Маринатос между тем готовился начать масштабные раскопки. Достаточные для этого средства он сумел найти лишь в 1965 году. Место выбиралось тщательно. Собрав все сведения об эпизодических раскопках и оценив толщину слоя пепла, Маринатос остановился на окрестностях крохотного селения Акротири. До катастрофы это было южное, защищенное от северного ветра побережье Стронгили-Санторина. 

Профессиональная интуиция не подвела Маринатоса: первые же удары заступа вскрыли погребенный под пеплом город. Из-под завалов тефры проступали улицы, поднимались стены двух-, трехэтажных домов, освобождались дверные и оконные проемы, в расчищенных комнатах открывались удивительной красоты фрески, позже датированные 3000 годом до нашей эры.

По всей логике Акротири должен был стать вторыми Помпеями, но, к удивлению археологов, город оказался пуст. Очевидно, люди успели покинуть остров, забрав с собой все, что можно было погрузить на корабли, не оставив археологам практически ни одной ценной вещи. А еще удалось выяснить, что эвакуация людей произошла задолго до извержения — на стенах брошенных домов, прежде чем их засыпало пеплом, успела вырасти трава! Что предупредило жителей Стронгили, что вынудило их оставить веками обжитую землю — об этом можно лишь догадываться. Люди минойской эпохи обладали немалыми знаниями. Возможно, им были ведомы такие предвестники извержения, о которых мы сегодня и не подозреваем. А может, все проще: иссякли источники воды, уйдя в недра просыпающегося вулкана. Во всяком случае, катастрофа не застала людей врасплох: перед извержением остров был пуст, подобно кораблю, приготовленному командой к затоплению...

Трудно сказать, когда на острове появились первые люди — достоверно известно лишь то, что еще задолго до наступления нашей эры жизнь на его берегах уже била ключом: стояли города, цвели сады, в порту швартовались корабли с товарами из Египта, с Крита, с других островов Кикладского архипелага... И именно в это время (приблизительно между 1500 и 1640 годами до нашей эры) вулкан неожиданно очнулся от тысячелетней «спячки».

Катастрофа была чудовищной. Ее подлинное описание, разумеется, отсутствует. Но нечто подобное произошло в 1883 году в Индонезии, когда взорвался остров-вулкан Кракатау и на побережьях Явы и Суматры от удушья и цунами погибли десятки тысяч человек. Историческое извержение Санторина тоже началось со взрыва. Гигантский черный «султан» взметнулся над островом. Через несколько минут ударная волна, преодолев 70 миль, достигла Крита: содрогнулись горы, треснули стены царских дворцов. Оглушенные и перепуганные критяне выбежали из своих жилищ: на севере, где всегда безмятежно синело море, клубилась черная, вся в багровых отблесках, туча. Пожирая пространство, она стремительно приближалась.

Непроглядная, удушливая тьма накрыла тогда не только Крит, но и Палестину — об этом свидетельствуют библейские сказания и египетские хроники. Пеплопад продолжался, вероятно, несколько дней, после чего сила взрывов пошла на убыль, однако Санторин потряс новый, не менее ужасный катаклизм. Извержение опустошило магматический очаг, находившийся под вулканом, и вся середина острова — более 80 кубических километров породы — провалилась в подземную пустоту. В образовавшуюся бездну ринулась морская вода, и чудовищная волна-цунами покатилась к Криту.

Стронгили больше не существовало. От круглого острова остались лишь разорванные края с головокружительными обрывами, идущими к внутренней бухте глубиной 380 метров — так называемой кальдеры. Черные, красные, желтые породы — вот что было «плотью» распоротого взрывом и обвалами старого вулкана. На этом месте возникла группа, состоящая из пяти островов — Фира, Фирасия, Аспрониси, Пале Камени и Ниа Камени.

Но остров не пришел в запустение. К его берегам в разное время приставали финикийские, дорийские и римские корабли. Дорийцам остров настолько понравился, что они во II веке до нашей эры решили основать на главном острове город с названием Фера в честь царя Фераса (современное название — Фира). В эллинистический период Фера служила морской базой для династии Птолемеев: любившие основательность египетские цари построили город в западной, пологой, части острова, на вершине горы Меса Воуно, сложенной из прочных коренных пород. Город позднее перешел к римлянам, и здесь же в IV веке появилась первая на острове христианская церковь.

Свое нынешнее имя Санторин получил в 1204 году от франков — в честь Святой Ирины. Франки предпочли перенести столицу на восточный, обрывистый, берег, построив крепость на скале Скарос. Позднее неподалеку, прямо на гребне кальдеры, выросла и современная столица Санторина — Фира.

Череда кровавых ссор между герцогами, владевшими Кикладскими островами, попытки Византии отвоевать Санторин, набеги турок — относительно спокойная жизнь для санторинцев настала лишь в 1579 году, когда остров был окончательно присоединен к Оттоманской империи. Турки почему-то предоставили Санторину автономию, позволив жителям самим избирать своих старейшин. То ли турок очаровали санторинские ветряные мельницы (по-турецки остров назывался «Деймерцик» — «Маленькая мельница»), то ли их смутила возобновившаяся активность вулкана.

Новым обитателям Санторина досталась нелегкая доля. Былое величие острова осталось навсегда похороненным под слоем вулканического пепла вместе с его плодородной почвой, чистыми источниками, удобными гаванями. Сухая земля продолжала сохранять следы огня и больше напоминала пемзу. Виноградную лозу приходилось закручивать кольцом, чтобы ее не сломало ветром. А рыбакам, чтобы спуститься к лодкам, требовалось предпринимать целое путешествие. Многие санторинцы уходили на морскую службу, так и не научившись плавать!

Но и сам вулкан не давал людям расслабиться: в центре кальдеры начал расти новый лавовый конус. В 1707 году моряки увидели посреди санторинской бухты что-то черное. Они решили, что это останки затонувшего судна, и поспешили туда, но... напоролись на скалы! Скалы эти шевелились, а море вокруг них меняло свой цвет с зеленого на красный, с красного на желтый. Тяжелый дым и пламя прорывались из глубины — население острова охватила паника: люди решили, что огонь вот-вот перекинется на сам остров. Лавовый остров рос на глазах, постепенно превращаясь в гигантского черного «паука», покоящегося в центре бухты. Море тем временем кипело и горело, подобно маслу на сковородке, а волны выбрасывали на берег мертвую рыбу. Каждую ночь над бухтой вспыхивали языки пламени, которые поднимались высоко в небо и рассыпались над ошеломленными людьми «звездным дождем». И так продолжалось почти месяц...

Выдерживать подобные «спектакли» могли не все. Люди покидали «остров дьявола», но многие вскоре возвращались обратно. Чтобы выжить на вулкане, где нет ни одного нормального дерева, толком нет ни глины, ни песка, ни камня, санторинцы стали рыть в податливом вулканическом туфе горизонтальные пещеры — «скафты». Полукруглый вход, закрытый стеной наподобие печной заслонки. В стене — дверь, два окна и третье — слуховое. Белый цвет стен и потолка отлично рассеивал свет: днем в скафте было светло, а ночью хватало одной лучины, чтобы осветить всю «квартиру». «Пещерная» жизнь на Санторине продолжалась вплоть до 1956 года, когда остров перенес катастрофическое землетрясение. Новая беда выгнала жителей из их нор-скафт навсегда. Ужас от перспективы быть расплющенным в толще породы нельзя пережить дважды — люди не захотели возвращаться в свои жилища, хотя именно скафты и уцелели: вязкий туф выдержал колебания тверди, в то время как все наземные постройки рухнули. В восстановлении Санторина участвовала вся Греция, многие европейские страны. И с тех пор Санторин — самый цивилизованный вулкан на Земле.

...От пустынного причала до оживленных улочек Фиры всего 300 метров, вернее, 300 метров вертикального подъема! Там, наверху, — белые домики и синие купола церквей, свешивающиеся с обрыва как снежный надув с крыши. Там, на «набережной», санторинцы каждое утро сметают легкую, как пудра, пемзовую пыль. Потому что «когда вулканы аккуратно чистишь, они горят ровно и тихо, безо всяких извержений...»

Андрей Нечаев | Фото автора

Жанна явно была одарена незаурядными способностями: прекрасно рисовала, музицировала, обладала небольшим, но чистым голосом и настоящей страстью к стихам, которые она великолепно умела декламировать. Окружающие неизменно выражали восторг, давая мадемуазель Пуассон необходимую уверенность в себе. Гадалка, предсказавшая 9-летней девочке любовную связь с королем, лишь подтвердила ее избранность и исключительность. Этой доброй женщине будущая маркиза выплачивала пенсию до конца своих дней.

...В возрасте 19 лет Жанна пошла под венец с племянником своего покровителя, а возможно, и отца. Жених был мал ростом и совершенно некрасив, но зато богат и страстно влюблен в невесту. Так девица Пуассон рассталась со своей незавидной фамилией и стала мадам д’Этиоль. Ее семейная жизнь текла безмятежно, спустя два года она родила дочь Александру, что, впрочем, не смогло заслонить в ее сознании мечты о короле, гвоздем засевшие в ее хорошенькой головке.

Всякое свое появление в будуарах многочисленных подруг, равно как и в гостиных высшего света, куда ей открыли дорогу имя и богатство мужа, Жанна использовала с выгодой. Слухи, сплетни, а порой и правдивая информация — все шло в копилку ее представлений о жизни короля и его двора.

Она уже знала, что на тот момент король был занят герцогиней де Шатору. И тут начали проявляться главные черты ее характера — настойчивость и целеустремленность. Она стала регулярно ездить в Сенарский лес, где имел обыкновение охотиться король. Однако попасться на глаза ей пришлось отнюдь не королю, а амбициозной герцогине де Шатору, быстро рассекретившей цель ее лесных прогулок. И Жанне было запрещено появляться в этих местах. Такой щелчок по носу на какое-то время отрезвил соискательницу, но карты, похоже, все-таки не врали. Герцогиня де Шатору, будучи двадцати семи лет от роду, скоропостижно умерла от пневмонии, и мадам д’Этиоль восприняла это как сигнал к действию.

28 февраля 1745 года в Парижской ратуше, которая и по сей день стоит на том же месте, во время бал-маскарада Жанна впервые встретилась с королем лицом к лицу. Впрочем, поначалу на ней была маска, но монарх, заинтригованный поведением незнакомки, попросил ее открыть лицо. Вероятно, впечатление было более чем благоприятное...

Людовика XV называли человеком с «крайне сложным и загадочным характером» и «рано уставшим» королем. О нем говорили, что его «скромность была качеством, которое превратилось у него в недостаток».

А так как раскрепощеннее всего Людовик чувствовал себя в обществе женщин, во Франции короля считали «похотливым грешником».

...Людовик XV родился в 1710 году. В пять лет, после смерти прадеда короля Людовика XIV, наследовал трон. Когда ему было 9, в Париж приехал российский император Петр для проведения переговоров «о сватанье за короля из наших дочерей, а особливо за среднею», Елизавету. Версаль не пришел в восторг от перспективы женить Людовика на дочери «портомои». Происхождение жены русского императора Екатерины было хорошо известно. И брак не состоялся. Красивая и бойкая Лизетка, как звал Петр свою среднюю дочь, осталась дома и явно не прогадала, став императрицей российской.

В 11 лет Людовику нашли подходящую невесту — Марию Лещинскую, дочь польского короля Станислава. Когда королю исполнилось 15, их поженили. Супруга была семью годами старше него, чрезвычайно набожна, скучна и малопривлекательна. По некоторым данным, за первые 12 лет брака она родила Людовику десятерых детей. Королю, бывшему все эти годы примерным супругом, и политика, и экономика, и собственное семейство осточертели настолько, что он начал заниматься в основном тем, что доставляло ему истинное удовольствие — изящными искусствами и не менее изящными женщинами.

К моменту встречи на бал-маскараде с Жанной д’Этиоль этому «красивейшему мужчине в своем королевстве», прозванному Людовиком Прекрасным, исполнилось 35 лет.

Хотя внешность этой женщины, столь артистически одаренной, однозначно охарактеризовать вряд ли возможно. Тут, как справедливо было замечено классиком, «все не то, что есть, а то, что кажется». Оттого так разнились описания облика будущей маркизы де Помпадур. Здесь многое, конечно, зависело от отношения к ней. Один из недоброжелателей не находил в ней ничего особенного: «Она была блондинкой со слишком бледным лицом, несколько полновата и довольно плохо сложена, хотя и наделена грацией и талантами».

А вот обер-егерьмейстер лесов и парков Версаля мсье Леруа, описавший подругу короля как сущую красавицу, отмечал прекрасный цвет лица, густые, пышные волосы с каштановым отливом, совершенной формы нос и рот, буквально «созданный для поцелуев». Особенно же восхищали его большие, непонятного цвета глаза, оставлявшие впечатление «какой-то смутной точки в мятущейся душе». Поэтично. И вполне совпадает с портретами Франсуа Буше, которому будущая маркиза оказывала неизменное покровительство.

Не исключено, что именно покровительство маркизы и повлияло на то, что на портретах кисти Буше она предстает богиней красоты, а заодно и плодородия, со свежим, румяным и достаточно упитанным лицом пейзанки, в то время как история донесла до нас факты, свидетельствующие о том, какого слабого здоровья была эта женщина и каких невероятных усилий требовало от нее поддержание иллюзорной славы цветущей красавицы.

Так или иначе, но ее «непонятного цвета глаза» оказались напротив королевских не только на бал-маскараде, но и на последовавшем за ним представлении итальянской комедии. Жанне надо было сильно изловчиться, чтобы получить место рядом с его ложей. В итоге король пригласил мадам д’Этиоль поужинать, что и стало началом их связи.

Хотя после свидания король заявил доверенному лицу, подкупленному предусмотрительной Жанной, что мадам д’Этиоль, конечно, очень мила, но ему показалось, что она не совсем искренна и явно не бескорыстна, а еще было замечено, что наследный принц, видевший «эту даму» в театре, нашел ее вульгарной...

Из всего этого становилось ясно, что продвижение Жанны к заветной цели не будет беспроблемным. Следующего свидания ей удалось добиться с большим трудом. Свою роль в этой последней попытке она играла с азартом отчаяния. Королю был предложен просто-таки мелодраматический сюжет: несчастная пробралась в дворцовые апартаменты, рискуя пасть от руки ревнивого мужа, только затем, чтобы взглянуть на обожаемого человека. А дальше — «пускай погибну я...»

Король не стал кричать «браво», он поступил лучше, пообещав Жанне, что по возвращении с театра военных действий во Фландрии произведет жертву ревности в официальные фаворитки.

Мадам д’Этиоль доставлялись королевские послания, многозначительно подписанные: «Любящий и преданный». Осведомленная о мельчайших привычках и предпочтениях Людовика, она отвечала ему в легком, пикантном стиле. Читать ее письма и наводить в них окончательный блеск доверялось аббату де Берни, знатоку изящной словесности. И вот однажды ею была получена королевская депеша, адресованная маркизе де Помпадур. Жанна, наконец, получила титул хоть и угасшего, но старинного и почтенного дворянского рода.

14 сентября 1745 года новоиспеченную маркизу король представил приближенным как свою подругу. Можно удивляться, но наиболее лояльно отнеслась к ней... жена короля, привыкшая к тому времени буквально ко всему. Придворные же тихо негодовали. Со времен Габриэль д’Эстре, ставшей первой в истории Франции официальной фавориткой монарха — Генриха IV Наваррского, это почетное место занимала дама хорошей фамилии. Им же предлагалось любить и жаловать едва ли не плебейку. Маркизе тут же дали прозвище Гризетка с явным намеком на то, что в их глазах она мало чем отличается от особ, добывающих себе пропитание пошивом дешевой одежды и прогулками по вечерним парижским улицам.

Жанна понимала, что, пока король не будет целиком в ее власти, титул фаворитки вряд ли можно будет удержать надолго. А незаменимой для него она могла стать только в том случае, если сумеет изменить само качество его жизни, избавить от меланхолии и скуки, ставших в последнее время постоянными спутниками Людовика. А значит, Жанне предстояло сделаться эдакой версальской Шахерезадой.

Это превращение совершилось быстро. Маркиза де Помпадур сделала ставку на изящные искусства, столь любимые Людовиком. Теперь каждый вечер в ее гостиной король обнаруживал интересного гостя. Бушардон, Монтескье, Фрагонар, Буше, Ванлоо, Рамо, знаменитый естествоиспытатель Бюффон — вот далеко не полный список представителей художественной и интеллектуальной элиты, которые окружали маркизу. На особом счету был Вольтер. Жанна познакомилась с ним еще в юности и считала себя его ученицей. Наряду с произведениями Корнеля маркиза занималась изданием и его трудов.

Именно при содействии маркизы Помпадур Вольтер обрел славу и достойное место академика и главного историка Франции, получив к тому же звание придворного камергера.

Вольтер посвятил маркизе «Танкреда» — одно из самых знаменитых своих произведений. К тому же специально для ее дворцовых праздников написал «Наваррскую принцессу» и «Храм Славы», прославив таким образом свою покровительницу и в стихах, и в прозе.

Когда маркиза умерла, Вольтер, один из немногих, нашел теплые слова в адрес покойной: «Я глубоко потрясен кончиной госпожи де Помпадур. Я многим обязан ей, я оплакиваю ее. Какая ирония судьбы, что старик, который... едва в состоянии передвигаться, еще жив, а прелестная женщина умирает в 40 лет в расцвете самой чудесной в мире славы».

Столь изысканное общество развлекало короля, открывая ему все новые и новые грани жизни. В свою очередь, гости маркизы — люди бесспорно талантливые — в глазах общества повышали свой социальный статус, обретая тем самым существенную поддержку. С самого начала своего фавора маркиза почувствовала вкус к меценатству и не изменяла этому пристрастию всю свою жизнь.

В 1751 году свет увидел первый том французской Энциклопедии, или «Толкового словаря наук, искусства и ремесел», открывавший новую эпоху в познании и истолковании природы и общества. Автор идеи и главный редактор Энциклопедии — Дени Дидро — убежденный противник абсолютизма и церковников, не стал в глазах маркизы Помпадур изгоем, она и ему помогала издавать его произведения. При этом неоднократно старалась уберечь его от гонений, призывая Дидро быть осторожнее, хотя ее усилия в этом направлении были абсолютно безрезультатными.

Другому представителю славной плеяды деятелей французского Просвещения — Жану Лерону д’Аламберу, она помогала материально, а незадолго до своей кончины успела выхлопотать ему пожизненную пенсию. Среди подопечных мадам Помпадур, по некоторым свидетельствам современников, был и знаменитый создатель памятника Петру I в Петербурге — скульптор Фальконе.

Знаменитый вольнодумец Жан-Жак Руссо, хоть и обижался на маркизу за то, что она не представила его королю, все равно был благодарен ей за помощь в постановке на сцене его «Сибирского прорицателя», где маркиза с большим успехом выступила в мужской роли Коллена.

Вообще театр — та сфера, которая оказалась бы для нее истинным призванием, повернись судьба иначе. В ней явно погибла большая и крайне разноплановая — и комедийная, и драматическая, и гротесковая, способная к тому же петь и танцевать, — актриса.

Страсть к преображению до неузнаваемости и созданию потрясающих туалетов, определивших стиль целой эпохи, бесконечные поиски и новации в области парикмахерского искусства и макияжа — во всем этом видится не только желание удержать непостоянного короля, но и насущная потребность богато одаренной натуры маркизы.

Она использовала любую подходящую возможность, дабы обрести зрителей и слушателей. Как свидетельствовали современники, она играла и в прекрасно оборудованных театрах, и на маленьких сценах особняков французской знати.

Очередное купленное маркизой имение носило название Севр. Не питавшая симпатии ни к чему немецкому и возмущавшаяся засильем саксонского фарфора, она решила создать там собственное фарфоровое производство.

В 1756 году здесь были построены два великолепных здания: одно — для работников, другое — для самого предприятия. Маркиза, часто наезжавшая туда, поддерживала и ободряла рабочих, находила опытных мастеров, художников, скульпторов. Эксперименты шли днем и ночью — маркиза была нетерпелива и не любила проволочек. Она сама участвовала в решении всех проблем, помогала в выборе форм и красок для будущих изделий. Редкий розовый цвет фарфора, полученный в результате, назвали в ее честь — «Rose Pompadour». В Версале маркиза устроила большую выставку первой партии продукции, сама распродавала ее, заявляя во всеуслышание: «Если тот, у кого есть деньги, не покупает этот фарфор, он плохой гражданин своей страны».

В Версальском дворце маркизой был задуман и воплощен Камерный театр. В январе 1747 года состоялось его открытие: давали мольеровского «Тартюфа». Актеров на сцене вместе с занятой в спектакле маркизой было едва ли не меньше, чем зрителей в зале: приглашено было лишь 14 персон. Каждый входной билет добывался ценой неимоверных усилий и даже интриг. Успех спектакля превзошел все ожидания. Король был в восторге от игры Жанны. «Вы самая очаровательная женщина во Франции», — сказал он ей после окончания спектакля.

Те же, кто имел удовольствие побывать на певческих выступлениях маркизы, утверждал, что «она прекрасно чувствует музыку, очень выразительно и вдохновенно поет, наверное, знает не менее сотни песен».

Очевидное превосходство маркизы Помпадур над прошлыми фаворитками короля и дамами высшего света всячески укрепляло ее положение как при дворе, так и при Людовике. И она пользовалась этим, не боясь прослыть нескромной. Впрочем, это качество и без того не было сильной стороной ее натуры. И во внешней, и в частной, скрытой от чужих глаз, жизни мадам Помпадур правила свой бал.

Она была очень щепетильна в вопросах этикета и церемониала. Важные визитеры — придворные и послы — принимались ею в роскошном парадном зале Версаля, где располагалось только одно кресло — остальным присутствующим полагалось стоять.

Она добилась того, чтобы к ее дочери обращались как к особе королевской крови — по имени. Прах своей матери маркиза с большими почестями перезахоронила в самом центре Парижа — в монастыре капуцинов на Вандомской площади. На этом месте, специально откупленном маркизой, был сооружен роскошный мавзолей. Родственники маркизы, а также все те, кому она благоволила, дожидались своего часа: кто-то из них выдавался замуж за родовитого жениха, кому-то сваталась богатая невеста, дарились должности, пожизненные ренты, титулы, награды.

А в итоге — нескрываемое, а порой и публичное осуждение ее расточительности. Было подсчитано, что на свои увеселительные затеи она израсходовала 4 миллиона, а ее «хвастливое меценатство» обошлось казне в 8 миллионов ливров.

Строительство было второй, после театра, страстью маркизы. Она владела таким количеством недвижимости, которое вряд ли даже снилось любой другой королевской фаворитке. Каждое ее новое приобретение подразумевало основательную перестройку, если не снос, и обязательно во вкусе хозяйки. Зачастую маркиза сама набрасывала на бумаге контуры будущего здания. Причем в этих проектах тяготение к архитектурным формам рококо неизменно сочеталось со здравым смыслом и практичностью.

Если маркизе не хватало денег на очередную строительную затею, она продавала уже возведенное здание и с увлечением принималась воплощать в жизнь новую идею. Последним ее приобретением стал замок Менар, которым в его переоборудованном варианте ей так и не удалось попользоваться.

Принцип изящной простоты и максимальной приближенности к живому миру природы был положен маркизой и в планировку парков. Она не любила больших разрегулированных пространств и излишней помпезности. Заросли жасмина, целые опушки нарциссов, фиалок, гвоздик, островки с беседками в сердцевине неглубоких озер, кусты роз излюбленного маркизой «оттенка утренней зари» — вот ее предпочтения в ландшафтном творчестве.

Королевские дворцы и загородные резиденции Людовика также подвергались изменениям в соответствии с ее вкусами. Не избежал этого и Версаль, где маркиза недалеко от королевского парка повелела соорудить небольшой уютный дом с парком и храмом с беломраморной статуей Адониса.

Визит в знаменитый Институт благородных девиц, находящийся в Сен-Сире, навел маркизу на мысль создать в Париже Военную школу для сыновей ветеранов войны и обедневших дворян, на что и было получено у короля, не проявившего особого энтузиазма по поводу этой затеи, разрешение.

Строительство началось в одном из самых престижных районов столицы — возле Марсова поля.

Проект здания был заказан первоклассному зодчему Жак-Анжу Габриэлю, создателю знаменитой площади Согласия. Начавшееся в 1751 году строительство было прервано из-за недостаточного государственного субсидирования. Тогда маркиза вложила недостающую сумму из собственных сбережений. И уже в 1753 году в частично отстроенных помещениях школы начались занятия. В дальнейшем помог налог, которым Людовик обложил любителей карточной игры, целиком пошедший на завершение строительства.

С 1777 года в это учебное заведение стали принимать лучших учеников провинциальных военных училищ, в числе которых в октябре 1781 года на обучение прибыл 19-летний кадет Наполеон Бонапарт.

...Уже к своему 30-летию маркиза де Помпадур почувствовала, что любовный пыл Людовика иссякает. Она и сама понимала, что давняя болезнь легких делает свое разрушительное дело. Ее былая красота поблекла, и вернуть ее вряд ли было возможно.

Охлаждение августейшей особы во все времена означало безвозвратный уход бывшей фаворитки в тень и дальнейшее забытье, если не опалу.

Маркиза де Помпадур была только 5 лет любовницей короля, а еще 15 — другом и ближайшим советником по многим вопросам, порой и государственной важности.

Холодный рассудок маркизы и ее железная воля подсказали ей выход из положения. В тишине двух ничем не примечательных парижских улиц она сняла дом в пять комнат, скрытый густой кроной деревьев. Этот дом, получивший название «Олений парк», стал местом свидания короля с дамами, приглашенными... маркизой.

Король появлялся здесь инкогнито, девушки принимали его за некоего важного господина. После того как мимолетная страсть короля к очередной красотке улетучивалась и оставалась без последствий, девушку, снабдив при этом приданным, выдавали замуж. Если же дело кончалось появлением ребенка, то после его рождения младенец вместе с матерью получал весьма значительную ренту. Маркиза же продолжала оставаться официальной фавориткой Его Величества.

Но в 1751 году появилась реальная опасность в лице совсем юной ирландки Марии-Луизы о’Мэрфи, беззастенчиво посягнувшей на лавры маркизы Помпадур.

За развитием этой интриги наблюдало пол-Европы. Папский посол сообщал в Рим, что дни Помпадур сочтены: «По всей видимости, главная султанша теряет положение». Он ошибся. Людовик оставил маркизе все ее привилегии. И еще не раз выходила она победительницей в единоборствах с молодыми красотками, впрочем, как и со своими весьма опытными политическими противниками. Хотя ситуация существенно обострилась после дипломатических переговоров маркизы де Помпадур с австрийской эрцгерцогиней Марией-Терезой, приведших к изменению союзнических отношений между двумя странами. В 1756 году Франция, традиционный союзник Пруссии, примкнула к Австрии. К тому же Людовик под давлением своей фаворитки, яро ненавидевшей иезуитов, запретил деятельность их ордена во Франции.

Такого рода перемены слишком явно затрагивали интересы высокопоставленных лиц, чтобы маркиза могла чувствовать себя неуязвимой. И она это понимала. Приготовленная для нее пища тщательно проверялась — из всех способов устранения неугодных отравление оставалось по-прежнему трудно доказуемым.

Неожиданная смерть единственной дочери, которую маркиза надеялась выдать замуж за внебрачного сына короля, привела ее, обладавшую редкой выдержкой, на грань безумия. Подозревая козни врагов, маркиза потребовала вскрытия, но никаких результатов оно не дало.

Тяжело переживая это горе, маркиза, как никогда раньше, остро чувствовала свое одиночество. Ее ближайшая подруга оказалась шпионкой ее противников. Король все более превращался в снисходительного друга.

Душевный кризис заставил маркизу задуматься о возможном удалении от двора. Она даже написала письмо своему мужу, прося прощения за нанесенную ему обиду и явно нащупывая пути возвращения под давно оставленный семейный кров. Д’Этиоль без промедления ответил, что с готовностью прощает ее, но о большем речи не было...

К 1760 году суммы, отпускаемые королевской казной на содержание маркизы, уменьшились в 8 раз. Она продавала драгоценности и играла в карты — обычно ей везло. Но лечение требовало огромных денег, и их пришлось взять в долг. Уже будучи тяжелобольной, она даже обзавелась любовником. Но что такое маркиз Шуазель по сравнению с королем!

По-прежнему всюду сопровождавшая Людовика маркиза в одной из поездок неожиданно потеряла сознание. Вскоре все поняли, что конец близок. И хотя право умирать в Версале имели только королевские особы, Людовик приказал перенести ее в дворцовые апартаменты.

15 апреля 1764 года королевский хронист записал: «Маркиза де Помпадур, придворная дама королевы, умерла около 7 часов вечера в личных покоях короля в возрасте 43 лет».

...Когда похоронная процессия повернула по направлению к Парижу, Людовик, стоя на балконе дворца под проливным дождем, сказал: «Какую отвратительную погоду вы выбрали для последней прогулки, мадам!» За этой, казалось бы, совсем неуместной шуткой скрывалась истинная печаль.

Маркиза де Помпадур была похоронена рядом с матерью и дочерью в усыпальнице монастыря капуцинов. Теперь на месте ее захоронения находится улица де ла Пэ, проходящая по территории снесенного в начале XIX века монастыря.

Людмила Третьякова

Конец бесчинствам чернокожего воителя 22 сентября 1828-го положил сводный брат Чаки — Дингаан, заколовший Черного Наполеона. Это стало началом конца Зулусской империи.

Уже через 10 лет, 16 декабря 1838 года, 464 бурских воина обратили в бегство 10-тысячное зулусское войско. Выгнанные англичанами из Капской колонии, буры пытались найти себе новое место жительства. Интересы зулусов и буров столкнулись на реке Нкоме, а так как мирное соглашение не было достигнуто, то этот эпизод с тех пор вошел в историю как Битва на Кровавой реке.

И хотя военная мощь зулусов была подорвана, а окончательная точка в истории Королевства была поставлена в 1879 году англичанами, нация уже сформировалась.

...В наши дни осталось не так много настоящих зулусских поселений – «умузи», находящихся на их исторической родине, в южноафриканской провинции Квазулу-Наталь. Квазулу — означает место, где живут зулусы, а Наталь — «Рождество». Дело в том, что Васко да Гама высадился на этом побережье Южной Африки в первый как раз под Рождество, присвоив вновь открытой земле такое же название. Впрочем, в память о былом королевстве Чаки эту землю до сих пор называют Зулулендом. Среди южноафриканцев она считается самой красивой частью страны. Столицей этой провинции является город Дурбан, расположенный на побережье Индийского океана.

Деревня Экабазини, лежащая в 40 километрах от Дурбана в глубь страны, — классический образец зулусского поселения. Традиционно эти поселения «умузи», или, как их называют европейцы, «краали», состоят из нескольких полукруглых тростниковых иглуобразных строений «икукване». Размеры некоторых из них позволяют разместить 20 — 30 человек. Строят их из длинных тонких прутьев, высокой травы или тростника. Все это свивается, переплетается и укрепляется веревками. Эти сооружения идеально вписываются в окружающий пейзаж. На ночь вход в хижину закрывается специальным щитом.

Зулусская деревня — это маленький укрепрайон, способный отразить внезапное нападение врага. Вся деревня огорожена по кругу деревянным валом с одной или несколькими сторожевыми башнями, на которых раньше обязательно находились часовые, причем круглосуточно. Сторожа следили за тем, чтобы к их дому внезапно не подкрался враг, пока все остальные спали в своих хижинах на тростниковых циновках, подложив под голову специальные скамеечки.

По внутреннему периметру вала в строгом иерархическом порядке располагаются хижины: дом матери главы клана, затем — самого главы, его первой, второй, третьей жен, молодых людей и так далее. В центре поселения находится круглый загон для скота. И здесь же хоронят умерших. Считается, что животные охраняют дух покойных. К тому же коровий навоз предохраняет тела погребенных от бактерий и насекомых. С той же практической целью полы в хижинах зулусов время от времени покрывают коровьим навозом. Высыхая, он превращается в плотную корку, защищающую их обитателей от многочисленных паразитов.

Зулусы относятся к своему скоту с редкой любовь. Слишком уж много для них заключено в животных. Сила, здоровье, власть, могущество, еда, одежда, комфорт — все эти понятия измеряются числом рогатого скота, а если у тебя нет ни одной коровы, значит, ты самый последний бедняк.

Днем скот обычно выгоняют из внутреннего загона на пастбище. Причем наблюдение за тем, как коровы щиплют траву, считается у зулусов одним из самых приятных времяпрепровождений. Им не гнушаются даже главы кланов. А уж доение коров превращается в целое священнодействие, причем заниматься этим позволяется исключительно мужчинам.

Кроме черепа буйвола еще одним символом власти и силы остается леопардовая шкура или наряд из нее. Носить такое одеяние позволено только самым знатным особам — королям, высшим военачальникам или главе семейного клана. У зулусов именно леопард считается королем зверей, обладающим всеми необходимыми качествами: силой и независимостью, хитростью и коварством и, конечно, непобедимостью. Если же леопард все-таки погибает, то из его шкуры нужно сделать плащ для короля. Всем остальным позволено носить только набедренные повязки и головной убор. Есть, правда, день, когда и простые зулусы могут позволить себе маленькое леопардовое украшение — это свадьба.

Главой зулусской деревни Экабазини, как это ни удивительно, является белый человек, коренной бур Си Джей. Прожив среди зулусов больше 10 лет, он и сам стал зулусом, переняв все их законы и обычаи. Хотя зулусом Си Джей стал не от хорошей жизни. Во времена падения апартеида у него сгорел сувенирный магазин. Делать ничего не оставалось, и он пришел к своим друзьям-зулусам, которые, собственно, и снабжали его этими сувенирами. Через некоторое время жители деревни стали обращаться к нему с различными проблемами, которые Си Джей успешно разрешал. Вот зулусы и решили, что такой хороший человек должен непременно быть главой их небольшой деревни. И теперь ни одно важное дело в Экабазини не делается без одобрения Си Джея, будь то торговая сделка или урегулирование семейной ссоры.

Говоря о зулусах, никак нельзя не упомянуть об их ритуалах. К ним в первую очередь нужно отнести танцы. Все они с самого раннего детства обучаются искусству коллективных плясок, призванных сопровождать самые разные занятия – от бытовых хлопот до военных действий. Существует несколько основных типов зулусских танцев: охотничий танец для мужчин и женщин, «бычий» танец, устрашающий военный танец со щитом и копьем, танец с маленьким щитом, а также множество других разновидностей ритмичных акробатических движений. Главным отличительным элементом зулусских плясок является резкое поднятие ноги выше головы и мощнейший удар ею по земле. Особенно эффектно это выглядит в исполнении нескольких десятков или даже сотен человек. Легко представить, что происходило, когда к подобному свирепому танцу приступала вооруженная до зубов многотысячная армия. Воины практически входили в транс, а у противника в буквальном смысле слова возникало ощущение, что земля дрожит у него под ногами. Такая «психологическая обработка» была неотъе

млемым элементом подготовки к битве и играла не последнюю роль в победах зулусов.

Каждый элемент одежды зулусов, как мужской, так и женской, имеет свое значение. По внешнему виду женщины можно определить, замужем она или нет, сколько у нее детей и кто ее муж. Традиционные украшения из бисера также могут многое поведать знающему человеку. То же самое и у мужчин. Головную повязку из птичьих перьев, например, надевают только женатые мужчины. К тому же в мужском наряде существует еще множество малопонятных мелочей, особенно, если дело касается специальных церемониальных одеяний, отличающихся особенно богатым декором и пышностью.

Сегодня от былой воинственности зулусов не осталось и следа. Потомки Чаки устраивают для приезжих театрализованные представления из жизни своих предков, а танцы, обряды и заклинания — далеко не те, что были раньше. И пусть мобильные телефоны, трезвонящие в тростниковых хижинах, стали нормой жизни, а большинство зулусов не питаются, как раньше, маисом и не носят каждый день набедренных повязок, тем не менее эти люди сумели сохранить свою самобытность. Иногда в глазах обычного крестьянина или торговца зажигается особый недобрый блеск, а на его лице явно читается сожаление о том, что он не может проткнуть кого-нибудь коротким ассегаем, «подаренным» зулусам еще в прошлом веке единственным африканским Наполеоном.

Дмитрий Воздвиженский | Фото автора

Не случайно в свите Одина постоянно находились два ворона — Хьюгин (Разум) и Мюгин (Память). А в одной из саг говорится, что легконогий Тор, не знавший себе равных в беге, проиграл соревнование юноше, которого звали Хуги (Мысль).

Ничего не стоило исчерпать возможности скудной скандинавской земли. Так что проблема перенаселения была в здешних местах скорее качественной, чем количественной. Отчасти выручала охота, особенно зимой. Что никогда не подводило, так это рыбная ловля. Некоторые историки предполагают, что высокий рост и светлые волосы викингов объясняются не чем иным, как «рыбной диетой». Когда же скандинавы стали питаться так же, как остальные европейцы, цвет волос стал заметно темнеть. Викинги стриглись достаточно коротко. А конунгам и ярлам, в знак особого отличия, выбривали голову, оставляя лишь одну — две пряди на затылке. А вот за бородой они ухаживали очень тщательно, заплетая ее в косичку в особых случаях.

Представители мирного населения викингов жили на скудной, малоплодородной земле хуторами, где располагалась одна, но большая семья. Недалеко от хутора обычно находилось и родовое кладбище.

Место обычно выбирали на солнечной стороне, поближе к воде. Центром типичного поселения средневековых скандинавов был длинный — до 30 метров — приземистый дом. Его стены возводили или из бревен, обшитых досками, или же из прутьев, обмазанных глиной и обложенных камнями и дерном. Крышу для надежности подпирали бревнами, а сверху для большей влагонепроницаемости покрывали берестой и засыпали торфом. Вход в единственное общее помещение располагался всегда с юга. Окон в доме викингов не было.

Жилой дом окружали многочисленные хозяйственные постройки, загоны для лошадей, коров и овец, птичники. Во время студеных зим им выделяли место в доме. На всех хуторах имелись собственные кузни, сараи как для лодок, так и для многовесельных судов.

Чтобы на всех хватало хлеба и овсяной каши и домашние животные — овцы, коровы, лошади — не страдали от бескормицы, хутора располагались в значительном удалении друг от друга.

За олениной, кабанятиной и медвежатиной, за шкурами лис и выдр приходилось отправляться в дальние и опасные экспедиции. Копье, лук, силки, капканы шли в ход и во время промысла морского зверя. Тюлени, моржи, а если повезет, то и киты разнообразили меню северных жителей, давая к тому же сырье и материалы для их домашнего хозяйства.

К тому же щедрый, теплый Гольфстрим всегда кормил скандинавских жителей.

Благодаря рыбному изобилию люди полностью были застрахованы от голода даже в самые неурожайные годы. Рыба присутствовала на столе ежедневно, ее подавали вареной, жареной, вяленой, копченой с хлебом, кашами и овощами.

Кожаную, а также меховую одежду и шапки носили для защиты от холода и дождя. Головные уборы украшали рогами, а также масками животных только во время проведения ритуальных праздников для изображения определенных зверей.

Повседневную одежду шили из домотканого шерстяного и льняного полотна. Шерстяная одежда была необходима для ношения в холодное время года. Лен шел на изготовление нижних рубашек. Женские шили с короткими рукавами либо вообще без рукавов для того, чтобы «белорукие» красавицы могли продемонстрировать свою светлую кожу, служившую предметом восхищения у мужчин, а также поводом для зависти их более смуглых подруг.

В северных странах племена возглавляли конунги и их помощники — ярлы. Остальные члены племени назывались бондами, или вольным народом, подчинявшимися общепринятым законам и равными между собой. Между сословиями свободных людей не было кастовых условностей. Так, ярл вполне мог жениться на полюбившейся ему крестьянской девушке, не вызвав при этом никакого осуждения со стороны родных.

Вне правового поля существовали только рабы — захваченные во время завоевательных войн и не выкупленные. Невольники, наравне с драгоценными металлами и камнями, были излюбленной добычей викингов. Этот «товар» можно было легко продать и получить хорошие барыши. К тому же каждая более или менее состоятельная семья обзаводилась рабами, выполнявшими самую тяжелую и грязную работу. Участь раба была несладкой, но небезнадежной — он мог заслужить себе свободу, откупившись от хозяина или отличившись в бою. Дети, рожденные у супружеской пары рабов или у рабынь — от хозяина, становились невольниками автоматически. Исключение составляли лишь рожденные от вольной женщины и раба — в этом случае ребенок наследовал общественное положение матери.

Все важные общественные проблемы, включая хозяйственные и юридические, скандинавы решали на народных сходах — тингах, напоминавших славянское вече. Тинги были разного масштаба: малые и большие — стортинги и всеобщие — альтинги. Принятые на них принципы дискуссионности стали впоследствии основой европейского парламентаризма.

Характер северян, их отношение к своему роду-племени и окружающему миру складывались под влиянием мифов и легенд, песен и поэм, обстоятельных и подробных повествований — саг. Особое место занимает авторская поэзия скальдов – образованных скандинавов, знавших и умевших писать и читать руническое письмо, а также умевших слагать кеннинги — особые словосочетания, заменяющие в тексте имя существительное. Так, например, корабль называется «конем моря», а золото — «огнем руки». В свою очередь определение в кеннинге могло заменяться еще одним кеннингом, усложняя и без того непростые шедевры скальдической поэзии.

Скальды, вкусившие квасира («меда поэзии»), с легкостью сочиняли висы (хвалебные стихи) и ниды (хулительные). Редко кто решался оскорбить или унизить скальда — он мог отомстить, написав на обидчика ниду и тем самым лишив его удачи и наслав болезни и невзгоды как на него самого, так и на его наследников, а то и на весь род. Осознавшие свою ошибку бросались к скальду с дорогими подарками и подношениями, пытаясь вымолить его прощение.

Написанные висы всегда щедро вознаграждались. Скальдов одаривали кольцами и мечами, а порой — и сундуками с золотом или серебром.

Поэтический дар викинги ценили не менее боевого мастерства. Слова, сказанные скальдами, передавались изустно, сохранившись до той поры, когда усердные переписчики XIII века и более позднего времени смогли запечатлеть это фольклорное богатство латинскими буквами на бумаге.

Первые рунические записи появились в VI — V веках до нашей эры и представляли собой всего лишь магические заклинания. Позднее, в III — I веках до нашей эры, рунические символы стали приобретать и фонетическое значение, сделав возможным использование их для письма. В Скандинавии руны появились в IV — V веках.

В период ранней письменности викингов рунический алфавит содержал 16 знаков (Младшие руны), а затем — 24 (Старший футарк). Руны наносились на дерево, металл, камень и были достаточно сложны для прочтения. Рунический ряд по названию первой буквы именовался «футарком». Помимо 24 знаков футарк содержал одну «пустую» руну, необходимую для гадания. Руническими надписями принято было прославлять конунгов, ярлов, отважных воинов, они наносились на оружие, ими пользовались в ходе религиозных обрядов, а также при гадании.

В общей массе скандинавы были безграмотными, поэтому знание футарка ценилось очень высоко, а люди, владеющие им и называемые эрилиями, обладали громадным авторитетом и неприкосновенностью. Подтверждают это и древние сказания. В одном из них знаменитому скандинавскому скальду, воину и эрилию Эгилю, на пиру был поднесен объемистый рог с брагой. Эгиль, подозревавший, что его хотят отравить, тут же вырезал на сосуде руны и окропил их своей кровью. И рог моментально разлетелся на куски.

Несмотря на то что владели рунами очень немногие, найдено свыше 3500 рунических надписей, датированных периодом от 950 по 1100 года. Эти находки были обнаружены не только в Скандинавии, но и в тех странах, где викинги успели побывать.

Михаил Опарин

Правда, этот процесс сопровождался поглощением тепла, а вот его выделение стало плодом трудов английских физиков Джона Дугласа Кокрофта и Эрнеста Томаса Синтона Уолтона, создавших первый в мире ускоритель протонов и осуществивших в 1932 году ядерную реакцию с помощью облучения литиевой пластины искусственно ускоренными протонами.

В том же году открытие англичанином Джеймсом Чедвиком нейтрона позволило осуществить цепную реакцию деления.

В 1938 году немецкие ученые Отто Ган и Фриц Штрасман добились распада атомного ядра под воздействием нейтрона на два (реже три) «осколка». А в 1942 году под руководством Энрико Ферми была проведена управляемая цепная ядерная реакция.

Если обратиться к сухим цифрам статистики, то вполне обоснованно можно сказать, что атомная энергетическая промышленность по сравнению с другими ее видами для тех людей, которые работают на ЭС, максимально безопасна. Доля погибших в результате аварийных ситуаций, произошедших на атомных электростанциях, ничтожно мала по сравнению с теми, кто явился жертвой аварий на газовых, гидро- и угольных ЭС.

Хотя тот, кто знает, какое количество жертв принес Чернобыль, вряд ли поверит в это безоговорочно. Опять же, если следовать статистике, число погибших, работавших в тот день, вернее, в ту ночь, на ЧАЭС, составило 31 человек, в том числе и шестеро пожарных из спецкоманды, обслуживающей станцию, принявших на себя основной удар смертоносной радиации. Всего же, по официальным данным правительств Украины, Белоруссии и России, в той или иной степени, по самым скромным подсчетам, пострадало более 9 миллионов человек. А полное количество жертв — в соответствии со специальным докладом ООН, посвященным оценке влияния аварии на окружающий мир, — можно будет посчитать не раньше 2016 года. Дело в том, что, по утверждению медиков, основной пик массовых индуцированных онкозаболеваний с наибольшей интенсивностью должен последовать через 25 лет после аварии — для ее ликвидаторов и через 50 — для жителей загрязненных территорий.

И все же, несмотря на столь ужасающие аргументы, ядерная энергия для жителей Земли является едва ли не самым перспективным видом топлива, особенно в том случае, если произойдет истощение природных запасов угля, газа, нефти и торфа, а такая тенденция наметилась уже в 60 — 70-х годах XX века. А вот запасов радиоактивного урана на Земле достаточно. К тому же этот вид топлива в результате специальной обработки способен воспроизводиться.

А между тем широкое использование ядерной энергии в мирных целях началось лишь в 50-х годах XX столетия. Сама же ядерная технология получила развитие в годы второй мировой войны, когда исследования в этой области были сосредоточены на создании атомной бомбы. Как мы знаем, впервые это «чудо техники» было апробировано американцами в 1945-ом. Хотя в те же военные годы был пущен и первый в мире «мирный» реактор, работающий по тому же принципу и используемый в целях производства электроэнергии. И сделали это те же американцы, осуществив процесс постройки и запуска ядерного реактора под руководством Энрико Ферми — лауреата Нобелевской премии 1938 года за открытия и исследования в области физики, в том числе и ядерной. В Европе первый ядерный реактор был запущен в 1946 году в Московском институте атомной энергии, основанном и возглавляемом в то время Игорем Васильевичем Курчатовым — руководителем работ по отечественной атомной науке и технике.

А первая в мире опытно-промышленная АЭС начала свою работу в июне 1954 года в городе Обнинске. Ее пуск положил начало новому направлению в энергетике, получившему мировое признание после Женевской конференции 1955 года.

Сейчас в мире производится столько же атомной энергии, сколько в 60-е годы XX века — всеми видами энергетических источников в совокупности. К 2000 году выработка ядерной энергии возросла до 2 447 миллиардов киловатт, что на 15% больше, чем в 1994 году.

Примерно одна тонна природного урана после необходимой переработки способна обеспечить получение 45 000 000 киловатт-часов — это же количество энергии получается при сжигании 20 000 тонн угля и 30 000 000 кубометров газа.

А при добыче урановой руды водный экологический баланс Земли, как это ни странно, нарушается гораздо меньше, чем при добыче угля.

С другой стороны, их строительство обходится намного дороже, чем, например, ТЭС или ГЭС. Да и ущерб, причиняемый выбросами и утечками радиоактивных изотопов, настолько велик, а ликвидация его настолько дорогостояща, что это не может не вызвать неоднозначного отношения мировой науки к эффективности использования атомной энергии.

Главным источником энергии как на надводных, так и на подводных атомоходах, служит ядерная силовая установка. ЯСУ состоит из ядерного реактора с необходимым оборудованием и паро- или газотурбинной установки.

Первой стратегической величиной в 1949 году стала американская подводная лодка с ядерным реактором на борту. Первый атомоход невоенного назначения — советский ледокол «Ленин» (1959 год). Со временем стали строиться и более мощные атомные суда невоенного назначения — это атомные ледоколы «Арктика» и «Сибирь» в СССР, а также транспортные атомоходы «Саванна» (США), «Отто Ган» (ФРГ) и «Муцу» (Японии). И все же преимущественно ЯСУ получили распространение на подводных лодках.

Это объясняется тем, что для их работы не требуется кислород, а значит, подводные лодки могут очень длительное время находиться в состоянии погружения.

Помимо этого, ЯСУ дают возможность практически не ограничивать дальность плавания, развивать и поддерживать немалую скорость. К тому же компактность ЯСУ играет далеко не последнюю роль. Преградой для радиоактивного излучения реактора служат две защитные оболочки. Первая закрывает корпуса реактора, вторая — парогенераторное оборудование, систему очистки и контейнеры для отходов.

В общей сложности в мире на сегодня существует более 200 судов различного назначения с 400 ядерными энергетическими установками на борту. Россия располагает 8 атомными ледоколами.

Это устройство предназначено для осуществления и поддержания управляемой цепной ядерной реакции.

Принципы использования ядерных реакторов для производства электричества те же, что и большинства других подобных систем.

Энергия, полученная при расщеплении атомов, используется для нагрева воды и получения пара. Пар приводит в действие турбины, которые и производят электроэнергию. Основными составляющими элементами ядерного реактора являются:

Активная зона, где сосредоточено ядерное топливо и происходит реакция деления ядер, сопровождающаяся выделением энергии;

Теплоноситель — жидкое или газообразное вещество, необходимое для поддержания нужной температуры при вылете из активной зоны;

Отражатель нейтронов — приспособление для уменьшения потерь нейтронов при вылете из активной зоны;

Биологическая защита — система охраны работающих на АЭС людей от воздействия ядерных излучений.

В активной зоне большинства типов реакторов находятся, помимо топлива, модератор (материал, замедляющий нейтроны, полученные при расщеплении, для еще большего их расщепления; модератором часто служит так называемая «тяжелая» вода или графит) и контрольные стержни, сделанные из поглощающих нейтроны материалов, таких как кадмий, гафний или карбит бора. Стержни размещаются в активной зоне или достаются из нее для контроля уровня реакции или ее остановки. Ядерные реакторы делятся на два основных типа — гетерогенный и гомогенный. Первый — наиболее распространен и представляет собой реактор, в котором ядерное топливо распределено в активной зоне дискретно в виде блоков, между которыми находится замедлитель нейтронов.

Второй тип реакторов — гомогенный — применяется гораздо реже из-за технологических и конструктивных сложностей. В его основе лежит принцип, при котором ядерное топливо и замедлитель образуют однородную (по ядерно-физическим свойствам) среду для нейтронов. Эта смесь может быть жидким раствором (или суспензией) ядерного топлива и замедлителя.

Основным энергоносителем АЭС является природный уран (U). Его производство — процесс, называемый циклом ядерного топлива. Начинается он с добычи урановой руды, которая затем перемалывается, образуя новое соединение — оксид урана (U3O2), или желтый кек, подвергающийся обогащению. Для этого его переводят в газообразную форму — в состояние уранового гексафторида (UF6). Обогащение — процесс необходимый, так как только 0,7% природного урана подвергается расщеплению, необходимому для производства энергии.

Природный уран содержит два изотопа (разновидности атомов одного химического элемента, атомные ядра которых содержат одинаковое число протонов и разное число нейтронов), один из них — 235U — способен расщепляться, другой — 238U — нет. Для функционирования ядерного реактора необходимо, чтобы концентрация 235U была несколько большей, чем содержится в природном виде. В процессе обогащения и происходит доведение концентрации этого изотопа до 3,5 — 5%, при этом нерасщепляемый изотоп удаляется на 85%.

Это достигается разделением уранового гексафторида (UF6) на два потока: первый, обогащенный до нужного уровня, называется низкообогащенным ураном, а второй, обедненный, — «хвостами».

Далее изготовливаются тепловыделяющие элементы — ТВЭЛы. После того как обогащенный уран (UF6) поступает на специализированное предприятие, происходит процесс его перевода в двуокись урана (UO2), лежащий в основе производства гранул, по форме напоминающих очень большие таблетки, получаемые путем прессования UO2 при температуре более 1 400°C. Затем «таблетки» помещают в специальные стержни, в оболочке которых используются слабо поглощающие нейтроны материалы (цирконий и алюминий). Готовые к употреблению ТВЭЛы объединяются в реакторах в особые группы, образующие так называемые сборки, или кассеты.

Внутри ядерного реактора атомы 235U, упакованные в ТВЭЛы, расщепляются и высвобождают энергию, трансформирующуюся в электрическую.

Отработанное топливо удаляют из реактора спустя год с момента загрузки. Топливные стержни, продолжающие излучать радиацию, помещают в водные резервуары, остужающие их и «смягчающие» тем самым уровень радиации. Так стержни хранятся от нескольких месяцев до нескольких лет.

После отработки ядерное топливо содержит в себе 95% 238U, около 1% не прошедшего расщепления 235U, 1% плутония (вновь образовавшееся ядерное топливо) и 3% высокорадиоактивных продуктов деления. Воспроизводство отработанного топлива — это его очистка от радиоактивных продуктов деления, а также извлечение неиспользованной части урана и плутония. На обогатительном заводе происходит повышение содержания 235U.

Те же продукты расщепления, которые были отделены в процессе воспроизводства, после выпаривания или отверждения направляются в спецхранилища.

В зависимости от количества излучаемой энергии ядерные отходы делятся на три категории: низко-, средне- и высокосодержащие.

Низкосодержащие в основном образуются на предприятиях, перерабатывающих урановую руду, и в специальных системах вентиляции и канализации.

Среднесодержащие включают в себя составляющие реакторов, другое оборудование АЭС, загрязненные материалы, спецодежду и т.д.

Высокосодержащие — это отработанное ядерное топливо, а также соединения, образующиеся в процессе его воспроизводства.

Ядерные отходы бывают газообразными, жидкими и твердыми.

Газообразные — это выбросы, содержащие летучие соединения радиоактивных изотопов, а также образующиеся радиоактивные аэрозоли. Их после очистки удаляют в атмосферу через вентиляционную трубу.

Жидкие — это в основном те, что возникают в процессе воспроизводства ядерного топлива. Они, как правило, очищаются от радиоактивных изотопов с помощью методов коагуляции, ионного обмена и выпаривания, концентрируются до минимальных объемов и либо захораниваются в герметичных емкостях из нержавеющей стали, либо переводятся в твердые, не растворимые в воде формы, либо хранятся в специальных резервуарах в виде солевых концентратов для повторного промышленного использования.

Твердые — это не поддающиеся отмыванию загрязненные материалы, использованная спецодежда, а также отходы процесса добычи и переработки урановой руды и производства топлива. Металлические конструкции, предварительно переплавленные, зачастую используют для повторного применения, так как после переплавки все радиоактивные соединения удаляются вместе со шлаками. Другие твердые отходы переносятся в бетонные траншеи, где их цементируют, битумируют, остекловывают или захоранивают в контейнерах из нержавеющей стали. Если их предполагается хранить десятки лет, то в специальных траншеях, а если сотни — то в подземных выработках и в соляных пластах.

Но все перечисленные выше способы утилизации и хранения ядерных отходов не могут считаться ни окончательно надежными, ни абсолютно безопасными, ведь и металл, используемый в качестве «панциря» для смертоносного «мусора», подвергается коррозийному воздействию, бетон и стекло, которыми его укутывают, не вечны, в то время как распад радиоактивных элементов занимает сотни тысяч лет, а объемы накопленных отходов продолжают расти. Предполагается, что в 2030 году в результате работы АЭС по всему миру их накопится более 500 000 тонн.

Именно поэтому специалисты всего мира ищут пути выхода из этой критической ситуации. Экологи яростно выступают в поддержку полной ликвидации всех АЭС и запрещения использования энергии атома, медики с тревогой отмечают растущее число заболеваний и генетических изменений в человеческом организме вследствие возрастающего воздействия радиации. И всех их можно понять, ведь от того, насколько ответственно и серьезно нынешние жители Земли отнесутся к проблеме защиты нашей планеты от возможных аварий, утечек, разгерметизации захораниваемых ядерных отходов, зависит не только наша жизнь и жизнь наши детей, но и всех тех, кто станет нашими далекими потомками.

Не прошло и 8 лет со дня пуска первого в мире ядерного реактора, как был открыт счет первым атомным авариям. С 1954 по 1988 год на ядерных реакторах их произошло как минимум 152, а результатом явились различные по масштабам выбросы радиоактивных изотопов, а главное — человеческие жертвы.

Едва ли не самая крупная авария произошла в 1957 году на ядерном реакторе, действующем недалеко от Челябинска. Некоторые ее очевидцы и специалисты-ядерщики и сейчас утверждают, что по мощности она превышала Чернобыльскую в несколько раз. Очень немногие знали тогда о ее размерах и последствиях — ведь сам факт ее наличия совершенно сознательно скрывался советским правительством на протяжении многих десятков лет.

С 1964 по 1979-й случилось несколько аварий на Белоярской АЭС, итогом которых было переоблучение восьми человек, Ленинградская АЭС в 1974—1975 годах также не раз оказывалась в опасных ситуациях, жертвами которых стали три человека. В октябре 82-го произошел взрыв генератора на 1-м энергоблоке Армянской АЭС, приведший к потере энергоснабжения, а в сентябре того же года дала о себе знать АЭС в Чернобыле — там была разрушена центральная топливная сборка на 2-м энергоблоке, в итоге — произошло переоблучение ремонтного персонала и существенный выброс радиоактивных изотопов. В июне 85-го в результате аварии, случившейся на 2-м энергоблоке Балаклавской АЭС, погибло 14 человек. Ну а довершил этот мрачный список «черный апрель» 1986-го. Эта авария стала, пожалуй, единственной, о которой узнал весь мир, правда, далеко не сразу...

В США с 1951 по 1961-й происходили аварии на исследовательско-экспериментальных ядерных реакторах — в Детройте, Сан-Сюзане, а также неподалеку от Айдахо-Фолс. Три человека погибли. В 66-м, опять же близ Детройта, на реакторе «Энрико Ферми» произошло расплавление части активной зоны реактора, подобная же авария случилась в мае 79-го на АЭС «Тримайл Айленд», а в августе того же года на урановом заводе, производящем ядерное топливо, около 1 000 человек получили шестикратную дозу облучения. Две серьезные аварийные ситуации имели место в 1982-м — на реакторе «Джин» близ Рочестера и на реакторе рядом с Онтарио. Еще две аварии были в 1985-м — на АЭС «Саммер-Плант» и АЭС «Индиан-Поинт-2». В 1986-м в результате взрыва резервуара реактора в Уэбберс Фоле погиб один человек. Это далеко не полный перечень всех случившихся атомных аварий даже по двум государствам, и никто не может гарантировать, что этот список когда-нибудь будет завершен...

Особую тревогу и озабоченность мировой общественности вызвала, безусловно, Чернобыльская катастрофа. Именно после нее правительства многих стран всерьез задумались о том, насколько вообще целесообразна энергия атома. Хотя сам атом вряд ли можно обвинять в случившемся, ведь результатом всех аварийных ситуаций становились либо ошибка, либо некомпетентность, либо халатность людей.

Размер этих созданий зависит от их вида, всего же встречается более 35. Более распространенные имеют длину 10 — 12 сантиметров, но есть и такие, рост которых достигает 30. Места их обитания весьма обширны и тянутся по тропическим и умеренным водам от Кореи и Канады до Тасмании и Уругвая. В Черном море обитает один вид — черноморский морской конек.

Голова коньков заканчивается небольшим трубковидным рыльцем, с помощью которого они засасывают мелкую пищу. Процесс этот происходит следующим образом: конек подплывает к добыче максимально близко, затем, сильно раздувая щеки, всасывает ее в ротовую полость с расстояния, составляющего около 4 сантиметров. Голод свой эти маленькие создания способны утолять до 10 часов в сутки, поедая при этом как водоросли, так и тысячи мелких рачков. «Рот» морских коньков очень маленький, не превышающий диаметром 1 миллиметра.

Туловище конька имеет 7 граней, исключение составляют лишь его последние, 8-гранные кольца. Вдоль граней колец со стороны спины он имеет небольшие заостренные шипы.

Егор Земницкий

Морган-младший, родившийся в Уэльсе в семье почтенного землевладельца в 1636 году, не унаследовал никакого пристрастия к делу своего отца, а потому, едва достигнув юношеского возраста, твердо решил покинуть родной дом и пуститься в дальние странствия. И, как только представилась первая возможность, Генри нанялся юнгой на корабль, идущий на Барбадос. Через несколько лет он перебрался на Ямайку, где довольно быстро присоединился к флибустьерам, возглавлял которых его земляк Менсфилд. После его смерти Генри Морган был единодушно избран предводителем шайки. В 1668 году на прибыль от первых успешных рейдов он снарядил флот из 12 кораблей и с семью сотнями «береговых братьев» отправился на Кубу, где во время похода в глубь острова после 4-часового боя им был взят и разграблен крупный город Эль-Пуэрто-дель-Принсипе.

Год спустя, вдохновленный успехом кубинского похода, Морган, снарядив свой флагманский корабль «Оксфорд», напал на считавшийся неприступным город Пуэрто-Белло... Флибустьеры покинули его лишь через две недели бесконечных бесчинств и кутежей, получив от несчастных жителей выкуп в 100 тысяч пиастров. После этого «подвига» сам губернатор Панамы отправил Моргану подарки и поздравительное письмо с просьбой прислать хотя бы один экземпляр оружия, с помощью которого ему без применения принятых правил осады и пушек удалось захватить Пуэрто-Белло. Морган великодушно направил ему пистолет, пообещав через год лично его навестить. И данное слово он сдержал, к тому же сумев перед этим разграбить богатый испанский город Маракайбо (территория современной Венесуэлы), хотя это было и нелегко. Когда на обратном пути пиратской флотилии, состоящей из 8 кораблей и 650 членов экипажа, преградили выход в море испанские военные корабли «Магдалина», «Маркиза» и «Луис», ведомые адмиралом Доном Алонсо дель Кампо, и предложившим им верн

уть награбленное, составлявшее 50 тысяч английских фунтов, а также пленных в обмен на право беспрепятственно уйти, флибустьеры решили сражаться, дабы не уступать презренным испанцам ничего «заработанного трудами и кровью».

...Еще затемно пиратская флотилия пришла в движение. Ничего не подозревавшие испанцы подпустили к своим позициям управляемый несколькими смельчаками пиратский корабль, напичканный взрывчаткой, приняв его, согласно задумке Моргана, за головной корабль «береговых братьев». Флибустьеры, воспользовавшись их доверчивостью, подошли вплотную к флагманскому кораблю неприятеля «Магдалина», прицепили к нему свое судно, подожгли его и, спрыгнув в лодку, отплыли на безопасное расстояние. Оба корабля огонь охватил моментально. Воспользовавшись образовавшейся паникой, пираты взяли на абордаж второе вражеское судно, третье же перепуганные испанцы сами потопили у берега. После этого они заперлись в форте, из которого отлично простреливался выход в море. Целый день пираты усиленно делали вид, что собираются высадиться на берегу напротив вражеских укреплений, а сами на лодках незаметно возвращались на свои корабли. Испанцы вполне резонно ждали нападения с суши, перенеся все пушки на береговую сторону укреплений, а пиратская флотилия под покровом ночи беспрепятственно вышла в море... Вернувшись на Ямайку, Морган в 1670 году начал готовиться к тщательно спланированной военной операции по захвату Панамы — одного из богатейших городов Америки того времени. Морган знал, что туда перед отправкой в Испанию со всего Перу стекались сокровища инков. Знал он и то, что и губернаторский дворец, и тысячи выстроенных из кедра других городских домов, церквей и монастырей изобиловали роскошной мебелью и бесценными предметами искусства, специально выписанными из Италии. А так как он был отлично укреплен и охранялся гарнизоном, составлявшим около трех тысяч человек, Морган скрыл от флибустьеров конечную цель похода, объявив им, что готовит флотилию «для рейда по испанским владениям».

Подобных приготовлений Ямайка еще не видела: со всего Карибского моря на остров стекались флибустьеры, к которым присоединились и буканьеры (охотники). И вскоре был создан, без преувеличения, грандиозный флот: 37 больших кораблей, самый крупный из которых имел на борту 32 пушки. Морган, присвоив себе титул адмирала, поднял на флагманском корабле королевский английский флаг и организовал принятие присяги. От губернатора Ямайки он получил патенты и каперские свидетельства следующего содержания: «Всеми способами поступать вражески с испанцами на суше и на море, поскольку они суть отъявленные враги его величества короля английского».

Когда все приготовления были закончены, Морган честно рассказал флибустьерам, ради чего была проделана столь грандиозная работа. Он понимал, что теперь его замысел воспримется правильно.

Чтобы не подвергать людей долгому и утомительному плаванию вокруг Южной Америки, Морган решил посуху пересечь Панамский перешеек, чтобы внезапно атаковать город с суши. Четыре корабля были отправлены вперед — на штурм форта Чагре, откуда и должен был начаться поход. Через несколько часов боя форт удалось поджечь. Испанцы бежали, а пираты заняли город.

Оставив в Чагре мощный гарнизон, 18 января 1671 года пираты двинулись на Панаму. Чтобы взять с собой как можно больше боеприпасов, провиант решили добывать по пути, однако испанцы, узнавшие об этом, стали применять тактику выжженной земли: их колонисты покидали свои дома, уводя с собой скот и унося все съестные припасы. Так что переход пиратской флотилии через Панамский перешеек превратился в «голодный» марш.

Наконец наступил тот день, когда флибустьеры увидели океан и башни Панамы.

...Утром 27 января 1671 года Морган отдал приказ выступить на штурм города. Измотанным и оголодавшим пиратам противостоял гарнизон в 2 400 пехотинцев и 400 кавалеристов, а также несколько сот индейцев и негров, управлявших стадом в 2 000 диких быков. Во главе этого войска, расположившегося на равнине перед городом, стоял сам губернатор Дон Гусман. Испанцы, вдвое превосходившие неприятеля силами, практически не сомневались в победе. Однако решающее двухчасовое сражение закончилось полной победой пиратов. В тот же самый день после кровопролитного штурма, стоившего пиратам огромных жертв, Панама была взята и победители вошли в город.

Но их ждало сильнейшее разочарование — самые богатые жители, заранее покинув город, прихватили с собой все самые ценные вещи. Почти все испанские корабли, стоявшие в гавани, были затоплены. Все это привело Моргана в такую ярость, что он незамедлительно отдал приказ сжечь Панаму дотла. Город сначала горел, а потом тлел четыре недели, пираты продолжали грабить развалины, унося все уцелевшее добро, а еще ловили и жестоко пытали горожан, бежавших в окрестные леса, желая дознаться, где при отходе было спрятано золото. Было также решено догнать и захватить так называемый «золотой галион», на котором находились основное количество вывезенных из Панамы драгоценностей и жены богатейших горожан. Однако в самый ответственный момент мертвецки пьяный экипаж преследователей оказался не в состоянии выполнять даже элементарные команды и галион был упущен.

Уход пиратского войска последовал довольно скоро —награбленные сокровища везли 175 мулов, сзади шли более 60 пленных, за которых они рассчитывали получить хороший выкуп, а в случае неудачи их можно было выгодно продать в рабство.

В Чагре Морган приказал собрать всю добычу воедино, для этого был проведен буквально поголовный обыск. А чтобы избежать недовольств и возмущений, он приказал контролерам обыскать первым себя. Этот ход сработал безотказно. Но за день до назначенного дележа Морган, забрав себе львиную долю добычи, тайком пробрался на свой корабль и в сопровождении немногих приближенных скрылся. Так после всех тягот и испытаний в этой самой крупномасштабной военной операции в истории карибского пиратства соратники Моргана остались практически ни с чем, да еще преданными.

Вскоре после этого похода на Ямайку прибыл новый губернатор с известием, приведшим пиратов в состояние шока. Во всех портах острова было объявлено, что отныне английский король намерен жить с испанским монархом в мире и в связи с этим флибустьерам строжайше запрещалось впредь покидать остров для нападений на испанские корабли или владения.

Английским «береговым братьям» ничего не оставалось делать, как перебраться на французский остров Тортуга, оказавшийся последним надежным пристанищем карибских пиратов.

Генри Морган, все еще промышлявший как крупными, так и мелкими набегами, был отправлен в Англию, его препроводили в знаменитый Тауэр, после чего в 1672 году он предстал перед судом по обвинению в пиратстве. Однако обвинительного приговора ему не осмелился вынести ни один судья. Более того, король Карл II даровал Моргану рыцарский титул и в 1674 году отослал его обратно на Ямайку — уже в качестве вице-губернатора и главнокомандующего военно-морскими силами. Сэр Генри Морган с энтузиазмом взялся за исполнение своих обязанностей, главной из которых являлась борьба... с пиратством. О бывших сотоварищах он теперь отзывался не иначе как о «ненасытной своре», постоянно заявляя при этом, что «ненавидит кровопролитие» и сетуя на то, что «слишком часто вынужден карать преступников смертной казнью».

Последние же, несмотря на противодействие колониальных властей, в большинстве своем англичане, продолжали совершать рейды по испанским владениям то под французским, то под голландским флагами. А в 1680 году, объединившись с враждебными испанцам индейцами, предприняли неудачную попытку взятия заново отстроенной Панамы. В 1683 году крупнейший в Новом Свете город Веракрус, защищенный фортом и охраняемый трехтысячным гарнизоном отборных войск, был захвачен и разграблен объединенной пиратской флотилией под командованием голландца Ван Горна. Для этого похода он объединился с флибустьерами француза Граммона и голландца Лорана де Графа. Войдя в городскую гавань на двух захваченных по пути испанских кораблях и не возбудив никаких подозрений властей, флибустьеры ночью высадились на берег, а утром, практически не встретив сопротивления, взяли город: испанские солдаты слышали стрельбу и крики, но подумали, что это горожане отмечают церковный праздник. Потери флибустьеров были минимальными и в конце концов они, довольные

собой, покинули Веракрус, предварительно получив огромный выкуп за сохранение города и жизней заложников. Однако при дележе пленных Лоран с Ван Горном крупно поссорились и на последовавшей тотчас дуэли первый застрелил второго. В результате этого во избежание новых кровопролитий пиратская флотилия постепенно рассеялась. На обратном пути часть кораблей сгинула во время сильнейшего шторма, другая — попала в руки испанцев и лишь совсем немногим удалось вернуться на Тортугу с добытыми сокровищами.

Через год Граммону удалось захватить не менее хорошо укрепленный испанский город Кампече, но эта операция стала последней победой карибских флибустьеров.

В конце 1680-х годов немногочисленные оставшиеся поселения флибустьеров на Тортуге и Эспаньоле вошли в состав французской колонии Санто-Доминго. После Утрехтского мира 1713 года Франция взяла на себя роль опекуна Испании, а в начале XVIII века наступил закат эпохи карибского владычества флибустьеров.

Объединенные отряды «береговых братьев» все еще составляли немалую силу, зачастую успешно противостоявшую военным флотилиям и регулярным войсковым соединениям Испании, однако силы эти были чрезвычайно разрозненны, а главное, не имели единого предводителя. Потеряв поддержку колониальных властей и Англии, и Франции, и Голландии, карибские флибустьеры вынуждены были проститься со своей прежней вольной жизнью. Часть из них через Магелланов пролив отправилась искать удачу в Индийский океан, а также в испанские владения Тихоокеанского побережья Южной Америки, а часть вынуждена была перейти на службу французским властям, превратившись фактически в наемных солдат. Французские флибустьеры, все еще нападавшие на испанские владения, видимо, от отчаяния, стали также нападать на прибрежные поселения Ямайки — острова, так много лет предоставлявшего им и убежище, и защиту.

Слово «флибустьер» приобрело абсолютно иное значение: так стали называться любые скопления вооруженных искателей приключений всех наций, действовавших по поручению различных воевавших между собой держав.

А «береговое братство» бесследно исчезло вместе с духом пиратской вольницы, витавшим над водами Карибского моря без малого полстолетия.

Олег Матвеев