Джанет Вест одновременно ухитрялась не спускать глаз со старшего сына Мартина, именуемого в семье Скуппи, то есть Пронырой, забавлять младшего Ричарда, который сидел на пледе, растянутом на горячем песке, и высматривать мужа, полчаса назад отправившегося искать мороженое.

Мартин стоял и во все глаза смотрел на маленькую девочку с льняными волосами, наполовину скрытыми белой панамкой. Теплое ласковое солнце освещало желтый пляж и почти неподвижное море. В руке у Скуппи было маленькое ведерко с водой. Вдруг он поднял его с решительным видом, но Джанет успела крикнуть:

— Скуппи, не смей!

Он искоса посмотрел на мать и все же пролил несколько капель воды из ведерка на голенькие ножки девочки, потом отвернулся от нее, заметив пучок ярких зеленых водорослей. Пока он занимался ими, Ричард издал звук, в котором одновременно слышались восторг, жалоба и боль. Джанет бросила взгляд на тропинку, по которой шел Роджер Вест. Краешком глаза она заметила что-то желтое, кружащееся над головой Ричарда. Этот непрошеный гость в высшей степени заинтересовал годовалого карапуза.

— Ой! — воскликнула Джанет, отгоняя осу.

Пронзительный вопль Ричарда выразил силу его протеста. Скуппи, сразу же проникнувшись братскими чувствами, отошел от воды и сунул малышу под нос мокрые водоросли.

Роджер Вест, которого издали было видно благодаря высокому росту, осторожно нес в руках бумажный пакет. Загоревший за четыре дня бездумного лежания на пляже, со светлыми волосами, не успевшими просохнуть после недавнего купания, одетый во фланелевые брюки и рубашку с открытым воротом, он невольно привлекал к себе внимание.

— «Ивнинг Ньюс». Убит член парламента, — надрывался мальчишка-газетчик за спиной Роджера. — Статья об убийстве. ЧП!

Роджер тотчас же остановился, а Джанет тяжело вздохнула. Сидевшая подле нее пожилая женщина сочувственно заметила:

— У вас хлопот полон рот, не правда ли?

— Да, вы правы, — улыбнулась Джанет.

— Но зато у вас пара славных ребятишек!

— Да, и их двоих вполне достаточно… Скуппи! Ах ты, паршивый чертенок!

Мартин, который на какое-то время остался без присмотра, подбежал к воде, зачерпнул полведерка смеси: воды, песка и водорослей и все это вывернул на спину приглянувшейся ему девочки. К счастью, пострадали лишь ноги жертвы. Но поднявшийся вслед за этим рев перекрыл все остальные звуки, за исключением приговора одной толстухи.

— Какой отвратительный мальчишка.

Джанет бросила на обидчицу происполненный негодования взгляд, однако вынуждена была промолчать. Скуппи, потупив голову, шел на расправу. Джанет вскочила с такой воинственностью, что пожилая соседка тут же взмолилась:

— Только не наказывайте его!

В шлепке Джанет не было никакой силы, но Ричард и Скуппи заревели оба сразу, испуганные сердитым лицом матери, и одновременно маленькая девочка, как видно, из сочувствия, усилила свои вопли.

Инспектор Вест из Скотланд-Ярда как раз подоспел к середине этого концерта. Бумажный пакет в его руках совершенно промок, сам же он был погружен в чтение газеты.

— Ради бога, Роджер, помоги мне, — взмолилась Джанет.

— А? — спросил Роджер, отрываясь от газеты, — собственно говоря, что тут происходит?

Через минуту Скуппи и его недавняя жертва с восторгом брызгались в воде, а Ричард, размахивая печеньем, криком выражал свое удовольствие. Джанет была еще несколько возбуждена. Лицо у нее покраснело, темные волосы выбились из-под купальной шапочки, а плечики купальника перекрутились. Поднявшись, она споткнулась о брошенное ведерко Скуппи и чуть было не упала. Роджер весело рассмеялся, но вовремя заметил, что она готова расплакаться.

— Неужели тебе понадобилось отсутствовать целый час, чтобы найти это несчастное мороженое? — возмутилась Джанет. — А потом купил эту идиотскую газету и наступал всем на ноги, потому что не мог обождать минуты и читал ее на ходу. Я-то считала, что мы оба на отдыхе!

— Так оно и есть, дорогая! Эй, Скуппи, мороженое!

Липкая, растаявшая масса была выскоблена из мешка, разложена по бумажным стаканчикам и в одну минуту уничтожена.

Роджер упорно косил глаза на газету.

Джанет оглянулась и увидела, что он читает. Она нахмурилась, собралась было что-то сказать, но потом раздумала, заметив, как он заинтересован. Некоторое время он читал, потом отложил газету в сторону и уставился на море.

— Вернись назад, дорогой, — засмеялась Джанет.

Он вздрогнул и улыбнулся.

— Куда тебя унесла газета? — спросила жена.

— В город. Но забудем об этом и быстренько окунемся в воду.

Роджер снял брюки и, оставшись в плавках, взял Джанет за руку, и они побежали к морю. Отплыв на несколько ярдов и немного поплавав, они повернули назад, кувыркаясь и брызгаясь. Пляж казался удивительно далеким, и Джанет то и дело поглядывала в ту сторону. Роджер заметил недалеко от них яхту и предложил:

— Поплыли наперегонки?

Он плавал хорошо, но на коротких дистанциях Джанет всегда его опережала. И в этот раз она первой доплыла до лодки. В ней для них не нашлось свободного места, но все же они сумели прицепиться. Джанет чуточку запыхалась. Назад они плыли уже медленнее, на боку, повернувшись лицом друг к другу.

— Дорогой… — проговорила Джанет при очередном взмахе рукой.

— Да?

— Что ты вычитал в газете?

— Ничего. Забудь про это.

— Я не знаю, что такое «забудь», — начала она и не договорила, потому что волна ударила ей прямо в лицо. Но немного отдышавшись, она продолжала: — Посмотрел бы ты на себя со стороны! Ты же полностью позабыл, где находишься. Что там было написано?

— Об убийстве, если ты так уж хочешь знать.

— Неужели даже в отпуске ты не можешь позабыть, что ты инспектор Роджер Вест?

— Иногда не могу. Прости меня, дорогая.

Без четверти шесть они вернулись в гостиницу. Роджер занялся Скуппи, а Джанет возилась с Ричардом. В половине седьмого оба малыша уже лежали в кроватках.

Роджер и Джанет вошли в столовую комнату, расположенную рядом со спальней. Их обед начался ровно в половине восьмого.

— Вот только когда начинается твой настоящий отпуск, — вздохнул Роджер. — Слушай, попроси одну из горничных присмотреть за нашими наследниками. Мне удалось приобрести два билета на танцы.

Глаза Джанет просияли:

— Умница! Я пойду с удовольствием!

Они закончили быстрый вальс, оба немного запыхались и вернулись к своему столику, где их ожидал какой-то высокий и плотный человек.

— Надеюсь, я не ошибаюсь, — произнес незнакомец, — вы действительно старший инспектор Роджер Вест?

— Я надеялся, что здесь об этом никто не пронюхает, — усмехнулся Роджер.

— Я никому не проболтаюсь об этом, — заверил его мужчина. — Я — старший полицейский офицер Келл. Местный, — добавил он, улыбаясь Джанет. — Я знаю, что вы, ярдовские работники, во время отпуска предпочитаете проживать инкогнито, но я не мог устоять против искушения познакомиться с вашим супругом, миссис Вест.

Джанет рассмеялась.

— Скажите, — продолжал Келл, — не согласились бы вы присоединиться к нашей компании? Они знают, кто вы, но они так же ненавидят говорить в обществе о служебных делах, как и я.

Компания Келла состояла из пяти мужчин и трех женщин. Келл был самым старшим. Ему было лет пятьдесят. Оставшись с Роджером вдвоем, когда остальные ушли танцевать, Келл спросил:

— Что вы знаете о деле Риддела, Вест?

— Только то, что написано в «Ивнинг Ньюс».

— Он был убит в вашем районе?

— Если бы я находился на дежурстве, то скорее всего, это дело поручили бы мне, — признался Роджер, — и, между нами, мне бы очень хотелось возвратиться в город. Но я об этом не смею и заикнуться. Это наш первый совместный отпуск за несколько лет.

— Жаль, — вздохнул Келл, — жаль, что вы не можете возвратиться в город. Не часто выпадает возможность найти убийцу члена парламента. Вы знакомы с Ридделом?

— Слегка.

— Отталкивающий тип, не так ли?

— Некоторые люди придерживаются такого мнения, — осторожно ответил Роджер.

— Они его разделали под орех, — продолжал Келл, подкручивая усы. — Превратили лицо в неузнаваемую маску, а голову почти полностью отделили от тела. Могу поспорить, что к тому времени, как это дело будет кончено, выяснится много интересного. Ведь он был членом какого-то правительственного комитета, не так ли?

— Я знаю только то, что прочитал, — заверил его Роджер. В этот момент музыка утихла, и он вытащил портсигар. — Помолчите немного, я не хочу, чтобы моя жена подумала, будто я добиваюсь вызова на работу. У нас впереди еще целых десять дней.

— Меня не удивило бы, если бы вас отозвали, — заметил Келл. Они оба поднялись, когда к ним присоединилась Джанет и сын Келла, высокий, добродушный юноша.

Танцы закончились в начале первого. Келл предложил довезти Роджера и Джанет на машине, но они предпочли прогуляться пешком. Яркая луна, казалось, приглушила огни ночного города. Они шли по набережной и любовались серебристым блеском воды, а плеск волн напоминал далекий хор таинственных менестрелей.

Неожиданно Джанет спросила:

— Дорогой, почему ты мне ничего не расскажешь про Риддела?

— Я в отпуске, — беспечно ответил Роджер. — А какой осел назвал тебе это имя?

— Младший Келл. Разве Риддел не обращался в Ярд за защитой? Помнится, что ты мне как-то об этом рассказывал.

— Да, верно. Но именно поэтому десятки молодчиков из Ярда справятся с таким пустяковым заданием. Они, вне всякого сомнения, быстро сцапают убийцу. Чартворд ухватится за ту малюсенькую ниточку, которая у него имеется. Конечно, если бы меня не отпустили отдыхать, я бы наверняка занялся этим делом… Повторяю, мне оно представляется детской забавой, но все же я чуточку волнуюсь за Билла Слоуна.

Джанет даже вздрогнула.

— А при чем здесь Билл?

— Эти две недели он заменяет меня.

Они были уже в спальне, когда Роджер услышал звонок. Он поспешил вниз. В гостинице был всего один аппарат, который находился в нише холла.

— Алло, «Мейвью-Отель».

— У меня личный вызов для мистера Роджера Веста, — сказала телефонистка, — можно ли его позвать к телефону?

— Слушаю. Я у телефона.

Значит, о нем вспомнили!

— Обождите минуточку.

Наступило молчание. Роджер принялся гадать, кто же мог ему звонить. Он не был слишком удивлен, когда услышал голос детектива-инспектора Вильяма Слоуна.

— Послушай, Красавчик, надеюсь я не вытащил тебя из постели? — смущенно спросил Слоун. — Я хотел позвонить раньше, но у меня был черт знает какой трудный день!

— Я этого опасался.

— Как ты думаешь, не мог бы ты завтра утром на пару часиков приехать в город? Остальные подлецы так бесстыдно ликуют, потому что я допустил оплошность, что мне претит мысль просить их о помощи.

— Сначала я улажу с Джанет, — ответил Роджер, — пожалуй, ради твоих прекрасных глаз она, возможно, и даст согласие. Однако, это будет неофициально, ясно? Потому что если только я покажусь в Ярде, меня обратно не выпустят.

— Встретимся на Белл-стрит, — сказал повеселевшим голосом Слоун, — скажем, часиков в одиннадцать.

— Договорились. Что-нибудь прояснилось?

— Казалось, что мы схватим наших голубчиков через пару часов, но совершенно внезапно стали возникать различные затруднения… Одним словом, все пришлось отложить до утра. Пожалуйста, старина, передай Джанет, что я крайне сожалею.

— Ну, на этом наш отдых кончился, — через несколько минут сказала Джанет, — в глубине души я все время этого боялась. Нам здесь без тебя не слишком будет весело.

— Я завтра вернусь обратно.

— Сильно сомневаюсь… Ну, да ладно, я постараюсь уж как-нибудь справиться и одна.

Роджер поехал в Лондон на поезде, оставив машину Джанет. Он уютно устроился в уголке купе 1-го класса с утренними газетами в руках. Все они поместили несколько отличающиеся друг от друга отчеты об убийстве Риддела, но единодушно заявляли, что Скотланд-Ярд с минуты на минуту… «ожидает важных событий…».

Сидевшие напротив двое мужчин принялись обсуждать убийство. Один низенький толстячок буквально повторил слова Келла.

— По всем разговорам можно судить, что он был отменным мерзавцем.

— Знаем мы этих политиканов, — насмешливо откликнулся второй, — а этот был политическим авантюристом самого скверного пошиба. При его деньгах он никогда бы не присоединился к лейбористам, если бы не добивался поста в правительстве. Чертовски рад, что он его не получил.

— Не исключено, что он был искренен, — возразил второй.

— Только не Риддел, — упорствовал первый, — уж поверьте моему слову, он занимался политикой только ради того, что мог через нее что-то, получить. Вспомните хотя бы его жену.

— А что в ней особенного?

— Мой дорогой друг, она же дочь лорда Пломлея, твердолобого тори. Не старайтесь меня убедить, что Риддел мог породниться с такой семьей, если бы у него было хоть на пенс искренности. Этот брак вообще очень странен. Никогда не мог понять, как Пломлей мог согласиться на это.

— Возможно, у него не спрашивали согласия, — пробурчал первый, — в наши дни дети покорностью не отличаются.

Толстяк вытащил из кармана «Таймс» и углубился в чтение передовицы.

Роджер откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и принялся восстанавливать в памяти все, что ему было известно о Джонатане Ридделе, который не прошел на выборах по Шиленду всего лишь через несколько месяцев после женитьбы на прелестной Синтии Пломлей. Эта свадьба вызвала много толков в светских кругах. Богатый человек, унаследовавший после смерти дядюшки огромное состояние, Риддел все время находился на виду. Видимо, этим фактом и объясняются многочисленные слухи относительно его особы… Его называли тираном, жадным и прижимистым хозяином.

Роджер увидел его впервые, когда тот явился в Скотланд-Ярд просить защиты. Риддел был высокомерен, но довольно разговорчив. Он сказал, что получил три угрожающих письма, вернее, полуграмотно написанные записки. Все без подписи. Несколько лет тому назад он уволил шофера, уличив его в хищениях. Парня посадили в тюрьму. Риддел был убежден, что автором этих записок и был злополучный малый. Но ничего не было обнаружено.

— Как же его звали? — размышлял Роджер. — Финн как будто. Да, Финн.

Невысокий толстый человек, с копной черных волос и синеватым подбородком, Финн после этого работал в Лондоне на фабрике. Он отрицал свою причастность к письмам.

Меньше чем через два часа после выезда из Боньера Роджер вылезал из такси напротив своего дома на Белл-стрит, в Челси. Лужайку следовало подстричь, а у него не было времени сделать это до отпуска.

Он отпер дверь и потянул носом.

— Уже пахнет затхлостью. О! Вот и письмо.

Он взял один-единственный конверт. На нем не было марки, а в левом верхнем углу виднелась надпись: «В личные руки. Срочное и важное».

Он быстро надорвал конверт.

Ему писал Джонатан Риддел:

Удивление по поводу того, что Риддел написал ему неофициальное письмо по домашнему адресу, затмило тот факт, что этому человеку было известно о грозившей ему опасности. Будь Роджер в тот вечер дома, он бы сумел предотвратить трагедию.

Роджер услышал шаги на крыльце и вышел навстречу.

— Так это вы здесь, мистер Вест?

— Господи! — пробормотал Роджер.

На пороге стоял их ближайший сосед по имени Норман. Роджер скрыл свое разочарование и пошел навстречу.

— Хелло, это я, — проговорил он сердечно.

В руке у Нормана была бутылка с молоком. Он вошел в холл, и Роджер подумал, какая у этого человека добродушная физиономия.

— Моя жена заметила, как вы входили в дом. Жаль, что вам пришлось возвращаться назад. Наверное, из-за этих воров?

— Каких воров? — оторопел Роджер.

— Как, вы не знаете? Великий боже, вот когда мы перепугались! Я подумал, что вас поставят в известность, хотя никто ничего не успел стащить.

— Я бы хотел узнать поподробнее, — вежливо заметил Роджер, ничего не понимая в невнятной речи соседа. — Пройдемте на кухню и выпьем по чашке чая.

— Ну, что же, не откажусь.

Норман первым потрусил на кухню.

— Меня поражает, что вас не известили о грабителях, мистер Вест. Это случилось в понедельник ночью. Заезжал мистер Риддел, а вскоре после этого…

Роджер остановил его.

— Одну минуточку. Мы начинаем ходить вокруг да около. Вы говорите, что сюда заезжал мистер Риддел и что в тот же вечер в доме была произведена кража со взломом?

— Как раз именно так это и произошло, — ответил немного нервничающий Норман, — я хотел было позвонить в Ярд, просто напомнить еще разок. Но решил, что они все и без меня знают. Я хочу сказать, им наверняка все сообщили в связи с мистером Ридделом.

— Должно быть, — подтвердил Роджер.

Он терпеливо пытался вытянуть из Нормана все детали.

Примерно в половине восьмого в понедельник к дому Роджера подошел человек. Норман работал в саду и громко крикнул посетителю, что Роджер уехал. Сам он Риддела не узнал, но тот весьма приветливо представился и спросил адрес Роджера. Норман сказал, что сосед не оставил ему адреса. Разве что справиться в Скотланд-Ярде, однако Риддел никак ему не верил. Тут появилась миссис Норман и пригласила Риддела войти в дом. Возможно, он надеялся узнать адрес у нее и поэтому согласился. Они все вошли в гостиную дома Нормана, но тут Норман заметил, что в палисадник дома Вестов вошел какой-то человек. Норман поспешил предупредить пришедшего, что Весты уехали, но нигде того не увидел.

— И тут я обратил внимание на то, что ваше среднее окно растворено, — говорил Норман, — это было поразительно, мистер Вест. Ведь этот тип не пробыл и пяти минут. Наверное, он прямиком направился к окну и высадил раму. Смею вас заверить, я не стал напрасно терять время. И поднял тревогу, мне на помощь пришел мистер Риддел. Я полез в дом через окно, а жена побежала к телефону, чтобы вызвать полицию. Мистер Риддел тоже влез в окно следом за мной. Внутри дома находился человек, мы слышали его, хотя и не видели. Впрочем, мельком мы его заметили, когда он перелезал через стену в саду.

— Ясно, — вздохнул Роджер.

— Я был уверен, что вы в курсе дела, — продолжал Норман, — ведь полицейский появился почти немедленно. Шабель не пришлось даже звонить в участок, она увидела, как он проходил мимо и позвала его. Господи, сколько мы пережили! Теперь вы понимаете, почему я предполагал, что вы можете возвратиться. А вдруг этот непрошеный гость имеет какое-нибудь отношение к злополучной смерти мистера Риддела.

— Ну и разнесу я их там всех за то, что они мне ничего не сообщили!

— Возможно, они просто не хотели вас волновать во время отдыха, — предположил Норман. — Да, Шабель просила передать вам, чтобы вы зашли к нам пообедать, если вы не уедете до ленча.

Роджер поблагодарил его, проводил до калитки и возвратился назад в кухню, оставив парадную дверь открытой. Затем он осмотрел все комнаты, но нигде не обнаружил следов ограбления.

После этого он вытащил из сарая машину для стрижки травы и принялся приводить в порядок лужайку перед домом. Он почти покончил с работой, когда к нему подъехала машина. Из нее вылез Билл Слоун.

— Хелло, Роджер! Извини за опоздание. — Он был моложе Роджера и лишь недавно ему было присвоено звание детектива-инспектора. У него была цветущая добродушная физиономия, которую украшали сверкающие белые зубы и серые глаза. Они пожали друг другу руки.

— Как поживает Джанет и…

— Все хорошо. Ближе к делу, — перебил его Роджер нетерпеливо.

— Я чувствовал, что неприятностей не оберешься, но не предполагал, что Чартворд так на меня обрушится. Можно было подумать, что я сам слежу за Ридделом.

— А кто был к нему приставлен?

— Молодой Гамильтон. Я бы не поручил это дело ему, но из-за отпусков у нас острая нехватка в людях. Гамильтон, как правило, очень исполнительный парень. Вот я и выбрал его. Он прислал несколько толковых рапортов вплоть до ночи на воскресенье. Тут он потерял Риддела. Уверяет, что тот надул его. Чартворд этому просто не поверил.

— Но Риддел ведь убит в собственной квартире. Если Гамильтон его потерял, он обязан был возвратиться к нему на квартиру.

— Он там и оказался через час после убийства. Или, вернее, после часа смерти, установленного врачами. Дверь была открыта, так что он вошел в дом и увидел… Ну, ты знаешь, что он там увидел.

— Газетные отчеты верны?

— Относительно обнаружения тела — да. Вскоре после Гамильтона туда же прибыл репортер из «Ассошиэйтед Пресс». Он сказал, что у него договоренность о встрече с Ридделом. Так как дверь была не заперта, он так же, как и Гамильтон, вошел в квартиру. Вряд ли можно было ожидать, что он повременит с опубликованием такого сенсационного материала, — продолжал Слоун. — Чартворд сразу же отправил прессе меморандум, обычные разговорчики о том, что в скором времени будут произведены аресты. Сам знаешь…

— Он скоро остынет. В чем именно он тебя обвиняет?

— В том, что я поручил такое ответственное дело неопытному юнцу, — ответил Слоун, — и, разумеется, в том, что я не доложил ему о деле до того, как оно попало в газеты. Гамильтон позвонил мне из квартиры, ну и я, как последний дурак, сломя голову помчался туда, не удосужившись сначала предупредить Чартворда. Он обо всем узнал из «Ивнинг Ньюс». Теперь он назначил старшим Аббота. Я никогда не любил это холодное бревно, какой-то бесчувственный чурбан. Он разгуливает с таким видом, как будто я опозорил Скотланд-Ярд и все время бубнит об отсутствии внимания и инициативы. Боюсь, он даст на меня скверную характеристику Чартворду.

— Через некоторое время ты прямиком отправишься к нему и сообщишь кое-что о кое-каких фактах, которые ты сумел раздобыть по собственной инициативе.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, ты обнаружишь, что человек в полицейской форме, но без права надевать ее, явился в дом на Белл-стрит в Челси немного позднее 19.30 в понедельник. Это произошло как раз после того, как сюда заявился Риддел, чтобы повидать меня. Он был крайне разочарован, узнав, что я в отъезде. После того как неизвестный забрался в эту комнату и, очевидно…

— Подожди, что за чушь ты порешь. Сюда приезжал Риддел, чтобы повидаться с тобой? Ни о каком взломе никто не сообщал, газеты уж наверняка разнюхали бы. Ты мне морочишь голову!

— Я тебе объясняю, как ты можешь мигом утихомирить разбушевавшийся океан. Все, что от тебя требуется, это побеседовать с моим соседом. Ручаюсь, что Чартворд замурлыкает, как довольный кот.

— Когда я смогу повидать твоего соседа? — потребовал Слоун.

Они вместе отправились к Норману, который горел от нетерпения выложить еще раз свои сведения.

Миссис Норман все же накормила их до того, как Слоун покатил в Скотланд-Ярд. Роджер решил достричь лужайку. В половине третьего, когда, как он знал, у мальчиков был полдник, он позвонил в Боньер. Ответила Джанет.

— Ты возвращаешься? — первым делом спросила она.

— Сомневаюсь, удастся ли мне быть дома раньше вечера.

— Начинается, — вздохнула Джанет. — Зачем я только вышла замуж за полицейского! Ты видел Билла?

— Да, и он уехал от меня немного приободренный. Вечером я дам тебе подробный отчет. Как сегодня было на пляже?

Через пять минут он дал «отбой». Нужно сказать, его раздирали противоречивые чувства: теперь, когда он находился в Лондоне, стремление попасть к Джанет и мальчикам было почти непреодолимым, но поскольку помощнику комиссара станет известно, что он уже вмешался в это дело, его почти наверняка отзовут.

Около трех раздался телефонный звонок.

— Начинается, — повторяя интонацию Джанет, произнес Роджер и снял трубку.

— Алло?

— Не могла бы я поговорить с инспектором Вестом? — произнес женский голос.

— Кто его спрашивает?

— Меня зовут Риддел, миссис Синтия Риддел.

Миссис Риддел необходимо было с ним повидаться. Будет ли он дома в четыре часа? Роджер ответил, что будет.

В пять минут пятого он начал проявлять признаки нетерпения. Он был уверен, что жена покойного должна быть пунктуальна. Он вышел в сад и остановился возле ворот. В это время из-за угла вынырнул «мерседес», за рулем которого сидела женщина. Машина остановилась против дома Вестов. Женщина вышла из машины и направилась к дому.

— Инспектор Вест?

— Да.

— Вы очень добры, что согласились повидаться со мной.

Миссис Риддел не была красавицей, но косметика сделала свое дело. У нее была грациозная и одновременно полная достоинства манера держаться, выгодно отличавшая ее. Она была очень высока, почти с Роджера, тоненькая, с великолепной фигурой. На ней был темно-синий костюм с пестрыми манжетами. Роджер знал, что ей 32 года. С виду она выглядела на 23.

Роджер отступил в сторону, пропуская ее в приемную, затем предложил сигареты.

— Благодарю вас, мистер Вест, но я очень редко курю. Я должна извиниться за то, что приехала сюда. По-видимому, встреча с полицейским офицером разрешается только через посредство Скотланд-Ярда? Мне так сказали.

— Нет никаких оснований, чтобы вы не могли повидаться со мной, миссис Риддел, но как частное лицо я могу вам помочь в определенных пределах.

— Мне нужно весьма немного. Когда на днях мой муж приезжал к вам, было ли у него что-нибудь с собой?

— Что вы имеете в виду под «что-нибудь»?

— Небольшой пакет размером с блок сигарет, — медленно ответила она. — Он его привозил?

— Не знаю.

— Пожалуйста, не нужно уверток, мистер Вест. Если вы мне прямо скажете, что не имеете права давать информацию, я не стану вас больше тревожить.

— Я ничего не скрываю. Просто ваш муж не видел меня.

— Что?!

— Я уезжал.

— Невероятно. Он говорил мне, что видел вас. Не могу понять, зачем ему нужно было обманывать меня. Он — у него о вас сложилось весьма высокое мнение, — он стремился познакомиться с вами. Нет, это просто невероятно, — снова повторила она.

— А разве вся история не невероятная?

Она всплеснула руками.

— Не знаю. Я жила столько времени в постоянной тревоге, что меня уже ничто не может удивить. Но это…

— Значит, вы тоже чего-то боялись?

— Не уверена, что именно это слово, — сейчас она овладела собой. — Я знала, что Джонатан боялся Финна, но мне не верилось, что страх его обоснован.

— Вы знали Финна?

— Много лет назад.

Она немного помолчала, внимательно разглядывая Роджера и не стараясь скрыть собственной растерянности. Затем быстро поднялась.

— Не имеет смысла больше оставаться.

— Что было в пакете, миссис Риддел?

— Нечто личное.

— Все личное, принадлежащее мистеру Ридделу, в настоящее время интересует полицию.

После долгой паузы женщина сказала:

— Я не знаю, что было в этом пакете.

— Понятно. Откуда вам стало известно, что ваш супруг намеревался поехать ко мне?

— Я уже говорила, он заявил, что был у вас.

— Правда ли это? — вкрадчиво спросил Роджер.

Кровь бросилась ей в лицо, а Роджер лишь весело рассмеялся.

— Я категорически протестую против такого предположения, мистер Вест.

— Я и не думал делать предположения, миссис Риддел. Но у меня большой опыт по делам ведения следствия об убийствах. Я хочу напомнить вам, что правда, в конце концов, обязательно обнаружится: в течение долгого времени ее удается утаивать, но она редко становится от этого иной.

— Вы слишком дерзки! — закричала она.

— Я — полицейский, миссис Риддел.

Она повернулась и пошла к входной двери. Роджер открыл ее. Миссис Риддел слегка кивнула головой и вышла из двери, даже не оглянувшись. Мотор пару раз чихнул, и машина рванулась с места.

Роджер вошел в холл и подошел к телефону. Набрал 12-12 и попросил Слоуна. Тот находился у помощника комиссара.

— Хорошо, соедините меня тогда с инспектором Дэем.

Через довольно продолжительное время в трубке послышался голос:

— Говорит старший инспектор Дэй.

— Добрый день, старший инспектор. Это тоже старший инспектор Роджер Вест.

— Кто? — завопил Дэй. — Красавчик?

— Да, я.

— Как сейчас в Боньере? Черт побери, здесь невозможная духотища! Обливаешься потом. Ты счастливчик. Урвать неделю в такую погоду! Как жена? Семейство? Уже купались? Я бы на твоем месте вообще не вылезал из воды.

— Эдди, это срочно.

— Не могу понять таких типов, как ты, Красавчик! Честное слово, не могу. Ты получаешь двухнедельный отпуск в лучшее время года, а тебя не оторвать от телефона. Я бы, представься мне такая возможность, спрятался бы за сотни миль отсюда, а в сторону телефона просто не смотрел бы, не говоря уже о том, чтобы звонить на работу. Могу поспорить, что миссис Вест не будет в восторге, если узнает, что ты беспокоишься о делах. Все подумают, — с раздражением добавил Эдди, — будто ты воображаешь, что мы без тебя не можем обойтись. Ничего подобного, машина вертится!

— Все ясно. Послушай, как только вернется Слоун, передай ему, слышишь, не забудь.

— Что передать-то?

— Скажи ему, что, по моему мнению, его заинтересует миссис Риддел.

— Значит, ты пытаешься руководить отделом из Боньера, — фыркнул Эдди, — на месте Слоуна я наплевал бы на все твои указания. Конечно, он этого не сделает, — добавил Дэй, понижая голос, — бедняге Слоуну попало ни за что, ни про что. Я случайно проходил мимо кабинета Чартворда, когда тот ему мылил холку.

— Ты передашь ему то, что я просил?

— Конечно, можешь не сомневаться. И я не думаю, что это будет для него новостью, скорее всего, он уже и сам подумал об этом. Возможно, он и допустил какую-нибудь промашку в самом начале, но вообще он малый не дурак, ничего не упустит. Я…

Эдди замолчал. В трубке послышалось что-то вроде «к чертям», а потом Эдди с негодованием произнес:

— Обожди, Красавчик, здесь Слоун. Ухмыляется от уха до уха. Честное слово, сдаюсь. Передавай от меня привет супруге.

— Алло, Роджер, — раздался голос Слоуна, — я нужен?

— Как дела?

— Лучше не бывает. Тебе и вправду удалось. Чартворд…

— Не забывай про длинные уши Эдди Дэя.

— Ну, все прошло как по маслу, — сбавил тон Слоун.

— У меня есть еще кое-что в этом же плане. Недавно мне нанесла визит жена Риддела. Ты с ней уже виделся?

— Хладнокровная особа. Знаешь, позавчера вечером ее не было в городе…

— Она утверждает, что у Риддела был пакет размером с блок сигарет, когда он приезжал ко мне, и будто бы он сказал ей, что виделся со мной. Либо он наврал ей, либо она мне. Она была очень заинтересована судьбой этого пакета, хотя, по ее словам, ей неизвестно, что в нем находилось. Пока я не стал бы ее теребить в отношении пакета, но не спускал бы с нее глаз. Если она будет держаться высокомерно, прижми ее. Это ее испугает и, может быть, она развяжет язык.

— Правильно, — быстро согласился Слоун. — Как бы я хотел, чтобы ты вернулся. Это дело как раз по тебе.

— Не будь ослом, Чартворд не знает, что ты со мной виделся, не так ли?

— Он намекнул мне, что ты в такое горячее время нежишься на пляже, но ничего не говорил о твоем отзыве.

— Удержи его, если сумеешь, — попросил Роджер, — я хотел бы провести эту недельку в Боньере.

Он повесил трубку и отправился в холл. Железнодорожный справочник лежал на столе. Он посмотрел, когда отходит ближайший поезд на Боньер. Если выйти из дома через 20 минут, он как раз успеет на него. Он обошел все комнаты, закрывая на щеколды окна и задергивая занавески.

Роджер собрался было уже уходить, когда раздался резкий телефонный звонок.

— Минуточку, — сказала телефонистка, — у меня междугородный разговор.

Он услышал, как она отвечает кому-то на другом конце линии: «Алло, Боньер, я соединила вас с абонентом в Челси».

— Я хотел бы поговорить с инспектором Вестом, — проговорил Чартворд голосом, который был воплощением сарказма, — попросите его подойти к телефону.

— Вест слушает. — Роджер поставил аппарат на краешек стола, затем потянулся к окну, не выпуская трубку из рук, пытаясь раздвинуть пошире занавески. Дверца в машине хлопнула.

Миссис Риддел направилась к дому, и Роджера снова поразила ее необычайная грациозность.

— Это помощник комиссара, — заявил Чартворд.

— Здравствуйте, сэр, — радостно проговорил Вест. — Будьте добры, подождите одну минутку, кто-то стоит возле двери.

Он положил трубку и выбежал в холл. Звонок все еще дребезжал. Открыв дверь, он любезно пригласил:

— Входите и садитесь. Я задержусь на пару минут. Берите сигареты, налейте себе вина. Все на столе.

Сам он снова побежал к телефону.

— Прошу извинить меня, сэр.

— Мне необходимо вас немедленно видеть, сэр, — в тон ему сказал Чартворд.

— Господи, — простонал Вест.

— Что вы имеете против?

— Я обещал жене вернуться следующим поездом.

— Очень сожалею, Вест, но это необходимо.

Чартворд повесил трубку, и Роджер вернулся в холл.

— Вас нельзя обвинить в медлительности, — начал он. — Что ж, я рад вас видеть. Мы разумные люди. Конечно, наша работа делает нас не слишком популярными, потому что иной раз, благодаря нашим стараниям, у людей возникают крупные неприятности. Но мало у кого есть веские основания жаловаться на то, как мы с ними обходимся.

— Вы всегда начинаете разговоры со свидетелями с подобного пролога?

— Если появляется риск быть неправильно понятым, обязательно.

Впервые она улыбнулась и, стряхнув пепел с кончика сигареты, поднялась и принялась ходить взад и вперед по комнате.

— Немного подумав, инспектор, я решила быть откровенной. Содержимое того пакета, маленького пакетика, имело колоссальное значение для меня и моего мужа. Теперь пакет обнаружен.

— Прекрасно, — пробормотал Вест.

— Может быть, вам будет интересно взглянуть на него?

— Еще бы!

Она раскрыла свою сумочку и достала пакет, завернутый в коричневую бумагу. Затем протянула его Роджеру.

— Я сломала печати, чтобы удостовериться, что все цело.

— Благодарю вас.

Роджер сорвал обертку и бросил ее на стул позади себя случайным жестом, на который она, по всей видимости, не обратила никакого внимания. В его руках оказался футлярчик из черной кожи с золотыми петельками и затвором. Он внимательно осмотрел его, а затем поднял крышку.

Внутри на черном бархате покоилось изящное жемчужное ожерелье. Жемчужины были подобраны по все убывающей величине. Нитка лежала в форме двух соединенных сердец.

Роджер поднял глаза.

— Вы должны быть счастливы, что такая ценность нашлась, миссис Риддел. Этот футляр похитили у вашего мужа?

— Да нет. В конечном итоге я отыскала его в чемодане. Но я-то вообразила, что ожерелье украли.

Глаза Роджера весело блеснули.

— И ради этого вы приезжали ко мне?

Она насмешливо расхохоталась.

— Я подумала, что его украли, когда вы сказали, что у вас его нет. В субботу вечером мой муж сказал мне, что он намеревается отнести ожерелье к вам, так как боится за его сохранность. Вы, конечно, спросите, почему он не отнес его в банк или в сейф? — Она пожала плечами. — На это я не сумею ответить, инспектор. Я не могу объяснить ни одного поступка мужа за последние несколько недель. Я знаю одно, он жил невероятно напряженно, поведение его частенько бывало эксцентричным.

Роджер помолчал, потом серьезно спросил:

— Вы думаете, его убили из-за этого ожерелья?

— Не имею понятия. Вы думаете, что это действительно так?

Ее самообладание было потрясающим.

— Да, — ответил Роджер. — И в то же время такое зверское убийство из-за драгоценностей… Воры и убийцы, как правило, антагонисты, понимаете ли, нападение было такое жестокое, что…

— Инспектор, разве необходимо вдаваться в такие подробности?

— Боже мой, какой же я бездушный осел?

Роджер защелкнул футляр и отдал его женщине.

— Большое спасибо вам за то, что вы показали мне такую роскошь. И за объяснение загадки, на которую могло бы уйти много драгоценного времени.

Она направилась к двери, он пошел ее провожать. Глянув на коричневую бумагу на стуле, он подумал, что она действительно про нее забыла, потому что сразу же сунула футляр в сумочку.

— Я должен предупредить вас кое о чем, — спокойно заметил Вест. — Визиты на дом к полицейскому могут быть неверно поняты. Меня обвинят в сговоре с вами. Если вам потребуется увидеть меня еще раз, вы всегда сможете найти меня в Ярде.

— Сомневаюсь, чтобы такая необходимость возникла, — ответила миссис Риддел. — От всей души надеюсь, что у вас не будет неприятных последствий из-за моего незваного вторжения.

— Ну, один раз не в счет! До свидания, миссис Риддел и большое спасибо!

Они впервые обменялись рукопожатиями, рука у нее была холодной, и она сильно сжала руку Веста. Затем, нажав на стартер, она сказала:

— Вы знаете, кто убил моего мужа?

— Пока нет, но узнаем обязательно.

— Я буду всячески помогать вам, — пообещала она.

Немного дальше, на Кинг-Роуд, выехала небольшая двухместная машина и пристроилась в паре ярдов за «Райли» миссис Риддел. За рулем сидел молодой детектив в штатском; Слоун не терял времени даром.

— Ну, что ж, мы начали продвигаться вперед, — вслух заметил Роджер, — и Билл прав — она чертовски хладнокровная особа.

Он сбегал наверх и принес небольшой портфель. С большими предосторожностями он сложил оберточную бумагу и сунул ее в портфель, потом взял свой портсигар, из которого она брала сигареты, завернул его в платок и тоже положил в портфель.

Выйдя из дома, он сел в автобус и доехал до Вестминстерского моста, оттуда до Ярда было рукой подать. Он не сразу пошел в кабинет Чартворда, а сначала заглянул в лабораторию. На высоком табурете сидел бледный молодой человек, вооруженный лупой. На столе перед ним было разложено множество всяких предметов: бутылки, сумочки, коробки, вилки. Старые, новые, дорогие, дешевые — все в хаотическом беспорядке.

— Хелло, Джо, — воскликнул Роджер, — значит, ты сегодня дежуришь?

Джо кивнул головой и подмигнул Роджеру.

— Нет, я не дежурю, а гуляю, вроде тебя.

Роджер усмехнулся:

— Тогда тебе сверхсрочная работенка.

Он вытащил коричневую бумагу и портсигар.

— Проверь-ка срочно отпечатки на этом хозяйстве. Примерно через пятнадцать минут по этому поводу позвонит Чартворд, ты же знаешь, он не терпит промедлений.

— Да, ему результаты должны быть сообщены немедленно, — буркнул Джо. — Ладно, Красавчик, сразу же обработаю.

— Спасибо!

Выйдя из лаборатории, Роджер поднялся к себе в кабинет, находящийся на втором этаже.

В комнате стояло четыре желтых стола. На каждом имелся ящик с отделениями, обозначенный: «входящие», «исходящие», «на рассмотрение», «срочные», «специальные». На одном из этих столов отделения были пусты, в других лежали бумаги. Однако ни одного из трех старших инспекторов, разделявших с Роджером кабинет, в данный момент не было на месте.

Он отпер свой стол, но тотчас же поднял голову при скрипе отворяемой двери.

В кабинет осторожно вошел старший инспектор Эдди Дэй, с подозрением поглядывая в сторону Роджера. Это был здоровенный детина с довольно объемистой талией, но непомерно маленькой головой и руками, так что казалось — он сплющен с обоих концов. На нем был дорогой костюм зеленовато-серого цвета, что еще более привлекало внимание к его несуразной фигуре. У него был крючковатый нос и выдающиеся вперед длинные зубы, которые были заметны даже при закрытом рте. Ни один человек, впервые увидевший Эдди, не мог поверить, что тот наделен недюжинным умом, позволившим ему занять высокое положение в Ярде. Те же, кто знал его хорошо, с трудом выносили, но высоко ценили его искусство разбираться в подделках. Во всей Англии не было второго такого специалиста.

— Ну, видимо, мне пора отправляться в психиатрическую лечебницу! — завопил Эдди на своем невозможном «кокна». — Значит, ты и вправду вернулся? Наверняка тебя об этом попросил сам лорд Главный Комиссар!

— Чистейшая правда! — усмехнулся Роджер, — и сейчас он как раз меня ждет.

— Ты всех переплюнул! Можно подумать, что во всем Скотланд-Ярде не найдется второго такого детектива. Вот что значит создать себе хорошую рекламу! — добавил он с насмешкой. — И я бы посоветовал тебе поторопиться. Когда у него паршивое настроение, он не разбираемся, кто прав, а кто виноват. Ждать он не любит!

— Ну, мне всегда удается выйти сухим из воды, — весело рассмеялся Роджер. — Ты, я думаю, занимался теми анонимками, которые получал Риддел?

— Трижды все перепроверил, потому что Чартворд сомневался, — ответил Эдди, — но мое заключение сейчас остается таким же, как и вначале. Все они написаны человеком с хорошим плавным почерком, который специально коверкал его. Девять к одному, что писала женщина, и несомненно…

— Для меня этого вполне достаточно. Спасибо, Эдди.

Роджер подошел к кабинету Чартворда и постучал. Чартворд сидел за столом, положив на него руки. Голова у него была наклонена немного вбок.

— Очень любезно с вашей стороны, инспектор Вест, что вы зашли, — начал он иронически, — садитесь… По-видимому, вы ждете, чтобы я начал приносить извинения за испорченный отпуск?

— Я очень рад оказаться на работе, — ответил Роджер.

— Ладно, послушаем, какие коварные карты вы припрятали.

Роджер доложил.

Через десять минут Чартворд поднял трубку и спросил лабораторию:

— Форбс, вы закончили обработку оберточной бумаги, которую принес вам только что инспектор Вест?.. Немедленно тащите сюда.

Джо Форбс явился тотчас же и бесцветным голосом доложил:

— На бумаге много отпечатков, сэр. Большинство из них — женские, в нашем архиве они не числятся. Другие принадлежат инспектору Весту, но их немного. Два или три отпечатка той же дамы обнаружены и на портсигаре, а остальные инспектора Веста.

— Что еще за портсигар? — спросил Чартворд.

— Мой, — пояснил Роджер, забирая его, — его трогала миссис Риддел. Итак, мы знаем, что она принесла подложный пакет. На настоящем были бы отпечатки самого Риддела.

— Спасибо, Форбс, — сказал Чартворд.

Когда он вышел, помощник комиссара сказал:

— Сконцентрируйте все внимание на этой леди. Не дайте ей возможности обвести вас вокруг пальца.

— Мы уже установили слежку, сэр.

— Хорошо. И кончайте с этим делом по возможности быстрее. Официально дело поручено старшему офицеру Абботу, но он будет находиться здесь. Вы будете работать вместе со Слоуном, берите в помощь столько людей, сколько найдете нужным. То, что Риддел был членом парламента, вызовет гораздо более широкий отклик, чем любое другое дело. Пресса будет на вас тявкать, Министерство внутренних дел торопить, ну и в Палате поднимут соответствующий вопрос. Мы не можем ни проиграть, ни затянуть дело. Кроме того, немаловажную роль играет тот факт, что Риддел выполнял в Комитете специальное правительственное задание. Вам об этом известно?

— Только в общих чертах.

— Вот вам голые факты. Была создана Государственная комиссия по изучению деятельности некоторых трестов и синдикатов, ходили слухи, что некоторые из них не считаются с новыми правительственными ограничениями. Лорд Пломлей находится в Правлении компании, которую как раз сейчас и обследуют. Жена Риддела — третья дочь Пломлея. До сих пор это еще не стало достоянием публики, но, несомненно, скоро станет. Одним словом, назревает первоклассный скандал. Одна очередная теория предполагает, что Риддел обнаружил какое-то темное дело в тресте Пломлея. Я думаю, что он предупредил своего тестя о неминуемых неприятностях. Ну и был убит. Загадочное поведение его супруги только прибавляет весомости моему предположению.

— Но ведь есть и другие члены Комитета, которым столько же известно, сколько и Ридделу? — спросил Вест.

— Они все утверждают, что ничего не знают. Министр внутренних дел заверил меня, что у них тоже нет никаких сведений по этому вопросу. Сначала Комитет состоял из пяти членов.

Чартворд раскрыл папку из манильской кожи и протянул ее Роджеру.

— Вот их имена. Рэйди в работе практически не участвует, он заболел вскоре после создания этого Комитета. Так что в настоящее время осталось только трое: Марриот, Гарнер, Хенби. Было бы смешным предположить, что три члена парламента скрыли какую-то информацию. Но, может быть, удастся что-либо вытянуть из них. Мне кажется, что для начала вам нужно поговорить поочередно с каждым из них. Они знают, что мы не оставим их без внимания и, как я думаю, охотно помогут. Обдумайте хорошо весь план мероприятия и держите меня в курсе дела.

— Конечно, сэр. Скажите, беспокойство Риддела началось примерно с того же времени, как была создана комиссия?

— Приблизительно через месяц. Комиссия работает вот уже три месяца. Дело было сложное, и без этой случайности оно потребовало бы много времени.

— За остальными членами Комитета установлено наблюдение?

— Да.

— Слоун знает?

— Сомневаюсь. Распоряжался Аббот. Понимаете, Слоун не покрыл себя неувядаемой славой.

— Вряд ли можно ожидать, что он будет успешно действовать, если не все данные ему сообщены. Что касается меня, я ему полностью доверяю.

— Это уже ваше личное дело, — сказал Чартворд, но тут же погрозил пальцем. — Но больше ни один человек не должен быть в курсе дела. Мне известно, что ваш приятель Марк Лессинг частенько осчастливливает вас своими советами. На этот раз он не должен пользоваться никакой информацией. Теперь мне пора уходить, — отрезал Чартворд, — у меня сегодня еще много дел. Желаю удачи.

— Спасибо, сэр.

Роджер вышел из кабинета, мысленно взвешивая полученные сведения и моля бога, чтобы Эдди Дэй уже ушел домой. Ему будет легче размышлять, если его то и дело не будет прерывать Эдди. Роджер опустился в кресло для посетителей, но не успел даже вытянуть ноги, как дверь с шумом распахнулась и вошел старший офицер Аббот.

Такой поступок не был характерен для Аббота, который никогда не торопился.

Как правило, он бочком входил в комнату, опустив глаза. Сейчас на его бледном лице появились пятна румянца, глаза блестели.

— Хелло! — воскликнул Роджер, вскакивая с кресла.

— Где помощник комиссара?

— Уехал. А что случилось?

— Стреляли в Марриота. Это один из членов Ридделовского комитета.

— Убит?

— Нет, но он в опасном состоянии. Мне надо позвонить Чартворду, а вам, мне думается, нужно съездить в больницу и выяснить, когда Марриот придет в себя.

— Я пошлю кого-нибудь другого, — ответил Роджер, — сам же отправлюсь к остальным членам Комитета.

Полковник Рандель Гарнер был единственным консерватором в кабинете Риддела. Роджер много слышал про этого человека, но никогда с ним не встречался. Его уважали обе правительственные партии. Во время коалиционного правительства он был рядовым членом партии, «заднескамеечником», как их называли; в настоящее время он был одним из самых деловых критиков теперешней администрации. Это был состоятельный человек и его дом на Гросвенор-Плейс считался в Лондоне светской Меккой.

Роджер дожидался в холле уже минут пять и начал терять терпение, когда вновь появился неторопливый лакей, открывший ему дверь.

— Будьте добры сюда, сэр.

— Благодарю.

Роджер поднялся следом за лакеем по лестнице, пересек площадку и остановился перед дверью. Его шаги заглушил толстый ковер.

— Ах, входите, инспектор, — сказал Гарнер, поднимаясь из-за массивного письменного стола. Они пожали друг другу руки.

— Садитесь, пожалуйста. Разумеется, можете мне не объяснять цели своего прихода. Что вы будете пить?

— Благодарю вас, ничего.

— Что вы, выпейте что-нибудь, — настаивал Гарнер, — прошу вас, не церемоньтесь. Виски с содовой?

— Ну, хорошо.

На столе стоял поднос с виски, содовой и бокалами. Комната со всех сторон была окаймлена стеллажами. Ручки кресел были довольно потертыми, на ковре кое-где виднелись потускневшие пятна. Сам стол сверху был обит кожей, кое-где потрескавшейся. И все же в комнате чувствовался достаток и благополучие.

Сам Гарнер был высоким энергичным человеком, облаченным в вечерний костюм. Отблеск настольной лампы играл на его крахмальной манишке и манжетах с жемчужными запонками. Жемчуг напомнил Роджеру о втором визите миссис Риддел:

Густые волосы Гарнера были совершенно седые, он зачесывал их назад.

— За удачу в вашем начинании, — сказал он, поднимая свой бокал. — Понимаю вас, инспектор, хлопот у вас полон рот. Это отвратительное, подлое дело. Я знал мистера Риддела очень хорошо. Он мне очень нравился. Не обращайте внимания на разные сплетни о нем. Конечно, он был необщительным человеком, но очень симпатичным и отзывчивым. Его смерть потрясла всех его друзей.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Роджер.

— Мне это представляется какой-то бессмыслицей, — продолжал Гарнер, — думается, единственный и возможный мотив — ограбление, хотя как будто бы ничего не было украдено. Бессмысленное убийство гораздо труднее раскрыть, чем какое-либо другое преступление. Я не завидую вам. По всей вероятности, у вас уже сложилось свое мнение по этому делу?

— Мы пока не добрались ни до каких теорий, сэр. Нам нужно гораздо больше информации, прежде чем мы приступим к делу. Лично меня больше всего волнует другая сторона дела.

Гарнер внимательно посмотрел на него. У него были проницательные серые глаза, и, несмотря на свою словоохотливость, он производил впечатление человека, который в любых условиях предпочитает молчать.

— Вы выражаетесь неясно, — пробормотал он.

— Как же, сэр, после того, как Марриот тоже пал жертвой…

Гарнер выронил бокал. Он ударился об угол стола и разбился, расплескав виски по всему ковру. Роджер не шевельнулся. Гарнер побледнел. Впечатление, что этот человек прекрасно владеет собой, исчезло. Полковник был смертельно испуган.

— Вы в этом уверены?

Он даже не заметил разбитый бокал и пролитое виски. Трясущимися руками он взял сигарету из пачки, лежавшей на столе.

— К сожалению, да.

— Как это произошло?

— В него выстрелили, когда он вылезал из машины перед входом в свой клуб, — ответил Роджер, проведший пять минут у Слоуна, прежде чем уехать из Ярда. — В настоящее время его оперируют в Вестминстерской больнице, но надежды на спасение невелики.

— У меня было впечатление, что Риддел крайне мнительный человек, — сказал Гарнер, — вернее сказать, мне казалось, у него было много личных неприятностей, но о них со мной он никогда не говорил. Таким образом, убийство Риддела нельзя назвать совершенно случайным… В какой-то мере понятна его скрытность на протяжении нескольких последних недель. Господи, да мы же с ним виделись, я уже говорю о Марриоте, только сегодня утром. Он был в отличном настроении. Вы говорите, что в него стреляли, когда он вылезал из машины, чтобы войти в клуб?

— Да.

— Великий боже! — воскликнул Гарнер. — Какой ужас! Но преступника хоть задержали?

— Пока нет.

— Вы должны его схватить! — закричал Гарнер. — Господи, господи, разве можно разрешать убийце разгуливать среди бела дня? Кстати, разве Марриота не охраняла полиция?

— Охраняла.

— Это не делает вам чести, — заявил Гарнер. — Тот факт, что полиция установила слежку за Марриотом и за мной, говорит о том, что подобное нападение не явилось для вас неожиданностью. И все же преступник успел скрыться. Вам нужно действовать более успешно!

— Мы постараемся, — угрюмо буркнул Роджер, — если у нас будут какие-нибудь основания полагать, что на вас тоже нападут, мистер Гарнер?

— После покушения на Марриота я не знаю, что и думать.

Он налил себе новый бокал виски и залпом выпил его.

— Хотел бы я рассчитывать на более надежную защиту!

— Для этого требуется сотрудничество с вами, сэр.

— Я буду помогать, не сомневайтесь, буду, — быстро заговорил Гарнер, улыбаясь какой-то вымученной улыбкой. — Мне кажется, нет никаких оснований, чтобы убивать меня, но я чувствовал бы себя спокойнее, если бы вы заперли этого маньяка под замок. Э-э… какого рода помощь вам нужна от меня?

— Снаружи ожидает детектив — сержант Дикоп, сэр. Я хотел бы, чтобы вы сообщили ему список намеченных вами встреч на ближайшие несколько дней. Если будут какие-либо изменения, предупредите его. Очень скоро сюда прибудут из Ярда еще два человека, которые будут следить за домом круглосуточно. Вряд ли вам следует беспокоиться, — добавил Роджер, поднимаясь со стула.

Роджер позвал Дикопа и представил его полковнику. Сам же извинился и поехал на Ламбет, где жил мистер Хенби. Было похоже, что Гарнер считал себя в опасности и что нападение на Марриота усугубило эту опасность. Роджер не мог избавиться от впечатления, что Гарнер нацепил на себя маску храбреца, когда он только вошел к нему, и что в действительности тот от него что-то скрывал.

Роджер ехал по улице, отходящей от Ламбет-Роуд. Примерно на полпути к ней находился квартал, состоявший из четырех зданий — все, что осталось от длинной террасы, разрушенной пожаром 1942 года и так и не восстановленной.

Возле дома Хенби, последнего из четырех, стоял детектив, который сразу же подошел к Роджеру.

— Хелло, Джим, — сказал Роджер, — у вас все спокойно?

— Тишина, — ответил Джим, опытный и осторожный офицер, — мистер Хенби вот уже два часа находится у себя.

— Посетители?

— Нет, сэр. К дому никто не приближался, если не считать нескольких джентльменов, живущих в этом здании.

— Спасибо. Вас скоро сменят. Мистера Марриота застрелили, — добавил он, направляясь к парадной. Джим вытаращил глаза от изумления.

Дверь была открыта. В холле рядом с дверью висело объявление, вернее, доска для объявлений, к которой было при креплено несколько визитных карточек.

Дом был разделен на отдельные квартиры. В нем проживали семьи нескольких членов парламента, которые не смогли подыскать себе ничего более подходящего. Все они принадлежали к лейбористам. Роджер прочитал отчет о домашнем окружении Хенби, прежде чем отправиться к нему. Еду готовила для всех обитателей дома пожилая пара. Следует добавить, что все члены парламента, проживающие в этом доме, были «заднескамеечниками», молодежью, впервые попавшей в Палату Общин.

Пока Роджер шагал по проходу, ему никто не встретился. Здание нуждалось в ремонте, но было довольно чистым. По скрипучим ступенькам он поднялся наверх и отыскал квартиру 4, в которой жил Хенби. Он, было, протянул руку к звонку, но задержался, услышав за дверью чьи-то голоса и смех.

Дверь почти моментально открылась. На пороге стоял сам Джордж Хенби. Роджер узнал его по фотографии, которая имелась в папке с делом Риддела. Хенби был высоким интересным мужчиной, лет сорока трех.

— Добрый вечер, — сказал он, бросив взгляд на удостоверение Роджера. — Полиция? — Он добродушно усмехнулся. — Входите. Чарли, полиция наконец добралась и до нас. Инспектор Вест — Чарльз Инглтон.

Инглтон был моложе Хенби, круглолицый парень, в помятой одежде. На Хенби были тщательно отутюженные брюки и рубашка с открытым воротом, подчеркивавшая стройность его фигуры.

— Я вам определенно помешаю, — сказал Инглтон, — да мне и без того пора уходить.

Он помахал рукой Роджеру:

— Доброй охоты!

Хенби указал на виндзорское кресло:

— Ну, чем я могу быть вам полезен?

Роджер осмотрелся. С одной стороны стола большой книжный шкаф со стеклянной дверкой, набитый книгами, в углу — бюро с задвижной крышкой. Отделения для писем были пусты, да и вообще на бюро ничего не было, кроме листка бумаги да какого-то томика. Больше в комнате не имелось ничего достойного его внимания.

— Изучаете атмосферу? — весело спросил Хенби, — дело стоящее, не так ли? По-видимому, вас привело сюда известие о бедняге Марриоте.

— Новости разносят быстро, — заметил Роджер.

— А эта быстрее остальных, — суховато ввернул Хенби. — Мне рассказывал об этом Инглтон. Он прибежал сюда весь взмыленный и, я, признаться, почувствовал себя довольно скверно. Вроде бы злополучный Комитет обречен. Стрелявший скрылся, не так ли?

— Да.

— Да… вам не позавидуешь. Вскоре на вас набросятся целые своры недоброжелателей. Выражаю по этому поводу вам свое сочувствие и все прочее.

Под напускной небрежностью чувствовалась серьезность, которая полностью проявилась при следующих словах:

— Потрясающая история, Вест, и мне бы очень хотелось помочь ее распутать. Я могу сказать только одно: у Риддела нервы были очень напряжены в течение последних нескольких недель. У меня есть некоторые соображения относительно всего этого, но вы, как я думаю, не интересуетесь личными соображениями какого-то жалкого члена парламента.

— Меня интересует все, решительно все, относящееся к мистеру Ридделу.

— Но не для того, чтобы потом использовать это как свидетельство против меня?

— Если вы желаете сообщить конфиденциальные сведения, — осторожно ответил Роджер, — то они будут считаться таковыми, если не имеют отношения к убийству Риддела, я имею в виду — непосредственного отношения.

— Сильно сомневаюсь, чтобы Риддел был счастлив в своей семейной жизни. Вернее, я даже уверен в обратном. Он однажды рассказал мне об этом, когда я впервые увидел его пьяным. Он не особенно распространялся, но мне стало ясно, что он сомневается в… привязанности своей жены.

— Вы хотите сказать, что у нее был роман?

— Неужели все нужно сводить к таким мещанским определениям? — возмутился Хенби. — Как я понял — это мнение самого Риддела. Я немного знаком с его женой. У меня нет никакой уверенности, что обо всем этом мне нужно рассказывать, но если это хоть сколько-нибудь поможет…

— Раньше или позже, но мы об этом узнали бы, — заверил его Роджер, — а ваши слова могут избавить миссис Риддел от ненужных неприятностей. Так что не терзайтесь угрызениями совести. Но это еще не все. Прошу вас письменно изложить все, что вам известно о нервозности Риддела. Припомните дни, когда особенно было заметно его беспокойство. Это может во многом помочь.

— Это сложно, но я постараюсь, — пообещал Хенби.

— Благодарю. А сами вы нервничаете?

— Нервничаю из-за того, что меня тоже могут подстрелить или изувечить, как Риддела? Нет, я не волнуюсь. Я привык сам стоять за себя. Если вы хотите знать, нет ли у этих проходимцев оснований охотиться за мной, то я этого не знаю. В ваших расследованиях не выяснилось ничего такого, что могло бы служить поводом для того, чтобы от всех нас избавиться? Насколько мне известно, есть один небольшой момент.

Он замолчал, внимательно глядя на Роджера.

— Утром мне звонил Риддел. Это было в понедельник, — продолжал он, — я вспомнил об этом лишь сегодня. Он сказал, что хочет мне кое-что сообщить, и спросил, буду ли я свободен утром? К сожалению, у меня была назначена встреча с избирателями, от которых я не надеялся быстро отделаться. Я так ему и сказал. Риддел ответил, что в таком случае мы встретимся позднее и повесил трубку. Не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение или нет, но я все же счел нужным вам рассказать…

Его слова прервал легкий стук в дверь.

Роджер не слышал звука шагов. Припомнив, как под его ногами скрипели ступени, он подозрительно посмотрел на дверь. Хенби подошел к ней, но Роджер предупредил:

— Не открывайте. Разрешите это сделать мне.

Он встал перед Хенби, глядевшим на него с нескрываемым изумлением, отодвинул задвижку и сразу же отскочил в сторону, но, увидев человека, стоящего в коридоре, засмеялся над своими опасениями.

— Джим, — сказал он, — не могу сказать, что вы произвели много шума!

Это был полицейский, дежуривший внизу.

— Да, сэр. Прошу вас потише.

Он осторожно юркнул в комнату и закрыл за собой дверь.

— Только что в дом забрался какой-то человек. Мне кажется, он сейчас в соседнем помещении. Во всяком случае, он влез через то окно.

— Что?! — У Хенби глаза полезли на лоб.

— Тише, прошу вас, — умолял Джим, — ко мне кто-то подошел и спросил дорогу. По-видимому, он пытался отвлечь мое внимание, но я отлично видел дом в окне противоположного здания и заметил, как наверх лез человек. Потом мой парень ушел и тут я воочию убедился, как пара ног исчезла в окне комнаты, находящейся рядом с этой. Нужно ли посылать за подкреплением, сэр?

— Мне думается, мы справимся одни, — ответил Роджер, — отправляйтесь вниз, Джим, и следите за окнами.

— Хорошо, сэр, но…

— Что вас тревожит?

— Не думаю, чтобы тот тип, что спрашивал у меня дорогу, ушел далеко. Он может в случае тревоги вернуться назад.

— А чем я не гожусь? — спросил Хенби.

— Нет, сэр, мы не имеем права просить вас… — начал детектив.

— Глупости, да и Инглтон сумеет нам помочь, если потребуется четвертый.

— Я думаю, мы управимся, — решил Роджер. — Стойте поближе к дому, Джим, и предупредите, если увидите, что тот парень возвращается. Ваши сменщики, о которых я вам говорил, должны тоже подойти с минуты на минуту.

Джим кивнул и вышел. Роджер подождал, пока Джим спустился с лестницы, потом снова приоткрыл дверь.

— Что мы будем делать? — прошептал Хенби.

— Ворвемся внутрь. Чья комната по соседству?

— Моя спальня.

— Заперта?

— Ключ изнутри.

Движением головы Роджер показал, что можно выходить. Тишину дома нарушал рев сирены со стороны реки. Роджер нажал на ручку и тихонько открыл дверь, вернее — попытался открыть ее, спальня была заперта. Роджер поблагодарил судьбу, которая помогла ему в трудную минуту.

— Нажмем? — спросил Хенби шепотом.

— Из дома есть еще один выход?

— Черный ход, разумеется. А что?

— Мне нужно знать, куда он побежит. Да, дверца-то ерундовая. Поднажмем?

— Правильно.

Они встали рядом, откинувшись, а затем бросили свой общий вес на дверь. Раздался ужасающий треск, но дверь выдержала. Вторая попытка тоже ничего не дала.

— Дверь загородили, — догадался Роджер. Затем он громко крикнул: — Немедленно откройте!

Они ясно расслышали какие-то шорохи в комнате. За дверью молчали. Хенби снова налег на дверь, но безрезультатно.

— Нам нужен лом, — зло сказал он, — мы не можем допустить, чтобы и этот негодяй сбежал.

— Никуда он не денется, — проговорил Роджер, — я рассчитывал захватить его с налета, ну да сделаем иначе.

Изнутри раздались новые звуки.

— Ага, это рама. Значит, он вылезает. Оставайтесь здесь, ладно?

Когда Роджер повернулся, чтобы сбежать с лестницы, из комнаты напротив вышел Инглтон. Он что-то сказал, но Роджер уже не слышал. Он спустился до половины лестницы, когда до него донеслись крики Джима. Роджер выскочил из парадной. Джима не было видно. Роджер повернул налево к окнам Хенби. Добежав до угла дома, он увидел Джима, который стоял в нескольких ярдах от стены, подняв голову и что-то разглядывая. Он заметил Роджера и знаком велел ему молчать.

Из окна вылезал маленький человечек. Он ухватился за подоконник, добрался до водосточной трубы, по которой довольно ловко спустился вниз, не удосужившись ни разу посмотреть на землю. Когда до земли оставалось несколько футов, человек спрыгнул, поднялся и обернулся.

— Отлично! — похвалил его Роджер.

Лицо человека исказилось от страха. Он метнулся в левую сторону, но Джим схватил его за пиджак. Парень вывернулся и бросился в противоположном направлении, здесь ему дорогу преградил Роджер. Тогда человек прижался к стене, вытянул вперед руки, как бы отталкиваясь от обоих своих противников. Дышал он прерывисто, всем своим видом напоминая загнанного зверя.

— У вас нет никаких шансов, — пытался урезонить его Роджер, — прекратите…

Человек неожиданно бросился на них, размахивая руками. Они не ожидали такого контрхода. Джим получил довольно сильный удар по физиономии. Второй рукой парень едва дотянулся до Роджера, который, однако, сумел вовремя отскочить в сторону, но тем самым дал возможность человеку вырваться от них и побежать вдоль улицы. Роджер повернулся, закричав: «Держите его!» Маленький человек бежал быстро. Он повернул налево к улице Ламбет. Роджер, прижав локти к бокам, устремился в погоню. Беглец прибавил скорости, сделав рывок, но не сумел надолго сохранить такой темп. Следом раздавались тяжелые шаги Джима. Толпа ребятишек, игравшая на песке, с улюлюканьем и смехом смотрела за гонками.

Роджер слышал голоса, но не разбирал того, что кричали ребята. Они находились ярдах в пятидесяти от главной магистрали. Беглец опередил их ярдов на десять. Если он доберется до шоссе, шансы уравняются — пятьдесят на пятьдесят. Человек сможет затеряться в толпе, да и Роджер не сумеет так легко ориентироваться.

И вдруг откуда-то сбоку выскочил один из мальчишек, не обращая никакого внимания на протесты остальных, он прямиком подбежал к «дичи» Роджера и сделал ему классическую подножку. Беглец, не ожидая подножки, растянулся на мостовой.

Роджер не сумел вовремя замедлить скорость, он сделал огромный прыжок над распростертым телом и проскочил дальше. Когда он обернулся, мальчишки набросились гурьбой на парнишку, который столь успешно спутал карты беглеца и помешал ему удрать.

Джим пытался разнять драчунов и одновременно не спускал глаз с распростертого тела маленького человека.

— Хватит! — строго прикрикнул Роджер, и мальчишки немедленно прекратили потасовку, хотя и продолжали что-то ворчать. Роджер сунул руку в карман.

— Джим, у вас есть мелочь? — спросил он, подбрасывая на ладони несколько монет. — Дайте тому парнишке пять шиллингов, остальным по полкроны и перепишите их имена и адреса.

— Ясно, сэр.

Роджер отдал все, что нашел у себя в карманах, затем повернулся к пленнику. Тот при падении сильно разбился и сейчас пытался подняться с земли. Роджер помог ему и посадил его на большой камень. Парень вытер пот со лба. На левой скуле, у него красовался синяк, с носа была содрана кожа.

Роджер взял парня за локоть и повел его к дому уже без всяких осложнений. Мальчишки окружили Джима, который сначала записывал имя и адрес, а потом давал наградные. Из подъезда вышли Хенби и Инглтон.

— Отличная работа! — похвалил Хенби.

— Мне хвастать нечем. Его преподнес на серебряном блюдечке один из здешних пострелят.

Они вошли в холл и стали подниматься по лестнице. Парень немного очухался. Войдя в комнату Хенби, он упал в виндзорское кресло и опустил голову. Инглтон и Хенби стояли рядом, рассматривая его с жадным интересом.

Роджер проверил содержимое его карманов. В потрепанном бумажнике хранилось несколько писем на имя Берта Брея, эсквайра. Роджер положил их на стол вместе с другими документами, ни один из которых не представлял ни малейшего интереса.

Когда возвратился Джим, Роджер спросил:

— Что вы делали в соседней комнате?

Брей внимательно посмотрел на него и с трудом выдавил из себя:

— Ничего.

— Не валяйте дурака. Для чего вы пришли?

— Просто так.

— Вам лучше выложить все начистоту. Сейчас вам может помочь только правда. Для чего вы забрались в спальню мистера Хенби?

— Я ничего не скажу.

— Присмотрите-ка за ним, Джим, — распорядился Роджер, — и попробуйте кое-что растолковать. — Сам он вместе с Инглтоном и Хенби пошел в спальню, дверь которой была открыта.

— В ручку была просунута ножка от стула, — пояснил Хенби, — нам удалось раскачать дверь и стул выпал. Вроде бы в комнате все на месте, ничего не тронуто.

— У вас здесь не хранилось ничего ценного?

— Да нет, все важное находится во второй комнате.

— Я прошу вас проверить содержимое ящиков комода, пока я осмотрю кровать.

— Для чего?

— Он не мог прийти сюда «просто так», — резонно ответил Роджер, — раз здесь нечего взять, значит, здесь можно что-то оставить.

Он повесил покрывало на спинку кровати, потом сделал то же самое с простынями. Хенби неохотно занялся ящиками комода, но Инглтон даже не притворялся, что его интересует что-либо, кроме Роджера. Когда постель была разобрана, Инглтон воскликнул:

— Вам помочь?

Они вдвоем взялись за концы матраса и перевернули его. Между ним и пружинами ничего не было. Тогда они проверили одну половину матраса, а потом вторую. И тут Инглтон завопил:

— Чтоб я пропал!

— Что там? — быстро спросил Хенби.

— Смотрите! — Инглтон бросился вперед с вытянутой рукой.

— Не трогайте! — предупредил Роджер, Инглтон отдернул руку так, как будто его ударило током. Роджер засмеялся, увидев выражение ужаса на его лице и пояснил:

— Понимаете, на нем могут быть отпечатки пальцев, а вы их нарушите.

Он стоял и внимательно разглядывал небольшой пакетик в коричневой обертке. Хенби отбросил волосы со лба, посмотрел на пакет, потом на Роджера.

— Вы когда-нибудь видели эту вещь? — спросил Роджер.

— Да, — ответил Хенби.

— Где?

— На столе у Риддела. Пакет лежал там, когда я заезжал к нему утром в воскресенье. Или же нечто подобное, — добавил он, вглядываясь внимательнее. — Этот, так же как и тот, перевязан был изоляционной лентой. И, по-моему, тоже сплющен с угла. Вы ожидали, что найдете его здесь?

— Я просто ожидал, что Брей должен был что-то оставить.

— Вы не собираетесь его вскрывать?

— Я обязан сделать это в управлении, — пояснил Роджер, — если вас это интересует, мистер Хенби, мы можем поехать вместе. Вы будете присутствовать при распечатывании.

— Благодарю. А как в отношении моего приятеля? Повезло ли ему так же, как и мне?

По-видимому, этому человеку никогда не изменяло чувство юмора.

— Вы расскажете ему обо всем позже.

Роджер пытался засунуть пакет в карман пальто, но он оказался слишком большим.

— Отправьте Брея в Коннон-Роуд, Джим, — распорядился Роджер, — обратите на него особое внимание. Поезжайте вплотную за мной, — добавил он и отправился вниз. На улице, кроме юрких мальчишек, виднелся один-единственный велосипедист. Роджер посмотрел на него. Тем временем Джим заталкивал Брея в маленькую полицейскую машину, а Хенби распахнул дверцу собственного «Боксхолла». Роджер обошел кругом, чтобы сесть на водительское место. Держа пакет в свободной руке, правой он потянулся к ручке дверцы и дернул ее на себя. В тот момент, когда он садился в машину, мимо несколько раз проехал велосипедист.

Неожиданно Роджер почувствовал, что пакет вырвали из его пальцев. Он попытался спиной вылезти назад, но ударился при этом головой о металлическую дверную раму. Ослепленный болью, он с трудом разглядел, как велосипедист с безумной скоростью катит вдоль дороги. Он успел добраться до угла и свернуть на шоссе до того, как машина тронулась с места.

Поняв, что он не в состоянии вести машину, Роджер затормозил сразу же, как только тронулся с места. Вторая машина уже сворачивала за угол. Инглтон и двое полицейских в форме стояли у обочины возле дома. Инглтон что-то пробормотал, но Роджер не разобрал, что именно.

— Вы в порядке, Вест? — спросил Хенби.

— Через минуту все будет в норме.

— Вы бы лучше чего-нибудь выпили, — посоветовал он.

Инглтон повел Роджера обратно в гостиную Хенби и принес из своей комнаты полбутылки виски и сифон. Затем смешал спиртное.

— Садитесь и не переживайте, — сказал он сочувственно, — не вбивайте себе в голову, что потеряли свое Ватерлоо. Это первый случай, когда я поверил в Скотланд-Ярд. Мне нравятся люди, которые иной раз допускают ошибки и промахи.

— А мне не нравятся люди, которые засыпают на работе, — у Роджера был мрачный вид, — скажите, не могу ли я воспользоваться телефоном?

Он передвинул свой стул таким образом, что смог дотянуться до аппарата и набрал Скотланд-Ярд: 12-12. Аббот немедленно поднял трубку.

— Кое-чего мы добились, — сказал Роджер, — поймали человека по имени Берт Брей, или Герберт, или Альберт Брей из дома 16, Фишер-стрит, Ламбет. Сейчас его везут в Коннон-Роу. Джим предъявит ему обвинение в незаконном проникновении в квартиру мистера Хенби.

— Понятно. — Аббот не имел привычки высказывать энтузиазм.

— Кроме того, маленький пакет, который Брей оставил в комнате Хенби, был похищен у меня пять минут тому назад неизвестным велосипедистом.

— Вы сказали — похищен у вас?

— Да. Велосипедист — молодой человек в возрасте от 20 до 25 лет, худой, темноволосый, без шляпы, одет в светлосерые фланелевые брюки и темно-коричневый кожаный, великоватый для него, жилет. Он ехал в гоночном велосипеде, находящемся в отличном состоянии, модель мне неизвестна. Он завернул на Ламберт-Роуд к Вестминстерскому дворцу. Все ясно?

— Зайдите ко мне, когда возвратитесь, Вест, — сказал Аббот.

— Прохладный прием? — поинтересовался Хенби.

Роджер усмехнулся.

— Каким образом вам удалось заметить все эти детали? — спросил Инглтон, у которого глаза стали круглыми от удивления…

— Я смотрел, когда он ехал по улице, — объяснил Роджер, — если нам повезет, то его разыщут до вечера.

— Послушайте, Вест, вы предполагаете, что пакет очутился в моей комнате, чтобы подстроить ложное обвинение против меня?

— Да.

— Тогда в нем может быть динамит?

— Все может быть.

— Сомневаюсь в вашей правоте, — вмешался Инглтон. — Какой смысл прятать пакет под матрас Хенби? Он мог там пролежать бог знает сколько времени и никто не обратил бы на него внимания.

— Иногда матрасы переворачивают, — не согласился Хенби.

— Нет, нет, здесь что-то не так, — Инглтон не сдавал позиций, — ложное обвинение против Хенби удалось бы подстроить только в том случае, если бы полиция явилась в его дом с обыском! А это вряд ли могло произойти, не так ли?

— Член парламента не стоит выше закона, — торжественно объявил Хенби.

— Я знаю, что мы не выше закона, но Вест не влез бы к вам в квартиру и не стал бы переворачивать матрас по пустякам. Пакет никто не обнаружил бы в течение нескольких дней, а когда его нашли бы, полиция могла бы про это ничего не узнать. Я имею в виду, если его содержимое инкриминирующее.

— Иными словами, вы хотите сказать, что был бы сюрприз для меня! — Хенби выколотил трубку и ткнул черенком в сторону Инглтона.

— Я просто указываю на некоторые слабые места в теории инспектора.

— Да, вы известный мастер негативной критики, — усмехнулся Хенби.

— Она вовсе не негативная, а скорее, наоборот, конструктивная, не правда ли, инспектор? Она заставляет тебя думать о других возможностях. Устоявшиеся идеи нам не помогут, вы знаете это из собственного опыта, — оживление рассуждал Инглтон, — я не думаю, чтобы пакет был подброшен с целью дискредитировать Хенби, потому что уж слишком трудно было бы заставить полицию произвести у него обыск. Докажите мне, что можно пренебречь таким возражением, и я откажусь от своего утверждения.

— Сейчас я ничего не могу вам доказать, — согласился Роджер.

— Вот вам, пожалуйста, — злорадствовал Инглтон.

— Заткнись, Чарли, — огрызнулся Хенби, — у инспектора может сложиться дурное мнение об администрации страны, если ты будешь продолжать в том же духе. Из того, что мне известно о нем, инспектор Вест не прочь был бы произвести обыск у кого угодно под любым предлогом. Но вы давно уже пользуетесь репутацией ортодоксального офицера полиции.

— Совсем наоборот, — заверил его Роджер, — и поэтому мне необходимо явиться в Ярд.

— Десять против одного, что вы сегодня не схватите велосипедиста, — сказал Хенби.

— Я не принимаю пари, — спокойно ответил Роджер, — полицейская служба — не азартная игра.

Замечание Хенби его сильно заинтересовало. Вполне возможно, что он пытался узнать мнение, истинное мнение Роджера.

В Ярде Аббот держался холодно и формально. Очень жалко, что Роджер допустил кражу пакета. Вообще-то пустяковое дело, но налицо одна досадная ошибка за другой. Единственный обнадеживающий факт — арест Брея.

— Да его бы нам не поймать, если бы не помощь какого-то мальчишки, которому нет еще и десяти, — буркнул Роджер. — Вы уже видели Брея?

— Да.

— И он по-прежнему ничего не говорит? Так. Какие последние новости о Марриоте?

— Пулю извлекли, но состояние осталось тяжелым. Вы еще чего-нибудь добились? Помощник комиссара приедет в половине десятого. Надеюсь, что к тому времени мы сможем доложить ему о чем-нибудь более удовлетворительном, чем в данный момент.

— Это зависит от велосипедиста и Брея. Пожалуй, мне имеет смысл потолковать с ним.

Он следил за тем, как Аббот раскрывает папку из манильской кожи.

— По всей вероятности, вы узнали, что он из себя представляет?

— Естественно. Вот, полюбуйтесь.

Дурное настроение Роджера увеличилось. Случай оказался более серьезным, чем он предполагал. Вряд ли все члены парламента будут такими покладистыми и обязательными, как Хенби. К этому времени наверняка полковник Гарнер обратится в Министерство внутренних дел с запросом о нерасторопности полиции. К утру нападки на полицию и покушение еще на одного члена парламента будут темой заголовков всех газет.

Роджер изучал досье Брея.

Посредственные характеристики и никаких особых нареканий. Работал он и лотошником, и помощником приказчика, и клерком в бухгалтерии. Он не числился в полицейских карточках, был холост, занимал двухкомнатную квартиру на Бетвел-Грин.

Однако Брей упорно молчал, как будто бы боялся сообщить полиции сведения. Никакие силы не могли заставить его заговорить и незадолго до восьми Роджер со Слоуном отправились производить обыск у Брея на квартире. Когда они явились, их встретила бурными протестами дородная особа, необыкновенно аккуратно и чисто одетая. Но после того как были предъявлены удостоверения и ордер на обыск, она пригласила их войти. Дом был немногим больше лачуги, но в отличном состоянии. Комната Брея сверкала чистотой. Около изголовья кровати стояла полочка с десятком книг, обернутых в бумагу, какой-то дикий рисунок висел на стене. На подоконнике лежала стопка пластинок.

Они тщательно осмотрели обе комнаты, даже приподняли линолеум, но не нашли ничего путного.

— Опять ничего, — Слоун не находил себе места от волнения, — когда же нам наконец повезет, Роджер?

— Надеюсь, сегодня вечером, — ответил Роджер с напускной веселостью.

Они отправились вниз и разговорились с женщиной. Она отвечала, не задумываясь, на все его вопросы и, как он подумал, говорила правду. Брей был образцовым жильцом. У него редко бывали посетители, фактически за последние три месяца только раз кто-то заходил. Он аккуратно приходил обедать. Единственная жалоба — его пристрастие к музыке, особенно к пластинкам. Но даже не очень уж плохо и это, потому что пластинки были хорошими, да и включал проигрыватель он не на полную мощность. Нет, ей неизвестны имена его друзей, если таковые имелись. Он редко ходил в рестораны и бары. В основном в кафе, расположенное неподалеку от их дома. Роджер записал название кафе.

— Рассказ о безупречной жизни, — сказал он.

— Вы собираетесь взять дом под наблюдение? — спросил Слоун.

— Оставим это за дивизионом. Мы скоро с вами встретимся, но сначала, как мне кажется, нужно потолковать с «Лордом Найзби» и его завсегдатаями.

«Лорд Найзби» пользовался хорошей репутацией. Владельцем его был невысокий человек, с огромной, почти лысой головой. Ему страшно хотелось угодить полиции. Да, он немного знал Брея, парень приходил сюда два раза в неделю. Иногда один, а иногда с девушкой. Нет, хозяину неизвестно ее имя. Но жена хозяина считала, что он называл ее Этель. Мало того, она видела ее за прилавком соседнего универсального магазина. Вчера она была одета в великолепное платье. Тут не может быть ошибки, дело в том, что Этель была с другим парнем, по имени Тэнди.

— Ну, а Тэнди — настоящий проходимец, — подхватил хозяин, — и если вы разыскиваете его, меня это ни капельки не удивляет, джентльмены. Ему нужно запретить разъезжать взад и вперед так, как он это делает, не считаясь с правилами уличного движения. На днях он чуть не сбил мою жену, правда, Лия?

— Конечно! Он в восторге от собственной наглости!

— Мотоциклист? — спросил Роджер с возрастающим интересом.

— Мотоцикл, как же! Обыкновенный велосипед, но и этого достаточно! Он выделывает на нем всевозможные трюки во время ярмарок и поэтому воображает, что ему все позволено!

— Строит из себя вельможу, — как эхо отозвалась миссис Лия.

— Где он живет?

— Внизу, около «Арок», — ответил хозяин. — Вы должны знать это место. Старые «Арки», которые когда-то использовались под бомбоубежище. Одну из них превратили в шапито, как мне говорили, но сам я там не бывал. Значит, вы все-таки охотитесь за Тэнди?

— Это угрюмый, темноволосый, худой человек, лет двадцати-двадцати четырех?

— Совершенно точно! — воскликнула миссис Лия. — Не сомневайтесь, это Тэнди!

«Арка» находилась в конце короткой узкой дороги. Большая часть строений в этом районе была необитаема. Многие стояли без крыш и окон, а в тех, где кто-то жил, заселенными были только нижние этажи. Всего было семь или восемь арок, построенных для железной дороги, которая в свою очередь использовалась только для местных товарных паровозов.

Обо всем этом Роджер узнал у старшего полицейского офицера Адамса из 9-го дивизиона.

Роджер позвонил в дивизионное управление из «Лорда Найзби» и застал Адамса на месте. Он был хорошо с ним знаком и был уверен, что этот человек никогда не будет рассчитывать на «авось». Полицейские были на дороге к «Аркам» уже до того, как Роджер добрался до полицейского участка, где Адамс, огромный широкоплечий мужчина, поджидал их с чашкой горячего какао.

— Новости есть? — нетерпеливо спросил Роджер.

— Дайте мне хоть немного времени, — запротестовал Адамс, — ведь мои ребята не успели еще туда добраться. Зачем вам Тэнди?

— Дело Риддела, — коротко ответил Роджер.

Адамс раскрыл глаза.

— Вот уж не подумал бы, что Тэнди может быть замешан в деле высшего света. Мы некоторое время следили за ним, но не заметили ничего предосудительного. Мы считали, что он занимается мелкими кражами, а затем удирает на велосипеде. В чем вы его обвиняете?

Роджер объяснил положение вещей, пока они потягивали какао. Раздался телефонный звонок, Адамс взял трубку, и лицо его сразу же посуровело. В глазах появилась тревога. Роджер и Слоун не спускали с него глаз. Наконец он отдал приказ:

— Да, оставайтесь на месте. Я пришлю помощь.

На секунду он положил трубку, потом снова ее поднял.

— Дайте мне Мартина. Алло, Мартин! Немедленно выдели четырех человек для поездки к «Аркам». Нужно выломать дверь. Там один парень выкидывает номера, а его требует Ярд.

Положив трубку, он усмехнулся.

— Тэнди заперся внутри и не желает выходить. Забаррикадировал дверь. Едем!

Машину вел Роджер. С ним были Адамс и Слоун. Вторую машину вел дивизионный инспектор, показывая путь по запутанным, плохо освещенным улочкам. Вскоре они свернули на длинную широкую дорогу неподалеку от доков. Адамс наклонился вперед и сказал:

— Малопочтенное место.

Первая машина встала у обочины. Роджер остановился впритык к ней. Из тени строений к ним торопливо выбежал человек. Не было слышно никакого шума, даже обычных ночных звуков. Непередаваемая тишина и безмолвие.

— Ничего не произошло, — доложил мужчина.

Адамс подозвал своих инспекторов и дал им лаконичные распоряжения. Чувствовалось, что он великолепно знает эту местность.

Они остановились в нескольких ярдах до поворота к «Аркам». Удрать, минуя это место, было невозможно.

Одной машине было приказано завернуть в тупик и коротко осветить «Арки».

До того, как машина заняла требуемую позицию, трое мужчин пробрались по темной улице к самой арке.

Их не могли заметить из здания. В случае необходимости им нужно было ломами высаживать дверь. Полицейские ушли, осторожно ныряя в ближайшие подъезды, стараясь не привлекать к себе внимания. Улицы освещали газовые фонари.

Ночь была теплой, но туманной. Царившую тишину нарушил скрип машины, завернувшей в переулок. Свет фар ударил в потрепанные строения и толстые деревянные двери арки перед ними. В больших воротах была прорублена маленькая дверь, около которой дежурил один из людей Адамса. Двое других находились неподалеку от него.

Адамс, Роджер и Слоун пробрались к зданию под прикрытием машины и остановились рядом с ней в темноте. Адамс подождал, пока водитель не вылезет из машины, потом сложил руки рупором и поднес их ко рту. Мегафон был излишней роскошью, когда рядом находился Адамс.

— Тэнди, ты здесь?! — заорал он. — Послушай меня! Тебе не удрать, перестань валять дурака!

Никакого ответа.

— Немедленно выходи! — надрывался Адамс.

Ничто не говорило о том, что в здании кто-то был. Когда Адамс перестал кричать, тишина показалась еще более напряженной.

— Дурак! — проворчал Адамс, потом снова крикнул: — Ладно, ты еще об этом пожалеешь!

Люди возле ворот начали ломать двери. Двое взялись за маленькую дверь.

— Надеюсь, он все еще там? — забеспокоился Слоун.

— Что с вами сегодня творится? — добродушно спросил Адамс. — За зданием следят с той минуты, как я послал сюда своих ребят. Выход всего один, и мы его схватим через десять минут. Смотрите, они уже справились с дверью. Они…

Он резко умолк.

Маленькая дверь неожиданно распахнулась, и на улицу вылетел большой кувшин с водой. Он угодил в живот одному полицейскому, и тот с воплями упал на землю. Адамс, Роджер и Слоун одновременно бросились вперед. Но тут из проема двери на них была направлена сильная струя воды, под напором которой они не могли устоять. Роджер успел вовремя распластаться на земле, избежав струи. В ту же минуту дверь захлопнулась и водяной поток прекратился.

Адамс, сердито ворча, стряхнул воду с головы. Не успели они еще прийти в себя, как наверху над дверью распахнулось небольшое отверстие, в котором появилась насадка пожарного шланга, и снова водяная струя ударила вниз. Вода шипела и угрожала людям, стоявшим у ворот. Они не стали ждать, а быстро укрылись за машиной. Струя последовала за ними. Столпившись за кузовом, беглецы видели, как струя воды ударялась о радиатор, била по стеклам. Единственно безопасное место было непосредственно за самой машиной, так что Слоун с Адамсом присоединились к трем полицейским. Роджер сбежал под портик одного из покосившихся домов. Он был сравнительно сухим. С этого места было хорошо наблюдать за входом в арку. Шипение воды заглушало его голос, когда он закричал:

— Они собираются удирать!

Он понимал, что остальные его не слышат, поэтому выбрался из своего укрытия и юркнул в ближайший подъезд. По краям улицы было спокойнее, струю воды водили из стороны в сторону, держа середину дороги под прицелом. Машина была буквально затоплена. Один из полицейских попытался высунуться, но вода сбила его с ног, так что он быстро спрятался назад.

Роджер был на полпути между машиной и аркой, когда он заметил, как отворилась маленькая дверь. На дорогу вышел человек, осмотрелся и нырнул назад. Затем возвратился с велосипедом.

Роджер побежал уже не прячась. Люди, столпившиеся в конце улицы и наблюдающие за происходящим, ему непременно помогут. Он бежал к Тэнди, который уже собирался сесть на свой велосипед, не замечая противника. Роджер видел, как раскрылся рот Тэнди, тот что-то кричал, но шипение воды заглушало все звуки. Роджер видел только черные волосы Тэнди, который показался ему настоящим чертом.

Тэнди прислонил велосипед к стене и встретил натиск Роджера, приняв боксерскую стойку. Роджер отбросил его в сторону. Тэнди, потеряв равновесие на мокрой земле, упал. Роджер схватил его велосипед. Он оказался необыкновенно легким. Подняв его над головой, Роджер отбросил его в сторону. Пролетев несколько ярдов, велосипед грохнулся на мостовую.

Тэнди бросился на Роджера и изо всех сил ударил его в живот. Тут выскочил еще один человек, который схватил Роджера сзади за локти и втянул в маленькую дверь арки. Роджер услыхал, как тот закричал:

— Эй, Тэнди, скорее назад!

Его бросили на плохо освещенный пол комнаты. Он сильно ударился головой об пол и несколько раз перевернулся, плохо соображая, что с ним творится.

Начав приходить в себя, Роджер обнаружил, что свет внутри арки ярче и дверь заперта. Тэнди сидел, откинувшись на спинку стула и дышал открытым ртом. Один из парней, коренастый детина, подошел к Роджеру и подтянул его за лацкан пиджака.

— Ого! Ребята, мы поймали крупную дичь, это же Красавчик Вест!

Роджер попытался сбросить его руку.

— Ну, ну, ведите себя пай-мальчиком, Красавчик, — насмешливо сказал парень. — Нам не хотелось бы портить ваше смазливое личико. Но мы это сделаем, если вы начнете ломаться.

Он поднес кулак к самому носу Роджера.

— Он и сам по себе неплох, а если еще взять кастет, то он может сделать неплохое дельце! Покажи-ка ему кастет, Сэм.

Третий человек, розовощекий недоросток, взял со стола пару кастетов. Тэнди все время смотрел на Роджера. Рослый детина нацепил на левую руку алую игрушку. Она напоминала сплющенный стальной браслет. Стальные шипы по четверти дюйма длиной выдавались из кастета. Он махнул кулаком в воздухе и рассмеялся.

— Проглотили язык, Красавчик?

— Нет, это вы потеряли головы, — усмехнулся Роджер.

— Ага, значит, вы очнулись, не так ли? Ладно. Послушайте меня, Вест.

Голос человека стал твердым, он подошел ближе, держа кастет в нескольких дюймах от лица Веста.

— Вы знаете, что вас ждет, если вы попробуете свои штучки. Мы с Тэнди собираемся удрать. Вам придется приказать фараонам ретироваться, а если вы не согласитесь, ваша жена вас не узнает.

Он повысил голос, стараясь перекричать голос Адамса:

— Что там случилось?

— Они о чем-то совещаются, Бенни.

— Пожалуй, им стоит прекратить это бесполезное занятие, — фыркнул верзила.

Он схватил Роджера за руку и потянул за собой.

— Пошли.

Половина арки была превращена в жилое помещение. Вторая половина представляла собой склад всякого барахла. Части каких-то машин, обломки мебели, несколько велосипедов, выкрашенных в яркие цвета, вывески, выполненные яркими красками, канаты, холсты, шесты, сетки. Одним словом, реквизит бродячего цирка.

Деревянные перегородки разделяли большое помещение на отдельные комнаты, по всей вероятности, коридоры.

Верзила повел Роджера по главному проходу. Когда Роджер споткнулся о какой-то половик и чуть не упал, он схватил его за руку.

Перед ними была лестница, ведущая на чердак.

— Поднимайтесь, Красавчик, и без штучек.

Роджеру пришлось подчиниться. Он поднялся до деревянного потолка, в котором была дыра, размером с квадратный ярд.

Через нее он протиснулся наверх и очутился на чердаке. Верзила, следуя за ним по пятам, положил руки на край люка.

В ту же минуту Роджер всей своей тяжестью наступил на его пальцы. Извергая проклятия, верзила отдернул руки. Роджер огляделся: голые доски, грубо обтесанная скамья, пара табуреток. Больше никакой мебели. С потолка свисали яркие лампочки. У окна сидел человек, держа в руках пожарный шланг, который он направлял вниз на улицу. Вода растекалась по всему чердаку, но он не обращал на это никакого внимания.

Вблизи люка лежал толстый деревянный квадрат, которым, очевидно, закрывался люк. Роджер нагнулся, чтобы поднять крышку. Но, оглянувшись через плечо, он увидел, что маленький парень наполовину выбрался из отверстия. Роджер с грохотом уронил крышку и подбежал к люку. Он обрушил на голову недоростка всю тяжесть своих кулаков и заставил его поспешно ретироваться.

Человек с пожарным шлангом услышал стук крышки и поспешно вскочил с подоконника. Верзила закричал снизу:

— Если вы будете продолжать в том же духе, я размозжу вам башку!

Он задыхался от ярости.

— Я не бросаю слов на ветер. Отойди, Сэм, дай мне до него добраться.

Роджер одним глазом следил за парнем со шлангом, сам же снова взялся за крышку люка. Она была страшно тяжелой, но он все же ухитрился набросить ее на отверстие, правда, не совсем точно. Он подтолкнул ее ногой, надеясь вогнать в пазы, но в этот момент человек у окна дернулся в его сторону.

В руках у него сверкнул нож.

Роджеру бросилось в глаза необыкновенное сходство с Тэнди. По-видимому, это был его брат. Внешне он был выше и посильнее. И он, сразу было видно, не шутил. Роджер напрягся, готовый отпрыгнуть в любую сторону. Метнет ли парень в него нож или предпочтет пустить в ход на более близком расстоянии?

Послышался толчок в крышку люка. Она на несколько дюймов приподнялась, но потом снова упала на место.

— Подними крышку, слышишь? — приказал парень. Роджер не шевельнулся.

— Подними или я тебя изувечу!

Он медленно подкрадывался, согнув не только руки, но и ноги, держа нож за спиной так, чтобы Роджер его не видел.

В крышку снова ударили.

— Прощайся с жизнью! — закричал бандит и метнул нож. Нож пролетел как стрела, но Роджер успел среагировать и на этот бросок и плашмя грохнулся на пол. Все же в левой руке повыше локтя он почувствовал острую боль. Зазвенело железо, когда нож вонзился в стену. Парень выпрямился и прыгнул на Роджера. При этом он очутился возле крышки люка, которая как раз в этот момент слегка приподнялась, и нога парня угодила в отверстие. На секунду Роджер испугался, что крышка будет отброшена, но случилось обратное: нога парня застряла, и он растянулся на полу лицом вверх. Роджер нагнулся и несколько раз ударил его затылком о пол.

Крышка снова приподнялась. Вест увидел физиономию верзилы. Но теперь Весту удалось загнать крышку люка в пазы, после чего он вытащил нож из стены и подбежал к окну, в которое был просунут пожарный шланг. Он схватил его за наконечник и выдернул из окна.

Внизу раздался голос Адамса:

— Если вы не выйдете оттуда добром, мы вас выкурим!

Роджер высунулся наружу и был ослеплен ярким светом фар. Внизу стояли еще две полицейские машины, люди приближались к дому со всех сторон. Но как только Роджер высунулся из окна, они бросились в подъезд. Он заметил, что Слоун указывает на него рукой.

— Шевелись, ребята! — крикнул Роджер и сразу же обернулся, услышав позади себя подозрительный звук. Это снова был братец Тэнди, тихонько крадущийся к крышке люка. Роджер схватил шланг и направил его на парня. Струя воды, описав в воздухе круг, опустилась между ним и люком. Роджер со злорадством заметил, как парень напрасно старался успеть к крышке. Квадрат на полу приподнимался и опускался. Очевидно, снизу употребляли что-то вроде тарана. Он притворился, что не умеет обращаться со шлангом, а сам постепенно увеличивал напор струи. Брат Тэнди добежал до крышки.

Роджер побольше открыл кран. Струя ударила в голову противника. Шланг буквально вырывался из рук Роджера, но он с ним справился и направил струю чуть ниже. Напор был настолько силен, что брат Тэнди не удержался на ногах и на четвереньках отполз от крышки к стене. В этот момент из-под крышки показались голова и плечи верзилы. Роджер открыл кран на полную мощность. Верзила невольно спрыгнул вниз. Приспособив рукав шланга в нужном направлении на полу, Роджер выглянул в окно.

Полицейские все еще с опаской приближались к дому и не напрасно. Неожиданно раздался звук выстрела.

Полицейский, находившийся ближе всех к воротам, упал лицом вниз. Он попытался подняться, но снова упал. Остальные быстро скрылись в различных укрытиях.

Первый выстрел. На этот раз Роджер ждал его и установил, откуда он был произведен. Он раздался из комнаты, находившейся под ним. Значит, Тэнди и его компаньоны приберегли оружие напоследок. Имея пару пистолетов, порядочный запас патронов и великолепную позицию, они здесь долго продержатся.

Брат Тэнди снова подбирался к люку. Он был необыкновенно упорен. Его одежда промокла насквозь, рот был широко открыт. Очевидно, ему было больно, но он не остановился, когда Роджер стал приближаться к нему. Вест схватил его за ворот пиджака и поволок к люку. Напрягшись до предела, он приподнял крышку люка и сдвинул ее в сторону. Затем он подтянул парня к отверстию, двигая его ногами вперед.

В ту секунду, когда парень кубарем скатился с лестницы, в край крышки ударила пуля.

— Вы же зря их расходуете! — захохотал Роджер.

Брат Тэнди застрял на ступеньках. Роджер оставил приоткрытым угол люка, сам же поспешил назад к шлангу, схватил наконечник и потащил кишку к люку. Улегшись на пол и направляя струю вниз к двери, он мешал стрельбе в обоих направлениях. Толстые доски пола предохраняли его от пуль.

Сейчас ему было много легче управляться со шлангом, чем когда он попробовал это впервые.

Еще одна пуля угодила рядом с люком. Это заставило его отодвинуться, но он приладил насадку, после чего вытянулся во весь рост. Больше всего он боялся высунуть хотя бы маленький кусочек кишки: это уничтожило бы его надежды помешать стрельбе.

Теперь вода лилась под предельным давлением.

Неожиданно после какого-то громкого урчания раздался кипящий звук, и вода иссякла, только тоненькая струйка лилась из насадки.

Роджер с удивлением посмотрел на шланг, повернул кран сначала в одну, потом в другую сторону. И лишь после этого до него дошло, что внизу перекрыли воду.

— Сдавайтесь по-хорошему, Вест, — раздался внизу голос верзилы. — Вам отсюда живым не выбраться, если не выйдем мы.

В течение нескольких минут длилось гробовое молчание, даже с улицы не доносилось ни единого звука. Потом Бенни выругался и под сводами арки раздалось эхо громкого выстрела. Затем еще и еще.

Роджер огляделся в поисках метательного снаряда. В углу лежали какие-то деревянные чурки. Пока он подносил их к люку, внизу в деревянную дверь кто-то стукнул. Потом раздались еще удары. Они не были достаточно сильными, чтобы сорвать дверь с петель. Можно было предположить, что вовсе не полиция пытается проникнуть внутрь. После этого удары послышались выше, почти под самым потолком. Что-то ударило в окно, которое Роджер оставил открытым. Какой-то предмет влетел в окно и ударился о доски. В ту же секунду из него повалил густой дым.

Яркий свет озарил все помещение, потом все заполнилось густым черным дымом, который распрос ранялся с потрясающей скоростью. Было трудно дышать. Снизу доносились вопли и проклятия. Было похоже, что их тоже выкуривают, и они пытаются добраться до окон. Впрочем, Роджер был озабочен тем же самым. Он наткнулся на какую-то стену, больно ударившись лбом, на ощупь, как слепой, пошел вдоль нее и уперся во вторую стену. Его душил кашель, он задыхался.

Внизу тоже кашляли, он различал чьи-то шаги. Потом он услыхал стук совсем рядом: отодвигалась крышка люка. Затеи стало слышно, как какой-то человек пролезает сквозь люк. Они надеялись, что вверху им будет легче дышать, забыв, что дым всегда поднимается вверх. Сейчас они все находились рядом, но в дыму ничего не было видно. Все чихали, кашляли, ругались. Роджер старался изо всех сил сдержать кашель, чтобы не выдать места своего укрытия. Но в это время спазмы буквально вывернули его внутренности наружу, его стало тошнить. К счастью, то же самое творилось и со всеми, поэтому производимые им звуки не обязательно ассоциировались с ним.

За ним раздались тяжелые шаги.

Он пошел вбок. Окно было теперь опасным местом. Переборов очередной приступ кашля, Роджер сделал три длинных шага вперед. Люк находился ярдах в пяти от передней части арки, так что ему оставалось пройти еще ярда два.

— Вест! — голос Бенни раздался совсем рядом.

Роджер уже освоился в дыму. Ему стало легче дышать, да и сознание несколько прояснилось. Он преодолел еще один ярд.

— Не воображайте, что вам удастся выбраться через люк, — грозил Бенни, — я стою рядом.

Роджер сделал еще один шаг и ногой почувствовал пустоту. Он стоял на самом краю люка. Опустившись на колени, он правой ногой стал нащупывать первую ступеньку лестницы, а потом медленно полез вниз.

Его ноги как раз достигли пола, когда в дверь раздался мощный удар. Дым рассеивался. Роджер уже различал светлое пятно лампочки. Он пошел на него. После некоторого времени раздался еще один удар, затем устрашающий треск. Дверь упала вовнутрь. Что-то стукнуло Роджера по ногам. Стоял такой грохот и треск, что у Роджера заложило уши. Затем он увидел огни, сначала неясные, потом ярче, а в свете — очертания людей. Одна фигура была очень хорошо освещена, и Роджер увидел, что она в противогазе. На него упал луч чьего-то фонарика, и полицейский громко закричал:

— Вот он!

— Я — Вест, — выдавил из себя Роджер. — Вест. Остальные наверху. Осторожнее, они вооружены.

На нем был сосредоточен свет нескольких фонарей, и ликующий голос произнес:

— Инспектор в порядке, сэр!

— Наверху… — повторил Роджер, — наверху… Будьте осторожны…

Его голос окончательно ослабел.

— А теперь успокойтесь, Роджер, — уговаривал Слоун. — Они наверху ничего не смогут сделать. Мы их быстро выкурим оттуда. Не беспокойтесь, старина. Вы скоро придете в себя.

— Я уже в полном порядке, — запротестовал Роджер, — чего ради вы меня несете? — Но через пять минут после чашки горячего кофе он почувствовал себя действительно лучше. Тут он вспомнил про острую боль чуть выше локтя, когда парень метнул в него нож. Слоун помог закатать ему рукав. Царапина оказалась пустяковой, всего лишь поверхностное ранение кожи.

— Разузнай-ка, Билл, что там творится, — попросил Роджер.

— Не беспокойся, они сообщат.

— Как у тебя хватает терпения…

Шаги, раздавшиеся в холле, заставили его замолчать.

С необычным почтением с кем-то говорил Адамс:

— Совершенно согласен, сэр. Уверяю вас, рана не опасная.

Когда Чартворд вошел в комнату, Роджер уже сидел и даже попытался подняться, но Слоун толкнул его, и он снова сел. Чартворд опустился на стул, стоящий напротив, и ворчливо сказал:

— Мне что-то в это не верится. Вы хотите встать, Вест? Не стоит. Сидите и вы, Слоун. Похоже, что у вас тут было горячее дело. Надеюсь, вам не так скверно, как это кажется, Вест?

— Я чувствую себя нормально, сэр, — заверил его Роджер, — просто мне надо помыться и причесаться.

Он посмотрел на Адамса.

— Как дела в «Арках», Адамс?

— Все кончено. Трое живы, один мертв.

— Не переживайте за случившееся здесь, — сказал Чартворд, — сегодня вы все славно поработали.

— Мне думается, надо начинать с невысокого парня, сэр. Он быстро расколется.

— Он мертв, — сказал Адамс.

Брат Тэнди был ранен в плечо и в голову. Он находился в больнице, так как к этому добавилась еще и контузия. Тэнди и Бенни отделались синяками и шишками. Сэма, по прозвищу «Огрызок», обнаружили у подножия лестницы со сломанной шеей.

Все эти новости Роджер узнал, пока Слоун вез его в Ярд, после чего Гамильтон подкинул его домой.

Гамильтон был парнем лет 30 с небольшим, веселым веснушчатым лицом. Его рано выдвинули из простых постовых полицейских, Роджеру он нравился. Гамильтон был полон ночных переживаний. Он десятки раз повторял, что Тэнди и остальные входили в небольшую группу, бродячую труппу артистов, подвизающихся на различных ярмарках. Реквизит не принадлежал им, но организация, сборы и прочее находилось в их руках. Два здания с арками они использовали для хранения реквизита. Единственное, чего Гамильтон никак не мог взять в толк, каким образом могло случиться, что цирковые артисты оказались причастными к нападению на члена парламента.

— Во всяком случае, лично я не усматриваю никакой связи, — повторил он. — Ну, а каково ваше мнение, сэр?

Роджер подмигнул ему.

— Я частенько слышал, как люди называют парламент «цирком». Возможно, все дело в этом?

Хотя было уже почти половина второго, Хенби не заставил Роджера ждать.

— Надеюсь, я вас не вытащил из кровати? — стал извиняться Роджер.

— А я то-гадал, — захихикал Хенби, — позвоните вы мне до утра или нет. С извинениями, так как вам не удалось найти велосипедиста с таинственным пакетом. Жаль, что мы не поспорили на деньги. Я как раз заканчиваю отчет, который вы просили меня написать. Так что вы должны мне быть благодарны.

— Я благодарен, но денежки вы бы проиграли.

— Что?

— Велосипедист, которого зовут Реджинальдом Тэнди, в настоящее время сидит в камере. А вот о пакете я пока действительно ничего не могу сказать.

— Поздравляю. Значит, дело приближается к концу? Или, может быть, об этом еще рано говорить?

— Не уверен, что мы продвинулись настолько далеко, но все же сделано много полезного. Думаю, вам приятно будет узнать, что у Марриота появилась маленькая надежда на выздоровление.

— Замечательно! Перспективы для Хенби и Гарнера более благоприятные.

— Я бы тоже так сказал.

— Ну что же, огромное спасибо за звонок. Теперь я могу спать спокойно. Послушайте, Вест, у меня есть мечта моего детства попасть в святая святых Скотланд-Ярда. Можно мне утром самому принести мои записи?

— Разумеется.

— Благодарю, старина. Часов в десять?

— Нет, где-нибудь в районе тринадцати, потому что с десяти до одиннадцати мне нужно быть на Бау-стрит.

— Хорошо, может быть, я тоже туда загляну, — сказал Хенби и засмеялся. — Тогда у меня будет полное впечатление о Скотланд-Ярде. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил Роджер и повесил трубку. Он потянулся за сигаретами. Марк, который тоже сидел на постели, свесив свои длинные ноги, чиркнул спичкой, и они оба закурили.

— Какая новая сумасшедшая идея у тебя в голове? — спросил Марк. — Ты что, уезжаешь?

— Нет. Двое надежных людей следят за домом Хенби. И если он только попробует улизнуть, мне немедленно доложат. Понимаешь, как-то не верится, что он замешан в преступлении.

— Все же поделись своими сомнениями со мной, старина.

— Разве же это не очевидно? Синтия Пломлей не может выйти замуж за любимого человека из-за отсутствия у него денег. Она выходит за богача, которого вскоре убивают. Богатая вдова, теперь она может выйти замуж за кого угодно. Хенби — перспективный политический деятель. Возможно, в скором времени получит пост заместителя министра. На меня он произвел впечатление умного и светского человека.

— Хенби — умница, — сказал Марк, — и он наделен тем, чего так сильно не хватает в Палате Общин — чувством юмора. Он воспринимает жизнь серьезно, но не угрюмо. Но на твоем месте я бы не спешил выложить такую теорию перед Чартвордом. Понимаешь, она может быть не так истолкована. Ну, и вообразить Синтию Пломлей в роли убийцы…

— Ничего подобного я и не предполагал, — возразил Роджер, — а всего-навсего заметил, что ее супруг был преблагополучно отправлен к праотцам. А теперь я хочу спать. Спокойной ночи.

Бау-стрит была запружена народом, пресса была представлена особенно богато, да и на тротуаре толпилось достаточно зевак. Хенби стоял неподалеку от двери. Рядом с ним был Тубби Инглтон. Роджер, оглядев зал судебных заседаний, когда его пригласили на место свидетелей, подумал, увидит ли он среди присутствующих Синтию Риддел. Но ее не было. Зато, к великому его удивлению, он увидел мистера Леонарда Брейла, старшего партнера адвокатской конторы «Брейл, Лонгли, Брейл и Брейл». С ним почтительно разговаривал один из приставов. Брейл редко показывался в полицейском суде, тем более, когда он не защищал интересы обвиняемых. Их представлял адвокат из Ист-Энда.

Подробности проникновения Брея в квартиру, кража пакета и события в «Арке» были изложены весьма поверхностно, как это принято у полиции. Бенни, подлинное имя которого было Гаррисон, и Реджинальд Тэнди, на основании показаний Роджера были взяты под стражу. Им предстояло отсидеть какое-то время в тюрьме.

Роджер спустился вниз, чтобы выполнить кое-какие формальности. Когда он вновь поднялся наверх, Марк и Хенби о чем-то оживленно беседовали, а Инглтон ушел. У Хенби было великолепное настроение. Марк, против обыкновения, ничего не говорил. Роджер присоединился к ним. Хенби похлопал его по плечу.

— Хорошая работа, Вест. Я только что говорил Лессингу, что все утро я униженно и смиренно просил у вас прощения, мысленно, конечно.

— Это пойдет вам на пользу, — сказал Марк.

Хенби отдал Роджеру запечатанный конверт, и они все вместе уселись в машину Роджера. В Ярде Роджер на несколько минут задержался в своем кабинете: его не удивили слова Эдди Дэя о том, что Чартворд просил Веста прийти к нему, как только он вернется с Бау-стрит. Роджер отправился к помощнику комиссара, который встретил его с нетерпеливым восклицанием:

— Ага, я жду вас с самого утра. Мне нужно поговорить с вами.

— Не разрешите ли, сэр, отложить разговор на полчаса. Я приехал сюда с человеком, который, как мне кажется, заслуживает внимания.

— Ладно, но особенно не задерживайтесь. Кстати, кто этот человек?

— Большое спасибо, — ответил Роджер, пропуская мимо ушей вопрос Чартворда, — я постараюсь управиться побыстрее.

Он быстро прошел в комнату ожидания, где Марк и Хенби с энтузиазмом углубились в обсуждение внешней политики. Роджеру не хотелось тратить время на то, чтобы водить Хенби по всему зданию. Он только показал ему дактилоскопический отдел и полицейский архив, которые произвели на Хенби должное впечатление. Затем он сказал, что если Хенби этого хочет, то он поручит какому-нибудь сержанту ознакомить его более подробно с остальными отделами.

— Возьмите с собой Лессинга, — посоветовал Роджер, — он знает столько же, сколько и я.

— С вами никто не сравнится, — рассмеялся Хенби. — К сожалению, я не могу задерживаться дольше. Мне, понимаете, необходимо взглянуть на нашу говорильню. В конце концов, это всего лишь через дорогу.

— Я бы на вашем месте не называл бы Палату «говорильней» в присутствии ваших избирателей.

— Послушали бы вы их, как они ее называют! Я гарантирую вам, Лессинг, что вы нигде такого не услышите. Хотите со мной пойти?

— Благодарю! Охотно пойду.

Прошло ровно полчаса, прежде чем Роджер вторично вошел в кабинет Чартворда.

— Мне трудно проникнуть в социальные круги Риддела, — пожаловался Роджер, — но Лессинг с ними со всеми знаком. Он может раздобыть для нас кое-какие сведения, намеки, сплетни, разговоры. Более того, он и Хенби отлично знает. Сейчас они вместе отправились в парламент.

Чартворд спросил:

— По-видимому, вы предполагаете, что Риддел был убит из-за того, чтобы Хенби и миссис Риддел могли пожениться?

— Мы не должны исключать такой возможности.

— Да, — согласился Чартворд, — но я бы не хотел, чтобы вы действовали опрометчиво. И все равно мы не можем запретить Лессингу вмешиваться, коли ему пришла в голову такая блажь. Но я уже предупреждал вас, насколько это дело деликатное. Если Лессинг выкинет какую-нибудь глупость и станет известно, что он получил от нас неофициальное благословение, то…

— Всем болтунам рот не заткнешь, слухи все равно будут распространяться. Но, мне кажется, сэр, пока не стоит обращать на это внимание. Нам нужно найти убийц и докопаться, почему убили Риддела. Я готов использовать любые средства, лишь бы получить ответы на эти вопросы.

Чартворд махнул рукой.

— Ладно, действуйте по собственному усмотрению. Но предупредите Лессинга, что мы не сможем ему помочь, если он попадет в какую-нибудь неприятную историю. Что еще вы хотите сказать?

— Я хотел бы повидаться с лордом Пломлеем, формально допросить миссис Риддел и обойти их владения.

— Есть ли данные о деловых интересах Пломлея? — спросил он у Слоуна, вернувшись в свой кабинет.

— Насколько я могу судить, он участвует решительно во всем, — ответил Слоун. — На первом месте туфли и сапоги, но у него капиталовложения почти во всех универсальных магазинах. Затем резина и мануфактура, я имею в виду ткани. Он снимает сливки с десятка различных предприятий. Химикаты и транспорт. Конечно, он осуществляет лишь финансирование.

— Чем именно занимается Комитет? — спросил Роджер.

— Обувью.

— Значит, занимая пост председателя Комитета, Риддел знал, что он может затронуть интересы лорда Пломлея, — размышлял вслух Роджер. — Раздобудь-ка мне побыстрее отчеты. Да, еще одно: почему Брейл присутствовал сегодня в суде?

— Он ведет все дела Пломлея, — ответил Слоун.

Роджер поблагодарил его, затем стал внимательно читать рапорт, лежавший на столе.

— Ну и ну! — воскликнул Роджер.

Эдди Дэй поднял глаза:

— Что-то нашел, Красавчик?

— Член парламента — таинственный ночной бродяга, — фыркнул Роджер. — Кто живет на Гросвенор-Плейс, 118? Гарнер живет немного дальше, но…

— Сто восемнадцатый дом — дом Пломлея, — сказал Эдди, — я не ошибаюсь, потому что я утром проходил мимо Слоуна, это было в понедельник, как раз после того, как он принял дело. Слоун тогда сказал, что миссис Риддел уехала в дом своего отца на Гросвенор-Плейс, 118. Это тебе что-нибудь дает?

— Эдди, ты чудо! Я бог знает сколько заплатил бы, чтобы обладать такой памятью, как у тебя. Интересно, ходил ли Хенби на свидание со своей Синтией в столь поздний и таинственный час, или же ему нужно было повидаться с сэром Пломлеем? Если Лессинг позвонит, передай ему, чтобы он встретился со мной часов в пять, ладно?

— Где, здесь?

— Нет. В Пенси-кафе, — ответил Роджер. — Скажи ему, что я угощу его чаем.

Не успел он выйти из кабинета, как Эдди высунул из кабинета свой длинный нос в коридор и крикнул, что Лессинг на проводе.

— И, мне кажется, он совсем недоволен собой. Я бы на твоем месте давно бы поубавил у него спеси.

— Ну, — вместо приветствия крикнул Роджер, — кто убил Риддела? И почему он или она его убили? Что было в этом маленьком пакете? Как великий человек нашел ответы на все эти вопросы, которые вот уже столько времени ставят в тупик авторитетов полицейского сыска? Может быть, ты пожелаешь княжество взамен твоих услуг?

— У тебя великолепное настроение, да?

— Последнее, что мне посоветовал Эдди Дэй, это поубавить у тебя спеси, вот я и стараюсь изо всех сил, — сказал Роджер, подмигивая Эдди. — Он сказал, что в твоем голосе звучит отвратительное самодовольство!

— Не без причины, — заявил Марк, — я хочу видеть тебя, как только ты освободишься.

— Телефон не устраивает?

— Нет. Я звоню из автомата и… ну, одним словом, я не могу доверить свои мысли телефонным трубкам.

— Пожалуй, самое правильное — нам встретиться немедленно. Пенси-кафе, через двадцать минут, идет?

Роджер прошел пешком в кафе «Пенси», небольшое заведение на Карк-роуд всего лишь в нескольких минутах ходьбы от Ярда. Несколько лет тому назад его открыла женщина с так называемыми «артистическими идеями». Стены, мебель, посуда — все было украшено фиолетовыми разводами, а на вывеске красовалось одно-единственное слово «Пенси», печаль. Теперь оно принадлежало Марио, толстенькому итальянцу, который содержал кафе вместе со своей дородной супругой. Марио был в дружбе и со Скотланд-Ярдом, и с Коннон-Роуд. Он неоднократно оказывал значительные услуги Роджеру. «Пенси» было излюбленным местом отдыха полиции.

В половине четвертого кафе было еще совсем пустым. Марк занял местечко возле окна и разговорился с Марио.

— И вот что я вам скажу, — возмущался итальянец, — вечно одно и то же: Вест сделай то, Вест сделай это. Какая несправедливость испортить ему отпуск. Да, таково мое мнение.

— Но думает ли он так же? Хелло, вот и он сам, легок на помине.

Марио проворно обернулся, и лицо его засияло от радости. Он сочувствовал, расспрашивая о здоровье Джанет и бамбино. Пообещав им лучший чай в Лондоне, Марио убежал на кухню.

Роджер опустился на стул. Улыбка Марка была такой широкой, как и у Марио.

— Доволен? — спросил Роджер.

— Думаю, ты тоже будешь доволен, — ответил Марк. — Марио обещал некоторое время не сажать за наш столик никого, так что мы можем не стесняться. Я только что расстался с Хенби.

Роджер промолчал.

— Он был предельно любезен. Если он на самом деле совсем не такой человек, то ему было наверняка тошно от собственных стараний меня очаровать. В настоящее время Палата Общин не имеет от меня секретов. Я познакомился с тремя кабинет-министрами и еще какими-то двумя парламентскими деятелями.

— Что ты делал?

— Вел себя, как положено. Сообщал им кое-какую «внутреннюю информацию» о том, что ты убежден, что, поймав Тэнди, считаешь дело в шляпе. Я попытался отклониться в сторону, но Хенби каждый раз возвращался к этой теме. Один разок он упомянул имя Пломлея, заявив, что Риддел, чисто случайно оказался в составе Комитета, который должен был инспектировать Пломлеевский Трест наряду с другими организациями. Как тебе это нравится?

— Интересно.

— Ты неблагодарный шваб. Говорю тебе — Хенби проявил нездоровый интерес к этому делу. Он ведет себя, как кот на горячих кирпичах. Закончил, сказав мне, что он, естественно, крайне заинтересован и что если ты не будешь держать его в курсе дела, то он будет крайне признателен, если эту миссию возьму на себя я. Почему-то он неоднократно упоминал о том сообщении, которое он тебе насочинил по делу Риддела.

— Великий Боже! — воскликнул Роджер, — а я-то даже не соизволил прочитать его!

— Его самолюбие было бы уязвлено. Где оно?

— У меня в кармане. Он тебе не рассказывал, куда ходил между тремя и пятью часами утра?

— Он выходил?

— В дом Пломлея.

— Черт побери! Он упомянул, что Синтия сейчас живет в доме отца. Чем больше я думаю, что в этой истории не обошлось без Синтии и Хенби, тем больше я склоняюсь в пользу данного предположения. Не хочешь ли ты узнать, о чем они говорили вчера вечером?

— Да. Хенби как-то заметил, что член парламента не стоит выше закона. Ты будешь гораздо полезнее, чем предполагаешь.

— Мне не нравится эта тайная деятельность. Если бы Чартворд вел себя разумно…

— Он и ведет себя разумно. Он говорит, что мы должны действовать незаметно, а коли ты влипнешь в какую-нибудь историю, можешь не рассчитывать на помощь Скотланд-Ярда. Обычная проповедь о необходимости соблюдения тайны. Марк, я почти не сомневаюсь, что Чартворд опасается натолкнуться на какой-то неблаговидный предлог или скандал. Котел переполнен кипятком, а когда мы снимем крышку, там может оказаться черт знает какое месиво. По твоему мнению, что нужно узнать в первую очередь?

— Ты бы мог объяснить… — начал было Марк, но тут же замолчал. — Тише, сюда идет Марио.

Марио с торжественным видом нес на вытянутых руках поднос, покрытый белоснежной салфеткой. Опустив его на стол, он с сияющей физиономией откинул салфетку и отступил, ожидая похвалы. На подносе на двух тарелочках соблазнительными горками возвышалась ароматная клубника. В отдельной вазочке пенились взбитые сливки. На этом фоне тоненькие бутерброды со всякими яствами утратили свою привлекательность.

— Потрясающе!! — воскликнул Роджер.

Глаза у него заблестели, как у маленького мальчика.

— Во всяком случае, теперь у тебя исправилось настроение, — засмеялся Марк, — ты ведь сам не свой от взбитых сливок.

— Они мне показаны по состоянию здоровья, — отпарировал Роджер. Потом продолжал уже совсем другим тоном: — Самая важная и, возможно, самая трудная часть задачи — установить связь между Тэнди и К° и одним из наших наиболее подозрительных лиц. Короче — с Синтией, Хенби, Пломлеем и, возможно, с Гарнером.

— О Гарнере я как-то и не задумывался, — признался Марк.

— Да и я недостаточно.

— В основном, не спускай глаз с Синтии. Мы установили за ней слежку, но это не так-то просто. А ты не будешь выглядеть неуместно в «Савойе» или у «Скотта». Ты просил «светскую линию» — так получай.

— Благодарю. Что ты сейчас будешь делать?

— Если бы ты мне не позвонил, я бы отправился в дом Пломлеев. Именно это я сейчас и сделаю.

— Пожалуй, нам разумнее уйти, — сказал Роджер.

Гарнер большими глазами смотрел на дочь и отца. Казалось, он не слышал слов Роджера, так что тому пришлось дернуть его за руку.

— О, да, да, — заторопился Гарнер. — Что, Сейл, у него очередной приступ?

— Боюсь, что так, — ответил слуга.

— Очень жаль. — Бросив на Роджера уничтожающий взгляд, он спросил: — Ваша работа, Вест?

— Вряд ли он может винить кого-либо, кроме себя самого.

— Должен сказать, что, по моему мнению, являться в такое время — предел неделикатности.

— Не будьте глупцом! — Роджер был слишком возбужден, чтобы деликатничать.

Не пройдя и двух шагов, он пожалел о своей невыдержанности. Он оглянулся назад и увидел, что Гарнер стоит на верхней ступеньке, внимательно смотря ему вслед. По его лицу Роджер понял, что ему может дорого обойтись эта вспышка. Гарнер начнет жаловаться начальству. Впрочем, гораздо хуже было то, что он настроил против себя Пломлея.

Роджер двинулся в сторону Виктории, Гарнер — к Гайд-парку. На другой стороне улицы полицейский следил за домом Пломлея. Роджер перешел дорогу, потому что тот сделал ему знак рукой, как бы собираясь что-то сказать.

— Скучно? — спросил его Роджер.

— Кому-то надо исполнять и скучные поручения, сэр. Я хочу вам сообщить об одной вещи. За домом Пломлея еще кто-то следит, а также и за жильем полковника Гарнера. Сейчас его здесь нет. Он заметил, как вы вошли в дом Пломлея и сразу же отправился к Гарнеру. Его туда впустили без разговоров, и через короткое время он вышел, а следом за ним вышел и сам Гарнер и отправился к Пломлею.

— Молодец! — похвалил его Роджер, — вы хорошо рассмотрели этого человека?

— Да, сэр. Прекрасно одет, блондин, среднего роста, серые глаза, здоровый цвет лица, не цветущий, а просто здоровый. Дет тридцати, разговаривает культурно.

— Подробная характеристика! — снова похвалил его Роджер.

— Благодарю, сэр. Я случайно услышал, как он разговаривал с только что прошедшей женщиной. Она остановилась всего на минуту, но у меня создалось впечатление, что она специально приходила повидаться с ним. Она передала ему простое распоряжение: «Восемь часов». Он ответил: «Прекрасно». — «Я уверена в отношении связи, сэр», — добавила она и ушла. Хорошенькая девчонка, сэр, стрижена под мальчишку, слишком бросается в глаза, но привлекательна. Сомневаюсь, чтобы этот парень раньше занимался подобными делами. Он явно не знает, кто я такой.

— Позвоните в Ярд и скажите, что я распорядился вас подменить. Потом поезжайте туда и пусть они разошлют подробные описания этого человека по всем полицейским участкам. Сначала доложите инспектору Слоуну. Если бы нам удалось задержать этого парня, мы смогли бы узнать что-нибудь новое.

— Слушаю, сэр.

— Еще один момент. Пусть инспектор Слоун попытается связаться с мистером Марком Лессингом и сообщит ему данные описания.

Роджер пошел дальше, прошел мимо телефонной будки, которой пользовались сотрудники полиции. Он вошел во вторую у вокзала Виктория и набрал номер телефона Пломлея: ему ответил слуга, с которым он недавно разговаривал.

Он попросил позвать Синтию, но ему сказали, что она занята.

— Передайте ей, что это крайне важно.

— Это мистер Хенби? — спросил лакей.

— Не важно, скажите ей.

Ему пришлось подождать несколько минут, прежде чем Синтия взяла трубку. По голосу чувствовалось, что она торопилась.

Ее первым словом было:

— Джордж, я должна тебя видеть…,

— Произошла ошибка, миссис Риддел, — прервал ее Роджер. — Говорит инспектор Вест.

Она ничего не ответила, очевидно, стараясь взять себя в руки. Постепенно ее быстрое дыхание стало нормальным. Молчание продолжалось так долго, что Роджер подумал: не положила ли она трубку. Наконец он услышал далекий голос:

— Вы хотели меня увидеть, инспектор?

— Прошу вас. Мне заехать к вам домой?

— Пожалуй, будет лучше, если я приеду к вам. Будете ли вы через час у себя?

— Да.

— Я приеду, — пообещала она.

Роджер весело улыбнулся. Это слове «Джордж» сказало ему о многом.

Он пошел вдоль Гросвенор-Плейс и поставил машину недалеко от дома 118. Полицейского сменили. Роджер сам следил за резиденцией Пломлея, надеясь, не приедет ли Хенби. Этого не случилось, но через 15 минут из дома вышла Синтия и подозвала такси. Роджер включил мотор и поехал следом. Такси завернуло в сторону Гайд-парка. Тут Роджеру не повезло — он не успел проскочить по зеленому сигналу. Он ждал, кляня на свете все светофоры, как вдруг мимо него проскочил маленький «Моррис» и, не обращая внимания на красный свет, завернул за угол. Полицейский отчаянно засвистел, автобус еле-еле успел затормозить. «Моррис» нахально мчался вперед. Тут уж и Роджер не выдержал и, не дожидаясь зеленого сигнала, сорвался с места и помчался вслед за «Моррисом», который, не снижая скорости, мчался через парк. Когда они были неподалеку от Мраморной Арки, Роджер увидел, как «Моррис» пристроился к такси Синтии, которое легко было узнать по ярко-зеленой окраске. После этого водитель «Морриса» оставил все свои попытки нарушать правила уличного движения.

Клуб занимал угловое здание в узком переулке, отходящем от Шафтсбери-авеню. Было уже темно, когда Слоун, Роджер и Винниджер прибыли на место. Они оставили машину сбоку от главного входа, сначала расспросив сержанта, возглавлявшего первую партию.

— Внутрь вошло несколько человек, — сказал он, — пока не чувствуется большого оживления. Мне сказали, что в основном все собираются около девяти часов. Наш человек не приезжал, это точно, сэр.

Роджер вместе с Винниджером и Слоуном стояли под прикрытием высокой стены, наблюдая за входом в клуб. За 10 минут приехало три человека. Все молодые: двое смахивали на артистов, третий типичный бизнесмен. Целых 5 минут никого не было видно, часы начали отбивать 8, и в этот момент перед входом в клуб остановилось такси. Роджер и Винниджер сделали шаг вперед, чтобы лучше разглядеть пассажиров.

— Это она, сэр.

— Она точно. Молодец, Винниджер.

— Скоро прикатит и блондин, — прошептал Слоун.

— Не сомневаюсь… А вот и «Моррис».

Маленькая машина свернула на асфальт около разбомбленного здания. Блондин, которого было плохо видно при тусклом освещении, вылез наружу, хлопнул дверцей, потом запер ее на ключ и вошел в клуб. Он шел спокойно, не оглядываясь, видимо, не опасаясь слежки.

— Когда мы войдем? — спросил Слоун.

— Через пару минут, — прошептал Роджер.

Он подал условный сигнал сержанту. Полицейские, ведшие наблюдение, оставили свои посты и приблизились к клубу. Им было велено никого не выпускать из клуба и задерживать всех желающих войти. Слоун, Роджер и Винниджер, держа пистолеты в руках, вошли в тесный холл. Неяркая лампочка освещала дверь с надписью «Гардероб» и лестницу, покрытую дешевой дорожкой. Их шаги гулко раздавались по коридору. Из одной комнаты слышались звуки музыки, транслируемой по радио.

Наверху перед ними возникли две двери: одна была открыта, вторая — закрыта. Возле открытой находилась стойка, за которой восседала тощая девица, занятая полировкой ногтей. Услышав шаги, она подняла глаза:

— Вы Члены клуба?

— Нет! — отрезал Роджер.

— Я так и думала, — затараторила девица, — посетителей мы впускаем только вместе с членами клуба. Крайне сожалею, но таково правило. Нет никакого смысла совать мне ваши удостоверения… Сматывайтесь!

— Будьте умницей и не теряйте головы. Нам нужно переговорить с двумя членами клуба.

— Вы не имеете права заниматься проверкой этого места. Не глупите. Здесь даже нет игроков в домино, не говоря уже о картах. Вы напрасно теряете время.

— Мы здесь по делу, — теперь в голосе Роджера звучали металлические нотки. — Скажите, где находятся основные помещения?

— Все очень просто: через вторую дверь вдоль коридора. Справа столовая, прямо бар, гостиная налево. Вот и весь клуб.

— Ну, а контора и управление?

— Наверху. Только там никого нет.

— Вы уверены?

— Я не видела, чтобы кто-нибудь поднимался.

Роджер повернулся к Винниджеру:

— Оставайтесь здесь, сержант. С этой девицей никто не должен разговаривать. А мы тем временем проверим наверху.

Он первым прошел по лестнице до площадки много меньше той, что была на втором этаже. Тут тоже были две двери: одна с надписью «Общая», вторая — «Частная». Из-под двери свет не пробивался. Площадку освещала одна тусклая лампочка.

— Похоже, что она была права, — буркнул Роджер.

— Заперто, — сказал Слоун, подергав за ручку.

— А эта нет, — сказал Роджер.

Вторая дверь отворилась в небольшую комнату. Но в темноте ничего нельзя было разобрать. Роджер нащупал выключатель. Две лампочки под матовым колпаком вначале их ослепили. Это была «частная контора», согласно надписи. В одном углу стояло бюро с опускающейся крышкой, в другом на столе пишущая машинка под чехлом. На полках стояли книги. Беглый осмотр показал, что они, в основном, политического и экономического содержания. На других полках лежали кипы разрозненных бумаг.

— Тесно и нудно, — продолжал Слоун.

— Да, — согласился Роджер, — и это странно. На втором этаже большие помещения, а здесь всего лишь две маленькие каморки. Знаешь, надо попробовать открыть вторую дверь.

— Не лучше ли сначала проверить второй этаж?

— Одну минутку.

Роджер вытащил из кармана большой перочинный нож и попытался открыть вторую дверь. Однако ножом тут нечего было делать. Тогда он решил проверить замок.

— Странно, такой сложный замок новейшей конструкции для обычной конторы, а для частной — времен царя Гороха. Да… эту дверь можно взломать только ломом. Я не удивлюсь, если она окажется стальной.

— Что?

Роджер постучал по двери. Раздался глухой звук с металлическим звоном. На ощупь поверхность была совершенно холодной.

— Сталь, сверху покрашенная под дерево, — сказал он, — скорее всего — огнеупорная. Здорово, в «Свинг-клубе» больше неожиданностей, чем мы предполагали!

— Осторожнее, Роджер! — вдруг крикнул Слоун.

Изо всей силы он оттолкнул Роджера в сторону. Роджер не видел, что произошло, но услышал глухой звук, после чего мимо него мелькнул человек, явно получивший сильный удар. Это был невысокий парень; на его лице была смесь тревоги и удивления. Слоун прыгнул вперед и схватил его за руки.

— Тише! — сказал он.

Парень пришел в себя и изо всей силы пнул Слоуна в пах, так что тот невольно выпустил его. Второй удар, предназначавшийся для Роджера, не достиг цели. Зато Роджер сильно двинул парня в челюсть своим кулаком. Правда, при этом он вывихнул пальцы, но парню досталось так, что он отпрянул назад, теряя сознание.

— Более чем достаточно, — усмехнулся Роджер.

В руке парня находился так называемый «кош», кожаный мешочек, наполненный дробью. Удар такого «коша» валил с ног любого человека, не оставляя ни синяков, ни царапин. Роджер выхватил его из рук бандита.

— Э, да это стреляный воробей, — пробормотал он и втолкнул парня в частную контору, внимательно осмотрел еще раз помещение. Оно было точно в таком же состоянии, в котором они видели его пару минут назад.

— Откуда ты взялся? — зловещим голосом спросил Роджер.

— Это тебя не касается.

— Хватит! — рявкнул Роджер. — Ну-ка, Билл, проверь его карманы!

Он схватил парня так, что тот не смог пошевелиться. Слоун же вывернул ему все карманы и обнаружил пистолет-автомат и связку ключей.

— Отлично! Уверен, что один из них подойдет ко второй двери.

— Откуда ты пришел?

Молчание.

— Вероятно, бюро поворачивается, — предположил Слоун.

— По временам я люблю применять силу, — все также зло проговорил Роджер, — он мне сейчас все выложит.

Он подошел к бюро и внимательно осмотрел его: бюро как бюро. Тогда он нагнулся и взглянул на выемку для ног на передней доске. Она была достаточно большой, чтобы там мог спрятаться такой тщедушный человечек. А они ведь не проверили помещение, как следует.

— Вряд ли тут имеется какая-нибудь загадка. Давай-ка лучше подберем ключ ко второй комнате.

— Ни с места! — вдруг раздался голос над ними. Они одновременно посмотрели наверх.

Человека не было видно, но через отверстие под самым потолком на них было направлено дуло пистолета.

— Не шевелитесь, — снова приказал голос, — отпустите его немедленно.

— Не будьте болваном, — рассердился Роджер. — Дом окружен полицией…

— Если вы его не отпустите, я вас изрешечу.

Роджер незаметно опустил руку в карман.

— Ничего не поделаешь, Билл, — сказал он. — Против пистолетов не спорят.

Ему удалось зажать в руке собственный пистолет и направить его вверх, не вынимая из кармана. Было трудно правильно рассчитать направление. Слоун отпустил парня. Тот оправил пиджак и отправился к бюро за связкой ключей.

Роджер выстрелил.

Пуля ударилась в потолок около отверстия. Пистолет исчез. Слоун мгновенно снова схватил парня. Тот попытался улизнуть, но Слоун не стал с ним церемониться: со всей силы ударил его о бюро. Ключи выпали из рук парня. Слоун нагнулся за ними и в этот момент раздался выстрел сверху. Пуля прошила перегородку, как будто та была бумажкой и вошла в заднюю стенку.

Роджер одновременно со Слоуном выскочили из комнаты, парень все еще оставался у бюро, не в силах опомниться после удара Слоуна. В соседней комнате послышался глухой удар и кто-то сказал тихим голосом:

— Здесь всего лишь один выход.

— Через крышу! — второй голос был более пронзительным.

— Заткнись, идиот!

— Но что с ней делать?

— На нее наплевать, — огрызнулся первый, — следи за дверью. Пока ты будешь ее прикрывать, они не войдут сюда.

Роджер показал пальцем на лестницу, и Слоун опрометью бросился вниз, предупредить людей. Роджер отступил чуточку назад, так, чтобы держать под обстрелом площадку и потолок. Насколько он мог судить, на крышу отсюда было не попасть. Он услыхал, как один из полицейских поднимается на площадку и, подозвав его к себе, прошептал:

— Вызовите по телефону пожарную команду и, как можно, быстрее.

— Слушаюсь, сэр.

— Вызовите, как можно больше людей и следите, чтобы из дома никто не выходил.

Он посмотрел, как полицейский помчался выполнять его приказание, сам же попытался подобрать ключи. Третий подошел. Он повернул его и, отскочив в сторону, распахнул дверь, немедленно раздался выстрел, и пуля ударила в перила лестницы.

— Семь лет ты уже себе заработал, парень, — проговорил Роджер.

Стрелявший промолчал.

— Советую тебе хорошенько все обдумать. Бросить пистолет и выйти оттуда, — продолжал Роджер, — возможно, я сумею тебе после этого помочь, когда дело дойдет до суда.

Человек молчал.

— Можешь напомнить своим приятелям, что если вы хоть пальцем тронете женщину, тогда всем без исключения будет обеспечена виселица.

Роджер с минуты на минуту ждал подмоги, но в этот момент внизу раздался невероятный шум, потом какой-то мужчина закричал:

— Какого дьявола вы придумали? Уберите прочь руки!

— Очень сожалею, сэр, но я выполняю полученные указания.

Это был Винниджер.

— Мне нет никакого дела до ваших дурацких приказов. Я имею право уходить и приходить, когда мне вздумается.

— Будьте же благоразумны, сэр, — протестовал Винниджер.

Роджер сделал шаг к площадке и увидел Винниджера, за которым шел человек с копной черных волос на голове, бледным лицом и одетым в диковинную рубашку ярко-розового цвета с красным галстуком.

— «Будьте благоразумны», — ворчал незнакомец, — у вас еще хватает нахальства предлагать не покидать мой клуб и сохранять при этом спокойствие.

— Наденьте на него наручники, если он не подчинится! — крикнул сверху Роджер.

Человек посмотрел наверх, вздрогнул и растерянно развел руками. После этого он молча повернулся на каблуках и исчез за дверью комнаты. Послышался шум голосов: кто-то смеялся, кто-то ругался. Трое или четверо человек появились на площадке и Роджеру показалось, что Винниджер начал нервничать.

Он снова крикнул:

— Если вы все желаете себе добра, возвращайтесь спокойно на свои места! Полицейский рейд.

— Великий господь! — раздался женский голос. — Здесь шутки плохи!

— Я не шучу, — ответил Роджер и…

В следующую минуту он горько раскаялся за свою беспечность, когда на несколько минут отвел взгляд от двери. Раздался выстрел, и он почувствовал жгучую боль в левой руке, так что ему пришлось прислониться к стене. Дверь захлопнулась.

— С вами ничего не случилось, сэр? — спросил Винниджер.

— Нет, — ответил Роджер.

Распахнув дверь ногой, он выстрелил через карман и ранивший его человек был настолько удивлен, что даже не успел отскочить в сторону. Пуля угодила ему прямо в грудь, и он упал навзничь. За дверью никого не было. Оказалось, что за ней находится подобие тесного бара.

Потом раздался женский крик:

— Нет, нет!!!

Роджер не мог сказать, была ли это Синтия Риддел или другая особа. Он почувствовал необъяснимый ужас. Новое «нет» выражало смертельный страх. Раздался звук, как будто волокли что-то тяжелое, снова женский вопль, потом шум падения.

К Роджеру по лестнице бежали двое людей.

Отчаянная мольба в женском голосе заставила Роджера действовать без промедления. Он проскочил узкий проход, который огибал внутреннюю комнату и пробежал в дверь которая была широко открыта и вела в еще одну комнату С улицы раздался громкий вой пожарной сирены. Он был таким громким, что Роджер понял, — окно открыто. Осторожно он переступил через порог, держа пистолет в руках. Первое, что он увидел, была миссис Риддел. Она стояла спиной к окну, вцепившись руками в оконную раму и старалась избавиться от мужчины, который схватил ее за плечи, пытаясь перегнуть ее назад. На лице миссис Риддел было выражение неописуемого ужаса.

Негодяй хотел выбросить ее из окна.

В проходе раздались шаги полицейских.

Человек у окна, наконец, схватил миссис Риддел за ноги и приподнял ее. Она громко вскрикнула и качнулась назад. Роджер прыгнул к окну и вцепился в женщину правой рукой, корпусом стараясь оттолкнуть противника. Левая рука совершенно не действовала. Однако, человек не ожидал нападения и потерял равновесие. Роджер успел схватить женщину за ногу, но при этом она перевесилась через подоконник. Его рука скользнула по ноге и он почувствовал, что вот-вот сорвется надетая на нее туфля, которая помогала ему держать на весу такую тяжесть. Ее ноги были согнуты в коленях. В комнате оставались только лодыжки. Сама же она висела вниз головой над улицей. И если бы ему не удалось ее удержать, она разбилась бы насмерть.

Туфля почти совсем сползла с ноги. Роджер напрасно пытался хоть сколько-то помочь себе левой рукой, но все было напрасно: она его не слушалась. Но все же он ухитрился приподнять руку и вцепиться в чулок. Пальцы скользнули по нейлону и ему показалось, что правая рука тоже отказывается повиноваться. Потом его хватка стала более уверенной, но зато от невероятного напряжения правая рука стала неметь.

Сзади него послышались какие-то звуки. Громкие проклятия мужским голосом, удары, грохот падения тяжелого тела. Кто-то упал около Роджера так, что он перестал понимать, держит ли еще женщину или она упала вниз. Затем кто-то спокойно сказал:

— Порядок, Роджер.

Это был Слоун, который подошел к подоконнику, но ничем не мог помочь Роджеру в данную минуту, поскольку двоим было у окна не встать.

— Держи крепче! — сказал Слоун и стал осторожно протискиваться под рукой Роджера. — Возьми ее второй рукой, — посоветовал он.

Слоун вытянулся из окна и пытался дотянуться до платья Синтии. Роджер видел, как на лбу у Слоуна выступил пот.

— Вторую руку, — задыхаясь, крикнул Слоун.

Но Роджер только беспомощно покачал головой. Сзади них все еще шла какая-то возня.

— Что… — сказал мужской голос, потом ругнулся: — вот сволочи!

Роджер узнал Винниджера.

— Смените меня, — еле выговорил Роджер, — я больше не могу держать ее.

— О'кей, сэр.

Винниджер никак не мог протиснуться к окну, которое было загорожено Слоуном и Роджером. Но он перегнулся сбоку, встал на цыпочки и вцепился в ногу женщины немного ниже колена. Слоуну удалось схватить ее за платье.

— Все в порядке, сэр.

Роджер разжал пальцы, выпрямился и прислонился к стене. Сейчас он почувствовал острую боль повыше локтя. Он даже закусил губу. Головокружение проходило, но он все еще чувствовал себя скверно, когда в комнату вбежал еще один человек. К этому времени Слоуну и Винниджеру удалось вытащить миссис Риддел из окна. Слоун поддерживал ее за талию, Винниджер подхватил под колени. Человек, который хотел вытолкнуть ее в окно, все еще пытался сопротивляться, хотя лежал связанным на полу под присмотром одного полицейского.

— Ну, она может считать себя счастливой, — сказал Слоун. — Каким образом вам удалось ее схватить, — ума не приложу! Господи, Роджер, что с тобой?

— Что, вид неважный? Ничего, скоро все будет в порядке. Что творится снаружи?

Неожиданно он перепугался: куда же девались люди, находившиеся в комнате? По-видимому, они вылезли из окна до Синтии, но надо было знать наверняка.

— Что происходит?

Он поднялся, но подступившая к горлу тошнота заставила его упасть в кресло.

— Мы скоро узнаем, — ответил Слоун.

Оставив Синтию под присмотром Винниджера, Слоун подошел к окну, свесился через подоконник и проверил крышу дома. Несколько минут он молчал, потом раздраженно заметил:

— Плохо видно. Боюсь, им удастся удрать. Двое из них ползают по крыше, как обезьяны.

— Где же твои люди? — возмутился Роджер.

— Полезли наверх. Я…

Слоун не договорил. Он подтянулся на руках, перекинул тело через подоконник и вылез наружу. Добравшись до крыши, он крикнул Роджеру, чтобы тот не волновался. В этот момент полицейский привел женщину лет 30, энергичную на вид, в порядочном вечернем туалете. У полицейского был извиняющийся вид:

— Эта леди — врач, сэр.

— Сначала посмотрите другую пациентку. Винниджер, дай-ка мне руку. И вы тоже, — он взглянул на полицейского. С их помощью он поднялся на ноги и в ту же минуту забыл про Синтию, врача, про все на свете, его интересовала только крыша. Слоун передвигался не медленнее своей «дичи». Уличные фонари, окна рекламы давали достаточно света. Роджер увидел, как один из беглецов скрылся за трубой, второй шел по самому краю крыши, балансируя руками, как канатоходец.

Это был блондин.

Внизу остановилась пожарная машина. Пожарники налаживали раздвижную лестницу, чтобы подняться на крышу.

Операцией руководил сержант. Несколько человек бежало по узкому переулку, параллельному Шафтсбери-авеню. Послышался вой сирены второй машины.

Роджер не спускал глаз со Слоуна.

С удивительной ловкостью тот перебрался через верх крыши и все ближе и ближе настигал беглецов. Казалось, они не подозревали, что погоня так близка. Из другого окна на крышу вылезли двое полицейских. К этому времени на улице собралась большая толпа зевак. Взглянув вниз и увидев их задранные лица, Роджер подумал, что они кажутся неестественными.

Пожарники выбрали неудачную позицию, поэтому они начали спускать лестницу, чтобы продвинуться дальше.

— Есть ли еще жертвы? — спокойно спросила женщина.

Роджер оглянулся.

— Да, у меня в руке застряла пуля.

Доктор помогла ему снять китель, рукав которого совершенно промок от крови, так же, как и рубашка. Зрелище было таким отвратительным, что Роджера снова начало мутить.

— Эй, вы! — женщина обратилась к Винниджеру, который немедленно к ней подошел. — В гардеробе есть аптечка первой помощи. Принесите мне ее сюда.

Она закатала рукав рубашки, кровь из раны текла по ее пальцам и пачкала кружева нарядного вечернего платья.

— Вам представят счет за нанесеннные убытки, — сказала она. — Что это была за вечеринка?

— Кровавая, — ответил Роджер.

Она рассмеялась:

— Это я вижу. Помимо возбужденной толпы на улице, в соседней комнате сидит масса обозленных завсегдатаев клуба. Все эти выстрелы и сирены напугали их до смерти. И они не очень-то сочувствуют полиции в данный момент. Не могут ли они уйти?

— Нет.

— Распространяется ли это и на меня?

— Вы имеете привилегию в том, что вас первой опросят. Никого не выпустят, пока они не скажут о себе, кто он или она такой или такая, чем занимаются и…

— Формальности?

— Гораздо больше, чем простые формальности… Простите и не обижайтесь. У меня от разговоров кружится голова.

Она кивнула и больше ни о чем не спрашивала. Винниджер принес аптечку, второй полицейский — горячую воду, полотенце и губку. Рука болела все сильнее и сильнее. Роджеру казалось, что пуля задела кость.

Напротив него в кресле сидела Синтия, глаза ее были по-прежнему закрыты, но на щеках появился легкий румянец. Человека, подстреленного Роджером и того, что пытался выбросить Синтию из окна, убрали.

— Сквозное ранение, — сказала женщина своим деловым тоном, — мне придется отправить вас в госпиталь, у меня нет инструмента, чтобы обработать вашу рану здесь. Я буду дежурить с полуночи до утра, так что поезжайте в Вестминстер.

Вопль ужаса собравшейся внизу толпы заставил ее умолкнуть. Роджер вскочил на ноги. Странный вопль: полурев, полувздох, полустон.

Винниджер обернулся:

— Кто-то упал с крыши, — взволнованно проговорил он.

— Не инспектор ли Слоун?

— Не знаю, сэр.

Ему казалось, что они целую вечность добирались до Вестминстерского госпиталя. Женщина все время сидела подле него и считала его пульс. Когда они повернули на Шафтсбери-авеню, Роджер увидел старшего офицера Аббота, сидящего за рулем небольшой машины и направляющегося к «Свинг-клубу». Прекрасно, Аббот возглавит следствие, а ему придется довольствоваться одними отчетами. Марк все еще отсутствует. Не исключено, что Слоун погиб. Люди, задержанные в клубе, должны быть опрошены, а ему приходится ложиться в госпиталь. Роджер противно застонал.

Никто и никогда не сомневался в расторопности старшего офицера Аббота. Все горе в том, что он был лишен человеческих чувств. Например, ему и в голову не придет прислать Роджеру записку, что один из беглецов свалился с крыши и разбился, другому удалось удрать, что никто из полицейских не получил ранения и что вскоре после того, как волнения улеглись, позвонили из Путни и сообщили, что Марк Лессинг был найден в кустах сада большого дома, рядом с особняком, в который увезли Синтию. Какой-то прохожий услыхал, как Марк звал на помощь.

Все это Роджер узнает от Чартворда, облаченного в блестящий макинтош и галоши от проливного дождя, который, вроде бы и не собирался прекращаться.

— Так что, ваша задача, Роджер, поскорее поправиться, — сказал он в заключение. — Что говорят о руке? Уход хороший?

— Мне думается, что через пару дней я буду на работе. Я хотел бы попросить вас, сэр, позвонить Джанет и успокоить ее, сказать, что у меня пустяковое ранение.

— Непременно позвоню, — успокоил его Чартворд, — а теперь в отношении Лессинга. Его оглушили ударом по голове, но он вскоре пришел в себя и опознал человека, напавшего на него. Очевидно, это тот тип, которого вы со Слоуном обнаружили в «Свинг-клубе». Мистер Лессинг сказал нам, куда отвезли миссис Риддел до того, как ее перевезли в «Свинг клуб». Впрочем, это дает не очень много: этот дом принадлежит человеку по имени Тэнди.

— Как, у Тэнди имеется большой дом в Путни?

— Он приобрел его несколько месяцев назад и распорядился полностью обставить его. Так что, как видно, трюки на велосипедах дают большие доходы… А теперь вот что важно, Роджер. Собственно говоря, из-за этого я и пришел повидать вас. Миссис Риддел сказала мне, что блондин расспрашивал ее о пакете в коричневой бумаге. Она уверяет, что ей неизвестно его содержимое, но что он требовал сведения именно об этом пакете. Надо не забывать, что этот пакет отнял у вас именно Тэнди, не так ли? Однако блондин его разыскивает. Он свободно хозяйничает в доме Тэнди. Одним словом — одно с другим не вяжется.

— Да, — пробормотал Роджер.

— Как вы считаете, миссис Риддел сказала правду?

— Понимаете, мне кажется, что в случае необходимости она может и соврать. Если это ее устраивает и она считает это разумным, она солжет, не моргнув глазом. Ведь привезла же она фальшивый пакет вместо того, о котором все время идет речь. Кстати, что она говорит по этому поводу?

— Ее показания сводятся к тому, что блондин, кстати, у него есть имя, надо бы его соответственно и называть, требовал данные о судьбе маленького пакета в оберточной бумаге. Правда, она еще окончательно не пришла в себя. Ваше поведение — выше всяких похвал, и это не будет забыто.

Он взял свою шапку.

— Одну минуту, сэр, как зовут блондина?

— О'Дар. По происхождению ирландец, но воспитывался в Англии. Получил хорошее образование, именно он убежал по крыше.

— Он заставил миссис Риддел поехать вместе с ним. Следовательно, они знакомы.

— Пока она о нем ничего не говорила. Да, я тоже чувствую, что она что-то скрывает. Разумеется, мы не имеем права ее задерживать, но отпускать ее мне очень не хочется.

— Пусть отправляется, только нужно будет установить пристальное наблюдение.

— Совершенно точно.

— Что еще произошло в клубе?

— Практически ничего, Роджер. Ни один из посетителей клуба вроде бы не знал о событиях в конторе. Укрепленная комната явилась для них полнейшей неожиданностью. Клуб, как таковой, здесь ни при чем. Но администрация занималась какими-то странными делами. С крыши упал и разбился секретарь клуба Джонсон. Остальные задержанные — настоящие шалопаи. Впрочем, допросы продолжаются.

— Объяснила ли миссис Риддел, зачем она поехала на Бигмор-стрит?

— Она не стала распространяться о том, что виделась там с Хенби, но, по всей вероятности, их встречи происходили в доме ее приятельницы, живущей на той же улице.

Роджер был рад, что Чартворд ушел. Он слишком устал, чтобы думать о чем-то серьезном и ему безумно хотелось спать.

Когда он проснулся, в окна по-прежнему барабанил дождь.

Через некоторое время отворилась дверь, и сестра сказала:

— Вот он.

Роджер поднял глаза: в комнату вбежала взволнованная Джанет.

— Конечно, я не поверила Чартворду, — сказала Джанет, приближаясь к нему. — Я села на первый же поезд и примчалась сюда. Он позвонил мне только сегодня утром. Чудо, что я не успела об этом прочитать в газетах. Что ты собираешься делать? Не можешь же ты долго оставаться в этом свинушнике!

— Какой же это свинушник? — расхохотался Роджер.

— Меня волнует только одно: не заставят ли тебя работать сразу же, как только ты поправишься. Я схожу к Чартворду и сама с ним поговорю на эту тему.

Было так приятно чувствовать в руке теплые пальчики Джанет. Было приятно закрыть глаза и на время позабыть о деле Риддела. Как было бы хорошо вернуться в Боньер! В их номере есть балкон, где бы он мог часами сидеть и смотреть на море и пеструю толпу на набережной. Очень приятно… Алло, кто-то говорит, говорит… Кто это мог быть? Матерь божия, да он никак уснул! А Джанет горячо о чем-то продолжала толковать, хотя и тихим голосом. Он всегда мог точно определить — сердится Джанет или нет. Ба, да с ней разговаривает какой-то мужчина.

Он открыл глаза.

— Но это и правда очень важно, — говорил Джордж Хенби.

— Нет ничего достаточно важного для того, чтобы стоило его будить, — заявила Джанет. — Меня поражает, что медсестра…

— Эй, осторожнее, — подал голос Роджер.

Джанет обернулась, и Хенби прошел мимо нее.

— Роджер, но это же отвратительно! — закричала Джанет, покрываясь красными пятнами.

Роджер подумал, что она наверняка уже долго спорит с Хенби.

— Он не имеет права врываться сюда!

— Он не имеет права делать многое из того, что он делает, — заверил ее Роджер, приподнимаясь на подушках. — Он утаивает от полиции сведения, что особенно непростительно для члена Парламента. Но полиции все известно.

Он чувствовал себя посвежевшим, даже способным шутить.

— Дорогая, вы уже познакомились? Это мистер Джордж Хенби. А это моя жена.

— О, господи! Что я натворил! — воскликнул Хенби. — Ведь я был уверен, что разговариваю с хорошенькой медсестрой?

Он одарил Джанет своей самой привлекательной улыбкой и, несмотря на то, что она все еще сердилась, она не могла не смягчиться.

— Честное слово я бы не пришел к вам, если бы не считал это исключительно важным.

— Полиция работает и без меня, — напомнил Роджер.

— Вы умеете быстрее других улавливать сущность вещей, ну и, кроме того, вы знакомы с этим делом, так сказать, изнутри. Я пытался дозвониться до Лессинга, но не мог нигде его отыскать. Думаю, Чартворд засекретил его местонахождение на случай, если кому-нибудь понадобится еще раз проломить ему череп.

Хенби присел на стул возле кровати.

— Я в отношении того блондина, О'Дара: думаю, вам следует знать, что он в течение многих месяцев шантажировал миссис Риддел.

— Я знаю, что порой люди готовы убить меня за легкомыслие и болтливость, — продолжал Хенби, корча смешную физиономию, — знаю и то, что сам на это напрашиваюсь. Но это действительно серьезно, Вест. О'Дар шантажировал Син…, то есть миссис Риддел.

— Называйте ее Синтией. Весь Лондон знает, что вы были, да и, возможно, остались с ней большими друзьями. Так что ничего нового в этом отношении вы мне не скажете. Когда вы узнали про шантаж?

— Сегодня утром.

— Очень жаль, что миссис Риддел не доверилась нам раньше.

— Никто в подобном деле не доверился бы полиции. И вы прекрасно знаете, почему она молчала. Не знаю, в чем он ее обвинял, но я склонен поверить ей, а не ему. А одно лучше выяснить немедленно: я говорил вам, Риддел подозревал, что у Синтии роман со мной. Только это неверно, но вам наверняка доложат что-нибудь в этом плане, и вы все равно начнете расспрашивать меня.

— Даже лежа в постели, могу сказать вам, что нет никакого смысла рассказывать полуправду. Если миссис Риддел шантажировали, мне необходимо знать, почему?

— Я не могу заставить ее рассказать мне причину… Я обратился к вам именно потому, что мне казалось так спокойнее. Вы не всегда ведете себя как чинуша, для которого самое основное — буква закона. Вы понимаете, как подобная история может отразиться на судьбе женщины. Мне бы не хотелось, чтобы ее допрашивали, особенно какой-нибудь тугодум. Факты таковы: ее шантажировали. Этого вполне достаточно для начала.

— Все это разговоры в пользу бедных… Ну, конечно же, я должен буду доложить начальству.

— Лучше бы я вам ничего не говорил, — нахмурился Хенби, — я-то надеялся, что вы ей поможете.

— Моя задача — узнать, кто убил Риддела. Все остальное отодвигается на второй план по сравнению с этим.

— Но вы уже знаете, кто убил Риддела. Тэнди.

— Он мог воспользоваться ножом и топором, — признал Роджер, — но мы не знаем, почему он на это пошел и кто ему заплатил за работу. Тэнди ведь мог быть только исполнителем, а нам нужно узнать подстрекателя.

— Ладно, раз вы уж так относитесь к этому, нам не о чем больше разговаривать, — фыркнул Хенби.

Он поднялся и вышел из палаты.

— Самодовольный и требовательный грубиян, — возмутилась Джанет.

— Ты не права, — усмехнулся Роджер. — Он симпатичный малый, только чуточку взбалмошный и упрямый. Он волнуется за миссис Риддел. Все-таки интересно, шантажировали ее или нет?

— Неужели он все это выдумал? — запротестовала Джанет.

— Видишь ли, он мог руководствоваться своими собственными соображениями, которые в его глазах оправдывают любые средства. Конечно, дело может обстоять и иначе: он — во главе всей этой истории и сейчас хочет сбить нас со следа. Если, как следует подумать, то Хенби не такой уж дурак, чтобы поверить тому, будто меня можно уговорить не разглашать то, что он мне может доверить. Он наверняка уверен, что я доложу в Ярде о нашем разговоре. Так почему же он так хотел, чтобы знали о том, что Синтию шантажировали?

— Не знаю, дорогой, я страшно проголодалась, пойду поем. Что тебе принести?

— Сигареты, — ответил Роджер, — и огромный букет роз, пожалуйста.

Она прекрасно видела, что произвела на него большое впечатление в своем изящном туалете из черного с белым материала. Глаза у нее были веселые, да и сама она улыбалась, подходя к нему.

— Отец сейчас придет, — сказала она. — Я попрошу подать кофе.

Она позвонила, и Сейл немедленно поднялся. Когда он ушел выполнять распоряжение, она повернулась к Роджеру, внимательно посмотрела на него и сказала:

— Мистер Вест, только вчера мне стало известно, как я вам обязана.

Роджер притворился смущенным.

— Я не знала, что это вы спасли меня. Иной раз очень трудно сказать «благодарю вас». Поверьте, я делаю это от чистого сердца.

— Работа есть работа, — усмехнулся Роджер, — ну, а потом я получил три недели неожиданного отпуска. Только боюсь, что они не помогли мне продвинуться вперед. Я по-прежнему блуждаю в потемках.

— Значит, вас не удовлетворяет, что Тэнди убил моего мужа, чтобы украсть жемчуг?

— Нет. А вас?

После непродолжительного молчания она сказала:

— Мне бы хотелось, чтобы это было так. Я чувствовала бы себя спокойнее. Меня страшит то, что может быть обнаружено. Это вас не удивляет?

— Нет. Меня поражает только ваша скрытность.

— Моя скрытность?

— Вы могли бы разговаривать гораздо свободнее, чем это делаете. Возможно, вас сдерживает то, что вы не убеждены, что те сведения, которыми вы располагаете, имеют отношение к преступлению? Но какова бы ни была причина, вы совершаете ошибку.

— Может быть, вы и правы. Если не ошибаюсь, мой отец хочет вам кое-что сообщить. Я ему только что объяснила, что вы спасли меня от неминуемой гибели, — тут она улыбнулась, — и он снова возвратился к своему прежнему мнению о вас. Во время своего первого визита вы его невероятно расстроили.

— Вернее, он меня невероятно расстроил.

— Видимо, мой отец действительно хочет сообщить вам нужные сведения. Вряд ли они имеют непосредственное отношение к убийству. Впрочем, вы сами можете судить.

Налив ему кофе и протянув чашку, она, как бы между прочим, спросила:

— Вы считаете меня невероятно черствой?

— В каком смысле? — спросил Роджер, выражая недоумение.

— Ну, умер мой муж…

— Не все афишируют свои чувства.

Распахнулась дверь, и в комнату влетел Сейл.

— Что случилось? — спросила миссис Риддел.

— Лорда в комнате нет, мадам.

— Он должен быть у себя в кабинете.

— Но его там нет, — настаивал Сейл. — Я заглянул и в его спальню, и в приемную. Его нигде нет, мадам. Я его не видел после того, как он сказал, что спустится через пять минут.

Синтия поспешно выскочила из комнаты, а дворецкий продолжал твердить свое:

— Его нигде нет, мадам.

Роджер тоже встал, прошел мимо дворецкого вслед за Синтией наверх по лестнице. Сначала она заглянула в спальню, затем в примыкающую к ней ванную. Там никого не было.

Сцепив пальцы, она остановилась посреди коридора:

— Какая пакость! Он начал одеваться в тот момент, когда вы пришли. Меня еще удивило, что он заставляет вас так долго ждать. Интересно знать…

Она не договорила и пошла по коридору к кабинету, но и там никого не оказалось.

— Не мог же он уйти из дома, — сказала она напряженным голосом.

— Пожалуй, это можно проверить, — сказал Роджер.

Он открыл окно, выходящее на улицу. Неподалеку стоял Винниджер. Роджер подозвал его и побежал вниз.

— После моего приезда кто-нибудь выходил из дома? — спросил Роджер.

— Да, сэр. Лорд Пломлей.

— Вы уверены?

— Полностью. Подъехала машина марки «Даймлер». Я видел, как лорд сел в нее. Ошибки быть не может.

— Вы не заметили номер «Даймлера»?

— Нет, я не знал…

— Ладно, — махнул рукой Роджер и возвратился в дом. Синтия ждала его внизу.

— Он уехал на машине марки «Даймлер».

— По-видимому, это машина полковника Гарнера, — вмешался лакей, — но я не уверен. Полковника не было за рулем.

Роджер повернулся к Синтии.

— Возможно, он уехал вместе с полковником.

— Я не могу поверить тому, что он уехал. Он во что бы то ни стало хотел встретиться с вами.

У нее был невероятно растерянный вид, если не испуганный. Она внимательно следила за Роджером, когда тот подошел к телефону и набрал номер Скотланд-Ярда. Тоном, не допускающим возражений, он отдал приказ о розыске машины полковника Гарнера и лорда Пломлея.

— Ничего не понимаю, — беспомощно сказала Синтия, — что заставило его уехать.

Роджер посмотрел на Сейла.

— После моего прихода кто-нибудь звонил?

— Да, сэр. Телефон соединили с комнатой лорда. Он отвечал лично. Звонили буквально через пару минут после вашего прихода.

— Это необычно? — спросил Роджер.

— Весьма. Особенно за последний месяц.

— Похоже на то, — сказал Роджер, — что кто-то заметил, как я приехал, и принял меры, чтобы мы не встретились. Где нам будет удобнее всего разговаривать, миссис Риддел?

Она снова провела его в маленькую гостиную. Машинально он отпил глоток остывшего кофе и отодвинул чашку. Синтия избегала взгляда Роджера. Напряженность возрастала. Роджер не собирался сам ее ослаблять. Синтия явно что-то скрывала. Поэтому была надежда, что она заговорит.

Его лицо сделалось сердитым, когда он спросил:

— Миссис Риддел, вы знаете, куда уехал ваш отец?

— Конечно, нет.

— Ну хотя бы догадываетесь?

— Нет, я не знаю, не знаю… — Она колебалась, потом разразилась неудержимым потоком слов. — Он не совсем здоров. Малейший пустяк выводит его из себя, и угрозы могли…

— Угрозы? — прервал ее Роджер резким голосом. Она даже откинулась назад. Глядя на нее в упор, Роджер спросил:

— Миссис Риддел, состояние здоровья вашего отца меня поражает. Он почувствовал себя больным, если не ошибаюсь, вскоре после вашего замужества и после этого уже не поправлялся. Это верно?

— Да.

— Вы знаете причину его заболевания?

Она не ответила, а Роджер продолжал:

— Миссис Риддел, вы договорились, чтобы мистер Хенби передал мне лично, что вас шантажировал человек по имени О'Дар, но о причине, вернее о поводе для шантажа, вы и не заикаетесь. Подумав, я пришел к выводу, что шантажировали не вас, а вашего отца. Я прав? Вам не известно, куда уехал ваш отец. Не исключено, что человек, оказывающий на него нежелательное влияние, заставил его покинуть дом, не повидавшись со мной. Вы понимаете, если это лицо живет неподалеку, оно могло заметить, как я приехал, и немедленно позвонило лорду Пломлею. Если это было сделано с целью помешать нашей встрече, ваш отец может больше не вернуться.

— Умоляю вас…

— Вы не ребенок и прекрасно все понимаете. Вы достаточно долго играли с нами в прятки, миссис Риддел. Шантажировали вашего отца или нет?

— Да, — ответила она после долгого молчания.

Она приложила руки к вискам, и Роджер увидел, что у нее дрожат пальцы.

— Но причины я не знаю.

— Почему вы притворялись, будто шантажируют вас?

— Я подумала, вы непременно узнаете, что один из нас так страдал, и предпочла, чтобы жертвой выглядела я.

— Почему вы думали, что я об этом узнаю?

— Арест Тэнди. Он передавал деньги.

— От вашего отца?

— Он получал их от меня. Я была посредником. Мне думается, Тэнди был всего лишь исполнителем, подручным, почтальоном. Вряд ли он знал о размерах суммы. Это были десятки тысяч фунтов.

— И вы не знаете, почему шантажировали вашего отца?

— Нет.

— Но все-таки вы поручили мистеру Хенби сказать, что жертвой были вы.

— Я не сомневаюсь, что Тэнди расскажет, как он приходил ко мне за деньгами. Мне хотелось избавить отца от лишних хлопот.

— Мистер Хенби знал правду?

— Нет.

«Вот и объяснение визита Хенби», — подумал Роджер. Хенби, как и Синтия, был уверен, что Тэнди расскажет правду. Их поступок был логичен, сейчас он должен был решить — скрывает ли она еще что-нибудь или нет.

— Вы считаете, пакет в коричневой обертке имел отношение к шантажу? — спросил Роджер.

Вопрос ее явно напугал.

— Возможно.

— Так что, принеся мне жемчуг, вы хотели меня обмануть?

— Я хотела, чтобы вы перестали терзать моего отца. Разве это такое уж большое преступление?

— Всегда опасно лгать полиции. По крайней мере сейчас-то вы говорите правду? Вы действительно не знаете, что было в пакете?

— Не знаю. Это правда.

— И не догадываетесь, в чем О'Дар обвинял вашего отца?

— Не догадываюсь.

— Миссис Риддел, накануне убийства вашего мужа этот пакет находился у него на столе. Об этом мне заявил мистер Хенби. Вы знали об этом?

— Да, — ответила она. — Джонатан помогал отцу. Ему удалось получить пакет. И, казалось, все было позади. Позади, — повторила она с горькой усмешкой, — но все едва начиналось.

— Когда ваш муж просил охрану у полиции, не делал ли он это потому, что подвергал себя опасности в поисках пакета?

— Не знаю, возможно.

— Вы знали, что ваш муж просил помощи у полиции?

— Да. Вообще-то он не был особенно скрытным, но кое-что держал все же в тайне от меня. Думаю, что отец поделился с ним в отношении шантажа, потому что я ему ничего не рассказывала.

— Понятно, — проговорил Роджер.

Ему ничего не было понятно. Правда, кое-какие мелочи прояснились, но он по-прежнему оставался в полном неведении относительно самого убийства. Только одно не подлежало сомнению: Синтия Риддел по-настоящему волновалась за своего отца.

— Миссис Риддел, — спросил Роджер с жестокой откровенностью, — вы опасаетесь за жизнь лорда Пломлея?

— Да, я ужасно боюсь.

Брошенная машина полковника Гарнера была найдена в переулке, глухом тупике по Фулхем-Роуд. Ее уже проверили на отпечатки пальцев, так сообщил Аббот, после чего он спросил у Роджера подробности событий на Гросвенор-Плейс. На разговор ушло минут десять. Синтия и Хенби стояли и наблюдали за ним.

— Нашли брошенную машину, — наконец проговорил Роджер.

— Вы должны отыскать Пломлея! — воскликнул Хенби.

— Миссис Риддел, — спросил Роджер, — вы считали, что ваш отец хотел сообщить мне какие-то важные сведения. Известно ли вам, о чем именно он хотел рассказать мне?

— Нет, — ответила она тихо.

— Не переживай, его обязательно найдут, — принялся успокаивать ее Хенби. — Вест, нужно все перевернуть, но обязательно найти лорда Пломлея.

— Не декламируйте, как заднескамеечник, — огрызнулся Роджер.

Ему хотелось вывести Хенби из себя, но у него ничего не получилось.

Хенби наконец ушел вместе с Синтией, а Роджер отправился с докладом к Чартворду. Ничего нового в Ярд не поступало. Во время совещания с Чартвордом Джо Форбст из технического отдела принес результаты анализа, полученных с телефона отпечатков пальцев.

— Ну, что скажете, Форбст? — спросил Чартворд.

Форбст с видимым удовлетворением заговорил:

— Отпечаток на телефонной трубке и на барабане «Даймлера» оставлены одним и тем же человеком, сэр.

Он положил перед полковником фотоснимки и начал подробное объяснение в отношении петель, линий и рубца. Роджер нагнулся к столу, даже Аббот проявил некоторые признаки интереса.

— Оба раза этот человек старался принять меры предосторожности, он все предусмотрительно вытер, но в спешке был недостаточно аккуратен. Вы сами видите, сэр, — не может быть сомнения, что это след одной и той же руки.

— Несомненно он числится в наших архивах?

— И да, и нет, — ответил Форбст.

— Как прикажете понимать ваши слова? Числится или нет?

Форбст состроил постную физиономию, но Роджеру было ясно, что парень вне себя от распирающей его гордости. Форбст всегда строил из себя дурачка, когда собирался сообщить что-либо сенсационное.

— Этот человек не из полицейского архива, сэр, но благодаря инспектору Весту у нас имеются отпечатки его пальцев, несколько недель назад он нам их передал. Как вы сами понимаете, они принадлежат человеку, проходящему по делу Риддела. Это отпечатки мистера Хенби, сэр.

Машина Роджера лавировала в потоке других машин. Он свернул с Ковентри-стрит, пересек Шафтсбери-авеню, проехал такими тихими боковыми улочками до Мерилбона и Вест-Хемпстеда. За ним ехала вторая машина с Винниджером, дежурным сержантом и двумя детективами-агентами. Все были вооружены.

Марк повторил еще раз, что он говорил Чартворду.

— Слышишь, Роджер, Мери Энсон сделала один трюк. Она получила записку от О'Дара и тут же предупредила меня. Я пытался до тебя дозвониться, но тебя не было и не могли тебя отыскать. Тогда я подумал, что будет лучше, если я сам повидаю тебя. Нам нужно быть осторожными, потому что Мери тоже поехала туда. О'Дар дал Мери Энсон адрес в районе Вест-Хемпстеда. В записке было сказано, что дом находится в нескольких минутах ходьбы от автобусной остановки. Белл-стрит 8. Полиция Хемпстеда уже следит за домом.

— Надеюсь, мы можем ей доверять, — только и сказал Роджер.

— Вряд ли есть причины сомневаться. Какой смысл направлять нас по ложному пути, да еще и вооруженными? Я попросил ее подождать в конце Белл-стрит.

— Сперва направо, потом налево и затем еще раз направо, да?

— Да, если верить твоей карте!

Роджер снизил скорость. Возле табачного магазина стояла Мери. У нее был озабоченный вид. На голове не было шляпы. Роджер даже удивился, почему при этом у нее такая идеальная прическа.

Она подозрительно взглянула на машину, потом выражение ее лица смягчилось, и она весело замахала рукой. Поблизости стояло двое полицейских из Хемпстеда в штатском. Один из них стоял в подъезде, откуда хорошо просматривалась вся улица.

Роджер остановился. Вторая машина резко затормозила тоже. Марк выскочил, улыбаясь до ушей.

— Мы не слишком опоздали?

— Чудо скорости, — ответила Мери, глядя на Роджера. — Я жду всего лишь несколько минут, дорогой.

Это «дорогой» заставило Роджера призадуматься. В нем чувствовалась не простая форма обращения, а нечто гораздо большее. Роджер заметил, что рука Марка на секунду задержалась в руке девушки, потом она спросила:

— Вы собираетесь поступить так же, как и я в клубе?

— Более или менее, — ответил Роджер.

— Надеюсь, на этот раз вас не ранят. По-видимому, Mapк2 уже говорил вам, что я собираюсь прямиком пойти в указанный дом, найти квартиру 5 и спросить мистера Айланда.

— Да.

— Вы хотите, чтобы я пошла?

— Нет никакой необходимости совать вам голову в петлю.

— Вообще-то говоря, я не против того, чтобы вам помочь, — сказала она без особого энтузиазма.

— Я думаю, вам нравится О'Дар.

— Это было до того, как я прочитала в газете со всеми подробностями о том, что произошло с полковником Гарнером.

— Ясно, — кивнул головой Роджер, — но все равно вам вряд ли стоит вмешиваться в эту историю.

Он замолчал, потому что к ним подошел инспектор из Хемпстеда.

— Хелло, инспектор! Придется потревожить ваш тихий уголок.

— Ничего не имею против, — ответил инспектор.

Он был высоким коренастым человеком с темными волосами и красивыми голубыми глазами.

— Вы охотитесь за парнем по имени О'Дар, не так ли? Надеюсь, вам удастся схватить этого дьявола. Кое-что я вам расскажу. Дом разделен на отдельные квартиры, которые сдаются в наем. Мы регулярно проверяем регистрационный журнал и никаких неприятностей никогда не было. Приличный пансион, который содержит пожилая пара, зарабатывая тем самым себе на жизнь. Старик приходил ко мне на Хай-стрит после того, как я получил ваше уведомление. Мы с ним откровенно потолковали. В тот день, когда произошла стычка в «Свинг-клубе», а вернее ночью, к ним явился некий тип по имени Айланд. Однако, кое-что никак не увязывается. Айланд — брюнет, его внешность никак не соответствует тому описанию, которое разослано по отделениям. Конечно, он может замаскироваться. Айланд почти все время сидит в своей комнате. Завтракает и обедает тут, ужинать иногда ходит в другое место, а то перекусит и всухомятку. Он и раньше останавливался в этом пансионате, но всегда не на продолжительное время.

— Бывают ли у него посетители?

— Редко. Но сейчас у него кто-то есть. Во всяком случае был, явился как раз перед тем, как старик отправился ко мне. Мои ребята с тех пор следят за домом. Никто из дома не выходил.

— Отлично!

— Прошу разрешения отправиться вместе с вами, — сказал инспектор из Хемпстеда.

—Пожалуйста, — рассмеялся Роджер, — если вам доставляет удовольствие рисковать своей головой. Если мы пойдем по нечетной стороне, то, вероятнее всего, нас не будет видно из окна комнаты.

— Входная дверь открыта, — сказал инспектор, — и у меня есть ключ к пятой квартире.

— Я только отдам распоряжение своим людям занять самые выгодные позиции, — сказал Роджер, — а потом мы сможем сомкнуть кольцо.

Он отдал распоряжение Винниджеру и, когда с этим было покончено, взглянул на Марка Лессинга и спросил:

— Тебе тоже хочется участвовать в этом деле?

— Еще бы! — ответил Марк.

Роджер подумал, что у девушки взволнованный вид, но промолчал. Они перешли на противоположную сторону, потом Роджер, Марк и инспектор двинулись по направлению к дому.

Они прошли несколько домов и тут из дома номер восемь вышел какой-то человек. Он не взглянул в их сторону и пошел в противоположную. Это был массивный невысокий человечек, наружность которого показалась Роджеру знакомой.

— Его остановят на следующем углу, — успокоил Роджера инспектор.

— Хорошо, — кивнул Роджер. — Я…

Он замолчал, потому что человек остановился и чуть ли не бегом стал возвращаться обратно к дому номер восемь. Было похоже, что он что-то забыл. Он не глядел в сторону Роджера. Его глаза были прикованы к панели. Роджер замер на месте, жестом руки приказывая всем остановиться.

— Ты его знаешь? — спросил Марк.

— Это мистер Инглтон, член парламента.

Трудно было сказать — заметил их Инглтон или нет. Он торопился. У него был вид обычного занятого человека. Завернув в ворота дома номер восемь, он, не снижая скорости, побежал вверх по ступенькам.

— Не исключено, что он что-то заметил и вернулся, чтобы предупредить, — сказал инспектор.

— Мы все равно ничего не сможем сделать, — вздохнул Роджер. — Но ведь у вас есть ключ.

Они пошли дальше. Роджер первым поднялся в холл. В доме царила тишина. Неожиданно наверху раскрылась дверь, и на площадке послышались шаги. Роджер почувствовал, что это должен быть Инглтон. Сначала они увидели его ноги, когда он спускался по лестнице и все, как по команде, прошли в комнату справа. Было похоже, что Инглтон не догадывался об их присутствии, пока Роджер не прошептал:

— На одну минуту, пожалуйста.

Инглтон быстро обернулся. Роджер выбросил руку вперед и ловко засунул в рот Инглтону носовой платок. Марк без труда отнес Инглтона в пустую гостиную, которая была такой же мрачной, как и холл.

Роджер сомневался, что Инглтон узнал его, но не хотел рисковать. Показав жестом Марку, чтобы тот занялся членом парламента, он в сопровождении инспектора вошел в узкий коридор. В голове у него царил хаос. Появление Инглтона внесло еще большую путаницу. Однако наверх он прошел уверенной походкой. Про себя он с благодарностью отметил, что инспектор не задает ни одного вопроса. Исполнительность этого человека была выше всяческих похвал.

Наконец они достигли площадки.

— Пятая направо, — подсказал инспектор.

Площадка была освещена тусклым светом, проникающим через матовое стекло окошка, расположенного над лестницей. Около стены стояла какая-то допотопная мебель, несколько стульев выстроились вдоль перил. Дверь в ванную была открыта. Тишина в доме так ничем и не нарушалась. Марк прекрасно справлялся с заданием.

— Откройте дверь, — прошептал Роджер. Инспектор неслышно вставил ключ, повернул его и осторожно нажал на ручку. Послышался слабый скрип. Инспектор замер, но ничего не было слышно, как будто на скрип никто не обратил внимания. Он посмотрел на Роджера, и тот распорядился:

— Открывайте!

Когда это было сделано, Роджер шагнул вовнутрь, рука его в кармане сжимала пистолет. Айланд сидел у окна, зажав голову руками и уставившись в книгу, которая лежала перед ним на столе. Лишь тогда, когда дверь стукнулась о стену, он понял, что в комнату кто-то вошел. Тут он вскочил, отбросив назад стул.

— Оставайтесь на месте! — приказал Роджер.

Если это был О'Дар, тогда это было чудо гримировки. И дело было не только в темных волосах. Кожа у него казалась более смуглой, он был бедно одет и казался очень изможденным человеком средних лет, а не сильным, молодым юношей, каким его видел Роджер.

— Кто вы? — спросил он дрожащим голосом.

— Я — инспектор Вест. Патрик О'Дар, я предупреждаю вас, что вы обвиняетесь в причастности к убийству полковника Рандольфа Гарнера и что все сказанное вами может быть использовано в качестве свидетельских показаний против вас.

Айланд молчал.

— Отвезите его в Скотланд-Ярд, — приказал Роджер.

Это было поразительно просто по сравнению с тем, что происходило раньше. Роджер почувствовал облегчение, когда они вышли на улицу и повнимательнее рассмотрели задержанного человека. Сейчас он впервые заметил, что лицо у человека пятнистое, кожа под глазами была много светлее. Ослабив захват воротника Айланда, Роджер обнаружил, что кожа шеи тоже была заметно белее, да и волосы у корней были не такими темными.

Инспектор вывел пленника из подъезда. Таких молчаливых пленников ему не часто приходилось встречать: ни единого слова, если не считать первоначального «кто вы такие?». Был ли это О'Дар?

Роджер вновь вернулся в дом и вошел в комнату, где Марк откинул занавески, чтобы сюда проникал дневной свет. Инглтон сидел на софе. Вид у него был подавленный. Марк склонился над пианино.

— Ну, мистер Инглтон? — спросил Вест.

— Вест, — жалобно проговорил тот, — кажется, я сам себе наделал неприятностей.

— И немалых.

— Мне кажется, я смогу все объяснить, — сказал Инглтон, но без особой уверенности.

— У нас мало времени. Самое главное: вы явились сюда для встречи с О'Даром?

— О'Даром??? Я виделся с Айландом.

— Его настоящая фамилия О'Дар.

— Вы не можете этому верить, Вест, — запротестовал Инглтон. О'Дар — блондин, а Айланд… ну, вы сами видели его, не так ли?

Роджер не ответил, а Инглтон продолжал:

— Это не О'Дар. Того я великолепно знаю вот уж много лет по «Свинг-клубу». Вы никак не можете обвинить меня в том, что я приходил сюда на свидание с О'Даром.

Инглтон спокойно смотрел в глаза Роджеру. Марк заерзал на своем месте. Неожиданно снаружи раздались шаги, и голос Мери Энсон крикнул:

— Марк, где вы?

— Мы здесь! — крикнул Роджер. — Дверь справа.

Она вбежала, задыхаясь, и, не обращая внимания на Инглтона, сказала:

— Вы ведь не думаете, что человек, которого вы задержали О'Дар?

— Как раз мы так и думаем.

— Но это же ерунда, — запротестовала девушка. — Он не имеет ничего общего с О'Даром. Черты лица совсем другие. У Пата глаза голубые. Да нет, тут и речи не может быть о том, что это О'Дар.

— То же самое пытался втолковать ему и я, — вмешался Инглтон, — какой смысл думать, что вы поймали О'Дара?

Дверь в комнату захлопнулась.

Роджер взглянул на Мери в тот момент, когда закрылась дверь, и, вскочив на ноги и чуть не сбив ее, налег всем своим телом на дверь, но было поздно; ключ в замке повернулся. Марк не терял времени даром: он бросился к окну. Они все слышали, как кто-то промчался по лестнице к выходу. Марк распахнул окно. Роджер выскочил на улицу в тот момент, когда беглец успел миновать дом и броситься в дальний конец улицы.

Роджер оказался ярдах в двадцати от беглеца. Двое полицейских с дальнего конца улицы уже заметили случившееся и пустились в погоню, но Роджер находился ближе всех. Он заметил, как беглец приближался к углу и с некоторым облегчением подумал, что именно там дежурили его люди и ребята из Хемпстеда. Человека три, самое малое. Вот двое из них выскочили на улицу.

Бегущий, казалось, не обращал никакого внимания на них.

Роджер не раздумывал — был ли это настоящий О'Дар или кто-то другой. У него были черные волосы, бежал он с легкостью молодого здорового парня. Это все, что он заметил. Вот к беглецу подскочило двое людей, тот размахнулся и отбросил их в разные стороны.

Сделано это было артистически. Лишь одно мгновение казалось, что ему не увернуться, а потом один полицейский очутился на земле, а другой — отступил назад. О'Дар же — это должен был быть О'Дар — мчался к углу. Теперь расстояние между ним и Роджером сократилось на 10 ярдов. Роджер слышал громкий топот полицейских, спешащих на подмогу. Глянув назад, он увидел Марка. После этого он сосредоточил все свое внимание на беглеце. Вот к нему приближается сотрудник Ярда, но парень увертывается в сторону и по-прежнему бежит к углу улицы. Они его упустили.

— Это решать не мне, — сказал Роджер и направился к телефону. Набрав домашний номер Чартворда, он пододвинул стул и сел. К телефону подошел сам сэр Гай.

— Говорит Вест, сэр. Я звоню из дома. У меня находится мистер Хенби. Только что он сказал мне, что сегодня утром был в доме полковника Гарнера, где нашел его мертвым. В панике он убежал. Теперь, хорошенько все взвесив, он решил рассказать правду.

— Вы сказали, что Хенби у вас? — переспросил Чартворд.

— Слушает наш разговор, сэр.

— Вы ему верите?

— Не вижу оснований поступать иначе, — ответил Роджер.

— Понятно. Предъявите ему обвинение и доставьте в Ярд.

Роджер опустил трубку, повернулся и внимательно посмотрел на Хенби. Тот не двигался и ничего не говорил, пока Роджер не произнес стандартную фразу об аресте, потом он как-то сник.

— Нам лучше сразу же отправиться, — сказал Роджер.

Подойдя к двери, он крикнул:

— Джанет! Я еду в Ярд. Люди придут, Марк со Слоуном, скажи им, что они найдут меня там.

Член парламента Хенби, которому только что было предъявлено обвинение в убийстве, следил за ним не двигаясь. Роджер поправил воротничок и галстук. Хенби спросил напряженным голосом:

— Смогу ли я вас подвезти, инспектор?

Это было безумием! Человек сам вез себя в камеру, прекрасно понимая, что должно произойти в дальнейшем. Это было бессмысленно!

Хенби вел машину совершенно спокойно.

— Миссис Риддел знает, что вы поехали ко мне? — спросил Роджер.

— Да.

— Вы виделись с ней сегодня вечером?

— Да.

— Вы сказали ей, что собираетесь сделать?

— Да. Никакого энтузиазма это не вызвало, но я не меньше вашего устал от притворства. Мне нужно так или иначе закончить эту историю. Дальше так тянуть немыслимо.

Они находились на Виктория-стрит. Ехали медленно за вереницей автобусов. Пару раз Хенби удалось вырваться на середину дороги, но каждый раз впереди была новая пробка. Роджер сидел, усиленно размышляя. Они уже почти приблизились к Парламент-скверу, когда ему в голову пришла одна мысль. Он скомандовал:

— Остановитесь, Хенби!

— Мы еще не в Ярде, — проворчал Хенби, но остановился и вынул сигарету.

— Скажите, Хенби, если бы О'Дар заявил миссис Риддел, что ее отец будет убит, если вы не отдадите себя в руки полиции, неужели у вас хватило бы глупости пойти на такую авантюру?

— Я, безусловно, невероятный глупец, но все же не до такой степени.

— Не уверен… Думаю, так оно и было.

Хенби взглянул ему прямо в глаза и сказал:

— Я устал от этого дела, устал от вечных подозрений, я хочу, чтобы все было выяснено законным порядком. Вот почему я к вам и приехал.

— Ладно, тронулись.

Хенби включил мотор и в этот момент что-то ударило в ветровое стекло. Оно не разбилось, только паутина трещин покрыла его от края до края. Хенби, не снимая руки с переключателя скоростей, с изумлением смотрел на эти узоры.

— Что за черт?!

Роджер мгновенно толкнул его голову вниз и сам сделал то же самое. Послышался второй пронзительный звук.

— Не двигайтесь! — распорядился Роджер.

Он протянул руку, чтобы открыть дверцу машины. Мимо проносились автомобили, и никто ничего не заметил. Выстрелы были сделаны из бесшумного пистолета, либо из духового ружья. Дверь отворилась. Раздался еще один скрежещущий звук: новая пуля попала либо в дверцу около Хенби, либо в крышу.

Хенби искоса поглядывал на Роджера:

— Осторожнее, Вест.

Роджер молчал. Он тихонько выскользнул на тротуар, не поднимая голову. Прохожие с изумлением смотрели на него.

— Ложитесь на сидение! — приказал Роджер.

Хенби повиновался. Сам же Роджер стал внимательно осматривать противоположную сторону, не показываясь из-за машины. Стрелять на ходу было невозможно, значит, выстрелы сделаны либо из окна дома, либо…

У обочины напротив стоял маленький «Моррис».

Щелчок очередной пули был слышен немного громче.

— Прижмитесь еще ниже, Хенби!

Роджер вытащил свой пистолет. Ему был виден человек за рулем «Морриса», а также сидящий сзади.

— Полиция! — крикнула какая-то женщина, увидев пистолет в руках Роджера.

Какой-то прохожий бросился вперед и выбил пистолет из рук Роджера. В ту же секунду водитель «Морриса» сорвался с места. Роджер яростно обернулся и заорал:

— Я сам из полиции!

Перепуганные прохожие расступились перед ним, но «Моррис» был уже далеко. Подбежал постовой полицейский, и Роджер распорядился:

— Немедленно позвоните в Ярд и объявите о розыске черного или темно-синего «Морриса» с номером 4-ВС-12.

Хенби лежал лицом вниз поперек обеих сидений.

— Хенби! — не своим голосом заорал Роджер.

Тот не двигался. Роджер влез в машину и приподнял его голову. Сбоку, на правом виске виднелась ранка и из нее текла тоненькая струйка крови. В машине Роджер подумал: «Убили»!

Он так растерялся, что с трудом сумел взять себя в руки и более внимательно осмотрел рану Хенби. Потом пощупал пульс: он бился. С чувством облегчения Роджер решил, что это просто ушиб.

Пуля лишь задела Хенби, и этого оказалось достаточно, чтобы его оглушить, но не более.

Сев за руль, Роджер с максимальной скоростью добрался до Скотланд-Ярда. Из холла быстро выбежали люди и отнесли Хенби в лазарет.

Через полчаса он сидел на постели и растерянно оглядывался вокруг.

— Ничего страшного, — успокоил его Роджер, — можете не волноваться.

— Не волноваться? Ах, да! Была стрельба, не так ли?

— Все страшное позади. Оставайтесь пока здесь, а когда почувствуете, что вы достаточно успокоились, пошлите человека к сэру Гаю Чартворду. Он будет вас ждать.

— Хорошо. У меня и вправду трещит голова, — пожаловался Хенби. — Заработал себе хворобу.

— Ваше счастье, что не гроб.

— Куда вы идете?

— На поиски О'Дара.

Но он вовсе не собирался искать О'Дара, а поспешно сбежал вниз, сел в «Райли» Хенби и поехал к Синтии. Всю дорогу он тревожился за нее. Увидев Винниджера на посту возле дома по Гросвенор-Плейс, он несказанно обрадовался.

Сзади тоже дежурил полицейский. Вряд ли кому-либо удалось бы пробраться незамеченным в дом.

— Есть новости? — спросил он у Винниджера.

— Около получаса назад отсюда уехал мистер Хенби, — ответил Винниджер.

— Никто не приходил?

— Никто.

Он не стал дожидаться Сейла, а прошел прямо в комнату направо от холла. В одном углу был торшер, от которого исходил приятный мягкий свет. На диване сидела Синтия с зажженной сигаретой. Она просматривала какой-то журнал.

— Я рад, что вы в полном здравии и невредимы, — начал Роджер.

Все напускное равнодушие исчезло, она была не на шутку встревожена.

— Что случилось?

— О'Дар продолжает стрелять. Мистер Хенби…

— Нет, нет! — закричала она.

— Он ранен не опасно. Это не вина О'Дара. Он старался вовсю. Миссис Риддел, скажите, зачем ко мне приезжал мистер Хенби? Ему велели так поступить в уплату за молчание в отношении кое-каких поступков вашего отца?

— Джордж… — прошептала она. — Где он?

— Отвечайте.

— Да, да. Я просила его не ездить, но он настоял, он…

— Чем грозили?

— Обычные угрозы, — устало проговорила Синтия, — открыть правду, которую я даже не знаю.

Она стояла неподвижно, держа руки по швам.

— Как было получено приказание?

— По телефону. Около семи часов вечера. Голос походил на голос О'Дара.

— Междугородный разговор?

— Вряд ли. Нас сразу соединили.

— И было велено Хенби явиться ко мне и сказать, что утром он был на Гросвенор-Плейс, в противном случае станет известна правда о вашем отце. Так?

— Да.

— В действительности Хенби был на Гросвенор-Плейс утром?

— Нет. Уверена, что нет. Он говорил мне, что не был. В противном случае я никогда бы не разрешила ему отправиться к вам, ведь это чистое безумие. Значит, я иной раз не понимаю, что делаю или думаю. И так неделя за неделей, месяц за месяцем. И я не знаю, почему.

— О'Дар упомянул имя вашего отца?

Задав этот вопрос, Роджер подошел к стенному бару, который не был заперт, и налил немного виски с содовой. Затем он протянул стакан Синтии.

— Нет, отца не упоминали. Благодарю вас. Вы меня не обманываете? Джордж ранен не серьезно?

— Сейчас, возможно, он уже разговаривает с помощником комиссара. Послушайте меня, миссис Риддел. Отпечатки пальцев Хенби были обнаружены на телефонной трубке в кабинете полковника Гарнера, а также на руле той машины, в которой увезли вашего отца. Это неопровержимое доказательство того, что он был сегодня утром в доме полковника Гарнера и что он звонил вашему отцу. Вы понимаете, что это означает? Хенби вам лжет, Хенби шантажирует вашего отца, Хенби…

Она выплеснула на него виски.

Оно попало на плечо, но несколько капель достигли шеи и лица. Бокал бесшумно упал на толстый ковер. Синтия стояла с белым, как мел, лицом, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Потом она резко отвернулась и заломила стиснутые руки.

— Я не в своем уме, — проговорила она.

— Простите меня, но я так боюсь, что вы, может быть, правы. Если да — почему же в него стреляли? Ответьте мне, почему в него стреляли?

Она снова повернулась к Роджеру, однако это была уже другая женщина с возродившейся надеждой.

— Раз покушались на его жизнь, значит то, что вы сказали — неправда. Вы ведь не выдумали про это, нет?

— Нет, но…

— Тогда это неправда, неправда… — она чуть не рыдала.

— Почему вы посчитали, что так могло случиться? — допытывался Роджер.

— Нет никакой необходимости отвечать на ваш вопрос, никакой… — она не договорила, подошла к креслу и упала в него. — Практически следят за каждым моим шагом. Я не могу выйти из дома. Но надо не иметь головы, чтобы предположить, что Джордж может быть шантажистом.

— Отпечатки пальцев как раз говорят обратное, — продолжал Роджер, — и сегодняшняя стрельба была подстроена специально, чтобы представить его жертвой. Понимаете, он единственный член первого Комитета, которого до сих пор не трогали.

— Но его же ранили?

— Ничего серьезного, царапина, — ответил Роджер.

Если бы ему удалось перепугать и запутать Синтию до такой степени, чтобы она выложила ему все, что ей известно, тогда, возможно, это было бы концом данного дела! Чем более безнадежным он рисовал положение Хенби, тем больше было вероятности того, что она заговорит. Поэтому он продолжал:

— Есть и другие признаки, миссис Риддел. У него в доме однажды был таинственный пакет. Позднее у меня его украли, но сама история так и осталась невыясненной. Не исключено, что люди, которые, как я предполагал, приходили подбросить пакет в квартиру Хенби, на самом деле пытались взять его у него. Сейчас самое важное — найти вашего отца, спасти ему жизнь. Если О'Дар действует заодно с Хенби, я сумею заставить Хенби заговорить.

— Он не стал бы вредить моему отцу.

— Сегодня вечером он сказал мне, что не испытывает к нему любви, — спокойно возразил Роджер.

— Но он не мог бы…

Синтия не договорила, и он заметил, что она дрожит. Тогда он налил ей второй бокал, добавив побольше содовой. Она выпила без возражений. Это помогло ей справиться с волнением, но голос ее звучал глухо, когда она вновь заговорила:

— Это началось… началось после того, как я расторгнула помолвку с Джорджем.

Роджер промолчал.

— Об этом никому не говорили. Мне пришлось ее порвать потому, что отец был категорически против этого брака. Ну и кроме того я не была уверена в самой себе. В Джордже есть что-то всесильное. Люди делают то, что ему хочется. Он может заставить почти каждого подчиниться своей воле. Если бы я вышла тогда за него замуж, мне пришлось бы порвать со своим отцом. Я все это взвесила и поняла, что мне не выдержать. Вскоре после этого отца начали шантажировать. Я не знаю, что использовали против него. Мне было известно, что Тэнди приходил и забирал деньги. Я это не связывала с Джорджем, да и никто бы не мог. Я даже думала, что это… мой муж.

Роджер затаил дыхание.

— До дня его смерти я была уверена, что это он. Я вышла за него замуж по настоянию отца. Мне показалось, что в этом отношении на отца было оказано давление. И надеялась, что после свадьбы нам станет легче, но стадо гораздо хуже. Никто не знает, что я выстрадала, живя с моим мужем. Пытка, мука… если на свете существовал когда-нибудь дьявол, то это был Джонатан Риддел.

Она умолкла, но Роджер и не подумал прервать ее.

— Я была рада, когда его убили, — продолжала она, — потом начала сомневаться, не нанял ли отец людей, чтобы его убили. К тому времени я уже знала, что самое важное заключалось в коричневом пакете. Когда я услышала, что Джонатан будто бы ездил к вам, я подумала, что он отвез вам пакет. Я решила, что он боялся нападения и хотел, чтобы у вас в руках были улики, так, чтобы можно было преследовать отца даже после его смерти. Приехав к вам, я поняла, что у вас пакета не было и придумала историю про жемчуг. Все так безнадежно запуталось. Я знала, что отец не смог бы подстроить убийство Марриота, если только он не сошел с ума. Потом мне пришло в голову — не стремится ли он убить всех членов Комитета, чтобы сохранить свою проклятую тайну. Я… я рассказала Джорджу. Он посмеялся над моими страхами. Он уже помогал или говорил, что помогает отцу. Потом, однажды, только однажды, я заметила ненависть в его глазах, когда отец вошел в комнату. Я никогда не видела ничего более откровенного, более зловещего! Я с тех пор не переставала бояться, однако Джордж уверил меня, что он нам помогает. Я… я… — она замолчала и посмотрела на Роджера.

— Теперь вы удовлетворены?

— Да, полностью. У меня всего один вопрос: вы знали О'Дара до вашей встречи в «Свинг-клубе»?

— Я знала его как Престона. Он работал на одной из фабрик отца химиком. Небольшая фабрика резиновых изделий в Слоу. Я с ним редко встречалась, но мы были знакомы.

— Как называется фабрика и где она расположена?

— «Пломекс лимитед». Около Трейдинг Эйстед. Только за последнее время, за последние несколько дней я поняла, что он может быть причастен. Я имею в виду О'Дара. Он имел на отца непонятное влияние. Он — умный химик, специалист по резине. Это важно?

— Теперь уж недолго, — с уверенностью сказал Роджер, подходя к ней и беря ее за руку, — я сомневаюсь, чтобы Джордж Хенби был виновен в чем-либо, кроме излишней преданности. И надеюсь это доказать.

Она сжала его руку.

— Надеюсь, вы не говорите это только для того, чтобы утешить меня?

— Я не верю, что он убийца, хотя нарушаю все правила. Уверен, что сумею доказать свою правоту. Но мне бы хотелось, чтобы вы сделали еще кое-что: оставайтесь дома весь сегодняшний вечер и, в случае необходимости, весь день. Не выходите. Дом находится под усиленной охраной. Я не впущу сюда ни одного чужого, а если хотите — отдам приказ и в отношении знакомых. Не выходите. Если вы не послушаетесь, я не отвечаю за вашу безопасность.

— Я буду дома, — пообещала Синтия. Роджер сразу стал необычайно энергичным.

— Разрешите воспользоваться вашим телефоном? Я хочу направить людей на фабрику Пломлея.

Он набрал номер Ярда, еще не закончив свою фразу.

Фабрика помещалась в одноэтажном здании, стоящем посреди большого земельного участка. Она находилась близ железнодорожной станции. Около входа горело несколько фонарей, но фасад здания не был освещен. Деревянные ворота оказались на запоре. Тогда молодой и проворный Гамильтон перелез через забор, чтобы отпереть их с той стороны. По-видимому, если судить по звону и лязгу, с цепями и засовами было много возни, но, наконец, ворота отворились. Гамильтон стоял у прохода в ярком свете неоновой вывески.

Роджер привез с собой Винниджера, Слоуна и еще несколько человек, хотя и не опасался, что на фабрике могут возникнуть какие-либо осложнения. Вряд ли О'Дар выбрал себе здесь место для своего убежища, но тем не менее людей расставили вокруг забора, огораживающего главный участок, а когда Роджер подъехал к контрольному входу, они перелезли через забор и сузили кольцо.

После того, как Роджер выключил мотор, наступила мертвая тишина.

Он нажал на кнопку звонка, видневшуюся с правой стороны. Внешне фабрика смахивала на загородную дачу, с трех сторон она была обнесена большой верандой. Пришлось позвонить несколько раз, но безрезультатно.

— Должен же быть здесь управляющий? — высказал предположение Слоун.

— И уж ночной сторож во всяком случае. Коли он сейчас не отзовется, придется разыскивать этого управляющего.

Это было поручено Слоуну. Через некоторое время тот его привел. Невысокий, тщедушный человек, явно растерянный и испуганный появлением полиции, представился как Юстас Мортимер. Прежде всего он принялся извиняться: ночной сторож, конечно, слышал звонки, но он настолько ленив, что его трудно поднять с места.

Мистер Мортимер собственноручно открыл дверь и первым вошел в помещение. Идущий следом за ним Роджер не был так спокоен, он подумал, не стряслось ли чего с дежурным. Впрочем, его опасения оказались напрасными, сторож встретил его на пороге комнаты. При всем старании ему не удалось скрыть того, что он только что проснулся.

— Мы с вами поговорим завтра утром, — зловещим тоном произнес мистер Мортимер.

После этого он провел Роджера в маленький, но хорошо обставленный кабинет и предложил ему виски.

— Не сейчас, благодарю.

— К делу, к делу, — вздохнул Мортимер. У него была постная физиономия, но довольно плутоватые глаза. — Я прекрасно понимаю, инспектор. Вы ведь инспектор, да?

— Старший инспектор Вест. Мне известно, что здесь раньше работал некий мистер Престон.

— Престон? Да. Но его уже здесь несколько недель нет.

— Мне хотелось бы знать, когда он последний раз был здесь? И осмотреть его лабораторию.

— Это небольшое предприятие, — пояснил мистер Мортимер, — поэтому у мистера Престона не было собственной лаборатории, просто у него был небольшой уголок.

Они пошли по скрипучим доскам длинного прохода и остановились перед запертой дверью. Мортимер вытащил из кармана связку ключей, выбрал один и открыл дверь.

— Здесь используется большое количество ядохимикатов, инспектор, поэтому мы всегда запираем эту комнату. Стекла непробиваемые. Это сохранилось еще со времени войны, когда опасались бомб и пожаров. Для такой фабрики это отличная лаборатория и, как видите, все тут в идеальном порядке.

Он включил свет.

Они находились в длинной узкой комнате с тремя раковинами, огромным столом, уставленным обычными аксессуарами: горелки, пробирки, точные весы и стеклянные колбы. Стены были изразцовыми. Все сверкало чистотой. Возле каждой раковины стоял шкафчик, на одном из которых было написано: «Мистер Престон».

— У вас есть ключ?

— Боюсь, нет, — ответил Мортимер.

— Придется его взломать.

Роджер просигналил Слоуну, и тот пришел на подмогу. Мортимер был шокирован.

— До того как уехать, мистер Престон занимался опытами?

— Да.

Слоун просунул небольшой ломик в щель возле замка — раздался треск расщепляемого дерева. У мистера Мортимера даже голос задрожал, но он храбро продолжал:

— Он частенько задерживался на всю ночь. Господи, неужели это так необходимо? — не выдержал он при новом треске.

— Безусловно. На какого рода работах специализировался Престон?

— Он занимался проблемой резины. У него довольно много патентов в этой области. Вам, наверное, это известно. Некоторые из его изобретений — блестящи! Слава богу, господь его не обделил воображением! Он также заведовал нашей механической мастерской, ну и механическими поделками.

— Механическими поделками?

— Так мы называем мелкий ширпотреб. Ведь нашей основной продукцией являются шины автомобильные и велосипедные, камеры и покрышки, а во время войны мы работали и на авиацию. И кроме того — всевозможная мелочь. Это мы именовали «резиновыми или механическими поделками». Теперь, разумеется, мы выпускаем множество предметов домашнего обихода. Тут вы найдете образцы.

Он открыл другой ящик. Между тем по лицу Слоуна градом катился пот; ему никак не удавалось справиться с замком Престона.

— Вот взгляните, — с гордостью сказал Мортимер.

Действительно, моделей было великое множество: резиновые кольца, тазики, ручки, щетки, пуговицы, пробки, рукавицы, купальные шапочки и так далее.

— Для каждой модели, естественно, требуется форма. Возможно, вы кое-что знаете о резиновом производстве? Знаете? Прекрасно! Если бы не было так поздно, я провел бы вас по всей фабрике и показал бы ее в действии.

Управляющий, как видно, был большим энтузиастом фабрики.

— Возможно, я попрошу вас сделать это, — сказал Роджер и перевел глаза на Слоуна, — как дела, старина?

— Кажется, наконец, справился.

Он приналег на лом, потом буркнул:

— Поддается, проклятый!

Дверца шкафчика отворилась.

На первый взгляд, внутри не было ничего примечательного. Однако Роджер начал аккуратно все вынимать и разглядывать поочередно все предметы.

Слоун вопросительно взглянул на него, стараясь узнать, что же все-таки ищет старший инспектор. Однако Роджер молчал. Когда все было проверено, на его лице выразилось полное разочарование.

В углу на самой нижней полке лежал маленький запечатанный конверт. Роджер вынул его и разорвал.

— Но ведь это личные вещи мистера Престона! — слабо запротестовал мистер Мортимер.

— Очень сожалею, — в тон ему ответил Роджер.

Он вынул из конверта несколько листков бумаги, и лицо его сразу прояснилось.

— Думаю, мы на правильном пути. Ну и хитрый, дьявол!

На самом низу лежала груда каких-то обрезков резины. Он принялся их поочередно вынимать и внимательно разглядывать. Один кусок он поднес к свету и убедился, что он был подделан под человеческий палец.

— Скажите, мистер Мортимер, — спросил Роджер, — возможно ли создать модель точной копии человеческого пальца со всеми особенностями рисунка кожи так, чтобы получить точные отпечатки этих пальцев?

— Да, вполне возможно, — удивился Мортимер. — Электронная гравировка дает возможность воспроизвести самые точные рисунки. Но какова практическая ценность таких подделок? Каким промышленным целям они будут служить?

— Промышленного значения они не имеют, в этом вы правы, но зато они могут отправить на виселицу невиновного человека.

И, обращаясь к Слоуну, добавил:

— Коли не ошибаюсь, это отпечатки Хенби. Ты понимаешь, он не прикасался ни к телефону, ни к рулю машины. Следы были сделаны при помощи вот таких «подделок».

— Господи! Значит, Хенби…

— Хенби выходит из игры. Нам нужны О'Дар и Пломлей.

— Лорд Пломлей! — задохнулся Мортимер.

— Да, он исчез из дома сегодня утром, — объяснил Роджер. — Скажите, он сюда не заезжал?

— Нет. — После колебаний он добавил: — Но сегодня утром он звонил мне.

— Что он хотел?

— Сказать по правде, я в некотором затруднении в отношении его распоряжений, — ответил Мортимер. — Он дал мне указание взять из кассы 2000 фунтов и завтра утром доставить их ему.

— Куда?

— Он позвонит мне утром и скажет, куда нужно будет доставить деньги. Весьма необычный приказ, но, в конце концов, он председатель совета директоров, ну и последнее время был не совсем здоров…

— Мистер Мортимер, все вечерние газеты кричат об исчезновении лорда Пломлея. Почему же вы не связались с полицией?

— Но он же лорд Пломлей! — с несчастным видом ответил Мортимер, — а также председатель совета директоров. Я считал, что это его дело, он имеет право делать то, что считает нужным, не так ли?

— Придется, голубчик, — подумав, сказал Роджер, — с этой минуты следить за тобой до тех пор, пока Пломлей не позвонит тебе. А то ты от великого почтения натворишь невесть чего.

— Но, мой дорогой! — воскликнул Роджер, занятый бритьем, — любой человек, хотя бы с частицей здравого смысла, сразу же поймет важность этого дела.

— Брейся, — проговорил Скуппи.

— Бог с ним, с бритьем. Не могу понять, почему я вчера об этом не подумал.

— Брейся, — повторил Скуппи.

— Тебе не надо было показывать кисточку, — проговорила Джанет из спальни, — теперь тебе не удастся спокойно побриться.

— Брейся! — завопил Скуппи, почувствовав поддержку.

Из детской доносились вопли ликования Ричарда, которого положили в кроватку вздремнуть после завтрака. Роджер начал намыливаться, положил кисточку и стал искать бритву. На обычном месте ее не оказалось. В зеркало он увидел, как Скуппи прикладывает лезвие к своей щеке.

У Роджера замерло сердце.

— Вот паршивец! Отдай ее мне!

Ему удалось отнять бритву, потому что Скуппи дотянулся до умывальника и завладел кисточкой. Он намазал себе все щеки. Роджер подмигнул ему и начал бриться, но делал это без особенной тщательности. Его удивили плутоватые огоньки в собственных глазах и веселая улыбка, которая нет-нет и кривила его губы.

— Скажем, 50 компаний и по 2000 фунтов каждая, — он обратился к Скуппи, который весьма искусно мазал кисточкой диван, — и вот у тебя 100000 фунтов, которых достаточно не только на хлеб с маслом, но и на что-нибудь посолиднев. Наш шантажист решил затихнуть до той минуты, когда ему удастся нанести решающий удар. И вот сейчас, несомненно, наступил такой момент. Ты со мной согласен, сынок?

Скуппи снова провел кисточкой по носу, затем подошел к зеркалу, поднялся на цыпочки и удовлетворенно загудел «у-у-х!».

— Я бы тоже сказал «ух» и «ох» и «ах», — приговаривал Роджер, принимаясь за вторую щеку.

— Ух-ах-ах! — передразнил его Скуппи. — Брейся, папа!

— Тут и о бритве забудешь, как начнешь размышлять. Ладно, сейчас я покончу с подбородком, и мы с тобой потолкуем, как мужчина с мужчиной.

Он вымылся, убрал бритвенный прибор подальше, чтобы Скуппи до него не добрался, поднял малыша и посадил его на край кровати. После этого он осторожно ручкой бритвы снял мыло с лица малыша, который зажмурился от удовольствия.

— Все, Скуппи, ты побрит. Теперь, возможно, ты будешь с полным пониманием обсуждать со мной дело Пломлея и О'Дара. О'Дар понимает, что у него в руках беспроигрышные карты. Он действительно действовал отлично. Когда нужно было, кидал козыри и рассчитывал свои ходы с невероятной точностью, но все же и на старуху бывает проруха, дорогой Мартин!

Вымыв Скуппи лицо и руки, он принялся вытирать их, продолжая рассуждать вслух.

— Вот теперь можно и потолковать. Какая блестящая идея! Шантаж через различные организации Пломлея. Ах! Вот где препятствие…

Он буквально упал с небес на землю.

— Да, серьезное препятствие. Допустим, они собирались удрать, получив с каждой компании по 2000 фунтов. Несомненно один управляющий из этих компаний нам донесет. Не могут же они все быть такими бесхарактерными слизняками, как Мортимер. Нет, О'Дар должен был и это учесть.

Он побежал в спальню к великому удовольствию Скуппи, поднял телефонную трубку. Через некоторое время ему ответил мужской голос:

— Мистер Мортимер? — спросил Роджер.

— Да, говорит мистер Юстас Мортимер.

— Инспектор Вест. По-видимому, вы не получили еще никаких указаний? Нет? Я так и думал. Скажите, были ли у вас какие-либо инструкции, например, письмо от лорда Пломлея, говорящее, что нужно предпринять при определенных условиях… Что?.. Мистер Мортимер, — продолжал Роджер голосом, не предвещающим ничего хорошего, — вы поступили крайне неосмотрительно и необдуманно. Вы обязаны были сообщить мне об этом вчера.

— Я страшно беспокоился, — заикался от волнения Мортимер, — но это же приказ самого лорда Пломлея, причем инструкции самые точные… Нет, при мне его нет, он находится в конторе, но я ясно помню его, инспектор. Мне было приказано не удивляться в том случае, если я получу по телефону распоряжение в ближайшие несколько дней предоставить наличными известную вам сумму денег и что я в точности должен буду выполнить то, что будет сказано… Что же я мог еще сделать, инспектор? Даже если лорда шантажировали, все равно я лишь слуга. А первейшая обязанность слуги — выполнять распоряжения хозяина. Да, я немедленно сообщу вашему помощнику, как только получу сведения от лорда Пломлея.

Внизу в столовой, Джанет и Мод, симпатичная домработница, кормили малышей. Скуппи пытался самостоятельно справиться со своей яичницей. Ричард сидел, открывая рот, как галчонок. Ему запихивали туда по полной ложке молочной каши, которую он проглатывал с необычайной быстротой.

— Как продвигаются дела? — спросила Джанет.

— Мортимеру было написано письмо с инструкциями. Думаю, что другим тоже. Если мне позвонят, скажи, что я буду в Ярде минут через 15-20, хорошо?

— Снова летишь, сломя голову.

Роджер поцеловал Джанет.

— Со мной никогда ничего не случается! — крикнул он уже на ходу.

Выводя машину из гаража, он услыхал, как чья-то машина с визгом затормозила около его дома. Это была «Лагонда» Марка.

— Поехали, — крикнул он ему, выезжая на Белл-стрит.

— У тебя довольный вид, — заметил ему Марк.

— Да. Вроде бы сдвинулись с мертвой точки, — ответил Роджер, после чего вкратце поделился своими предположениями. Марк поехал вместе с ним в Ярд. Там у каждого телефона дежурили люди. Роджер почти вбежал в свой кабинет. Для него было несколько рапортов. Он их внимательно читал, не обращая внимания на гул голосов, телефонные звонки, хлопанье дверей.

Рапорты были лаконичны, но Роджер с удовольствием читал их.

Вильям Хобджой, управляющий обувного предприятия, звонил вчера в 20.35. Он получил указание подготовить 2500 фунтов наличными в однофунтовых купюрах и лично доставить лорду Пломлею и его агенту. Его предупредили, что придется совершить небольшую поездку.

Роджер отложил рапорт. Шум в комнате стал невыносимым. Всего было восемь рапортов, касающихся официальных лиц, работающих на предприятиях треста Пломлея. И в каждом было сказано, что окончательные инструкции будут сообщены.

— А таковые не поступят до открытия банков, — подумал Роджер.

Отворилась дверь, и в кабинет вошел Чартворд.

По всем признакам у него было добродушное настроение.

— Гудит улей, да? Вы меня поймали на слове. Есть успехи?

— Не так-то просто раздобыть имена и адреса всех управляющих Пломлеевскими предприятиями, — ответил Роджер, — но у нас уже есть неоспоримые доказательства того, что Мортимер был одним из многих.

— Вот как? Молодец, Вест!

Тут Чартворд подмигнул Марку.

— Другого слова и не подберешь.

— Мне кажется, — продолжал Роджер, — необходимо распорядиться, чтобы местная полиция проследила за управляющими. Не исключено, что их направят в разные места. Естественно, это увеличит количество телефонных разговоров, но мы не должны ничего пропустить.

— Телефонистки сойдут с ума, — пошутил Чартворд, — но иного выхода нет. Я пришлю вам письменное подтверждение. Нужно связаться в каждом городе, где есть предприятие Пломлея, со старшими полицейскими офицерами. Только не вздумайте обращаться к главным констеблям, тогда не оберешься хлопот. — Голос его звучал так, как будто его это не касалось. — Доложите мне, как только что-то выяснится.

После этого телефонного звонка, рапортов, написанных в результате этих звонков, было великое множество. Все их передавали Роджеру. Вскоре он сам сел у телефона. Теперь сообщения приходили быстрее. Пара сообщений была из Манчестера, одно из Кливленда, несколько из Бирмингема и Сандерленда, с десяток из Лондона. Стало невероятно жарко и душно, но никто этого не замечал.

К 10 часам у них было около тридцати сообщений.

— Скоро должно поступить сообщение и от Мортимера, — сказал Марк.

— Надеюсь, с ним ничего не случится, — сказал один из инспекторов, заглядывая в свои записи.

— Об этом позаботится Слоун, — ответил Роджер.

И все же он волновался. Вполне возможно, что О'Дар или его подручные проведали, что он, Роджер, ездил в Слоу. Они попытаются помешать Мортимеру связаться с полицией. В равной мере опасность существовала и для Мортимера, и для Слоуна. Последние полчаса вконец истрепали нервы Роджера. При каждом звонке городского телефона он вскакивал, надеясь, что звонит Мортимер.

Около половины одиннадцатого в кабинет влетел Эдди Дэй, глаза его сверкали от возбуждения.

— Послушай, Красавчик! — Его пронзительный голос звенел в ушах, перекрывая все остальные звуки. — Знаешь Красавчик, мне кажется, до меня дошло. Понимаешь, Красавчик, территория ярмарки. Ярмарка!

— Что??? — спросил пораженный Роджер.

— Ярмарка, — настойчиво повторил Эдди, — не понимаешь? Это должно быть такое место, где трудно заметить большое количество людей. Это очевидно, не так ли? Ведь если даже приедет всего 30 человек и каждый отдаст по пакету, он же покроется ими с ног до головы. Значит, у них должно быть место, где бы они могли их сложить. Именно такое место, где эта передача будет происходить не на глазах. Ну, что скажешь, Красавчик?

— Продолжай, — проговорил Роджер напряженным голосом.

— Я подумал, что у тебя откроются глаза, — каркал Эдди, — но вижу, что у тебя мозги сегодня частично не работают.

Эдди заговорил в своей излюбленной манере.

— Я рассудил так: Тэнди и его брат не имеют отношения к данному делу, у них не то цирк, не то какое-то ярмарочное представление. Что-то в этом роде. Ну, а теперь сам О'Дар. Это же необыкновенный малый. Красавчик, он замечательный акробат. То, как он лазает по крышам или шныряет на машине в часы «пик», не многим под силу. Акробат — ярмарка! Готов поспорить на 5 фунтов, что эти проходимцы собираются где-то на территории ярмарки возле Лондона. Сегодня суббота, значит, народу там будет много. Понимаешь, как все просто! «Идите к палатке мадам Сайя!» или как ее там! Она выступает там в качестве гадалки и одновременно является агентом О'Дара, собирает для него деньги за определенную мзду. Может быть, это будет вовсе не гадалка, поскольку мы на них иной раз совершаем облавы, — задумчиво добавил Эдди, — тогда кто-либо другой… Ну, что скажешь?

— Эдди! Ничего как гениальной догадкой это не назовешь! Я сейчас же доложу об этом Чартворду.

— Ты только скажи ему, что это моя идея, хорошо?

— Непременно скажу, — рассмеялся Роджер. — И больше никогда не стану выходить из себя при разговоре с тобой. Ярмарка вблизи Лондона. Где же это? Послушай, Эдди, добеги до Пармиттера, у него есть список официально разрешенных ярмарочных трупп и балаганов в районе Большого Лондона. И если, к тому же, тебе удастся раздобыть список их телефонов, тогда мы сможем предупредить местные полицейские участки.

— Хорошо, Красавчик, бегу!

С сияющим видом он выскочил из кабинета.

— Мне кажется, он и вправду додумался, — проговорил Роджер, обращаясь к окружающим. — Одну минуту, ребята, я только сбегаю к Чартворду.

Когда он получил разрешение войти, Чартворд сидел за столом, обложившись какими-то бумагами.

— Ну, в чем дело, Вест?

— Известий от Мортимера пока не поступало, но вот Дэй подсказал мне неплохую идею, сэр. Мне думается, что он прав. Ярмарка…

Чартворд слушал, постукивая пальцами по столу и временами кивал головой. Роджер почти закончил, как вдруг зазвонил телефон. Чартворд не обратил на него внимания. Звонок повторился. Чартворд поднял трубку, крикнул «одну минутку» и дослушал выводы блестящей догадки Эдди Дэя, а также сообщение Роджера о том, что он предпринял по этой линии.

— Да, дельное сообщение, — согласился Чартворд. — Я так и скажу Дэю. Боюсь, что скоро на посту у нас не останется ни одного полицейского, но другого выхода нет…

— Алло, — загудел в трубку Чартворд.

— Да? Э-о-э… Да, он здесь. Это вас, Вест.

Роджер взял трубку.

— Слушай! — ликующим голосом проговорил Слоун. — Мортимер приготовил деньги и получил указания. Ты ни за что не догадаешься, куда он должен явиться! Сегодня в Хемпстен Хилл открывается ярмарка для банковских работников. Мортимер должен явиться в палатку «Уродливой женщины», она так именуется. Что ты на это скажешь, Вест?

— Первая медаль тебе, вторая Дэю, — ответил Роджер и весело посмотрел на Чартворда.

— Хемпстен Хиз, сэр. Дэй оказался прав.

— Прекрасно! Теперь вам остается только сделать засаду в павильоне этой «Уродливой женщины». Жаль, что это Хемпстен. Было бы гораздо легче действовать на более маленькой площади. Ну, да все равно. Можно прекратить телефонные разговоры, ясно?

— Да, необходимость в них отпадает, — согласился Роджер, — но вот в том, что нам поможет немедленная облава, я сомневаюсь.

— Что вы хотите делать?

— Мне думается, что в этом случае пришлось бы привлечь большое количество работников. Легко может возникнуть первоклассная драка. Зачем мне лишние беспорядки?

— Да, желательно, как можно меньше шуму.

— Значит, нам нужно прибыть туда таким образом, чтобы наше появление не бросилось в глаза. О'Дар и его головорезы в первую очередь, конечно, опасаются Хемпстенской полиции и специальных констеблей. Их всех нужно не допускать к наблюдению за павильоном. Ну, а те кто, работал по этому делу и могут быть легко узнаны, должны переодеться и…

— Терпеть не могу маскарады, — нахмурившись, проговорил Чартворд.

— Я тоже, но в данный момент не вижу другого выхода. О'Дар наверняка выставит наблюдателей и как только появимся я, Слоун или Лессинг, его предупредят. Он слишком часто ускользал от нас. И рисковать сейчас… По-видимому, Дэй прав: он к тому же еще и акробат. Но мне хотелось бы самому произвести отот арест.

— Не сомневаюсь.

— Нельзя забывать еще об одном, сэр. Мы до сих пор не знаем, куда исчез Пломлей. Он нам нужен живым. О'Дар убьет его, если поймет, что игра проиграна. Если удастся, нужно брать О'Дара без лишнего шума, так, чтобы он не успел опомниться. Одно совершенно ясно: он пробудет там достаточно долго, так как ему надо собрать все деньги и если его никто не предупредит, что мы в Хемпстене, он будет занят этим делом.

Всех курьеров с деньгами будут незаметно сопровождать полицейские в штатском.

— Ладно, — вздохнул Чартворд, — устраивайте свой спектакль, но сделайте так, чтобы никто из этой палатки, включая и «Уродливую женщину», не улизнул.

— Хорошо, сэр. Это пока все?

— Да. О'Дар несомненно хочет покинуть пределы Великобритании. Ни в коем случае этого нельзя допустить, ни в коем случае!!!

— Этого не случится, — с уверенностью ответил Роджер.

Через десять минут над ним уже колдовал гример из Ярда. В помощь ему вызвали несколько гримеров из театров. Приехал и Слоун. Он ждал своей очереди на «обработку».

Роджер вышел от гримера в тот момент, когда раздался звонок из Хемпстенского полицейского управления. Первые трое посланцев с пакетами вошли в павильон «Уродливой женщины». Оттуда они вышли с пустыми руками.

Ярмарка была в полном разгаре.

Наступило время ленча, толпа стала еще больше. Основной шум и беспорядок производили школьники… «Чертово колесо» и «Американские горы» не успевали обслуживать желающих, качели взлетали под самое небо. Аттракционы пользовались большим успехом. «Тиры», «Кривые зеркала», «Комнаты смеха», «Тетя Салли» — все это работало с полной отдачей. Тут же показывали «волшебные картинки», щелкали деньги в автоматах, хриплые голоса зазывали, перекликаясь в какофонии звуков, производимых десятками музыкальных инструментов — непременными принадлежностями каждого павильона. Добавить к этому взрывы хлопушек, громкий хохот и пронзительные крики детей.

Роджер и Марк ходили рядом. Поблизости от них были Слоун с Винниджером и несколько других работников Ярда, включая и Эдди Дэя. Эдди даже не пришлось гримировать, он и так походил скорее на владельца какого-то сомнительного кафе, чем на старшего инспектора полиции. Он успел съездить домой и одеть свой самый яркий костюм. Из чувства гордости он прицепил фальшивые усы, но ничто не могло сделать Эдди более привлекательным.

Роджер благодарил судьбу за плотные тучи, грозившие дождем, которые сделали день прохладным. Толстый слой грима и бакенбарды изменили его внешность так сильно, что его никто не узнавал, хотя при более внимательном осмотре можно было заметить, что все это фальшивое. Он не считал это существенным. Марк с черной бородой и кустистыми бровями был облачен в морскую форму.

Они медленно ленивой походкой обходили всю ярмарку, изредка останавливаясь, чтобы посмотреть отдельные эстрадные номера.

Павильон «Уродливой женщины» был возле центрального круга, вокруг него было большое пространство, большее, чем где бы то ни было. Силачи, фокусники, чревовещатели, укротители змей спорили из-за посетителей. Почти возле каждой палатки стоял свой зазывала. Роджер был убежден, что за ним никто не следит.

Возбуждение в нем все нарастало.

— Эдди сегодня звезда представления, — сказал он с усмешкой. Затем вынул часы. — Нам гулять еще 10 минут.

— Если бы О'Дар заподозрил что-то неладное, он давно бы смылся, — проговорил Марк. — Да не нервничай ты так.

— Легко сказать, — усмехнулся Роджер.

Они находились около палатки «Уродливой женщины», которую было прекрасно видно, здесь не было никакого зазывалы. Но в течение трех минут в палатку вошли трое бизнесменов, которые выглядели удивительно неуместно среди веселой толпы.

— Черт возьми… Что я вижу?

— Хенби! — раскрыл рот от удивления Марк.

— Идиот! — возмутился Роджер.

— Синтия Риддел тоже с ним! — воскликнул Марк. — Разве за ними не следили? Ей же было приказано не выходить яз дома!

— Можешь не сомневаться, я предупреждал эту упрямицу. Была бы у меня возможность, я бы стукнул их головами друг о друга. Как люди не понимают, что своим дурацким поведением они навлекают на себя серьезные неприятности.

— Я все еще не уверен в полной невиновности Хенби, — признался Марк.

Они подошли поближе. Было без пяти два. Сейчас уже ничто не задерживало полицейский рейд, но если бы он начался в тот момент, когда Синтия и Хенби подошли к павильону, им грозила бы опасность, Роджер был уверен, что О'Дар сам собирал деньги.

— Войдем? — спросил Марк.

— Не раньше, чем подойдут наши работники. Еще четыре минуты. Может быть, они выйдут.

Прошло еще две минуты, подходила к концу третья. Ни Синтии, ни Хенби видно не было. Роджер нервничал все больше и больше. Он заметил, что к павильону стягиваются полицейские в гражданской одежде. Надо сказать, что маскировка была ниже всякой критики, или Роджеру все мерещилось в черном свете. Однако те, которые раньше принимали участие в этом деле, были неузнаваемы. Часы Роджера показывали ровно два. Десяток людей одновременно посмотрели на часы и двинулись к палатке.

— Пошли! — скомандовал Роджер.

Отбросив всякое притворство, он побежал к павильону «Уродливой женщины» и первым ворвался в него. Это была большая палатка, перегороженная на две части. В первой едва хватало места для двоих людей, но здесь никого не было.

Роджер откинул занавеску.

В лицо ему ударил язык пламени, и он отпрянул назад, налетев на Марка. Палатка пылала так, как будто стены ее были пропитаны бензином. Огонь с невероятной быстротой перекинулся на переднюю половину. Роджер и Марк отступили. Но сзади на них напирали полицейские. Теперь уже горело все кругом. К палатке бросилась толпа зевак. Кто-то истерично закричал:

— Пожар, пожар, спасайтесь!

Нестерпимый жар» отбросил Роджера и остальных ярдов на десять в сторону. Полицейские моментально устроили кордон. Взявшись за руки, они удерживали толпу. А пожар разгорался все больше и больше. Пламя вперемежку с черными клубами дыма поднималось в небо, угрожая поджечь соседние павильоны. На толпу падали черные капли сажи.

— Нефть, — пробормотал Роджер.

Схватив Марка за руку, он побежал вокруг цепи полицейских, думая про себя: выходил ли кто-нибудь из палатки или нет?

Больше ждать было невозможно.

Синтия и Хенби оставались внутри!

Толпа испустила громкий вопль.

Из пламени появился Хенби, неся на руках Синтию. Она была неподвижна. Ее платье и волосы горели. Роджер сорвал с себя пиджак и бросился к ним навстречу. На Хенби тоже дымилась одежда, лицо и волосы почернели, широко раскрытыми глазами и ртом он хватал воздух. Роджер накинул пиджак на голову Синтии, чтобы сбить пламя. Хенби что-то сказал, споткнулся и упал бы, если бы его не подхватил Марк. К ним подбежали другие. Издали послышался звук пожарной сирены.

Послышался новый крик толпы. Он начался у задней половины палатки и приближался к Роджеру. К ним спешили санитары, прибывшие из больницы Св. Джона. Роджер оставил на них Синтию и Хенби, а сам вместе с Марком устремился туда, где громче всех вопила толпа. На земле лежали двое сбитых полицейских, зеваки были вне себя от возмущения. Роджер заметил, как люди расступились, давая дорогу человеку, который бежал, размахивая тяжелой дубиной. Детективы было бросились за ним, но толпа тут же сомкнулась.

— О'Дар, — простонал Роджер, — и мы ничего не можем сделать!

— Так уж и ничего? — возмутился Марк. Его голос перекрыл шум толпы. — Полиция, полиция — дайте дорогу!

Он побежал прямо на толпу, прокладывая себе дорогу не столько кулаками, сколько своим устрашающим видом. Роджер и остальные устремились в образовавшуюся брешь. Люди расступались и тут же смыкались снова, так что они оказались в плотном окружении. Но Марк не обращал ни на что внимания. О'Дар, если это действительно был он, опередил его всего ярдов на десять. Кричали женщины, мужчины, ревели перепуганные дети.

Толпа начала редеть.

— Вот он! — закричал Роджер.

Человек, похожий на О'Дара, хотя волосы у него были темные, продолжал размахивать дубинкой, но во второй руке Роджер заметил пистолет.

«Нельзя допустить, чтобы он им воспользовался, — подумал Роджер. — В такой толпе он может ранить десятки людей».

— Вот он, сюда… сюда! — ревела толпа. — Остановите! Задержите!

Вопли не действовали. Роджер прекрасно видел О'Дара и боялся, как бы тот не начал стрелять. Вдруг кто-то выскочил из толпы и ударил Роджера кулаком в челюсть. Марк не растерялся и изо всей силы ударил нападающего ногой в живот. Из толпы выскочил еще один, размахивая палкой.

— Началась потасовка, — пробормотал Роджер.

Среди толпы было несколько парней, которые натравливали ее на полицию, улюлюкая, свистя, махая палками. Роджер, у которого от удара выступили слезы на глазах, потерял из вида О'Дара. Ему пришлось вскочить на какую-то тумбу, чтобы разглядеть его среди голов толпы.

О'Дара не было видно, но зато он заметил то, что заставило сжаться его сердце: на территории ярмарки пылало не менее дюжины палаток, к небу поднимался черный дым, ветер раздувал и разносил искры. Огонь распространялся с невероятной скоростью. Полиции было не до беглецов: впору было наводить порядок. Люди разбегались во всех направлениях, хулиганы своими воплями и подстрекательствами только усугубляли серьезность момента.

Уже имелись жертвы, неизбежные при всякой панике: люди падали, по ним бежали, топча и калеча их ногами. Санитары, казалось, были вездесущи. Прибывали пожарные машины, но обезумевшая толпа не давала им возможности приблизиться к очагам пожара.

Было невыносимо жарко.

К Роджеру подбежал какой-то человек и спросил — не ранен ли он?

Роджер узнал Гамильтона. Лицо у парня почернело от сажи. Мундир на плече был разорван.

— Я — в порядке. А как вы?

— Мне не повезло. Ведь я ухватил мерзавца за воротник, но его отбили. Во всяком случае отметину он получил.

— Какую отметину?

— Я рассек ему губу, — ответил Гамильтон. — Видите? — он поднял руку, показывая окровавленные косточки. — У него весь подбородок в крови, это я разглядел!

— Молодец! — крикнул повеселевший Роджер. — Значит, еще не все потеряно. Пошли!

Они понеслись к машине с громкоговорителем. Водитель сидел на подножке, рядом с ним стоял радист. Толпа отодвинулась от них.

— Подъезжайте к самой толпе, — распорядился Роджер. — Полиция.

Им не требовалось показывать удостоверения: водитель немедленно сел за баранку.

— Где у вас микрофон?

— В кузове.

— Я сяду туда.

Это был небольшой крытый грузовичок, в котором двоим даже было тесно. Гамильтон оставался с шофером, а с Роджером в кузов полез радист.

— Как он работает? — спросил Роджер.

— Нажмите на эту кнопку.

— Включайте!

— Есть, сэр!

Роджер заговорил:

— Вызываются все полицейские. Внимание! Задержите всех мужчин с рассеченной губой. Повторяю: задержите всех мужчин с рассеченной губой. Всем полицейским… Всем полицейским…

Радист потянул его за рукав. Роджер замолчал.

— Когда машина движется, плохо слышно. Лучше останавливаться через каждые 15-20 ярдов.

— Хорошо.

Это было кошмарное путешествие. Испуганные люди лезли буквально под колеса машины. Двое мужчин даже пытались забраться внутрь. Роджер, свесившись через борт, с трудом спихнул их вниз. Если бы они разбили прикрепленный вверху громкоговоритель, была бы потеряна последняя надежда. Они с радистом поочередно повторяли сообщение:

— Внимание! Всем полицейским! Задерживайте всех мужчин с рассеченной губой или разбитым лицом. Задерживайте…

По лицу Роджера струился пот.

Под конец они смогли передвигаться немного свободнее. Толпа заметно поредела. Грузовик поднимался в гору. На вершине радист удовлетворенно вздохнул.

— Мы завершили полный круг.

— Начнем новый.

— Я слышал, как ваше обращение повторяют две другие машины.

— Отлично! Трогайтесь, пожалуйста!

Он устал, охрип, порой им овладевало отчаяние. И все время у него перед глазами стояли Синтия и Хенби. Зачем они сюда приехали?

Сейчас, когда переезды совершались легче, Роджер, наконец, мог рассмотреть, что творилось на ярмарке. Кое-где к небу поднимались столбы дыма, но основная угроза была диквидирована. Обращение к полиции передавали все громкоговорители. Роджеру пришла на ум рассказанная соседом история о мнимом полицейском. Он подумал, что человеку в форме легче всего пробраться сквозь толпу. Все горе в том, что уж слишком велико было поле действия. Физически невозможно проверить каждый ярд Хемпстен Хилла. Если бы выставить кордон вокруг всего места, так, чтобы всех проверить…

Громкоговорители продолжали передавать обращение, он ясно различал ближайший, а затем уже доносились звуки более дальние.

Уставшие, ошеломленные люди проходили мимо или сидели прямо на траве. Сажа была повсюду, черные хлопья облепили даже листву. Лица были невероятно грязны. На лицах многих был испуг. Под одним из деревьев прямо на траве лежало несколько человек, подле них хлопотали санитары. Появилась конная полиция, она ездила по территории всей ярмарки, придирчиво приглядываясь ко всем прохожим. На Роджера никто не обратил внимания. Приблизился еще один грузовик с громкоговорителем.

— Внимание, полиция! Отправляйте подозрительных в Хемпстенский участок. Отправляйте подозрительных в…

— Хотите, чтобы я тоже это объявил? — спросил радист.

— Пожалуй, разумнее всего, мне самому отправиться в участок, — ответил Роджер.

Полицейский участок находился в пяти минутах езды от ярмарки. Снаружи стояло огромное количество машин и большая толпа.

Выйдя из грузовика, Роджер обратил внимание на людей с подбитыми лицами, у нескольких были рассечены губы. Он невольно рассмеялся, но потом одернул себя — ведь в первую очередь попадет-то ему.

Около самого участка полиция установила небольшой порядок. Раненые стояли в очереди и по одному входили в Дверь.

«Как бы мне хотелось лучше знать О'Дара», — подумал Роджер.

Дежурный у входа не узнал Роджера и ему пришлось предъявить удостоверение. Роджер первым делом осмотрел всех опрашиваемых. Но в большинстве своем они не имели даже отдаленного сходства с О'Даром. Настроение у него испортилось еще более. Его узнали, и кто-то из сотрудников Ярда пытался с ним заговорить, но он не стал задерживаться, а прошел прямо наверх к старшему полицейскому офицеру.

Распахнулась дверь, и он сразу услышал голос Чартворда:

— Садитесь, Вест. У меня для вас есть кое-какие новости. Пломлей умер. Тело его нашли на территории ярмарки. Убит.

Он нагнулся к ящику и вынул небольшой пакет, размером с блок сигарет, перевязанный изоляционной лентой.

— Это было у него в кармане. Мне только что принесли.

Роджер молча взял пакет. У него появилось чувство разочарования, как будто данная находка ничего не значила. Вот Хенби и Синтия — другое дело.

— Тот самый, сэр, — сказал он.

Поддев ленту кончиком перочинного ножа, Роджер начал открывать пакет, что оказалось довольно трудным делом, потому что руки у него дрожали от напряжения. Роджер сбился со счета, считая, во сколько листков был завернут пакет. Внутри оказалась маленькая жестяная коробка довоенного производства.

Роджер приподнял крышку. Коробка была набита сложенными бумагами.

В коридоре раздались чьи-то торопливые шаги, и в кабинет влетел человек.

Роджер с трудом узнал Слоуна — тот все еще был в гражданской одежде и с ног до головы измазан в копоти. Присутствие Чартворда несколько охладило инспектора Слоуна.

— Прошу прощения, сэр. Я не знал…

— Что нового? — быстро спросил Чартворд.

— Мы схватили О'Дара, сэр! Нет никаких сомнений. Да он и сам признался. Его-таки здорово отделали, губу придется зашивать. Он пытался от нас скрыться, но, видимо, не хватило сил. Схватили, одним словом.

В карманах О'Дара нашли два билета на самолет до Буэнос-Айреса и письмо на имя Престона, адресованное в Хокстен. О'Дар в данный момент не мог говорить из-за рассеченной губы. Полицейский врач тут же наложил швы. О'Дара направили в Хемпстенский госпиталь, куда поехал и Роджер. Он велел тому написать заявление о признании. О'Дар с ненавистью смотрел на него налитыми кровью глазами и молчал. Потом он потянулся за карандашом и бумагой, что-то быстро написал и протянул Роджеру.

«Вы знаете, кто убил Риддела, Вест? Я не знаю», — было написано на бумаге.

— Вам это ничего не даст, — спокойно сказал Вест. — Вам необходимо написать подробное объяснение. Зачем самому себе создавать трудности?

Глаза О'Дара смеялись.

— Нам известно, что в Хемпстене вы убили Пломлея. Вам не спастись. Подумайте о своих товарищах.

О'Дар знаком потребовал бумагу и попытался заговорить. Видимо, он повторял тот же вопрос:

«Кто убил Риддела, Вест? Я не убивал».

— А вы знаете?

О'Дар кивнул головой.

— Вы знаете, что если вы выдадите сообщника и станете свидетелем обвинения, вы облегчите свою вину?

О'Дар снова взял карандаш и написал:

 «Занимайтесь своим грязным делом».

Потом он отбросил карандаш, откинулся на подушки и закрыл глаза.

Роджер вместе со Слоуном направились по Хокстенскому адресу. Дом находился на окраине и в самом бедном квартале. Там О'Дар снимал комнатушку, где стояло несколько чемоданов. Слоун спросил, догадывается ли Роджер о том, кто должен был лететь с О'Даром?

— Понятия не имею. Откроем чемоданы.

Все они были заперты, но замки оказались примитивными. Первый чемодан был набит личными вещами О'Дара. Роджер принялся тщательно все рассматривать. Слоун занялся вторым.

— Чтобы мне провалиться! — воскликнул он, откидывая крышку чемодана. — Ну что ты на это скажешь?

В чемодане были аккуратно сложены женские вещи превосходного качества. Роджер от изумления даже забыл про свой чемодан и с рассеянным видом перебирал кружевное белье.

— Как ты думаешь, эти вещи не миссис Риддел? — спросил он с сомнением.

— Думаю, да.

— Значит, она собиралась удрать вместе с О'Даром, а Хенби узнал и… Так, что ли?

— Я бы удивился. Но, конечно, это может быть и другая женщина. Например, Мери Энсон. Это тебя волнует, Роджер?

— Сам не знаю. У меня предчувствие, что нам приготовлен новый сюрприз. Припомни, какие только трюки не были использованы! Отпечатки пальцев могли привести Хенби на виселицу. Кто знает, может быть, есть и другие ловушки. Чемодан вроде бы свидетельствует, что Синтия была соучастницей О'Дара, и, однако же…

Он не договорил, так как вытащил откуда-то платок с инициалами С. Р.

— Вроде бы теперь нет сомнений, — сказал Слоун.

— Да. Посмотрим, что еще удастся обнаружить.

В чемоданах не было ничего, кроме одежды и небольшого количества денег.

Однако под досками пола они обнаружили огромное количество бумаг, счетов, конторских книг и гроссбухов. Кроме того, они нашли небольшую зажигательную бомбу петрольного типа. Взорвавшись, она не только бы уничтожила комнату, а и весь дом.

— Ладно, теперь мы знаем, каким образом возник пожар в Хемпстене, — сказал Слоун. — Ну и что ты собираешься со всем этим делать?

— Отправить в Ярд.