Я с самого начала невзлюбил человека, который должен был судить мой поединок с Мазилой Харпером в Шанхае. Звали его Хулихан, и так же, как и я, он был моряком и боксером. Это был огромный рыжеволосый человек-горилла с руками, похожими на покрытые шерстью окорока, и нахальной походкой, от которой меня бесило. Он вел себя так, будто был королем в порту, а этот титул всегда принадлежал мне.

Не выношу таких самодовольных болванов и очень горд тем, что не страдаю излишним самомнением. Из моих слов никто бы никогда не узнал, что я самый сильный боец с самого боевого корабля из всех плавающих судов и что меня боятся все задиры от Вальпараисо до Сингапура. Я такой скромный, что нарочно принижаю свои достоинства.

Рыжий Хулихан достал меня своими наглыми приказами. Он их выкрикивал, как из рупора. А когда выяснилось, что они с Харпером плавали на одном судне, выходки Хулихана стали просто невыносимы.

А узнал он об этом в третьем раунде, пока отсчитывал положенные десять секунд Харперу, который подбородком остановил мой чудовищный хук слева.

– Семь! Восемь! Девять! – отчеканил Хулихан, а затем прервал отсчет и полюбопытствовал: – Черт подери! Ты случайно не тот Джонни Харпер, что был боцманом на старине "Сайгоне"?

– Угу! – промычал Харпер.

– Ты что, Хулихан? – рявкнул я недовольно. – Давай считай!

– Я – судья в этом матче. – Он презрительно посмотрел на меня. – А ты занимайся своим делом. Ей-богу, Джонни, не видел тебя с тех самых пор, как удрал из тюрьмы в Калькутте.

Но Джонни наконец-то поднялся на ноги и изо всех сил старался увильнуть от моего заключительного удара, и это бы ему не удалось, если в не гонг.

Хулихан помог Харперу добраться до своего угла, и там они продолжали оживленно беседовать до начала следующего раунда. Вернее, говорил один Хулихан, Харпер не мог наслаждаться беседой, так как три его зуба торчали из моей перчатки.

Весь четвертый раунд, пока мы молотили друг друга, я слышал голос Хулихана.

– Не дрейфь, Джонни, – болтал он. – Я прослежу, чтобы все было по-честному. Давай бей левой! Этот удар правой в живот – пустяк для нас. Не обращай внимания на удар по корпусу. Он наверняка скоро устанет.

Вне себя от злости, я повернулся к нему и сказал:

– Слушай, рыжий бабуин! Ты кто: судья или секундант?

Не знаю, что он собирался ответить, потому что в этот момент Харпер воспользовался тем, что я отвлекся, и со всей силы заехал мне в ухо. Обалдев от такого вероломства, я развернулся и всадил свой кулак ему в живот по самый локоть. Мазила тут же стал приятного зеленого цвета.

– Прижмись к нему, Джонни, – подначивал Хулихан.

– Заткнись, Рыжий, – прошипел Харпер, пытаясь войти в клинч. – Ты его завопишь, и он вымещает злость на мне!

– Ничего, мы этого не боимся, – начал было наш судья, но в этот момент я огрел Харпера по уху убойным ударом справа, и он нырнул головой в пол, к явному неудовольствию Хулихана.

– Один! – завопил рефери, делая отмашку рукой, как флажком. – Два! Три! Вставай, Джонни, эта макака не умеет драться.

– Может, он и не умеет, – промямлил Джонни обалдело, оторвав голову от пола и кося глазом в мою сторону, – но если он еще раз так ударит, то скоро я буду плясать на своих похоронах. А я не люблю танцы. Можешь считать хоть до утра, Рыжий, но для меня бал окончен!

Хулихан недовольно фыркнул, схватил мою руку и поднял ее.

– Дамы и господа! – заорал он. – С большим сожалением объявляю, что эта тупоголовая горилла победила!

С гневным ревом я выдернул руку и вмазал Рыжему по хоботу, отчего он упорхнул за канаты головой вперед. Прежде чем я успел наброситься на него сверху, меня схватили десять полицейских. Массовые драки – обычное дело для "Дворца развлечений", поэтому антрепренер заранее подготовился. Пока я разбирался с этими безмозглыми болванами, Хулихан поднялся из груды обломков и тел и попытался пробраться на ринг, издавая при этом бычий рев и брызгая кровью в разные стороны. Но уйма народу налетела на него и с криками оттащила назад.

Тем временем человек сорок – пятьдесят из числа друзей хозяина заведения пришли на выручку полицейским, и я как-то незаметно оказался в раздевалке, лишившись возможности выместить на туше Хулихана свой праведный гнев. Его вытащили из зала через один выход, а меня проводили через другой. Им всем здорово повезло, что я оставил своего белого бульдога Майка на "Морячке".

Я был настолько взбешен, что одевался с большим трудом, и к тому времени, когда я закончил сборы, в здании никого, кроме меня, не осталось. Скрипя зубами, я решил отправиться на поиски Рыжего Хулихана. Шанхай был слишком тесен для нас двоих.

Направляясь к двери в коридор, я вдруг услышал чьи-то шаги на улице. Внезапно задняя дверь в раздевалку с шумом распахнулась. Полагая, что это явился Рыжий, я резко обернулся и поднял кулаки, но тут же в удивлении замер.

Это был не Рыжий, а девушка. И очень хорошенькая. Но сейчас она была бледна, напугана и тяжело дышала. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Не дайте им схватить меня! – прошептала она.

– Кому? – спросил я.

– Этим китайским дьяволам! – выдохнула она. – Этим ужасным бандитам Ван Йи!

– Кто они такие? – поинтересовался я, сильно озадаченный.

– Тайное общество злодеев и убийц! – пояснила девушка. – Они гнались за мной по переулку. Они замучают меня до смерти!

– Ничего у них не выйдет! Я их по полу размажу. Дайте-ка я выгляну на улицу.

Я отодвинул девушку в сторону, открыл дверь и высунул голову на улицу.

– Никого не видно.

Она прислонилась к стене, одной рукой держась за сердце. Я посмотрел на нее с состраданием. Красотка, попавшая в беду, всегда найдет отклик в моей широкой мужественной душе.

– Они, наверное, где-то прячутся, – сказала она со слезами в голосе.

– Почему они гонятся за вами? – спросил я, забыв о своем намерении раскатать Рыжего Хулихана по причалу.

– У меня есть одна вещь, которая им очень нужна, – сказала красотка. – Меня зовут Лори Хопкинс. Я выступаю с танцевальным номером в "Европейском Гранд-театре". Вы когда-нибудь слышали о Ли Яне?

– Это главарь бандитов, что навели здесь шороху пару лет назад? – спросил я. – Разумеется, слышал. Он опустошил своими рейдами все побережье. А почему он вас интересует?

– Прошлой ночью в переулке за театром я наткнулась на умирающего китайца, – сказала она. – Его пырнули ножом из-за клочка бумаги, который он прятал во рту. Китаец оказался одним из головорезов Ли Яна. Поняв, что умирает, он отдал эту бумажку мне. Я думаю, это карта местности, где Ли Ян спрятал свои сокровища.

– Черт возьми, что вы говорите?! – заволновался я, сильно заинтригованный.

– Да. И отсюда до этого места можно добраться меньше чем за день, – продолжала девушка. – Но убийцы откуда-то узнали, что карта у меня. Они называют себя бандой Ван Йи. Они были смертельными врагами Ли Яна и теперь хотят заполучить его сокровища. Поэтому они гонятся за мной. Боже, что мне делать? – зарыдала она, заламывая руки.

– Не бойтесь, – утешал я. – Я смогу защитить вас от этих желтопузых крыс.

– Я хочу уехать, – прошептала красотка сквозь слезы. – Я боюсь оставаться а Шанхае. Они убьют меня. Сама я не осмелюсь искать сокровища и отдала бы им карту в обмен на свою жизнь. Но они все равно убьют меня за то, что я знаю про сокровища. Ох, если бы у меня были деньги, чтобы сбежать отсюда! Я бы продала эту карту за пятьдесят долларов!

– Неужели продали бы? – вырвалось у меня. – Зачем? В этом тайнике, наверно, много золота, серебра, драгоценных камней и других сокровищ. Этот Ли Ян был жуткий грабитель!

– На что они мне, если я погибну, – ответила девушка, – Что же мне делать?

– Я вам скажу, что делать, – сказал я и полез в карман брюк. – Продайте эту карту мне. Я дам вам пятьдесят баксов.

– Правда дадите? – подпрыгнув и засияв глазами, воскликнула она. – Нет, по отношению к вам это будет нечестно. Это так опасно. Я лучше порву карту и...

– Подождите! – закричал я. – Не делайте этого, черт возьми. Я готов рискнуть. Меня не пугают желтопузые. Вот вам полсотни. Давайте карту.

– Боюсь, потом вы пожалеете об этом, – сказала она. – Но... вот эта карта.

Пока она пересчитывала деньги, я уставился на карту с таким чувством, будто уже держу в руках сокровища. На ней был изображен маленький зеленый остров, расположенный близ материка. Одно дерево, чуть повыше остальных, одиноко росло в стороне. От него к берегу вела стрелка и упиралась острием в точку, отмеченную крестом. На полях карты было много надписей на китайском языке и только одна строчка по-английски.

– Пятьдесят шагов к югу от высокого дерева, – сказала мисс Хопкинс. – На глубине пяти футов под слоем рыхлого песка. До острова всего несколько часов хода на моторной лодке. На карте имеются все указания на английском языке.

– Я найду его, – пообещал я, благоговейно складывая карту. – Но прежде чем начать поиски, я провожу вас домой, а то с этими бандюгами надо держать ухо востро.

Она отказалась:

– Нет, я выйду через парадную дверь и подзову такси. Завтра к вечеру я буду в полной безопасности, далеко в море. Никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

– Если вы дадите мне адрес, куда направляетесь, то я позабочусь, чтобы вы получили свою долю сокровищ, если, конечно, я их найду.

– Об этом не беспокойтесь. Вы уже сделали для меня больше, чем можете себе представить. Прощайте! Надеюсь, вы найдете то, чего заслуживаете.

И она выбежала так поспешно, что я не сразу сообразил, что ее уже нет.

Я не стал терять время даром. Начисто забыв о Рыжем Хулихане (человек, которого ждут миллионы, не разменивается на мысли о всякой швали), я на всех парах направился в знакомый мне туземный квартал радом с портом. Я знал одного рыбака-китайца по имени Чин Ят, который сдавал свой моторный катер в аренду. Всю свою наличность я отдал мисс Хопкинс, а этот китаец был единственным человеком, который позволил бы воспользоваться катером в кредит.

Было уже поздно, потому что список участников боев в тот вечер был необычно длинным. Я добрался до Чин Ята уже за полночь и в свете факелов увидел, что он медленно прохаживается возле лодки с каким-то крупным белым мужчиной. Я бросился бежать, опасаясь, что он отдаст катер напрокат прежде, чем я успею до него дойти. Правда, я никак не мог понять, зачем нормальному белому человеку лодка в такой час.

Уже на подходе к причалу я крикнул:

– Эй, Чин! Я хочу взять напрокат катер...

Белый верзила повернулся, и свет факела упал на его лицо. Это был Рыжий Хулихан.

– Тебе что здесь надо? – спросил он и сжал кулаки.

– Мне некогда терять с тобой время, – рявкнул я. – Я разберусь с тобой позже. Чин, мне нужен твой катер.

Китаец замотал головой и загундосил:

– Осен заль. Нисем ни магу памось.

– Как это понимать? – взревел я. – Что значит не можешь помочь?

– А то, что катер арендован мной! – сказал Хулихан. – И я заплатил ему вперед, наличными.

– Но у меня важное дело! Мне нужен этот катер. Дело пахнет большими деньгами!

– Откуда тебе знать, как пахнут большие деньги? – фыркнул Хулихан. – Катер нужен мне, потому что на нем я поплыву за такими большими деньгами, какие тебе и не снились, обезьяна тупоголовая! Знаешь, почему я до сих пор не разрисовал твоей рожей доски этого причала? Ладно, я скажу тебе, чтобы ты не умер от умственного напряжения! Так вот, у меня нет времени, чтобы тратить его на такого бабуина, как ты. Я отправляюсь за спрятанными сокровищами! А когда поплыву назад, катер будет по самый планшир завален золотом!

Сказав это, он помахал перед моим носом клочком бумаги.

– Где ты это взял? – выдохнул я.

– Не твое дело, – ответил он. – Это... эй, а ну отпусти!

Разволновавшись, я дернулся за бумагой, и Хулихан попытался меня ударить. В ответ он получил по роже и чуть не грохнулся с причала. Рыжий чудом удержался на ногах, а затем издал дикий вопль, потому как клочок бумаги выскользнул из его руки и растворился в черной воде.

– Смотри, что ты наделал! – истерично заорал он. – Из-за тебя я потерял целое состояние! Надевай перчатки, дьявольское отродье! Сейчас я тебе вышибу...

– У тебя была такая же? – спросил я, вытащил свою карту и показал ему при свете факела. Один взгляд на бумажкупривел его в чувство.

– Черт подери! – вскрикнул он. – Точно такая же! Откуда она у тебя?

– Это неважно. Дело в том, что мы оба знаем, за чем охотимся. Мы оба хотим заполучить сокровища, спрятанные Ли Яном перед тем, как его шлепнули федералисты. У меня есть карта, но нет лодки, а у тебя есть лодка, но нет карты. Поплыли!

– Ну да! А когда дело дойдет до дележки, – сказал он недовольно, – тут я все и потеряю.

– А кто говорит о какой-то там дележке? – взревел я. – Добыча достанется сильнейшему. Мне еще надо свести с тобой кой-какие счеты. Сначала найдем клад, а потом разберемся. Победитель забирает все!

– Меня это устраивает, – согласился Рыжий. – Поплыли!

Но когда мы выходили из гавани, мне в голову пришла одна мысль.

– Постой! – крикнул я. – Этот остров лежит к северу или к югу от порта7

– Глуши двигатель, и посмотрим карту, – предложил Хулихан и взял фонарь.

Я поднес карту к свету, и мы стали разглядывать надпись на английском, выведенную мелким женским почерком.

– Это "N", – сказал Рыжий и ткнул своим большим волосатым пальцем в букву на карте. – Значит, остров находится к северу от гавани.

– А мне кажется, это буква "S", – возразил я. – И по-моему, остров лежит к югу.

– А я говорю к северу! – начал закипать Хулихан.

– К югу! – зарычал я.

– Мы пойдем на север! – заорал Хулихан, размахивая кулаками; он совсем потерял контроль над собой. – Либо пойдем на север, либо вообще никуда не пойдем!

Я хотел подняться, но задел ногой какой-то предмет на дне катера. Оказалось, это черпак. Я не из тех, кто способен упустить богатство из-за упрямства какого-то тупоголового болвана. Я размахнулся и черпаком огрел Хулихана по голове.

– Мы пойдем на юг! – повторил я свирепо, и никаких возражений не последовало.

Пробираться вдоль побережья ночью на катере – это вам не воскресная прогулка! Хулихан пришел в сознание около полудня. Он приподнялся, потер шишку над ухом и долго матерился.

– Этого я тебе не забуду, – пообещал он. – Это дело мы с тобой тоже уладим! Где мы находимся?

– Остров прямо по курсу, – ответил я.

Он глянул на карту и ухмыльнулся:

– Этот остров не похож на тот, что нарисован на карте.

– Ты хочешь, чтоб невежественный китаец нарисовал карту идеально? – спросил я с вызовом. – Это именно тот остров, что нам нужен. Ищи самое высокое дерево. Оно должно быть где-то здесь.

Но дерева не было. С этой стороны острова вообще не было ничего, кроме густого кустарника, растущего из болотистой почвы. Тогда мы подошли к острову с другой стороны, и я сказал:

– Вот оно. Китаец сделал еще одну ошибку – нарисовал дерево совсем не там, где надо. Вон песчаный пляж и высокая пальма.

Хулихан вмиг забыл о всех своих сомнениях. Ему так же, как и мне, не терпелось побыстрей добраться до берега. Мы причалили в узкой бухточке и, навьюченные кирками и лопатами, побрели по вязкому песку в сторону деревьев. Сердце мое бешено стучало, предчувствуя, что очень скоро я стану миллионером.

Высокая пальма росла намного ближе к воде, чем значилось на карте. Отсчитав пятьдесят шагов к югу, мы оказались по пояс в воде!

– Похоже, мы столкнулись с техническими проблемами, – подытожил я, но Хулихан осклабился и, сложив здоровенные ручищи на груди, сказал:

– Эти проблемы меня не волнуют. Сейчас я думаю о другом. Мы на острове, сокровища тоже здесь, лежат под споем воды и песка, остается только откопать их. Но мы еще не определили, кому они достанутся.

– Хорошо, – сказал я, снимая рубашку. – Сейчас определим.

Хулихан тоже сбросил одежду и принял боксерскую стойку. Лучи утреннего солнца отражались от покрытой рыжей шерстью широченной груди, на руках и плечах Рыжего бугрились мускулы.

Он бросился на меня как разъяренный бык, и я встретил его, работая обеими руками.

Говорили, что никому не удавалось одолеть Хулихана ни на ринге, ни вне его. Все двести фунтов его веса составляли крепкие мышцы, а двигался он с кошачьей быстротой. Вернее, мог двигаться, поскольку такой возможности ему не представилось.

Мы стояли по щиколотку в песке, и прыгать ну никак не получалось. Это напоминало танцы на горячем пюре. Солнце поднялось высоко и нещадно палило нас адским пламенем, выжимая последние сипы, как воду из губки. И еще этот проклятый песок! Это похуже, чем гири, привязанные к ногам. Не было никаких передвижений или маневров – одни удары, удары и еще раз удары. Нос к носу, голова к голове. Только кулаки снуют взад-вперед как механические кувалды.

Не знаю, как долго мы дрались. Наверно, несколько часов, потому что солнце взбиралось все выше и выше и секло нас раскаленными лучами. В глазах плавал кроваво-красный туман. Я ничего не слышал, кроме отрывистого дыхания Рыжего, шуршания проклятого песка под ногами и хруста ударов.

Смешно говорить о жаре, стоявшей во время поединка между Джеффризом[1] и Шарки на Кони-Айленде, или о жарище на ринге в Толедо! Да оба этих местечка – просто ледяные хижины эскимосов по сравнению с нашим островком! Мое тело так затекло и онемело, что я почти не ощущал ударов Хулихана. Я плюнул на защиту, и мой противник сделал то же самое. Мы в открытую наносили друг другу размашистые удары, вкладывая в них последние силы.

Один глаз у меня заплыл, бровь над ним была рассечена, и веко безжизненно повисло, словно занавеска. С половины лица была содрана кожа, а капустное ухо от ударов превратилось в багрово-синюшное месиво. Из носа, ушей и губ сочилась кровь. Пот градом катился по груди и стекал по ногам; я уже давно стоял в грязной жиже. Мы оба были перемазаны потом и кровью. Я отчетливо слышал отчаянные удары собственного сердца, казалось, оно вот-вот выскочит из груди наружу. Мышцы ног, еще не одеревеневшие окончательно, напоминали тлеющие и дрожащие от напряжения канаты. Каждый раз, вытаскивая ногу из раскаленного липкого песка, я думал, что суставы не выдержат и разрушатся.

Хулихан отбивался, пятясь словно раненый бык; дыхание отрывистыми всхлипами прорывалось сквозь разбитые зубы, кровь текла по подбородку. Его живот трепетал как парус на ветру, а ребра от моих ударов по корпусу походили на хорошо отбитое мясо.

Шаг за шагом соперник отступал под моим натиском.

Я не заметил, как мы очутились в тени той самой большой пальмы. Солнце уже не жгло мне спину. Казалось, будто холодной водой окатили. Хулихан тоже немного оживился. Я заметил, что он напрягся и поднял голову, но все равно он уже спекся. Мои удары выбили из него самоуверенность. Ноги меня больше не слушались, идти в атаку я уже не мог, поэтому я просто упал на него и в падении нанес сильный прямой правой в челюсть, вложив в этот удар все свои силы до последней капли.

Удар попал в цель, но упали мы вместе. Немного полежав, я пошарил вокруг себя и, ухватившись за ствол дерева, поднялся на ноги. Держась за пальму одной рукой, другой я протер глаза от пота и крови и начал отсчет. Я был в полуобморочном состоянии, поэтому три или четыре раза сбивался со счета и начинал сначала. Наконец я совсем отключился, но продолжал стоять на ногах, а когда пришел в себя, сообразил, что продолжаю считать и дошел уже до тридцати или сорока. Хулихан лежал без движения.

Я хотел сказать: "Черт возьми! Все бабки мои!" Но сумел только разинуть рот как издыхающая рыбина. Я сделал один неверный шаг в сторону груды лопат, но ноги мои подкосились, и я головой рухнул в песок. Так и лежал точно трупик.

Меня разбудило тарахтенье двигателя, доносившееся сквозь шум прибоя. Затем через несколько минут я услышал шуршание шагов по песку, человеческие голоса и смех. Потом кто-то громко выругался.

Я тряхнул головой, чтобы избавиться от красных кругов перед глазами, и поморгал. У пальмы стояли четверо с кирками и лопатами в руках и таращились на меня. Я узнал их: Кривляка Харриган, Дубина Шиммерлинг, Джо Донован и Том Сторли – банда самых грязных крыс из всех, что когда-либо засоряли порты.

– Черт возьми! – воскликнул Харриган со своей обычной нагловатой ухмылкой. – Кто бы мог подумать! Костиган и Хулихан! Каким ветром этих горилл занесло именно на этот остров?

Я попытался подняться, но ноги не слушались, и я снова шлепнулся в песок. Где-то рядом со мной застонал, а потом выругался Хулихан. Харриган нагнулся и подобрал листок бумаги – это была моя карта.

Он показал ее остальным, и они громко расхохотались; это меня неприятно удивило. Голова все еще не работала после ударов Хулихана и палящего солнца, так что я с трудом соображал, что происходит.

– Положи карту на место, а не то я встану и порву тебя на части! – прошамкал я сквозь разбитые губы.

– Ах, так это твоя карта? – поинтересовался Кривляка, ехидно улыбаясь.

– Я приобрел ее у мисс Лоры Хопкинс, – сказал я, по-прежнему плохо соображая. – Она принадлежит мне, и все бабки тоже. Лучше отдай, а то раскатаю как коврик.

– Лора Хопкинс! – гоготнул он. – Это Суэцкая Киска! Самая ловкая аферистка и воровка из всех, кто обчищает карманы нашему брату. Она разыграла тот же номер с этим безмозглым быком Хулиханом. Сам видел, как она подцепила его на выходе из боксерского клуба.

– Что ты хочешь этим сказать? – сурово спросил я, стараясь принять сидячее положение. Встать мне по-прежнему не удавалось, а Хулихану тем паче. – Она продала такую же карту Хулихану? Значит, свою карту он получил от нее?

– Эх ты, придурок! – ухмыльнулся Харриган. – Ты что же, совсем ни черта не соображаешь? Эти карты – липа! Не знаю, что вы делаете здесь,но если бы вы плыли по карте, то ушли бы на много миль к северу от порта, а не к югу.

– Значит, сокровищ Ли Яна не существует? – простонал я.

– Отчего ж не существуют, – сказал он. – Скажу больше, они спрятаны на этом самом острове. А вот – настоящая карта. – Он помахал листом пергамента, исписанным иероглифами вдоль и поперек. – Здесь они и лежат, эти сокровища. Ли Ян их не сам прятал, клад закопал для него один контрабандист. А Ли Яна убили прежде, чем он успел приехать за своим богатством. Карта хранилась у старого мошенника по имени Яо Шан. Суэцкая Киска выкупила у него карту за сто баксов, что выудила у вас с Хулиханом. Этот Яо Шан, должно быть, свихнулся, раз продал карту. Хотя черт их разберет, этих китайцев.

– А как же банда Ван Йи? – спросил я оторопело.

– Чушь собачья! – хмыкнул Харриган. – Уловка, чтобы сделать историю более убедительной. Но если тебе от этого станет легче, могу сказать, что Суэцкой Киске в конце концов пришлось расстаться с картой. Я много дней следил за ней, зная, что она что-то затевает, только не знал, что именно. Когда она получила карту от Яо Шана, я треснул ей по башке и забрал карту. И вот я здесь!

– Сокровища точно так же принадлежат нам, как и тебе, – запротестовал я.

– Ха-ха-ха! – заржал Кривляка Харриган. – Попробуй-ка возьми их! Вперед, ребята, за работу. Эти два болвана так отделали друг друга, что нам нечего их опасаться.

И вот я лежал и молча страдал, пока эти разбойники готовились умыкнуть добычу у нас из-под носа. Харриган не обращал никакого внимания на большую пальму. Внимательно изучив карту, он нашел торчавший из гущи кустов здоровенный камень, отсчитал от него десять шагов на запад и приказал:

– Копайте здесь.

Его приятели принялись за работу с таким рвением, какого я от них совсем не ожидал; песок так и летел во все стороны. Довольно скоро кирка Дубины Шиммерлинга лязгнула обо что-то твердое.

– Смотрите! – завопил Том Сторли. – Лакированный сундук, окованный железом!

Бандюги закричали от радости, а Хулихан жалобно застонал. Он только что пришел в себя и сообразил, что происходит.

– Надули! – зарыдал он. – Провели! Обманули! Подставили! А теперь еще всякое ворье грабит нас прямо на глазах!

Преодолевая боль, я кое-как поплелся по песку и уставился в вырытую яму. Мое сердце замерло, когда я увидел кованую крышку сундука. Багровая волна ярости прокатилась по моему телу, унося слабость и боль.

Харриган повернулся ко мне и завякал:

– Видишь, что ты потерял, дубина стоеросовая? Видишь сундук? Я не знаю, что там внутри, но оно наверняка стоит миллионы! "Ценнее золота" – так сказал Яо Шан. И теперь все это наше! Пока ты и твой дружок-горилла будете до конца жизни тянуть лямку да слизывать пыль с ринга, мы будем купаться в роскоши!

– Сначала ты искупаешься в своем дерьме! – заревел я и бросился на них как тайфун.

Харриган замахнулся киркой, но не успел опустить ее мне на голову, потому что я левым хуком размазал ему нос по щекам, а заодно вышиб все передние зубы. В этот момент Дубина Шиммерлинг поломал черенок лопаты о мою голову, а Том Сторли подбежал ближе и вцепился в мои штаны. Последняя глупость с его стороны! Он тут же осознал это и, перед тем как потерять сознание, крикнул Доновану, чтобы тот бежал за ружьем.

Донован намек понял, бросился к катеру, схватил винтовку и вприпрыжку побежал назад. Он побоялся стрелять с дальнего расстояния, так как Шиммерлинг, Сторли и я сплелись в такой тесный клубок, что ему бы не удалось угробить меня, не задев их. Но в это время я выпутался из безжизненных объятий Сторли и приласкал Шиммерлинга по подбородку таким апперкотом, от которого он вперед башкой нырнул в яму и воткнулся в крышку сундука.

Донован издал воинственный крик и быстренько приложил к плечу приклад. Но Хулихан на четвереньках подполз к Джо сзади и дернул его за ноги в тот самый момент, когда он нажимал на курок. Дробь прошла над моей головой, задев волосы, а Донован рухнул сверху на Рыжего, который тут же одарил мерзавца таким ударом правой, что чуть башку не оторвал.

Потом Хулихан подполз к краю ямы и посмотрел вниз.

– Оно твое, – выдавил он. – Ты побил меня. У меня сердце разрывается, как подумаю, сколько бабок я потерял.

– Ой, заткнись, – недовольно проворчал я, ухватил Шиммерлинга за ногу и вытащил из ямы. – Помоги лучше достать сундук. Что бы в нем ни было, половина – твоя.

Хулихан разинул рот от удивления.

– И ты станешь делиться? – тихо спросил он.

– Он, может быть, и станет, а я – нет! – раздался вдруг твердый женский голос.

Мы с Хулиханом разом повернулись и увидели перед собой мисс Лору Хопкинс. Она здорово изменилась. Теперь на ней была мужская рубашка, брюки цвета хаки и высокие башмаки. Выражение лица стало более суровым, чем при нашей первой встрече. Вдобавок из-под ее защитного шлема виднелась повязка, а в руке она держала направленный на нас револьвер. Теперь она выглядела как настоящая Суэцкая Киска.

Она ухмыльнулась, взглянув на Кривляку Харригана и его приспешников, которые начали подавать первые признаки жизни.

– Этот дурак думал, что прикончил меня, да? Ха! Меня не так легко убить! – заявила она. – Украл мою карту, крыса! А как вы попали сюда, гориллы безмозглые? На картах, которые я вам продала, нарисован остров, до которого отсюда полдня добираться.

– Это была моя ошибка, – сказал я и, хромая, с несчастным видом подошел поближе к ней. – Я тебе поверил. Думал, ты попала в беду.

– Тем хуже для тебя, дурака, – усмехнулась Киска. – Мне позарез была нужна сотня баксов, чтобы выкупить карту у Яо Шана. Мне показалось, что кинуть вас с Хулиханом – неплохая идея. Теперь беритесь за работу! Надо вытащить сундук из ямы и отнести в мою лодку. А ты – болван, если веришь каждому... Эй!

Я так быстро выбил револьвер из ее руки, что она не успела нажать на курок. Покувыркавшись в воздухе, пушка шлепнулась в воду.

– Ты думаешь, что одна такая умная, а все остальные – болваны, – хмыкнул я. – Давай-ка вытащим наш сундук, Рыжий!

Суэцкая Киска стояла рядом и ошалело глядела на нас.

– Но это мой сундук! – завопила она. – Я заплатила Яо Шану сто долларов за...

– Это была наша сотня, – перебил я. – Знаешь, ты мне надоела.

Мы с Рыжим наклонились и, ухватив сундук, с трудом вытянули из ямы. Суэцкая Киска носилась по всему пляжу и бесновалась.

– Ах вы грязные, подлые обманщики, крысы! – выла она. – Мне следовало знать, что мужикам нельзя верить. Грабители! Бандиты! Нет, это уж слишком!

– Да заткнись ты! – сказал я устало. – Отсыпем и тебе немного. Рыжий, дай-ка мне вон тот камень. Замок насквозь прогнил.

Я взял камень и ударил по замку пару раз, тот разлетелся на куски. Харриган и его банда очухались и теперь с кислыми рожами наблюдали за нами. Суэцкая Киска кружила поблизости. Рыжий рывком открыл крышку сундука. Секунду-другую стояла гнетущая тишина, а потом Киска издала дикий вопль и схватилась за голову. Харриган и его команда тоже разразились скорбным воем.

Сундук был до краев полон не серебром, не платиной и не драгоценными камнями, а пулеметными патронами!

– Патроны! – констатировал Хулихан с туповатой простотой. – Неудивительно, что Яо Шан хотел избавиться от этой карты! "Ценнее золота", сказал старик. Конечно, для главаря бандитов боеприпасы действительно ценнее золота. Стив, мне плохо!

Плохо было и Харригану и всей его команде. А Суэцкая Киска рыдала так, будто села на шило.

– Стив, – спросил Рыжий, пока мы ковыляли к катеру, сопровождаемые рыданиями и причитаниями оставшихся позади нас мошенников. – Ты решил поделиться со мной сокровищами, потому что я не дал Доновану снести тебе башку?

– Я что, похож на дешевку? – возмутился я. – Я с самого начала собирался все поделить.

– Тогда какого же черта, – заорал он, посинев лицом, – ты разуделал меня до полусмерти, если все равно собирался делиться, а? Зачем мы тогда вообще дрались?

– Возможно, ты дрался за сокровища, – устало сказал я и поднес кулак к его лицу. – Лично я хотел доказать тебе, кто из нас сильнее.

– В таком случае ты меня не убедил! – завопил он и тоже стал размахивать кулаками. – Меня уделали солнце и чертов песок, а не ты. Мы решим этот спор сегодня же вечером на ринге.

– Во "Дворце развлечений", – добавил я и, запрыгивая в катер, крикнул: – Поплыли! Я весь чешусь от желания доказать всем, что ты такой же никудышный боец, как и рефери!

Джеффриз Джеймс Дж. (1875 – 1953) – боксер, чемпион мира в тяжелом весе 1899 – 1905 годов.