Юм (Hume) Дейвид (7.5.1711, Эдинбург, Шотландия, — 25.8.1776, там же), английский философ, историк, экономист и публицист. Сформулировал основные принципы новоевропейского агностицизма ; предшественник позитивизма . Родился в семье небогатого шотландского дворянина. Получил юридическое образование в Эдинбургском университете. В 1739 опубликовал главное сочинение «Трактат о человеческой природе». В 1753—62 работал над восьмитомной «Историей Англии», в которой выразил претензии «новых» тори на роль лидеров блока двух партий английской буржуазии. В 1763—66 на дипломатической службе в Париже. В последние годы жизни участвовал в работе Научного общества в Шотландии. Славу на родине Ю. принесли «Эссе» (1741) на общественно-политические, морально-эстетические и экономические темы.

  Теория познания Ю. сложилась в результате переработки им субъективного идеализма Дж. Беркли в духе агностицизма и феноменализма . Первичными восприятиями Ю. считал впечатления внешнего опыта (ощущения), вторичными — впечатления внутреннего опыта (аффекты, желания, страсти). Считая проблему отношения бытия и духа теоретически неразрешимой, Ю. заменил её проблемой зависимости простых идей (т. е. чувственных образов) от внешних впечатлений. Отвергая отражение в сознании объективных закономерностей бытия, Ю. толковал образование сложных идей как психологические ассоциации простых идей друг с другом.

  С убеждением Ю. в причинном характере процессов ассоциирования связан центральный пункт его гносеологии — учение о причинности. Поставив проблему объективного существования каузальных (причинных) связей, Ю. решал её агностически: он полагал, что эта проблема недоказуема, т. к. то, что считают следствием, не содержится в том, что считается причиной, и не похоже на неё. Психологический механизм, вызывающий убеждение людей в объективном существовании причинности, основан, по Ю., на восприятии следования во времени события Б после А, а также регулярности появления Б после А; эти факты принимаются за свидетельство необходимого порождения следствия причиной; эта ошибка перерастает в устойчивую ассоциацию ожидания, в привычку, и, наконец, в «веру», что в будущем всякое появление А повлечёт за собой появление Б. Если, по Ю., в науках о природе убеждение в существовании причинности основано на внетеоретической вере, то в области наук о психических явлениях каузальность бесспорна, ибо она действует как механизм ассоциирования. Согласно Ю., каузальность надо превратить в ветвь психологии, что он и стремился осуществить.

  Отвергая свободу воли с позиций психического детерминизма, Ю. использовал этот вывод для критики понятия духовной субстанции. Личность, по Ю., есть «... связка или пучок... различных восприятий, следующих друг за другом...» (Соч., т. 1, М., 1965, с. 367). Критика духовной субстанции перерастала у Ю. в критику религиозной веры, которой он противопоставлял привычки обыденного сознания и расплывчатую «естественную религию».

  В основе этики Ю. — концепция неизменной человеческой природы. Человек, по Ю., — существо слабое, подверженное ошибкам и капризам ассоциаций; образование приносит ему не знания, но привычки. Вслед за А. Шефтсбери и Ф. Хатчесоном Ю. считал, что моральные оценки проистекают из чувства удовольствия. От этого гедонистического принципа Ю. перешёл к утилитаризму. Но в поисках мотивов, которые заставили бы людей следовать требованиям «общественного блага», он обращался к альтруистическому чувству общечеловеческой «симпатии», которое противопоставлял индивидуализму.

  Эстетика Ю. сводилась к психологии художественного восприятия; прекрасное он толковал как наиболее пригодное к достижению практических целей.

  В социологии Ю. был противником как феодально-аристократических, так и буржуазных договорных концепций происхождения государства. Общество, по Ю., возникло в результате разрастания семей, а политическая власть — из института военных вождей, которым народ «привык» подчиняться. Согласно Ю., степень законности власти зависит от продолжительности правления и соблюдения принципа частной собственности. В политической экономии Ю. отвергал меркантилизм и близко подошёл к трудовой теории А. Смита. Наряду с Ш. Монтескье Ю. был представителем т. н. количественной теории металлистических денег.

  Под влиянием идей Ю. развивалось большинство позитивистских учений 19—20 вв., вплоть до эмпириокритицизма, неопозитивизма и лингвистической философии.

  Соч.: The philosophical works, v. 1—2, L., 1890; то же, v. 1—2, L., 1898; Political discources, Edin., 1752; The life of D. Hume, esquire, written by himself, L., 1777; The letters of D. Hume, v. 1—2, Oxf., 1932; New letters of D. Hume, Oxf., 1954; в рус. пер. — Сочинения, т. 1—2, М., 1965; Хатчесон Ф., Юм Д., Смит А., Эстетика, М., 1973.

  Лит.: Энгельс Ф., Положение Англии. Восемнадцатый век, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 1; его же, Развитие социализма от утопии к науке, там же, т. 19; его же, Л. Фейербах и конец классической немецкой философии, там же, т. 21; Маркс К., Теории прибавочной стоимости, там же, т. 26, ч. 1—2 (по указат.); Ленин В. И., Материализм и эмпириокритицизм, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 18; Виноградов Н. Д., Философия Д. Юма, т. 1—2, М., [1905—11]; Роговин С. М., Деизм и Д. Юм, М., 1908; Михаленко Ю, П., Философия Д. Юма — теоретическая основа английского позитивизма 20 века, М., 1962; Нарский И. С., Философия Д. Юма, М., 1967; его же, Давид Юм, М., 1973; Burton J. Н., The life and correspondence of D. Hume, v. 1—2, Edin., 1866; Kemp Smith N., The philosophy of D. Hume, L., 1949; Mac Nabb G. C., D. Hume. His theory of knowledge and morality, L., 1951; Leroy A. L., D. Hume, P., 1953; Basson A. Н., D. Hume, Harmondsworth, 1958; Zabeeh F., Hume, precursor of modern empiricism, The Hague, 1960; David Hume. A Symposium, ed. by D. F. Pears, L., 1963; Mossner E. G., The life of D. Hume, Oxf., 1970; Hume and the Enlightenment. Essays presented to Е. C. Mossner, ed. by W. B. Todd, Edin., 1974; Forbes D., Hume's philosophical politics, Camb., 1975; Jessop T. E., A bibliography of David Hume and of Scottish philosophy from Francis Hutcheson to Lord Balfour, L., 1938.

  И. С. Нарский.

Д. Юм.

«Юманите'» («L'Humanité» — «Человечество»), французская ежедневная газета, ЦО Французской компартии (ФКП). Выходит в Париже. Основана в 1904 Ж. Жоресом как орган Французской социалистической партии. Первый номер вышел 18 апреля 1904. После образования ФКП (декабря 1920) стала органом компартии. 8 февраля 1923 официально объявлена ЦО ФКП. Во время 2 и мировой войны 1939—45 «Ю.» 25 августа 1939 была запрещена и с 26 октября 1939 по 16 августа 1944 выходила в подполье. Возобновила легальное издание с 21 августа 1944. С 24 января 1977 выходит новым форматом; в этот день «Ю.» вышла тиражом 800 тыс. экз. Обычный тираж 200—250 тыс. экз. (1977). Имеет воскресное издание «Юманите-диманш» («L'Humanité Dimanche»), выходящее тиражом около 500 тыс. экз. Политические директора «Ю.»: до 1914 — Ж. Жорес, в 1918—58 — М. Кашен, в 1958—74 — Э. Фажон, с 1974 — Р. Леруа. Главные редакторы: в 1926—37 — П. Вайян-Кутюрье, в 1937—49 — Ж. Коньо, в 1950—59 — А. Стиль, с 1959 — Р. Андриё.

  Ежегодно проводится праздник газеты «Ю.», в котором участвуют широкие массы трудящихся и делегации ЦО компартий многих стран мира, в том числе газета «Правда».

Юма'тово, климато-кумысолечебный курорт в Башкирской АССР, в 25 км от Уфы и в 4,5 км от станции Юматово. Лето тёплое (средняя температура июля 24 °С), зима холодная (средняя температура января —19 °С); осадков 450 мм в год. Лечение заболеваний нервной системы, органов кровообращения и пищеварения. Санаторий.

Юма'шев Андрей Борисович [р. 18(31). 3.1902, Петербург], советский лётчик, генерал-майор авиации (1943), Герой Советского Союза (1.9.1937). Член КПСС с 1941. С 1918 в Советской Армии. Окончил Егорьевскую (1923), Борисоглебскую и Серпуховскую лётные школы (1924). С 1927 лётчик-испытатель; совершил рекордные полёты на высоту с контрольным грузом в 5, 10 и 12 т (1936). В 1937 вместе с М. М. Громовым и С. А. Данилиным совершил перелёт Москва — Северный полюс — США, установив абсолютный мировой рекорд дальности полёта по прямой без посадки (10148 км ). В 1940—41 заместитель начальника Лётно-исследовательского института. С июля 1941 участвовал в Великой Отечественной войне в должностях командира истребительной эскадрильи, авиаполка, заместитель командира 3-й и 1-й воздушными армиями на Западном фронте, командира 6-го истребительного авиакорпуса на Калининском, Западном и Юго-Западном фронтах. С июля 1943 командующий ВВС Восточного фронта ПВО. С 1944 начальник управления истребительной авиации Главного управления боевой подготовки ВВС. С 1946 в запасе. Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. Награжден 2 орденами Ленина, 5 орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды и медалями, а также медалью Международной авиационной федерации (ФАИ) — де Лаво.

Юма'шев Иван Степанович [27.9(9.10). 1895, Тбилиси, — 2.9.1972, Ленинград], советский военно-морской деятель, адмирал (1943), Герой Советского Союза (14.9.1945). Член КПСС с 1918. Родился в семье ж.-д. служащего. В ВМФ с 1912, матрос и унтер-офицер на Балтийском флоте. В февраля 1919 добровольно вступил в Советский ВМФ, участник Гражданской войны 1918—20 на кораблях Волжско-Каспийской флотилии. Окончил специальные курсы комсостава флота (1925), тактические курсы командиров кораблей при Военно-морской академии (1932). Командовал эсминцем, крейсером, дивизионом эсминцев, бригадой крейсеров. С сентября 1937 начальник штаба, с января 1938 командующий Черноморским флотом. С марта 1939 командовал Тихоокеанским флотом, участвовавшим в разгроме войск империалистической Японии в 1945. С января 1947 заместитель министра Вооруженных Сил СССР, он же Главнокомандующий ВМС, с февраля 1950 военно-морской министр СССР, с августа 1951 начальник Военно-морской академии. Кандидат в члены ЦК КПСС (1941—56). Депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва. С 1957 в отставке. Награжден 6 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды и медалями.

И. С. Юмашев.

Ю'мор (англ. humour — нравственное настроение, от лат. humor — жидкость: согласно античному учению о соотношении четырёх телесных жидкостей, определяющем четыре темперамента , или характера), особый вид комического ; отношение сознания к объекту, к отдельным явлениям и к миру в целом, сочетающее внешне комическую трактовку с внутренней серьёзностью. В согласии с этимологией слова, Ю. заведомо «своенравен», «субъективен», личностно обусловлен, отмечен отпечатком «странного» умонастроения самого «юмориста». В отличие от собственно комической трактовки, Ю., рефлектируя, настраивает на более вдумчивое, серьёзное отношение к предмету смеха, на постижение его правды, несмотря на смешные странности, — в этом Ю. противоположен осмеивающим, разрушительным видам смеха.

  В целом Ю. стремится к сложной, как сама жизнь оценке, свободной от односторонностей общепринятых стереотипов. На более глубоком (серьёзном) уровне Ю. открывает за ничтожным возвышенное, за безумным мудрость, за своенравным подлинную природу вещей, за смешным грустное — «сквозь видный миру смех... незримые ему слезы» (по словам Н. В. Гоголя). Жан Поль , первый теоретик Ю., уподобляет его птице, которая летит к небу вверх хвостом, никогда не теряя из виду землю, — образ, материализующий оба аспекта Ю.

  В зависимости от эмоционального тона и культурного уровня Ю. может быть добродушным, жестоким, дружеским, грубым, печальным, трогательным и т. п. «Текучая» природа Ю. обнаруживает «протеическую» (Жан Поль) способность принимать любые формы, отвечающие умонастроению любой эпохи, её историческому «нраву», и выражается также в способности сочетаться с любыми иными видами смеха: переходные разновидности Ю. иронического, остроумного, сатирического, забавного. Сопоставление с основными видами комического многое уясняет в существе и своеобразии чистого Ю.

  С иронией , не менее сложным видом комического, Ю. сходен и по составу элементов, и по их противоположности, но отличается «правилами» комической игры, а также целью, эффектом. В иронии смешное скрывается под маской серьёзности — с преобладанием отрицательного (насмешливого) отношения к предмету; в Ю. серьёзное — под маской смешного, обычно с преобладанием положит, («смеющегося») отношения. Сложность иронии, т. о., лишь формальная, её серьёзность — мнимая, её природа — чисто артистическая; напротив, сложность Ю. содержательная, его серьёзность — подлинная, его природа — даже в игре — скорее «философическая», мировоззренческая. Ю. нередко «играет» на двух равно действительных аспектах человеческой натуры — физическом и духовном. Различен поэтому эффект иронии и Ю., когда игра закончена и обнажается внутренний аспект, подлинная цель игры: ирония, порой близкая смеху язвительному, задевает, ранит, оскорбляет сугубо — не только открывшимся неприглядным содержанием, но и самой формой игры: тогда как Ю. в конечном счёте заступается за свой предмет, а его смехом иногда, например в «дружеском» Ю., «стыдливо» прикрывается восхищение, даже прославление. Колоритом Ю. художники нового времени часто пользуются — во избежание ходульности или односторонности — для изображения наиболее благородных героев, а также идеальных натур «простых людей», национально или социально характерных.(В. Скотт и др.).

  Не менее показательно сопоставление Ю. с остроумием (остротой), с комическим в интеллектуальной сфере. Остроумие основано на игре слов, понятий, фактов, по сути своей далёких, но по ассоциации либо по словесному звучанию сближенных. В Ю. же, напротив, за внешним, самим по себе комичным, интуитивно постигается внутреннее того же самого предмета, — за чувственным, зримым — духовное, умопостигаемое. Например, в романе Сервантеса долговязый, тощий Дон Кихот, мчащийся на костлявом Россинанте, а за ним на осле коренастый, толстопузый Санчо, каждый образ в обоих аспектах сам по себе, — и как взаимно связанная, целостная «донкихотская» пара, — и как странствующая («за идеалом») пара на фоне косной, «неподвижной» действительности Испании: во всех этих планах та же ситуация непрактичного духа и бездуховной практики. Остроумие стилистически часто вырастает из сравнения (сопоставления различного), а Ю. — из метафоры, нередко даже «реализованной метафоры» (материализация духовного).

  Отношение Ю. к сатире определяется уже тем, что источником сатирического смеха служат пороки, недостатки как таковые, а Ю. исходит из той истины, что наши недостатки и слабости — это чаще всего продолжение, утрировка или изнанка наших же личных достоинств. Сатира, открыто разоблачая объект, откровенна в своих целях, тенденциозна, тогда как серьёзная цель Ю., глубже залегая в структуре образа, более или менее скрыта за смеховым аспектом. Бескомпромиссно требовательная позиция сатирика ставит его во внешнее, отчуждённое, враждебное положение к объекту; более интимное, внутренне близкое отношение юмориста (который «входит в положение» предмета его смеха) тяготеет к снисходительности, вплоть до резиньяции — перед природой вещей, перед необходимостью. Но именно великим сатирикам (Дж. Свифт, М. Е. Салтыков-Щедрин), пребывающим в глубоком, нередко близком к трагизму, разладе с жизнью, часто свойственно причудливо перемешивать гневную серьёзность с абсурдно игровым, как бы шутливо незначительным (персонаж с «фаршированной головой» у Салтыкова-Щедрина): восстанавливающая бодрость «анестезия» смехом и игрой, некое «ряжение» сатиры под забавный Ю.

  Исторически Ю. выступает как личностный преемник безличного древнейшего типа комического — всенародного обрядно-игрового и праздничного смеха. Жизнь преломляется в Ю. через «личное усмотрение», центробежно («эксцентрично») уклоняясь от официальных стереотипов представлений и поведения. Сфера Ю., в отличие от архаического смеха, — это личностное начало в субъекте смеха, предмете смеха, критериях оценки. Если коллективное празднество поглощает, уподобляет каждого всем, интегрирует (клич карнавала: «делайте, как мы, как все»), то Ю. дифференцирует, выделяет «я» из всех, даже когда оригинал-«чудак» (например, Дон Кихот) подвизается для всех, вплоть до самопожертвования ради всех. В Ю. «мнение» перестаёт быть мнимым, недействительным, ненастоящим взглядом на вещи, каким оно представляется сознанию безличному (традиционно-патриархальному), и, напротив, выступает единственно живой, единственно реальной и убедительной формой собственного (самостоятельного) постижения жизни человеком. Трактуя вещи серьёзно, но аргументируя комически, «своенравно», апеллируя не отдельно к разуму или чувству, а к целостному сознанию, Ю. как бы исходит из того постулата, что в отвлечённой от субъекта, в безличной форме убеждение никого не убеждает: идея без «лица» не живёт, «не доходит», не эффективна. Личностной природой Ю. объясняется то, что, в отличие от других форм комического, теоретическая разработка которых восходит ещё к древнему Востоку и античности, Ю. привлек внимание эстетиков поздно — с 18 в. Но с тех пор исследования Ю. появляются одно за другим — Ю. почти заслонил для нас прочие виды смешного. Общепризнанная «родина» Ю. — Англия, страна классического развития буржуазно-либеральной мысли, но также классическая со времён пуританства страна canfa (английское — лицемерие, ханжество, пошлое в общепринятых стереотипах приличий), как и страна наиболее яркой многовековой борьбы (в характерно английской «эксцентричной» форме) с cant'om, с тиранией общественного мнения.

  Для культур до нового времени Ю., как правило, не характерен и встречается, знаменуя формирование личности, лишь на периферии морального и религиозного сознания как оппозиция — нигилистическая, иррационалистическая, мистическая или шутовская — господствующим канонам; античные анекдоты о киниках (особенно о Диогене — «взбесившемся Сократе»), позднесредневековые легенды «о нищих духом», «безумно мудрые» выходки юродивых в Древней Руси, поэзия деклассированных кругов (лирика Ф. Вийона). Первые литературные образцы универсального смеха, близкого Ю., принадлежат эпохе Возрождения — в связи с «открытием человека и мира», новым пониманием личности и природы, причём генетическая связь с архаическим смехом в них ещё достаточно наглядна («Похвала Глупости» Эразма Роттердамского, «Гаргантюа и Пантагрюэль» Ф. Рабле, комедии У. Шекспира, образ Фальстафа и «фальстафовский фон» его исторических драм). Б. Джонсон одним из первых вводит в литературу обиход слово «Ю.» — правда, ещё в сатирическом смысле «порочных односторонностей» характера: комедии «Всяк со своей причудой» («своим Ю.») (1598) и «Всяк вне своих причуд» («своего Ю.») (1599). Первый законченный образец Ю. — «Дон Кихот» Сервантеса, непревзойдённый идеал и отправная точка для последующей эволюции Ю. в литературах нового времени.

  Отстаивание «естественных» личных прав и «поэтизация прозы» частной жизни в век Просвещения ознаменованы расцветом Ю., прежде всего — в английской литературе («семейный роман» — Г. Филдинг, О. Голдсмит, Т. Смоллетт; проза Л. Стерна — вершина Ю. в литературе 18 в.). Во французской литературе возможности Ю. обнаруживает «философский» роман (Вольтер, «Жак-фаталист» Д. Дидро). Высшие образцы Ю. в немецкой литературе 18 в. — идиллия «Герман и Доротея» И. В. Гёте и особенно его роман «Годы учения Вильгельма Майстера», затем романы Жана Поля — «немецкого Стерна». Своеобразной разновидностью субъективного Ю. оказывается романтическая ирония, нашедшая художеств, воплощение у Л. Тика, И. Эйхендорфа, А. Шамиссо, но полнее и поэтичнее всего в двойном плане повествования Э. Т. А. Гофмана. Наиболее влиятельным оказался и в 19 в. Ю. английского романа. Величайший мастер Ю. (но также великий сатирик) Ч. Диккенс начал с «Посмертных записок Пиквикского клуба», наиболее значительного в европейских литературах подражания Сервантесу, но методом образотворчества в целом чаще продолжал английскую традицию эксцентрических образов Л. Стерна, придав Ю. более социально заострённый смысл.

  Многочисленны разновидности Ю. в литературе 20 в. — от традиционных, восходящих к литературе Возрождения и национально характерных (санчопансовский образ «бравого солдата Швейка» Я. Гашека, раблезианский «Кола Брюньон» Р. Роллана) — до «авангардистских» (в дадаизме, сюрреализме, или «комедии абсурда»).

  В русской литре 19 в. многообразен и в высшей степени самобытен юмор Гоголя (от народно-праздничного смеха «Вечеров на хуторе...» и «героического» Ю. «Тараса Бульбы» до причудливого гротеска «Носа», идиллического Ю. «Старосветских помещиков» и грустного Ю. «Шинели»). Ю. в самых различных функциях и оттенках присущ Ф. М. Достоевскому, А. Н. Островскому. Ю. пронизаны рассказы и пьесы А. П. Чехова. Замечательные образцы различных видов Ю. в советской литературе — у И. Э. Бабеля, М. М. Зощенко, М. А. Булгакова, М. А. Шолохова, А. Т. Твардовского, В. М. Шукшина.

  Лит.: Пропп В. Я., Проблемы комизма и смеха, М., 1976; Bahnsen J., Das Tragische als Weitgesetz und der Humor als ästhetische Gestalt des Metaphysischen, Lauenburg, 1877; Höffding H., Humor als Lebensgefühl, 2 Aufl., Lpz., 1930; Preisendanz W., Humor als dichterische Einbildungskraft. Münch., [1963]. см. также лит. при ст. Комическое .

  Л. Е. Пинский.

Юморе'ска (нем. Humoreske, от Humor — юмор), 1) музыкальная пьеса шутливого, иногда лирического характера. В фортепьянной музыке этот тип пьесы ввёл Р. Шуман (соч. 20); образцы Ю. для фортепьяно — у Э. Грига, А. Дворжака, П. И. Чайковского, С. В. Рахманинова, Р. К. Щедрина, для камерного оркестра — у О. Тактакишвили. 2) В литературе — юмористическая миниатюра в прозе или стихах (например, «Стихи о разнице вкусов» В. В. Маяковского).