая сигарету, он вышел из будки и направился к мраморному парапету.

Гостиничный детектив и полицейский, недавно выбегавший на улицу, носились от стола к столу, заглядывая в испуганные лица людей.

Бо подошел к ним и окликнул:

— Могу я быть вам чем-нибудь полезен, джентльмены?

Тяжелая челюсть детектива отвисла.

— Хватайте его, Фогарти! — завопил он и вместе с полисменом бросился на Бо.

Отшвырнув полицейского, Бо схватил детектива за руку, державшую револьвер.

— К чему такая суета? Я ведь сдался сам, верно?

Они выглядели озадаченными. Бо усмехался, стоя среди собирающейся толпы.

— Ладно, умник, — пропыхтел детектив, высвобождая руку. — Зачем вам понадобилось удирать?

— Мне? — удивился Бо. — Я и не думал этого делать. Пошли, ребята. Мы не должны заставлять леди ждать.

— Кто вы такой? Как ваше имя?

— Квин. Эллери Квин. Это вам что-нибудь говорит?

— Квин! — Полицейский уставился на него. — Вы сказали, Эллери Квин?

— Совершенно верно.

Фогарти казался испуганным.

— Знаешь, кто это, Сэм? Сын инспектора Квина из отдела по расследованию убийств!

— Каждый может ошибиться, ребята, — великодушно сказал Бо. — А теперь мы, может быть, вернемся на место преступления?

— Ваш отец — инспектор Квин? — осведомился Сэм.

— Вы же слышали, что сказал Фогарти.

— А мне плевать, — упрямо заявил Сэм. — Фогарти, этот парень был с дамой в номере 1724, когда мы с О'Брайеном туда ворвались. Пушку держала женщина, но откуда мы знаем, что он не ее сообщник?

— Инспектор Квин меня опознает, — сказал Бо.

— Даже если так — что из этого? — возразил детектив. — Меня не интересует, кто вы, мистер. Вас застали в той комнате…

— О чем спор? — спросил Бо. — Не устраивайте спектакль, Сэм. Смотрите, сколько полицейских! Пошли наверх, а то пресса от вас мокрого места не оставит. Вы идете или мне подниматься одному?

— Не беспокойся, беби, — усмехнулся Сэм, крепче сжимая рукоятку револьвера. — Я с тобой.

Они поднялись в специальном лифте на семнадцатый этаж. Снаружи номера 1724 полицейский сдерживал толпу. Внутри находились еще двое полицейских и детектив из участка на Западной Сорок седьмой улице. Они задавали вопросы одновременно.

Керри все еще сидела в кресле в той же позе.

— Это он? — спросил участковый детектив.

— Он самый, — ответил Сэм.

— Девушка заявляет, что он ни при чем. Она говорит, что его даже не было здесь во время выстрелов. Он вошел сразу после этого.

— Керри, — недовольно проворчал Бо. Выходит, она отвечала на вопросы, хотя он велел ей этого не делать.

— Она призналась, что прикончила другую даму? — энергично осведомился Сэм.

— Ни в чем она не призналась.

Бо бросил на Керри предупреждающий взгляд. Она положила руки на колени ладонями вверх и посмотрела в окно.

— Повезло вам, — буркнул Сэм, обращаясь к Бо.

— Что верно, то верно, — согласился Бо, не сводя глаз с профиля Керри.

Когда позвонили с Сентр-стрит, инспектор Квин находился в офисе доктора Праути, играя в карты с сержантом Вели. Он ожидал рапорта медицинского эксперта о вскрытии Ханка Карнуччи, которого этим вечером после долгих поисков по всей стране обнаружили на дне Ист-Ривер.

— Что?! — рявкнул инспектор в телефон, и сержант Вели увидел, как побелело птичье лицо его начальника и как задрожали его седеющие усы. — Ладно. Теперь слушайте. Никаких репортеров в комнату не впускать, ясно? Возьмите регистрационную карточку у портье. Если хоть что-нибудь просочится, я сниму с вас скальп… Выезжаю немедленно!

Он повесил трубку — вид у него был скверный.

— В чем дело? — спросил сержант.

Инспектор Квин поднялся.

— Женщину прикончили в отеле «Виллануа».

Сержант выглядел озадаченным.

— Ну и что?

Инспектор рассказал ему «что», когда они сидели в полицейской машине, мчащейся с воем сирены в сторону Таймс-сквер.

— Не может быть! — воскликнул Вели. — Это розыгрыш.

— Говорю тебе, они зарегистрировались как мистер и миссис Эллери Квин! — рявкнул старик.

— Но кто эта дама? И та, которую застрелили?

— Не знаю. Еще ничего не известно.

— Когда вы в последний раз видели Эллери?

— Сегодня утром. Он ничего не сказал мне о своей женитьбе. Хотя мне показалось, что он вел себя странно. — Инспектор прикусил ус. — Так обойтись со мной! Езжай быстрее!

— Боже мой, газеты! — простонал Вели.

— Может, еще удастся это замять, — с надеждой сказал старик. — Да быстрее же, ты, чертов бабуин!

Сержант с жалостью на него посмотрел.

Войдя в «Виллануа», инспектор отогнал репортеров, велел очистить вестибюль, выслушал несколько рапортов, кивнул одному из подчиненных, который показал ему регистрационную карточку, и направился к лифту.

В кабине он исподтишка обследовал злополучную карточку с надписью «Мистер и миссис Эллери Квин» и облегченно вздохнул. Почерк не принадлежал Эллери. Однако дела обстояли немногим лучше, так как это был почерк Бо Раммелла.

— Плохие новости? — шепотом осведомился сержант Вели.

— Держись поблизости, Томас, — пробормотал старик. — Здесь происходит что-то странное. Это почерк не Эллери, а Бо Раммелла — он воспользовался именем Эллери.

— Нахальный тип!

— Пока мы подыграем ему. Передай ребятам, чтобы никому ни слова о том, кто такой Бо.

Как только инспектор Квин вошел в номер 1724, Бо стиснул его руку.

— Привет, папа! Как поживаешь? Держу пари, что ты никак не ожидал обнаружить своего сына в подобном местечке! — Он подмигнул.

Инспектор медленно взял понюшку табаку, посмотрев на труп, потом на Керри и, наконец, на Бо.

— Естественно, не ожидал, — сухо ответил он и повернулся к одному из участковых полицейских: — Все в порядке, лейтенант. Освободите помещение. Свидетели пусть ожидают снаружи, пока я их не вызову. — Взяв Бо за руку, он увлек его в спальню.

— Спасибо, папаша! — усмехаясь, поблагодарил Бо. — Вы быстро соображаете. А теперь мне нужно отсюда выбраться…

— Вот как? — Инспектор холодно на него посмотрел. — Что за идея воспользоваться именем Эллери и кто такая эта брюнетка?

— Это длинная история. Слишком длинная, чтобы рассказывать сейчас. Она — моя жена…

— Что?! — ахнул старик. — А я-то думал, что «мистер и миссис»…

— Мы поженились вчера вечером. По определенной причине я не мог зарегистрироваться под собственным именем.

— А Эллери об этом знает? — фыркнул старик.

— Да.

Инспектор молчал.

— Я должен выбраться отсюда на полчаса, папаша!

— И куда ты намерен отправиться?

— Я не покину отель.

— Бо. — Инспектор посмотрел ему прямо в глаза. — Ты имеешь какое-нибудь отношение к убийству этой женщины?

— Нет, папаша, — просто ответил Бо.

— А твоя жена?

— Тоже нет.

— Откуда ты знаешь? — тут же осведомился старик. — Она ведь сама заявила, что ты пришел после убийства.

— Я не могу объяснить вам, откуда я знаю, — пробормотал Бо. — Ради бога, папаша, выпустите меня! Это очень важно!

— Очевидно, я болван, — буркнул инспектор.

— Папаша, вы гений!

Бо вышел в гостиную, где оставались только люди инспектора. Подойдя к Керри, он шепнул ей на ухо:

— Я должен ненадолго уйти, малышка. Помни, что я говорил: никому ни слова. Даже… моему старику.

— Что? — Ее глаза были полны слез. — Я имею в виду…

Бо судорожно глотнул. Она выглядела настолько беспомощной, что ему хотелось выпрыгнуть в окно. Он должен что-то сделать! Лишь бы добраться до комнаты, откуда стрелял убийца, а там уж он что-нибудь придумает!

— Я скоро вернусь.

Бо поцеловал Керри и вышел, забрав с собой табличку с надписью «Не беспокоить!», которая висела на цепочке с внутренней стороны двери гостиной, и сунув ее в карман.

Снаружи на него с любопытством посмотрели служащие отеля и полицейские. Стоящий у входной двери детектив Флинт успокоил их, сказав, что все в порядке. Подойдя к лифту, Бо нажал кнопку «Вниз». Войдя в кабину, он сказал лифтеру:

— Шестнадцатый.

Выйдя на шестнадцатом этаже, Бо поднялся по запасной лестнице на семнадцатый, оказавшись в другом коридоре. Поблизости никого не было.

Бо подошел на цыпочках к номеру 1726. Он слышал доносящиеся из-за угла возбужденные голоса людей у номера 1724.

Приложив ухо к двери, Бо повесил на ручку табличку «Не беспокоить!» и бесшумно повернул ручку. Она поддалась. Войдя внутрь, Бо закрыл за собой дверь и задвинул щеколду, стараясь не издавать ни звука.

Облегченно вздохнув, он повернулся и внезапно присел.

Кто-то курил сигарету в темной комнате.

Убийца!

— Не двигаться! — громко прошептал он. — Вы у меня на мушке!

— В самом деле? — осведомился мистер Квин из-за тлеющего кончика сигареты. — По-моему, ты блефуешь.

— У тебя пошаливают нервы, — заметил мистер Квин. — Из этого я делаю вывод, что тебе пришлось нелегко.

— Черт бы тебя побрал! — выругался Бо. — Как ты сюда вошел?

— Как видишь, вошел и не рассыпался. Хотя ты ничего не видишь. Тогда зажжем свет — он нам понадобится в большом количестве. — Мистер Квин нащупал выключатель и щелкнул им.

Моргая при вспыхнувшем свете, они посмотрели друг на друга, а потом окинули взглядом комнату.

— Не волнуйся, — сказал мистер Квин, обратив внимание на то, куда смотрит его партнер. — Я сразу же закрыл окно, а штора была опущена, когда я вошел.

— Так ты же оставил отпечатки!

— Я в перчатках, а ты ничего не трогай. Когда мы закончим, надо подумать и о полиции.

— А если они заметят свет? — забеспокоился Бо. — Отсюда всего несколько футов по диагонали до окна гостиной…

— Никакой опасности нет, — весело заявил мистер Квин. — Тебе известно, что эта комната забронирована?

Бо уставился на него.

— Так ты не знал?

— А ты-то как это узнал?

— Спросил.

— Ты имеешь в виду, что просто вошел в отель…

— Совершенно верно. Я всегда ношу с собой один-два полицейских значка. Детектив такой-то из Главного управления к вашим услугам! Я спокойно вошел и задал несколько «официальных» вопросов портье. Так вот, кто-то забронировал номер 1726…

— Мужчина или женщина?

— Неизвестно. Комнату забронировали этим вечером, приблизительно без четверти девять.

— Без четверти девять? Мы с Керри зарегистрировались только в половине девятого!

Мистер Квин нахмурился:

— Быстрая работа. Думаешь, за вами следили?

— Не вижу, как это могло произойти, Эл. Разве только где-то была утечка.

— Кто знал, что вы поедете в «Виллануа»?

— Только Марго. Тебе ведь известно, как я притворялся, что действую с ней заодно. Она клюнула на приманку, но настаивала на том, чтобы я сообщил ей, куда мы поедем, так как хотела быть уверенной, что я не обманываю ее. Она даже заставила меня пообещать, что я не проведу ночь с Керри, — ревнивая как черт! Выходит, что Марго кому-то сообщила…

— Кому?

— Человеку, которому она передала револьвер Керри! А как был забронирован номер?

— По телеграфу, явно под вымышленной фамилией — Л.Л. Хауард. Конечно, «Хауард» не занял комнату официально. Просто обеспечил себе уверенность, что номер останется свободным, а потом вошел сюда с помощью отмычки, как и я. Ну и как себя чувствует Керри?

— Не блестяще, — печально ответил Бо. — Ну, давай начинать.

— А ты уверен, что она сама не прикончила Марго?

— Я же передал тебе все, что она мне рассказала! Не приставай ко мне. Если мы найдем доказательство, что в этой комнате кто-то был, это подтвердит ее историю, верно?

Это был обычный однокомнатный номер с ванной. В комнате стояли кровать, платяной шкаф, два стула и письменный стол. Кровать была приготовлена к ночному сну; в ногах лежало аккуратно сложенное покрывало, шерстяное одеяло было отогнуто в углу, но на подушках и простынях не было ни единой морщинки.

— Пепел… — начал Бо, указывая на ковер.

— От моей сигареты, — прервал мистер Квин. — Окурок в пепельнице на столе. Остальные пепельницы чистые. Ну, начнем с ванной. Смотри, но ничего не трогай.

Они молча принялись за работу. Ванная сверкала чистотой: свежие полотенца, чистая циновка, мыло завернуто в бумагу, душ скрыт занавесом, сухая тряпка. Аптечка и мусорная корзина были пустыми.

— Ничего, — промолвил мистер Квин, и они вернулись в спальню.

— Стенной шкаф пуст, — сообщил Бо. — Что ты делаешь?

Мистер Квин выполз из-под кровати.

— Уборщица в этом отеле просто замечательная! Бо, начинай от двери и двигайся по ковру к окну. А я буду двигаться от окна к двери.

Они поползли навстречу друг другу от одного конца комнаты к другому. Встретившись в центре комнаты, они обменялись взглядами и встали.

— Боюсь, что дельце окажется не из легких, — заметил мистер Квин, оглядываясь вокруг.

Он осмотрел письменный стол и туалетный столик не потому, что надеялся что-нибудь там найти, а исключительно из добросовестности.

— Бо, что мы пропустили?

— Окно? Штору?

— Я осмотрел их, пока ты лазил в стенной шкаф. Единственное, что там может быть, — это отпечатки пальцев, но я чувствую, что дружище «Хауард» носил перчатки, хотя и не могу быть в этом уверен.

— Но должно же здесь хоть что-то быть, — сердито проворчал Бо. — Этот парень провел здесь по крайней мере час, а может, еще больше. Нельзя находиться в комнате столько времени, не оставив никаких следов своего пребывания.

— Однако «Хауард» вроде бы умудрился это проделать.

— Ладно, пошли. Нам не повезло. — Мрачный Бо повернулся к двери.

— Погоди, Бо. Это моя вина!

— О чем ты?

— Я кое-что недоглядел.

— Что?

— Радиатор.

Бо присоединился к нему у окна. Холодная батарея находилась прямо у подоконника.

Мистер Квин наклонился, пытаясь заглянуть между секциями радиатора. Затем он лег на ковер, изогнувшись таким образом, чтобы видеть узкую полоску ковра под батареей.

Внезапно Эллери напрягся.

— Тут что-то есть!

— Аллилуйя! Вытаскивай это, братец Квин!

Мистер Квин просунул руку в перчатке под радиатор и вскоре вытащил ее, сжимая между большим и указательным пальцами длинный и тонкий черный предмет, сужающийся к концу.

Автоматический карандаш. Золотой зажим был потерян.

— Реконструировать происходящее не составляет труда, — заметил мистер Квин, обследовав находку. — Кто бы ни стрелял в Марго Коул, он стрелял из этого окна. Значит, он стоял возле него — возможно, долго, — наблюдая в темноте, из-за опущенной шторы. Утратив в какой-то момент бдительность, он наклонился, и, так как зажим ослаб, карандаш выпал у него из кармана. Чудом он не ударился ни о подоконник, ни о радиатор, а упал между ними на ковер, не издав ни единого звука, и откатился на несколько дюймов под радиатор. Убийце было незачем пользоваться карандашом, поэтому он ушел, не обнаружив потери. Весьма предусмотрительно с его стороны.

— Все это так, — согласился Бо. — Но предположим, что карандаш уронил человек, занимавший этот номер вчера, на прошлой неделе или в прошлом году?

— Невозможно. После того как номер забронировали, его подготовили к приему постояльца сегодня вечером. Мы знаем это, так как кровать постелена для ночного сна. Это означает, что горничная убирала здесь после восьми сорока пяти. А горничная, не оставившая ни пылинки под кроватью, едва ли пропустила бы карандаш под радиатором. Нет, Бо, карандаш уронил «Хауард», кто бы он ни был.

— Обычный автоматический карандаш вряд ли может служить уликой, — сказал Бо. — Убийца с таким же успехом мог не оставить ничего.

— Ну, не знаю, — задумчиво промолвил мистер Квин. — Тебе в этом карандаше ничего не кажется знакомым?

Бо уставился на него:

— Чего нет, того нет.

— Ты не видел ничего похожего раньше?

— Да я видел тысячи точно таких же, — ответил Бо. — В том-то и беда.

— Нет-нет, я говорю не о карандашах. Ты не припоминаешь похожий пишущий инструмент — черный, с золотым зажимом?

— Авторучка Коула? — Бо коротко усмехнулся. — Ничего себе вывод. Ты пытаешься сказать мне, что этот карандаш — часть письменного набора Коула, состоящего из карандаша и ручки, только потому, что авторучка Коула тоже была черная и с золотым зажимом?

— Вот именно, — кивнул мистер Квин, — но не только по этой причине, хотя сходство действительно большое. Где твои глаза?

Он поднял карандаш. Бо осмотрел его, не прикасаясь к нему, — от грифеля, где держал его Эллери, до колпачка с ластиком.

Как раз под колпачком он заметил нечто, заставившее его вскрикнуть. На твердой поверхности виднелись царапины и дугообразные вмятины — некоторые из них довольно глубокие.

— Эти вмятины точь-в-точь как те, что были на ручке Коула… Но это невероятно!

— Отбросив философские аргументы, — не без возбуждения произнес мистер Квин, — я думаю, что мы в состоянии доказать или опровергнуть эту теорию исключительно материальными средствами.

Аккуратно положив карандаш на ковер, он вытащил бумажник и извлек из него несколько маленьких квадратиков пленки.

— Микрофотографии вмятин на ручке Коула, которые я попросил тебя сделать, — объяснил он.

— Но я думал, что они в офисе.

— Они слишком ценны, чтобы оставлять их там. Я ношу их в бумажнике.

Мистер Квин сравнил микроснимки с карандашом на ковре, затем протянул пленки Бо.

Когда Бо посмотрел их на свет, в его глазах было изумление.

— Те же самые!

— Да, следы зубов на карандаше и на авторучке Коула оставлены одним и тем же человеком. Следовательно, карандаш — компаньон ручки Коула.

— Карандаш Коула… — пробормотал Бо.

— Вне всякого сомнения.

Бо поднялся на ноги. Мистер Квин сидел в позе Будды, разглядывая фотографии и карандаш.

— Но этого не может быть! — воскликнул Бо.

— Доказательства налицо.

— Но… Коул мертв уже почти три месяца! Если только карандаш не пролежал здесь…

— Я уже объяснил, — с нотками нетерпения в голосе ответил мистер Квин, — что это невозможно. Но если ты настаиваешь на подтверждении, проведи рукой по ковру и полоске пола под радиатором и между радиатором и стеной. Ты не увидишь на руке ни одной пылинки. Это указывает, что ковер и пол подметали совсем недавно. Нет, карандаш уронил этим вечером человек, застреливший Марго Коул.

— И этим человеком, полагаю, был Кадмус Коул? — Бо усмехнулся. — Сейчас ты захочешь, чтобы я поверил в привидения!

— Есть и другие возможности, — пробормотал мистер Квин. — Но если ты настаиваешь на дискуссии, то почему бы и не Коул?

— Что?! — крикнул Бо.

— Да, почему? — Мистер Квин устремил на партнера бесстрастный взгляд. — Какие у нас доказательства, что Коул мертв?

Бо выглядел ошарашенным.

— Это выше моего понимания. Коул не мертв?

— Я не утверждаю это, а просто задаю вопрос. У нас есть только заявление одного человека о факте смерти Коула — Эдмунда де Карлоса. Капитан Энгус, команда яхты — все, кто мог бы подтвердить слова де Карлоса, исчезли. Тело предъявлено не было — оно якобы похоронено в море.

— Но…

— Не начинает ли вырисовываться причина, по которой Кадмус Коул нанял нас три месяца назад? Не находился ли Коул все это время где-то поблизости под надежной маскировкой мнимой смерти и похорон?

— Конечно, — пробормотал Бо, — мы могли его не узнать… Хотя нет — мы не видели его у нас в офисе. Значит, он должен был где-то прятаться. Но почему?

— Я могу выдвинуть по меньшей мере две причины, — ответил мистер Квин, — каждая вполне разумна и делает эту теорию весьма привлекательной.

— Ты имеешь в виду, что Коул стоит за всем этим делом — покушениями на Керри, убийством Марго? Тогда зачем он нас нанял? Или, если он жив, при чем тут наследники? Нельзя же получить наследство живого человека…

Мистер Квин молчал.

— Постой! Мы оба спятили! Конечно, существует простое объяснение! Коул мертв. Это в самом деле его карандаш, но им завладел наш убийца. А то ты меня совсем сбил с толку!

Мистер Квин по-прежнему не произнес ни слова. Завернув карандаш в платок из нагрудного кармана, он спрятал его и поднялся.

— Зачем ты прячешь карандаш? — осведомился Бо.

Мистер Квин молча застегнул пиджак.

— Это же наше единственное доказательство, что кто-то был в этой комнате. Мы должны передать его твоему старику, Эллери.

— Пока мы не станем ему об этом рассказывать.

— Ради бога, почему?

— След слишком запутан для обычного полицейского ума — даже для такого острого, как у папы. Притом мы не уничтожаем улику, а всего лишь временно утаиваем ее. Сама по себе она мало что означает — нам следует сделать ее более красноречивой. К тому же передача карандаша полиции вызовет неизбежную публикацию о его находке. А мы не можем спугнуть преступника, не имея на руках всех козырей.

— Но, Керри! — бушевал Бо. — Что будет с бедной малышкой? Карандаш, по крайней мере, доказывает, что кто-то был вечером в этой комнате, и подтверждает ее рассказ о выстрелах из этого окна.

Мистер Квин стал серьезным.

— Бо, если бы я в самом деле считал, что карандаш поможет очистить Керри от подозрений, то сам рассказал бы о нем папе. Но ты знаешь, что это не так. Она в трудном положении — обстоятельства, при которых ее обнаружили, настолько перевешивают хрупкую улику в виде карандаша, что Керри все равно арестуют. Позволим ей честно и правдиво рассказать ее историю. Папа обследует эту комнату и найдет… — он усмехнулся, — обгорелую спичку, пепел и окурок моей сигареты. Горничная, безусловно, убрала бы их, если бы они там были, когда она готовила комнату для постояльца, так что они еще сильнее, чем карандаш, будут доказывать чье-то присутствие в комнате этим вечером.

— Ты имеешь в виду, что мы даже не скажем ему, что побывали здесь?

— Возможно, он сам об этом догадается, — успокоил его мистер Квин. — К тому же здесь горит свет. Но он ведь не сумеет доказать, что это мой окурок, если мы ему не скажем, верно?

Бо уставился на него:

— Ты сам себя обманываешь, если думаешь, что из этого может выйти что-то хорошее.

— Мы с папой и прежде иногда оказывались по разные стороны ограды, — задумчиво промолвил мистер Квин, — хотя признаю, что это довольно грязный трюк.

— Господи! Да у него, оказывается, есть совесть!

— Пока, Бо. Утром дай мне знать, что произошло.

Пройдя мимо детективов, дежуривших в номере 1724, Бо увидел, что Керри ушла из гостиной, а дверь в спальню закрыта.

Инспектор Квин в одиночестве сидел в кресле у окна; перед ним лежала пачка рапортов. Пол был покрыт мусором. Труп Марго Коул исчез.

— Где Керри? — с тревогой спросил Бо.

Инспектор посмотрел на него:

— Если бы ты не бегал неизвестно где, то знал бы это сам.

— Где она?

— В спальне под присмотром гостиничного врача и сиделки, а также одного из моих людей и ее подруги, Вайолет Дей.

— Вай? Как она здесь оказалась?

— Твоя жена сказала нам, где остановилась мисс Дей, и попросила ее вызвать… Нет, не уходи. Я хочу поговорить с тобой.

— Но если Керри больна… Пустите меня к ней хоть на минуту!

— Она не больна, а просто потеряла сознание. Сейчас с ней уже все в порядке.

Помолчав, Бо осведомился:

— Она что-нибудь рассказала?

— Ты же запретил ей это делать, — сухо промолвил старик, — поэтому она молчит. Должно быть, она здорово любит тебя, Бо, потому что положение у нее хуже некуда.

— Вы знаете, кто она?

— Разумеется. Керри Шон. А убитая была ее кузиной, Марго Коул.

Бо внезапно сел.

— Слушайте, папаша, не будем ходить вокруг да около. Что вам известно?

Инспектор взял понюшку табаку, чихнул и внимательно посмотрел на Бо.

— Согласно заявлению твоей жены, тебя не было здесь, когда пришла Марго Коул. Фактически ты вернулся уже после стрельбы. Это освобождает тебя от подозрений. Выходит, что твоя жена находилась в этой комнате наедине со своей кузиной, если, — добавил инспектор, — она не сможет предъявить какое-либо третье лицо. Вот тебе пункт номер один.

— Она сможет предъявить меня, — быстро сказал Бо. — Я был здесь. Керри говорит, что меня не было, потому что не хочет впутывать меня.

— Ничего подобного. У меня есть свидетель, который видел, как ты выходил из отеля, и еще один, видевший, как ты возвращался. Я знаю точное время твоего ухода и прихода. Ты не мог находиться в этой комнате во время убийства. Лифтер, который поднял тебя на семнадцатый этаж, говорит, что услышал выстрелы как раз тогда, когда ты выходил из кабины.

— Говорю вам…

— Нет-нет, Бо. Ты не подходишь, — терпеливо сказал старик. — Кто-то другой — если здесь вообще был кто-то еще. Лично я уверен, что больше никого не было.

— Был!

— Кто?

Бо опустил глаза.

— Не знаю… пока.

— Понятно. — Инспектор Квин сделал паузу. — Ну, продолжим. Пункт номер два: гостиничный детектив и О'Брайен, администратор отеля, видели твою жену держащей револьвер, из которого застрелили Марго Коул, — она держала его стоя над мертвым телом. Детектив говорит, что дуло было еще теплым, когда он заворачивал оружие в носовой платок. Док Праути, который уже побывал здесь, извлек из тела одну пулю. Она была выпущена из револьвера 22-го калибра — именно такое оружие держала твоя жена. В настоящее время производится баллистическая экспертиза, но я и без рапорта уверен, что все пули выпущены из этого оружия.

— Все три пули выпущены из револьвера 22-го калибра?

— Да. К тому же единственные отпечатки пальцев на револьвере принадлежат твоей жене. Это пункт номер три. — Инспектор умолк, но, так как Бо ничего не сказал, заговорил вновь: — Пункт номер четыре: проверка разрешения и записей о продаже оружия установила, что револьвер 22-го калибра имеется у твоей жены.

— Но его украли у нее, — возразил Бо.

— Когда именно? При каких обстоятельствах?

Бо махнул рукой:

— Не важно. Мы не можем доказать, когда и где его украли. Керри вчера обнаружила его пропажу.

— Почему же она об этом не заявила?

— У нее не было времени! Говорю вам, это было только вчера.

Инспектор покачал головой:

— Слабовато, Бо. Все складывается против твоей жены: ее оружие, удобная возможность, поймана стоящей над трупом с пистолетом в руке спустя несколько минут после стрельбы… Единственное, чего нам недоставало, — это мотив.

— Ах да, мотив! — воскликнул Бо. — Зачем Керри было убивать Марго?

— Об этом я спросил у де Карлоса.

Бо вскочил на ноги.

— Вы говорили с этим… Где он? Что вам сказала эта волосатая обезьяна?

— Я уведомил по телефону де Карлоса и Гуссенса об убийстве — они оба скоро будут здесь. Я спросил у де Карлоса о возможном мотиве, и он сообщил весьма полезные сведения.

— Могу себе представить, — проворчал Бо. — Что он сказал, черт бы его побрал?

— О, так он тебе не нравится? Ну, он сообщил несколько любопытных вещей. Например, что, если бы вы с Керри Шон не уехали вечером, чтобы пожениться, он мог бы предоставить нам первоклассный мотив. Со смертью Марго Керри должна была унаследовать долю состояния Коула, принадлежавшую покойной.

Бо мрачно кивнул.

— Но конечно, — продолжал инспектор, — де Карлос объяснил — и Гуссенс подтвердил это, когда я позже спросил его, — что брак Керри автоматически лишает ее доли наследства, которая переходит к Марго. Так что этот мотив отпадает.

— Ну и чего вы добились? — осведомился Бо.

— Но де Карлос упомянул кое-что о «несчастных случаях», происшедших с твоей женой в последние недели, — о том, как ее сбросила лошадь и она едва не сломала шею, о приключении в гараже позавчера вечером…

— Ну и что из этого?

— Несколько минут назад я имел небольшую беседу с мисс Дей, — ответил инспектор. — И она сообщила мне, что эти события не были несчастными случаями — что кто-то ослабил гвозди в подкове лошади, намеренно запер твою жену в гараже, а также не так давно влез ночью в спальню мисс Шон для маленького упражнения с ножом…

— Чертова болтунья, — хрипло сказал Бо.

— Мисс Дей добавила, что, по мнению ее и Керри, все эти «несчастные случаи» были подстроены Марго Коул.

Бо снова сел.

— Я вас не понимаю.

— В самом деле? Тогда я тебе объясню. — Инспектор откинулся в кресле. — Если твоя жена думала, что Марго Коул пытается убить ее, и поэтому купила револьвер, разве она не могла застрелить Марго Коул, когда та появилась в ее комнате этой ночью? Мне это кажется возможным мотивом.

— Даже если так, — возразил Бо, отчаянно подыскивая лазейку, — это ведь самозащита, верно?

— Моя работа — установить факты. Складывать их вместе должен окружной прокурор. — Старик посмотрел на Бо. — Кстати, ты не думаешь, что тебе пора нанять хорошего адвоката по уголовным делам?

Бо встал и начал ходить по комнате.

— Против твоей жены сильные косвенные улики, — печально промолвил инспектор.

— Вы все неправильно истолковываете. Вы это поймете, когда выслушаете историю Керри!

— Боюсь, что мне необходимо нечто большее, чем история. — Инспектор поднялся. — Бо, ты знаешь, как я был дружен с твоим отцом. Я всегда считал тебя кем-то вроде второго сына. Почему ты не расскажешь мне все, что тебе известно, чтобы я сумел тебе помочь?

— Я ничего об этом не знаю, — огрызнулся Бо. — И Керри тоже!

— Здесь еще кое-что неясно. Куда ты только что ходил? Что ты искал? С кем виделся? Бо, ты можешь мне доверять…

Но Бо молчал.

— Ты ставишь меня в трудное положение, — мягко сказал инспектор. — Ты зарегистрировался здесь под именем Эллери, и, даже если это было сделано с разрешения Эла, все равно расследование осложняется личными мотивами. Возможно, мне даже придется отказаться от ведения дела. Я ведь утаил определенные факты, завладев регистрационной карточкой и пригрозив всеми казнями египетскими служащим отеля, знавшим, под каким именем ты зарегистрировался. Репортерам все еще ничего не известно. Но это долго не продлится. По крайней мере, скажи мне, почему ты воспользовался именем моего сына, чтобы я приготовил какое-нибудь объяснение.

— Не могу, папаша, — хрипло произнес Бо. — Вы… вы уже рассказали Керри?

— Твоей жене? — Инспектор прищурился. — Ты имеешь в виду, что твоя собственная жена не знает, кто ты такой?

— Она думает, что я — Эллери Квин, — признался Бо. — Эллери знает об этом. Фактически это была его идея.

Инспектор Квин уставился на него, затем, покачав головой, направился к двери в спальню.

Керри лежала на одной из кроватей, держа за руку Вайолет Дей. Сестра и врач стояли рядом. В воздухе ощущался едкий запах нашатырного спирта. Сержант Вели стоял прислонившись к стене.

Керри повернула голову и быстро села.

— Дорогой, тебя не было так долго… — Голос ее звучал устало.

Бо двинулся к кровати, но инспектор схватил его за руку:

— Нет.

Керри осталась сидеть.

— Док, вы не могли бы подождать в соседней комнате? — спросил инспектор. — И вы тоже, сестра.

Оба вышли из спальни, и сержант Вели закрыл за ними дверь.

— Ну, я жду, — промолвил инспектор Квин.

Керри облизнула сухие губы.

— Все в порядке, Керри, — негромко сказал Бо. — Теперь можешь говорить. Расскажи, что произошло.

Керри с признательностью посмотрела на Бо. Вай снова взяла ее руку. Инспектор Квин кивнул сержанту, который вынул карандаш и блокнот и приготовился записывать.

Керри рассказала о покушениях на ее жизнь, о своих подозрениях насчет Марго, о покупке револьвера, о том, как она обнаружила, будучи запертой в гараже, что револьвер украли из кармашка на дверце ее родстера, о предложении Бо и об их отъезде.

— Одну минуту. — Инспектор посмотрел на Бо. — Ты тоже думал, что эти покушения — дело рук Марго Коул?

— Я знал это.

— Откуда?

— Она сама мне сказала.

— Что? — В голосе инспектора звучало недоверие.

— Я ухаживал за ней, — объяснил Бо. — Притворился, что буду действовать заодно с ней… за хорошую цену. Я сказал ей, что собираюсь жениться на Керри, чтобы ее доля состояния отошла к Марго. Мы договорились, что Марго отстегнет мне определенную часть доли Керри.

— Почему ты это сделал? — осведомился старик.

— Потому что моей главной задачей было спасти Керри жизнь. Марго ненавидела ее из-за меня и из-за денег. Если бы я смог передать Марго деньги Керри и убедить, что я люблю не Керри, а ее, жизнь Керри была бы в безопасности.

Взгляд Керри не отрывался от его губ.

— Единственное, чего я не знал, — закончил Бо, — это то, что Марго действовала вместе с кем-то еще. Продолжай, Керри.

Керри рассказала об их прибытии в «Виллануа», о том, как Бо оставил ее и как пришла Марго.

— Я сидела в кресле у окна, а она встала позади меня, все еще радуясь трюку, который, по ее словам, проделали со мной она и Эллери.

Инспектор быстро заморгал.

— Потом она перешла к покушениям на меня…

— Вот как? Что именно она сказала?

— Насколько я помню, Марго говорила, что Эллери спас мне жизнь, женившись на мне. «В противном случае, — сказала она, — вы уже давно были бы мертвы». Она подтвердила, что ночной визит в мою спальню, несчастный случай с лошадью и происшествие в гараже не были случайностями. Когда я сказала, что у меня всегда были подозрения, что это ее рук дело, она засмеялась и ответила: «Но эти покушения спланировала не я одна. Это сделала я… и кое-кто еще». Только она собиралась сообщить мне, кто это был, как раздались выстрелы…

Керри умолкла, ее подбородок задрожал.

— Ага, выстрелы, — заметил инспектор. — Но я думал, что вы были в гостиной вдвоем.

— Так оно и есть, — ответила Керри. — Стреляли через двор из окна, у меня над головой, так как Марго стояла за спинкой моего кресла. То окно, окно моей гостиной, я и Марго находились на прямой линии.

Инспектор с жалостью посмотрел на Бо, но тот зажигал сигарету трясущимися руками.

— Покажите мне, как это произошло, — вздохнул старик.

Бо подскочил помочь Керри встать с кровати. Она судорожно вцепилась в его руку. Инспектор отвернулся, а сержант Вели открыл дверь. Все вышли в гостиную.

Инспектор Квин усадил Керри в кресло в том месте, где она, по ее словам, сидела во время стрельбы. Проверив положение тела, он заставил Керри четырежды повторить ее историю.

— Говорю вам, что рука убийцы бросила револьвер мне в окно! — простонала Керри. — Почему вы мне не верите?

— Но вы как будто даже не знаете, была это мужская рука или женская?

— Я сидела при выключенном свете, а двор и та комната были в темноте. Я видела, как рука бросила револьвер, но как я могла разглядеть, мужская это рука или женская?

Инспектор что-то буркнул. Доктор бросил на него предупреждающий взгляд и заявил, что Керри следует вернуться в спальню и снова лечь. Старик кивнул, посмотрел на сержанта Вели, который подмигнул ему, и молча вышел в коридор.

Но Бо знал, что инспектор пошел обследовать комнату 1726. Вернувшись в спальню с Керри, он присел на кровать, а она свернулась калачиком в его объятиях и закрыла глаза. Никто не произнес ни слова.

Вскоре после ухода инспектора прибыл Ллойд Гуссенс и значительно позже — Эдмунд де Карлос.

Гуссенс курил трубку, нервно потирая небритые щеки; звонок инспектора, очевидно, поднял его с постели. Кожа де Карлоса была свинцового оттенка, борода свисала клочьями, но большие глаза странно поблескивали за стеклами очков. Сержант велел им оставаться в гостиной, где они были заняты главным образом тем, что старались избегать пятен крови на ковре, ходя кругами по комнате.

Бо вышел из спальни, и двое мужчин забросали его вопросами. Он кратко рассказал им о происшедшем, а затем отвел в сторону Гуссенса, что явно встревожило де Карлоса.

— Что вы об этом думаете?

Гуссенс покачал головой:

— История выглядит скверно, мистер Квин. В нее трудно поверить, особенно учитывая отсутствие подтверждающих доказательств. На вашем месте я бы нанял лучшего адвоката в Нью-Йорке. Если вы хотите, чтобы я подобрал защитника для миссис Керри…

— Спасибо, — прервал Бо. — Но вам это не кажется несколько преждевременным?

Когда инспектор вернулся, он некоторое время совещался с де Карлосом и адвокатом в гостиной. Наконец они вошли в спальню.

Это были трудные минуты. Де Карлос и Гуссенс держались позади, избегая взгляда Керри. Но инспектор сразу же приступил к делу.

— Буду с вами откровенен, — сказал он Керри и Бо. — Нет никаких доказательств чьего-либо присутствия этой ночью в номере 1726, за исключением окурка сигареты, обгорелой спички и пепла. Дежурная горничная говорит, что она приготовила комнату для постояльца поздно вечером, а в книге есть запись о том, что номер забронировали по телеграфу. Но горничная не может сказать с полной уверенностью, что окурка не было, может быть, она его не заметила. Кроме того, постоялец так и не зарегистрировался. Бо… Эллери!

— Ну?

— Вечером в номере 1726 горел свет. Ты ходил туда? Это твой окурок там остался?

— Что-что? — Бо изобразил удивление.

Инспектор пожал плечами:

— Как бы то ни было, вашу историю не подтверждают доказательства.

— Но это правда, — возразила Керри. — Уверяю вас…

Бо покачал головой, глядя на нее. Инспектор нервно пригладил усы указательным пальцем.

— Мне придется вас задержать, — сказал он.

Когда инспектор вышел, бросив на Бо убийственный взгляд, Гуссенс кашлянул и сказал:

— Миссис Квин, как… как один из опекунов над состоянием Коула, я должен информировать вас, что ваше сегодняшнее вступление в брак исключает вас из числа получателей дохода с наследства вашего дяди. Существуют определенные формальности, документы… Если я могу помочь вам в качестве юрисконсульта, то, конечно… Мне очень жаль…

И он быстро последовал за инспектором. Керри плакала на плече у Бо, а Вай, стоя у окна, методично рвала на кусочки носовой платок.

— А вы чего здесь околачиваетесь, пучеглазый? — осведомился Бо, сердито глядя на де Карлоса.

Тот нервно улыбнулся:

— Я бы хотел… поговорить наедине, мистер Квин.

— Выметайтесь отсюда.

— Я должен. Это срочное дело…

— Ему придется подождать.

— Но оно совершенно неотложное, — настаивал де Карлос.

Бо уставился на него. Де Карлос являл собой весьма причудливое зрелище с его всклокоченными волосами и бородой, поблескивающими очками и зубами и странным соединением напряжения, тревоги и торжества в выражении лица.

— Я встречусь с вами в моем офисе на Таймс-сквер через полчаса, — сказал Бо, подчиняясь импульсу. — Я предупрежу ночного сторожа, чтобы он вас впустил.

— Благодарю вас. — Де Карлос поклонился Керри, улыбаясь или притворяясь, что улыбается в бороду, и быстро вышел.

— Не уходи, Эллери, — устало сказала Керри.

Ее руки безвольно висели на шее Бо.

— Я должен идти, малышка. — Бо подал знак Вай над головой Керри. — Вай тебя не оставит. Правда, Вай?

— За кого вы меня принимаете? Конечно не оставлю! — ответила Вай, пытаясь говорить бодро.

— Я попросил доктора, чтобы он дал тебе снотворное, — сказал Бо Керри. — Тебе нужно как следует выспаться.

Но она с плачем повисла на нем.

— Керри, ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? Ты ведь не веришь ни одному слову из того, что… она тебе наговорила?

Она быстро покачала головой.

— Тогда предоставь все мне и не беспокойся.

Он поцеловал ее и поднялся. Керри упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Бо стиснул кулак, склонился к Керри, еще раз поцеловал ее и вышел.

Остановившись на тротуаре перед отелем, Бо закурил сигарету и огляделся. Улица была пустынна. Изредка проезжали машины. Часы показывали без нескольких минут четыре. Выбросив спичку, Бо быстро зашагал в сторону Бродвея. Ночной воздух был холодным, и он поднял воротник пиджака.

Зайдя в телефонную будку дежурной аптеки, Бо плотно закрыл за собой дверь и назвал номер домашнего телефона мистера Эллери Квина.

Эллери ответил почти сразу же.

— Это Бо. Ты еще не лег?

— Я думаю. Что произошло?

— Многое. Слушай, Эл, де Карлос заявился в «Виллануа» и говорит, что должен поболтать со мной наедине. Я ему подыграл, сказав, что встречусь с ним в офисе через полчаса. Хочешь присутствовать?

— Еще как, — мрачно произнес мистер Квин. — У тебя есть какие-нибудь предположения?

— Нет. Бери такси и приезжай как можно скорее.

— Я буду вовремя. Как Керри?

Бо повесил трубку.

Выйдя к Таймс-сквер, он перешел улицу и постучал в дверь дома, где находился его офис.

Его впустил зевающий ночной сторож.

— Привет, Джо. Я вскоре ожидаю человека по имени де Карлос. Впусти его. Он спросит мистера Квина. Проводи его к нам в офис.

— Хорошо, мистер Раммелл. Скажите, вы когда-нибудь ложитесь спать?

— Не отвечай ни на какие вопросы. Понятно?

— Да, сэр.

Бо вошел в офис агентства Квина, включил свет, открыл настежь окна и вытащил бутылку из ящика стола.

Спустя десять минут в дверь приемной постучали. Бо поставил бутылку и открыл дверь.

На пороге стоял де Карлос.

— Входите, — пригласил Бо и запер дверь. — Вы явились рановато. Я звонил своему партнеру — он скоро будет здесь.

— Ваш партнер? — Известие явно не обрадовало де Карлоса.

— Да, парень по имени Бо Браммелл… я хотел сказать, Раммелл. — Бо протер глаза и направился в кабинет. — Хотите выпить?

— Но я собирался побеседовать с вами наедине.

— Между мною и Бо нет секретов, — заявил Бо. Он указал на бутылку и зажег сигарету.

Де Карлос облизнул красные губы, ища глазами стакан. В поле зрения его не было, а Бо ничего подобного не предлагал. Де Карлос стал пить из горлышка. Бо с усмешкой наблюдал за ним. Опустошив значительную часть бутылки, де Карлос поставил ее на стол. Его серые щеки заметно порозовели.

— Теперь… — начал он, чмокнув губами.

— Не теперь, — прервал Бо. — Выпейте еще.

— С удовольствием, — весело откликнулся де Карлос. Он снова взялся за бутылку.

Де Карлос был здорово пьян, когда мистер Квин отпер входную дверь и вошел в офис.

Бородатый мужчина развалился на стуле для клиентов, размахивая бутылкой и глядя на Бо стеклянными глазами.

— А, па… партнер, — заговорил де Карлос, пытаясь встать, но тут же упал на стул. — Привет, мистер Раммелл. Прекрасная ночь… я хотел сказать, печальная. Присаживайтесь.

Эллери посмотрел на Бо, и тот подмигнул ему.

— Это мистер Эдмунд де Карлос, Раммелл, — обратился Бо к Эллери голосом достаточно громким, чтобы проникнуть сквозь пары алкоголя, окутывающие мозг мистера де Карлоса. — Один из опекунов состояния Коула.

— Садитесь, мистер Раммелл, — вновь пригласил мистер де Карлос, взмахнув бутылкой.

Эллери сел за письменный стол.

— Насколько я понял, вы хотите поговорить с нами о чем-то важном, мистер де Карлос?

Де Карлос доверительно склонился вперед:

— Важном и стоящем денег, мистер Раммелл. Кучи денег.

— Выкладывайте, — сказал Бо.

— Надеюсь, мы с вами друзья и светские люди. — Де Карлос хихикнул. — Я хорошо знаю де… де-тек-тивов и детек-тивные агентства, джентльмены. Их всех можно купить, а я даю хорошую цену…

— Вы хотите, чтобы мы провели для вас какое-то расследование, мистер де Карлос? — спросил Эллери.

Де Карлос уставился на него совиными глазами, потом расхохотался:

— Напротив, мистер Раммелл! Я хочу, чтобы вы не проводили расследование!

Эллери и Бо обменялись взглядами.

— Что-что? — переспросил Бо.

Де Карлос тут же стал серьезным.

— Давайте выложим карты на стол, мистер Квин. Я знаю, что вы женились на малютке Керри, потому что заключили сделку с Марго. Вы женитесь на Керри, она лишается своей доли наследства, ее доля переходит к Марго, с которой вы делитесь, — отличная работа, мистер Квин! Но что происходит? Ваша жена портит все дело. Она всаживает в Марго три пули. Бах! Марго мертва. — Он торжественно кивнул. — В итоге вы попали в беду, не так ли, мистер Квин?

— На вашем месте я был бы поосторожнее, — сурово промолвил Бо. — Вы же слышали, что произошло.

— Славная история, мистер Квин, — усмехнулся де Карлос, — но она не пройдет. Нет, сэр, это фан… фантастично. Малютка Керри сама прикончила Марго — она виновна, как сам дьявол, мистер Квин. Что же остается вам? Только…

Бо рванулся к де Карлосу и схватил его за горло.

— Прекрати, — сказал ему Эллери, и Бо ослабил хватку.

Де Карлос испуганно уставился на него.

— Не стоит действовать опрометчиво, — успокоил приятеля Эллери. — Вы должны извинить моего партнера, мистер де Карлос. У него была трудная ночь.

— Это не основание для того, чтобы душить людей, — пробормотал де Карлос, ощупывая кадык.

— Вы хотели что-то сказать?

Де Карлос с трудом поднялся со стула, косясь на Бо.

— Вы, джентльмены, потеряли кучу денег из-за того, что Керри… что кто-то прикончил Марго. — Он погрозил Эллери указательным пальцем. — Это просто стыд! Ваши потери должны быть ком… компенсированы. И Эдмунд де Карлос — тот человек, который может это сделать! Ну как?

— А вот так, — проворчал Бо. — Мы крысы, и нам предлагают кусок сыра. Однако мне не ясно, в чем состоит трюк.

— Никаких трюков, джентльмены! Конечно, если я сделаю что-то для вас, вам придется сделать что-то для меня. Это ведь справедливо, верно? — Он с беспокойством смотрел на них. — Верно?

— Верно, верно, — отозвался Эллери, бросив на Бо предупреждающий взгляд. — Итак, вас волнует наша потеря в сделке с Марго, и вы хотите компенсировать ее нам. Но в благодарность за ваш маленький вклад на счет нашего агентства мы должны кое-что для вас сделать. Что же именно, мистер де Карлос?

Де Карлос просиял.

— Иметь с вами дело — одно удовольствие, мистер Раммелл! Но вам не придется ничего делать. Наоборот, я плачу вам за то, чтобы вы полностью устранились. Забудьте, что вы когда-то слышали о Кадмусе Коуле, о его состоянии и о… обо всем остальном. Понимаете, что я имею в виду?

Бо глухо зарычал, но Эллери быстро поднялся, встал между ними и больно пнул Бо левой ногой по голени.

— Думаю, мы понимаем, мистер де Карлос, — промолвил он с усмешкой, под стать улыбке их гостя. — Вам кажется, что мы проявляем излишнее любопытство, и вы бы вздохнули свободнее, если бы мы употребили нашу энергию в каком-нибудь ином направлении. Во сколько, вы сказали, вам обойдется наше устранение?

— Я еще не сказал. — Де Карлос смотрел на него с пьяной проницательностью. — Предположим… в десять тысяч долларов?

— Ну-ну, мистер де Карлос. От сделки с Марго Коул мы получили бы куда больше.

— Не грабьте меня дочиста, джентльмены, — усмехнулся де Карлос. — Пятнадцать.

— Вы обижаете нас, мистер де Карлос.

— Ладно, — буркнул де Карлос. — Скажем, двадцать тысяч?

— Скажем, двадцать пять?

Де Карлос что-то невнятно забормотал и наконец кивнул:

— Хорошо, по рукам. Двадцать пять тысяч. Хотя это форменный грабеж!

— Всего лишь сделка, — заверил его Эллери. — Теперь, как осуществится этот маленький взнос? Полагаю, наличными?

— Наличными! Я не ношу с собой такую кучу денег, — огрызнулся де Карлос. — Выпишу вам чек.

— Чек могут и не оплатить, — заметил мистер Квин.

— Этот оплатят! А если нет, то вы всегда можете аннулировать наше соглашение.

— Перед такой логикой мы пасуем. Пусть будет чек. Садитесь, мистер де Карлос.

Подведя шатающегося визитера к вращающемуся стулу, он усадил его за стол и включил лампу.

Порывшись в карманах, де Карлос вытащил чековую книжку, открыл ее, тупо посмотрел на последний корешок квитанции, затем снова полез в карман и вынул авторучку.

Отвинтив колпачок, де Карлос сосредоточенно надел его на другой конец ручки, наклонился, заложил язык за щеку и начал тщательно выписывать чек.

Если бы он извлек из кармана бомбу, мистер Квин и мистер Раммелл не были бы так изумлены.

Их глаза устремились на ручку в вялых, дрожащих пальцах де Карлоса.

Это была толстая черная авторучка, отделанная золотом.

При свете лампы на колпачке виднелись знакомые царапины и дугообразные вмятины, которые господа Квин и Раммелл ранее лицезрели дважды: один раз в номере 1726 отеля «Виллануа» на карандаше, найденном ими под радиатором; другой раз в этом же самом офисе, за этим же столом несколько месяцев назад.

Идентичная ручка. При идентичных обстоятельствах.

Это была авторучка Кадмуса Коула!

Авторучка Кадмуса Коула! Как же она оказалась у де Карлоса?

Эллери поднял брови, глядя на Бо. Они отошли в угол, пока де Карлос выписывал чек, борясь с не повинующейся ему рукой.

— Ты уверен, что это та же самая? — шепнул Бо.

— Уверен, хотя мы всегда можем убедиться, сравнив с микрофотографиями.

— Ручка Коула! — пробормотал Бо. — Та же самая ручка, которой он выписал чек на пятнадцать тысяч, когда нанял нас. Но этому может быть самое простое объяснение, Эл. Возможно, де Карлос просто присвоил ее после смерти Коула.

Эллери пожал плечами:

— Есть один способ это выяснить. Де Карлос достаточно пьян, чтобы утратить бдительность, и если мы спросим его, то он может сказать правду. Предоставь это мне.

Подойдя к письменному столу, он оперся на него ладонями и с улыбкой посмотрел на пишущего визитера.

— Вот! — со вздохом сказал де Карлос. — Двадцать пять тысяч долларов, мистер Раммелл. — Откинувшись на вращающемся стуле, он помахал чеком, как флагом, чтобы просушить чернила. — Послушайте, а откуда мне знать, что вы сдержите свое слово, джентльмены?

— Ниоткуда, — ответил Эллери, продолжая улыбаться.

— Вы обманете меня, — свирепо прошипел де Карлос, с трудом поднимаясь со стула, — а я…

Эллери мягко взял чек из его вялых пальцев.

— Разве это по-дружески? Мы — надежное агентство, мистер де Карлос, и всегда держим свое слово. Да, двадцать пять тысяч, подписано Эдмундом де Карлосом — все в порядке, благодарим вас.

— Взаимно. — Забыв о своих подозрениях, де Карлос попытался поклониться и едва не упал лицом вниз. Бо подхватил его и бесцеремонно выпрямил. — Спасибо, мистер Квин. Это все из-за погоды. А теперь я должен идти.

Он сунул авторучку в карман. Бо наблюдал за ее исчезновением, как лисица за скрывшимся в норе кроликом.

Эллери взял де Карлоса за другую руку и вместе с Бо повел его к двери.

— Кстати, мистер де Карлос, — почтительным тоном заговорил он, — вы могли бы меня выручить.

Де Карлос, шатаясь, остановился.

— Да? — спросил он, быстро моргая.

— У меня есть хобби, мистер де Карлос. Я коллекционирую маленькие сувениры в память о встречах со знаменитыми людьми. Не дорогие вещи, а просто личные предметы.

— Я предпочитаю коллекционировать дам, — усмехнулся де Карлос. — Блондинок, брюнеток — все равно, лишь бы они были красивыми.

— У каждого свои увлечения, — улыбнулся Эллери. — Так вот, я часто думал, что моя коллекция не будет полной без вещицы, принадлежавшей мистеру Кадмусу Коулу.

— И вы абсолютно правы! — горячо откликнулся де Карлос. — Мистер Коул был великим человеком!

— Я хотел попросить у него сувенир, когда мистер Коул нанимал нас несколько месяцев назад, но он так спешил, что я решил подождать более подходящего момента. А потом, — Эллери вздохнул, — мистер Коул скончался, и я упустил свой шанс. Не могли бы вы помочь мне, мистер де Карлос? Ведь вы, вероятно, были его ближайшим другом?

— Единственным другом, — ответил де Карлос. — Даю вам слово — единственным другом в мире. Дайте мне подумать. Какая-нибудь личная вещь…

— Что случилось после смерти мистера Коула с его личными вещами: одеждой, запонками, брелоками и тому подобным?

— Все упаковали в чемоданы, которые я отправил на север с Кубы, — махнул рукой де Карлос. — Сейчас они в Тэрритауне, мистер Раммелл. Я посмотрю, что смогу найти…

— Я бы не хотел причинять вам беспокойство. Может быть, мистер Коул подарил вам что-нибудь перед смертью? А может, вы взяли какую-нибудь вещь на память о нем — часы, кольцо, авторучку?

— Я не делал ничего подобного, — печально произнес де Карлос. — Даю вам слово, джентльмены. Эдмунд де Карлос — честный человек; он не взял даже булавки.

— Ну-ну, — запротестовал мистер Квин. — Наверняка вы хоть что-то взяли, мистер де Карлос. Например, его авторучку. Разве нет?

— Прошу прощения, — оскорбленным тоном заявил де Карлос, — но я не брал ни авторучки, ни чего-либо другого.

— Такая эпическая честность, — заметил мистер Квин, блеснув глазами, — заслуживает солидной награды. — Внезапно он сорвал с мистера де Карлоса очки, оставив его недоуменно моргающим.

— Мистер Раммелл… — начал де Карлос.

Эллери бросил Бо очки в серебряной оправе.

— Выдай джентльмену его награду.

— Чего? — спросил Бо.

— Пол ваш, мистер Квин, — сказал Эллери. — Предлагаю вам растянуть на нем мистера де Карлоса.

— Это означало бы воспользоваться преимуществами, — заметил Бо. — Его только тронь, и он рассыплется на куски.

Де Карлос стоял с открытым ртом, переводя взгляд с одного на другого.

— Это было бы неплохо, — одобрил мистер Квин.

Бо посмотрел на него и усмехнулся.

— Ну что ж, пожалуйте за наградой, — обратился он к мистеру де Карлосу.

Бородач отпрянул к Эллери, но лапа Бо рванулась вперед и ухватила его за воротник.

Мистер Квин шагнул назад, наблюдая за происходящим с чисто научным интересом.

Де Карлос взвизгнул и замолотил руками, как рассерженный краб. Бо усмехнулся и начал трясти его из стороны в сторону, словно де Карлос был шейкером для коктейлей. Голова де Карлоса болталась взад-вперед, глаза вылезали из орбит, сверкающие белизной зубы издавали причудливое механическое тарахтение, вновь пробудив блеск в глазах мистера Квина.

Внезапно произошло неожиданное. Безупречные, словно изготовленные из жемчуга или слоновой кости зубы мистера де Карлоса вылетели из его разинутого рта и, пролетев половину комнаты, приземлились у ног мистера Квина. Де Карлос забормотал проклятия, шевеля обнаженными деснами; щеки его сразу же ввалились.

— Так вот оно что! — воскликнул Бо и, вцепившись в бороду противника, дернул за нее изо всех сил, словно не сомневаясь, что она такая же фальшивая, как и зубы. Но борода осталась на месте, а де Карлос взвыл от боли.

Выругавшись, Бо отпустил бороду и запустил пальцы в шевелюру де Карлоса. На сей раз он добился своего. Черные волосы мистера де Карлоса отделились от головы с чмокающим звуком, обнажив почти лысый череп с чахлой седеющей бахромой в форме подковы.

Прикоснувшись рукой к обнаженной коже на макушке, де Карлос перестал выть и сопротивляться и безвольно обмяк.

— Довольно с него, — сказал мистер Квин.

Мистер Раммелл отпустил де Карлоса, ошеломленно взирая на дело рук своих. Мистер де Карлос плюхнулся на четвереньки, стал шарить по ковру. Нащупав парик, он кое-как нахлобучил его на ровный череп, затем начал быстро искать вставные челюсти.

Мистер Квин наклонился и подобрал их.

— Можете встать, — серьезно промолвил он. — Ваши зубы у меня. — И он с любопытством обследовал их, пока мистер де Карлос поднимался на ноги. Зубы выглядели слишком ровными и совершенными, чтобы быть настоящими. Мистер Квин ощутил стыд, что не заподозрил истину раньше.

Он вернул челюсти и очки владельцу, который вставил в рот первые и нацепил на нос вторые, после чего с поразительным достоинством подошел к столу и протянул руку к телефону.

— Прошу прощения, — вздохнул мистер Квин, — но, по-видимому, эффект, произведенный виски и сейсмическим обращением моего партнера, еще не прекратился, мистер де Карлос. Если я не ошибаюсь, то сейчас только начинает светать. Так что вы еще несколько часов не сможете приостановить действие выписанного вами чека.

Де Карлос поставил телефон на место, попытался привести себя в порядок, но отказался от этого намерения, нахлобучил шляпу на покосившийся парик и спокойно вышел в приемную.

— Мистер Квин, — сказал Эллери, — проводите джентльмена.

— Но… — хрипло начал Бо.

Мистер Квин быстро покачал головой, глядя на партнера. Бо пожал плечами и выпустил де Карлоса в более дружелюбный мир.

— Почему ты позволил ему уйти? — вернувшись, осведомился Бо.

— У нас еще будет много времени, чтобы с ним разобраться, — ответил Эллери. Он исследовал выписанный де Карлосом чек на двадцать пять тысяч долларов с интересом, озадачившим Бо.

— Тебе легко говорить, — проворчал Бо. — А как быть с Керри? Эй! — Эллери поднял взгляд. — Ты даже не слушаешь меня! Что такое интересного в этом чеке? Ты можешь разорвать его и выбросить. Де Карлос объявит его недействительным, как только откроется банк.

— Этот чек, — заметил мистер Квин, — представляет для нас более чем денежный интерес. Думаю, он настолько ценный, что мне не следует доверять его даже сейфу нашего офиса. Я буду носить его с собой, как носил эти микрофотографии.

— Ты считаешь, что кто-то может сюда вломиться? — спросил Бо, сжимая кулаки.

— Это не исключено.

— Пусть только попробует! А почему ты не взял у него ручку?

— Не надо спешить, незачем вспугивать нашего кролика раньше времени.

— Все окончательно запуталось, — проворчал Бо, растянувшись на кожаном диване. — Какого дьявола де Карлос пользуется авторучкой Коула, если Коул не дарил ее ему? Должно быть, он солгал. Но если у него ручка Коула… — Бо внезапно сел. — Если у него ручка Коула, то почему у него не мог быть его автоматический карандаш?

Эллери машинально пошарил в кармане, дабы убедиться, что карандаш все еще там, и аккуратно спрятал чек де Карлоса в бумажник.

— Необходимо проверить заявление де Карлоса насчет личных вещей Коула. Он сказал, что они находятся в чемоданах в доме Коула в Тэрритауне. Тебе лучше убедиться, что это правда.

— Да, но карандаш! Говорю тебе…

Эллери нахмурился:

— Не следует делать поспешных выводов, Бо. Нужно многое обдумать и взвесить. А пока я хочу, чтобы ты порылся в прошлом де Карлоса. Расспроси ветеранов Уолл-стрит. Узнай о нем как можно больше. Должны существовать люди, которые помнят его с того времени — с 1919-го или 1920 года, — когда де Карлос вел биржевые операции Коула, перед тем как тот удалился на свою яхту.

— Но зачем?

— Не важно зачем, — сказал мистер Квин. — Сделай это. И… ах да, самое важное.

— Что?

— Узнай, был ли де Карлос когда-нибудь женат.

— Женат? Ну и поручение! Какой в нем смысл?

— Может быть, очень большой.

— Это уже чересчур для меня. Послушай, ведь в завещании Коула сказано, что де Карлос — холостяк. Вот тебе и ответ.

— Я предпочел бы получить его из более объективных источников, — промолвил мистер Квин. — Проверь это.

— Я хочу, чтобы ты забрал у него ручку!

— Да, ручка… — В голосе мистера Квина послышалось беспокойство. Казалось, что-то, связанное с этой ручкой, тревожит его. Затем он пожал плечами. — Давай отложим абстрактные размышления и поговорим о реальных событиях. Что произошло после того, как я оставил тебя в отеле?

Бо рассказал ему.

Эллери прошелся по комнате.

— Мне не нравится положение, в которое мы поставили папу из-за того, что ты использовал мое имя. Он и так утаил несколько фактов. Бо, ты должен раскрыть правду, прежде чем до нее доберутся газетчики и папу выпрут из управления.

— Черт возьми! — рявкнул Бо, вскакивая на ноги. Затем он снова сел с довольно глупым видом. — Я окончательно запутался. Ты прав — мне придется играть в открытую. Но Керри…

— Ты должен рассказать ей, Бо. И обо всем остальном тоже…

— Нет! — крикнул Бо. — Есть одна вещь, о которой я не стану рассказывать! И ты тоже будешь держать язык за зубами! Неужели ты не понимаешь, что если мы об этом расскажем, то отправим Керри прямиком на электрический стул?

Эллери закусил нижнюю губу.

— Ты говоришь, папа убежден, что ее история — вымысел?

— Да. Ты должен признать, что, с его точки зрения, это так и выглядит.

Оба замолчали.

— Во всяком случае, — наконец заговорил Эллери, — объясни, почему ты использовал мое имя. Я иду домой поспать и советую тебе сделать то же самое, потому что тебя ожидает нелегкий день.

Бо молча кивнул, глядя в пол, как будто видел там нечто необычайно интересное.

Таймс-сквер на рассвете выглядел отнюдь не весело, и его облик вполне соответствовал настроению Бо.

Однако, наблюдая за такси, увозившим Эллери, он ощущал определенный душевный подъем. В офисе наверху у него зародилась идея, развивавшаяся в его мыслях с невероятной быстротой. Идея была настолько удивительной, что он решил держать ее при себе. Если Эллери может себе позволить вести себя таинственно, то чем он хуже?

Чем дальше Бо обдумывал эту идею, стоя холодным ранним утром на пустом тротуаре Таймс-сквер с сигаретой в зубах, тем больше она его привлекала.

Если это в самом деле так… то можно подождать. Он всегда сумеет извлечь ее из шляпы. А пока нужно как-то выбраться из создавшейся путаницы. Эта история с именами. Керри… Как он сможет объяснить ей?

Бо зашагал на восток в сторону «Виллануа», гулко стуча каблуками по пустому тротуару.

Прежде всего необходимо избежать репортеров. Они на всю ночь расположились лагерем в вестибюле «Виллануа» и наверняка до сих пор валяются там на диванах среди окурков и объедков сандвичей. Бо вошел в отель через служебный вход, разбудил ночного дежурного, сунул ему купюру, и дежурный потихоньку поднял его на семнадцатый этаж.

Один из подчиненных инспектора Квина, детектив Пигготт, знавший Бо с тех пор, когда тот приходил к отцу в Главное управление в коротких штанишках и с ободранными коленками, сидел возле двери номера 1724. Открыв один глаз, Пигготт произнес без улыбки:

— Хэлло, мистер Квин.

Бо усмехнулся, сунул детективу в рот сигару и без стука вошел в номер.

Сержант Вели дремал в кресле у окна. Он тут же встрепенулся, как кот.

— А, это вы. — Вели снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Бо открыл дверь в спальню. Шторы были опущены, а Керри свернулась калачиком под одеялом на одной из кроватей. Он мог слышать ее глубокое ровное дыхание. Вай, лежавшая на другой кровати полностью одетой, вздрогнула и подняла голову. Увидев Бо, она соскользнула с кровати и на цыпочках вышла к нему в гостиную, бесшумно закрыв за собой дверь.

Веки Вай были красными, кожа побледнела и постарела.

— Зашли повидать жену для разнообразия?

— Как она?

— Все в порядке, хотя и не благодаря вам. Док дал ей какое-то лекарство, и она вскоре заснула.

— Это хорошо. — Бо начал нервно шагать по комнате.

Вай посмотрела на него:

— Если хотите войти, я не могу вам помешать. Вы ее муж.

— Нет-нет, пускай спит. Это ей на пользу. Вы молодчина, Вай. Не знаю, как вас отблагодарить.

— Не болтайте чепуху, — сказала Вай. — Не знаю, какая я молодчина, но вы — форменная крыса.

Бо медленно повернулся:

— Почему?

— Вы отлично знаете почему. — Вай села на край стула, глядя на него с явным отвращением. — Вы заставили бедняжку принять удар на себя, и у вас даже не хватило ума остаться с ней!

— В чем дело? — Бо густо покраснел.

Вай покосилась на неподвижную массивную фигуру сержанта Вели в кресле.

— Не обращайте на него внимания! Что вы имеете в виду?

— Вряд ли вам бы понравилось, если бы этот верзила услышал, что я имею в виду.

— Не беспокойтесь — он и так все слышит. Перестаньте притворяться спящим, Вели!

Сержант открыл глаза.

— Теперь выкладывайте! Что у вас на уме?

— Вы сами напросились, — спокойно промолвила Вай, побледнев, однако, еще сильнее. — У меня на уме то, что вы были в той комнате наискосок и застрелили через окно Марго Коул, а потом бросили к Керри в окно револьвер.

Внезапно Вай застыла на стуле. Взгляд Бо стал таким свирепым, что ее нижняя губа задрожала и она в панике повернулась к сержанту.

Вели поднялся:

— Эй, парень…

— Не лезьте в это, Вели. По-вашему, я прикончил Марго и свалил вину на Керри? — Бо говорил очень тихо, стоя над Вай.

— Да! — Сорвавшийся с губ Вай крик звучал вызывающе, несмотря на ее испуг.

— Полагаю, вы внушили эту идею и Керри, верно?

— Мне не пришлось этого делать. Идея и так была у нее в голове.

— Ах вы, проклятая лгунья!

— Спросите у нее, — сказала Вай, отшатнувшись и с ненавистью глядя на него. — Ваш уход пришелся так кстати, что Керри наверняка все поняла, хоть и гонит от себя подозрения. Она любит вас, хотя бог знает за что. Ей бы следовало проклинать тот день, когда она впервые вас увидела!

— Продолжайте, — хрипло сказал Бо.

— Вы были заодно с Марго… Сержант! — Вай соскочила с кресла и отбежала от Бо к Вели, схватив его за огромную ручищу. Почувствовав защиту, она заговорила снова: — Вы были сообщником Марго — вы договорились убрать Керри с пути. Но когда ваши ловкие покушения не сработали, вы решили жениться на Керри и лишить ее таким образом доли наследства, а потом бросить ее…

— Я не желаю выслушивать ваши грязные подозрения! — рявкнул Бо. — Я хочу знать, что думает Керри!

— Но Марго потеряла голову, явилась сюда прошлой ночью и хотела рассказать, что вы с ней партнеры. Вы боялись этого, последовали за ней и, прежде чем она успела сболтнуть лишнее, застрелили ее!

— Говорю вам: я хочу знать, что думает Керри.

— Она думает то же, что я! Только не может в этом признаться ни себе, ни мне. Керри убеждает себя, что вы отличный парень, и берет на себя вашу вину! Вы, должно быть, гордитесь собой?

Бо с шумом втянул в себя воздух.

— Убирайтесь отсюда!

Вай сердито уставилась на него. Бо двинулся к ней, но она взвизгнула и спряталась за сержанта.

— Полегче, сынок, — проворчал Вели.

— Пускай выметается!

— Вы не можете меня заставить!

— Вон отсюда, вы, змея!

— Керри нуждается во мне!

— Нуждается, как в дырке в голове! Вы уберетесь сами или мне придется вас вышвырнуть?

Бо обращался к ней через плечо сержанта, не обращая внимания на разделяющую их гору человеческой плоти.

— Оставить ее с вами? — истерически вскрикнула Вай. — Чтобы вы и ее прикончили?

— Если бы вы были мужчиной, — буркнул Бо, — я бы вам шею свернул.

— Тихо, говорю вам! — прогремел Вели, хватая Бо за руку.

Услышав щелчок, все обернулись.

В дверях спальни стояла Керри в тонком пеньюаре; растрепанные волосы свешивались на ее мертвенно-бледное лицо.

Шея Бо побагровела. Он пытался что-то сказать. Но Керри повернулась и захлопнула за собой дверь спальни. Вай с криком побежала за ней. Дверь хлопнула снова.

Бо рванулся за ними, но сержант Вели оказался проворнее, закрыв дверь своими широченными плечами.

— Лучше успокойтесь, Бо, — мягко сказал он.

— Я должен поговорить с Керри! Не могу позволить ей думать, что…

— По-вашему, ей мало досталось, и вы хотите добавить еще? Идите домой и поспите как следует. Сразу почувствуете себя лучше…

— Но я должен рассказать ей… кто я. Вели! Должен объяснить всю эту путаницу с именами, вытряхнуть из нее эту дурацкую мысль, будто я пытаюсь повесить ей на шею убийство, которое якобы совершил сам!

— Вам, безусловно, удастся ее убедить, — сухо промолвил сержант, — рассказав, что вы под чужим именем познакомились с ней и женились на ней.

При слове «женились» Бо судорожно глотнул и отшатнулся, как будто сержант собирался его ударить. Повернувшись, Бо вышел без единого слова.

Устало ввалившись к себе в квартиру, Бо сбросил одежду, завел девяностовосьмицентовый будильник и плюхнулся в кровать.

Будильник зазвонил перед полуднем. Бо со стоном открыл глаза.

— Чувствую себя как во время похмелья, — пробормотал он. — Только еще хуже.

Выбравшись из постели, Бо принял холодный душ, побрился, оделся и вышел.

Остановившись на углу у табачной лавки, он купил две пачки сигарет и плитку шоколада с орехами, после чего направился к метро, пожевывая шоколад.

Керри пробудилась после тяжелого сна около девяти. Вай металась во сне на другой кровати.

Соскользнув с кровати, Керри заглянула в гостиную. Сержант Вели ушел, но в кресле сидел другой детектив, читая утреннюю газету. Увидев ее, он быстро спрятал заголовки. Она поежилась и закрыла дверь.

Когда Вай проснулась, был полдень и полностью одетая Керри сидела у одного из окон спальни, положив руки на колени и глядя во двор.

Вай что-то сказала, но Керри не ответила. Блондинка зевнула, скорчила гримасу и присоединилась к подруге у окна.

— Керри…

Керри вздрогнула:

— О, ты встала… Что?

— Разве ты не видишь этих зевак?

У окон, выходящих на их сторону двора, толпились люди: мужчины, женщины, по меньшей мере двое детей, а в одном из окон рискованно перегнувшийся через подоконник репортер выкрикивал вопросы.

— Я их не заметила, — равнодушно ответила Керри.

Вай опустила штору, а Керри, словно расслышав, наконец, крики репортера, закрыла окно.

День был на редкость мирным. Иногда открывалась дверь в коридор, захлопываясь за вошедшим в гостиную детективом. Люди входили и выходили постоянно. В номере 1726 также происходила какая-то деятельность. Вай, выглядывая из окна, видела суетящихся там людей.

Однако в спальню никто не входил, за исключением дежурного детектива, да и он вошел только потому, что Вай, после тщетных попыток дозвониться до телефониста, пожаловалась, что они голодны.

— Почему же вы не попросили раньше? — осведомился детектив и вышел.

— Они отключили телефон, — испуганно сказала Вай.

Керри промолчала.

Спустя пятнадцать минут детектив вкатил столик с едой и сразу же удалился.

— Давай поедим, малышка. Нам следует подкрепиться.

Кивнув, Керри села за стол и взяла бутерброд. Она выглядела спокойной — только рассеянное выражение лица и две углубившиеся линии от ноздрей к уголкам рта указывали, что с ней творится что-то неладное. Заметив это, Вай сказала:

— Керри, дорогая, тебе необходимо перекусить. Ты не ела с…

— Я не голодна, Вай.

Керри вернулась к окну.

Вай вздохнула. Закончив свой завтрак, она после недолгих колебаний съела завтрак Керри. Потом она приняла ванну, оделась, позаимствовала у Керри свежее белье и чулки, и обе просидели молча весь день.

В девять вечера Вай хотелось кричать. Любой звук — вопль, кашель, плач — явился бы облегчением. Но Керри просто сидела, сложив руки на коленях, точно высеченный из камня будда женского пола.

Наконец снаружи послышались голоса и топот ног. Вай встрепенулась, и даже Керри повернула голову.

Дверь в спальню открылась. На пороге стоял сержант Вели в сопровождении нескольких незнакомых мужчин. Сержант держал в руке сложенный вдвое лист бумаги.

Керри поднялась, побледнев.

— У меня имеется ордер, — бесстрастно заговорил сержант, — на арест Керри Шон. Мисс Шон, вы готовы?

После этого все замелькало, как на киноэкране. Фотограф умудрился прорваться сквозь наружный кордон, засверкали вспышки, детективы закричали, репортеры просачивались в комнату — короче говоря, началась всеобщая свалка. В суматохе Вай надела на Керри шляпу и легкое пальто из верблюжьей шерсти. Сержант Вели сказал, что Вай не может сопровождать арестованную, поэтому она с плачем повисла на Керри.

— Не веди себя как ребенок, Вай, — в конце концов сказала Керри и поцеловала подругу на прощание.

Вскоре Вай осталась плакать, сидя на полу номера 1724 среди газет, предметов гардероба Керри и прочего хлама в обществе двух репортеров женского пола, задержавшихся для каких-то своих зловещих целей.

Они даже помогли Вай, когда у той хватило сил встать, собрать в чемоданы вещи Керри, попутно задавая вопросы, как две болтливые сойки, пока плачущая Вай не пригрозила стукнуть их головой друг о дружку.

С помощью полицейского ей наконец удалось спастись с сумкой Керри. Недовольные журналистки отправились на Сентр-стрит.

В съехавшей на ухо шляпке Вай добралась до своего отеля. Войдя в вестибюль, она увидела двух мужчин, которые, как ей показалось, с подозрением на нее смотрят, быстро поднялась к себе и заперла за собой дверь.

Затем начались телефонные звонки. Спустя полчаса Вай сказала оператору, чтобы с ее номером больше не соединяли. Тогда к ней стали стучать в дверь. Снова позвонив оператору, она пригрозила вызвать полицию, если стук не прекратится.

— Да, мадам, подождите минутку, — сказала телефонистка, а потом неуверенно добавила: — Простите, мадам, но… это и есть полиция.

Открыв дверь, Вай увидела мужчин, с подозрением смотревших на нее в вестибюле.

— Советую оставаться на месте и не пытаться проделывать никаких трюков — понятно, сестренка? — сказал один из них.

— Оставаться на месте?! — закричала Вай. — Вы что, думаете повесить обвинение заодно и на меня, чертовы легавые?

— Мы ничего не думаем, — ответил второй детектив, — а просто даем дружеский совет, блондиночка.

Вай хлопнула дверью и снова заперла ее. После этого телефон больше не звонил, а в дверь не стучали. Вай оставалась на месте.

Бо с криком ворвался в офис инспектора Квина в Главном полицейском управлении.

— Что происходит, папаша? Почему меня сюда притащили? — Затем он увидел Керри и медленно произнес: — Что это значит?

Керри смотрела на него глазами полными боли.

— Я хотел поговорить с тобой, — ответил инспектор Квин. Его худое жилистое тело казалось съежившимся. — Что касается мисс Шон, то мы решили задержать ее… ну, формально, как важного свидетеля. Но настоящая причина нам отлично известна.

В комнате присутствовали еще трое. Бо узнал их всех. Это были стенографист и два помощника окружного прокурора Сэмпсона.

— Керри ни в чем не виновна! — заявил Бо. — Она же рассказала вам, что произошло. Настоящий убийца находился в номере 1726. Он застрелил Марго через окно, а потом бросил револьвер в спальню Керри. Она подобрала его, сама не зная, что делает.

— Это все, что ты можешь сказать? — странным тоном осведомился инспектор.

— Вам недостаточно правды? — огрызнулся Бо.

— Одну минуту. — Голос Керри был тихим и спокойным. — Инспектор Квин, вы обвинили меня в убийстве моей кузины, и я признаю, что обстоятельства…

— Не признавай ничего! — прервал Бо. — Предоставь все мне…

— Пожалуйста! — Керри посмотрела на него, и он отвернулся. — Я признаю, что обстоятельства против меня. Но если я застрелила Марго, то у меня должен был иметься мотив. Какой же у меня был мотив?

— Вы его отлично знаете, — сказал инспектор.

— У меня не могло быть никакого мотива! Вы имеете в виду, что я ненавидела Марго, потому что… ревновала к ней… моего мужа? Но если так, то не следовало ли мне ее застрелить до того, как мы поженились? Мне не из-за чего было ревновать, инспектор. Мы были женаты. Зачем мне было дожидаться замужества, чтобы убить ее?

Инспектор не ответил. Стенографист молча записывал, а два сотрудника из офиса окружного прокурора внимательно слушали.

— Или вы предполагаете, — продолжала Керри, — что я хотела убрать с дороги Марго из-за денег? Но этого не может быть, так как мое замужество исключило меня из числа наследников дяди Кадмуса. Я не только не могла унаследовать долю Марго, а лишилась своей собственной. Неужели вы не видите, насколько нелепо это обвинение? Нет никакой причины, по которой я могла бы захотеть убить Марго!

— Есть, — негромко возразил инспектор.

— Какая же?

— Пожизненный еженедельный доход в две с половиной тысячи долларов.

— Но я ведь только что объяснила вам, — ошеломленно произнесла Керри. — Мистер Гуссенс и мистер де Карлос подтвердят, что завещание…

— В самом деле, — сказал Бо. — Что вы имеете в виду, папаша?

— Это правда, — устало заговорил инспектор, — что у мисс Шон не могло быть финансового мотива, если бы она была замужем во время убийства. — Сделав паузу, он повторил: — Если бы она была замужем.

Керри вскочила на ноги:

— О чем вы?

— Притворство вам ничего не даст, — сердито проворчал старик.

— Эллери! — Керри подбежала к Бо и встряхнула его. — О чем говорит твой отец? Объясни мне?

Бо ничего не сказал. Но, посмотрев ему в глаза, Керри отпустила его и застыла, смертельно побледнев.

— Сегодня днем я получил анонимную телеграмму, — сказал инспектор. — Мы не смогли проследить отправителя, так как он продиктовал текст, позвонив на телеграф из городского телефона-автомата. Однако содержание телеграммы куда важнее ее автора. Мы проверили, и все оказалось правдой. Мисс Шон…

— Мисс Шон? — прошептала Керри.

— Мисс Шон, вчера вечером вы не вышли замуж. Бракосочетание было фальшивым. Это попытка прикрыть дымовой завесой ваш мотив убийства Марго Коул. Вы все еще являетесь наследницей вашего дяди и получательницей доли Марго. Что вы скажете теперь.

— Не вышла замуж вчера вечером… Ну, это… это неправда! Мы поженились в Коннектикуте, неподалеку от Гринвича, у мирового судьи по фамилии… по фамилии Джонстон. Разве не так, Эллери?

Керри словно овладело безумие. С расширенными от ужаса глазами она вцепилась в руку Бо, бешено тряся ее.

— Это еще не все! — рявкнул инспектор, внезапно побагровев. — Этот человек не мой сын, его имя не Эллери, а фамилия — не Квин! Его зовут Бо Раммелл — он партнер моего сына в частном детективном агентстве!

— Бо… Раммелл? — прошептала Керри. Она опустилась на стул, шаря рукой в сумочке в поисках носового платка.

— Ради бога, папаша! — взмолился Бо.

— Это бесполезно, Бо! Нет записи о выдаче брачной лицензии. Нет никаких следов мирового судьи, который якобы вас поженил. Если он существует, предъявите его! И давайте посмотрим на лицензию и ваше брачное свидетельство! Даже адрес судьи фальшивый — этот дом просто арендовали на одну ночь! Там уже много лет никто не живет!

В мозгу Керри мелькали видения… Ветхий дом, заросший сорняками двор, пыльная комната, странный мистер Джонстон…

— Да, это правда! — заговорил Бо. Вид у него был жалкий. — Мы не были женаты. Все это было спектаклем. Но Керри ничего об этом не знала, папаша! Она думала, что все идет как надо. Все это проделал я один!

Она должна была догадаться, если бы не была такой слепой, доверчивой дурой… Лицензия на брак, которую ей не дали подписать… Он даже не показал ее ей, объяснив, что все устроил с помощью отца… «Судья» собирался поженить их без второго свидетеля…

Губы Керри начали дергаться.

— Ну? — сказал инспектор.

— Вы должны верить мне, папаша! Теперь все чертовски запуталось… Марго Коул трижды пыталась убить Керри. Она ненавидела ее, потому что… ну, потому что я ей нравился. К тому же Марго тратила больше денег, чем позволял ей ее доход, и хотела заполучить долю Керри. Она сама мне об этом сказала! Я готов заявить это под присягой, давая показания в суде! Я подыгрывал ей, считая это лучшим способом защитить Керри; у нас не было никаких улик против Марго, так что обращаться в полицию было бесполезно. Эллери все об этом знает. Он поддержит меня!

— Не втягивай в это Эллери! — рявкнул инспектор.

— Приходится, папаша. Даже если я этого не сделаю, он сам все расскажет…

— Эллери все знает только с твоих слов? — быстро осведомился старик.

— Я рассказал ему. Но это правда, клянусь вам! Я спланировал фальшивый брак, потому что Марго, думая, что Керри вышла замуж, временно получила бы или вскоре ожидала бы получить ее долю, так что один ее мотив желать смерти Керри исчез бы. Что касается второго… — Бо агрессивно расправил плечи. — Я заключил с ней сделку. Притворился, будто действую с ней заодно, сказал ей, что женюсь на Керри только для того, чтобы передать Марго ее долю, которой она бы со мной поделилась. Я убедил Марго, что люблю ее, а не Керри и что брак для меня ничего не значит. Она поверила мне. Но прошлой ночью эта ведьма не могла удержаться, чтобы не выложить все Керри после того, как вред, по ее мнению, уже был причинен.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто эта девушка не знала, что ее брак — фальшивка?

— По-вашему, она способна… — начал Бо, но махнул рукой, не окончив фразу. — Я не женился на ней по-настоящему, так как не хотел, чтобы она лишилась наследства. Я не сказал ей, что этот брак — фальшивый, потому что, если бы я так сделал, Керри ни за что бы на это не согласилась. Говорю вам: вы не знаете ее!

Два помощника окружного прокурора пошептались между собой. Затем один из них подозвал инспектора, и они начали шептаться втроем. Наконец побледневший инспектор обратился к Бо:

— Куда ты ходил вчера вечером, Бо, оставив эту девушку в номере отеля после того, как вы въехали туда?

Керри подняла голову — в ее взгляде читались боль и обида.

— Я же не подонок! — рявкнул Бо. — Войдите в мое положение. Керри думала, что мы женаты, а я знал, что это не так… Я придумал какой-то нелепый предлог, сказал, что вернусь, и смылся. Когда я вышел из отеля, то подумал, что следует уведомить опекунов над состоянием Коула о том, что наш брак недействителен. Я пошел в свой офис на Таймс-сквер и написал два письма: одно Гуссенсу, другое де Карлосу. Они абсолютно одинаковы. В них говорилось, что наш брак — фальшивка и я сообщаю им об этом, так как не хочу, чтобы доход Керри хотя бы за одну неделю перешел к Марго. Я написал, что Марго охотится за скальпом Керри, и попросил подыгрывать мне до тех пор, пока я не смогу обвинить Марго в покушениях на убийство. Потом я запечатал письма, наклеил марки для спешной почты и бросил их в почтовый ящик в вестибюле. Ночной сторож в здании впустил и выпустил меня. После этого я вернулся в «Виллануа».

— Разумеется, мы все это проверим. — Инспектор отвернулся.

Бо подбежал к Керри:

— Керри, я хочу, чтобы ты мне верила! Чтобы ты знала, что я люблю тебя и все, сделанное мной, было… Черт возьми, Керри, я бы скорее отрубил себе правую руку, чем проделал бы с тобой такой грязный трюк!

Инспектор и два юриста снова начали перешептываться. Помощники прокурора что-то требовали, а старик горячо возражал.

— Думаю, что я знаю, кто убил Марго, — зашептал Бо на ухо Керри. — Это пришло мне в голову прошлой ночью… вернее, рано утром. Все, что мне нужно, — это немного времени. Керри, дорогая, ну скажи же что-нибудь! По крайней мере, скажи, что ты не считаешь меня подлецом и убийцей!

Девушка медленно повернулась, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Ее затуманенный взгляд был подобен прожектору, шарившему во тьме.

Внезапно Керри обняла Бо и прижала его к себе. Он с благодарностью закрыл глаза, чувствуя напряжение ее рук и биение сердца.

Помощник прокурора постучал Бо по плечу, веля ему отойти. Бо не протестовал.

Он наблюдал, как уводят Керри в камеру предварительного заключения, где ей предстоит подвергнуться всем жутким процедурам обыска, взятия отпечатков пальцев и тому подобному… Она шла как во сне, ничего не видя кругом.

Бо посмотрел на инспектора, и тот махнул рукой.

— Не покидай город. — Голос старика звучал сухо; он не поднимал взгляда от стола, возясь с бумагами.

— Конечно, папаша, — ответил Бо. — И… спасибо.

Инспектор вздрогнул, затем вернулся к своим бумагам. Бо быстро вышел. Он знал, что за ним будут следить.

Странное выражение лица инспектора и взгляды помощников окружного прокурора сказали ему, что прежде, чем пройдут сутки, он может очутиться неподалеку от Керри, в камере предварительного заключения, по обвинению в сообщничестве.

Фактически Бо не сомневался, что только настояния инспектора удержали двух помощников от немедленного ареста.

Полночи Бо бродил по улицам Нью-Йорка, анализируя свою версию вдоль и поперек в поисках ошибок. Наконец, решив, что все сходится, он удовлетворенно вздохнул и отправил Эллери телеграмму, назначая встречу в их офисе в девять утра.

После этого Бо пошел домой и лег спать.

В девять часов он встретился с Эллери. Судя по его изможденному виду, мистер Квин знал об аресте Керри и, более того, не спал с тех пор, как узнал о нем.

Бо рассказал ему обо всем происшедшем, и Эллери выслушал его в мрачном молчании.

— Ну, — заговорил он наконец, — у нас еще есть время. Дела идут медленно, а нам нужны все доказательства. Ты вчера навел справки о де Карлосе?

— Я нашел нескольких ветеранов с Уолл-стрит, которые помнят его. Все они считают де Карлоса слабаком. У него были большие идеи, но он никогда не мог их осуществить. Правда, когда Коул руководил им, составляя планы операций, де Карлос был в состоянии проводить в жизнь его замыслы. Но сам по себе де Карлос ничего не стоил. Он пробовал играть на бирже после смерти Коула и потерял абсолютно все.

Эллери задумался.

— Выходит, он спустил миллион, который Коул оставил ему, как моряку перед отпуском на берег. Если его обчистили на Уолл-стрит, значит, он полностью разорен.

— Вот именно, — подтвердил Бо.

— А ты точно выяснил, что он никогда не был женат?

— По-твоему, я Гудини?[24] Насколько мне удалось узнать, нет.

— Ну, я тоже осуществил кое-какую проверку. Судя по полученным сведениям, де Карлос всегда был холостяком. А что насчет личных вещей Коула?

— Все проверено. Одежда, разные драгоценности — часы, кольца, запонки — и пачка деловых бумаг. Ничего интересного для нас.

— Ты нашел авторучку?

— Нет — ни ручку, ни автоматический карандаш.

— А вставные зубы?

— Нет.

— Очки, парик, фальшивую бороду?

— Нет.

Вошла мисс Пенни с телеграммой. Бо вскрыл ее и начал танцевать джигу, размахивая желтым листком.

— Не знаю, что выяснил ты, — воскликнул он, — но я выяснил многое!

— Временами ты бываешь несносен, — заметил мистер Квин. — Что там такое?

— Телеграмма от нашего человека с побережья. Он нашел капитана Энгуса!

— Что?!

— К вечеру он прибудет вместе с ним. Это все, в чем я нуждался для завершения дела!

— Значит, у тебя есть теория? — осведомился мистер Квин.

— Теория? Черта с два! У меня есть ответ! — И Бо начал объяснять, тарахтя как пулемет. Мистер Квин молча слушал, время от времени мрачно кивая. — В чем дело? Ты не кажешься особенно довольным.

— Признаю, что все указывает в этом направлении, — промолвил мистер Квин. — Я не могу опровергнуть твою теорию — напротив, я в состоянии сделать ее еще более убедительной. Но меня беспокоит один момент, Бо.

— Какой именно?

Мистер Квин махнул рукой:

— Маленькое несоответствие — слишком маленькое, чтобы из-за него волноваться.

— Тогда черт с ним! По-твоему, нам нужно ехать в город?

— Очевидно, — вздохнул мистер Квин.

Они еще раз тщательно обсудили теорию Бо и каждую деталь их плана. При каждом подтверждении мистера Квина глаза Бо радостно блестели; он заметно приободрился и впервые за несколько месяцев выглядел счастливым.

Зазвонил телефон, и мисс Пенни сказала:

— Это ваш отец, мистер Квин.

Улыбка Бо сразу же увяла.

— Да, папа? — спросил Эллери. Слушая, он весь напрягся, а положив трубку, громко расхохотался. — Что ты об этом знаешь?

— О чем? Говори, чертова обезьяна!

— Похоже, это начало конца, Бо. — Мистер Квин встал и встряхнулся, как борец перед выходом на арену. — Папа сообщил мне, что Марго Коул — крепче держись за стул! — не была дочерью Хантли и Надин Коул. Она не была ни племянницей Кадмуса Коула, ни кузиной Керри. Короче говоря, она не была Марго Коул!

Челюсть Бо отвисла.

— Она не была… Так кем же, черт возьми, она была?

— Одной из самых хладнокровных самозванок!

Мистер Квин потащил онемевшего партнера из офиса вниз по лестнице и сел вместе с ним в такси, которое повезло их на Сентр-стрит.

Они быстро ехали по городу.

— Как папаша это раскопал? — осведомился Бо, оправившись от потрясения.

— Мне она не нравилась.

— Говори осмысленно, черт бы тебя побрал!

— Я так и делаю. Думая о женщине, которая именовала себя Марго Коул, я пришел к выводу, что в ней есть нечто сомнительное. Она казалась чересчур светской женщиной.

— Значит, это просто удачная догадка? — усмехнулся Бо.

— Конечно. — Эллери засмеялся. — Если не считать «партнера», о котором она упомянула Керри перед тем, как ее убили. Партнер предполагал заговор, а заговор… — Он пожал плечами. — Как бы то ни было, я предложил папе взять у убитой отпечатки пальцев. Он сделал это и послал их описание по радио в Скотленд-Ярд и Сюрте.[25] В Скотленд-Ярде отпечатки опознали.

— Кто же она была?

— Женщина по имени Энн Блумер. Порождение лондонских трущоб — пьяницы-отца и проститутки-матери. С юности промышляла мошенничеством. Когда ей было девятнадцать, британская полиция арестовала ее за попытку шантажа и отправила на год в тюрьму. Выйдя на свободу в 1925 году, она исчезла из Англии. Как ты помнишь, в 1925 году мать настоящей Марго Коул умерла во Франции.

— Но ведь французская полиция проверяла эту женщину!

— Мы все попались на удочку. Неужели ты не понимаешь, что произошло? Когда Энн Блумер появилась в этой стране, выдав себя за Марго Коул, она поведала нам свою историю, которая в действительности соединяла в себе две разные истории. Она рассказала нам историю Марго Коул до 1925 года и свою собственную — начиная с 1925 года. Это означает, что подлинная Марго Коул исчезла в 1925 году — по крайней мере, с тех пор нет никаких свидетельств ее существования.

— Ты имеешь в виду, что эта история началась так давно? — Бо присвистнул. — Что Марго Коул убили в 1925 году?

— Не знаю. — Мистер Квин печально посмотрел в окно такси. — Сообщение отца открывает новое поле для размышлений и расследований. Как бы то ни было, мы знаем, что Энн Блумер, которая, по ее словам, сменила имя Марго Коул на Энн Стрейндж, в действительности была английской авантюристкой, не имеющей отношения к семье Коул. Папа это также проверил. Эта женщина пыталась убить Керри, а в результате была убита сама!

— А как она смогла обзавестись всеми удостоверениями личности Марго Коул? Ты полагаешь…

— Папа велел Гуссенсу привезти все эти удостоверения.

Бо велел шоферу остановиться возле здания, где находились камеры предварительного заключения.

Увидев Бо, Керри вскрикнула и бросилась в его объятия. Через некоторое время мистер Квин кашлянул.

— Ты мог бы представить меня леди, Бо.

Бо подчинился, не выпуская девушку. Керри с любопытством посмотрела на Эллери:

— Очень рада познакомиться с человеком, за которого, как мне казалось, я вышла замуж. Итак, вы — Эллери Квин.

— А вы — Керри Шон.

— Боюсь, что не в лучшем виде, — вздохнула Керри. — Мистер Квин, мы с вами нигде не встречались?

— Над этим вопросом лучше не ломать себе голову, — быстро ответил Эллери. — Теперь мы, во всяком случае, встретились, мисс Шон, и я могу лично убедиться, что вам ничего не стоило внести смятение в эгоцентричное существование Бо.

— Сейчас на меня лучше не смотреть, — промолвила Керри с печальной улыбкой. — Последние события окончательно выбили меня из колеи… Дорогой! — Она прижала к себе руку Бо.

— Слушай, малышка. — Бо выглядел смущенным. — Я просто заглянул обнять тебя и убедиться, что ты на меня не сердишься. Но сейчас я должен идти.

— Так скоро? — воскликнула Керри.

— Настанет время, когда мы с тобой уедем и больше не расстанемся. Но сейчас у нас с Эллери есть работа.

— Хорошо, Бо. — Керри поцеловала его. — У тебя приятное имя — Бо Раммелл. А знаешь…

— Имя как имя, — поспешно перебил Бо. — С тобой хорошо обращаются, Керри?

— Да, Бо.

— Я могу перед уходом что-нибудь принести тебе?

— Вай была здесь и купила мне все, что нужно. Бо… полиция следит и за Вай.

— Это просто формальность, — пробормотал Бо. — Должны же они как-то отрабатывать свое жалованье.

— А ты… уже нанял для меня адвоката?

— Разве я тебе не подхожу? Я ведь тоже адвокат!

— Знаю, дорогой, но…

Бо поцеловал ее.

— Адвокат нам не понадобится. Мы с Эллери за один день раскроем это дело.

Глаза Керри расширились.

— Ты имеешь в виду, что узнал…

— Немного терпения, малышка. Мы пытались освободить тебя под залог, но с висящим над тобой обвинением в убийстве об этом нечего и думать. Но им тоже придется действовать быстро: либо выпустить тебя, либо изменить обвинение… — Лицо Бо помрачнело, затем он усмехнулся. — Тебе придется еще немного здесь побыть.

— Постарайся, чтобы поменьше, — прошептала Керри.

— Мисс Шон, вы знали, что Марго Коул в действительности не была Марго Коул? — внезапно спросил мистер Квин.

— Что-что? — удивленно воскликнула Керри.

— Неважно. — Мистер Квин удовлетворенно улыбнулся.

— Бо, что он имеет в виду?

Бо объяснил. Она выглядела ошеломленной.

— Но, я не…

Мистер Квин взял ее за руку.

— Не волнуйтесь. Пока вы здесь, не терзайте себя вопросами и постарайтесь как следует отдохнуть. Тюрьмы — неплохие места для отдыха.

Керри печально улыбнулась:

— Я запомню это на случай, если попаду еще в какую-нибудь тюрьму.

— Обещаю, что в этой вы долго не пробудете!

— Спасибо, мистер Квин.

— Меня зовут Эллери, мисс Шон.

— А меня — Керри, Эллери.

— Очаровательно! Между прочим, Бо и я должны многое вам объяснить. Вы можете подождать?

— Как скажет Бо.

Бо снова поцеловал ее, и они быстро вышли.

— Такая вера должна быть заслужена, — заметил мистер Квин.

Бо ничего не ответил словами, но его глаза и челюсть сказали нечто, заставившее мистера Квина умолкнуть.

Они нашли инспектора Квина и Ллойда Гуссенса погруженными в документы. Оба выглядели раздосадованными.

— Все бумаги в порядке, — с отвращением произнес инспектор. — Каждый листок — подлинный. Ничего не понимаю!

— Я тоже, — сказал Гуссенс, нервно посасывая пустую трубку. Он переводил взгляд с Бо на Эллери. — Кто из них кто, инспектор?

— Этот — настоящий Эллери Квин, — проворчал старик, — а тот шалопай, который выдавал себя за Квина, партнер моего сына. Я бы не порицал вас, если бы вы как следует вздули обоих, мистер Гуссенс.

— Боюсь, что уже слишком поздно, — печально промолвил Гуссенс, пожимая руку Эллери. — Когда-нибудь вы должны рассказать мне, джентльмены, зачем вам понадобилось меня обманывать. Но в данный момент эта история с Марго Коул, вернее, с Энн Блумер загнала меня в угол.

— Вы уверены, что удостоверения в порядке?

— Абсолютно. Смотрите сами. Я принес для сравнения бумаги мисс Шон.

— Откуда мы знаем, что она тоже не самозванка? — внезапно осведомился инспектор.

Бо встрепенулся:

— С ней все чисто! Кроме того, есть ее фото в десятилетнем возрасте…

— Мне это не нравится, — проворчал старик. — Это все ставит с ног на голову.

— Сочувствую, — усмехнулся Бо.

Инспектор бросил на него странный взгляд:

— Я не имею в виду обвинение. То, что женщина, выдававшая себя за Марго Коул, оказалась самозванкой, не лишает Керри Шон мотива убийства, если она думала, что эта женщина — Марго Коул. Даже если она знала правду, мотив все равно остается. В таком случае она могла считать, что история с самозванством никогда не выплывет наружу. Дело не в этом.

— Тогда в чем же?

Инспектор не ответил.

— Меня беспокоит, — заговорил Гуссенс, — моя позиция в качестве душеприказчика и опекуна. Разделение моих обязанностей с этим де Карлосом… э-э… не улучшает положение. — Он провел пальцами по редким волосам. — Ведь деньги, выданные Энн Блумер, были из состояния Коула…

— Вы не можете быть за это ответственным, — сказал мистер Квин. — Мы все совершили одинаковую ошибку. Так как удостоверения личности были подлинными, мы решили, что лицо, представившее их, является их владельцем.

— С юридической точки зрения я в полной безопасности, — промолвил адвокат. — Дело не в этом, мистер Квин. Скандал и газетная шумиха не принесут репутации моей фирмы ничего хорошего — это может отпугнуть будущих клиентов… Впрочем, это мои проблемы, а не ваши.

— Кстати, о юридической точке зрения, — заметил Бо. — Что теперь будет с состоянием Коула, Гуссенс? Нужно разыскать настоящую Марго Коул. Керри снова является наследницей, но над ней висит обвинение в убийстве. Судье по делам о наследстве не слишком понравится такой оборот.

Гуссенс выглядел несчастным.

— Да-да, понимаю… — Он нахмурился. — Между прочим, мистер Квин, вам известно, что формально вы нарушили инструкции завещателя, поручив мистеру Раммеллу выдавать себя за вас? Вы не имели права передавать мистеру Раммеллу работу, для выполнения которой были наняты лично.

— Если вы имеете в виду, приятель, — усмехнулся Бо, — что мы должны вернуть пятнадцать штук, то оставьте напрасные надежды.

— Нет-нет, — нервно улыбнулся адвокат. — Я не буду на этом настаивать. Но мне кажется, что при данных обстоятельствах фирма «Эллери Квин, инкорпорейтед» должна быть отстранена от ведения дела.

— То есть? — осведомился мистер Квин.

— Судье не понравится эта история, мистер Квин. Думаю, он потребует, чтобы я нанял другую фирму или выполнил работу сам.

— Вы имеете в виду поиски настоящей Марго Коул после разоблачения Энн Блумер?

— Да.

— Мы настаиваем на наших правах, — твердо заявил мистер Квин.

Гуссенс рассмеялся:

— Не думаю, что у вас они есть. Как бы то ни было, возможно, нам не о чем спорить.

Мистер Квин также вежливо засмеялся:

— О чем вы?

— Очень может быть, что Марго Коул нет в живых. Так что все это буря в стакане воды.

— Весьма возможно, — согласился мистер Квин.

— Ну… полагаю, инспектор, вы хотите на какое-то время придержать эти документы?

— Да, оставьте их здесь.

Адвокат кивнул и удалился.

— Он явно напуган, — заметил инспектор. — Положение у него и впрямь не из легких. — Старик сел за стол и начал поглаживать гипсовую фигурку Бертильона.[26] — Как, впрочем, и у меня. Тебе и Керри здорово повезло, Бо, что дело приняло такой оборот. Окружной прокурор уже сожалеет, что посоветовал сразу же арестовать Керри. А ведь вчера он хотел арестовать и тебя!

— По какому обвинению?

— В соучастии в убийстве. — Сделав паузу, инспектор продолжал: — Я отговорил его. Я знаю, что ты тут ни причем — не потому, что факты об этом свидетельствуют, а потому, что суд не примет их в качестве доказательств.

— Но Бо никак не мог совершить это убийство, — возмущенно запротестовал мистер Квин.

— Я говорил не об убийстве, а о соучастии, — кратко ответил его отец.

— Спасибо, папаша, — сухо промолвил Бо.

— У меня у самого рыльце в пушку. Комиссар подумывает о том, чтобы отстранить меня от ведения дела. А теперь, с этим новым поворотом… — Инспектор покачал головой.

— Мне кажется, — заметил мистер Квин, — что мы ходим по кругу. Давайте подойдем к проблеме с точки зрения логики.

Лицо инспектора прояснилось.

— Ты видишь просвет?

— Еще какой!

— Значит, ты не веришь, что Керри Шон застрелила эту Энн Блумер?

— Не верю.

Инспектор откинулся на спинку стула.

— Ты пристрастен.

— Вовсе нет. У меня есть основания считать ее невиновной.

— Основания? Какие? Видит бог, я достаточно разумный человек. Но если ты сможешь объяснить обстоятельства этого преступления — только без неправдоподобных историй, вроде той, которую рассказывает Керри Шон, — я готов съесть твою шляпу с кетчупом и майонезом в саду на Медисон-сквер!

— Возможно, я поймаю тебя на слове. — Мистер Квин поднялся и начал бродить по комнате, нахмурившись и глядя в пол. — Начнем с нового факта: женщина, представившаяся как Марго Коул и имевшая при себе подлинные удостоверения личности Марго Коул, в действительности самозванка по имени Энн Блумер. Возникает вопрос: где находится подлинная племянница Кадмуса Коула, подлинная дочь Хантли Коула и Надин Мэллой Коул — Марго Коул, за которую выдавала себя Энн Блумер? Если она жива, то почему не объявится с требованием своей доли состояния дяди? Нам следует исключить возможность, что она ничего не знает о смерти Кадмуса Коула и о его завещании. Это было едва ли не самое широко освещаемое в прессе событие. О смерти Коула и странных условиях его завещания сообщалось в газетах, журналах, по радио во всем мире, причем не один, а множество раз, — в Северной и Южной Америке, Европе, Азии, Австралии, даже Африке и южных морях. Это продолжалось в течение нескольких месяцев — сначала сообщения о смерти, потом о завещании, затем о находке обеих наследниц и, наконец, об их образе жизни. Надеюсь, ты согласен, что, если бы настоящая Марго была жива, она бы к этому времени, несомненно, знала о смерти Коула и о своем статусе наследницы?

— Ты имеешь в виду, — осведомился инспектор, — что, так как Марго Коул до сих пор не объявилась, следовательно, она мертва?

— Не совсем, — быстро ответил Эллери. — Я всего лишь проясняю ситуацию. Мне кажется, что, будь она жива, сенсационные сообщения достигли бы ее глаз и ушей. Делая вывод, что если Марго жива, то ей все известно, задаем следующий вопрос: почему она не объявляется? Единственный возможный ответ состоит в том, что ей известно о ее несоответствии статусу наследницы согласно условиям завещания — например, что она замужем или была замужем: это автоматически исключает ее из числа наследников.

— По-моему, — возразил Бо, — даже если она состояла в браке, то все равно бы объявилась и попыталась бороться за свою долю. Это вполне естественно.

— Тем не менее она не объявилась. Давай лучше двигаться по прямой, а не отвлекаться на контртеории. Ты говоришь, что, если бы Марго была замужем, она все равно попыталась бы бороться. Согласен, но как? Опротестовав завещание? Она этого не сделала. Могла ли она бороться иным способом? Определенно — заключив сделку с женщиной вроде Энн Блумер.

Бо и инспектор выглядели озадаченными.

— Сделка могла быть задумана следующим образом: деньги делятся пополам после того, как Энн Блумер, снабженная удостоверениями личности подлинной Марго, объявится, вступит в права наследницы и начнет получать доход со своей доли. С точки зрения Марго, от Энн Блумер требовалось только то, чтобы она никогда не была замужем и чтобы ее биография в какой-то момент совпадала с биографией Марго, что практически и произошло.

— Но это значит, — возбужденно заговорил инспектор, — что партнером Энн Блумер, о котором та, по словам Керри, упомянула ей, была… настоящая Марго! Если Энн, приняв наследство, надула Марго и не стала с ней делиться, это могло стать мотивом убийства…

— Безусловно, — усмехнулся Эллери. — А я-то думал, что ты не веришь истории Керри.

— Я и не верю, — покраснев, отозвался старик. — Это просто… в порядке рассуждения.

Бо и Эллери рассмеялись.

— Во всяком случае, — продолжал Эллери, — я не настаиваю на таком выводе, хотя это и может оказаться правдой. С единственным выводом, к которому я пока пришел, ты уже согласился, папа: если настоящая Марго жива, она, возможно, наняла Энн Блумер, чтобы та выдавала себя за нее, снабдила Энн своими удостоверениями личности и стала ее невидимым партнером в заговоре с целью получения половины состояния Коула, на которую она не имела права. Иными словами, Энн Блумер имела — должна была иметь — партнера.

Теперь рассмотрим другую возможность: настоящая Марго мертва. Тогда каким образом Энн Блумер могла заполучить ее удостоверения личности? Судя по рапортам, Энн не имела никакой связи с семейством Коул — во всяком случае, кровной. Удостоверения должны были находиться в распоряжении кого-то, близко связанного с покойной Марго; помните: сейчас мы рассматриваем версию, что Марго мертва. В чьем же распоряжении? Родственника? Единственными живыми кровными родственниками настоящей Марго были Керри Шон — ее кузина — и Кадмус Коул — ее дядя по линии отца. Никто из них, судя по фактам, не имел никаких контактов с подлинной Марго Коул. Кто же остается в качестве возможного обладателя удостоверений? Например, муж настоящей Марго, переживший ее. Неплохая возможность, но всего лишь одна из многих. В любом случае Энн Блумер могла заполучить удостоверения личности Марго Коул, только взяв их у кого-то, кто был близок с Марго, а для этого лица передача документов Марго означала сделку, партнерство. Таким образом, мы вновь приходим к важному выводу: у Энн Блумер был партнер.

— А не могло ли это выглядеть следующим образом? — предположил инспектор. — Марго Коул и Энн Блумер были подругами. Энн убила Марго, украла ее удостоверения личности и объявилась здесь в качестве Марго. Так что никакого партнера не существует!

— Против этой теории, которая, разумеется, приходила мне в голову, — ответил Эллери, — есть два возражения. Первое: если Марго и Энн были подругами, почему французская полиция, проверившая все подробности биографии Марго Коул от ее рождения до 1925 года и Энн Блумер от 1925 года до сего времени, не обнаружила никаких свидетельств этой дружбы? Как вам известно, они работают весьма тщательно. Ответ один: не существовало ни свидетельств, ни самой дружбы. Второе: согласно этой теории, Энн Блумер действовала как одинокая… э-э… волчица. Однако перед самым убийством она сообщила Керри, что у нее был партнер.

— Это мы знаем только со слов Керри Шон, — упрямо заявил инспектор.

— И благодаря многочисленным подтверждениям, которые нам только что привел Эллери, — проворчал Бо. — Не надо упорствовать, папаша.

Инспектор махнул рукой сыну.

— Таким образом, — продолжал Эллери, — мы установили факт существования лица, о котором до сих пор не подозревали, — партнера Энн Блумер по преступлению, кого она упомянула, хвастаясь, что вместе с кем-то еще планировала покушения на Керри.

Далее: Бо сказал Энн, что он женится на Керри и повезет ее в «Виллануа»; он даже обещал Энн, что оставит Керри одну ночью, что и сделал, хотя по иным причинам, нежели думала Энн.

Энн Блумер, очевидно, информировала обо всем своего партнера, иначе как бы он об этом узнал? Поэтому партнер прибыл в «Виллануа» вскоре после Бо и Керри, узнал, какой номер они заняли, и забронировал по телеграфу номер 1726. Я выяснил, что телеграмму продиктовали по телефону-автомату — несомненно, из будки в «Виллануа» или возле него. Это запутало след.

Забронировав номер 1726, таинственный партнер вошел туда при помощи отмычки и стал ожидать событий. Через открытые окна он слышал, как пришла Энн, слышал ее беседу с Керри, слышал, как она опрометчиво сообщила о наличии партнера в покушениях на Керри, и застрелил Энн, прежде чем она успела назвать его имя. После этого он бросил револьвер Керри в номер 1724. Так как, по словам Энн, она осуществляла покушения на Керри вместе с партнером, неудивительно, что партнер располагал украденным у Керри револьвером 22-го калибра.

Старик молчал.

— Как мне кажется, — продолжал Эллери, — этот партнер имел три мотива для убийства Энн Блумер. Вспомни о характере Энн, о ее бессовестности, о той жизни, которую, согласно полученным сведениям, она вела в Европе, о ее дерзком признании в попытках убить Керри. И подумай о ситуации, возникшей между ней и ее партнером. Обладая удостоверениями личности, признанными подлинными душеприказчиками и судьей по делам о наследстве, она ощущала себя на коне. Больше ей не был нужен никакой партнер — он выполнил свою роль, предоставив ей удостоверения личности Марго Коул. Энн могла без всякого риска отказаться от сделки с партнером, отказаться делиться с ним доходом, приобретенным благодаря его помощи. Что же мог сделать партнер? Да ничего! Разоблачить эту женщину как самозванку означало бы разоблачить и обвинить самого себя. Таким образом, партнер безвозвратно лишался добычи. Вот вам первый мотив — месть.

Второй мотив — страх. Энн Блумер, женщина с преступным прошлым, могла быть в любой момент разоблачена как самозванка по чистой случайности. Будучи пойманной, она наверняка потянула бы за собой своего молчаливого и невидимого партнера. Фактически, когда Энн рассказывала Керри о покушениях на нее и заявила: «Это сделала я и кое-кто еще. Я и…» — партнер тут же застрелил ее. Он не мог позволить ей раскрыть его личность. Мертвые не кусаются, в том числе и женщины.

Эллери сделал паузу.

— А третий мотив? — спросил Бо.

— Третий может подождать, — ответил мистер Квин. — Разве двух недостаточно?

— А почему Керри не могла быть партнером Энн Блумер? — осведомился инспектор. — Если забыть обо всей сцене в номере 1724, которую подтверждают только слова Керри?

— Ну-ну, папа, ты совсем запутался. Керри — последняя из всех людей на земле, которая могла бы быть партнером Энн. Если бы Керри располагала удостоверениями личности Марго Коул — что само по себе невероятно, — то, независимо от того, была ли жива или мертва настоящая Марго, стала бы Керри организовывать самозванство и создавать таким образом еще одну наследницу? Ведь если бы настоящая Марго не объявилась, Керри получила бы все состояние, а не половину. Нет, папа, Керри не нуждалась в партнере.

Инспектор Квин прикусил кончик уса.

— Где доказательства всего этого?

— Мы еще не готовы представить доказательства.

— Косвенные улики против девушки слишком сильны, Эллери. Даже если бы ты меня убедил, есть еще Сэмпсон. Окружной прокурор не станет отзывать обвинение без достаточных доказательств.

Бо подмигнул Эллери и отвел его в сторону. Некоторое время они шепотом совещались.

Эллери казался обеспокоенным, но наконец кивнул и сказал отцу:

— Ладно. Ты получил свои доказательства. Я намерен предоставить все дело Бо, потому что это в основном результат его вдохновения.

— Да, предоставьте все мне, — энергично подхватил Бо, — и вы получите вашего убийцу в течение двадцати четырех часов — и еще многое, помимо убийцы!

— Это не должно занять более двадцати четырех часов, — согласился мистер Квин. — Да, думаю, мы можем это обещать.

Инспектор поколебался, затем махнул рукой:

— Ладно. Что вы хотите от меня?

К девяти часам вечера офис агентства «Эллери Квин, инкорпорейтед» был переполнен. Шторы были опущены, а все лампы включены. На столе стоял какой-то аппарат, возле него сидел выглядевший озадаченным эксперт из Главного полицейского управления.

Керри прибыла в сопровождении надзирательницы и детектива. Она и Вай сидели в углу. Вай явно нервничала — Эллери несколько раз видел, как Керри успокаивала ее. Все остальное время она смотрела на Бо с материнской верой и преданностью.

Инспектор Квин выглядел обеспокоенным. Окружной прокурор Сэмпсон был настроен скептически. Эдмунд де Карлос изнывал от желания выпить. Гуссенс имел довольно жалкий вид. В лаборатории поджидал незнакомец с несессером.

Мистер Квин отвел в сторону Бо.

— Прекрати дергаться, как обезьяна. Старайся держаться уверенно. Ты похож на человека, у которого рожает жена.

— Видишь, как Керри на меня смотрит? — простонал Бо. — Думаешь, все пройдет как надо? Ты уверен, что правильно понял сообщение?

— Капитан Энгус вместе с сопровождающим его детективом приземлились в нью-йоркском аэропорту, — раздраженно сказал Эллери. — Они едут сюда с эскортом полиции. Так что можешь быть спокоен.

— Я места себе не нахожу, — пожаловался Бо.

— Оно и видно! А ведь нам нужно сохранять олимпийское спокойствие. Ты — мессия. Тебе все известно. Дрожь не должна сотрясать твои черты! Приступай к делу!

Тяжело вздохнув, Бо шагнул вперед. Мистер Квин прислонился к двери в приемную.

Бо быстро рассказал о визите Кадмуса Коула в этот офис три месяца назад и о том, как мультимиллионер нанял Эллери для расследования, которое «оказалось поисками наследников Коула после его смерти». Он описал внешность Коула: его лысину, чисто выбритые загорелые щеки, беззубый рот, то, как он щурился и споткнулся о дверной косяк.

— Мне и мистеру Квину он показался очень близоруким.

Затем Бо поведал о том, как Коул оставил у них свою авторучку, которой он, сидя за этим столом, выписал чек на пятнадцать тысяч долларов.

— Мы послали ручку на его яхту «Аргонавт», — продолжал Бо, — но прежде сделали микрофотографии весьма необычных следов на кончике колпачка. — Вынув из кармана конверт, он передал его эксперту из Главного управления, сидящему за столом возле аппарата. — Вот эти микроснимки, доктор Джоллифф. Можете их обследовать.

Эксперт взял конверт.

— Конечно, мне известно только с ваших слов, мистер Раммелл, что это фотографии именно той ручки.

— Мы можем сделать нечто большее, — внезапно вмешался мистер Квин.

— Разумеется, — подтвердил Бо. — Мы можем предъявить саму ручку!

Шагнув к Эдмунду де Карлосу, он распахнул его пиджак, выхватил из жилетного кармана ручку, которой де Карлос выписывал чек на двадцать пять тысяч долларов в качестве взятки агентству «Эллери Квин, инкорпорейтед», и с торжественным видом вручил толстую, черную с золотом авторучку эксперту.

— Не понимаю… — испуганно начал де Карлос.

— Доктор Джоллифф, — снова заговорил Бо, — не будете ли вы так любезны обследовать эту ручку под микроскопом и сравнить следы на ней со следами на микрофотографиях?

Эксперт принялся за работу. Окончив ее, он поднял голову и сказал:

— Следы на авторучке и на фотографиях полностью идентичны.

— Значит, вы считаете, — осведомился Бо, — что фотографии сделаны с этой ручки?

— Безусловно.

— Боюсь, мистер Раммелл, — заметил окружной прокурор, — что я не вполне улавливаю смысл происходящего.

— Сейчас вы все поймете, — мрачно отозвался Бо. — Только запомните, что де Карлос, придя сегодня в этот офис, имел при себе авторучку, которая три месяца назад была в распоряжении Кадмуса Коула.

Окружной прокурор Сэмпсон выглядел озадаченным.

— Я все еще не…

Бо повернулся к де Карлосу:

— Как, вы сказали, вас зовут?

Де Карлос уставился на него:

— Ну… Эдмунд де Карлос, конечно. Что за нелепый вопрос?

— Лжете, — заявил Бо. — Ваше имя — Кадмус Коул!

Бородач вскочил на ноги.

— Вы спятили!

Бо схватил его за руку так, что тот вскрикнул.

— Вы — Кадмус Коул, — повторил Бо. — Нос к носу, глаза к глазам, рот ко рту — да и все остальное. И мы можем это доказать!

— Доказать? — Де Карлос облизнул губы.

— Если вы будете любезны удалить вашу бороду, ваш парик, ваши очки и ваши вставные зубы, Квин и я осуществим вашу официальную идентификацию как Кадмуса Коула.

— Чушь! Никогда не слышал подобного вздора! Инспектор, вы не можете… Мистер окружной прокурор, я настаиваю на моих правах…

— Одну минуту, — прервал инспектор. Он шепотом посовещался с окружным прокурором, потом шагнул вперед и обратился к Бо: — Вы утверждаете, что этот человек — Коул и что вы с Эллери можете идентифицировать его в качестве такового?

— Да, утверждаю, — ответил Бо.

Инспектор посмотрел на Эллери, и тот медленно кивнул.

— Тогда я очень сожалею, мистер де Карлос, мистер Коул или как вас там, — мрачно произнес инспектор, — но вам придется подвергнуться идентификационному тесту.

Он потянул де Карлоса за волосы и был явно ошеломлен, когда они тут же отделились от головы. Ошарашенный Гуссенс сидел с открытым ртом. Керри и Вай изумленно уставились на происходящее.

— Выньте ваши зубы!

Де Карлос сердито повиновался.

— Теперь снимите очки.

Де Карлос подчинился, щурясь и моргая при ярком свете ламп.

— Как насчет бороды? — осведомился инспектор у Бо. — Она тоже фальшивая?

— Нет, борода настоящая, — с усмешкой ответил Бо. — Он, должно быть, отрастил ее за время между посещением нашего офиса и следующим появлением в Нью-Йорке после своей театральной «кончины в море».

— У тебя есть бритва? — спросил инспектор Квин.

— Более того — парикмахер.

Бо зашел в лабораторию и вернулся с незнакомцем, держащим в руке несессер.

— За дело, Доминик, — сказал ему Бо, широко улыбаясь. — Работай быстро, но тщательно!

Детектив, сопровождавший Керри, по знаку инспектора шагнул вперед, но бородач сам опустился на стул и положил руки на колени, продолжая бешено моргать и щуриться.

Парикмахер начал бритье, а публика следила за процедурой с напряженным вниманием. Бо застыл как вкопанный, словно ожидая, что де Карлос вскочит со стула и попытается бежать, однако тот сидел, сохраняя спокойствие.

Во время бритья мистер Квин вышел в приемную, закрыв за собой дверь. Вскоре он вернулся и подозвал Бо.

— Они здесь, — шепнул Эллери.

— Кто?

— Капитан Энгус и детектив.

— Черт возьми! Не пускай их сюда, Эл, пока я не найду нужный психологический момент.

Когда с бородой было покончено и парикмахер удалился, Бо и Эллери молча уставились на лишенное растительности лицо. Впалые щеки, прищуренные глаза, лысая голова…

— Ну? — осведомился инспектор Квин. — Это тот самый человек, который приходил к вам сюда три месяца назад?

— Это Кадмус Коул, — ответил Бо.

— Эллери?

— Это тот самый человек, — кивнул мистер Квин.

— Клевета! — завопил обритый, брызгая слюной. — Я — де Карлос!

— Без вставных зубов он даже говорит точно так же, — усмехнулся Бо. — Верно, Эллери?

— Абсолютно.

— Разумеется, — заметил окружной прокурор Сэмпсон, — мы снова можем полагаться только на ваши слова, джентльмены.

— Вовсе нет, — возразил Бо. — В тот день, когда Коул приходил в этот офис, я подслушивал беседу из лаборатории. У нас в агентстве выработана целая система — мы предпочитаем иметь полное досье на наших клиентов. Поэтому мы сфотографировали ручку. Поэтому, — продолжал он, вынимая из кармана большую фотографию, — я сфотографировал нашего друга через маленькое специальное отверстие в стене, а позднее увеличил фотоснимок. Как вам это понравится?

Все столпились вокруг, переводя взгляд с фотографии на человека на стуле.

— Тут не может быть сомнений, — заявил инспектор. — Если не считать серой бахромы, теперь имеющейся у него на черепе, это тот самый человек. Ваша игра окончена, Коул!

— Я не Коул! — послышался истошный крик. — Я Эдмунд де Карлос! Я могу представить вам сотню доказательств…

— Вот как? — усмехнулся Бо. Он махнул рукой Эллери. — Тогда я уступаю место моему знаменитому коллеге и выдающемуся оратору, мистеру Эллери Квину!

Мистер Квин шагнул вперед.

— Мы доказали, что вы — Кадмус Коул, тремя путями, — обратился он к лысому мужчине. — Благодаря вашему обладанию авторучкой Коула, с помощью нашей личной идентификации вас как человека, посещавшего нас три месяца назад, и — в качестве юридической улики — посредством увеличенного фотоснимка. Мы можем представить и четвертое доказательство — настолько неопровержимое, что вам больше не удастся ничего отрицать, мистер Коул.

— Меня зовут де Карлос! — брызгая слюной, вопил лысый.

Мистер Квин пожал плечами и вынул из ящика стола еще одну фотографию.

— Это фотокопия погашенного чека на пятнадцать тысяч долларов, выписанного Кадмусом Коулом в этом офисе, когда он нанял нас. Как видите, чек прошел через расчетную палату. Каким образом мы можем быть уверенными, что подпись на этом чеке принадлежит Кадмусу Коулу? Есть три подтверждения. Первое: он выписал чек на глазах у мистера Раммелла и у меня. Второе — более важное: банк Коула подтвердил подлинность чека и позднее оплатил его. Третье: мы можем сравнить подпись на чеке с подписью в завещании Коула, которое было тщательно проверено судьей по делам о наследстве и в итоге признано им законным. Мистер Гуссенс, вы привезли с собой фотокопию подписи Коула на завещании, как я вас просил?

Адвокат поспешно извлек из портфеля фотокопию и передал ее Эллери.

— Да, — с удовлетворением промолвил мистер Квин. — Сходство безошибочно даже для глаза любителя. Хотите убедиться сами?

Окружной прокурор и инспектор Квин сравнили подписи на чеке и на завещании.

Инспектор кивнул, а Сэмпсон сказал:

— Конечно, нам понадобится мнение эксперта, но я признаю, что они выглядят идентичными.

— Учитывая прочие доказательства, мы можем считать это фактом. Иными словами, человек, выписавший этот чек в нашем офисе три месяца назад, должен быть Кадмусом Коулом. Вы согласны?

Они кивнули.

Мистер Квин положил фотокопию чека и вытащил два других снимка.

— Это фотокопии чека на двадцать пять тысяч долларов, выписанного прошлой ночью также в этом офисе и у нас на глазах джентльменом, именующим себя Эдмундом де Карлосом. У меня имеется оригинал — он не был передан в банк по причинам, в настоящий момент несущественным. — Мистер Квин вручил одну из фотокопий чека де Карлоса загорелому мужчине. — Вы отрицаете, что подпись на этом чеке принадлежит вам?

— Я ничего не отрицаю и не подтверждаю, — послышался невнятный ответ.

— Это не имеет значения. Раммелл и я можем заявить об этом под присягой, а кроме того, с тех пор, как вы обосновались в тэрритаунском поместье Кадмуса Коула, там должны были скопиться сотни образцов вашего почерка.

К тому же, леди и джентльмены, — продолжал мистер Квин, забирая назад фотокопию, — существует странное и весьма интересное родство между именами Кадмус Коул и Эдмунд де Карлос. Конечно, это чистое совпадение, однако оно позволяет осуществить небольшую демонстрацию.

Обратите внимание, что все буквы имени Edmund De Carlos встречаются в имени Cadmus Cole — даже заглавная «С». Это поможет нам провести поучительный эксперимент.

Я намерен взять две фотокопии чека, выписанного мистером де Карлосом и содержащего его собственноручную подпись, и разрезать эту подпись на составные части. Эти фрагменты я наклею на лист бумаги в таком порядке, что они образуют имя Кадмус Коул. Таким образом, мы получим это имя, написанное почерком де Карлоса.

И мистер Квин приступил к работе с ножницами и клеем.

— Теперь мы в состоянии провести эксперимент, — заметил он, кончив процедуру. — Вот собственноручная подпись Кадмуса Коула на его погашенном чеке:

Вот подпись Эдмунда де Карлоса на оригинале чека, выписанного им для агентства «Эллери Квин, инкорпорейтед»:

А вот подпись Кадмуса Коула, изготовленная из фрагментов подписей Эдмунда де Карлоса на двух фотокопиях:

Пожалуйста, сравните все три подписи.

Пока они обследовали три экспоната, мистер Квин добавил:

— Фактически эта маленькая демонстрация была необходимой. Вам было бы достаточно сравнить подпись де Карлоса на завещании Коула в качестве свидетеля с подписью Коула в качестве завещателя, чтобы убедиться, что они сделаны одной и той же рукой. До сегодняшнего вечера я никогда не видел завещания, но меня удивляет, что вы не заметили сходства, мистер Гуссенс.

— Я тоже удивлен, — пробормотал Гуссенс, уставившись на три подписи, — и думаю, что судья по делам о наследстве удивится также!

Инспектор выпрямился.

— Для меня этого достаточно. Вы — мистер Коул, и тут не может быть никаких сомнений.

Окружному прокурору Сэмпсону явно было не по себе.

— Все, безусловно, указывает на это.

— Почему вы притворялись умершим? — осведомился инспектор у молча сидящего на стуле лысого мужчины. — Что случилось с подлинным де Карлосом? Что стоит за этим маскарадом, Коул? Так как над вашей головой висит обвинение в убийстве самозванки, выдавшей себя за Марго Коул, вам следует выдвинуть очень убедительное объяснение!

Человек на стуле окинул присутствующих диким взглядом.

— Но я не Коул! — невнятно пробормотал он. — Сколько раз я должен вам это повторять?

Лысый мужчина вставил в рот фальшивые зубы, надел очки, и это, казалось, придало ему новые силы, так как он вскочил на ноги и начал быстро ходить взад-вперед.

— Я — Эдмунд де Карлос! Есть человек, который знал меня много лет; он мог бы сразу же подтвердить мои слова, потому что он так же хорошо знал и Коула!

— Кто же этот человек? — дружелюбно осведомился Бо.

— Энгус — капитан яхты Коула «Аргонавт»! Дайте мне немного времени, инспектор, чтобы найти капитана Энгуса! Он скажет вам, кто я! Он…

— Что бы вы сказали, — радостно спросил Бо, — если бы я сообщил вам, что капитан Энгус ждет в соседней комнате, чтобы опознать в вас Коула?

У его загорелого собеседника отвисла челюсть.

— Мы разыскивали его, — быстро продолжал Бо, — с тех пор, как получили известие о вашей смерти, Коул. Наконец один из наших агентов обнаружил его. Капитан Энгус оставил службу, после того как вы поставили яхту в док Сантьяго-де-Куба, и решил отправиться в кругосветное плавание в качестве пассажира. Вчера его корабль прибыл в Сан-Франциско, мой агент прилетел с ним оттуда на самолете и… — закончил Бо, когда Эллери открыл дверь приемной и позвал ожидающего там человека, — вот он, к вашим услугам!

Высокий худой мужчина в сером костюме, держащий в руках пальто и фетровую шляпу, вошел в сопровождении детектива из Сан-Франциско и сержанта Вели.

Капитан Энгус почернел от многолетнего пребывания под океанским солнцем. Его глаза, сверкающие под густыми черными бровями, имели зеленовато-голубой цвет айсберга под водой; вид у него был властный, как у человека, привыкшего командовать.

Войдя в офис, он огляделся по сторонам.

— Капитан Энгус? — весело заговорил Бо, шагнув вперед. — Я — Раммелл, это мой партнер Эллери Квин, а эти два обеспокоенных джентльмена — инспектор Квин из отдела по расследованию убийств и прокурор Сэмпсон из округа Нью-Йорк.

Высокий мужчина кивнул.

— Неплохая компания, — сухо заметил он гулким басом. — Это все в мою честь, мистер Раммелл?

— Капитан Энгус, я хочу задать вам всего один вопрос. — Бо шагнул в сторону и указал на лысого загорелого человека в центре комнаты. — Кто это такой?

Капитан Энгус выглядел озадаченным, переводя взгляд с лысого мужчины на остальных.

— Не понимаю. Кем он должен быть?

— Об этом мы вас и спрашиваем, капитан.

Капитан усмехнулся и ответил:

— Это мистер Эдмунд де Карлос.

Бо задохнулся и закашлялся, едва не подавившись.

— Де Карлос?! — воскликнул он. — Посмотрите хорошенько. Разве это не Кадмус Коул?

— Мистер Коул? — Капитан Энгус расхохотался, откинув голову назад. — Ну уж нет! Мистер Коул мертв.

— Мистер Коул… мертв? — переспросил мистер Эллери Квин, словно внезапно испытывая трудности с английским языком.

— Конечно! Он умер на борту «Аргонавта» три месяца назад. Я своими руками облачил его в саван из парусины, как принято у моряков.

— Это заговор! — рявкнул Бо. — Его подкупили, чтобы он это сказал! Отправьте его в тюрьму, папаша!

— Одну минуту. — Высокий мужчина утратил свое добродушие, и что-то в его голосе заставило всех умолкнуть. — Насколько я понял, вы сказали, что я замешан в каком-то мошенничестве, мистер?

— У вас отличный слух, — огрызнулся Бо.

— Ну, так вы просто болтливый щенок, — заявил капитан. — Вас бы следовало как следует вздуть, но я знаю, где находятся по крайней мере шестеро из моей команды, которые могут подтвердить мои слова. В смерти мистера Коула не было ничего необычного — все произошло так, как я передал по радио на «Белую леди».

— Здорово вы его отделали, капитан, — злобно вставил де Карлос.

— Кроме того, этот джентльмен никак не может быть мистером Коулом. Мистер Коул был немного выше и более худой, чем мистер де Карлос, да и глаза у него были другого цвета. Мистер де Карлос — близорукий и вынужден постоянно носить очки, а у мистера Коула было самое лучшее зрение, какое я когда-либо видел у человека его возраста, и он в жизни не надевал очки. Мистер Коул был лысым как колено, а у мистера де Карлоса есть немного волос. Правда, у обоих не было зубов, но мистер Коул никогда не носил вставные — он говорил, что из-за чувствительного нёба не может вынести ощущения вставной челюсти. К тому же мистер Коул был вегетарианцем и не нуждался в фальшивых зубах.

Керри, всеми забытая, сидела в углу; на ее лице застыло выражение безнадежности.

— Это еще не все, — продолжал капитан с явным удовольствием при виде отчаяния Бо. — У мистера Коула были больные руки — по-моему, это называлось деформирующим артритом. Он говорил мне, что заболел внезапно, не то в девятнадцатом, не то в двадцатом году — точно не помню. Его руки были изуродованы — все в узлах и абсолютно серые. Их было нельзя не узнать. Посмотрите на руки мистера де Карлоса — они выглядят совершенно нормально. Мистер Коул не мог держать в руке бинокль, не мог есть самостоятельно, так как был не в силах удержать нож и вилку. Помощник стюарда кормил его, как младенца.

Бо начал говорить сдавленным голосом, но инспектор поднял руку:

— У вас есть какие-нибудь доказательства правдивости ваших слов, капитан?

Капитан Энгус улыбнулся, вытащил из нагрудного кармана конверт с фотографиями и бросил его на стол.

— Думаю, это подойдет, — сказал он. — Я вроде как фотолюбитель.

Окружной прокурор схватил конверт и начал просматривать фотокарточки. Их было множество, и все — отличного качества.

На некоторых снимках де Карлос находился рядом с другим мужчиной, более высоким и худым, совершенно лысым, с изуродованными руками. Как указывали надписи на оборотной стороне, все снимки были сделаны на борту яхты.

— Вот это и есть Кадмус Коул, — сказал капитан Энгус, покосившись на Бо.

Эллери взял фотографии. Бо бросил на них один взгляд, побагровел и поплелся в угол — напротив того угла, где сидела Керри.

— Мне этого достаточно, — буркнул инспектор и подал знак детективу и надзирательнице.

Впервые мистер Квин видел такое испуганное выражение на лице своего партнера. Плечи Бо сгорбились; он отводил глаза.

Керри увели, Вай последовала за ней, и вскоре в офисе остались только капитан Энгус, детектив из Сан-Франциско, де Карлос, Бо и Эллери.

— Прошу меня извинить, — промолвил де Карлос, нахлобучивая парик на лысый череп. — Не забудьте, капитан, что в Нью-Йорке вы — мой гость.

Подойдя к двери, он обернулся и добавил со злобной усмешкой:

— А вас, джентльмены, благодарю за бритье.

Но Бо прыгнул вперед, как кот, и преградил ему путь.

— Ну уж нет! — зарычал он. — Вы останетесь!

Он с удивлением повернулся, услышав смех мистера Квина. Эллери хохотал, согнувшись вдвое и держась за живот, пока не опустился на вращающийся стул у письменного стола.

— Вы оба рехнулись! — воскликнул мистер Эдмунд де Карлос. — Прочь с дороги!

— В чем дело? — спросил Бо, наблюдая за Эллери.

— Если вы не выпустите меня, я добьюсь, чтобы вас арестовали!

Капитан Энгус потер ладонью подбородок, скрывая улыбку.

— Это уже похоже на личную разборку. Поэтому, джентльмены, если вы меня извините…

Мистер Квин вытер слезящиеся глаза.

— Пожалуйста, останьтесь, капитан, — задыхаясь, проговорил он и вновь начал хохотать.

— Что в этом такого забавного? — проворчал Бо. — Можно подумать, что все, происшедшее здесь, — шутка!

— Так оно и есть, Бо. Грандиозная шутка, причем подшутили надо мной. — Вздохнув, мистер Квин снова вытер глаза. — Я был бы вам очень благодарен, если бы вы тоже остались, мистер де Карлос.

— Не вижу, почему я должен это делать!

— Потому что я вас об этом прошу, — улыбаясь, ответил мистер Квин. Он посмотрел на де Карлоса, и тот щелкнул вставными зубами. — Присаживайтесь, джентльмены. Нет причины, по которой мы бы не могли обсудить это фиаско как цивилизованные люди. Хотите выпить?

Лицо капитана Энгуса сразу же просветлело.

— Это другое дело.

Эллери извлек из ящика стола непочатую бутылку скотча и несколько стаканов. Капитан отложил пальто и шляпу, придвинул стул и охотно взял стакан.

— Вы тоже, мистер де Карлос, — продолжил мистер Квин. — Забудьте обиду, приятель! Ошибки случаются и в самых лучших детективных агентствах.

Он улыбался настолько обезоруживающе, а бутылка настолько соблазнительно поблескивала при свете ламп, что мистер де Карлос, все еще дуясь, тоже сел и взял стакан.

— Бо?

— Я что, похож на человека, которому хочется выпить? — с отвращением осведомился Бо.

— Именно поэтому тебе нужно приложиться к бутылке. Тост, джентльмены! За логику, которую никогда не следует недооценивать! — Мистер Квин выпил и, сияя, посмотрел на остальных.

— Что же нам делать дальше? — проворчал Бо. — Керри снова в кутузке, а мы так же далеки от разгадки, как и раньше.

— Не совсем. — Мистер Квин откинулся на спинку стула. — Не совсем, Бо. Этот маленький опыт преподал мне хороший урок: всегда доверяй тому, что диктует разум. Внутренний голос предупреждал меня, но я весьма невежливо игнорировал его. Стыд и позор на мою голову.

Де Карлос внезапно налил себе еще стакан и выпил его залпом.

— Я говорил тебе, Бо, — продолжал мистер Квин, глядя на де Карлоса, — что в имеющейся у нас последовательности фактов есть одно несоответствие, которое меня беспокоит. Однако идентификация бедняги де Карлоса как Кадмуса Коула казалась такой бесспорной, что заставила меня совершить непростительный грех — санкционировать раскрытие карт, прежде чем дело доведено до последней точки. Это смутило мистера де Карлоса, смутило меня, а что касается инспектора Квина — моего любящего родителя, — Эллери скорчил гримасу, — то подождите, пока он останется со мной наедине в четырех стенах нашего отчего дома. Вы заметили его выражение лица, когда он уходил?

— Я заметил, — простонал Бо. — Но, Эллери, каким образом мы могли ошибиться? Я все еще не понимаю…

— Мы строили наш вывод, что де Карлос в действительности Коул, на трех основаниях: его обладании авторучкой Коула, его абсолютном сходстве с человеком, который посетил нас в этом офисе три месяца назад, исключая фальшивые зубы, парик, очки и бороду, и неопровержимом факте, что почерки обоих полностью идентичны.

— Вы в самом деле нуждаетесь во мне? — пробормотал де Карлос. — Я предпочел бы…

— Выпьете еще, мистер де Карлос? — предложил мистер Квин, глядя на него, и де Карлос тут же снова потянулся к бутылке. — Первый пункт — авторучка — был наименее существенным, всего лишь наводящим. Тем не менее именно в нем заключалось несоответствие.

— Какое несоответствие? — буркнул Бо.

— То, что эти странные следы на колпачке могли быть оставлены только зубами. Конечно, ты помнишь, Бо, эти дугообразные вмятины на твердой поверхности? Было очевидно, что следы оставлены кем-то, привыкшим жевать конник авторучки.

— Ну и что? — осведомился Бо.

— Человек, пользовавшийся этой авторучкой в нашем офисе три месяца назад, был, по-видимому, ее владельцем, а у владельца, несомненно, имелась привычка жевать ручку. Но этот человек, именовавший себя Кадмусом Коулом, не имел во рту ни единого зуба! Об этом несоответствии я спрашивал себя неоднократно, пока не махнул на него рукой. Однако остается вопрос: как мог беззубый человек оставить следы зубов на колпачке авторучки?

Капитан Энгус налил себе виски, но при взгляде на лицо де Карлоса предложил стакан ему. Де Карлос выпил его залпом с видом полного отчаяния, а холодные глаза капитана стали еще холоднее.

— Но де Карлос носит вставные зубы, — запротестовал Бо. — Разве они не могли оставить на ручке такие же следы, как настоящие?

— В том-то и дело, что не могли, — ответил мистер Квин. — Во всяком случае, вставные зубы мистера де Карлоса.

— Почему?

— Давайте пока отложим это и рассмотрим заново второй пункт: нашу идентификацию де Карлоса как Коула на основании внешнего сходства.

— Но мы оказались не правы. Капитан опознал в нем де Карлоса, а не Коула.

— Верно, — кивнул капитан. — Это де Карлос.

— Я — де Карлос! — вызывающе заявил предмет их обсуждения.

— Безусловно, вы — де Карлос, — подтвердил мистер Квин. — Однако остается несомненным, мистер де Карлос, что человек, посетивший нас три месяца назад, выглядел точь-в-точь как вы. Следовательно, я должен пересмотреть наш прежний вывод. Мы заявляли, что, коль скоро в тот день к нам приходил Коул, а вы выглядите точно как он, значит, вы должны быть Коулом. Теперь же я утверждаю, что так как вы — де Карлос, а человек, посетивший нас три месяца назад, выглядел точно как вы, значит, тот человек был де Карлос!

— Вы имеете в виду, — прогудел капитан Энгус, — что де Карлос приходил сюда три месяца назад, выдавая себя за мистера Коула?

— Вот именно.

— Будь я проклят! — воскликнул Бо.

— Давайте не отвлекаться, — остановил его мистер Квин. — Нет сомнения, джентльмены, что пересмотренный вывод — тоже правильный. Он проясняет еще один момент, который также меня беспокоил.

Человек, назвавший себя Кадмусом Коулом, пришел нанять нас. Когда я задал ему резонный вопрос, какие именно услуги от нас потребуются, он отказался ответить.

Позже мы узнали, что нас наняли для выполнения простейшей задачи — всего лишь разыскать пару исчезнувших наследниц. Это только углубило тайну. Почему Коул с самого начала отказался сообщить, для чего он нас нанимает, раз все дело было в поисках наследниц?

А теперь, — усмехнулся мистер Квин, — мы подходим к подтверждению моего тезиса. Коул сделал тайну из того, почему он нас нанял, так как он сам этого не знал! Но каким образом Коул мог этого не знать? Только в том случае, если он был не Коулом, а кем-то еще!

Де Карлос дрожащей рукой налил себе очередной стакан. Его недавно выбритые щеки смертельно побледнели, а скулы и нос оставались ярко-красными.

— Значит, он все-таки мошенник, — задумчиво промолвил капитан Энгус. — Я всегда это подозревал. Трусливый субъект, который никогда не смотрит в глаза. — Внезапно он рявкнул на де Карлоса: — Что вы все время прятали в рукаве, змея подколодная?!

— Думаю, я могу догадаться, — ответил Эллери за де Карлоса. — Секрет самозванства де Карлоса лежит в его характере. Он может великолепно выполнять распоряжения, может эффективно осуществлять план, задуманный кем-то другим. Но, подобно большинству людей, приученных к беспрекословному повиновению, он терпит крах, действуя на свой страх и риск. Не так ли, мистер де Карлос? Вы знали, что Коул составил завещание, что он страдает сердечным заболеванием. Возможно, Коул даже говорил вам, что ему осталось недолго жить и он вряд ли вернется из последнего круиза в Вест-Индию. Поэтому он послал вас в город передать Гуссенсу запечатанное завещание, а также заглянуть к нам в офис и нанять Эллери Квина для расследования. Это встревожило вас, мистер де Карлос. Какого именно расследования? Но вы были слишком скромны, чтобы спросить об этом Коула. Вы беспокоились и не спрашивали Коула по одной и той же причине: потому что задумали собственный план. А этот план требовал от вас перевоплощения в вашего босса, не так ли?

— Да, но вы не знаете почему! — взорвался де Карлос. — Капитан может подтвердить — он знал Коула не хуже меня. Этот человек был сущим дьяволом!

— У него бывали дурные моменты, — признал капитан Энгус, мрачно кивнув.

— Долгие годы Коул издевался надо мной, — хриплым голосом продолжал де Карлос. — Он говорил, что знает, почему я так предан ему и хороню себя заживо в море. — Теперь его лицо приобрело сплошной розовато-лиловый оттенок. — Потому, что я надеюсь после его смерти завладеть его состоянием. Он заявлял, что намерен оставить мне кучу денег, а потом смеялся и говорил, что передумал и не оставит мне ни цента. Таким образом он много лет играл мной, как рыбкой на крючке!

Мистер Квин вопросительно посмотрел на капитана Энгуса, и тот снова кивнул:

— Это правда.

— Наши отношения все ухудшались, — опять заговорил де Карлос. — Последние несколько месяцев он пел одну и ту же песенку: что не оставит мне ничего. Думаю, этому дьяволу нравилось видеть, как я пытаюсь притворяться равнодушным. Завещание было первым составленным им документом, о котором я ничего не знал. Энгус писал под его диктовку, а мне он не позволил остаться в каюте. Поэтому я даже не знал, что там говорится.

— Это верно, — сказал капитан. — Мистер Коул вызвал меня и продиктовал завещание. Я написал его от руки, а он после правки велел мне отпечатать его на машинке и выбросить рукописный вариант.

— Я был в бешенстве, — продолжал де Карлос, сжимая и разжимая кулаки. — Все эти годы я провел с ним, выполняя его приказы, подчиняясь ему, терпя его скверный характер, постоянно притворяясь, — и все напрасно! Так как он не потребовал, чтобы я составил для него завещание, и даже выставил меня из каюты, я был уверен, что он не оставил мне ни цента. Он даже сказал мне, передавая запечатанное завещание перед высадкой на берег: «Не вскрывайте его, Эдмунд! Помните: я вложил инструкции адвокату, чтобы он тщательно проверил печать, не была ли она сломана». И он захохотал своим мерзким лающим смехом, как будто это была необычайно остроумная шутка!

— Разумеется, насчет инструкций Коул солгал, — промолвил мистер Квин. — Он просто хотел вас позлить.

Кивнув, де Карлос схватил бутылку, жадно выпил из горлышка и со стуком поставил ее на стол.

— Тогда я и придумал свой план, — вызывающе заявил он. — План был не слишком четким — я находился в полубезумном состоянии… Кто знал Коула лично? Никто, кроме Энгуса, меня и команды, видевших его в течение восемнадцати лет. Если бы Коул умер в море, а Энгус согласился действовать со мной заодно, мы могли бы откупиться от команды, вернуться вдвоем и заявить, что это де Карлос умер и похоронен в море, а я бы взял на себя роль Коула! Никто бы ни о чем не догадался, и мы с Энгусом поделили бы на двоих около пятидесяти миллионов долларов.

Он умолк, напуганный выражением лица капитана Энгуса. Моряк схватил де Карлоса за воротник и грозно прошипел:

— Ах вы, грязный мошенник! Скажите этим людям, что я впервые слышу об этом мерзком плане, не то вы пожалеете, что родились на свет!

— Нет-нет, я не имел в виду… — поспешно забормотал де Карлос. — Мистер Квин, мистер Раммелл, уверяю вас, что капитан не имел о моей идее ни малейшего представления. Я никогда с ним об этом не говорил!

— Так-то лучше, — проворчал капитан, снова сел и налил себе очередную порцию виски.

— Понятно, — промолвил мистер Квин. — Так вот почему вы изображали Коула — сбрили с головы серую бахрому, сняли очки и вынули вставные зубы. А вернувшись после кончины Коула в море, вы бы сообщили о смерти де Карлоса, имея наготове троих людей, могущих искренне поклясться, что вы — Коул, людей, которых вы посетили на берегу, выдавая себя за Коула: Гуссенса, Раммелла и меня. Грандиозный замысел, мистер де Карлос, но весьма рискованный, не так ли?

— Я осознал это позже, — криво усмехнулся де Карлос. — Как бы то ни было, когда я вернулся на яхту, Коул, сам того не зная, заставил меня отказаться от своего намерения. Он показал мне копию завещания, которое я только что передал Гуссенсу, и я увидел, что мне оставлен миллион долларов. Миллион! Я почувствовал такое облегчение, что отказался от своего плана.

— Однако вы все еще были в опасности, — заметил мистер Квин, — потому что Гуссенс, Раммелл и я видели вас лысым, беззубым, гладко выбритым и без очков, когда вы выдавали себя за Коула, мистер де Карлос. Очевидно, отказавшись от плана, вы должны были появиться перед нами выглядев совершенно по-иному. Вы раздобыли парик — на Кубе, не так ли? — вернули себе вставные зубы и очки и, конечно, сразу после того, как Коул сообщил, что оставил вам миллион, начали отращивать бороду.

— Погоди минуту. — Бо нахмурился. — Я не могу понять истории с почерком. Этот червяк выписал чек, поставил на нем имя Коула, и банк принял его! Каким образом? Даже подпись на завещании…

— Это самая ловкая часть плана, — ответил мистер Квин, — на которой мы, по сути дела, и воздвигали нашу ошибочную теорию. Почерк лежал в основе вашего обмана — верно, де Карлос? Это и сделало возможным весь фантастический проект. Кто мог вообразить, что человек, посетивший нас, не был Коулом, когда мы своими глазами видели, как он подписался на чеке именем Коула и чек был принят банком без всяких затруднений? Но капитан Энгус уже ответил на этот вопрос! — Пьяный де Карлос мрачно и тяжело опустился на стул. — Артрит Коула! Деформирующий артрит — быстро развивающееся и неизлечимое заболевание суставов. Он сопровождается сильными болями…

— Сильными? — Капитан скорчил гримасу. — Да мистер Коул просто с ума сходил от боли! Он принимал от шестидесяти до ста гран аспирина ежедневно в течение всех лет, когда я его знал. Я часто говорил ему, что он не должен бывать в море, так как влажный воздух усиливает боль, но, очевидно, он слишком стыдился искалеченных рук, чтобы вернуться в человеческое общество.

Эллери кивнул:

— Капитан говорил, что руки Коула были настолько искалечены, что его приходилось кормить — он даже не мог пользоваться ножом и вилкой. Следовательно, он не мог и писать. Но если Коул не мог писать, то вот вам ответ на проблему с почерком. Коул был очень богатым человеком, и, даже когда он удалился на покой, его обширные вклады должны были постоянно требовать подписи на документах. К тому же нужно было и выписывать чеки. Он ведь не мог таскать с собой свое состояние в наличных деньгах. Какой же выход? Верный Пятница, пробывший рядом с ним более двадцати пяти лет. Безусловно, к тому времени, когда его поразил артрит, — очевидно, это произошло незадолго до того, как он сорвал огромный послевоенный куш на Уолл-стрит, — де Карлос уже достаточно долго был доверенным помощником Коула, чтобы послужить парой рук вместо ставших бесполезными рук его босса. Миллионер поручил де Карлосу подписываться именем Кадмус Коул на всех бумагах, включая чеки. Дабы избавиться от утомительных объяснений и будучи, как указывал капитан Энгус, очень чувствительным по поводу своей инвалидности, Коул решил сохранить свою беспомощность в секрете. Он поручил вам открыть новые счета в разных банках, не так ли, де Карлос? Таким образом, с самого начала отшельничества Коула его имя, написанное вашим почерком, не вызывало никаких сомнений.

— Вы имеете в виду, джентльмены, — осведомился капитан Энгус, — что де Карлос не рассказал вам об этом?

— Он, очевидно, забыл, — сухо сказал Бо.

— Но я не понимаю… Да, де Карлос подписал завещание Коула за старого джентльмена. Он должен был это сделать, потому что, как сказал мистер Квин, мистер Коул даже не мог держать ручку. После того как я отпечатал завещание, я подписал его как свидетель и отнес в радиорубку, где его подписал радист Спаркс. Потом я принес завещание назад в каюту мистера Коула, он послал за де Карлосом, и де Карлос, очевидно, поставил на нем имя мистера Коула, после того как я ушел. Когда я был в каюте, то заметил, — усмехнулся капитан, — что мистер Коул не показал де Карлосу, что написано в завещании. Он морочил ему голову до самого конца.

— Мне кажется странным, — вмешался Бо, — что такой толковый человек, как Коул, шел на колоссальный риск, позволяя де Карлосу подписывать его чеки.

— Не совсем, — возразил Эллери. — Думаю, что Коул не спускал с вас глаз, верно, де Карлос? Очевидно, он тщательно проверял все отчеты. К тому же вы почти все время вместе с Коулом находились в море, где не могли причинить особого вреда, даже если бы захотели.

— Стойте! — сказал Бо. — Есть еще кое-что. Эта обезьяна пыталась подкупить нас. Предложила нам двадцать пять штук за то, что мы перестанем совать нос в это дело. Почему?

— Отличный вопросик, — согласился мистер Квин. — В самом деле, почему?

Де Карлос смущенно молчал.

— Тогда отвечу я. Потому что вы истратили большую часть наследства Коула на игру, биржевые спекуляции, ночные клубы и прочие злачные места. Вам не потребовалось много времени, чтобы спустить все, что осталось от миллиона после уплаты налогов, не так ли? Оказавшись почти разоренным, вы замыслили новый блестящий план.

— Вы — сам дьявол, — злобно прошипел де Карлос.

— Ну-ну, — возразил Эллери. — Разве это справедливо по отношению к старику Вельзевулу? Учитывая то, что женщина, выдававшая себя за Марго Коул, убита, а другая наследница — Керри Шон — арестована и, как вы горячо надеялись, будет осуждена и казнена, основная часть состояния Коула окажется полностью в руках опекунов. А кто эти опекуны? Гуссенс и вы! Вам это что-нибудь говорит, мистер де Карлос?

Бо выпучил глаза:

— Ты хочешь сказать, что мистер Ловкач собирался сделать еще одну попытку прибрать к рукам состояние Коула — на сей раз вместе с Гуссенсом?

— И для этого убрать с пути фирму «Эллери Квин, инкорпорейтед», — подхватил мистер Квин. — Думаю, что общая идея была именно такова. Не сомневаюсь, что мистер Гуссенс так же не осведомлен о вашем втором плане, де Карлос, как наш славный капитан — о первом.

Де Карлос с трудом поднялся.

— Вы чересчур догадливы, мистер Квин.

— Между прочим, — заметил Эллери, — позвольте мне поздравить вас с вашей сдержанностью. Конечно, вы знали с самого начала, что Бо Раммелл не Эллери Квин, потому что вы встречались с нами обоими под нашими собственными именами три месяца назад, когда выдавали себя за Коула. Но вы не могли разоблачить нас, не открыв того, каким образом вы об этом узнали, поэтому хранили скромное молчание. Прямо честертоновская ситуация!

— Что вы намерены предпринять, мистер Квин? — пьяно усмехаясь, осведомился де Карлос.

— В настоящий момент ничего.

— Так я и думал! — с презрением фыркнул де Карлос. — Много шуму из ничего! Прощайте, джентльмены. Как-нибудь заходите повидать меня.

Он, шатаясь, направился к двери и вышел.

— Пожалуй, — мрачно заметил капитан Энгус, — я сразу же приму его приглашение. Помогу вам присматривать за ним — больше от меня все равно нет никакого толку.

— Прекрасно, капитан! — с благодарностью сказал Эллери. — Мы ведь не можем ему позволить внезапно отправиться в Индокитай, верно?

Капитан усмехнулся, взял пальто и шляпу и поспешил за де Карлосом.

— Теперь, когда мы вернулись туда, откуда начали, что нам делать? — Бо запустил нож для резания бумаги в противоположную стену.

— Меткий бросок, — рассеянно промолвил Эллери. — То, что мы уже делаем.

— Что именно?

— Сидеть здесь, предаваясь активной мозговой деятельности. По крайней мере, этим занимаюсь я и надеюсь, что ты ко мне присоединишься. У нас мало времени. Мы обещали папе представить убийцу в течение двадцати четырех часов — таким образом, у нас остается время только до завтрашнего полудня.

— Перестань паясничать, — проворчал Бо. Он растянулся на кожаном диване и уставился в потолок. — Бедная Керри.

— Я не паясничаю.

Бо резко сел.

— Ты имеешь в виду, что у нас в самом деле есть шанс раскусить этот орешек?

— Вот именно.

— Но сейчас все только еще сильнее запуталось!

— Тьма сгущается перед рассветом, в самой черной туче есть серебряная полоска и так далее, — пробормотал мистер Квин. — У нас целая куча новых фактов. Нам необходимо их рассортировать, выбрать нужные и соединить их друг с другом. Я чувствую, что все дело в этом. А ты?

— А я — нет, — грубо ответил Бо. — Я чувствую только злость. Хоть бы подвернулся кто-нибудь, кому я мог бы заехать по носу! Как подумаю, что Керри снова мучается в камере… — Схватив бутылку виски, он сердито добавил: — Ну чего ты ждешь? Сиди и думай!

Мистер Квин сделал определенные приготовления перед тем, как предаться размышлениям.

Он открыл свежую пачку сигарет и разложил перед собой двадцать штук так, чтобы они походили на колышки изгороди. Наполнив большой бокал остатками виски, Эллери поставил его на стол. Мистер Раммелл, оценив ситуацию, вышел и вернулся через десять минут еще с одной бутылкой скотча и пачкой кофе.

Мистер Квин едва заметил эту предусмотрительность. Он снял пиджак, аккуратно повесил его на стул, ослабил галстук и закатал рукава рубашки.

После этого, с бокалом в одной руке и сигаретой в другой, он уселся на вращающийся стул, закинул ноги на стол и приступил к размышлениям.

Бо лежал на диване, также напряженно думая.

В половине второго ночи молчание было нарушено странными звуками. Мистер Квин вздрогнул, но это оказался всего лишь храп мистера Раммелла.

— Бо!

Храп прекратился. Мистер Квин встал, налил чашку кофе, подошел к дивану и толкнул мистера Раммелла.

— А? Что? Я все слышал… — сердито начал мистер Раммелл, с трудом открывая глаза.

— Странно, — усмехнулся мистер Квин. — Я ничего не говорил. Лучше выпей кофе.

Бо, зевая, взъерошил волосы.

— Мне стыдно, но я заснул. Ну, как дела? — спросил он, прихлебывая кофе.

— Один или два момента, — ответил мистер Квин, — все еще ускользают от меня. А в остальном дела en marche.[27] Прошу прощения. В это время ночи я всегда вставляю иностранные словечки. Ты можешь не спать, чтобы ответить на несколько вопросов?

— Выкладывай.

— Странная ситуация, — промолвил мистер Квин, начиная ходить кругами по офису. — Впервые за весь мой опыт мне приходится полностью полагаться на чувства другого человека. Это усложняет дело. Ты ведь участвовал в этом с самого начала, а я только наблюдал со стороны. У меня есть ощущение, что ключ к загадке спрятан в необычном месте — в каком-то случайном замечании или незаметном событии…

— Постараюсь помочь чем могу, — уныло сказал Бо. — Но боюсь, что мой ограниченный ум истощил свои возможности, приятель. Поэтому я и хочу спать. Теперь все зависит от тебя.

Мистер Квин вздохнул:

— Я должным образом впечатлен возложенной на меня ответственностью. Теперь я собираюсь проанализировать дело с самого начала. Как только я пропущу какую-нибудь подробность по рассеянности или потому, что ты забыл мне об этом рассказать, подавай мне знак. Заполняй недостающие звенья, какими бы тривиальными они ни казались. Фактически, чем тривиальнее они будут, тем лучше.

— Поехали.

Процедура началась. Мистер Квин безжалостно перебирал события, пока веки Бо не стали снова опускаться и он не начал бороться со сном.

Внезапно мистер Квин издал возбужденное восклицание. Он махнул рукой Бо, позволяя ему снова лечь на диван, и стал ходить взад-вперед, что-то бормоча себе под нос.

— Вот оно! — Эллери обошел вокруг стола, сел, схватил карандаш и начал быстро писать, перечисляя факт за фактом, словно математик, работающий над задачей.

Измученный Бо лежал на диване.

— Бо!

— Ну? — Бо сел.

— Я нашел! — Сделав это эпическое заявление с олимпийским спокойствием, Эллери отложил карандаш, разорвал свои записки на мелкие кусочки, бросил их в пепельницу и поджег. Он не произнес ни слова, пока вся бумага не превратилась в пепел.

Бо с беспокойством вглядывался в лицо партнера. Похоже, то, что он увидел, удовлетворило его, так как он спрыгнул с дивана и воскликнул:

— Будь я проклят, если ты и в самом деле не нашел, что искал! Когда мне приступать к работе?

— Сразу же. — Сияющий мистер Квин снова сел. — У нас есть шанс, Бо, отличный шанс! Но ты должен действовать быстро и осторожно.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я знаю, кто убил Энн Блумер. Логически это может быть только один человек. Я исключил все несоответствия, и теперь не может быть никаких сомнений в виновности того лица, которое я имею в виду.

— Кто же это? — мрачно осведомился Бо.

— Погоди, не порть мне краткие мгновения моего триумфа. — И мистер Квин добавил мечтательным тоном: — Наш друг сделал две ошибки, одна из которых, боюсь, окажется роковой. Мы можем извлечь выгоду из этих ошибок, если не будем терять времени. С какой бы стороны я ни смотрел на это дело, а я смотрел на него со всех сторон, мне ясно, что для того, чтобы убийца Энн Блумер предстал перед судом, мы должны предъявить три доказательства.

— Три доказательства? — Бо покачал головой. — Либо я тупица, а ты гений, либо я нормальный человек, а ты порешь чушь.

Мистер Квин усмехнулся:

— Два из этих доказательств поджидают нас — нам остается только в нужное время протянуть руку, и они наши. Третье… — Он резко поднялся. — С третьим сложнее. Это доказательство — самое важное, и его труднее всего заполучить.

— Что оно собой представляет и где находится?

— Я приблизительно знаю, как оно выглядит, — с улыбкой ответил мистер Квин. — А вот где оно, не имею ни малейшего представления.

— Тогда как ты вообще догадался о его существовании? — осведомился Бо.

— Очень просто. Оно должно существовать. Логика буквально вопиет о его существовании. Этого требует каждый факт дела. Твоя работа — найти его, и ты должен сделать это до полудня.

— Не знаю, о чем ты бормочешь, — с раздражением сказал Бо, — но скажи мне, что именно искать, и я пошел.

Мистер Квин сказал ему. Черные глаза мистера Раммелла возбужденно заблестели.

— Будь я проклят! — изумленно воскликнул он.

А мистер Квин наслаждался атмосферой восхищения.

— Хотя каким образом тебе удалось до этого додуматься?..

— Тут нет никакой тайны, — беспечно промолвил мистер Квин. — Маленькие серые клеточки, как любит повторять месье Пуаро. В любом случае сейчас нет времени объяснять. Тебе нужно отправлять телеграммы, поднимать людей с постели — сейчас три часа ночи! — преодолеть ряд бюрократических препятствий, «подмазать» определенное количество зудящих ладоней, обзавестись помощниками… короче говоря, добыть доказательство к полудню!

Бо схватил телефон.

Что касается мистера Квина, то он растянулся на диване с урчанием, свидетельствующим о чисто чувственном удовольствии, и заснул еще до того, как Бо кончил набирать первый номер.

Когда мистер Квин проснулся, солнце светило ему в глаза, а во рту было ощущение куска фланелевой тряпки.

Он со стоном сел, протирая глаза. Офис был пуст, стаканы и пепел исчезли, часы показывали девять, поэтому он сделал элементарный вывод, что мисс Гекуба Пенни уже явилась на службу.

Эллери с трудом доковылял до двери и выглянул в приемную. Мисс Пенни чопорно сидела за столом и вязала сто пятнадцатый шерстяной шестиугольник, которому предстояло стать составной частью ее третьего шерстяного платка со времени поступления на службу в «Эллери Квин, инкорпорейтед».

— Доброе утро, — проскрипел мистер Квин. — Видели мистера Раммелла?

— Нет, но я нашла записку для вас, мистер Квин. Подать вам завтрак?

— Единственная вещь, в которой я в данный момент нуждаюсь, — это ванна, и боюсь, мне придется отправиться туда одному.

В записке, нацарапанной размашистыми каракулями Бо, говорилось следующее:

— Старик явно не в духе, — шепнул сержант Вели мистеру Квину, когда они незадолго до полудня стояли в гостиной номера 1726, наблюдая за молча входящей публикой.

— Неудивительно, — усмехнулся Эллери. — Я уже с этим свыкся… А, Керри! Как вы себя чувствуете этим великолепным утром?

— Ужасно, благодарю вас. — Под глазами девушки синели круги; кожа казалась серой и стянутой. — Где Бо? Он даже не…

— Бо выполняет задание, — ответил мистер Квин, — но он должен быть здесь с минуты на минуту. Из-за вас он много недосыпает, Керри.

— Уверена, что не так много, как я из-за него, — отозвалась Керри. — Это что-то… важное?

— Для вас — в высшей степени, — весело ответил Эллери. — Одна демонстрация — и кошмар кончится. А сейчас садитесь, как хорошая девочка, и ничего не делайте — только слушайте.

— Пожалуй, я сяду рядом с Вай. Бедняжка! Глядя на нее, можно подумать, что это ее обвиняют в… не хочу повторять это мерзкое слово.

— Для того и существуют подруги. А, Сэмпсон! Как всегда, встревожены. Как ваше горло?

— Пусть тебя не беспокоит мое здоровье, — сердито сказал окружной прокурор. — Подумай лучше о себе. На этот раз в самом деле есть что-то важное?

— Почему бы вам не подождать и не посмотреть самому? Входите, капитан Энгус! Как вы себя чувствуете после вчерашнего опыта, мистер де Карлос? Да-да, знаю — сначала весело пируешь, а потом внезапно наступает похмелье… Мистер Гуссенс! Жаль, что снова пришлось вас побеспокоить, но уверяю, что это в последний раз. А вот и инспектор Квин. Доброе утро!

Инспектор произнес только одно слово:

— Ну?

— Увидишь сам.

Мистер Квин тайком посмотрел на ручные часы. Где же, черт возьми, Бо с доказательством? Эллери улыбнулся, прочистил горло и шагнул в центр комнаты.

— Вчера, — начал он, — Бо Раммелл дал одно обещание, к которому я присоединился. Мы поручились, что в течение двадцати четырех часов передадим властям убийцу Энн Блумер, она же Марго Коул. Мы готовы сдержать обещание. Убийца Энн Блумер находится в этой комнате.

Инспектор Квин и окружной прокурор Сэмпсон посмотрели на Керри Шон. Она покраснела и опустила глаза, затем ответила вызывающим взглядом.

— Это лицо, — продолжал мистер Квин, — могло бы поберечь мои силы и голосовые связки, сдавшись немедленно. Могу вас заверить, — сказал он, глядя поверх голов слушателей, — что игра окончена. Вы разоблачите себя сами или это придется сделать мне?

Где же Бо?..

Инспектор и окружной прокурор бессознательно окинули взглядом присутствующих. Объекты их внимания, однако, отлично это осознавали. Они затаили дыхание и, будучи не в силах сдерживаться дальше, выдохнули одновременно — виновный вместе с невиновными.

Инспектор Квин и окружной прокурор Сэмпсон выглядели раздосадованными, а мистер Квин пожал плечами.

— Все еще надеетесь, — заметил он, — но можете не рассчитывать на милосердие, так как ваше преступление было совершено из чисто корыстных целей, и к тому же вы вынуждаете меня пускаться в утомительные объяснения.

Снова молчание.

Куда же подевался Бо?

— Дело, — резко заговорил мистер Квин, — вернее, его разгадка зависит от трех фактов. Трех фактов и трех доказательств.

Сначала факты. Тщательно проанализировав имеющуюся у меня информацию, я смог определить три характеристики убийцы Энн Блумер. Первая из них связана с непосредственной идентификацией. Как я сообщил вам вчера вечером, мистер де Карлос… — при этом де Карлос закашлялся, а мистер Квин подождал, пока он проглотит комок в горле, — мистер де Карлос, придя к нам три месяца назад под именем Кадмуса Коула, по небрежности оставил в нашем офисе авторучку. На ней имелись уникальные идентифицирующие отметины, отличающие ее от всех точно таких же ручек, несмотря на то что они продаются во всем мире сотнями тысяч экземпляров.

Эти царапины и дугообразные вмятины на колпачке могли быть сделаны только человеческими зубами. Зубы являются скромным, но достаточно красноречивым символом их обладателя — они всегда несовершенны. Я имею в виду не кариес и другие патологические изменения, а просто строение и форму. Не существует двух полностью идентичных комплектов зубов, какими бы здоровыми они ни были. Все они обладают индивидуальными размерами, формой, расположением по отношению к соседним зубам. Любитель может иногда счесть их одинаковыми, но дантист после тщательного обследования всегда обнаружит разницу.

В старину любой мог определить фальшивые зубы во рту абсолютно незнакомого человека, так как они были неестественно совершенными. Но в наши дни дантисты стараются быть ближе к матери-природе. Они изготавливают вставные зубы, которые большинство любителей принимают за настоящие. А почему? Потому что современные вставные зубы обладают не только более естественным цветом, но и слегка несовершенной формой и неправильным расположением.

Криминалистика давно признала важность следов зубов в качестве идентифицирующего признака. Они являются такими же неопровержимыми доказательствами, как отпечатки пальцев. Правда, на колпачке авторучки имеются отпечатки далеко не всех зубов, а всего лишь двух-трех нижних и такого же количества верхних. Но даже этого может быть достаточно для внимательного наблюдателя.

Все сидели не шелохнувшись, как будто каждое слово, произнесенное мистером Квином, имело для них жизненно важное значение. Эллери снова посмотрел на часы.

— Должен признаться, — улыбнувшись, продолжал он, — что я абсолютно противозаконно утаил бесспорно важную улику. Насколько важную — предоставляю судить вам. Я утаил ее, когда мы с мистером Раммеллом обнаружили этот предмет под радиатором в номере 1726 вскоре после того, как оттуда выскользнул убийца. Это был составляющий пару с упомянутой авторучкой автоматический карандаш черного цвета и с такой же золотой отделкой.

Инспектор Квин обменялся взглядом с окружным прокурором Сэмпсоном, после чего оба сердито уставились на Эллери.

— Как ты смел!.. — рявкнул инспектор, вскакивая на ноги.

— Я приму наказание позже, — прервал мистер Квин, — а теперь позволь мне продолжать. Комнату приготовили для постояльца совсем недавно — она была безупречно чистой. Карандаш упал между радиатором и окном и закатился под радиатор. Так как перед выстрелами и во время них убийца стоял у окна, то очевидно, что он случайно уронил карандаш во время совершения преступления или прямо перед этим. Кстати, папа, пепел, обгорелую спичку и окурок сигареты оставил я специально для тебя. Должен же я был что-то оставить взамен карандаша.

Побагровевший инспектор опустился на стул.

— Обследование карандаша, — быстро продолжал мистер Квин, — подтвердило, что он входил с авторучкой в единый комплект, принадлежащий одному человеку, ибо следы зубов на карандаше были идентичны следам на ручке. На всякий случай я удостоверился в этом факте, прибегнув к мнению эксперта — исключительно для юридической процедуры, так как лично я не сомневался в идентичности следов. Лицо, обладавшее прискорбной привычкой грызть свои ручку и карандаш, имеет очень длинный клык в верхней челюсти, расположенный в весьма необычном соотношении с двумя соседними зубами и зубом под ним. Я бы мог обрисовать вам картину во всех научных подробностях, но боюсь, что это вас утомит. Только запомните, что вмятина от этого клыка вкупе с отпечатками соседних зубов делают идентификацию безошибочной. Ручка и карандаш принадлежали одному и тому же лицу, а их поверхности были исцарапаны одними и теми же зубами.

Кто же уронил карандаш в комнате, откуда застрелили Энн Блумер? Лицо, находившееся там во время преступления, — иными словами, убийца. Следовательно, установив владельца ручки и карандаша, мы сразу же определим личность убийцы.

Де Карлос с трудом сдерживался.

— Да, мистер де Карлос?

— Это… не мой комплект! — с трудом выдавил он.

— Вот как? — мягко осведомился мистер Квин. — Тогда мы можем избавить себя от лишних разговоров. Если ручка и карандаш не ваши, то кому они принадлежат?

Де Карлос ошеломленно огляделся вокруг. Затем он опустил взгляд и пробормотал:

— Я больше не скажу ни слова.

— Возможно, наступит момент, — заметил мистер Квин, — когда вы станете более разговорчивым, мистер де Карлос.

Вторая характеристика убийцы представляет собой весьма любопытный пункт, который я едва не проглядел. К несчастью для нашего скромного стрелка, я весьма методичен и, обдумывая все заново, обнаружил этот факт во всей его перспективе.

На следующий день после так называемого бракосочетания мисс Шон и мистера Раммелла полиция получила анонимную телеграмму. Услужливый отправитель сообщал, что никакого брака не было. Эта информация, сразу же подтвержденная расследованием, снабдила власти отличным мотивом, который они могли использовать в обвинении Керри Шон.

Кто же мог быть заинтересован в том, чтобы улики против мисс Шон были вескими? Очевидно, то лицо, которое украло ее револьвер, застрелило из него Энн Блумер и бросило его в эту комнату через двор из окна номера 1726, — другими словами, сам убийца, пытавшийся свалить свою вину на мисс Шон. Если этот вывод нуждается в дополнительном подтверждении, то укажу, что способ уведомления полиции — сообщение, переданное в телеграфную контору по телефону-автомату, — был использован и для бронирования номера 1726 на ночь убийства.

Инспектор Квин кивнул, как будто это тоже пришло ему в голову, а окружной прокурор покраснел, словно никогда об этом не догадывался.

— Это приводит нас, — ласковым голосом продолжал мистер Квин, — к характеристике номер три. Я уже говорил, что логика указывает на наличие у Энн Блумер партнера — молчаливого и невидимого партнера, снабдившего ее разного рода доказательствами того, что она является одной из исчезнувших наследниц Коула.

Этот молчаливый партнер имел три мотива для убийства Энн Блумер: месть, если мисс Блумер, будучи признанной в качестве Марго Коул, отказалась делиться с ним добычей, что в свете характера мисс Блумер представляется более чем вероятным; страх, что она может разоблачить своего партнера, — намеренно, если ее самозванство будет раскрыто, или просто сболтнуть по неосторожности, что едва не произошло; наконец, третий мотив, который, — мистер Квин, извиняясь, улыбнулся, — я снова должен приберечь, как лакомый кусочек.

Как бы то ни было, раскрыв личность таинственного партнера мисс Блумер, вы обнаружите ее убийцу.

Итак, что нам известно? Что лицо, которое мы ищем, во-первых, владелец комплекта, состоящего из ручки и карандаша, во-вторых, человек, предупредивший полицию о том, что брак мисс Шон и мистера Раммелла в действительности обман, и, в-третьих, молчаливый партнер Энн Блумер.

Говоря по-другому, мы должны найти единственное лицо, которое имело возможность совершить преступление, — карандаш указывает на пребывание этого лица в комнате, откуда были произведены роковые выстрелы; которое обладало мотивами преступления — мстительный партнер Энн Блумер, стремившийся также заткнуть ей рот навсегда, чтобы не быть разоблаченным; наконец, которое хотело свалить вину на мисс Шон — и сделало это, сообщив полиции о ее фальшивом браке.

Перед нами полная картина, — заявил мистер Квин. — Нужно ли мне продолжать? Или, может быть, наш молчаливый партнер шагнет вперед и разрядит это невыносимое напряжение?

«Черт бы побрал Бо! — думал мистер Квин в наступившей тишине. — Почему его до сих пор нет?»

Словно в ответ на его немой вопрос, зазвонил телефон. Все нервно вздрогнули. Но мистер Квин, улыбаясь, подбежал к аппарату.

— Это звонок, которого я ждал. Надеюсь, вы извините меня?

В трубке послышался усталый, но торжествующий голос:

— Это Бо Раммелл. С кем я говорю?

— С кем надо, — резко ответил мистер Квин. — Ну?

— Я добыл товар, приятель.

— Уф! — Мистер Квин облегченно вздохнул. — И как скоро ты сможешь прибыть со своим… товаром?

— Скажем, через пятнадцать минут. Как дела?

— Пока все в порядке.

— Прибереги последний трюк для меня. Как Керри?

— Держится как спартанец. Поторопись, ладно?

Мистер Квин положил трубку и снова повернулся к публике. Среди слушателей послышался странный шорох — это не было свидетельством нетерпения, усталости или даже облегчения после длительной паузы, а скорее физическим признаком атмосферы напряжения.

Одно лицо выглядело особенно ужасно.

Однако мистер Квин не обратил внимания на его смертельную бледность и весело продолжал:

— Давайте рассмотрим более тщательно второй пункт. Кто сообщил полиции о ложном браке, забив таким образом последний гвоздь в подтасовку улик против мисс Шон?

Перед этим сообщением о том, что брак — фальшивка, знали только четверо. Одним из них был «жених» — мой партнер Бо Раммелл. Подходит ли он на эту роль? Нет, он исключается по множеству причин. Мне достаточно упомянуть только одну. В момент, когда прозвучали выстрелы, мистер Раммелл выходил из лифта на семнадцатом этаже «Виллануа». Лифтер это подтвердил. Так как человек не может находиться в двух местах одновременно, мистер Раммелл никак не мог пребывать в тот момент в номере 1726. Следовательно, он не может быть тем, кого мы ищем.

Мистер Квин закурил сигарету.

— Вторым человеком, знавшим о фальшивом браке, был… я сам. Я бы мог выдвинуть отличные аргументы против теории, что я был сообщником и, следовательно, убийцей Энн Блумер…

— Не болтай чепуху, — проворчал окружной прокурор Сэмпсон.

— Благодарю вас, мистер Сэмпсон, — улыбнулся Эллери. — Это превосходный комплимент. Между прочим, мисс Дей, — я знаю, что вы мисс Дей, хотя никогда не был формально вам представлен, — почему у вас такой жалкий вид?

Вай вздрогнула и побледнела, когда все посмотрели на нее.

— Я обвинила Бо Раммелла в… Не важно. Конечно, я не знала…

— Понятно. — Мистер Квин снова улыбнулся. — Мистер Раммелл рассказал мне об этом. Весьма забавно. Надеюсь, вы извинитесь перед ним, мисс Дей.

Керри улыбнулась и сжала руку Вай, которая была готова расплакаться.

— Простите, что прерываю вас, — сказала Керри, — но был момент, когда я думала… ну, почти так же.

— Да, Бо явно переборщил с секретностью. Из-за своей молчаливости он и кажется таким крутым, хотя в действительности это совсем не так. Надеюсь, вы тоже принесете извинения. — Керри покраснела и опустила взгляд. — Думаю, это полностью удовлетворит мистера Раммелла. На чем я остановился? Ах да! Остаются два кандидата из четырех — господа Гуссенс и де Карлос, опекуны над состоянием Коула. В тот вечер, когда мистер Раммелл и мисс Шон зарегистрировались в «Виллануа» как муж и жена, мистер Раммелл почти сразу же покинул свою «супругу», оставив бедняжку в одиночестве. В действительности он поступил как истинный джентльмен, не желая пользоваться преимуществом над ничего не подозревающей невинной девушкой…

— Не отвлекайся, — буркнул инспектор.

— Твое желание для меня закон. Как бы то ни было, выгнанный на улицу своей чувствительной совестью, мистер Раммелл задумался о том, чем ему занять свободное время. Решив провести его с пользой, он отправился в наш офис и написал два письма одинакового содержания — одно мистеру Гуссенсу, другое мистеру де Карлосу. Письма информировали этих джентльменов как опекунов над состоянием Коула, что бракосочетание было обманом, и просили их сохранить эти сведения в тайне. Бо написал опекунам только потому, что, если бы им не сообщили об истинном положении дел, они бы приняли немедленные меры, чтобы лишить Керри дохода с наследства ее дяди. Но, оставаясь в действительности незамужней, мисс Шон сохраняла права на наследство.

Мой партнер отправил письма спешной почтой. Была уже ночь, так что письма доставили адресатам на следующее утро. Таким образом, уже после преступления еще два человека узнали, что брак был обманом, — вышеупомянутые господа Гуссенс и де Карлос. Теоретически любой из вас, джентльмены, — мистер Квин, улыбаясь, повернулся к двум опекунам, — мог послать анонимную телеграмму полиции.

— Я не посылал! — крикнул де Карлос.

— Я тоже, — добавил Гуссенс.

— Погоди-ка, — вмешался инспектор. — Ты упомянул четырех человек, Эл, но их на самом деле пять. Ты забыл о фальшивом мировом судье, который осуществил спектакль с брачной церемонией. Он, безусловно, все знал.

— Ты не прав, папа, — печально промолвил Эллери. — Об этом знали только четверо.

— Пятеро!

— Четверо. — Мистер Квин покачал головой. — Я сказал, четверо, и повторяю то же самое. Это простейшая математика.

— Раммелл, Гуссенс, де Карлос, ты и фальшивый судья — всего пятеро!

— Вынужден тебе возразить — четверо, — вздохнул мистер Квин. — Дело в том, что фальшивым судьей был я.

Он усмехнулся, глядя на Керри, которая уставилась на него, открыв рот. Инспектор мог только беспомощно махнуть рукой.

— Продолжайте, — сказал Ллойд Гуссенс, зажигая трубку. — Очевидно, мистер де Карлос и я также будем исключены благодаря каким-то логическим умозаключениям. Любопытно, как вы это проделаете.

— Ничего не желаю слушать! — завопил де Карлос. — Я ухожу отсюда! С меня достаточно этого…

— Не вполне достаточно, мистер де Карлос. — Эллери посмотрел на него, и де Карлос угрюмо сел. — И хотя вы не желаете слушать, вам придется это сделать. Мы вынуждены уделить вам особое внимание, мистер де Карлос. Вы больше всех причинили неприятностей расследованию, все запутав с самого начала. И тем не менее, несмотря на все бессонные ночи, которые я провел из-за вас, я должен признать, что дело никогда не было бы раскрыто, не будь вы в нем замешаны.

— Ну, знаете… — беспомощно начал де Карлос.

Мистер Квин улыбнулся:

— Ведь именно вы, явившись в наш офис под видом Коула, преподнесли нам эту трижды благословенную авторучку. Она принадлежала вам?

— Нет! — крикнул де Карлос. — Я же говорил вам!

— Я знаю, что нет, хотя и не потому, что вы мне говорили. Понимаете, ручка не может быть вашей из-за ваших зубов.

— Конечно, — энергично кивнул де Карлос. — Вы же знаете, что у меня вставные зубы…

— Чепуха. Такие следы на ручке мог оставить и человек со вставными зубами. Но не с такими, как у вас, мистер де Карлос. Вам следовало бы послать вашему дантисту дополнительный гонорар — дантист он никудышный, но именно за это вам следует быть ему благодарным. Но когда я обследовал ваши вставные челюсти — помните эпизод, во время которого мистер Раммелл превратил вас в шейкер для коктейлей и ваши зубы вылетели у вас изо рта? — так вот, когда я их обследовал, то увидел, что это одни из чудовищных старомодных протезов с настолько ровными, правильно расположенными зубами, что они просто не могли оставить такие глубокие вмятины на ручке. Нет, вмятины могли быть оставлены только верхним клыком, который был длиннее и острее соседних зубов. Поэтому я понял, что ручка вам не принадлежит.

Де Карлос вытер лицо носовым платком.

— Тогда я задал себе вопрос: каким же образом мистер де Карлос заполучил эту ручку? Ну, разумным ответом казалось, что ручка принадлежала Коулу — человеку, которого изображал де Карлос, когда я впервые увидел ручку в его распоряжении. Однако вчера вечером капитан Энгус опроверг эту теорию, и предъявленные им фотографии подтвердили его слова: у Кадмуса Коула во рту не было ни единого зуба, и, более того, он никогда не носил протезы.

Итак, ручка не принадлежала Коулу. Но коль скоро она не принадлежала ни Коулу, ни вам, мистер де Карлос, вы могли взять ее случайно или по ошибке, думая, что она ваша. Это была всего лишь догадка, но она имела солидное подтверждение.

Я знал, что у вас сильная близорукость. Изображая Коула три месяца назад, вы были вынуждены снять очки, так как Коул никогда их не носил. В результате ваше зрение затуманилось: вы дважды налетели на дверной косяк, постоянно щурились, напрягая глаза, — одним словом, обнаруживали все признаки чудовищной близорукости.

Такой человек мог запросто ошибиться, перепутав авторучки. Поэтому я сделал вывод, что вы могли взять чужую ручку, посетив кого-то перед приходом в наш офис. Посещали ли вы кого-то в тот день, прежде чем почтить нас своим присутствием? Да, вы сами нам об этом сказали. Вы посещали мистера Гуссенса с целью передать ему запечатанное завещание Коула.

Одну минутку! — Мистер Квин поднял руку, когда все беспокойно зашевелились. — Я еще не кончил. Забыл ли де Карлос в нашем офисе ручку Гуссенса? Давайте подумаем. Если де Карлос взял по ошибке ручку Гуссенса, значит, свою ручку он, возможно, оставил в офисе Гуссенса.

Эллери рванулся вперед и отогнул пиджак адвоката. Гуссенс был настолько ошарашен, что трубка едва не выпала у него изо рта. Мистер Квин вытащил из его жилетного кармана обычную черную авторучку и поднял ее вверх. На колпачке виднелось несколько царапин и вмятин.

— Значит, у вас привычка грызть ручки, а, Гуссенс? — осведомился мистер Квин. Он повертел авторучку перед носом де Карлоса. — Мистер де Карлос, она принадлежит вам?

Дрожащим пальцем де Карлос указал на крошечные инициалы «Э.д. К.» на корпусе авторучки.

— Тогда, я думаю, мистер Ллойд Гуссенс, — сказал мистер Квин, резко повернувшись, — что вам пора прекратить этот спектакль и признаться в убийстве Энн Блумер!

Инспектор Квин и окружной прокурор Сэмпсон вскочили на ноги, а стоявший у двери сержант Вели быстро направился к ним. Но мистер Квин удержал их взмахом руки.

Гуссенс уставился на Эллери, с ошеломленным видом покачал головой, наконец, вынул трубку изо рта и усмехнулся.

— Весьма забавно, мистер Квин. Не скажу, что ваш юмор отличается хорошим вкусом, но я умею ценить даже дурную шутку.

Однако, увидев, как все с ужасом отшатнулись от него, он перестал улыбаться и крикнул:

— Вы спятили! По-вашему, вам удастся это доказать?

— Значит, готовы упорствовать до конца, — задумчиво промолвил мистер Квин. Он вздохнул. — Хорошо, давайте продолжим.

Инспектор, сержант и Сэмпсон продолжали стоять, не сводя глаз с адвоката.

— Мистер де Карлос! Вы можете поклясться, если возникнет необходимость, что ручка, которую я только что вытащил из кармана Гуссенса, принадлежит вам?

— Да-да! — возбужденно откликнулся де Карлос. — Я объясню вам, как это произошло. Когда я был в кабинете Гуссенса, передавая ему завещание, я вынул из кармана мою ручку, чтобы написать перечень портов, в которые мы намеревались зайти во время предстоящего круиза в Вест-Индию. Я положил ручку на письменный стол, а уходя, очевидно, подобрал по ошибке ручку Гуссенса, так как я помню, что, когда я вошел, он что-то писал. Никто из нас этого не заметил. Когда ваш посыльный доставил ручку на яхту, я увидел, что она не моя, и понял, что произошло. Но мы уже отплывали, и было поздно что-либо предпринимать. А потом я вовсе забыл об этом инциденте.

— Очевидно, как и мистер Гуссенс, — сухо заметил мистер Квин, прислонившись к столу и скрестив руки на груди. — Вашей первой ошибкой, Гуссенс, было то, что вы не избавились от ручки де Карлоса. Ошибка вроде бы незначительная, но тогда вы не осознавали опасности, таящейся в следах ваших зубов на авторучке, и об их связи со следами на вашем карандаше из того же комплекта, который вы уронили в номере 1726. Подчиняясь застарелой привычке грызть колпачки авторучки, вы обошлись столь же непочтительно и с ручкой де Карлоса… Дайте, пожалуйста, вашу трубку.

Эллери произнес эту просьбу таким обычным тоном, так незаметно приблизился к Гуссенсу и так быстро выхватил трубку у него изо рта, что адвокат был захвачен врасплох. Когда он понял смысл поступка Эллери, то вскочил на ноги, но было уже поздно. Мистер Квин внимательно обследовал черенок трубки, а руки Гуссенса были прижаты к бокам железными лапами сержанта Вели.

— Доказательство номер два, — удовлетворенно кивнул мистер Квин. — Если ты сравнишь кончик черенка этой трубки с колпачками авторучки и карандаша, папа, то увидишь и там и там идентичные отпечатки зубов. Бо говорил мне, что никогда не видел Гуссенса без трубки, а во время моих редких встреч с ним я сделал то же наблюдение. Завзятый курильщик трубки так привыкает сжимать черенок зубами, что, даже не куря, бессознательно пытается компенсировать отсутствие во рту трубки, грызя что-нибудь еще. Лабораторное обследование подтвердит, что следы зубов на черенке трубки Гуссенса идентичны следам на ручке и карандаше. Ну, Гуссенс, что вы скажете теперь?

— Все в порядке, сержант, — спокойно заговорил Гуссенс. — Вам незачем продолжать держать меня, как… как преступника. — Он рассмеялся нелепости этого замечания.

Сержант Вели посмотрел на инспектора Квина, и тот кивнул. Придерживая запястья Гуссенса одной рукой, сержант другой быстро обыскал его. Убедившись, что адвокат не вооружен, он отошел.

Гуссенс встряхнулся.

— Вы верите в эту чушь, инспектор Квин? Или вы, мистер Сэмпсон? Надеюсь, вы понимаете, что напрашиваетесь на иск за клевету?

— Не говоря уже о незаконном аресте, — подхватил мистер Квин. — Просто великолепно…

В коридоре послышались звуки перебранки. Сержант Вели поспешил к двери и открыл ее.

— А, вот и вы! — весело воскликнул Бо Раммелл. — Вели, скажите, чтобы меня пропустили.

— Входи, Бо! — позвал мистер Квин. — Ты не мог появиться в более драматичный момент.

Бо вбежал в комнату и застыл, увидев побледневшего от гнева Гуссенса, стоящего в середине помещения.

— О, — сказал он. — Третий акт, верно? А вот и занавес!

Бросив нетерпеливый взгляд на Керри, Бо отвел Эллери в сторонку, вручив ему большой конверт. Эллери быстро вынул из конверта нечто, напоминающее фотокарточку, пока Бо что-то шептал ему на ухо. Слушая и смотря, мистер Квин расплылся в довольной улыбке. Он направился к Гуссенсу, размахивая фотографией.

Адвокат нахмурился.

— Все это, как вы говорите, весьма драматично, но насколько это законно? — Он коротко усмехнулся. — Не забывайте, что я — адвокат, мистер Квин. Если вы настолько глупы, чтобы явиться с этим в суд, я заставлю всех вас пожалеть, что вы родились на свет! Следы зубов, карандаш и ручка, старая трубка… Да ни одно жюри в мире не примет в расчет такие, с позволения сказать, улики!

— Возможно, — пробормотал мистер Квин, — но теперь мы располагаем третьим доказательством, которое жюри примет в расчет. Пока я продемонстрировал, что ваш карандаш найден на месте преступления и что вы могли сообщить в полицию о фальшивом браке, — кстати, это ваша вторая ошибка. Теперь я докажу, что у вас был мотив, — что вы, и только вы соответствуете третьей характеристике убийцы Энн Блумер! Третья улика указывает непосредственно на вас, мистер Гуссенс. Указывает на то, что вы были молчаливым партнером мисс Блумер. Указывает на то, что замысел подсунуть самозванку под видом Марго Коул был плодом вашего ума. Думаю, я знаю, когда именно вы задумали и осуществили эту часть вашего плана, мистер Гуссенс!

— В самом деле? — усмехнулся адвокат.

— Впервые вас озарило вдохновение, когда де Карлос, притворяясь Коулом, передал вам запечатанное завещание Коула. Вы вскрыли завещание, Гуссенс, и у вас была для этого причина — она станет понятной всем, когда я объясню, в чем состоит мое последнее доказательство. Вы прочитали завещание, ознакомились с его условиями и увидели представлявшиеся вам возможности. Весьма неожиданно вы отправились в «деловую поездку» — куда? В Европу, Гуссенс! Ваша собственная секретарша сообщила мне эту информацию, когда я позвонил к вам в офис спустя несколько дней после визита де Карлоса под видом Коула. Я особенно хорошо это запомнил, потому что, как только я поставил на место телефон, у меня начался приступ аппендицита. Патологическое подчеркивание важности события, Гуссенс! Единственная беда была в том, что я тогда не понял его значения.

Почему же вы внезапно отправились в Европу? Потому что вы знали, что Марго Коул жила во Франции, потому что вы знали ее биографию достаточно для того, чтобы вашему проницательному, быстрому и цепкому уму стало ясно: самозванка также должна явиться из Франции. Во время «деловой поездки» вы повстречали Энн Блумер и увидели в ней как раз тот тип женщины, который требовался для вашего плана. Она согласилась действовать с вами заодно.

Гуссенс закусил губу. Его щеки стали белыми как мел.

— Вы имели в распоряжении удостоверения личности Марго Коул, но не отдали их Энн Блумер во Франции. Возможно, там вы посвятили ее в подробности биографии Марго Коул, но документы держали при себе до последнего момента, вполне справедливо опасаясь обмана. Вы вручили удостоверения Энн Блумер, когда она покидала борт лежавшей в карантине «Нормандии». Ибо только вы поднялись на борт «Нормандии» с портфелем в руке, чтобы приветствовать «Марго Коул» и проводить на катер, где ее ожидали остальные. Документы были в вашем портфеле, когда вы поднялись на борт корабля, но когда через несколько минут вы проводили Энн Блумер на катер, они уже находились в ее сумочке.

Однако Энн Блумер все-таки обманула вас. Обосновавшись в Штатах в качестве Марго Коул, она отказалась от сделки с вами. К тому же она, очевидно, тайком навела о вас справки, мистер Гуссенс, и выяснила, что ваше положение не из приятных. Вы жили с вашей супругой, в чьих жилах течет голубая кровь, исключительно ради внешней благопристойности, проводя досуг среди женщин, шампанского, азартных игр и тому подобных развлечений. Ваш отец оставил вам респектабельную адвокатскую практику, но вы быстро растратили его деньги и начали тратить деньги из состояний, доверенных вашей опеке.

В итоге вы попали в порочный круг, будучи вынужденным постоянно красть деньги из одного состояния, чтобы покрыть недостачу в другом, и дошло до того, что уже не могли покрывать растраты без свежего источника доходов. Вы были в отчаянии и, когда фортуна передала вам в руки миллионы Коула, усмотрели в этом возможность быстрого обогащения.

Как бы то ни было, я уверен, что Энн Блумер все это разузнала и поняла, что заполучила против вас мощное оружие. Пророни она хоть слово о том, что вы мошеннически обращались с состояниями, доверенными вашей опеке, и вы оказались бы окончательно разорены. Это оружие она держала у вас над головой, отказавшись делиться с вами деньгами Марго Коул.

Вероятно, вы были достаточно умны, чтобы не показывать охватившего вас гнева. Вы увидели другую возможность: уничтожить женщину-монстра, которого создали сами — современный Франкенштейн,[28] — и заодно приобрели абсолютный контроль над миллионами Коула, что было вашим третьим и самым важным мотивом!

Вы даже согласились участвовать в задуманном Энн очаровательном плане убийства Керри, так как это соответствовало вашей новой цели. Энн, очевидно, принуждала вас стать ее сообщником, используя угрозу разоблачения. С ее стороны это было бы вполне логичным, так как, будучи сообщником Энн, вы не могли разоблачить ее как убийцу.

Во всяком случае, после того, как покушения не удались, а Энн заявилась в отель насмехаться над Керри, вы застрелили вашу сообщницу. Сделав это, вы одним ударом достигли нескольких целей: отомстили Энн за себя, предотвратили ее рассказ о том, что вы — ее партнер, избавились от нее навсегда, свалили убийство на Керри Шон, чтобы избавиться и от нее, и, самое главное, получили возможность распоряжаться состоянием Коула, так как в завещании указывалось, что в случае смерти наследниц Коула вы должны употребить деньги на благотворительные цели! В таком качестве вы могли заниматься растратами до конца дней. Думаю, вы с полным основанием решили, что легко сможете убедить вашего коллегу по опеке над состоянием — мистера Эдмунда де Карлоса — действовать с вами заодно. Возможно, я допускал неточности в отдельных деталях, но в целом я правильно характеризую ситуацию, не так ли, Гуссенс?

— Вы говорили о доказательстве моего мотива… — Гуссенс запнулся, но взял себя в руки и постарался улыбнуться. — Но я не слышал ничего, кроме бреда, порожденного буйным воображением. Где же ваше чудесное доказательство?

— Великолепно, Гуссенс! — зааплодировал мистер Квин. — Вы могли бы стать отличным адвокатом по уголовным делам — у вас явная склонность к драматизму. Вы отрицаете, что убедили Энн Блумер изображать Марго Коул?

— Безусловно, отрицаю, — хрипло ответил адвокат. — Я ни разу не встречал эту женщину до того, как поднялся на борт «Нормандии». Я был обманут, как и все вы. Вам не удастся сделать меня козлом отпущения, Квин. Я думал, что она в самом деле Марго Коул!

— Ага! — Мистер Квин вздохнул с таким удовлетворением, что Гуссенс весь напрягся. — Вы думали, что она в самом деле Марго Коул. — Он резко повернулся. — Вы слышали это заявление, Сэмпсон? Так вот, я могу доказать, что это ложь!

— Что вы имеете в виду? — осведомился Гуссенс.

— В этом конверте, — ответил мистер Квин, вручая конверт окружному прокурору, — ясное доказательство вашей лжи. Это третья, и самая убедительная улика против вас, которую я обещал предъявить. Она объясняет, каким образом вы знали о Марго Коул еще до того, как завещание Коула было передано вам. Она объясняет, каким образом в вашем распоряжении оказались все удостоверения личности Марго Коул.

В 1925 году, когда мать Марго Коул умерла во Франции, Марго покинула Европу и приехала в Соединенные Штаты. У нее не было ни гроша, но она была слишком зла на Кадмуса Коула, чтобы обращаться к нему. Марго отправилась в Калифорнию — мистер Раммелл, будучи инструктированным, что именно он должен искать, провел последние восемь часов весьма напряженно, но нашел доказательства и многое разузнал. Марго Коул стала официанткой в одном из ресторанов Лос-Анджелеса.

Там-то вы и познакомились с ней, Гуссенс, когда посещали лос-анджелесский колледж в 1926 году. Вам было двадцать пять лет, и вы вели весьма бурную жизнь. Однажды вечером, будучи пьяным, вы женились на Марго Коул! Вы сохранили этот брак в секрете даже от своего отца. Ваша жена, настоящая Марго, вскоре умерла в Лос-Анджелесе, и вы быстренько похоронили ее, несомненно со вздохом облегчения, так как ее кончина избавила вас от крупных неприятностей.

В этом конверте фотокопии двух документов: свидетельства о смерти Марго Коул, в котором она фигурирует как Марго Коул Гуссенс, и вашей брачной лицензии от 1926 года, переданной на восток по радио в результате неутомимой деятельности нашего бесценного мистера Раммелла.

Зная, что партнер Энн Блумер должен был снабдить ее документами, удостоверяющими личность Марго Коул, можно было предположить, что он заполучил эти документы самым простейшим способом — благодаря браку с Марго. Моя догадка отправила мистера Раммелла в его трудоемкую, но успешную ночную миссию, связанную с межконтинентальным телефоном, телеграфом и передачей фотокопий. Вы удовлетворены, Гуссенс?

Но Гуссенс молча опустился на стул, словно вес собственного тела стал для него невыносимым, и закрыл лицо руками.

В один неправдоподобно прекрасный день в конце сентября мистер Бо Раммелл спросил у мисс Керри Шон:

— Ну, малышка, куда же мы с тобой отправимся?

— Сначала, — ответила мисс Шон, — мы выясним, как обстоят наши дела… я имею в виду, мои. Кто теперь осуществляет опеку над состоянием, дорогой? Ведь мистер де Карлос и мистер Гуссенс…

— Судья по делам о наследстве, очевидно, передаст опеку какому-нибудь банку.

— Это не имеет особого значения, — вздохнула Керри. — Как только процесс закончится, мы с тобой окажемся всеми забытыми и бедными, как церковные крысы.

— Бедными? Ты с ума сошла!

— О, разве я тебе не говорила? Мы ведь собираемся пожениться и жить несчастливо до конца дней… Бо Раммелл, ты нуждаешься в бритве.

— Неужели мы снова должны затевать историю со свадьбой? — проворчал Бо. — После всех моих трудов по спасению твоего состояния я просто не могу…

Как бы то ни было, после процесса над Ллойдом Гуссенсом и вынесения ему приговора мистер Раммелл и мисс Шон поженились и начали жить несчастливо. На сей раз бракосочетание было настоящим, с должным образом оформленной лицензией, священником, нужным количеством свидетелей и множеством репортеров, жаждущих посмотреть на молодую женщину, которая, вопреки традициям нашего жестокого века, «жертвует богатством ради любви».

Разумеется, были и подарки. Инспектор Квин, ощущавший вину перед Керри, прислал набор шведских серебряных ножевых изделий. Вайолет Дей, истратив все до последнего цента, преподнесла очаровательную вазу для цветов. Подарки из Голливуда были скромными, но многочисленными.

Как ни странно, мистер Эллери Квин не прислал ничего. Мистер Раммелл был обижен.

— Дело не в подарке, — жаловался он Керри, — но…

— Возможно, он заболел, Бо.

— Об этом я не подумал! — Бо встревожился. — Я ведь не видел его несколько дней.

Они взяли такси и поехали на квартиру к Квинам. Но Эллери не оказалось дома — он был в офисе агентства «Эллери Квин, инкорпорейтед».

— В офисе? — воскликнул Бо. — Значит, он и в самом деле болен!

Однако они застали мистера Квина удобно устроившимся на его вращающемся стуле, в добром здравии и отличном расположении духа.

— А, новобрачные! — приветствовал их мистер Квин, поспешив воспользоваться правом поцеловать супругу партнера по бизнесу. — Как вам семейная жизнь?

— Не важно как, — проворчал Бо. — Где ты прятался? Ты исчез сразу после свадьбы…

— Я похоронил себя в этом печальном склепе, — ответил мистер Квин, — предавшись размышлениям о маленьких прихотях судьбы. Между прочим, почему вы не отправились провести медовый месяц в каком-нибудь шикарном месте?

— Потому что мы не можем себе этого позволить, — вздохнула Керри. — К тому же в Атлантик-Сити было очень неплохо.

— Я бы заглянул к тебе раньше, Эл, но ты знаешь, как это бывает… После женитьбы приходится тут же начинать подыскивать квартиру…

— Атлантик-Сити, квартира… — Мистер Квин выглядел испуганным. — Не понимаю, о чем вы?

— О семейном бюджете. — На лице Бо было написано виноватое выражение, часто свойственное женатым мужчинам. — Я не могу позволить себе бездельничать, Эллери. Как только мы устроимся, я вернусь к нашему старому бизнесу — «Конфиденциальные дела требуют конфиденциальности? Обратитесь к нам — и вы не пожалеете». И так далее…

— Ничего подобного, — твердо заявил мистер Квин. — Я подыщу себе нового партнера.

— Что?! — завопил Бо. — То есть как? А как же я?

— С тобой покончено, дружище.

Бо выглядел ошарашенным.

— Но, Эллери, ради бога… Я же должен зарабатывать на жизнь, верно?

— Вовсе нет.

— А кроме того, — сердито продолжал Бо, — что значит, со мной покончено? Чьи деньги вложены в эту дыру? Никогда не думал, что ты способен…

Керри ласково погладила напрягшийся бицепс мужа.

— Разве ты не видишь, что этот джентльмен прячет что-то в рукаве? Успокойся и слушай, Бо.

— Понимаете, — мечтательно промолвил Эллери, глядя на сердито уставившегося на него Бо, — после вашей свадьбы я сидел здесь и ломал себе голову над тем, что преподнести двум молодым идиотам в качестве свадебного подарка.

Керри рассмеялась, а Бо покраснел.

— Какую-нибудь антикварную книгу, — продолжал мистер Квин, — или знаменитую марку Британской Гвианы 1856 года, или драгоценный камень из короны знаменитого монарха, или полностью меблированный особняк из десяти комнат с фресками Риверы?[29] Нет, сказал я себе, это слишком банально. Мой дар мистеру и миссис Раммелл должен быть поистине эпическим — creme de la creme.[30] И тогда я придумал!

Керри захлопала в ладоши.

— Что же? Я знаю, что это мне понравится!

— Надеюсь, — пробормотал мистер Квин.

— Выкладывай, чертов болтун! — рявкнул Бо.

— Я решил, — промолвил сияющий мистер Квин, — преподнести вам подарок, достойный меня. Я решил подарить вам… — И он пустился в столь любимые им лирические отступления. — Не помню точное число — вам следует быть со мной терпеливыми, ребята… Я бы сказал, что это… дайте подумать… почти четырнадцать миллионов долларов.

— Четырнадцать… — Керри быстро заморгала.

— Повтори, — хрипло произнес Бо.

— Не ловите меня на слове, — поспешно сказал мистер Квин. — Это может оказаться не более жалких тринадцати миллионов.

— Он шутит! — простонала Керри.

— Слушай, обезьяна! — возмутился Бо. — В чем дело?

Мистер Квин усмехнулся:

— После вашей свадьбы мои таланты были в основном направлены на то, как признать недействительным завещание старика Коула. Ваша женитьба означала, что Керри теряет пожизненный еженедельный доход в полные пять тысяч — теперь, когда смерть Марго Коул точно установлена…

— Ты имеешь в виду… что тебе удалось?.. — с благоговейным страхом начал Бо.

— Это вращалось вокруг деликатного момента, но лучшие юридические авторитеты вроде бы на нашей стороне. Ты ведь адвокат — во всяком случае, был им. Что требует закон для того, чтобы подпись завещателя была подтверждена свидетелями?

— Ну, — ответил Бо, скребя поросшие свежей щетиной щеки, — полагаю, твердой уверенности, что здесь нет никакого мошенничества. Доказательств, что подпись завещателя законна, что она поставлена на определенном завещании в определенное время. Короче говоря, то же, что при нотариальном заверении контрактов, — подтверждения подписи.

— Так вот, формальность, на основании которой завещание, возможно, признают недействительным, касается подписи свидетелей. Согласно заявлению капитана Энгуса, он и радист поставили свои подписи до того, как на документе появилась подпись завещателя. Фактически радист, подписываясь не в присутствии Коула, не только подтверждал еще не существующую подпись завещателя, но даже не мог с уверенностью сказать, что подписанная им бумага вообще была завещанием или именно тем завещанием, которое соответствовало намерениям завещателя. К тому же капитан Энгус покинул каюту, прежде чем де Карлос подписался за Коула, так что он не может формально удостоверить, когда именно была поставлена эта подпись. Есть и другие обстоятельства, но полагаю, что этого будет достаточно. Судья по делам о наследстве, возможно, с радостью ухватится за технические погрешности и объявит завещание недействительным — ведь оно чертовски несправедливое и запутанное. В таком случае Коул будет считаться умершим, не оставив завещания. А так как Марго Коул умерла бездетной, то мисс Керри Шон, ныне миссис Бо Раммелл, является единственной наследницей покойного! Ну, что вы думаете о моем скромном свадебном подарке, миссис Раммелл?

Но миссис Раммелл начала всхлипывать, а Бо стоял что-то бормоча и усмехаясь как безумный.

Со временем мистер Квин получил письма из Парижа, Монте-Карло, Каира, Бали — подробные письма на дорогой бумаге, способные вызвать улыбку на самых суровых чертах. Были и письма от мисс Вайолет Дей, вновь нанятой миссис Раммелл в качестве секретарши-компаньонки и проводившей большую часть времени обыгрывая в пинг-понг мистера Раммелла, что постоянно повергало его в бешенство.

Но мистер Квин едва улыбался, будучи озабоченным очередным делом.

Каким именно?

Ну, это уже другая история.