Можно только предполагать, почему древние греки называли горный массив, протянувшийся вдоль восточного побережья Сардинии, Безумными горами. Возможно, это было связано с крайне негостеприимным характером местности, а возможно, с не менее негостеприимным характером здешних жителей. Во всяком случае, справедливым можно счесть и то, и другое, особенно принимая во внимание непримиримость и строптивость сардов, вошедшие в легенду.

И все же, несмотря на внешнюю непривлекательность острова, Сардинию уже с древнейших времен стали заселять племена иберов, ливийцев, греков, этрусков, корсов. А коренное население под натиском пришельцев вынуждено было уходить в глубь острова и скрываться в горах. Что касается вновь прибывших, то они предпочитали селиться в непосредственной близости от моря, особенно на западном и южном побережье, где земля была наиболее плодородной, а также на близлежащих островах, основывая многочисленные колонии. Древнейшими из них были: первая на Сардинии колония на острове Нора, заселенная иберийцами, острова Иолая и Огрила, освоенные греками, а также Каралис и Сулки, занятые карфагенянами.

Главной растительной культурой Сардинии считалась пшеница, во множестве произрастали на острове и фрукты. Водилась там также и особая разновидность хорошо известной нам петрушки — Sardonika Herba. В малых дозах она действовала как сильное психотропное средство, а в больших как яд. Она обладала способностью почти мгновенно убивать отведавшего ее, причем агония сопровождалась страшными судорогами, после чего на мертвом лице появлялась особая усмешка, напоминающая жуткий оскал. Эта травка и сейчас растет на острове, местные жители называют ее ферулла. А неудержимый, злой, язвительный смех именуется сардоническим.

Но самым удивительным явлением, возникшим на Сардинии, считаются так называемые нураги — уникальные сооружения, имеющие пирамидальную форму и сложенные из огромных каменных глыб без всякого раствора. Их высота достигает 20, а ширина — 30 метров. Именно в их честь была названа целая эпоха. А жители острова тех времен много позже были названы нурагийцами. Загадкой остается и то, как именно нурагийцы строили эти многочисленные башни-гиганты, ведь по сложности исполнения они мало отличаются от знаменитых египетских пирамид, а по возрасту существенно моложе и датируются 1700 годом до нашей эры.

Но на этом загадки острова Сардиния не кончаются. Помимо циклопических пирамидальных башен здешняя земля хранит древнюю тайну подземного святилища в Санта-Кристина-ди-Паулилатино, вероятно, посвященного богине плодородия и воды и относящегося к бронзовому веку. Это лаконичное и простое на вид сооружение построено с невероятным мастерством и математически выверенной точностью. Многочисленные ступени, сбегающие от треугольного отверстия в земле, приводят в темноту подземного мира. Примерно на середине пути к ступеням, находящимся под ногами, прибавляются еще и ступени над головой, которые образуют потолок. Этот проход заканчивается подземной башней с бассейном, наполненным священной водой. Здесь соединяются жизнь и смерть.

В наши дни, когда в святилище проводили ирригационные работы, воду из бассейна откачали, и она восстановилась в прежнем объеме буквально за несколько часов. Видимо, так ведут себя здешние грунтовые воды, а может, древние строители специально рассчитали постоянный уровень подземного бассейна. Причем свет на воду льется не со стороны входа, а сверху, из круглого отверстия над водоемом, устроенного с тем расчетом, чтобы только в дни весеннего и осеннего равноденствия сноп солнечных лучей, попадая на поверхность воды, отражал изображение человека не в прямом, а в перевернутом виде. Видимо, древние строители хорошо знали об этом оптическом эффекте.

Нурагийцы верили, что именно в эти дни священная вода оживает, да так оно и было, когда солнце зависало в круге верхнего отверстия, вся поверхность бассейна буквально вспыхивала золотым сиянием.

Остров, находящийся на пересечении основных средиземноморских торговых путей, неизбежно должен был стать объектом всеобщего внимания и борьбы между сильнейшими в ту пору державами за владение им. В 700 году до нашей эры на Сардинии появились финикийцы. Для них, едва ли не самых опытных в деле мореходства и торговли, остров был интересен не столько со стратегической точки зрения, сколько с точки зрения того, что Сардиния могла стать важным перевалочным пунктом. И вскоре остров, и особенно его южная часть, стал коммерческим центром Средиземноморья. Это обстоятельство пошло ему явно на пользу. Финикийцы основали несколько городов-рынков, таких как Каралис (современный Кальяри), Таррос, Ористано. Наиболее тесным торговым партнером стала Греция. По некоторым предположениям, в это время могло появиться и греческое название острова. Купцы из Греции, усмотрев в очертаниях острова сходство с их излюбленной обувью, окрестили его Сандалиотисом.

По прошествии 200 лет амбиции финикийцев стали выходить за рамки торговых интересов. Юга Сардинии им уже становилось мало. В результате разразился военный конфликт, в ходе которого финикийцы в тщетных попытках сломить сопротивление местного населения обратились за помощью к карфагенянам. «Помощь» не замедлила последовать. В 535 году до нашей эры карфагеняне решительно ворвались на остров. Пощады не было никому — ни нурагийцам, ни финикийцам.

И все же островитяне продолжали оказывать захватчикам сопротивление. К этому периоду относится полуреальная, полувымышленная легенда о некоем Сардане, возглавившем местное сопротивление. Считается, что карфагеняне прозвали сопротивленцев в честь их вождя сардами, а остров стали называть Сардинией. Сарды нападали на отдельные отряды карфагенян и жестоко расправлялись с ними. Завоеватели не оставляли эти вылазки безнаказанными и мстили троекратно. Сарды же все больше и больше уходили в глубь острова, в неприступные для завоевателей горы. И все же на протяжении многих лет Сардиния оставалась одной из территорий, подвластных Карфагену.

В ходе пунической войны 264—241 годов до нашей эры, когда сильный тогда еще Карфаген вступил в схватку с крепнущим Римом за господство на Средиземноморье, римские войска вторглись на Сардинию.

За почти двухсотлетнее пребывание карфагенян на острове сардинцы хоть и не смирились с их присутствием, но привыкли к ним. И, видимо, поэтому в войне против нового захватчика прежние враги объединились. Но несмотря на это, в ходе сражений римляне одерживали победу за победой, один за другим захватывая прибрежные города. Крупное сражение произошло в 259 году до нашей эры неподалеку от Олбии. Армия Корнелиуса Сципиона разгромила сардов и карфагенян, но впереди еще была битва за Компидано. Это сражение вошло в историю Сардинии как самое кровопролитное. Во главе объединенных сил, защищавших остров, стоял полководец Амсикора вместе со своим сыном Иосто. После продолжительных боев защитники острова были разбиты. 12 000 сардов и карфагенян пали на поле брани, в их числе были Амсикора и Иосто. И с 238 года до нашей эры Сардиния формально стала римской провинцией.

Но победа над Карфагеном вовсе не означала победы над сардами. Строптивые островитяне не желали подчиняться завоевателям. И в этом им помогали все те же горные районы, остававшиеся недоступными и для римлян. Недаром они назвали их Барберией (от лат. «барбар» или «варвар»). Желания подниматься в горы у завоевателей после нескольких серьезных стычек с непокорным населением не возникало, но на всех стратегически важных для горцев дорогах они расставили укрепленные посты. И это походило на затяжную осаду. Самым излюбленным способом нападения на своенравных островитян у римлян считались атаки, которые они проводили во время их культовых празднеств.

Облавы на эти процессии устраивались с помощью собак. Тех, кто попадал в руки легионеров, убивали на месте либо брали в рабство. Надо сказать, что сарды были самыми дешевыми рабами на невольничьих рынках Рима. Своенравные, гордые и независимые, они не желали подчиняться приказам, за что римляне прозвали их ослами. Наследие великой империи оставило свой след в названиях многих городов, а также в национальном языке сардов, который имеет латинские корни и при этом совсем не похож на итальянский.

Но покоя для Сардинии не предвиделось. В середине V века на острове появились вандалы. Эти воинственные германские племена, вступившие в противоборство с Римом и достаточно быстро набравшие силу, сумели проникнуть из Европы сначала в Испанию, а затем и на территорию римских владений в Африке, где создали целое королевство, ставшее в V веке сильнейшим государством Средиземноморья. В 455 году вандалы захватили и разграбили Рим. Затем настал черед Сицилии, Корсики, Балеарских островов и Сардинии. Спустя почти 80 лет вандалы были разгромлены Византией, и Сардиния попала под власть правящего императора Юстиниана I.

Византийскую империю интересовали прежде всего природные ресурсы острова, и в частности медная руда. Наиболее активные разработки велись на юге Сардинии. Побережье Коста-Верде до сих пор называют мертвой землей. Многочисленные шахтерские деревеньки, появившиеся в тот период и вытянувшиеся вдоль берега, в те времена были настоящим адом Сардинии. Смертность среди задействованных на шахтах, в основном высланных на остров византийцами политически несогласных с «режимом», насаждаемым империей, была очень высока, похороны были таким же обычным делом, как и ежедневная рутинная работа.

У византийцев был свой ад — строптивая горная Барберия, продолжающая вести самостоятельную и обособленную жизнь. По мере ослабления Византии сарды все более пренебрежительно относились к ее притязаниям и в конце VI века губернатор Кальяри Талетус открыто выступил против византийских наместников, объявив себя королем Сардинии и разделив остров на три части, управление каждой из них поручив своим сыновьям.

В 800-е годы Сардиния, как и многие страны Средиземноморья, подвергалась набегам арабов, но в их подчинение так и не попала. Принцип разделения острова на части, провозглашенный ранее Талетусом, лег в основу дальнейшего государственного устройства Сардинии. Она поделилась на 4 королевства: Арборея, Кальяри, Галлуара и Торрес. Статус независимых королевствам удалось сохранять до XIII века, когда над территорией острова установился контроль итальянских республик Пиза и Генуя. Лишь королевство Арборея сумело сохранить свою независимость до 1478 года. В этом злополучном году многострадальная Сардиния стала добычей испанских королевств Арагон и Кастилия, просуществовав в качестве одного из владений Испании в Средиземноморье вплоть до начала XVIII века.

В 1713 году по итогам Утрехтского мирного договора, закреплявшего передел территорий, подвластных неуклонно ослабевавшей Испанской короне, Сардиния была передана под юрисдикцию Австрии, но уже в 1718-м в результате вновь подписанного лондонского соглашения отошла к герцогству Савойскому.

В 1720-м было основано Сардинское королевство, объединенное с материковой областью Пьемонт. После вынужденного отречения от престола Карла Альберта, герцога Савойского, просуществовав в качестве независимого государства 141 год, Сардинское королевство (в ходе династических войн и присоединения к нему почти всех ранее разрозненных итальянских государств) в 1861 году вошло в состав объединенного Итальянского королевства. А в 1948 году Сардиния как одна из областей Итальянской республики получила наконец долгожданный особый статус, гарантирующий острову полную автономию.

На сегодняшний день Сардиния имеет своего президента, свой парламент и свой флаг, но тем не менее всякое принятое на острове решение может быть официально одобрено только с согласия Италии. Так, например, лишь в 1999-м Сардиния получила разрешение на преподавание в школах и институтах сардского языка. Сарды убеждены, что, кроме кухни, у них с итальянцами нет ничего общего. Хотя и с кухней все обстоит не так уж однозначно. Несмотря на то что еще византийцы считали, что «сарды не пьют вина, так как не обладают достаточно тонким вкусом», сарды его пьют и знают в нем толк. Но все-таки предпочитают или пиво, или свой оригинальный напиток, называемый филлеверо. Это особая местная водка, производство которой запрещено законом. Раньше за ее продажу или употребление могли даже посадить в тюрьму. Поэтому сосуды с филлеверо закапывали в землю, а сверху втыкали проволоку, чтобы было проще отыскать «заначку». Отсюда, собственно, и пошло название здешней водки: в переводе с сардского «филливеро» означает «проволока». На острове до сих пор бытует выражение: «Пойдем поищем проволочку», что следует понимать: «А не выпить ли нам?».

Надо сказать, что самым популярным героем у сардов наряду с легендарным бунтарем Джузеппе Гарибальди является некий Грециано Мэзино.

Сегодня этот разбойник считается местным Робин Гудом, боровшимся за свободу и помогавшим бедным. А еще у Мэзино была уникальная способность убегать из любой, даже самой укрепленной, тюрьмы, где он, видимо, провел половину своей жизни. Но уйти от судьбы ему так и не удалось. Мэзино умер в тюрьме, когда ему было почти 70 лет. Так вот сарды могут часами рассказывать о его подвигах. А на вопрос, за что же они так любят Грециано Мэзино, неизменно отвечают — за стремление к свободе!

Елена Шмелева | Фото Андрея Семашко

«Мы жертвуем живыми, чтобы накормить мертвых» — так император каракалла в III веке нашей эры сформулировал идейную основу гладиаторских боев, вместе со звериными травлями ставших самым кровавым и жестоким зрелищем в истории человечества. Согласно римским верованиям, которые они, в свою очередь, заимствовали у этрусков, зверства должны были умиротворить души умерших. В древности это было высшей честью, которую могли воздать знатному предку благодарные наследники.

Впрочем, поначалу этот этрусский обычай достаточно медленно укоренялся в жизни римлян времен ранней Республики, может быть, потому что им приходилось много работать и много воевать, и в качестве развлечений они предпочитали атлетические состязания, конные скачки, а также простые театральные представления, разыгрывающиеся непосредственно в толпе отдыхающих. Тогда римлян никак нельзя было назвать любителями созерцания предсмертных конвульсий и стонов раненых, так как этого более чем хватало в их повседневной полувоенной жизни.

Но энтузиасты находятся в любом деле, и в 264 году до н.э. на Коровьем рынке Рима во время поминок по Бруту Пере, устроенных его сыновьями Марком и Децимом, состоялся поединок трех пар гладиаторов (от латинского слова «gladius» — меч). Но лишь спустя еще почти 50 лет это зрелище получило определенный размах: уже 22 пары гладиаторов на протяжении 3 дней услаждали взоры жителей на погребальных играх, устроенных в память о дважды консуле Марке Эмилии Лепиде тремя его сыновьями. И только в 105 году до н.э. благодаря неустанным заботам народных трибунов об увеселении римской черни, уже начавшей формироваться как социальный класс, гладиаторские бои были введены в число официальных публичных зрелищ. Так джинн был выпущен из бутылки...

К исходу II века до н.э. бои, длившиеся несколько дней подряд при участии не одной сотни гладиаторов, не удивляли уже никого. Появились и люди, для которых содержание и обучение гладиаторов стало профессией. Они назывались ланистами. Суть их деятельности заключалась в том, что они находили на невольничьих рынках физически крепких рабов, причем желательно военнопленных и даже преступников, выкупали их, обучали всем премудростям, необходимым для выступлений на арене, а затем сдавали в аренду всем желающим устроить гладиаторские бои.

И все же основную массу профессиональных бойцов арены составляли выходцы из гладиаторских школ. Во времена правления Октавиана Августа (около 10 года до н.э.) в Риме существовало 4 императорские школы: Большая, Утренняя, где готовили бестиариев — гладиаторов, сражавшихся с дикими зверями, школа Галлов и школа Даков.

Среди римских аристократов стало модным иметь своих личных гладиаторов, которые не только зарабатывали хозяину деньги выступлениями, но и выполняли функции личных охранников, что во времена гражданских волнений поздней Республики было чрезвычайно актуальным. В этом отношении всех перещеголял Юлий Цезарь, содержавший одно время до 2 тысяч гладиаторов-телохранителей, составлявших настоящую армию.

Надо сказать, что гладиаторами становились не только по принуждению рабовладельца или по приговору суда к арене, но и абсолютно добровольно, в погоне за славой и богатством.

Несмотря на все опасности этой профессии, простой, но крепкий парень с римского социального дна действительно имел шанс разбогатеть. И хотя шансов погибнуть на пропитанном кровью песке арены было куда больше, рисковали многие. Самые удачливые их них, помимо любви римской черни, а случалось, и римских матрон, получали солидные денежные призы от поклонников и устроителей боев, а также проценты от ставок в букмекерских конторах. К тому же римские зрители частенько бросали на арену особенно полюбившемуся победителю деньги, драгоценности и другие дорогостоящие безделушки, что также составляло немалую долю в доходах цирковой звезды. Император Нерон, например, подарил однажды гладиатору Спикулу целый дворец. А еще многие из известных бойцов давали всем желающим уроки фехтования, получая за это весьма приличную плату.

Тем не менее удача на арене улыбалась совсем не многим — публика хотела видеть кровь и смерть, поэтому гладиаторам приходилось биться всерьез, доводя толпу до неистовства.

И все же большую часть гладиаторов составляли не добровольцы, а рабы и преступники. Проданные в школу или приговоренные судом к арене, что, безусловно, было предпочтительней смертной казни, они после курса обучения, длившегося 3 года, должны были сражаться в цирке. Если гладиатору удавалось остаться в живых, то после еще 2 лет обязательного пребывания в школе в качестве тренера или помощника ланиста он получал полное освобождение и восстанавливался в гражданских правах. А если принимал решение продолжить карьеру гладиатора, то так же, как и добровольцы, оставался в разряде infames — «опозоренных».

Незадолго до игр люди, специализировавшиеся на рекламе, ходили по всему городу и писали краской объявления о предстоящих боях везде, где можно было дотянуться кистью. Порой для этих целей использовали даже надгробия. На древних кладбищах сохранились некоторые из них с высеченной просьбой — «Не пишите объявлений!» Впрочем, римская публика без всяких объявлений назубок знала расписание ближайших гладиаторских боев.

Церемония их открытия была впечатляющим зрелищем. Устроитель игр на колеснице или пешком, в зависимости от занимаемого положения, окруженный толпой друзей и клиентов, объезжал или обходил весь цирк под бурные аплодисменты и одобрительные крики толпы, уже чувствовавшей запах крови. Затем следовал парад гладиаторов — участников игр в полном боевом вооружении. Публика, приветствуя своих любимцев, буквально неистовствовала. В определенный момент гладиаторы останавливались напротив императорской ложи, выбрасывали вперед правую руку и кричали: «Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!», а после этого строем уходили в подтрибунное помещение, где ожидали выхода на арену.

Гладиаторские бои проходили по-разному. Бывали поединки единичных пар, а иногда несколько десятков, а то и сот пар сражались одновременно. Порой на арене разыгрывались целые представления, введенные в практику массовых развлечений Юлием Цезарем. Так, за считанные минуты воздвигались грандиозные декорации, изображавшие стены Карфагена, а гладиаторы, одетые и вооруженные, как легионеры и карфагеняне, представляли штурм города. Или на арене вырастал целый лес из свежесрубленных деревьев, а гладиаторы изображали нападение германцев на тех же легионеров из засады. Фантазия режиссеров-постановщиков древнеримских шоу не знала границ. И хотя римлян чем-то удивить было крайне трудно, императору Клавдию, правившему в середине I века, это вполне удалось. Воплощенная по его приказу наумахия (инсценировка морского сражения) была такого масштаба, что оказалась способной поразить воображение всех жителей Вечного города от мала до велика. Хотя наумахии устраивались достаточно редко, так как были очень дорогостоящими даже для

императоров и требовали тщательной разработки.

Первую же наумахию провел в 46 году до н.э. Юлий Цезарь. Тогда на Марсовом поле Рима для проведения морской битвы было выкопано огромное искусственное озеро. В этом представлении участвовало 16 галер, на которых находились 4 тысячи гребцов и 2 тысячи солдат-гладиаторов. Казалось, более масштабное зрелище устроить уже невозможно, но во 2 году до н.э. первый римский император Октавиан Август после годичной подготовки представил римлянам наумахию с участием 24 кораблей и 3 тысяч солдат, не считая гребцов, которые разыграли битву между греками и персами при Саламине. Побить этот рекорд удалось только императору Клавдию. Для проведения задуманной им наумахии было выбрано Фуцинское озеро, находящееся в 80 километрах от Рима. Никакой другой близлежащий водоем просто не мог вместить 50 настоящих боевых трирем и бирем, экипажи которых составили 20 тысяч приговоренных к арене преступников. Для этого Клавдий опустошил все городские тюрьмы, посадив на корабли всех, кто мог носить оружие.

А чтобы отбить у такого количества преступников, собранных в одном месте, охоту организовать мятеж, озеро было окружено войсками. Морское сражение происходило в той части озера, где холмы образовывали естественный амфитеатр. Недостатка в зрителях не было: около 500 тысяч человек — практически все взрослое население Рима, расположилось на склонах.

Корабли, разделенные на два флота, изображали противостояние родосцев и сицилийцев. Сражение, начавшееся около 10 утра, закончилось лишь в четвертом часу дня, когда сдался последний «сицилийский» корабль. Римский историк Тацит писал: «Боевой дух сражавшихся преступников не уступал боевому духу настоящих воинов». Воды озера были красными от крови, не говоря уж о раненых, только убитых было больше 3 тысяч человек. После сражения Клавдий помиловал всех уцелевших, за исключением нескольких экипажей, уклонившихся, по его мнению, от боя. Публика же была в совершеннейшем восторге от увиденного. «Переиграть» Клавдия никому из последующих императоров уже не удалось. Не случайно его смерть оплакивал буквально весь город, ведь он, как никто другой, возможно, за исключением Нерона, умел развлечь публику. И пусть за время своего правления Клавдий показал себя далеко не блестящим государственным деятелем, это не мешало ему быть едва ли не самым почитаемым в народе императором.

Гладиаторские бои были не чужды и образованнейшим людям того времени. Цицерон, например, так оценивал эти игры: «Людям полезно видеть, что рабы могут мужественно сражаться. Если даже простой раб может проявлять мужество, то какими же должны быть римляне? Кроме того, игры приучают воинственный народ к виду убийства и готовят его к войне». Плиний, Тацит и многие другие выдающиеся римские писатели и мыслители были горячими поклонниками цирковых зрелищ. Исключение составлял, пожалуй, только философ Сенека, всячески ратовавший за их запрещение, что не в последнюю очередь привело к его вынужденному самоубийству по приказу его венценосного воспитанника Нерона.

Почти все римские императоры стремились превзойти в грандиозности игр друг друга, чтобы завоевать любовь толпы. Император Тит на открытии Колизея, вмещавшего до 80 тысяч зрителей и сразу ставшего главной ареной Древнего Рима, приказал умертвить разными способами 17 тысяч евреев, десять лет работавших на его строительстве. А император Коммод, прошедший курс обучения в гладиаторской школе, сам сражался на арене. Все его поединки, естественно, заканчивались победами. Впрочем, римляне, не любившие «халтуры» в таком важном деле, довольно быстро заставили его закончить карьеру гладиатора. Хотя войти в летопись игр Коммоду все же удалось — однажды он убил меткими выстрелами из лука пятерых весьма дорогостоящих бегемотов. Император Домициан, будучи виртуозом в стрельбе из лука, любил потешить зрителей, поражая стрелами голову льва или медведя так, чтобы стрелы как будто становились для них рогами. А рогатых от природы животных — оленей, быков, зубров и так далее он убивал выстрелом в глаз. Надо сказать, что римский народ очень любил этого правителя.

Встречались среди римских императоров и весельчаки. С именем Галлиена, например, связана очень забавная история. Одного ювелира, продававшего фальшивые драгоценные камни и приговоренного за это к арене, бестиарии выгнали на середину цирка и поставили напротив закрытой львиной клетки. Несчастный с замиранием сердца ждал неминуемой и притом ужасной смерти, и тут дверь клетки распахнулась и из нее вышел… цыпленок. Не выдержавший напряжения ювелир упал в обморок. Когда зрители вдоволь насмеялись, Галлиен повелел объявить: «Этот человек обманывал, поэтому и его обманули». Затем ювелира привели в чувство и отпустили на все четыре стороны.

К началу IV века гладиаторские бои и звериные травли стали постепенно приходить в упадок. Это было время, когда некогда Великая Римская империя стала буквально изнемогать под ударами многочисленных «варварских» племен. Положение усугублялось непрекращающимся экономическим кризисом — сами римляне практически не работали, а привозимые товары непрерывно дорожали. А потому у римских императоров того периода хватало забот, помимо устройства дорогостоящих игр. И тем не менее они продолжались, хотя уже и без прежнего размаха. Окончательно гладиаторские бои были запрещены за 72 года до падения Римской империи.

Во время обучения в школе всех гладиаторов сытно кормили и квалифицированно лечили. Примером тому может служить тот факт, что знаменитый древнеримский врач Гален долгое время работал в Большой императорской школе. Спали гладиаторы попарно в небольших каморках площадью 4 — 6 м2. Тренировки, продолжавшиеся с утра и до вечера, были очень интенсивными. Под руководством учителя, бывшего гладиатора, новички обучались фехтованию. Каждому из них давали деревянный меч и щит, сплетенный из ивы. Удары отрабатывались на вкопанном в землю деревянном колу высотой около 180 см. На начальном этапе обучения «курсант» должен был овладеть умением наносить сильные и точные удары в воображаемые грудь и голову противника, а также не раскрываться при обороне. Для укрепления мышц следующее после деревянного железное учебное оружие специально делалось в 2 раза тяжелее боевого.

Когда новичок в должной степени постигал азы боевого искусства, его, в зависимости от способностей и физической подготовки, распределяли в специализированные группы того или иного типа гладиаторов. Самым старым, классическим типом, просуществовавшим до конца Республики, были самниты, названные так по имени народа, хоть и покоренного римлянами, но нанесшего последним несколько военных поражений, за что и были практически истреблены в I веке до н.э. И тем не менее именно их вооружением римляне и снабдили своих первых гладиаторов. Оно состояло из большого прямоугольного щита, шлема с высоким гребнем и султаном из перьев, короткого прямого меча и поножи на левой ноге. В начале нашей эры название «самнит» заменилось на секутора (преследователя), хотя вооружение оставалось прежним. На них очень походили гопломахи, с той разницей, что их щиты были большими и круглыми. Соперниками гопломахов и секуторов были, как правило, ретиарии — представители одного из самых технически сложных видов этого «спорта». Ретиарии получили это название от своего главного орудия — сети (от лат. — «rete») с тяжелыми грузилами по краям. Задачей ретиария было метнуть сеть так, чтобы опутать противника с головы до ног, а затем уже прикончить его трезубцем или кинжалом. Ни шлема, ни щита у ретиария не было — ему приходилось рассчитывать только на собственную ловкость. В эту группу брали наиболее быстрых и координированных новичков.

Франкийцы были вооружены маленьким круглым щитом, небольшим изогнутым мечом, поножами на обеих ногах, железным нарукавником на правой руке, шлемом с забралом со множеством отверстий, закрывавшим все лицо.

На шлемах галлов, или мурмиллонов (от лат. «murma» — рыба) изображалась рыба, а их вооружение соответствовало галльскому. Часто противниками мурмиллонов выступали ретиарии, напевавшие во время схватки песенку, придуманную в давние времена: «Я ловлю не тебя, я ловлю рыбу. Почему ты убегаешь от меня, галл?». Несколько особняком стояли эсседарии — гладиаторы, сражавшиеся на боевых колесницах. Они были вооружены арканами, пращами, луками и дубинами. Первыми эсседариями были пленные бритты, которых Юлий Цезарь привез из своего не слишком удачного Британского похода.

Наименее способные ученики попадали в андабаты. Они были вооружены только двумя кинжалами, без всякой дополнительной защиты, довершал это снаряжение шлем с двумя отверстиями, совершенно не совпадающими с глазами. Поэтому андабаты вынуждены были сражаться друг с другом практически вслепую, наугад размахивая оружием. Цирковые служители им «помогали», подталкивая сзади раскаленными железными прутами. Публика всегда очень веселилась, глядя на несчастных, а эта часть гладиаторских боев считалась у римлян самой забавной.

Ничуть не меньше, чем поединки гладиаторов, римляне любили зрелища их сражения с дикими животными, как, впрочем, и схватки между зверями.

Еще диктатор Сулла в 93 году до н.э. выставил на арену 100 львов, затем Юлий Цезарь — 400, Помпей — 600 и еще 400 леопардов и 20 слонов. В дальнейшем число животных на аренах росло просто немыслимыми темпами: на играх, данных Ульпием Траяном в честь его победы над даками, было умерщвлено около 11 тысяч самых разных зверей.

Ловцы животных трудились не покладая рук, опустошая римские провинции в Африке и Азии, а также сопредельные территории. Этим чрезвычайно опасным, но и столь же выгодным бизнесом занимались тысячи профессионалов. Помимо сражающихся людей на аренах гибли сотни и тысячи львов, тигров, волков, леопардов, медведей, пантер, кабанов, диких быков, бизонов, слонов, бегемотов, носорогов, антилоп, оленей, жирафов, обезьян. Однажды ловцы ухитрились привезти в Рим даже белых медведей! Видимо, невыполнимых задач для них просто не существовало.

Все эти животные в цирках были жертвами градиаторов-бестиариев. Их обучение было гораздо более длительным, нежели классических гладиаторов. Учеников знаменитой Утренней школы, получившей такое название из-за того, что звериные травли проходили по утрам, обучали не только обращению с оружием, но и дрессуре, а также знакомили с особенностями и повадками разных животных.

Древнеримские дрессировщики достигли в своем искусстве невиданных высот: медведи ходили по канату, а львы клали бестиарию под ноги загнанного, но еще живого зайца, обезьяны ездили верхом на свирепых гирканских гончих, а оленей запрягали в колесницы. Этим удивительным трюкам не было числа. Но когда пресыщенная толпа требовала крови, на арене появлялись бесстрашные венаторы (от лат. wenator — охотник), умевшие убивать зверей не только различными видами оружия, но и голыми руками. Высшим шиком у них считалось накинуть на голову льва или леопарда плащ, замотать его, а затем убить зверя одним ударом меча или копья.

Огромной популярностью пользовалось также стравливание животных друг с другом. Римлянам надолго запомнился бой между слоном и носорогом, во время которого слон схватил метлу, которой подметали арену, ослепил ее острыми прутьями носорога, а затем растоптал противника.

Именно гладиаторские бои, проводимые на аренах цирков, были ежедневным и любимым зрелищем римлян, прекрасно разбиравшихся в нюансах рукопашных схваток.

Публика внимательнейшим образом следила за ходом поединка, отмечая малейшие изменения в действиях сражающихся гладиаторов.

Если один из них во время поединка был тяжело ранен, он мог бросить оружие и поднять вверх руку — этим жестом он просил зрителей о пощаде. Если публике нравилось, как он сражался, то люди поднимали вверх большие пальцы рук или просто махали платками, крича при этом «Отпусти!». Если же не нравилось, то зрители опускали большие пальцы книзу, вопя «Добей!».

Вердикт толпы не оспаривался даже императором.

Бывало, что схватка затягивалась, а оба израненных гладиатора долго не могли одолеть один другого. Тогда зрители могли сами остановить поединок и потребовать от эдитора — устроителя игр — отпустить обоих бойцов с арены. И эдитор подчинялся «гласу народа».

То же происходило и в том случае, если гладиатор настолько угождал публике своим мастерством и мужеством, что она требовала немедленного вручения ему деревянного тренировочного меча в качестве символа полного освобождения не только от схваток на арене, но и от рабства. Разумеется, касалось это только военнопленных и рабов, но не добровольцев.

До наших дней дошло имя гладиатора Фламмы, во время карьеры которого восхищенные зрители четырежды требовали вручения ему деревянного меча, а он все четыре раза отказывался! Не исключено, что Фламма проявлял столь неслыханное упрямство в погоне за славой и деньгами. Так или иначе, но это ему удалось, он ушел с арены добровольно, более или менее невредимым, причем в довольно зрелом возрасте и будучи обладателем приличного состояния.

Михаил Максимов

Эта женщина меньше всего напоминает маститого классика литературы, но именно ей из всех француженок, бравших когда-либо в руки перо, отведено это почетное место. В компании со знаменитыми подругами по ремеслу — Маргаритой Наваррской, Мари Мадлен де Лафайет, госпожами де Сталь и Жорж Санд, Сидони-Габриэль Колетт уверенно лидирует. Ее романы, захватившие читателя на заре XX века, по сей день оставляют его все в том же плену. И это неудивительно: Сидони Колетт удалось невероятно трудное — писать не по-писательски. Этот ее редчайший дар отмечал старейшина французской литературы Ролан Доржалес: «К счастью для читателя, Колетт рано поняла, что высшая изысканность в простоте».

«Не принадлежав ни одной из литературных школ, сбежав от них, как сбегают из школы ребята, она всем этим школам утерла нос», — писал о Сидони Колетт Жан Кокто. Кажется, самым легким из всего, чем она занималась в своей жизни, оказалось именно писательство. Однажды Колетт воскликнула: «Какая у меня была прекрасная жизнь! Жаль только, что я не поняла этого раньше». Представим ее совсем молоденькой, чтобы стали ясны истоки этого ее непонимания.

В восемнадцать лет самым примечательным в Сидони Колетт считалась ее коса длиной 1 метр 58 сантиметров. Маленькой нимфой бургундских лесов — вот кем показалась она элегантному парижскому беллетристу, случайно оказавшемуся в уютном провинциальном доме семейства Колетт. Лысеющему ловеласу и краснобаю Анри Готье-Вилларсу, писавшему под псевдонимом Вилли, не потребовалось много усилий для того, чтобы смутить покой 20-летней девушки. Сюжет, развивавшийся в почти онегинском русле, имел все-таки иной финал: столичный щеголь повел влюбленную пейзанку к алтарю.

Жену он стал называть Колетт, превратив ее фамилию в имя, весьма распространенное среди француженок.

Первые парижские месяцы поначалу показались ей счастливым сновидением, но ему было суждено довольно скоро прерваться. Колетт гордилась талантами мужа.

Но вскоре она узнает, что на него работает целая команда литературных «негров», которым он платит жалкие гроши. Ей же не перепадает и этого. Анри оказался скупым и мелочным. Вечно сидящая в одиночестве Колетт донашивает скромные бургундские платья и не смеет просить за обедом сладкого. В довершении ко всему ей неожиданно становится известно, что муж изменяет ей направо и налево. Степень ее отчаяния не поддавалась описанию. Примчавшаяся в Париж мать нашла Колетт на грани безумия. Несколько месяцев она провела в лечебнице, врачи боялись не только за ее разум, но и за жизнь. Но молодость и деревенская закалка спасли Колетт.

Самым же печальным было то, что она с маниакальным упорством продолжала любить мужа, изыскивая всяческие аргументы для его оправдания. В результате неверный был совершенно прощен и смиренно сопровождал быстро выздоравливавшую жену в поездке к морю. Здесь, бродя с нею по побережью, Анри с его чутким писательским слухом уловил живую прелесть языка, которым та рассказывала ему от нечего делать о своей прежней школьной жизни. По приезде в Париж он засадил Колетт писать об услышанном.

Кое-где подправив то, что вышло из-под пера Колетт, и включив несколько довольно пикантных эпизодов, он отнес рукопись издателю. В 1900 году вышла первая, быстро раскупленная книга Колетт, получившая название «Клодина в школе». Но она не увидела своего имени на обложке — и первый, и все последующие три романа вышли под псевдонимом мужа. Это обстоятельство, видимо, мало ее трогало. По собственным ее словам, она писала «прилежно и равнодушно» только для того, чтобы, предъявив пачку исписанных листков, выйти на свободу из комнаты, куда ее запирал «заботливый» супруг. А дальше — небольшая передышка и снова письменный стол и окрики мужа: «Быстрее, малышка, в доме ни гроша». Это было ложью. Маленькая затворница начала приносить своим трудом прекрасный доход, равнявшийся 300 франкам в месяц, позволивший Анри купить загородный дом, а главное — не скупиться в расходах на прекрасных дам. Удивительно, как «работа по заказу» не довела Колетт до полного отвращения к листу бумаги.

Но судьба ее злосчастного брака была предрешена, даже несмотря на то, что после 5 лет затворничества Анри решился выпустить жену на волю, посчитав, что птичка уже разучилась летать. Он ввел ее в свет, начал посещать с ней театры и вернисажи и даже разрешил брать уроки танцев и гимнастики. В то время наступала «прекрасная эпоха», прихватившая последнее десятилетие XIX и первое XX веков. Она требовала от женщины шика, кокетства и элегантной аморальности. Все эти правила очень импонировали Анри. Колетт же изо всех сил старалась перенять навязываемые всеобщей распущенностью манеры, чтобы стать «женщиной, которая ему нравится». Но ей гораздо легче было понравиться кому угодно, но не ему. В светской хронике уже писали о сногсшибательно красивой супруге мсье Готье-Вилларса и об эпатажных нарядах, в которых она появлялась на многочисленных приемах.

Великолепные волосы Колетт вызывают зависть у дам и творческий пыл у художников. Скульптурный бюст госпожи Готье-Вилларс на одном из осенних Салонов получает I премию. Весь Париж буквально сходит с ума по Клодине, рожденной трудом Колетт. Этим именем называют торты, мороженое, фасон блузок, духи, шляпки, сигареты, и со всего ее супруг получает свою долю, причем немалую.

Для пущей сенсационности он заставил жену отрезать ее легендарную косу. Короткая прическа — это вызов морали, что было тогда остро модно. Колетт подчинилась… Но помогло все это ненадолго.

Муж бросил ее без копейки денег. Все гонорары за беспрерывно переиздающуюся «Клодину» причитаются ему как единственному автору. Колетт же была выдворена в маленькую квартирку на первом этаже их дома, который предназначался беднякам.

В 1906 году, в феврале, самом ненастном парижском месяце, в маленьком театре Матюрэн появилась новая актриса. Небольшой рост и короткая стрижка позволяли ей выглядеть значительно моложе своих 33 лет. В пьесе с символичным названием «Желание, любовь и химера» у нее нет слов — бургундский акцент поставил крест на возможной карьере драматической актрисы. А потому Колетт — актриса-мим. Уроки, полученные у знаменитого танцовщика Жоржа Вага, не прошли бесследно. Колетт обладала «говорящим телом», способным к тому же весьма впечатляюще передавать ощущения женщины в мире чувственных наслаждений. Дар сам по себе редкий, но еще и пришедшийся на сцене в самую пору: без обильной дозы эротики всякое сценическое действо было тогда обречено на провал.

Жорж Ваг делает с ней несколько номеров. Танцы-пантомимы, сопровождаемые специально подобранной музыкой, с которыми они кочуют из театра в театр, по городам провинции и даже за границей, становятся необыкновенно популярными.

Один из них неизменно сопровождался взволнованным гулом наэлектризованного зала, когда малейшего возгласа было достаточно, чтобы публика становилась неуправляемой. Эффект состоял в том, что Жорж и Колетт на протяжении всего сложного в профессиональном отношении и с явным чувственным налетом танца не отнимали своих губ друг от друга. «Самым долгим эротическим поцелуем» окрестили газетчики эту танцевальную миниатюру.

...Зарабатывая деньги на жизнь, Колетт выступала и в особняках столичной элиты, которые посещала когда-то вместе с Анри. Теперь она получала конвертики с гонорарами из рук его бывших и нынешних любовниц, ловила на себе презрительные взгляды светских львиц и отказывалась от достаточно смелых предложений их мужей. Втайне Колетт называет себя «писательницей, которая плохо кончила».

Теперь Колетт на собственном опыте узнала, что стоит за обворожительно зазывными улыбками чуть прикрытых полупрозрачной тканью женщин на маленьких сценах с неизменно красным плюшевым занавесом. Штрафы и вычеты из жалованья за малейшую провинность, ежедневные изнурительные репетиции, еда на ходу, сквозняки в дощатых гримерках, изматывающие гастроли по захолустью, дешевые отели, приставание пьяной публики, а еще самое страшное — ярлык публичной женщины.

Хотя, описав впоследствии в очередной своей книге эту «изнанку мюзик-холла», Колетт не забудет упомянуть, что именно в этих холодных и пыльных кулисах встретила гораздо больше доброты и человечности, чем в дорогих светских салонах. Именно на подмостках, где, как считалось, торжествует порок, Колетт встречала людей честных, порядочных и благородных. «Я люблю свое прошлое… Я не стыжусь того, что делала…» Это будет сказано ею о «веселых сценах» Парижа.

Но настоящую славу в том мире, о котором было принято говорить вполголоса и с особой значительной усмешкой, могла создать Колетт только сенсация, вернее, сенсация-скандал. И он не преминул разразиться.

...3 января 1907 года в «Мулен Руж» состоялась премьера, загодя вызвавшая обильные пересуды. Сюжет пьесы «Египетский сон» разворачивался в пирамиде, куда проникает молодой археолог. Там он находит мумию молодой красавицы и влюбляется в нее. В какой-то момент, забывшись в коротком сне, юноша вдруг видит, что ожившая мумия поднимается из саркофага, постепенно сбрасывает покрывала, в которые была закутана, и остается почти обнаженной. В завершение всего влюбленный страстно целует восставшую ото сна красавицу...

Ажиотаж подогревался тем, что пьеса эта была написана маркизой де Бельбеф — племянницей Наполеона III, а по материнской линии происходившей из рода князей Трубецких. Выданная замуж почти насильно, она разъехалась с мужем, навсегда преисполнившись отвращения к мужчинам. В какой-то момент она оказала дружескую поддержку брошенной мужем Колетт, что очень сблизило женщин. Не будучи склонной к однополой любви, Колетт хотя и тяготилась этой дружбой, но не находила возле себя другого человека, который бы относился к ней с такой любовью и заботой.

Причем маркиза, широко известная под прозвищем Мисси, не только написала эту пьесу, но и вознамерилась дебютировать в ней как актриса, взяв на себя исполнение роли археолога, мумию играла Колетт. И вот финал той премьеры.

...Колетт, сбрасывавшая с себя одно полотнище за другим, по существу, впервые продемонстрировала сеанс стриптиза, да не в приватной обстановке, что уже практиковалось, а на глазах у переполненного зала. Когда же «археолог» стал страстно целовать тело возлюбленной, зал разразился невообразимым шумом, гвалтом, свистом и визгом женщин. Дирекция в ужасе от возможных последствий разгрома зала кабаре вызвала полицию. Порядок был восстановлен, спектакль прерван, а публика — выдворена из зала. Пьесу практически тут же запретили...

Но на следующее утро Колетт проснулась знаменитой. Хотя привкус этой славы оказался горьковатым: ее обвинили в совращении благородной дамы и оскорблении общественной нравственности. Случись такое несколькими годами раньше, она могла бы подвергнуться огромному штрафу, выплатить который была бы не в силах, или вовсе оказаться за решеткой. На ее счастье, «прекрасная эпоха» давала свободу от диктата церкви в духовной жизни общества, более того, ее официальное отделение от государства уже не могло препятствовать утверждению в сознании людей иных этических критериев. Вероятно, именно поэтому на «освобожденное двадцатилетие» падает буйный расцвет кабаре, мюзик-холлов, варьете, театров ревю и как следствие — первое появление на этом поприще звезд. Колетт стала одной из них. С одной стороны, на нее лились потоки грязи, ее имя сделалось синонимом непристойности. С другой — лучшей рекламы невозможно было и вообразить. Директора самых престижных и дорогих кабаре и театральные агенты вцепились в нее мертвой хваткой.

Скандальная известность предоставила ей возможность требовать баснословных гонораров. Театральные критики и рецензенты, воскуряя ей фимиам, стали широко употреблять слово «творчество», а газетчики наперебой искали возможность услышать хотя бы пару слов из уст главной возмутительницы общественного спокойствия. Колетт училась быть знаменитой буквально на ходу: «Всегда следует начинать с отказа давать интервью кому бы то ни было. Тогда ваше первое интервью попадет на первую полосу».

Так оно и произошло. Замелькали сенсационные сообщения о том, что «красотка кабаре» под полупрозрачными хитонами, весьма условно именующимися одеждой, вовсе не носит, как то полагается танцовщицам, трико телесного цвета. Вторичный шквал восторгов, даже превзошедший злосчастную «мумию», вызвал следующий номер Колетт, по ходу которого она обнажила свою левую грудь. Колетт расколола Париж пополам. Одни, понятное дело, предавали ее имя анафеме, другие взахлеб восхищались красотой и смелостью этой необыкновенной женщины. Дело дошло до немыслимых ранее прочувствованных поэтических дифирамбов, опубликованных в прессе. Хотя, конечно, приходится признать: безупречным поведением заслужить подобное вряд ли было возможно.

...Беспримерные сценические успехи не смогли вытравить в душе у Колетт «бациллы», поселившейся там навсегда: сочинительства. Даже крайняя занятость и усталость от каждодневных выступлений не принимаются в расчет — хоть на час в день, но она берет в руки перо. Новый роман завершает серию книг о Клодине. В 1907-м вышел сборник ее рассказов, где наряду с главной героиней ее творчества — женщиной живет своей интересной жизнью Природа. Здесь Колетт достигает таких высот, которые, по вердикту критиков, делают ее «крупнейшим во французской литературе XX века мастером лирического пейзажа и анималистического «портрета».

Для сцены кабаре Колетт сочиняет скетчи, либретто пантомимы, маленькие пьесы, где играет уже как драматическая актриса и, кстати, имеет немалый успех.

...В декабре 1912 года Сидони-Габриэль Колетт становится баронессой де Жувенель и теперь присутствует на приемах, раутах, торжественных обедах. Понятно, что «красотка кабаре» не могла, да и не хотела найти общий язык с тем обществом, где вращался супруг. Дамы света демонстративно игнорировали женщину, имя которой было у всех на устах. Не желая ставить под удар союз с человеком, которого любила, Колетт бросила карьеру танцовщицы, но пестрый, вместивший в себя все человеческие страсти мир подмостков так и не ушел из ее творчества.

Замужество подарило Колетт дочь, но начавшаяся Первая мировая война увела из дома мужа. Барон, будучи человеком храбрым, не стал уклоняться от опасности и ушел на фронт. Колетт, оставив крошку-дочь на няньку, тайком, с подложными документами, перешла линию фронта и несколько недель провела возле супруга. Для ее любящего сердца преград просто не существовало, но ничто не могло удержать ее и тогда, когда любовь ушла. Спустя несколько лет, уже после войны, Колетт, уже наученная горьким опытом первого замужества, узнает, что муж, видимо, охладев к ней, изменяет. Она решается на отъезд из дома и там, в отдалении от неверного мужа, выливает на бумагу обиду, переполняющую ее сердце.

Под последние аккорды разваливающегося брака она совершает поступок, вновь делающий ее героиней скандала. 47-летняя Колетт становится любовницей 17-летнего Бертрана де Жувенеля, сына барона от первого брака. Конечно, первое, что приходило на ум заинтересованной общественности, это мысль об отмщении. Во всяком случае, именно так трактовался ею этот невероятный роман. Но Колетт, много чего понимавшую в жизни, эта трактовка оставила равнодушной. Связь с этим юношей, продлившаяся почти 5 лет, принесла ей такие потрясения, которые были мало с чем сопоставимы. Бертран с его романтической привязанностью вернул ей ощущение молодости. Все находили Колетт преображенной даже внешне. Она же открыла перед ним не только тайну отношений между мужчиной и женщиной, она подарила ему способность видеть, понимать и бесконечно ценить красоту окружающего мира. Она учила Бертрана работать в саду, ухаживать за цветами, понимать маленькие секреты природы, повадки птиц и животных, заставила его заняться гимнастикой, научиться плавать, уходить на лодке далеко в море.

Разумеется, родители Бертрана делали все, чтобы «спасти мальчика от этой ведьмы». Ему нашли хорошенькую невесту, и однажды он перед торжественным обедом в честь помолвки зашел к Колетт попрощаться. Когда он вышел из дома, она бросила в окно скомканную записку с тремя словами: «Я люблю тебя». Уже в старости (де Жувенель умер в 1987 году в возрасте 84 лет) Бертран, вспоминая о своей подруге, скажет: «Она мне сказала это впервые. И я не пошел на торжественный обед в честь помолвки».

И все равно день, а вернее ночь, когда Колетт сама сказала Бертрану «прощай», все же наступила. Они больше никогда не виделись.

Колетт снова была одна, к тому же все еще в состоянии изнурительного бракоразводного процесса. Как переживалось ею подступившее 50-летие? «Сердце не имеет морщин, на нем бывают только шрамы» — так охарактеризовала Колетт свое тогдашнее мироощущение.

Однажды на одном из загородных шоссе «Рено», оставленный ей бароном в качестве отступного, заглох и какой-то человек из остановившегося авто вызвался ей помочь. Морис Гудекет, сын голландского ювелира-еврея, холостяк и владелец небольшой фирмы, больше всего на свете любил искусство, книги и картины. Женщина, которой он помог починить машину, была старше его на 16 лет. Они не расставались 21 год, их совместное существование прервала только смерть Колетт.

Ей безо всякого труда далась роль покладистой жены. Колетт терпеть не могла феминизирующих дам и не отказывала себе в удовольствии при случае кинуть камешек в их огород: «Женщина, считающая себя умной, требует равных прав с мужчиной. Женщина действительно умная — не требует». Она была хорошей хозяйкой, умевшей создать в доме уют и отлично готовить. Колетт отнюдь не считала, что «жизнь слишком коротка, чтобы фаршировать грибы».

Конечно, ее чувство к Морису не было бурной страстью, сопровождавшей многие ее увлечения. Раздумывая о себе, помудревшей, она не без грусти писала: «Из моей жизни уходит одна из великих сует жизни — любовь». И, видимо, поторопилась с этим признанием.

...В декабрьскую ночь 1941 года двери их квартиры содрогнулись от ударов прикладов. Колетт, не проронив ни слезинки, проводила мужа-еврея туда, откуда возвращались очень редко. А наутро она бросилась в комендатуру, а затем искать знакомых, к которым лояльно относились оккупанты. Один из поклонников ее творчества обещал помочь. Это было страшное время. Дочь Колетт стала бойцом Сопротивления. В доме царили холод и полное отсутствие еды. В рукописи «Париж из моего окна» начали появляться советы по поводу того, как обмануть голодный желудок, как выжить при минусовой температуре. Через несколько долгих месяцев вернулся Морис.

В конце 44-го Колетт, давно отучившаяся давать волю собственной слабости, плакала, слыша грохот артиллерийской канонады в честь освобождения, сливавшийся с перезвоном парижских колоколов.

За 54 года жизни в творчестве Сидони Колетт написала 50 книг художественной прозы и 4 тома статей, посвященных театру, причем все, что вышло из-под ее пера, увидело свет еще при жизниа автора. Она была награждена орденом Почетного легиона, избрана в члены Королевской академии языка и литературы Бельгии. Ее слава писательницы в 40 — 50-х годах упрочивается еще и на сцене, и в кино, где с огромным успехом ставят и экранизируют ее произведения. В 1944 году Колетт — первая из женщин — была единогласно избрана членом Гонкуровской академии, где она работала неустанно. Этому не мешало даже то, что на заседания она прибывала в кресле-каталке из-за обострившегося артрита. Нередко муж не в переносном, а в прямом смысле носил ее на руках.

Скончалась Колетт 3 августа 1954 года. Умереть, не пережив ни своей славы, ни своей любви, — это редко кому удавалось...

Людмила третьякова

XX век принес с собой множество удивительных открытий в самых разнообразных областях человеческих знаний, причем большинство из них с трудом укладываются в наши обыденные представления об окружающем мире. К числу явлений, оказавшихся в центре внимания современной науки, относятся и черные дыры — объекты-невидимки, полностью поглощающие любые излучения и ничего не излучающие сами. Прежде чем обратиться к астрофизическим свойствам черных дыр, приглядимся внимательно к той природной силе, которая рождает загадочные объекты, — гравитации. Ведь черная дыра — это своеобразный триумф тяготения.

Гравитация — это сила, которая управляет всей Вселенной. Она держит нас на Земле, определяет орбиты планет, обеспечивает устойчивость Солнечной системы. Именно она играет главную роль при взаимодействии звезд и галактик, определяя, очевидно, прошлое, настоящее и будущее Вселенной. Она всегда притягивает и никогда не отталкивает, действуя на все, что видимо, и на многое из того, что невидимо. И хотя гравитация была первой из четырех фундаментальных сил природы, законы которых были открыты и сформулированы в математической форме, она все еще остается неразгаданной загадкой.

Ньютон открыл закон всемирного тяготения, в котором гравитация была описана как сила притяжения между всеми телами без исключения. Величина ее прямо пропорциональна массам взаимодействующих тел и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Закон всемирного тяготения наглядно иллюстрирует различные явления природы, в которых гравитация играет важную роль. С помощью этого закона можно не только объяснить движение небесных тел, но и разобраться в сложной проблеме строения и эволюции Солнца и звезд. Ученые пользуются этим законом для расчета траекторий космических аппаратов, времени стыковок на космических орбитах, запусков ракет.

Как действует этот закон, в принципе ясно, но вот причина, вызывающая притяжение масс, требует более глубокого понимания. Трудно себе представить, как ничем не связанные между собой планеты и звезды, удаленные друг от друга на гигантские расстояния, «узнают» о существовании друг друга. И сегодня, три столетия спустя после открытия гравитации, все еще не существует четкого понимания этого явления.

Процесс сжатия, при котором силы тяготения неудержимо возрастают, называется гравитационным коллапсом. Наше Солнце — шар, и если бы его внутреннее газовое давление не сопротивлялось действию тяготения, оно сжалось бы в точку всего за 29 минут! Вот насколько быстро гравитация расправляется со своими «жертвами», налагая при этом запрет на любые сигналы о состоянии коллапсирующего объекта, идущие наружу и несущие информацию. Посмотрим, почему это происходит.

Чтобы преодолеть силу притяжения небесного объекта и отправиться в космос, необходимо развить вторую космическую скорость, которая иначе называется скоростью убегания. Скорость убегания с поверхности объекта, имеющего достаточно большой радиус, невелика. Но если его радиус будет сокращаться под действием силы тяжести, величина скорости убегания будет расти и может достичь значения, равного скорости света, когда объект сожмется внутри некоторого критического радиуса, зависящего от начальной массы объекта. Объект исчезнет из видимой Вселенной для внешнего наблюдателя, так как его мощное поле тяготения не позволит излучению уйти с его поверхности.

Уже, исходя из теории тяготения Ньютона, можно предсказать возможность появления такого объекта, как черная дыра. В 1916 году Эйнштейн предложил принципиально новую теорию тяготения, названную Общей теорией относительности. Один из главных выводов этой теории — тесная связь между временем, пространством и распределением массы. Согласно Эйнштейну, пространство и время — это формы существования материи.

Исчезнет материя — исчезнут пространство и время. Масса изменяет геометрию пространства своей гравитацией. Геометрия пространства, ее изменение со временем, а также скорость течения самого времени зависят от распределения и движения материи в пространстве, которые в свою очередь зависят от его геометрии. Таким образом, геометрия пространства указывает материи, какие свойства она должна иметь, а материя указывает пространству-времени, как оно должно быть искривлено.

Любые массы искривляют пространство-время тем сильнее, чем больше эти массы. Когда большая масса вещества оказывается в сравнительно небольшом объеме, то под действием собственного тяготения это вещество будет неудержимо сжиматься и наступит катастрофа — гравитационный коллапс. В процессе коллапса растут концентрация массы и кривизна пространства-времени, и, наконец, в результате сжатия наступает момент, когда пространство-время свернется так, что ни один физический сигнал не сможет выйти из коллапсирующего объекта наружу и для внешнего наблюдателя объект перестанет существовать. Такой объект и называется черной дырой. Немало усилий было затрачено теоретиками, чтобы разобраться в особенностях геометрии пространства-времени, связанного с черными дырами.

Согласно современной теории эволюции звезд, «умирая», каждая звезда становится или белым карликом, или нейтронной звездой, или черной дырой. Белые карлики известны уже много десятилетий и долгое время считались последней стадией любой звезды, но затем были открыты пульсары, и астрономы признали реальное существование нейтронных звезд. Теперь же ученые задумались о возможности реального существования самого удивительного класса умирающих звезд — черных дыр. К середине 60-х годов астрофизикам удалось рассчитать подробно структуру звезд и ход их эволюции, и они поняли, что существование устойчивых «мертвых» звезд, масса которых больше трех солнечных, невозможно. А так как во Вселенной достаточно много звезд с очень большими массами, астрофизики стали всерьез обсуждать возможность существования черных дыр, рассеянных повсюду во Вселенной. Массивные звезды стареют очень быстро. В процессе всей своей жизни они теряют массу, то есть выбрасывают вещество в пространство. Как правило, эволюция таких звезд заканчивается  мощным взрывом — «вспышкой Сверхновой», в результате которой огромные облака звездного вещества выбрасываются в межзвездную среду. «Остаток» звезды сжимается под действием силы тяготения и может стать нейтронной звездой, то есть звездой, состоящей из вырожденного нейтронного газа. Именно внутреннее давление вырожденного газа противодействует силе гравитации и останавливает сжатие звезды. Однако если масса сжимающейся звезды превышает солнечную массу в 3 и более раз, никакая сила не может остановить процесс сжатия.

По мере сжатия напряженность гравитационного поля вокруг звезды все более нарастает. Теория Ньютона уже не может правильно описывать происходящие явления, и приходится обращаться к теории относительности Эйнштейна. В ходе нарастающего сжатия нарастает и искривление пространства-времени. Наконец, когда звезда сожмется до радиуса в несколько километров, пространство-время «свернется» и звезда исчезнет из видимой Вселенной, от нее останется только гравитационное поле — следовательно, произойдет рождение черной дыры.

Задача поиска и открытия черных дыр в космосе представляется на первый взгляд совершенно безнадежной, так как никакая информация, даже свет, не может вырваться с поверхности подобных объектов. Основной инструмент астрономов — телескоп бессилен в решении этой задачи. Но во Вселенной продолжает «жить» и действовать гравитационное поле черной дыры. Черная дыра поглощает световые лучи, проходящие вблизи нее, и отклоняет лучи, идущие на значительном расстоянии. Она может вступать в гравитационное взаимодействие с другими телами: удерживать возле себя планеты или образовывать двойные системы с другими звездами. Вещество, которое падает на черную дыру, разогревается до очень высоких температур и, прежде чем окончательно исчезнуть в черной дыре, выбрасывает во Вселенную интенсивное рентгеновское излучение.

Для поиска рентгеновских источников по всему небу в 1970 году на околоземную орбиту был запущен американский спутник «Ухуру», и с тех пор рентгеновские источники были открыты во многих двойных системах. В большинстве двойных систем, являющихся источниками рентгеновского излучения, масса невидимого компонента не превышает двух солнечных масс, а значит, это нейтронная звезда. Но некоторые объекты такого типа слишком массивны для нейтронных звезд. А потому предполагается, что в этом случае невидимым компонентом является черная дыра.

Первым кандидатом в черные дыры стал невидимый источник рентгеновского излучения Лебедь-X1, находящийся на расстоянии 8 000 световых лет от Земли. Видимый компонент этой двойной звездной системы — нормальная звезда с массой около 30 масс Солнца, а невидимый — с массой более чем 6 солнечных масс. А так как никакая нейтронная звезда не может содержать больше 3 масс Солнца, то отождествление Лебедя-Х1 с черной дырой представляется вполне вероятным. Но чтобы доказать, что это действительно черная дыра, в соответствии с теорией Эйнштейна, нужны детальные исследования процессов, происходящих в непосредственной близости от «горизонта событий».

Факт существования черных дыр очень важен для космологии, ведь он непосредственно свидетельствует о том, как Вселенная может скрывать большую часть своей материи.

Будущие космические миссии сосредоточат свое внимание главным образом на исследовании мощных супермассивных черных дыр в центрах галактик. Планируются также наблюдения и исследования так называемых джетов, выбрасываемых из окрестностей черных дыр в противоположных направлениях со скоростью, близкой к скорости света, и растягивающихся на миллиарды километров от черной дыры. Обсерватории, регистрирующие гамма-излучение, занимаются их исследованиями для того, чтобы понять механизм их образования. Предусматривается также спектроскопия очень высокого разрешения, которая, как надеются ученые, позволит измерить две основные характеристики черных дыр: массу и момент вращения. Еще планируется получение изображения в основаниях джетов в радиодиапазоне с очень высоким разрешением, что поможет выяснить, как «питаются» черные дыры и как создаются джеты.

Предполагается также создание новой рентгеновской космической обсерватории, более мощной, чем запущенная НАСА в 1999 году «Чандра», которая позволит разрешить «горизонт событий» супермассивных черных дыр в ядрах как близких галактик, так и Млечного Пути.

Людмила Князева, кандидат физико-математических наук

В тяжелейших воздушных сражениях 1943—1944 годов советские ВВС не только смогли сдержать натиск Люфтваффе, но и постепенно завоевать оперативное превосходство в воздухе, которое сохранилось до самого конца войны.

В тяжелейших воздушных сражениях 1943—1944 годов советские ВВС не только смогли сдержать натиск Люфтваффе, но и постепенно завоевать оперативное превосходство в воздухе, которое сохранилось до самого конца войны

Первой успешной для советских ВВС операцией в войне стало сражение в небе над Кубанью, длившееся с середины апреля до начала июня 1943 года. После разгрома под Сталинградом немецкие группы армий «А» и «Дон» закрепились в районе Ростова и на Таманском полуострове. Быстро построив на Тамани сильно укрепленную линию обороны, получившую название Голубая линия, немцы надежно прикрыли Крым, что позволяло им контролировать все морские коммуникации. Фактически все пространство между Черным и Азовским морями представляло собой сплошную линию обороны. В результате части Северо-Кавказского фронта, начавшие наступление в марте 1943 года, довольно быстро «увязли» в районе Новороссийска, неся большие потери. Выходом из сложившейся ситуации стала блестящая морская десантная операция, проведенная в районе Мысхако и позволившая советским войскам захватить небольшой плацдарм, получивший название Малая земля. Именно из-за Малой земли и развернулась крупнейшая с начала войны воздушная битва. 17 апреля одна из лучших в Люфтваффе эскадр пикирующих бомбардировщиков StG2 под командованием Эрнста Купфера начала «обработку» советского плацдарма, обрушив на него несколько сот тонн авиабомб. Только за один этот день немецкие пикировщики совершили около 500 боевых вылетов, то есть каждый из летчиков вылетал не менее 5 раз!

Советским истребителям не удалось помешать «Юнкерсам-87», или «Штукам», из-за энергичного противодействия противника. Положение приобрело настолько угрожающий характер, что маршал Георгий Жуков и командующий ВВС маршал Александр Новиков приняли решение о срочной переброске на Кубань трех авиакорпусов и 267-й истребительной авиационной дивизии (ИАД) из резерва верховного командования. Таким образом, общее количество советских самолетов в этом районе превысило 1 000 единиц, и уже на следующий день в небе над Мысхако началось ожесточенное воздушное сражение. В течение месяца на этом участке протяженностью 30 км каждый день происходили беспрерывные воздушные бои с участием истребителей, бомбардировщиков и штурмовиков. И надо сказать, что именно в ходе этих сражений тактика советских ВВС значительно усовершенствовалась.

К началу июня 1943-го интенсивность воздушных боев резко снизилась. Причиной тому послужила переброска всех немецких штурмовиков и бомбардировщиков на центральный участок фронта — под Курск. Советские ВВС также начали передислокацию в этот район. Именно там должна была решиться судьба войны.

В июне 1943 года в районе так называемого Курского выступа немецкое командование сосредоточило около 2 000 самолетов, что составило 70% всей авиации, дислоцированной на Восточном фронте. Истребительные эскадры противника имели на вооружении значительное количество самых современных на тот момент «Фокке-Вульфов 190 А-4», оснащенных 4 пушками и 2 пулеметами. В распоряжении штурмовых эскадр поступили последние модификации пикировщика Ju-87G с двумя 37-миллиметровыми пушками на борту в подвесных контейнерах, а также бронированные штурмовики «Хеншель-129», предназначенные для эффективной борьбы с танками.

Советское командование с учетом резервов располагало на Курском направлении примерно 5 000 самолетов всех типов. Сражение началось 5 июля 1943 года. По свидетельствам участников и очевидцев битвы, ничего подобного не видел никто и никогда. Сотни советских и немецких самолетов одновременно находились в воздухе, ожесточенные бои велись на всех высотах — от нескольких километров до нескольких метров над землей.

Почти шестеро суток истребителям Люфтваффе удавалось удерживать захваченное на первых порах преимущество в воздухе. Добиться этого они смогли ценой неимоверного напряжения сил: 5 — 6 вылетов в день были тогда совершенно обычным явлением, некоторые же пилоты совершали до 9 ежедневных вылетов!

Советские ВВС не сразу «втянулись» в сражение. И хотя самолетов было много, летали они небольшими группами, не превышавшими 10 машин. Система наблюдения, оповещения и наведения самолетов на цели противника поначалу была далека от идеала, да и внедрение «кубанского» метода шло с большим трудом. В результате советские истребители зачастую оказывались не там, где нужно, что существенно упрощало задачи немецких пилотов.

Сложившуюся ситуацию удалось выправить лишь к 10 июля, когда командиры авиакорпусов и дивизий начали лично руководить авиачастями по радио, находясь при этом на передовых позициях наземных войск и координируя действия летчиков в «режиме реального времени». В бой стали посылать не мелкие группы самолетов, а сразу целые полки, насчитывающие от 30 до 40 машин.

Благодаря тому что почти на всех новых Як-7 и Ла-5, не говоря уже о первоклассно оснащенных «лендлизовских» «Аэрокобрах», были установлены радиостанции, появилась возможность наводить их на самолеты Люфтваффе по радио, что исключало необходимость непрерывного патрулирования, как это было раньше.

Помимо этого, советская сторона для обнаружения самолетов противника развернула 6 радиолокационных станций (РЛС), показавших себя с самой лучшей стороны. К тому же была развернута целая сеть наземных постов наблюдения, каждый из которых имел теперь телефонную связь. И пусть вся эта система действенного раннего обнаружения и наведения на противника своих истребителей по радио была во многом скопирована с немецкой, она сразу позволила вывести управление воздушным боем на совершенно другой уровень. Безусловно, не всегда хватало четкости действий в сравнении с доведенной до автоматизма немецкой системой, и тем не менее советские истребители успевали все чаще перехватывать немецкие бомбардировщики до их захода на цели, а не после.

К тому же именно тогда сформировался и получил свое развитие особый боевой порядок советских истребителей, просуществовавший до самого конца войны и получивший название «кубанская этажерка». Суть его состояла в том, что истребители, находящиеся в воздухе, эшелонировались по высоте в несколько ярусов, что существенно затрудняло немцам проведение внезапных атак и позволяло советским истребителям компенсировать проигрыш в скороподъемности.

В ходе тех боев отлично показал себя 16-й Гвардейский истребительный авиационный полк (ГИАП), возглавляемый выдающимися летчиком Александром Покрышкиным и имевший на фоне других полков минимальное количество потерь и самую высокую результативность. Сам же Покрышкин в небе над Кубанью сбил 16 самолетов, а командир эскадрильи из его полка Дмитрий Глинка — 21.

12 июля наземное наступление немцев на Орловском направлении захлебнулось, положив начало контрнаступлению советских войск, начавшемуся 3 августа на Белгородском направлении. Тот факт, что немцы потерпели неудачу, становился совершенно очевидным. В результате стремительной атаки советских танков на северном фасе Курского выступа дело и вовсе «запахло» разгромом, но тут в ситуацию вмешались Люфтваффе, сумевшие буквально спасти отступающие наземные части. Штурмовые эскадры StG 1 и 2 смогли ценой чудовищных потерь остановить продвижение советских танков в районе Карачева. В результате в некоторых немецких эскадрильях осталось не более чем по одному самолету!

Боевые действия на Курской дуге продолжались до середины августа, но ни о чем, кроме стабилизации линии фронта, немцы уже не помышляли. В этом грандиозном сражении Люфтваффе, потеряв около 1 000 самолетов против 2 500 советских, сделали максимум возможного, но даже этого оказалось недостаточно.

Особенно тяжелые потери понесли их бомбардировочные и штурмовые эскадры, восстановить прежний уровень подготовки которых так и не удалось до самого конца войны. У истребителей потери были не столь высоки, но во множестве хаотичных и беспощадных «собачьих свалок» погибло слишком большое количество «экспертов» и просто «крепких» пилотов, составлявших костяк истребительных эскадр. С этого момента уровень Люфтваффе стал снижаться. И пусть это снижение нельзя было назвать обвальным — до самого финала их эскадры сумели сохранить высокую боеспособность, но немецкие пилоты были уже вынуждены думать не столько о красивых победах, сколько о простом выживании. Гюнтер Ралль, одержавший 275 побед, так охарактеризовал то время: «Ближе к середине второй мировой войны, в 1943—1944 годах, русские накопили большой опыт ведения боевых действий, и у них появились машины, отвечавшие требованиям тех дней».

Стремясь остановить лавину американских стратегических бомбардировщиков В-17 и В-24, немцы были вынуждены перебросить с Восточного на Западный фронт половину всех своих истребителей, оставив на протяжении всего советского фронта не более 395 машин. В итоге преимущество советских истребительных авиачастей возросло десятикратно.

К середине войны в советских ВВС появилось множество признанных мастеров воздушного боя и сегодня известных едва ли не всем: Иван Кожедуб, Александр Покрышкин, Георгий Речкалов, Арсений Ворожейкин, Алексей Алелюхин, Георгий Костылев, Александр Клубов и многие другие летчики-асы.

Но, к сожалению, лишь очень узкому кругу людей, связанных с авиацией, известно, что самым результативным советским асом Великой Отечественной войны, одержавшим более сотни побед, является Иван Евграфович Федоров.

В 1932 году, будучи 18-летним, Иван Федоров, подобно тысячам своих сверстников, поступил в школу военных пилотов, где сразу же проявились его уникальные способности. Уже через 7 месяцев он на «отлично» сдал все экзамены за два года обучения и даже был награжден денежной премией и ценным подарком самим наркомом обороны Ворошиловым. Затем Федоров был направлен в должности младшего летчика в одну из авиачастей Киевского особого военного округа, где через два года интенсивных полетов и тренировок в возрасте 21 года(!) был назначен командиром 17-го авиаполка 56-й авиабригады.

В 1937-м Федоров в числе многих известных летчиков того времени отправился в Испанию выполнять «интернациональный долг». Почти за год войны Федоров одержал 20 воздушных побед и совершил два тарана. После Испании был Халхин-Гол, а затем Финская война. Вернувшись на родину, он был представлен к званию Героя Советского Союза. Но получить Золотую Звезду Федорову было не суждено.

На проводящемся в Кремле банкете в честь «воинов-интернационалистов», куда были приглашены и летчики, и пехотинцы, и танкисты, и моряки, возникла драка, закончившаяся стрельбой. Были и жертвы. Федоров, попавший под «горячую руку» сотрудников НКВД, был объявлен одним из зачинщиков скандала. В результате представление на «героя» было отозвано, а на Лубянке на Федорова заведена особая папка.

Из ВВС Федорову пришлось уйти. Он стал испытателем в КБ Лавочкина. Но НКВД так и не оставило летчика в покое и сделало все, чтобы сломать ему и жизнь, и карьеру…

Война застала Федорова в Горьком, где он работал на заводе испытателем. Целый год он безрезультатно «бомбардировал» высшие инстанции рапортами с просьбой отправить его на фронт, а в июне 1942-го попросту сбежал на войну на опытном истребителе ЛаГГ-3, сделав на прощание три «мертвые петли» под мостом через Волгу…

До линии фронта было почти 500 км пути, где его не только обстреливали зенитки, но и атаковали два МиГ-3 московских сил противовоздушной обороны. Счастливо избежав опасности, Иван Евграфович приземлился на аэродроме подмосковного Клина, в расположении штаба 3-й воздушной армии.

Командующий армией, прославленный полярный летчик Михаил Громов, выслушав подробный доклад «волонтера», принял решение оставить его у себя. За первые полтора месяца Федоров сбил 18 немецких самолетов и уже в октябре 1942 года был назначен командиром 157-го истребительного авиационного полка. Весну 1943-го он встретил уже командиром 273-й авиадивизии. А еще с лета 1942 до весны 1943 года Федоров командовал уникальной группой из 64 летчиков-штрафников, созданной по личному распоряжению Сталина. Тот считал неразумным отправлять пусть даже серьезно провинившихся пилотов в наземные штрафбаты, где они не могли принести никакой пользы, да и ситуация на фронте тогда складывалась так, что каждый обученный и опытный пилот был буквально на вес золота. Но командовать этими «воздушными хулиганами» никто из асов 3 ВА, куда были прикомандированы штрафники, не хотел. И тогда Федоров сам вызвался руководить ими. При том, что Громов наделил его правом расстреливать на месте каждого при малейшей попытке неповиновения, Федоров этим правом не воспользовался ни разу.

В мае 44-го Федоров, добровольно уйдя с должности командира 213-й авиадивизии, не желая заниматься «бумажной», по его мнению, работой, стал заместителем командира 269-й авиадивизии, получив возможность больше летать. Вскоре ему удалось собрать специальную группу, состоящую из девяти летчиков, вместе с которыми он занимался так называемой «свободной охотой» за линией фронта.

После тщательно проведенной разведки группа федоровских «охотников», хорошо знавшая расположение аэродромов противника, обычно к вечеру пролетала над одним из них и сбрасывала вымпел, представлявший собой банку из-под американской тушенки с грузом и запиской внутри. В этой записке, написанной на немецком языке, летчикам Люфтваффе предлагалось выйти на поединок, причем строго по числу прилетевших с советской стороны. В случае нарушения численного паритета «лишние» просто сбивались на взлете. Немцы, разумеется, вызов принимали. В этих «дуэлях» Федоров одержал 21 победу. Но, пожалуй, самый свой удачный бой Иван Федоров провел в небе над Восточной Пруссией в конце 1944-го, сбив сразу 9 «Мессершмитов», изготовившихся для атаки Ил-2 и неосмотрительно собравшихся в круг. За все эти яркие достижения ас получил фронтовое прозвище Анархист.

Все летчики «группы Федорова» получили звание Героя Советского Союза, а двое из них — Василий Зайцев и Андрей Боровых — были удостоены его дважды. Исключение составлял только сам командир. Все представления Федорова к этому званию по-прежнему «заворачивались».

В феврале 1945 года немецкое командование, стремясь сдержать наступление советских войск на Берлин, перебросило теперь уже с Запада на Восток около 500 истребителей. Но «разогнавшийся каток» было уже не остановить.

В последний год войны Люфтваффе столкнулись с проблемами советских ВВС времен начала войны. Уровень подготовки молодых пилотов был удручающе низок — всего 50 часов налета в учебных подразделениях против 300 часов «образца» 42-го. Новобранцы практически тут же отправлялись в первый самостоятельный боевой вылет, очень часто становившийся последним. Из рук вон плохим было также и снабжение горючим. Впрочем, качество немецких истребителей по-прежнему оставалось очень высоким.

В конце войны немцы летали на «Мессершмитах» Bf-109G 10, G-14 и K-4, а также на особенно удачном FW-190 D-9 «Дора». Все эти истребители развивали скорость до 700 км/ч и благодаря отличным ТТХ давали опытным пилотам возможность добиваться успеха в условиях огромного численного превосходства противника, а новичкам — оторваться от преследования.

Люфтваффе до самого финала не утрачивали своей эффективности, достаточно сказать, что потери советских ВВС в 1945 году составили около 2 000 истребителей, а Люфтваффе — около 1 000.

И все же в мае 1945-го советская военная авиация, ставшая к тому времени организованной и умелой боевой силой, праздновала заслуженную победу над лучшими летчиками в мире. Пилоты Люфтваффе были беспощадными, но хорошими учителями. Ученики же, как это часто бывает, превзошли своих учителей, хотя последние взяли за это обучение слишком высокую плату.

Во всех крупных воздушных сражениях середины и конца войны активное участие принимал один из наиболее выдающихся летчиков-истребителей второй мировой войны, самый результативный пилот Люфтваффе Эрих Хартманн из JG-52, одержавший на Восточном фронте 352 победы.

Попав на фронт в октябре 1942-го, будучи 20 лет от роду, свою 150-ю победу он одержал уже через год. Хартманн сумел довести до совершенства основной тактический прием, присущий немецким истребителям, — внезапную атаку противника. Сам он атаковал, как правило, только в том случае, если для этого были благоприятные условия, всячески стараясь не ввязываться в маневренные бои, так называемые «собачьи свалки». Как говорили в Люфтваффе, он был из тех, кто предпочитал летать «головой», а не «мускулами». Хотя и в «мускульном» стиле пилотирования с Хартманном могли сравниться очень немногие. В учебном подразделении управлять боевым истребителем его учил чемпион Германии по высшему пилотажу Эрих Хохаген.

Эрих Хартманн стремился сделать свои действия максимально эффективными и, как никто другой, преуспел в этом: «Меня никогда не заботили проблемы воздушного боя. Я просто почти никогда не ввязывался в поединок с русскими. Моей тактикой была внезапность. Забраться повыше и по возможности зайти со стороны солнца... Девяносто процентов моих атак были внезапными и заставали противника врасплох. Если я добивался успеха, то быстро уходил, делал небольшую паузу и вновь оценивал обстановку…»

Еще будучи в учебных подразделениях, Хартманн отличался редкими способностями в воздушной стрельбе, практически всегда перекрывая установленные нормативы. А во время боевых действий для него не составляло особого труда поразить цель с 300 метров, хотя излюбленной его дистанцией было расстояние «пистолетного выстрела», а именно 50 — 70 метров. Поэтому его истребитель по крайней мере пять раз повреждался отлетающими обломками его «жертв», а Хартманн был вынужден идти на посадку. Вообще, это «упражнение» он проделывал за войну в общей сложности 15 раз, но всегда только из-за поражения его самолета зенитным огнем, чужими обломками или в результате технических неисправностей. Другим же истребителем Эрих Хартманн не был сбит в бою никогда, и ни разу за всю войну он не получил ни одного ранения. Правда, после одной из своих посадок «на брюхо» он попал в плен, но почти сразу же сумел бежать.

Огромную роль в военной карьере Хартманна сыграл его первый фронтовой учитель, фельдфебель Эдмунд Россман (93 победы), к которому Эрих «распределился» в качестве ведомого. Вот, как сам Хартманн вспоминал тогдашний свой «курс молодого бойца»: «Чувство свободного полета в условиях боя развивается довольно поздно. Управление самолетом уже не стоит на первом месте. Мысли настраиваются на новые требования, и тогда ты начинаешь видеть самолеты противника. Но если летчик, к которому тебя прикрепили ведомым, не дает тебе развивать эти качества, тебя обязательно собьют… Я был мальчишкой, слепым, как только что родившийся котенок. Позже я не мог себе представить, что было бы со мной, если бы меня послали в первый боевой полет с невнимательным и безразличным к судьбе молодого летчика ведущим. А таких у нас было много. Россман не только провел меня через этот критический период, но также обучил основам техники выполнения внезапной атаки, без которой я при условии, что меня самого до этого не сбили, стал бы самым обычным летчиком».

Впоследствии, уже будучи удостоенным в числе всего 9 пилотов Люфтваффе высших военных наград рейха — Рыцарского креста с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами, Эрих Хартманн больше всего гордился тем, что за всю войну не потерял ни одного ведомого.

Долгое время Хартманн летал на «Мессершмите», нос которого был разрисован узором из черных лепестков, похожих на тюльпан. Кстати, фронтовым прозвищем Хартманна было Буби, или Детка, полученное им за откровенно мальчишескую внешность. Впрочем, за голову этого Детки советское командование обещало денежную премию в 10 000 рублей, получить которую не суждено было никому…

За время боев на Кавказе, Украине, в Румынии, Венгрии и Чехословакии Эрих Хартманн совершил 1 425 боевых вылетов и принял участие в 825 воздушных боях.

В мае 1945 года, сдавшийся вместе с другими пилотами JG-52 в плен к американцам, он был передан советским властям. Проведя в сталинских лагерях 10 лет, он вернулся домой в октябре 1955 года. А в 1957-м, пройдя в США курс обучения пилота реактивной авиации, поступил на службу в ВВС ФРГ и много лет командовал лучшей истребительной эскадрой Бундеслюфтваффе —

JG-71 «Рихтхофен». Эрих Хартманн вышел в отставку в 1970-м в звании оберста (полковника). Умер самый результативный ас второй мировой войны в 1993 году.

Максим Моргунов

Сентябрьским днем 1513 года испанец Васко Нуньес де Бальбоа, бывший плантатор, разводивший свиней на острове Эспаньола, бежавший от многочисленных кредиторов, возглавил отряд из 180 солдат и 600 носильщиков-индейцев, сопровождаемый сворой свирепых собак. Пройдя через джунгли, по слухам, буквально кишащие племенами людоедов, и поднявшись на гребень горы на северно-западном побережье Золотой Кастилии, он наконец увидел обширную водную гладь Южного моря. А через 5 лет после этого открытия Бальбоа был ложно обвинен в измене и в 1519 году казнен по приказу собственного тестя.

Золотой Кастилией испанцы называли тогда северо-западную оконечность Южной Америки, а Южным морем — побережье Тихого океана, названного так Магелланом. А участок суши, разделяющий два океана, — Панамским перешейком.

Несмотря на столь бесславный конец его первопроходца, Панамский перешеек сразу после появления на географических картах привлек к себе самое пристальное внимание политиков и торговцев. Многие из них стали задумываться, а нельзя ли с его помощью как-то «соединить» Тихий и Атлантический океаны, избежав тем самым необходимости огибать Южно-Американский материк через Магелланов пролив.

Но понадобилось еще долгих четыре столетия, прежде чем идея постройки искусственной водной артерии обрела свое реальное воплощение. Надо сказать, что проекты сокращения морского пути из Атлантики в Тихий океан выдвигались самые разнообразные, в числе прочих предлагался проект так называемого Никарагуанского канала. Немецкий географ и естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт, например, считал, что Панама представляет собой слишком уж дикую и гористую местность, чтобы строительство на ее территории канала можно было счесть делом целесообразным, а потому в качестве альтернативы предлагал Никарагуа.

В 1835 году американский президент Эндрю Джексон направил в Южную Америку полковника Чарлза Биддла, дабы оценить перспективы строительства, который уже после 4-дневного изнурительного пути через джунгли сделал вывод, что невозможность этой грандиозной затеи совершенно очевидна.

И все же последующие 40 лет были временем рождения самых разнообразных теорий и проектов — человечество явно не хотело расставаться с мыслью о том, что это возможно.

В 1876 году свое слово решили сказать французы. Парижское Географическое Общество, учредившее Всеобщую компанию межокеанского канала под председательством Фердинанда Лессепса, направило в Южную Америку, в провинцию Дарьен, основанную Бальбоа, экспедицию, возглавляемую лейтенантом республиканского флота Люсьеном Вайсом, кстати, внучатым племянником Наполеона Бонапарта.

Через год после возвращения экспедиции Вайс предложил Компании план, предусматривающий систему туннелей и шлюзов, но Лессепс этот план отверг. По прошествии года, после второй экспедиции, Вайс занялся разработкой двух возможных маршрутов прохождения канала: первый — через горную гряду Сан-Блас, второй — от города Лайман-Бэй до города Панама-Сити. Выбор пал на второй вариант проекта, предусматривающий строительство канала непосредственно на уровне моря, то есть аналогичный уже сооруженному к этому времени Суэцкому каналу. С этим вот проектом и отправился Вайс в Боготу на переговоры с колумбийским правительством. Дело в том, что с 1830 года Панама являлась департаментом Колумбии. 20 марта 1878-го там был подписан договор, получивший название «Концессия Вайса» и гарантировавший Обществу эксклюзивное право на строительство Панамского канала. По условиям договора, канал через 99 лет должен был быть передан колумбийскому правительству без всякой компенсации.

В мае 1879 года свою работу начал Международный конгресс по изучению основных вопросов строительства межокеанского канала, при этом в его задачу входило не столько обсуждение предполагаемого маршрута и конструктивных особенностей, сколько узаконивание самого факта строительства. Всего в Комитет Конгресса было представлено как минимум 14 проектов канала, а в Подкомитет только 2 — через Панаму и через Никарагуа.

Первый из них был предложен французской делегацией, вернее, небезызвестным Фердинандом Лессепсом. Второй — американским инженером кубинского происхождения Амисьенто Гарсиа Менокалем. Причем его речь в защиту своего проекта была настолько убедительна, что едва не сорвала планов Лессепса. Но в итоге последнему все же удалось уговорить собравшихся в преимуществах французского варианта, и резолюция по его утверждению была принята с перевесом в 74 голоса против 8. В числе тех, кто голосовал против, оказался и знаменитый Александр Гюстав Эйфель. Надо сказать, что среди поддержавших проект только 19 человек имели инженерное образование, а один из членов Комитета бывал в Центральной Америке.

Зона Панамского канала

Так называемая зона Панамского канала — это часть территории страны, по которой проходит Канал, представляющая собой полосу шириной 16,1 километра по обоим его берегам. Площадь зоны — 1 432 кв. км. После заключения Американо-Панамского договора от 18 ноября 1903 года, подписанного Бюно-Варильей и Джоном Хейем, США получили эту территорию в бессрочное пользование, установив над ней политический, военный и экономический контроль.

В 1936-м в соответствии с договором Хьюлла—Альфаро некоторые положения договора 1903 года были пересмотрены. США отказались от права военного вмешательства во внутренние дела Панамского государства. Ежегодная компенсационная выплата за эксплуатацию Канала составляла 430 тыс. долларов. Зона Панамского канала становилась предметом серьезных конфликтов между США и Панамой в 1947, 1959 и 1964 годах. В 1967 году началась разработка проекта договора, предусматривающего суверенитет Панамы в зоне Канала и создание объединенного управления им. Панама этот проект отвергла. И лишь в 1977-м на основании договора Картьера — Торриджоса зона Канала перешла под юрисдикцию Панамы. Была также создана специальная комиссия, в ведение которой входила его эксплуатация. До 1990 года комиссию возглавлял гражданин США, назначаемый президентом, а с декабря 1999-го — гражданин Панамы, также назначавшийся президентом США. В 2000 году Панамский Канал был полностью передан Панаме. Америка оставила за собой право военного вмешательства в обстоятельства, грозящие нарушению безопасности и нейтралитета Канала.

17 августа 1879 года вновь организованная компания Universelle du Canal Interoceanique de Panama, президентом которой стал Лессепс, выкупила «Концессию Вайса», а 1 января 1880-го в устье реки Рио-Гранде состоялась церемония закладки Канала. Еще одно торжество по случаю начала строительных работ произошло в Церро-Кулебро (впоследствии ставшем известным под названием Голд-Хилл). После благословения местного епископа дочь Лессепса, Фердинанда, была удостоена чести нажать кнопку электрического детонатора, предназначенного для взрыва скальных пород. Сам Лессепс был, безусловно, искусным дипломатом и очень грамотным финансистом, но вот инженером — никаким, так что надзор за всеми проводимыми работами осуществлял его сын, Шарль. Но Лессепса это обстоятельство ничуть не смущало — отсутствие инженерных знаний влекло за собой хоть и наивную, но все же уверенность в том, что рано или поздно Природа отступит под натиском Человека, особенно, если в нужном месте поместить нужных людей с нужной техникой. Такая уверенность и энтузиазм шли явно на пользу дела, вовлекая все большее количество акционеров.

Максимальное число людей, задействованных на строительстве французской стороной, пришлось на 1884—1885 годы и составило 19 000 человек. Основная рабочая сила набиралась в Вест-Индии, преимущественно — на Ямайке. В октябре того же года на строительство прибыл молодой и энергичный инженер Филипп Бюно-Варилья, ставший в скором времени генеральным директором этой грандиозной стройплощадки. Он вернулся к старой схеме использования крупных подрядчиков, но вместо одного заключил договор с несколькими. Работы по строительству существенно активизировались, но тем не менее к июлю 1885-го их объем составлял всего лишь одну десятую от намеченного.

И тут о себе напомнила главная напасть здешних мест — желтая лихорадка. Болезнь косила людей буквально сотнями, а причину установить так и не удалось. К тому же не было прямой железнодорожной ветки, связывающей стройку с Панамской железной дорогой. Все эти обстоятельства вызывали недовольство рабочих, и строительство явно буксовало.

В конце 1887-го под давлением Бюно-Варильи Лессепс вынужден был согласиться на переход к шлюзовому каналу. По замыслу инженера самый высокий уровень Канала должен был иметь 52 метра, и это обстоятельство влекло за собой необходимость пересмотра проекта. Для этого из Парижа был вызван Эйфель. Но все усилия по реанимированию стремительно приходящих в упадок работ были тщетны, из-за отсутствия денег они были приостановлены на отметке 72 метра.

Панамский канал

Общая протяженность — 81,6 км, из них 65,2 км — по суше и 16,4 км — по дну Панамской и Лимонской бухт. Трасса Канала на Атлантическом склоне проходит по долине реки Чагрес, где создано искусственное озеро Гатун, а на Тихоокеанском — по долине реки Рио-Гранде. Минимальная высота над уровнем моря — 83 метра. Минимальная ширина по дну — 150 метров. Глубина шлюзов — 12,5 метра. Панамский канал имеет шесть ступеней (по три на каждом склоне) парных шлюзов с размером камер 305х33,5 метра. Водораздельный участок Канала, основная часть которого проходит по озеру Гатун и так называемой Кулебрской выемке, находится на высоте 25,9 метра над уровнем моря. Среднее время прохождения судов через Канал — 7 — 8 часов, минимальное — 4 часа. Средняя пропускная способность — 36 судов в сутки, максимальная (при использовании двух линий шлюзов) — 48. Через шлюзы Панамского канала не могут проходить суда водоизмещением более 40 тыс. тонн. На сегодняшний момент в среднем через Канал ежегодно проходит 13 100 судов. А по прогнозам специалистов, в ближайшие 50 лет это количество удвоится. В связи с этим планируется расширить водораздельный массив Кулебра со 152 до 192 метров на прямом участке и до 222 — на изогнутых. Это позволит проходить по Каналу двум судам одновременно.

Панамский перешеек длиной 80,5 км является, возможно, одним из самых сложнейших геологических участков земной поверхности — гористый, покрытый непроходимыми джунглями и глубокими болотами. Здешние горы, образовавшиеся в результате вулканической деятельности, представляют собой смесь твердых скальных пород с мягкими, причем смесь беспорядочную и расположенную под разными углами. На одном только малом расстоянии от города Колон до города Панама находилось 6 больших геологических разломов и 5 центров вулканической активности. Прибавить к этому палящее солнце, очень высокую влажность, типичные для этих мест обильные тропические дожди, а также регулярные разливы реки Чагрес, принимающие порой катастрофические масштабы, ну и, конечно, желтую лихорадку. Хорошо, что инженеры прошлого не располагали детальной информацией о геологии перешейка и о всех остальных природных «сюрпризах», иначе Панамский канал вряд ли был бы когда-нибудь построен.

К 1913 году было закончено сооружение трех гигантских шлюзов, ставших настоящим чудом света. Стены каждой шлюзовой камеры были высотой с 6-этажный дом. На каждую серию шлюзов: Гатун на Атлантическом побережье и Педро Мигель и Мирафлорес — на Тихоокеанском, ушло более 1,5 миллиона куб.м бетона, которые отливали в стальные конструкции из огромного 6-тонного ковша.

На последнем заседании акционеров, состоявшемся в январе 1889 года, Компанию было решено распустить, но часть работ все еще продолжалась, и лишь в 1894-м, когда Компания была ликвидирована окончательно, они были остановлены полностью. В самой Франции ситуация, сложившаяся со строительством Канала, обернулась грандиозным скандалом, получившим название «Панамская афера». Фердинанд и Шарль Лессепс были обвинены в крупномасштабном мошенничестве и бездарном управлении Компанией. Лессепс-старший ввиду преклонного возраста и тяжелой болезни в суде даже не появился, но и он, и его сын были признаны виновными и приговорены к 5 годам тюремного заключения. Всемирно известный создатель Эйфелевой башни тоже был обвинен в неправильном расходовании средств и приговорен к 2 годам заключения и денежному штрафу в 20 000 франков, правда, позже приговор был пересмотрен. Хотя после повторного судебного разбирательства Шарлю Лессепсу вынесли обвинение во взяточничестве и сократили срок заключения до года, новый приговор он выслушал в больнице. Его здоровью, существенно подорванному за годы, проведенные в Панаме, в сложившейся ситуации был нанесен очень существенный урон. Фердинанд Лессепс сошел с ума и умер в декабре 1894 года в возрасте 89 лет. Шарль дожил до 1923 года, успев увидеть Панамский канал в действии и узнать о том, что доброе имя его и его отца восстановлено…

А тем временем пресловутая «Концессия Вайса» заканчивала свое действие в 1893 году, и бывшему лейтенанту вновь пришлось отправиться в Боготу, чтобы получить продление еще на 10 лет. 20 октября 1894 года была образована новая Компания, а в конце 1898-го французское правительство предложило американскому президенту Уильяму Маккинли выкупить Канал за 40 миллионов долларов.

Американцы, памятуя поражение своего проекта, колебались. С одной стороны, Канал имел для США большое стратегическое значение, особенно в свете войны с Испанией, когда их кораблю «Орегон» потребовалось целых 67 дней на то, чтобы добраться из Сан-Франциско до Карибского моря. С другой стороны, все еще существовала возможность реализации давнего Никарагуанского проекта. Конгресс США колебался в принятии того или иного решения. К тому же выяснилось, что этой двойственной ситуацией решила воспользоваться Колумбия, запросив с Америки за право проведения работ на ее территории кругленькую сумму.

И тут в дело вмешалось само Провидение. В мае 1902 года в Никарагуа произошло крупное извержение вулкана Момотомбо. Предприимчивый Бюно-Варилья не поленился отправить всем конгрессменам письма, сопроводив каждое из них маркой с изображением извергающегося никарагуанского вулкана. Как и следовало ожидать, Конгресс быстро принял решение в пользу продолжения строительства Канала на прежнем месте. История имела продолжение. В конце 1903 года в Панаме произошла хоть и небольшая, но революция, финансированная … все тем же Бюно-Варильей. В результате на территорию Панамы для поддержки нового режима были высажены части американской армии, помешавшие колумбийским властям подавить вспыхнувшее восстание. Далее последовал выход Панамы из состава Колумбии и провозглашение ее независимости как отдельного государства, тут же давшего США разрешение на проведение работ, начатых французами. К тому времени сумма строительства Панамского канала оценивалась в 337 миллионов долларов.

В 1905-м американцы узнали, что такое желтая лихорадка. Правда, в отличие от французов они действовали куда более решительно. Благодаря усилиям полковника Уолтера Рида причина этого страшного заболевания была установлена быстро. Вопреки бытующему мнению, вызывали его вовсе не миазмы, поднимающиеся от многочисленных здесь болот и топей. Выяснилось, что разносчиками желтой лихорадки являются самки москитов. Им-то и была объявлена тотальная война. В месяц на борьбу со смертоносными насекомыми тратилось по 190 тысяч литров керосина, по 300 тонн серы, было также задействовано 1 200 сосудов для выкуривания и 1 000 метел. На одни москитные сетки для окон было израсходовано 90 000 долларов. Специально сформированные отряды повсюду искали москитов и отложенные ими яйца, по нескольку раз в день обкуривали все помещения и следили за тем, чтобы в домах, согласно старому панамскому обычаю, не держали воду в открытой посуде. И уже к декабрю все эти меры привели к полной победе над Желтой смертью.

Работы по строительству Канала тем временем продолжались. Их стоимость приблизилась уже к 407 миллионам. Финдли Уоллеса, гражданского инженера, назначенного поначалу для руководства строительством, сменил военный инженер Джон Стивенс. Это означало, что процесс строительства перешел в ведение военного министерства.

К 1907 году американцы удаляли по 383 000 кубических метров грунта в месяц, что превышало лучшие результаты французов как минимум вдвое. Стивенс, поняв, что строительство Канала на уровне моря крайне трудоемко и нецелесообразно, убедил нового президента Теодора Рузвельта обратиться к шлюзовой системе. К 1907 году было удалено 35 миллионов кубических метров грунта, а стоимость строительства возросла до 437 миллионов долларов. После того как на стройку прибыли новые экскаваторы, появилась возможность вынимать за один раз по 8 тонн почвы, что составило почти пятикратное превышение французских норм. С 1907 по 1914 год, то есть всем заключительным этапом проводимых работ, строительством руководил полковник Джордж Готалс.

К моменту окончания всех запланированных работ по строительству Канала было удалено более 200 миллионов кубических метров земли, а общая его стоимость составила 639 миллионов долларов.

15 августа 1914 года корабль «Кристобаль» первым проследовал по Каналу из Атлантического в Тихий океан. На его борту находился «добрый гений» строительства Филипп Бюно-Варилья. А официальное открытие Канала состоялось 12 июля 1920 года.

Галина Виноградова

Когда-то давно мексиканский садовник по имени Кветцалькоатль, наделенный богами талантом разводить чудесные сады, вырастил одно малоприметное деревце, которое назвал какао. Семена его плодов, чем-то похожие на огурцы, имели горький вкус. Зато приготовленный из них напиток был способен придавать силу и разгонять тоску. За эту способность устранять извечного спутника усталости люди и ценили какао на вес золота. Кветцалькоатль, развращенный свалившимся на него богатством и изрядно зазнавшийся, в скором времени возомнил себя равным всемогущим богам. И, переполнив чашу их терпения, был наказан — лишился рассудка. В приступе ярости садовник безжалостно уничтожил все растения, кроме одного. Может быть, по счастливой случайности, а может, по воле богов этим деревом было какао.

Примерно в I веке в южных районах Северной Америки обосновались индейцы майя. Здесь, на Юкатане, они открыли для себя дикорастущие деревья какао. Считая их божественным даром и поняв чудодейственную силу остро-горького напитка, получаемого из семян этого дерева, майя разбили плантации какао и принялись усердно молиться Эк Чуахе — богу какао, прося у него благосклонности к людям и помощи в выращивании хорошего урожая.

В конце XIV века господство над Мексикой установили ацтеки, получив тем самым доступ к плантациям какао. Дань, которую они взимали с покоренных племен, в обязательном порядке включала какао-бобы, служившие в империи ацтеков не только сырьем для приготовления «божественного» напитка, но и денежными знаками. 

Первым европейцем, попробовавшим «чоколатль», так называли индейцы горький напиток, стал Христофор Колумб. Хотя сам он, совершая в 1502 году свое четвертое путешествие в Новый Свет и будучи одержимым единственной идеей поиска морского пути в Индию, не оценил должным образом этого напитка. А бобы, привезенные в числе других даров королю Фердинанду, просто затерялись в грудах сокровищ, оставшись незамеченными. В результате Европа узнала о напитке из какао-бобов лишь четверть века спустя благодаря испанскому конкистадору Эрнану Кортесу. Правда, и сам Кортес, и его солдаты познали прелесть какао гораздо раньше. В 1519 году, покорив часть Мексики и захватив цветущий город Теночтитлан, они обнаружили в кладовых дворца царя Моктекусомы огромные запасы сушеных какао-бобов. Питье из растертых жареных зерен какао и маиса с добавлением меда пришлось им явно по душе, еще больше привлекала идея выращивания «денег». Ведь в то время за 10 зерен какао можно было купить кролика, а за 100 — раба. И тогда именем Испании на покоренной земле было приказано разбить новые, еще более обширные плантации какао.

Из похода, завершившегося в 1528 году, Кортес привез несколько мешков какао-бобов последнего урожая. Экзотический напиток очень понравился испанцам, но его ингредиенты были настолько дороги, что наслаждаться «чоколатлем», который именно тогда и окрестили современным словом «шоколад», могли очень немногие. Как свидетельствовал историк и писатель того времени Г.Ф. де Овьедо, «только богатый и благородный мог позволить себе пить шоколад, так как он буквально пил деньги». Но несмотря на это, с начала XVII века поставка шоколада началась во многие европейские страны. Хотя настоящую популярность он приобрел только после того, как в него стали добавлять ваниль, смягчающую острый вкус какао. И в скором времени шоколад стал самым модным и самым дорогим европейским напитком.

Во множестве появлявшиеся «Шоколадные дома» быстро затмили по посещаемости кофейные и чайные салоны.

Так, во Франции в 1764 году было открыто 23 шоколадные кондитерские, а к 1798-му их уже насчитывалось более 500 в одном только Париже. Поначалу жидкий шоколад считался исключительно мужским деликатесом, так как был тяжелым и трудно перевариваемым напитком из-за большого содержания в нем твердого масла какао. Но со временем его научились разбавлять крахмалом и молоком, появились также и специальные прессы для отжима масла, что и помогло придать десерту необходимую легкость.

Следующий значимый этап в истории шоколада пришелся на начало XIX века. В 1819 году швейцарец Франсуа-Луи Кайе разработал принципиально новый вид шоколада — твердый. И ровно через год на месте бывшей мельницы близ местечка Виви была построена первая фабрика по выпуску плиточного шоколада. По мере развития промышленных технологий, совершенствовалась и рецептура. К шоколадной массе стали добавлять орехи, цукаты, различные специи, даже вино. А в 1875-м опять же швейцарец — Даниэль Петер решил добавить в массу молоко и получил молочный шоколад. С тех пор его стали использовать для глазировки конфет и печенья, а также для начинок кексов и пудингов.

Сегодня изделия из шоколада стали общедоступным лакомством, а любовь к ним носит интернациональный характер.

Для нужд «шоколадной» промышленности используют три основных типа какао. Самый ароматный из них — «Criollo» («креольский»), на втором месте стоят дающие 80% всего мирового урожая три подтипа какао «Forastero» («чужой»), на третьем — «Calabacillo» («тыквочка»). Благодаря активной работе селекционеров на современных плантациях выращиваются также и новые типы деревьев, полученные путем скрещивания трех основных.

Собирают только полностью созревшие плоды, срезая их острыми мачете. Затем разрезают плоды вдоль на 2 — 4 части, высвобождают из липкого желатинового слоя зерна и оставляют их на несколько дней бродить под действием собственных ферментов и диких дрожжей. Эта операция придает зернам неповторимый шоколадный аромат. Потом какао-бобы сушат на солнце, разложив на циновках или специальных бетонных площадках. На этом предпромышленная подготовка заканчивается.

Какао, или шоколадное дерево, по-латински именуемое Theobroma cacao, получило свое название благодаря шведскому биологу-систематику Карлу Линнею, судя по всему, явно неравнодушному к этому лакомству. Иначе как объяснить то, что в переводе с латыни название это звучит как «пища богов»?

В диком виде какао произрастает на побережье Мексики, в Центральной и Южной Америке и на некоторых островах Азии. Это растение очень чувствительно к засухе и заморозкам, поэтому для нормального роста ему необходим теплый и влажный климат, рыхлая плодородная почва, имеющая постоянную температуру не менее 20 — 28°С. Только при этих условиях с одного дерева можно собирать до 2 кг какао-бобов в год.

Дикорастущее дерево какао достигает в высоту 12 м, но на культивированных плантациях путем обрезки ее ограничивают 5 — 7 метрами.

Окончательно это растение созревает лишь к 8-му году жизни, а максимальный урожай приносит на 10 — 12-м. Плодоносит оно два раза в год на протяжении 30 — 80 лет.

Различающийся по процентному содержанию какао-порошка шоколад делится на: горький (60%), полугорький (50%) и молочный (30%). Кроме того, каждая плитка молочного шоколада содержит 15% масла какао, 35% сахара и 20% молочного порошка; полугорького — 45% сахара и до 5% масла какао, а горького — 40% сахара. В белом шоколаде тертого какао нет совсем, а в качестве какао-продукта используется масло какао.

Какао-бобы содержат большинство необходимых человеку питательных веществ: 20 — 25% углеводов, 15 — 20% белков, 3,5% — зольных элементов, включающих кальций, железо, магний, калий и натрий, 5% воды, витамины РР, группы В и 50% ценнейшего твердого масла, имеющего температуру плавления, близкую к температуре тела человека. Именно благодаря этому свойству шоколад и тает во рту.

Современные медицинские исследования позволили шоколаду занять достойное место в ряду полезных продуктов, прежде всего благодаря наличию таких природных стимуляторов, как теобромин и кофеин, обладающих легким возбуждающим эффектом, помогающим справиться с усталостью и повышающим сопротивляемость организма к стрессам.

Несмотря на то что шоколад содержит достаточно много жира, вреда организму он не наносит, так как не повышает количество «вредного» холестерина, откладывающегося на стенках сосудов, и не разрушает «полезного», очищающего сосуды от отложений вредоносного тезки.

Благодаря высокой калорийности — 400 — 550 ккал на 100 г — даже небольшое количество шоколада может заменить употребление других продуктов, надолго сохраняя у человека чувство насыщения. Именно поэтому врачи часто включают шоколад в диеты, направленные как раз на снижение веса.

Присутствующие в шоколаде магний и калий — минеральные вещества, стимулирующие мышечную и нервную системы. Магний играет немаловажную роль в передаче нервных импульсов и в ритмичности работы сердца. Калий отвечает за электролитный и водный балансы в клетках и тканях, благотворно влияя на кровяное давление.

В горьком шоколаде есть и небольшие количества железа, необходимого для синтеза гемоглобина в крови и так нужного быстрорастущему организму детей, а также людям, страдающим анемией.

Содержащийся в шоколаде танин, с одной стороны, способен регулировать работу пищеварительной системы, выводя из организма шлаки, а с другой — может вызывать головную боль, так как суживает кровеносные сосуды головного мозга. Но и из этой ситуации можно найти выход, выбрав, например, сорт шоколада с минимальным содержанием тертого какао.

На шоколадной фабрике зерна очищают и обжаривают во вращающихся барабанах при температуре 120 — 140°С. Правильное и равномерное обжаривание окончательно формирует вкус шоколада. После этого ставшие хрупкими зерна дробят в особой машине, которая сортирует крошку по размеру частиц, пропуская через систему сит, заодно удаляя оставшиеся фрагменты кожуры.

Далее следуют растирание перемолотой крошки между жерновами и превращение ее в густую, вязкую массу, на основе которой и изготавливается какао-порошок путем гидравлического прессования шоколадной массы, удаляющего из нее избыток жира. В шоколаде-сырце его содержится 54%, а в какао-порошке — 10% и менее. Для приготовления молочных и полугорьких сортов шоколада определенное количество жира потом вновь добавляется в шоколадную массу.

После этого приступают к составлению купажа. В какао-порошок добавляют сахар, молоко, масло какао, ваниль и прочие ингредиенты. Масса подвергается еще одной очистке в специальном аппарате, состоящем из вращающихся с убывающей скоростью цилиндров, для отсортировки мелких, не растворившихся твердых частиц какао. Тщательно размешанная масса поступает на производственную линию, где ее разливают по формам, подогретым до 32°С, и подвергают темперированию (постепенное и контролируемое охлаждение). Затвердевший шоколад легко извлекают из форм ударом или вибрацией. И только после этого готовая продукция поступает на обертку.

Чтобы как можно дольше сохранить превосходное качество шоколада, его нужно держать в сухом месте с постоянной температурой 16 — 20°С, желательно в плотной упаковке, чтобы он случайно не впитал в себя посторонние запахи. Если температура хранения превышает 21°С, на поверхности шоколада образуется «жировое поседение» — пятна закристаллизовавшегося жира. Хранение при низких температурах, например в холодильнике, приводит к «сахарному поседению» — появлению на поверхности белых пятен кристаллов сахарозы, образующихся в результате вымораживания воды.

Тяга к сладкому, а особенно к шоколаду, наиболее часто встречается у людей, занятых умственным трудом. И этому есть научное объяснение. Дело в том, что метаболизм (обмен веществ) нервных клеток требует большого количества глюкозы, при падении которой ниже 3,3 ммоля на литр организм начинает испытывать голод, снижение работоспособности и как следствие резкое уменьшение интеллектуального потенциала. Поэтому для поддержания умственной деятельности на высоком уровне необходимо постоянно подпитывать организм глюкозой.

Кроме того, многие неуверенные в себе и меланхоличные люди имеют обыкновение посредством шоколада стимулировать свой жизненный тонус. Смесь жира какао и сахара способствует выработке в мозгу и высвобождению особых возбуждающих веществ — серотонина и эндорфина.

Улучшение настроения вызывается также благодаря входящему в большом количестве в шоколад фенилэтиламину — веществу, относящемуся к группе амфетаминов, стимулирующих активность нервных клеток.

Алла Соловьева

Для теста: 1 стакан муки, 200 г сметаны, 1 стакан сахара, 1 яйцо, 0,5 банки сгущенного молока, 0,5 ч. ложки гашеной соды, 1/3 ч. ложки соли, 1 ч. ложка ванильного сахара. Для крема: 200 г сливочного масла, 0,5 банки сгущенного молока, 1 плитка шоколада, ягоды, фрукты.

Растереть сахар с яйцом, добавить сметану, сгущенное молоко. Тщательно размешав, положить гашеную соду, соль, ванилин и муку. Хорошо вымешать и выпечь 2—3 коржа.

Для крема мягкое масло взбить со сгущенным молоком. Каждый корж смазать кремом и посыпать тертым шоколадом. Верх торта тоже покрыть кремом и густо засыпать шоколадом. Для украшения можно использовать свежие или консервированные фрукты. 

100 г шоколада, 0,5 стакана пшеничной муки, 0,5 стакана крахмала, 2 ст. ложки сливочного масла, 600 мл молока, 6 яиц, 5 ст. ложек сахара, 1 ч. ложка ванильного сахара.

Соединить муку, крахмал, масло, сахарный песок и ванильный сахар, 3 стакана молока. Помешивая, на медленном огне довести до загустения. Сняв с огня, поочередно ввести 6 взбитых желтков и отдельно взбитых до густой пены белков, тщательно перемешать. Выложить в форму, смазанную маслом, и поставить на 20 минут в разогретую духовку. Готовое суфле полить шоколадом, растопленным в 50 мл молока, и украсить цукатами.

Яблоки небольшого размера с черенками, плитка горького шоколада.

Распустить на водяной бане шоколад. Вымытые и хорошо просушенные яблоки по одному, придерживая за черенки, на 1 — 2 секунды опустить в горячий шоколад, а затем — в холодную воду и выложить на тарелку.

5 яиц, 100 г горького шоколада, 300 г муки, 300 г сахарной пудры, 100 г сливочного масла, 200 г грецких орехов, 50 мл коньяка.

Тщательно перемешать 200 г сахарной пудры с яичными желтками, добавить 80 г тертого шоколада. Белки сбить с мукой в густую пену и соединить с яично-шоколадной массой. Противень смазать сливочным маслом, посыпать мукой, выложить тесто тонким слоем и поставить в нагретую духовку. Начинка готовится следующим образом: 200 г сливочного масла растереть со 100 г сахарной пудры, добавить коньяк, толченые орехи и 20 г тертого шоколада. На готовый корж равномерно разложить начинку, свернуть корж рулетом и поставить на несколько часов в холодильник.

175 г белого шоколада, 2 яйца, 150 г жирных сливок, 2 ст. сахара, 2 ст. ложки светлого рома, 1 ч. ложка (5 г) желатина.

Замочить желатин в 2 ч. ложках воды и выдержать 40 минут. Белки взбить со щепоткой соли до крутой пены. Желтки взбить с сахаром. Растопить шоколад, смешать его со взбитыми сливками и добавить распущенный желатин. Последними в массу аккуратно ввести белки. Разложить в формочки и поставить на 6 часов на холод. Готовое изделие посыпать тертым темным шоколадом и украсить свежими или консервированными фруктами.

Ингредиенты: 100 г измель-ченного шоколада, натертая цедра 1 апельсина, 0,5 ч. ложки корицы, 300 мл молока, 4 ст. ложки жирных сливок.

В кастрюлю положить шоколад, цедру, корицу, добавить 100 мл молока и, постоянно помешивая, растопить на медленном огне. Затем влить оставшееся молоко и довести полученную массу до кипения. Сливки взбить миксером до плотного крема. Затем горячий шоколад разлить по чашкам и в каждую положить по 1 ст. ложке крема. Сверху украсить измельченными орехами и кубиками апельсина.

В 1787 году российский мореплаватель-географ Гавриил Сарычев, находясь в составе экспедиции Биллингса, направлявшейся для исследования берегов Северо-Восточной Сибири, узнал от местных жителей о «неведомой матерой земле», расположенной к северу от мыса Якан. На основании своих наблюдений за движением льдов в районе, называющемся сейчас проливом Лонга, ученый высказал предположение о том, что там действительно может находиться земля.

В 1820—1824 годах русский мореплаватель Фердинанд Врангель, возглавлявший Колымский отряд экспедиции, снаряженной для поисков северных земель, после неоднократных встреч с вождем чукотского племени с его слов составил описание гористой земли, которая в ясные летние дни бывала видна с берега мыса Якан. Врангель и сам пытался добраться до нее на собачьих упряжках, но тяжелые льды и открытая вода не позволили ему достичь предполагаемого острова. Тем не менее ученый точно определил его вероятное местоположение в Северном Ледовитом океане и нанес на составленную им карту. Впоследствии результаты его исследований были переведены на английский и немецкий языки.

В 1828 году ставший уже к тому времени вице-адмиралом, Гавриил Сарычев снова предложил снарядить очередную экспедицию для поисков предполагаемой земли. Во время зимней ярмарки, проводившейся в 1828 году в поселке Островное, куда во множестве съехалось коренное население Чукотки, начался активный сбор сведений о легендарной части суши, видимой с мыса Якан. Но несмотря на все усилия исследователей, огромный, собранный со слов чукчей материал так и не был серьезно проанализирован, и уже в 1832-м стало очевидно, что планируемой экспедиции не суждено состояться.

И только спустя более 30 лет, в 1867 году, американский китобой Томас Лонг, шедший в океане на барке «Нил» и даже не помышлявший об открытии какой-либо земли, впервые увидел тот ледяной остров, к которому так стремился Врангель. И, зная об этом, Лонг назвал новую землю именем русского исследователя.

Первым мореплавателем, высадившимся на остров с корабля «Томас Корвин» в 1881 году, стал гражданин Соединенных Штатов Америки Хупер. И хотя, согласно Вашингтонской конвенции от 18 марта 1867 года, эта территория была признана российской, американец поднял над ней флаг своей страны и переименовал остров в Новую Колумбию. Через месяц к нему подошел еще один американский корабль — «Роджерс». Им командовал капитан Берри, хорошо знакомый с работами Фердинанда Врангеля, касающимися описания этой земли. Капитан Берри счел справедливым вернуть открытому, наконец, острову первоначальное название — Врангеля, существующее и по сей день.

На протяжении более 40 лет сначала американцы, а затем и англичане, также заинтересованные в освоении новых пространств на Крайнем Севере, оспаривали у России эту территорию. И только в 1924-м Правительство СССР окончательно утвердило за Россией право на владение островом, находящимся на 71° северной широты и 180° восточной долготы.

В 1926 году там, в бухте Роджерса, названной так в честь корабля капитана Берри, появились первое промысловое поселение и метеорологическая станция. Впоследствии это поселение получило название Ушаковское в честь первого «начальника острова» — Георгия Алексеевича Ушакова.

Островитяне занимались промыслом моржей, белых медведей, песцов, белых гусей. В 1948-м на остров для разведения завезли домашних оленей. Также успешно работала и метеостанция, ставшая вскоре одной из самых крупных полярных станций в Арктике. Существовали также на острове и военные объекты. В поселке Звездном, что на южном побережье, располагался аэродром стратегического назначения.

Однако со временем становилось все более очевидным, что остров Врангеля представляет исключительную ценность прежде всего с точки зрения уникальности здешней экосистемы, неотъемлемой частью которой являются такие виды животных, как белый медведь, морж, тюлень, нерпа, полярная сова и другие пернатые — их насчитывается здесь около 2 тысяч видов.

Кроме того, остров представляет исключительный интерес для палеонтологов и археологов, являясь частью так называемой Берингии, материка, служившего мостом между Азией и Америкой и считавшегося центром формирования арктической флоры и фауны.

А потому в 1976 году на острове Врангеля был организован Государственный природный заповедник, на территории которого была запрещена как охота, так и всякая другая хозяйственная деятельность, не связанная с природоохранными мероприятиями или научно-исследовательскими изысканиями. С этого момента остров Врангеля объединил ученых и естествоиспытателей многих стран в совместных исследованиях уникальных комплексов, созданных Природой.

В этом заповеднике, расположенном в географической зоне, именуемой арктической пустыней, осенью жизнь практически замирает. Медведи устраиваются на зимовку в берлогах, овцебыки и олени уходят в глубинные долины, птицы улетают на юг. Только полярную сову не пугает долгая, холодная зима, которая длится 9 месяцев — с сентября по июль.

Весной и осенью в южной части острова можно встретить самую редкую птицу Арктики — розовую чайку. В отличие от других своих сородичей она летит зимовать на север. Здесь же находится и единственная в России колония диких белых гусей. Но главная достопримечательность острова — белый медведь. С сентября по ноябрь самки этих животных из всех соседних районов сходятся сюда, устраивая берлоги для рождения медвежат. Не случайно остров называют «медвежьим родильным домом Арктики».

В 1975 году на остров из Америки самолетом было доставлено 20 овцебыков, которые, когда-то обитая здесь, паслись на просторах северных прерий вместе с мамонтами.

С середины ноября по январь на острове Врангеля наступает долгая полярная ночь. И только северные сияния, длящиеся иногда по нескольку суток, освещают бескрайние снежные равнины, на которые в это время обрушиваются свирепые ураганы со скоростью ветра до 150 километров в час. И тогда на открытых пространствах ледяных долин вырастают гигантские сугробы высотой с 7 — 8-этажный дом. Реки и озера острова промерзают до самого дна.

Коротким северным летом склоны здешних гор покрываются довольно буйной для Севера растительностью, насчитывающей здесь около 300 видов. А на грядах черных обрывистых утесов продолжают лежать белые островки снега. Между горными хребтами текут пенящиеся порогами реки.

Василий Баранюк | Фото автора

Термиты (Isoptera) — насекомые отряда прямокрылых — живут колониями, поэтому их относят к общественным насекомым, таким как муравьи, пчелы или осы. И хотя раньше их называли белыми муравьями, от настоящих муравьев они очень далеки. Высокая социальная организация, основанная на четком разделении на три основные касты — производителей, солдат и рабочих, — поставила их в биологическом плане на несколько ступеней выше любых других насекомых.

Древнейшие останки термитов датируются пермским периодом (286 — 144 млн. лет назад). Крылатые особи, обнаруженные на территории Европы и штата Колорадо, ведущие подземный образ жизни, оказались не намного примитивнее современного семейства Rhinotermitidae, обитающего в умеренном поясе Евразии и Северной Америки. По распространению ныне живущих родов термитов можно судить о том, что появляться они начали приблизительно в меловой период (144 — 65 млн. лет назад). Их распространение в Австралии, на острове Мадагаскар, в Африке, Азии и Америке — еще одно следствие того, что расселение происходило именно тогда, когда эти материки или были единой частью суши, или находились достаточно близко друг от друга.

От других общественных насекомых термиты отличаются неполным метаморфозом (превращение). Взрослая особь — имаго, минуя стадию куколки, развивается сразу из личинки — нимфы после нескольких линек последней. Раз в год из общего числа нимф образуются крылатые имаго, имеющие два сложных фасеточных глаза, над которыми находятся еще два простых глазка.

В начале сезона дождей они роем вылетают из родительского гнезда и совершают единственный в своей жизни брачный полет. Пролетев несколько сот метров, эти имаго приземляются и обламывают крылья. Особый секреторный запах самки помогает ей быстро найти партнера. После этого новоиспеченная пара уединяется в укрытии и плотно запечатывает вход в него. Спустя несколько дней самка откладывает первые яйца. Этих термитов — основателей новой семьи — называют царской парой. Родители сами кормят и ухаживают за вылупившимися нимфами до тех пор, пока те, многократно облиняв, не становятся имаго. Из основной части личинок развиваются слабовидящие или вовсе слепые, недоразвитые в половом отношении самцы и самки. Это рабочие и солдаты. Новые же репродуктивные особи смогут появиться лишь через 2 — 3 года.

С момента, когда в термитнике вырастают взрослые имаго, всю хозяйственную и сторожевую деятельность родоначальники семьи полностью передают им. Царской же паре отводится специальная овальная камера, из которой ни самка, ни самец уже никогда не смогут выйти. Постепенно брюшко царицы начинает разрастаться до громадных размеров из-за развития яичников, в каждом из которых находится более 1 000 яйцевых трубочек, и к концу процесса достигает уже 3/4 длины всего ее тела. Царица постоянно находится под неусыпным вниманием рабочих, которые ее кормят, ухаживают за ней и принимают от нее яйца. За свою продолжительную жизнь, исчисляемую десятилетиями, самка откладывает более 100 млн. яиц. Царь же по размерам в 8 — 10 раз меньше своей супруги.

Порядок жизни в термитнике четко отлажен, и существующая иерархия никогда не нарушается. Высшую ступень занимает царская чета. Следующая каста — солдаты, самая нижняя — рабочие. Проходят годы, гибнут тысячи солдат, рабочих, но благодаря плодовитости царицы эти потери быстро восстанавливаются. Многочисленная колония, насчитывающая в среднем около 3 миллионов особей, — это потомство одной царицы и царя, включающее насекомых разных каст и стадий развития.

Рабочее сословие составляет костяк всего «населения» колонии. Длина тела рабочих особей колеблется от 2 до15 мм. Они строят термитник, добывают пищу, кормят и чистят царскую пару и солдат, следят за личинками, занимаются уборкой внутренних камер и тоннелей. Их челюсти приспособлены только для захвата и прогрызания пищи.

Каста солдат — это бескрылые насекомые, имеющие особую форму очень крепкой головы и сильно развитые челюсти (мандибулы). По размеру они несколько больше рабочих — 20 мм. У эволюционно продвинутых видов термитов взрослая популяция состоит из солдат лишь на 1 — 2%, максимум на 10 — 15%. Солдаты обеспечивают безопасность жителей термитника от внешних врагов, в основном от муравьев. Они поднимают в колонии тревогу, производя сильный шум, в том числе и стуча головой о дерево, и сразу же устремляясь к месту вторжения неприятеля. Защищая территорию, солдаты кусают «незваных гостей» мощными мандибулами и опрыскивают их специальным секретом лобной железы, а также затыкают отверстия гнезда собственными головами. Как только атака отражена, термиты-солдаты рассыпаются, а рабочие тут же приступают к заделке проломов, образовавшихся в слабых местах монументальной конструкции термитника.

Питаются термиты мертвой древесиной, сухими растительными остатками или гумусом. Каким же образом эти трудно перевариваемые и грубые продукты усваиваются в организме термитов? Оказывается, в их кишечнике живут целые колонии простейших жгутиковых, ферменты которых и превращают целлюлозу в растворимые сахара, всасывающиеся в среднюю кишку термитов. Надо сказать, что и те, и другие существовать друг без друга просто не могут. Если, к примеру, термита накормить антибиотиками и таким образом уничтожить жгутиковых, то он погибнет, так как пища останется непереваренной.

А вот, например, представители подсемейства Macrotermitinae разводят так называемые «грибные сады» с плесневыми грибами, являющимися для них важным дополнительным продуктом питания, так как богаты белками, углеродами и витаминами. Кроме того, эти грибы способны выделять тепло и поглощать излишнюю влагу, а в случае засухи, наоборот, выделять ее, выполняя функцию кондиционера.

Термитник — сооружение невероятно прочное. Толщина его стен может достигать 40 см. У разных видов термитов «цементная» оболочка гнезда состоит либо из смеси экскрементов с землей, либо из земли, смешанной со слюной, содержащей особые склеивающие ферменты.

Центральное место занимает царская камера, рядом, соединяясь с ней узкими галереями, расположены более мелкие камеры — для личинок и развивающихся нимф. Дальше идет ряд складских помещений для пищевых запасов. Остальная часть термитника — это жилые помещения, лабиринты переходов, ведущие ко всем уровням гнезда, а также отхожие места. Выходов из жилища термитов, расположенных вровень с поверхностью земли, очень мало, что позволяет минимизировать попадание холодного воздуха. Внутри термитников влажность достигает 90 — 98%, а воздух густо насыщен водяными парами, поступающими из подпочвенных слоев по длинным ходам, достигающим уровня грунтовых вод.

Так как белесые наружные покровы у этих насекомых очень нежны и не переносят иссушения, такие условия являются неотъемлемой частью их жизнедеятельности. Термиты могут жить только там, где достаточно тепло и влажно и нет прямых солнечных лучей.

Наиболее простой тип гнезд, или термитников, представляет собой систему ходов, прогрызанных насекомыми в стволах мертвых деревьев. Более сложными считаются те, в которых ходы и камеры располагаются очень тесно, а стенками между ними служат уплотненные блоки экскрементов.

Очень причудливые «дома» строят так называемые меридиональные термиты Amitermes meridionalis, живущие в Австралии. Их гнезда, по форме напоминающие острие кинжала, имеют стенки с заостренными северными и южными торцами. Объясняется это явление тем, что направление построек данного вида термитов основано на необходимости защиты от резких колебаний температуры. Узкие фронтоны термитника всегда точно направлены с севера на юг, поэтому в полдень солнце освещает лишь небольшую часть поверхности, а на широкую попадает только ранним утром и вечером, когда оно менее активно. Так предотвращается опасный полуденный перегрев гнезда.

В дождливых тропиках отдельно стоящие термитники обычно увенчиваются зонтиковыми крышами, а если они располагаются на стволах деревьев, то козырьками, защищающими от попадания воды внутрь.

Владимир Бобров, кандидат биологических наук

Извлечение и клонирование клеток эмбриона на самой ранней стадии его развития хоть и затрагивает этическую проблему, связанную с посягательством на святость человеческой жизни, но в то же время открывает совершенно новые возможности в области пересадки тканей и даже целых органов

Дефицит донорских органов, а также тяжелейшие постоперационные осложнения у пациентов, месяцами, а порой и годами ожидающих эти органы, дали врачам моральное право обратиться к новому направлению микрохирургии — трансплантации клеточной ткани на основе использования так называемых стволовых клеток, являющихся базовым «строительным материалом» начальной стадии развития эмбриона. Впервые они были выращены в культуру в 1998 году американским биологом из Висконсинского университета Джеймсом Томсоном. Сегодня активная работа по изучению потенциала стволовых клеток ведется во многих лабораториях мира, что, по мнению специалистов, сможет открыть революционные возможности в области лечения таких тяжелейших человеческих недугов, как инфаркт, диабет, обширные ожоги и обморожения, болезнь Паркинсона, некрозы печени и многих, многих других. В чем же суть этой методики?

Зародышевые клетки, способные превращаться в любые виды тканей, представляют для ученых главный интерес, так как именно они образуют различные по форме и функциям клетки и могут «вырасти» в заменитель практически для любой части человеческого тела. Подобно методу клонирования, благодаря которому на свет появилась небезызвестная овца Долли, можно получать индивидуальные плюрипотентные клетки конкретного человека. Для этого частичка ткани помещается в донорскую клетку, из которой предварительно удаляется генетический материал. Затем яйцеклетка выращивается до бластоцисты — стадии деления оплодотворенного яйца, из которой и извлекаются зародышевые клетки.

Надо сказать, что такой способ получения биологического материала противниками клонирования был признан аморальным, так как при нем происходит умерщвление жизнеспособного эмбриона.

Другими ярыми поборниками запрета на проведение подобных экспериментов на животных и дальнейшее использование их стволовых клеток для лечения людей стали антиабортные и религиозные общества. Но тем не менее все эти препятствия так и не смогли заставить ученых-медиков отказаться от развития столь перспективного направления молекулярной и клеточной биологии. Более того, эти же протесты стали причиной нового сенсационного открытия — возможности использования в трансплантологии стволовых клеток плаценты и костного мозга, что в свою очередь существенно смягчило негативное отношение оппонентов.

Оказалось, что из плаценты — органа, обеспечивающего связь плода с организмом матери, который все равно уничтожается после родов, можно получить в десять раз больше необходимых клеток, чем из эмбриона. К тому же плаценту можно сохранять в лабораторных условиях, получая тем самым клетки в полном объеме на протяжении нескольких дней.

А что касается стволовых стромальных клеток костного мозга, то они вообще, как выяснилось, способны к дифференцировке даже у взрослого организма. Стромальные клетки, превращаясь в специализированные, способны заменять погибшие. Практическим подтверждением этого явилось следующее. У крыс с искусственно вызванным инфарктом 90% стромальных клеток костного мозга переродилось в клетки сердечной мышцы, а абсолютно у всех у мышей, искусственно пораженных инсультом, после введения стромальных клеток в спинномозговой канал частично восстановилась двигательная способность лапок.

Не менее впечатляющие результаты были достигнуты также и в процессе опытов по выращиванию клеток легких и печени. И что уж совсем невероятно, так это то, что стромальные клетки при введении специального химического сигнального вещества могут перерождаться в нейроны. И пусть это пока лишь «пробирочный» вариант, зато дающий стойкий 80-процентный результат.

А вот использование этих чудо-клеток в деле восстановления костной ткани уже прошло целый ряд клинических испытаний в США, в процессе которых пациентам в место перелома вживляли коллагеновую пластинку с белком, притягивающим стромальные клетки и перерождающим их в костные. В дальнейшем такую методику по выращиванию остеобластов медики планируют использовать для восстановления пустот, образующихся после удаления остеосаркомы. Причем теоретически участок костной ткани длиной 25 см можно регенерировать за 60 дней.

Но вот в случае тяжелых повреждений своих собственных стромальных клеток организму явно не хватает. И для того чтобы ему помочь, необходимо ввести дополнительное их количество. Как показали лабораторные исследования, такие колонии специализированных донорских клеток можно вырастить даже из одной-единственной стромальной клетки, а уже затем пересадить пациенту в виде ткани или целого органа. Хотя такая трансплантация может быть чревата отторжением «чужих» тканей, и потому человеку после подобной операции будет необходимо в течение всей жизни принимать иммунодепрессанты.

В связи с этим одной из насущнейших проблем является создание донорских банков клеток, которые позволят накопить оптимальное количество материала, необходимого для восстановительной терапии. Ведь когда человек попадает в больницу с тяжелым диагнозом, у врачей просто нет времени на выращивание колонии его собственных специализированных клеток. Существует и еще одна, не менее важная, проблема. Это дефицит стромальных клеток у взрослого человека. И тут наиболее целесообразным была бы заблаговременная забота о «консервировании» собственных клеток, но, видимо, никому не хочется думать, что беда может постучаться в его дверь. Ученые же полагают, что именно за этим новшеством большое будущее.

Татьяна Ззеленцова

Почти 100 лет русские люди занимались освоением и обустройством территорий, лежащих далеко за пределами северной оконечности Российской империи. Земли эти, включавшие Аляску, Алеутские острова и часть Северной Калифорнии, были названы просто — Русской Америкой. Но несмотря на, казалось бы, прочное положение поселенцев, Русской Америке не суждено было остаться частью Российского государства

Особое место в ее истории занимает страница, связанная с миссионерской деятельностью Русской Православной церкви. Первая духовная миссия, направленная Синодом, прибыла на Кадьяк осенью 1794 года. Первый православный храм в Америке — церковь Воскресения на острове Еловом — был освящен иноками Валаамского монастыря во главе с архимандритом Иоасафом через два года. И почти сразу и в Синод, и в Валаамский монастырь один за другим пошли отчеты о крещении и венчании тысяч алеутов и кадьякцев. В 1796 году архимандрита Иоасафа вызвали в Иркутск, где он был рукоположен в сан епископа Кадьякского и «всей тамошней страны» с титулом викария Иркутской епархии. Однако вернуться к своей пастве ему не удалось: три года спустя судно «Феникс», на борт которого в Охотске вместе со священником взошло еще 87 человек, бесследно пропало в океане.

Миссионерские успехи со временем стали сходить на нет. Если мягких по нраву островитян обращать в новую веру удавалось легко, то с воинственными индейцами, населявшими материк, дело обстояло гораздо сложнее. Иеромонах Ювеналий, отправившийся на Аляску проповедовать слово Божие, настолько разгневал индейцев танайна, что его, связанного, бросили на растерзание соседним племенам людоедов копиан и конниан. Затем индейцы разгромили находившуюся поблизости артель, перебили там всех россиян и кадьякцев и впредь на переговорах стали выдвигать обязательное условие: если русские хотят торговать, священников пусть не присылают, иначе «убьют первого приехавшего к ним».

Промысловики и работники компании, которые поначалу, не жалея сил и средств, помогали инокам, постепенно стали уделять их деятельности все меньше и меньше внимания. Донесения о 27 тысячах крещеных язычников оказались сильно преувеличены, так как «одни и те же семейства были вдвойне или даже втройне под разными именами внесены в списки новокрещеных». К тому же местных языков иноки не учили и даже исповедь вели через местных толмачей, которые русский знали весьма приблизительно. Более того, монахи, пытавшиеся противопоставить свою духовную власть светской, вошли в прямой конфликт со служащими Российско-Американской компании (РАК), и в Петербург во множестве полетели жалобы: иноки указывали на произвол и казнокрадство чиновников, на случаи притеснения алеутов, а служащие РАК обращались с просьбами ограничить бесконечные поездки монахов по островам, жалуясь, что «ездят сии посетители под видом осмотра, не имеют ли в чем нужду тамошние жители, и будто бы для проповеди, а вообще для получения меховых вещей на табак и водку».

Шли годы, и от Первой Кадьякской миссии не осталось и следа: одни иноки были отозваны, высланы или самовольно бежали обратно в Россию, другие погибли. Службы в Кадьякском храме прекратились, церковь Воскресения оказалась заброшенной. Только самый младший член миссии, монах Герман до конца дней своих уединенно жил на острове Еловом, который сам называл Новым Валаамом, сумев своим смирением и трудолюбием завоевать уважение и доверие как местного населения, так и русских поселенцев. Еще при жизни отец Герман своей святостью славился по всей Русской Америке, а в 1970 году был канонизирован, став первым православным святым в Западном полушарии.

Со временем череда неудач в «стране диких» ко славе Православной церкви сменилась просветительским подвижничеством. Прибывший в 1804 году на Кадьяк уполномоченный Священного Синода иеромонах Гедеон основал так называемое «правильное училище», где 50, а затем 100 детей алеутов, эскимосов и индейцев изучали катехизис, обучались грамоте, географии, математике и даже французскому языку. Обучение шло за счет компании, поэтому выпускники обязывались отработать в ней не менее 6 — 10 лет.

В 1840 году по постановлению Священного Синода вместо викариата была образована Камчатская, Курильская и Алеутская епархия, объединившая приходы Русской Америки, Охотска и Камчатки. Через год после этого на территорию Русской Америки прибыл епископ Иоанн Вениаминов, впоследствии — митрополит Иннокентий, ставший самым ярким представителем духовного сословия за всю историю этих земель и затем признанный «апостолом Америки». Еще молодым священником в 20-е годы XIX века он год провел на острове Уналашка, где построил с местными жителями церковь Вознесения Господня из им же самим изготовленных кирпичей. Выучив язык алеутов, он впоследствии составил алеутский букварь, перевел катехизис, Евангелие от Матфея и сочинил для туземцев знаменитую проповедь «Путь в Царствие Небесное», выдержавшую 47 изданий.

Прибыв в Америку уже во второй раз в сане епископа, Иоанн продолжил свою просветительскую деятельность, постоянно изучая культуру и традиции коренных народов. Им были учреждены новые школы и училища, и к 1850 году благодаря его усилиям в Русской Америке насчитывалось уже 9 церквей и 35 часовен. За свои труды святитель Иоанн был награжден орденом Святого Александра Невского. Став после продажи Русской Америки митрополитом Московским и Коломенским, он не забыл о своей далекой пастве, так же как, впрочем, никогда уже не забывали в Америке и его, человека, чьи дела завоевали славу и уважение к Русской Православной церкви едва ли не на всем Западном полушарии. Иоанн Вениаминов был канонизирован в 1978 году.

Так случилось, что 31 декабря 1841 года население Форта-Росс — русские, креолы и алеуты — вместе со своими семьями и скарбом погрузились на бригантину «Константин» и навсегда покинули эти берега. «Состоявшие в том селении здания и рогатый скот проданы по контракту, засвидетельствованному местными властями, поселившемуся там гражданину И.А. Суттеру», — говорилось в отчете правлению РАК. Суттер приобрел Форт-Росс за 30 пиастров сроком на 4 года.

Но богатства и процветания новому хозяину бывшая русская земля так и не принесла. Судьба жестоко обошлась с Суттером. Этот человек приехал в Америку из Швейцарии, чтобы разбогатеть, и к моменту покупки Росса прошел нелегкий путь от упаковщика на нью-йоркском складе до весьма состоятельного калифорнийского фермера. Через 7 лет неподалеку от форта его работники обнаружили месторождение золота. В считанные недели земли Суттера наводнили толпы золотоискателей. Уже за первые полгода их количество выросло с 4 до 40 тысяч человек. Фермы и селения по всей округе были оставлены людьми, Сан-Франциско стоял почти пустой, дезертировали гарнизоны крепостей и команды кораблей — все рвались на прииски в долину Сакраменто, где за неделю можно было обогатиться на всю оставшуюся жизнь.

Старательские усилия самого Суттера успехом не увенчались, его владения оказались разорены золотоискателями, которым не было дела до чьих-то прав на эту землю. Когда Калифорния стала одним из штатов США, обнищавшему Суттеру удалось отстоять свои права в суде. Но даже выиграв процесс, он остался нищим, не получив ни цента ни от золотодобытчиков, ни от правительства. В довершение всех бед Суттер потерял жену, один за другим погибли трое его сыновей, после чего несостоявшийся миллионер помешался и умер нищим бродягой 17 июня 1880 года.

Продажа колонии Росс не прошла бесследно для России. Возникшие сложности в снабжении Русской Америки продовольствием дополнили список причин, которые в конечном счете привели к ее продаже. В 1867 году полтора миллиона квадратных километров российской земли, Аляска и 150 островов Алеутской гряды были проданы Соединенным Штатам за 7 200 000 американских долларов (около 11 миллионов рублей) — по два цента за акр. В том же году Российско-Американская компания была упразднена.

В 45 поселениях Русской Америки тогда проживало уже более двенадцати тысяч российских подданных, правда, русских среди них было всего около 800 человек, большинство из которых вернулись на родину. Те, кто остался в Америке, объединились вокруг приходов Русской Православной церкви, которая по условиям договора о продаже Аляски сохраняла за собой принадлежащие ей постройки, земли, имущество и право продолжать свою деятельность.

Российское правительство с легкостью продало Аляску, проигнорировав и ее стратегически важное положение, позволяющее главенствовать на Тихом океане, и сведения о месторождениях золота, не раз поступавшие в Санкт-Петербург. После того как в 1850-х годах Россия возвратила себе Приамурье, Сахалин и приобрела Приморье, судьба Русской Америки оказалась предрешена. Государственная казна не в состоянии была вкладывать деньги в развитие этих удаленных, фактически оторванных от метрополии земель. К тому же, учитывая, что вооруженная команда РАК составляла всего 150 человек, в случае войны эти территории не удалось бы сохранить. Наиболее ярко это проявилось в период Крымской войны 1853—1856 годов, когда возникла реальная опасность захвата колонии Англией, и Северо-Американские Штаты впервые предложили России продать им Аляску. Но если Николай I категорически отказался от этого проекта, так как был твердо убежден, что «где станет русская нога, оттуда уходить нельзя», то Александр II так уже не считал.

За первые после продажи Русской Америки 22 года, еще до открытия на Аляске месторождений золота и развития там интенсивного рыболовства, доходы США почти в 15 раз превысили затраты на ее приобретение. А через 20 лет после продажи на Аляске повторилась история Калифорнии. 17 июля 1897 года в Сан-Франциско на пароходе «Портленд» прибыли 68 рудокопов, которые привезли с собой полторы тонны золота с легендарного Клондайка. К 1920 году там было добыто золота на 320 миллионов американских долларов. А ведь этот гигантский по тем временам капитал мог бы пополнить российскую казну.

Десятки русских географических названий, множество русских слов, навсегда вошедших в языки коренных жителей, православные церкви да редкие деревни староверов, сохранившиеся еще на Аляске, — вот и все, что в наши дни напоминает о временах былого российского присутствия в Северной Америке.

Олег Матвеев