Это крупнейшее в Южной Америке и пятое по величине в мире государство с его буйством карнавальных красок и всепрощающим Иисусом Христом, распростершим руки над Рио, никак не вяжется со словом «империя». Однако был в его истории период, когда эта бывшая португальская колония стала гордо именоваться Независимой Бразильской империей. Но Бразилия не была бы Бразилией, если б сроку существования созданной на ее земле империи не было отпущено всего 67 лет, а людей, носивших титул императора, не было всего двое и причем оба — Педру.

Эта неизвестная ранее земля была обнаружена 22 апреля 1500 года португальской флотилией, ведомой в Индию Педру Алваришем Кабралом. Высадившись неподалеку от современного Порту-Сегуру, мореплаватель объявил новые территории владениями Португалии и, надо сказать, что на вполне законных основаниях.

В соответствии с папской буллой от 1481 года еще до путешествия Колумба к Португалии отходили все вновь открытые территории, расположенные южнее Канарских островов. Прошло чуть более 10 лет, и король Фердинанд, а также его супруга Изабелла предъявили права испанской короны на земли, открытые отважным генуэзцем. Таким образом, интересы испанцев и португальцев вступили в явное противоречие. Урегулировать же этот вопрос должен был Папа Александр VI, Борджиа, бывший уроженцем Испании. И в 1493 году им была издана новая булла, по которой все земли западнее 50-го градуса западной долготы отходили испанской короне, а те, что восточнее, — португальской.

Однако уже через год между Испанией и Португалией был заключен Тордесильясский договор, уточнивший границы раздела в пользу Португалии.

А поскольку в то время еще никто не мог представить истинных размеров новых земель, то в соответствии с договором точкой отсчета были выбраны острова Зеленого Мыса, бывшие португальскими владениями. На расстоянии 370 лиг (то есть более 2 000 км) от этих островов от полюса до полюса была проведена воображаемая линия, призванная навсегда разграничить испанские и португальские владения. Все территории, располагавшиеся восточнее этой условной границы, признавались владением Португалии, а все, что западнее — испанскими. Со временем Тордесильясский договор утратил реальную силу, так как португальцы начали присоединять земли, лежащие по ту сторону условленной ранее границы. Более того, большая часть современной Бразилии лежит на территории, которая по договору должна была принадлежать испанцам. Эти земли вошли в состав страны по так называемому праву захвата и долго служили яблоком раздора между Испанией и Португалией.

Хотя поначалу открытию Кабрала португальцы большого значения не придавали — их гораздо больше интересовали те земли, которые были исследованы Васко да Гамой, то есть Восточная Африка, Юго-Восточная Азия и, конечно, богатейшая и загадочная Индия — мечта всех мореплавателей. Однако активные действия английских и голландских купцов, ставившие под угрозу существование португальских владений в Новом Свете, в конечном итоге заставили португальцев сосредоточить свое внимание на укреплении этой колонии.

В 1536 году ее территории были разделены на 13 капитанств, в 1549-м в Бразилии появился первый генерал-губернатор, а спустя еще 91 год — первый вице-король, которым стал маркиз де Монтальван. Его резиденция расположилась в городе Сальвадор (провинции Баия), в течение двух столетий остававшемся бразильской столицей.

В 1578-м после гибели в битве с марокканцами короля Португалии Себастьяна I трон занял его ближайший родственник, король Испании Филипп II. До тех же пор пока в 1640 году португальским королем не был провозглашен Жуан Брагансский, границы на Пиренейском полуострове были практически стерты. То же самое произошло и в Америке. Здесь различные экспедиции и отряды охотников за рабами осваивали все новые территории, невзирая ни на какие условности. Многочисленные рабы нужны были для выращивания и переработки сахарного тростника, ставшего наряду с красным деревом уже с 30-х годов XVI века крайне прибыльной статьей дохода для единственной в Новом Свете португальской колонии.

Одна из экспедиций, находясь в 1695 году в центральной части Бразильского нагорья, совершенно случайно обнаружила обширные залежи золота и алмазов. Так, на смену «сахарной лихорадке» пришла лихорадка «золотая». Но, как ни странно, прибыли, полученные португальцами от продажи золота в XVIII веке, были существенно меньшими, чем от продажи сахара — в XVII. И это несмотря на то, что в течение 100 лет (с 1700 по 1800 год) в Бразилии было добыто 1 000 тонн золота и 3 миллиона каратов алмазов. Объясняется же это тем, что труд рабов, составлявших к тому времени половину всего населения Бразилии (около 3 млн. человек), практически ничего не стоил. 

В 1763 году столица Бразилии переместилась из Сальвадора в Рио-де-Жанейро. А в марте 1808-го в истории страны произошло очень важное событие — в результате случившегося годом ранее вторжения в Португалию наполеоновских войск вся правящая государственная верхушка страны во главе с королевой Марией I и ее сыном-регентом бежала в Рио. Не менее значительную роль в деле экономического подъеме этого, по сути, абсолютно нового, государства сыграло и открытие бразильских портов для английских торговых судов. В 1815 году Бразилия была провозглашена королевством в составе «Объединенного королевства Португалии, Бразилии и Алгарви», королем которого стал Жуан VI. И хотя формально Бразилия перестала быть колонией, влияние португальской короны продолжало оставаться доминирующим.

В 1821-м Жуан VI вернулся в Португалию, а в качестве регента оставил своего 24-летнего сына Педру I. Но спустя недолгое время свободолюбивые настроения, охватившие большую часть государства, вынудили Педру I объявить Бразильскую империю не зависимой от португальского влияния.

В марте 1824 года была принята первая конституция, по которой страна провозглашалась конституционной монархией. Второй и последний бразильский император Педру II взошел на престол в возрасте 5 лет. А потому поначалу от его имени правили различные регенты, но после 1840 года власть полностью перешла в его руки.

В это же время началась очередная и главная, но отнюдь не последняя из бразильских экономических «лихорадок» — кофейная. К концу правления Педру II Бразилия поставляла на мировой рынок более половины всего производимого в мире кофе. Причем 56 этого продукта все еще было собрано руками рабов. Тот факт, что кофейная отрасль постоянно требовала гарантированного притока рабочей силы, послужил главной причиной того, что рабство в Бразилии было отменено лишь в 1888 году. Именно это событие и стало началом конца первой и последней «европейской» империи в Южной Америке.

15 ноября 1889 года португальская династия Браганса в лице Педру II была свергнута теми, кто больше не нуждался в фигуре императора как гаранта рабовладельческого строя. Плантаторы, военные и промышленные воротилы решили, что отныне они сами могут управлять страной, что, в общем-то, и произошло. Несмотря на восстания и гражданские войны, кофейным и сахарным монополистам долгое время удавалось контролировать правящую верхушку страны. В историю Бразилии этот период вошел под названием Первая республика, которая просуществовала до 1930 года. Именно в это время в Бразилии вспыхнула последняя и очень недолговечная промышленная лихорадка — «каучуковая». Быстрорастущей бразильской автомобильной индустрии требовался материал для производства покрышек. Им и стал каучук, богатейшие плантации которого превратили маленький городок Манаус в Амазонии во второй по величине город страны.

На рубеже XIX и XX веков в этом городе был построен знаменитый оперный театр, ставший отражением великой мечты «каучуковой буржуазии». Увы, осуществиться ей было не суждено. Семена «резиновых» деревьев были вывезены в Малайзию. А уже через несколько лет гораздо более дешевый малайский каучук вытеснил бразильский с мирового рынка, чего, впрочем, нельзя было сказать о кофе.

В 1930 году в истории Бразилии наступила почти 25-летняя эпоха диктатуры Жетулиу Варгаса, победившего на общенациональных выборах сторонника Либерального альянса. Ему долгое время удавалось поддерживать дружеские отношения и с гитлеровской Германией, и с прогитлеровской Италией, и с США. Военные круги Бразилии приветствовали союз с Гитлером, а промышленники и банкиры — с Рузвельтом. Отмена выборов и подавление время от времени вспыхивавших мятежей стало визитной карточкой правления Варгаса. Бразилия слишком поздно — лишь в августе 1942-го — объявила войну Германии как союзник США.

По окончании второй мировой войны правительство, возглавляемое Варгасом, было свергнуто. И тем не менее на выборах, прошедших в стране в 1950-м, ему вновь удалось одержать победу. Этот, уже второй в его жизни, шанс он с максимальной отдачей использовал для построения сильной государственной машины, в чем, надо сказать, изрядно преуспел. Однако в августе 1954 года, в разгар очередного политического кризиса, Варгас, почувствовав, что его положение становится шатким, покончил с собой. На протяжении своей жизни этому человеку дважды (с 1930 по 1934 и с 1937 по 1945 годы) удалось быть диктатором и дважды (с 1934 по 1937 и с 1951 по 1954 годы) — всенародно избранным президентом, что делает его, без преувеличения, уникальной политической фигурой во всей далеко не спокойной истории XX века.

Еще одной яркой личностью, действовавшей на политической арене этой страны, стал потомок чешских эмигрантов президент Жуселину Кубичек ди Оливейра. С его именем многие бразильцы связывают промышленные успехи своего государства в 60-х годах прошлого столетия, но главная его заслуга состоит в том, что именно при нем была заложена и очень быстро возведена новая столица страны — город Бразилиа.

О ее сооружении говорили еще со времен империи, но до Кубичека никому не удалось оторвать бразильцев от любимого ими Атлантического побережья. И в 1960 году и президент, и парламент, и правительство торжественно переехали в Бразилиа — город, построенный за несколько лет практически с нуля и расположенный почти в самом центре государства.

Бытует мнение, что с высоты птичьего полета этот город своими очертаниями напоминает самолет. Хотя справедливее было бы провести параллель с птицей ибис — ведь очень многое в символике новой столицы было заимствовано из древнеегипетской культуры. Купола нового здания парламента должны были, по всей видимости, аккумулировать земную и космическую энергии, направляя их на благо и процветание государства. Но, как показала история Бразилии второй половины XX века, этот весьма оригинальный символический прием так и не сумел оправдать себя на практике. Президенты страны сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью. Случалось и так, что к власти несколько раз приходила военная хунта, периодически то запрещалась, то разрешалась любая политическая деятельность, коммунистов то сажали в тюрьмы, то выпускали, проводились референдумы, а также самые разнообразные реформы, но положение страны от этого не улучшалось.

И тем не менее бразильцы, будучи детьми Солнца, и не думают унывать. Их знаменитый Рио является признанной столицей самого зажигательного и живописного карнавала из всех существующих в мире. Попав на здешнюю тропическую почву несколько веков назад, карнавал стал для бразильцев не просто праздником, а самой жизнью. А когда жители страны веселятся так, как это делают жители Бразилии, значит, эта страна просто обречена на процветание. Пусть и не очень скорое...

Дмитрий Воздвиженский | Фото автора

Когда будущая знаменитая революционерка Александра Коллонтай собралась идти под венец, обнаружилось, что в церковную книгу невеста при крещении была записана как «младенец Александр». В отношении большинства дам ленинской гвардии этот факт вряд ли явился бы столь досадным недоразумением — почти все они в вопросах личной жизни были крайне аскетичны и нетребовательны. Но вот к Коллонтай это было неприменимо. Она до последней возможности продолжала быть той Женщиной, расположения которой необходимо добиваться, Женщиной, готовой броситься с головой в омут страсти. И даже Революция, которой она была предана абсолютно, со всем ее хаосом, кровью и ненавистью, не смогла укротить это сердце.

Не исключено, что на Средней Подъяческой в Петербурге до сих пор стоит трехэтажный особняк, где 31 марта (по новому стилю) 1872 года увидела свет Шурочка Домонтович — дитя любви и непростых обстоятельств, соединивших ее родителей. К этому моменту Александра Мравинская, мать девочки, после долгих мытарств наконец получила развод у первого мужа и успела соединить свою судьбу с полковником (а вскоре и генералом) Генштаба Михаилом Домонтовичем.

Семья Михаила Домонтовича, происходившего из старинного дворянского рода, жила в большом достатке, прежде всего благодаря его богатому родовому имению, находившемуся в Малороссии. Доходы от этих лесов и полей в будущем весьма исправно кормили и Шурочку, метавшуюся по белу свету с революционной пропагандой. Впрочем, покоя ее родителям не предвиделось уже задолго до начала этих вояжей.

На домашних учителей отец не скупился. Русскую словесность ей преподавал Виктор Петрович Острогорский, известный по тем временам литератор и педагог. Именно под его руководством Шурочка делала первые свои шаги в сочинительстве. Помимо этого, она овладела четырьмя языками, а также получила прекрасную подготовку в прочих гуманитарных дисциплинах. Экзамен на аттестат зрелости был сдан ею в 16-летнем возрасте более чем успешно, открыв счет ее жизненным победам, а вкус к успеху и славе у нее был особенный. К этому необходимо прибавить и целый хоровод воздыхателей, окружавших ее повсеместно, и — головокружение от успехов было обеспечено. Правда, вскоре оно было на какой-то момент прервано роковым выстрелом одного из Шурочкиных обожателей, ее сверстником, партнером по танцам и верным рыцарем Иваном Драгомировым. Сын известного генерала, не выдержав «жестокостей» взбалмошной девчонки, пустил себе пулю в сердце. Так был открыт счет и ее жертвам...

Она еще толком не научилась искусно раскидывать сети, а желающие в них попасть сами отыскивали для себя лазейки. В Ялте, куда Домонтович-отец услал от переживаний по поводу бедного Ванечки своих прекрасных дам, Александра на одном из балов была представлена адъютанту императора Александра III Тутомлину. В вальсах и мазурках, а также в разговорах о высоком незаметно пролетел вечер, в финале которого 40-летний красавец увлек очаровательную девицу на террасу, увитую плющом, и попросил ее руки. Последовавший отказ Шурочки поверг ее родителей в уныние.

Но это было бы еще полбеды. Спустя некоторое время Александра неожиданно твердо объявила им о том, что влюблена она в своего троюродного брата Владимира Коллонтая (они познакомились в Тифлисе в 1891 году), а посему замуж выйдет только за него. Восторга эта новость ни у отца, ни у матери не вызвала. Молодой человек только лишь начинал свою военную карьеру, а потому для такого беспокойного сокровища, коим являлась их дочь, явно не мог считаться надежной опорой. С присущей ему прямотой генерал, призвав родственника для объяснений, безо всяких обиняков заявил: «Простите и забудьте. Вы Александре Михайловне не пара».

Но эта самая Александра Михайловна не была бы собой, если бы беспрекословно подчинилась отцовской воле. По ее собственному признанию, именно запрет родителей даже думать о возможности союза с Коллонтаем и решил дело, причем в ее пользу. Свадьба все-таки состоялась, пусть и по прошествии двух лет. А накануне этого торжественного события вышеупомянутый, теперь уже бывший Шурочкин учитель-словесник, давно и тайно в нее влюбленный, в порыве отчаяния попытался свести счеты с жизнью. И хотя он оказался удачливее молодого Драгомирова — его с трудом, но спасли, Шурочка стояла под венцом несчастная и зареванная.

В сущности, это был счастливый брак (хотя осознание этого пришло к Коллонтай лишь на склоне дней) — муж был благороден, добр, нетребователен, а главное, безоглядно в нее влюблен. Генерал Домонтович ежемесячно ссужал дочь значительной суммой, позволявшей молодым жить вполне комфортно и совершенно не заботиться о хлебе насущном. Вскоре на свет появился их первенец, названный в честь дедушки Михаилом.

Разумеется, даже такой уютный и хорошо налаженный мир нуждался в женской руке, требуя — куда от этого денешься — каждодневных, пусть даже самых обыкновенных усилий и действий. Но то, что бесчисленные поколения женщин называли обычной семейной жизнью, черпая в ней душевные силы и уверенность в себе, для Александры Коллонтай было скучнейшей рутиной. День проходил за днем, а она не видела ничего, что можно было бы счесть хоть каким-то итогом подобного существования — все те же мелкие и крупные Мишины капризы да недомогания, все те же ежедневные муки по поводу того, что заказать на обед, все те же ежевечерние мужнины бдения над чертежами и какими-то расчетами. Он, правда, готов был для жены на все, и с радостью отправился бы с ней в театр или на концерт, но она к удовольствиям подобного рода была абсолютно и навсегда глуха. Странное дело, воспитанная в дворянской среде, где занятие искусством являлось одним из обязательных атрибутов существования, она никогда не видела в нем ни малейшего толка. Единственное, к чему она относилась хоть с какой-то терпимостью, это музыка, но и ей для того, чтобы понравиться Александре Михайловне, нужно было обладать совершенно определенными свойствами. «А будут ли будущие поколения любить Шопена? Люди воли, борьбы, действия, смогут ли они наслаждаться размагничивающей лирикой Шопена, этим томлением души интеллигентов конца XIX и начала XX века? Полюбят ли 17-ю прелюдию и 4-й вальс те, кто победит капитализм и культуру эксцентричного буржуазного мира? Едва ли... Мне не жалко Шопена, пусть его забудут, лишь бы дать трудовому человечеству возможность жить, как подобает человеку с большой буквы».

Так что ни бедняга-лирик Шопен, ни подобные ему авторы никак не могли ни утешить, ни развлечь разочарованную женщину. Она нестерпимо страдала от того, что ее единственная, неповторимая жизнь уходит в никуда. Это жуткое ощущение не прошло и тогда, когда один из товарищей ее мужа, Александр Саткевич, сделался ее любовником и поверенным душевных терзаний. Женщина, одержимая такой жаждой самореализации и наделенная столь неуемной энергией, просто не могла не найти выхода из сложившегося тупика.

В один из счастливых дней Коллонтай познакомилась с Еленой Дмитриевной Стасовой, молодой, но также очень энергичной особой из семьи, принадлежавшей к интеллектуальной элите России. Отец Елены, один из крупнейших адвокатов Петербурга, выступавший в качестве защитника на громких политических процессах, не просто ничего не имел против того, что в его доме собираются нелегалы-марксисты, а впоследствии всячески помогал своей дочери. Приобщившись к их кружку, Коллонтай поняла, что нашла наконец то, что искала, а еще и то, что такая истинно глобальная проблема, как избавление человечества от социального зла, стоит того, чтобы жить и бороться.

Теперь, обретя в жизни смысл, а вместе с ним и целый мир совершенно новых, возбуждающих разум понятий, таких как «профсоюзы», «Коммунистический манифест», «социальная революция» и им подобные, Коллонтай принялась мечтать о стратегическом просторе для будущих свершений. Она называла себя «мятежной» и гордилась этим крайне.

Прекрасно понимала она и то, что супружество в ее грандиозные планы никак не вписывалось. Как могла, постаралась объяснить мужу, что в данный момент не способна быть ему ни женой, ни хозяйкой их дома. По крайней мере, это было честно, и Владимир сделал вид, что понял. Затем, найдя квартиру, Александра переехала туда, взяв сына и няню. Ей казалось, что так будет гораздо легче заниматься литературным творчеством и в условиях личной свободы укреплять и расширять свои связи с представителями революционно настроенных кругов.

Но задуманные статьи не ладились — ей не хватало ни материала, ни знаний, да и сын так или иначе постоянно требовал материнского внимания. Новые ее друзья-марксисты периодически дразнили ее воображение рассуждениями о неизмеримо больших возможностях для личного роста за границей. В итоге Александра убедила родителей в необходимости продолжения образования и осенью 1898 года, оставив на их попечение сына, собралась в Европу. Ей было 26, а впереди — вся жизнь. И все же, когда она, перед тем как попрощаться с родными на вокзале, запечатывала письмо, адресованное мужу, сердце ее дрогнуло. «Ночью, — вспоминала она позже, — я горько плакала, обливая слезами твердую вагонную подушку, и мысленно звала мужа. За что я наношу ему такую обиду и такой удар!.. Я знала, что еду не на время и что мой отъезд означает действительно конец нашего брака».

Переход на «европейское время» прошел для Коллонтай безболезненно. Ей помогло, во-первых, блестящее знание языков, а во-вторых, черниговское имение — для нее не существовало ни материальных проблем, ни языковых барьеров. Ее самостоятельная жизнь быстро входила в желаемое русло. В Цюрихе она стала посещать семинары профессора Геркнера — известного в то время экономиста, и это дало ей возможность обратиться к серьезным темам. И вскоре статьи Коллонтай стали брать весьма солидные и влиятельные журналы. Молодая, эффектная, общительная Коллонтай активно обзаводилась новыми, полезными для нее связями. В Берлине она познакомилась с Розой Люксембург, Карлом Либкнехтом и Карлом Каутским, в Париже — с супругами Лафарг, а также с Георгием Плехановым.

Впрочем, в Петербург, хоть и изредка, она тоже наезжала. Сообразуясь с общими расчетами, именно там предполагалось воплотить в действительность то, что было предметом многолетних усилий ее товарищей-марксистов. К тому же именно там находилась та золотая жила, которую можно было разрабатывать практически бесконечно: кто же не знал, что в России положение женщины более чем плачевно, что там она угнетена как нигде и религией, и буржуазными понятиями о нравственности, и семьей, и браком, и материнством. Иными словами, именно в соединении «женского» вопроса с социальными проблемами Коллонтай видела никем еще глобально не освещенную, причем с революционных позиций, тему для своих книг.

Коллонтай находила крайне важным «революционизировать» семью. По ее убеждению, у женщины, не стесненной обязанностями по отношению к мужу и детям, высвободилась бы огромная сила, годная для ниспровержения старой и строительства новой России. В том, что слабая половина человечества мечтает об этом денно и нощно, Коллонтай не сомневалась: «Не думайте, что женщина так крепко держится за свои ложки, плошки и горшки». Была она уверена и в том, что о рожденных в «свободной любви» детях должно заботиться государство победившего пролетариата в нужном для него русле. Выступая на VIII съезде РКП(б), Коллонтай, почувствовав явный скепсис присутствующих в зале, убеждала: «Не бойтесь, будто мы насильно разрушаем дом и семью... Если мы разъясняем значение социалистического воспитания, говоря, что такое детские колонии, трудовые коммуны, матери спешат к нам с детьми, несут их к нам в таком количестве, что мы не знаем, куда их поместить...». Радикализм подобных взглядов озадачивал даже Ленина. Именно по его настоянию поправка Коллонтай к новой программе партии о борьбе «за исчезновение замкнутой формы семьи» не была принята.

В 1905 году у нее начался роман с экономистом-аграрником Петром Масловым, выступавшим в то время против ленинской программы национализации земли. Маслов был умным и крайне интересным собеседником и остервенело, несмотря на наличие семьи, влюбленным в Коллонтай. Их связь была достаточно долгой и прервалась самою Александрой Михайловной, которая в один прекрасный момент — именно момент — предпочла поменять эту поднадоевшую ученую голову на пролетарскую.

Любовь к Александру Шляпникову, будущему члену ВЦИК партии большевиков, настигла ее 1911-м на похоронах супругов Лафарг, покончивших жизнь самоубийством. Этот зловещий лейтмотив никак не повлиял на чувство, охватившее 26-летнего мужчину. Александре было на 13 лет больше, но в расчет это не бралось ни им, ни ею. Судя по тем восторженным впечатлениям от нового возлюбленного, которыми Коллонтай делилась с подругой, выходило, что Шляпников сумел разбудить в ней весьма страстную натуру, чего не смогли сделать ни вечно боявшийся опоздать к ревнивой супруге Маслов, ни тем более законный супруг, вообще называвший свою жену «рыбой».

Что касается последнего, то он, давно понявший всю тщету ожидания своей не в меру целеустремленной супруги, в конечном итоге явился к ней в Париж с просьбой дать ему развод. Женщина, с которой он был связан уже не первый год и которая после смерти Домонтовичей растила Мишу, крайне тяготилась этими, не освященными церковью, отношениями. Александра Михайловна не глядя подписала все необходимые бумаги, взяв всю вину на себя и составив таким образом счастье абсолютно неведомой ей Маше с ее мелкобуржуазными предрассудками.

Бывший теперь уже муж, давно живущий своей жизнью, сын, росший под присмотром совершенно чужой ей женщины, тихий уход незаметно постаревших родителей — все это скользило по ее сознанию, как капли дождя по стеклу, не внося в жизнь сколько-нибудь сильных эмоций и переживаний. Вот только с деньгами после смерти отца стало не так чтобы уж вольно — имение потихоньку разворовывалось и в конце концов было ею продано. Теперь Коллонтай приходилось уповать только на свои литературные способности и ораторский талант, проявившийся как раз вовремя и начавший приносить ей немалые доходы. За лекции в Европе платили очень хорошо. В Америке она, объехав с ними 123 города, произвела настоящий фурор: блестящее знание языка, эффектная внешность впечатляли слушателей. Она, кого восхищая, а кого и возмущая своей агитацией, не оставляла равнодушным никого. Из Швеции, например, русскую пифию за призывы к социальной борьбе выслали без права возвращения.

Тем временем началась мировая война. На фронтах шли тяжелейшие бои. Военные неудачи русских войск отзывались бесчисленными похоронками, разговорами о бессилии генералитета и даже о предательстве. После произошедшего в 1917 году отречения царя ленинцы, почувствовав наступление подходящего «момента», резко активизировали свою деятельность.

Ленин незамедлительно известил Коллонтай о целесообразности прибытия в Россию. Для нее же это было выходом еще и из сложившегося личного положения. К тому времени Шляпников уже изрядно утомил ее необходимостью хотя бы небольшой, но заботы о нем, что, принимая во внимание ее постоянную занятость, усугубленную явственным предощущением революционного оживления в России, вызывало у Коллонтай жгучее раздражение. «...Меня прямо пугает мысль о физической близости. Старость, что ли? Но мне просто тяжела эта обязанность жены. Я так радуюсь своей постели, одиночеству, покою. Если бы еще эти объятия являлись завершением гаммы сердечных переживаний... Но у нас это теперь чисто супружеское, холодное, деловое... если бы он мог жить тут как товарищ!.. Но не супружество! Это тяжело». И тут же совершенно неожиданный поворот мысли — запись для себя: «17 мая 1917 года (4 мая по русскому стилю). 26 лет назад в этот день я пережила первое горе. В этот день застрелился Ваня Драгомиров».

Большевики-эмигранты слетались в воюющую Россию, подобно воронью, почуявшему добычу. В одной из написанных ею пропагандистских брошюр Коллонтай открыто декларировала их главную цель: «Надо вырвать власть...». Но тогда, в июле 17-го, этого осуществить не удалось. Несмотря на все старания большевиков представить беспорядки, охватившие Петербург, протестом «голодных и униженных масс», Временное правительство именно их обвинило в подстрекательстве к свержению власти, повлекшей за собой человеческие жертвы. Демонстрация рабочих и примкнувших к ним солдат и матросов была расстреляна. Получили огласку и документы, свидетельствовавшие о причастности большевиков к крупным денежным махинациям, спекуляциям на военных поставках и прямому шпионажу в пользу Германии. И если версия о том, что именно Коллонтай привезла в Россию Ленину чемоданчик с деньгами, необходимыми для подготовки революционного мятежа, не получила права абсолютной истины, то ее причастность ко всему вышеперечисленному была доказана неопровержимо. Ей в компании с еще 27 большевиками предъявили обвинение в государственной измене и шпионаже в пользу враждебных государств. Все они, кроме Ленина, предусмотрительно покинувшего пределы столицы и укрывшегося в Разливе, оказались в тюрьме.

В «Крестах», месте в высшей степени некомфортном, Коллонтай вынуждена была провести несколько дней, а затем еще немного отсидеть в Выборгской женской тюрьме. Выпущенная вскорости под залог, она совершенно небезосновательно почувствовала себя настоящей героиней. К тому же эти ее «мытарства» помогли ей сделать колоссальный рывок в карьере — Коллонтай была избрана членом ЦК партии большевиков.

Через 30 с лишним лет после описываемых событий Александра Михайловна сетовала: «Мы все грешим тем, что не оставляем для истории даже переписку между членами партии нашего времени... Через сто лет ее будут читать с увлечением и по-новому и поймут наши трудности и наши победы и достижения». Потомство вопреки предположениям оказалось даже любопытнее. Ста лет не прошло, а 21-й том уголовного дела о шпионаже, засекреченного большевиками сразу по приходу к власти, пусть и частично, но был обнародован и прочитан действительно «с увлечением и по-новому».

Но пока вслед за июльскими событиями 1917-го пришли октябрьские. «Заря новой жизни» совпала для Коллонтай с ошеломляющим по накалу страстей романом с предводителем балтийских «братишек» Павлом Дыбенко. Наконец-то она нашла истинно революционную натуру. Нет, не занудливого функционера-партийца, не худосочного теоретика социальных реформ с истрепанными нервами и язвой желудка — Дыбенко являл собой саму стихию, вольную, неукротимую, олицетворявшую мужскую силу и внутреннюю прочность. «Он — Орел!» — писала о нем Коллонтай.

Этот богатырь с голубыми глазами ребенка был скульптурно красив, что для Коллонтай являлось очень немаловажным фактором.

Однажды Посейдон, бог морских глубин, послал Миносу белого красавца-быка, чтобы тот принес его в жертву. Минос же нарушил обет, данный своему покровителю, и тогда рассерженный Посейдон околдовал жену Миноса Пасифаю, заставив ее влюбиться в злополучного быка. Плод роковой и порочной страсти — Минотавр, получеловек, полубык, — стал проклятьем и позором царя Миноса. Желая спрятать Минотавра от глаз людских, Минос поручил Дедалу, знаменитому афинскому мастеру, жившему на Крите в изгнании, построить дворец со сложнейшими переходами, известный нам как Лабиринт...

В 1900 году 48-летний англичанин Артур Эванс начал раскопки на острове Крит. Гораздо больше, чем доводы науки, бывшего корреспондента газеты «Манчестер Гардиан» воодушевляли герои греческих мифов и строки из «Одиссеи»: «Остров есть Крит посреди виноцветного моря прекрасный... Разные слышатся там языки: там находишь пеласгов, в городе Кноссе живущих... Там уж царем был Минос...». Гомер однажды уже помог археологии: Генрих Шлиман, воспользовавшись «Илиадой» как «путеводителем», сумел раскопать Трою и Микены. Эванс жаждал повторить его успех на Крите. Конечно, никто тогда не мог предположить, что под толстым слоем выжженной солнцем земли лежат руины древнейшей в Европе цивилизации. Эванс назвал ее «минойской» в честь легендарного Миноса. После сенсационных раскопок на Крите мифы не обрели плоть и кровь, как, возможно, хотелось Эвансу. Но многое в них перестало казаться только литературной случайностью. Например, то, что Зевс — отец богов и людей — родился на Крите, воспринимается теперь как вполне закономерное событие.

...Зевс, как известно, был сыном богини Земли Реи и бога Неба Крона. В соответствии с предсказанием Крон должен был погибнуть от руки собственного сына, и чтобы обезопасить себя от посягательств бессмертных наследников, он глотал их по мере появления на свет и хранил в своем животе. Рея была безутешна, и, когда подошел срок рожать последнего сына, она укрылась на Крите, где и родила Зевса. А чтобы папаша ничего не заподозрил, ему подсунули запеленутый камень. Зевса прятали в двух пещерах — Дикте и Ида (в обеих археологи обнаружили крупные минойские святилища). Крон пребывал в неведении, пока однажды подросший и возмужавший Зевс не явился к нему и не исполнил предсказание. Поверженный Крон изрыгнул всех проглоченных братьев и сестер Зевса, в том числе Посейдона и Геру. Впоследствии именно на Крит, к родным пещерам, Зевс привез похищенную финикийскую царевну Европу, которая родила ему здесь трех сыновей: Радаманта, Сарпедона и Миноса — мудрейшего из всех царей Крита...

Эванс не был первым, кто пытался отыскать Кносс. Лет за 20 до него археолог-любитель Минос Калокэринос заложил несколько глубоких траншей в 5 километрах от Кандии (ныне — Ираклион). Именно здесь, на Целепи Кефала, что в переводе означает «Холм Господина», критские предания размещали Кносс. В толще земли обозначились контуры громадного сооружения. Найденные в земле предметы Калокэринос хранил в здании британского консульства в Кандии, где он работал переводчиком. Коллекция удачливого грека привлекла внимание археологов, но, заметив возросший интерес к раскопкам, турецкие хозяева Кносса резко подняли цену на землю — все работы пришлось прервать на неопределенный срок.

В 1886 году на Крит прибыл увенчанный мировой славой 63-летний Шлиман. Амбициозный археолог, нанесший своими непрофессиональными раскопками непоправимый ущерб Трое и Микенам, желал совершить очередное открытие. Денег у Шлимана было предостаточно, и он немедленно заключил договор о покупке территории Кносса, включая все, что на ней находилось. Однако, пересчитав оливковые деревья, росшие на уже почти принадлежавшей ему земле, неожиданно обнаружил, что их втрое меньше, чем положено по договору. Взбешенный тем, что его — Шлимана! — надувают, археолог расторг сделку с турками.

Эванс приехал на Крит в 1894-м, будучи уже не просто увлеченным археологией иностранцем, но опытным историком и журналистом, прошедшим на Балканах жестокую школу общения с турецкими властями. Как и Шлиман, он познакомился с коллекцией Калокэриноса (спустя 4 года вся она сгорела вместе с британским консульством); на миниатюрных халцедоновых печатях близорукие глаза Эванса различали значки ранее нигде не встречавшегося письма.

Опасное для археологии нетерпение начало сжигать Эванса, он даже купил клочок Кносса, чтобы сохранить за собой право на будущие раскопки, однако всерьез приступить к работе смог только через 6 лет, когда Крит получил автономию и греческий общественный деятель Джозеф Нацидакис помог Эвансу приобрести Кносс за 122 000 пиастров.

Честолюбивые замыслы мешали Артуру Эвансу сосредоточиться на научных изысканиях. Ему не терпелось предъявить миру свое открытие — Лабиринт, который он сразу назвал «Дворцом Миноса», находясь, как и многие, под гипнотическим влиянием мифа.

Лабиринт раскапывался с головокружительной для археологии скоростью. Десятки тысяч найденных предметов лежали на складах — разобраться со всеми этими сокровищами у Эванса так и недостало ни времени, ни сил. За последующие десятилетия большинство находок исчезло, на оставшихся крысы и насекомые съели этикетки, но в годы раскопок Эванс мало думал о будущем: им владело вдохновение. К его чести, надо сказать, что он не вывозил сделанные находки за пределы Греции: бесценные шедевры древнего искусства остались в музеях Крита и Афин. Не чуждый тщеславия и эпикурейского образа жизни, Эванс тем не менее тратил громадные личные средства на расширение и благоустройство раскопок, пытаясь соединить в Кноссе археологическую ценность с туристической привлекательностью. Он умер в 1935-м, в почтенном возрасте, завершив фундаментальный 4-томный труд «Дворец Миноса» и предъявив человечеству удивительную культуру, которую собственноручно извлек из исторического небытия.

Реальный облик Дворца-Лабиринта вполне оправдывал тот миф, который сложился вокруг него. Это было колоссальное сооружение общей площадью 22 тыс. м2, имевшее как минимум 5—6 надземных уровней-этажей, соединенных проходами и лестницами, и целый ряд подземных склепов.

Количество помещений в нем достигало тысячи — в них можно было запросто спрятать добрый десяток Минотавров.

Архитектурный комплекс с такой сложной планировкой свидетельствовал не только о способностях «дедалов» — минойских инженеров-строителей, но и о высоком уровне развития точных и прикладных наук.

Чтобы уберечь ветхие стены Дворца от губительного воздействия солнца и дождя, Эванс, не задумываясь, укреплял их бетоном; те стены, что казались позднейшими, ломал, другие надстраивал, формируя облик Дворца в соответствии со своими представлениями. С одной стороны, он, конечно, спас Кносс, но с другой — никто теперь не знает, каким был Лабиринт на самом деле...

Минойская цивилизация не была «импортирована» на Крит и не возникла на пустом месте. Неолитический «пласт» на островах Эгейского моря — один из самых глубоких в Европе, на Крите он прослеживается до 6000 года до н.э. В начале III тысячелетия до н. э. Крит вступил в ранний бронзовый век. Первая же из найденных Эвансом фресок дала ключ к пониманию исторического места минойцев. Изображенный на ней мужчина в набедренной повязке словно сошел с рисунков, которыми украшали гробницы египетской знати. Минойцы оказались теми самыми загадочными «кефтиу» — людьми с островов, о которых многократно упоминали египетские хроники. Именно хорошо «датированная» египетская культура помогла археологам установить хронологические ориентиры минойской истории — собственные письменные свидетельства минойцев либо не найдены, либо не разгаданы до сих пор.

Контакты с Египтом и Анатолией обогащали островитян новыми идеями по строительству лабиринтов, и в 1900 году до н.э. началась эпоха дворцов: в Кноссе поднялись стены самого древнего из них. Этот дворец получил название Лабиринта, так как его стены украшали «лабрисы» — двойные топорики. В других частях Крита — Фэсте, Малии — строились не менее величественные дворцы, хотя и уступавшие кносскому по площади. В 1700 году до н.э. на Крите произошло катастрофическое землетрясение. Дворцы были разрушены, но их быстро восстановили, добавился и еще один — в Закросе, кносский же Лабиринт отстроили в обновленном, еще более роскошном виде. То был период высшего расцвета минойской культуры.

Археологами не было обнаружено никаких атрибутов типичной для той эпохи автократии — ни царей, ни верховных жрецов. Правители минойского Крита не стремились увековечить себя в изображениях или изваяниях. Возможно, поэтому среди ученых до сих пор продолжаются споры о предназначении Лабиринта: был ли это дворец, где жили цари и знать, или храм, где те же цари, бывшие одновременно и жрецами, совершали богослужения и отправляли обряды, или это был своеобразный дом-город, вобравший в себя и то, и другое.

Несколько десятков веков назад Крит был центром мощной морской державы. Опередив другие народы в деле кораблестроения и навигационном искусстве, минойцы создали могучий флот, обеспечивавший перемещение товаров по всему Средиземноморью. Быстроходные минойские триеры с десятками гребцов легко достигали Египта и Ливии, Кипра и Анатолии, доставляя в эти страны критскую древесину, оливковое масло, керамику и украшения. Отсутствие внешних врагов, мир и благополучие, царившие внутри общества, не предвещали для минойцев беды. И все же роковой рубеж наступил и для них. Им стал вулканический катаклизм, произошедший в 1470 году до н.э. на острове-вулкане Санторин, лежащем в 70 милях к северу от Крита. Мощнейшее извержение сопровождалось землетрясением, пеплопадом и цунами. Подземные толчки разрушили дома и дворцы, пеплопад (на Крите могло выпасть до 30 см пепла) уничтожил посевы и умертвил оливковые рощи, цунами смыло порты и стоявшие у причалов корабли. Но едва ли не самым губительным мог оказаться для минойцев психологический шок. Тотальная природная катастрофа означала одно: боги и богини, которым они поклонялись на протяжении столетий, покарали свой народ!

И в результате на Крит проникли представители микенской культуры — ахейцы, не встретившие никакого противодействия. Минотавр был убит греческим героем Тесеем. А создатель Дворца-Лабиринта Дедал, способствовавший этому, соорудил себе крылья и бежал на Сицилию. Минос бросился было за ним в погоню, но в сражении с сицилийцами потерял весь свой флот и погиб, коварно обманутый все тем же Дедалом. После смерти Миноса на Крите все пришло в упадок...

В центре минойского божественного синклита стояла женская фигура — богиня плодородия, символизировавшая щедрость и возрождение природы. В реальности воплощением богини были, очевидно, жрицы, особым образом одетые и украшенные. Они носили пышные платья с открытым корсажем, оставлявшим грудь обнаженной, пудрили лицо, выщипывали брови, красили губы и ресницы. Тонкая, перехваченная широким поясом талия, длинные, свободно падавшие на плечи локоны, крохотные завитки, украшавшие лоб. «Да это же настоящая парижанка!» — воскликнул один из рабочих Эванса, увидев фреску с изображением минойской женщины.

Дворцы стояли в руинах, восстановлен был лишь один Лабиринт. Жизнь в Кноссе продолжалась еще почти столетие, но теперь она носила явные следы иноземного присутствия.

Сосуществование минойцев и микенцев на Крите могло иметь длительный мирный период. Но сохранить привычный стиль жизни в окружении чуждой и гораздо более примитивной культуры можно было лишь на отдельных «островках», подобных Лабиринту. В 1380 году до н.э. сильнейший пожар, разбушевавшийся в Кноссе, уничтожил Лабиринт и словно поставил точку в более чем 600-летнем процветании минойской цивилизации.

Было ли это несчастным случаем, поджогом или набегом варваров — неизвестно, но Лабиринт выгорел окончательно, и вместе с ним в огне пожара как будто исчезли все те знания и мастерство, что накапливались на Крите веками. Да и сами минойцы словно растворились во мраке бесконечного Лабиринта, оставив лишь напоминание о том, что цивилизации не только рождаются, но и умирают.

Андрей Нечаев

«…Нельзя ни на мгновение подумать, что посадка биплана в тихой гавани и его взлет с большой и неуклюжей платформы имеют какое-то отношение к действительно морской авиации. Единственно возможный флотский аэроплан будет запускаться с борта корабля вспомогательным механизмом и садиться на воду у борта корабля как можно ближе к нему…» Такое категорическое мнение было высказано в 1912 году на страницах авторитетнейшего по тем временам английского журнала «Аэроплан» по поводу отчаянной попытки пилота взлететь на самолете с наклонного помоста, сооруженного на борту британского линкора «Африка». После этого заявления прошло всего 5 лет и в той же Великобритании появился первый в мире авианосец, ставший предтечей самого грозного и универсального оружия Мирового океана.

Авианосцы, являющиеся на сегодняшний день самыми крупными надводными боевыми кораблями, способны выполнять множество боевых задач. Это и истребительное прикрытие соединений, и нанесение ударов по наземным и морским целям, и уничтожение подводных лодок. Водоизмещение современных атомных авианосцев составляет порядка 100 тысяч тонн, длина превышает 300 метров, а в их ангарах может разместиться более сотни самолетов. Появились же эти уникальные корабли менее ста лет назад — во время Первой мировой войны. Хотя история их возникновения началась с воздушных шаров и аэростатов, поднимаемых над крейсерами. Эти воздухоплавательные аппараты, способные достигать 6-километровой высоты и пролетать сотни километров, практически сразу заинтересовали военных, поскольку могли стать идеальным средством ведения разведки, значительно увеличивая дальность наблюдения.

А тем временем наряду с усовершенствованием военного воздухоплавания стремительными темпами развивалась авиация. А так как самолеты по сравнению с аэростатами были куда более совершенными боевыми и разведывательными средствами, то вполне закономерным стал вопрос о создании плавучих баз и для аэропланов. Главная же проблема заключалась в том, что необходимо было соорудить специальную платформу для взлета самолетов.

Первая удачная попытка взлета с корабля аэроплана и его посадки обратно на борт была проведена американцами. Хотя поначалу идея о совместном использовании корабля и самолета в Морском департаменте США интереса не вызвала. Он возник лишь после первых реальных успехов авиации.

В 1908 году американским авиаконструктором Гленом Кертиссом был спроектирован и построен его первый самолет. А спустя два года, в мае 1910-го, Кертисс приобрел общенациональную известность, преодолев расстояние в 230 километров (от города Олбани до Нью-Йорка) за 2 часа 50 минут. Видимо, этот факт уже не мог остаться незамеченным, и в сентябре того же года помощник министра флота по материальному снабжению Вашингтон Ирвинг Чамберс получил приказ «собрать информацию о прогрессе аэронавтики с точки зрения пригодности этих аппаратов для нужд флота».

А вскоре стало известно, что пароходная компания «Гамбург — Америка» совместно с газетой «World» намерена приобрести самолет с тем, чтобы он совершал полеты с платформы, установленной на одном из ее лайнеров.

Узнав об этом, Чамберс отправился на авиационную выставку, где знаменитые братья Райт, совершившие в 1903 году первый в мире полет на самолете, проводили демонстрационные полеты. Чамберс был намерен убедить одного из них, Уилбера, совершить взлет с палубы корабля. Однако Райт делать это наотрез отказался. И тогда участвовать в опыте вызвался Юджин Эли — один из пилотов, работавших у Кертисса.

Для этих испытаний американскими ВМС был выделен легкий крейсер «Бирмингем», на носу которого установили деревянную платформу, имеющую уклон вниз. Взлетать было решено на ходу корабля, идущего против ветра со скоростью 10 узлов, что должно было существенно сократить разбег самолета. 14 ноября 1910 года в 15 часов 16 минут по местному времени в заливе Чесапик произошел первый в мире взлет самолета с борта корабля. Таким образом, было доказано, что взлететь с корабля самолет может, однако этого было мало. Необходимо было добиться того, чтобы после взлета и выполнения задания он сумел вернуться на борт. Ведь в противном случае авианесущий корабль мог удаляться от береговой базы не более чем на радиус действия своего самолета.

А потому решено было провести новое испытание. Оно произошло в бухте Сан-Франциско на броненосном крейсере «Пенсильвания». 18 января 1911 года Эли взлетел с аэродрома Сан-Франциско в 19 километрах от стоянки флота, а затем посадил свой самолет на палубу крейсера. А в конце того же года Эли погиб в авиационной катастрофе. Никаких других наград, кроме благодарственного письма министра ВМФ, у него не было. Его заслуги в деле создания авианосцев получили официальное признание лишь четверть века спустя, когда он был посмертно награжден крестом «За отличие».

И все же, несмотря на достаточно успешные опыты, проведенные Юджином Эли, было очевидно, что громоздкие деревянные платформы существенно снижали боевые качества корабля, а значит, требовались принципиально иные способы запуска самолета.

5 ноября 1915 года был произведен первый в истории американского флота старт с катапульты, установленной на броненосном крейсере «Норт Каролина», а спустя полгода на этом же крейсере более усовершенствованную катапульту установили на высоких стойках над кормовой орудийной башней. Используя это устройство, 11 июля 1916-го летчик Шевалье впервые катапультировался с идущего корабля. Подобные катапульты были установлены еще на двух броненосных крейсерах, но после вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну в апреле 1917 года авиационное вооружение на артиллерийских кораблях было демонтировано.

Английскому правительству братья Райт еще в 1907-м предложили свой самолет, но и военное ведомство, и консервативно настроенное Адмиралтейство в то время это предложение отвергли. Однако когда два энтузиаста-любителя, Фрэнсис МакКлин и Джордж Кокберн, предложили обучить морских офицеров управлению самолетом за свои средства, да к тому же предоставить для этого два летательных аппарата, Адмиралтейство объявило набор добровольцев. Из более чем двухсот претендентов было отобрано только 4 человека, в том числе лейтенант ВМФ Чарлз Сэмсон. Именно он в январе 1912 года впервые в истории британского флота поднялся в воздух с наклонного помоста, установленного на носу линкора «Африка».

Только после этого Комитет Имперской Обороны занялся изучением вопросов, касающихся и военной, и военно-морской авиации. В результате был создан отдельный род войск, позднее получивший название Королевский Летный Корпус (КЛК). В его состав входили как армейская, так и независимая морская авиация. Командиром морского крыла КЛК назначили Чарлза Сэмсона. В конце 1912-го для проведения опытов с корабельной авиацией ему был выделен бронепалубный крейсер «Гермес», где для взлета гидропланов была применена весьма оригинальная система перед стартом самолет, установленный на тележке, разгонялся по палубе под действием силы тяги собственного винта и только после взлета эта тележка отделялась от самолета. Позже тележка с помощью амортизаторов стала притормаживать у среза палубы, а самолет, плавно соскользнув с нее, продолжал полет.

Эксперименты, проводимые на «Гермесе», были столь успешными, что Адмиралтейство решило приобрести недостроенный танкер и переоборудовать его в качестве авианосца, рассчитанного на 10 гидросамолетов.

После начала Первой мировой британская морская авиация была реорганизована и переименована в Королевскую Морскую Воздушную Службу (КМВС). В ходе же военных действий стало очевидно, что для успешных совместных операций с кораблями флота на достаточном удалении от берега гидросамолетам явно не хватало дальности полета, а потому вопрос о создании корабля-носителя самолетов встал с новой силой. Для этих целей Адмиралтейство реквизировало три быстроходных парома и лайнер «Кампания». На баке лайнера была установлена полетная палуба длиной 36,6 м, а к 1916 году «Кампания» прошла модернизацию, позволившую увеличить длину этой палубы до 61 м. Лайнер развивал скорость свыше 20 узлов и имел отличную мореходность, что делало его более подходящим для действий в составе эскадры, чем предоставленные для этих же целей паромы. Впрочем, в скором времени Королевский Флот приобрел еще 3 парома, которые были переоборудованы в гидроавианосцы, помимо этого, в авиакорабли были переоборудованы также и германские трофейные сухогрузы.

19 февраля 1915 года началась Дарданелльская операция, целью которой было овладение проливами Дарданеллы и Босфор и захват столицы Турции, что должно было вынудить последнюю выйти из войны на стороне Германии. Для этого в августе того же года в Эгейское море прибыл гидроавианосец «Бен-Май-Шри», на борту которого находилось два гидросамолета-торпедоносца. 12 августа на одном из них была проведена первая в мире атака самолета-торпедоносца морского базирования турецкого транспорта, выброшенного на мель после атаки английской подводной лодки. А через 5 дней уже оба торпедоносца атаковали вражеские корабли. В результате был потоплен еще один турецкий транспорт. И хотя морская авиация демонстрировала явные успехи, сама Дарданелльская операция закончилась полным провалом союзных войск. В итоге бывший тогда военным министром Уинстон Черчилль вынужден был уйти в отставку, а основным районом боевых действий для КМВС стало Северное море.

31 мая 1916 года произошла крупнейшая морская операция Первой мировой войны. В этой битве, впоследствии названной англичанами Ютландской, а немцами Скагерракской, корабельная авиация была применена впервые. Но вместе с тем в дальнейшей военно-морской истории просто не было столь крупномасштабной операции, где бы воздушные силы ни сыграли более ничтожной роли.

Эта операция началась 31 мая, когда командующий эскадрой в 14.45 приказал поднять в воздух самолет гидроавиносца «Энгадайн». Спустя еще 45 минут его пилоту Фредерику Ратленду удалось обнаружить германскую эскадру и передать радиосообщение об этом на «Энгадайн». Но во время дальнейшего преследования вражеских кораблей произошел разрыв бензопровода самолета и Ратленду пришлось повернуть назад. На этом, собственно, и закончилось участие британской авиации в Скагерракской битве.

И тем не менее командование английского флота не намерено было оставлять попыток по оснащению артиллерийских кораблей самолетами-разведчиками. К тому времени стало совершенно очевидно, что в боевых условиях по сравнению с гидропланами самолеты с колесным шасси имеют неоспоримые преимущества, и прежде всего в том, что они совершенно не зависят от волнения моря. Среди сторонников использования таких самолетов был и Фредерик Ратленд, прозванный после той памятной битвы Ратлендом Ютландским. После успешного взлета его самолета с палубы «Мэнксмэна» англичане вплотную подошли к созданию авианосца, способного действовать в составе эскадры и предназначенного для колесных самолетов.

Первым британским авианосцем стал линейный крейсер «Фьюриоз», достроенный как «частичный» авианосец и вступивший в строй 4 июля 1917 года. С его борта было проведено немало удачных стартов, но вот вопрос с посадкой так и не был решен. Найти выход из этой ситуации попытался один из офицеров корабля командир эскадрильи — Даннинг. Он взлетел с его борта на истребителе и, пройдя вдоль борта, приземлился на носовую взлетную палубу. Спустя 5 дней Даннинг решил повторить этот опыт, но при заходе на посадку его самолет, не удержавшись на палубе, упал прямо под форштевень идущего крейсера. Даннинг погиб, а подобные эксперименты Адмиралтейством были запрещены.

И все же к марту 1918-го «Фьюриоз» прошел вторую модернизацию. Была установлена вторая посадочная площадка, а под ней — еще один ангар на 6 самолетов. Первоначально для торможения самолета при посадке использовались мешки с песком и стальные тросы, натянутые не поперек, а вдоль палубы корабля. Небольшие крюки, установленные на шасси самолетов, скользя по этим тросам, тормозили самолет. Всего же за годы Первой мировой в состав Королевского Флота Британии вошло 19 авианосцев и гидроавианосцев, к весне 1918-го он насчитывал более 3 000 самолетов, а богатейший боевой опыт британских морских летчиков был просто неоценим.

В 1909 году во Франции вышла в свет брошюра под названием «Военная авиация». Ее автор изобретатель Клемент Адер изложил в своем труде описание авианесущего корабля со сплошной взлетно-посадочной палубой, скоростью хода, как у крейсеров, а также ангарами, лифтами и авиамастерскими. Но высказанная им идея не могла быть осуществима на практике, так как уровень развития авиации того времени этого просто не позволял.

Однако годом раньше, там же, во Франции, специальная комиссия в составе 30 офицеров прибыла в район Ле-Мана (город на северо-западе Франции) для наблюдений за полетами небезызвестного Уилбера Райта. А в 1910-м была создана другая комиссия, призванная изучить применительно к нуждам флота возможности дирижаблей. Так вот, эта комиссия порекомендовала командованию обратить внимание не только на дирижабли, но и на самолеты, а также предложила создать воздушные силы ВМФ. Командование, согласившись с этими рекомендациями, сразу же начало активно действовать. Вскоре французским флотом был приобретен первый летательный аппарат — гидросамолет конструкции Мориса Фармана, а для обучения полетам было выделено 7 офицеров. Таким образом, в деле создания морской авиации Франция довольно существенно опередила и США, и Великобританию.

В марте 1912-го французский крейсер «Фудр» был оборудован первым в мире корабельным авиационным ангаром, и в 1913-м в качестве корабля-базы гидросамолетов уже принимал участие в маневрах республиканского флота на Средиземном море. Во время Первой мировой войны «Фудр» использовался как носитель гидросамолетов и при оказании помощи Черногории в Адриатике, и при обороне Суэцкого канала, и в ходе Дарданелльской операции. В 1915 году помимо «Фудра» вступил в действие еще один французский гидроавианосец — переоборудованный лайнер «Кампинас», который мог нести на борту до 10 гидросамолетов, размещенных в двух ангарах. В том же году были реконструированы еще два колесных парохода, переоборудованных в авиатранспорты. За годы войны численность французской морской авиации составила 1 264 самолета и 34 дирижабля.

И хотя дальнейшее развитие авианосцев во Франции из-за окончания Первой мировой войны было несколько заторможено, проблема постройки авианосцев со сплошной полетной палубой продолжала изучаться специалистами.

В первое десятилетие XX века свои первые шаги делала и японская морская авиация. В начале 1912-го для обучения управлению самолетом три японских лейтенанта были направлены во Францию, а еще двое — в США, в летную школу Глена Кертисса. В это же время японским флотом были приобретены 4 гидросамолета, и уже 2 ноября того же года японские летчики совершили первые свои полеты на военно-морской базе Йокосука.

В 1914 году в базу, несущую 4 гидросамолета, был переоборудован транспорт «Вакамия Мару», впервые принявший участие в боевых действиях осенью 1914-го, во время осады германской базы Циндао. Гидропланы «Вакамии Мару» проводили успешные разведывательные полеты и даже сумели потопить минный заградитель, хотя все их схватки с немецкими самолетами были безрезультатны. Все возраставший интерес японского флота к морской авиации привел к тому, что в Японию как из Англии, так и из Франции стали прибывать многочисленные специалисты, а также поступать новые модели самолетов. Японцы также проводили постоянные опыты с самолетами, взлетающими с платформ, установленных на башнях главного калибра.

Национальная кораблестроительная программа, принятая в 1918 году, предусматривала обязательную постройку двух авианосцев, и в результате Япония стала обладательницей первого авианосца специальной постройки.

В 1910 году в России появился первый реальный проект авианосца, предназначенного для базирования самолетов с колесным шасси. Все началось с того, что весной 1909 года капитан корпуса инженеров-механиков флота Л.М. Мациевич на заседании петербургского военно-морского кружка сделал доклад «О состоянии авиационной техники и возможности применения аэропланов в морском флоте», затем те же соображения были изложены им в докладной записке, представленной на имя начальника Генерального штаба. Несколькими месяцами спустя предложение о постройке авианосца было предоставлено и в докладной записке подполковника М.М. Конокотина, где утверждалось, что «первоначально можно ограничиться одним из старых судов, например «Адмиралом Лазаревым».

В переоборудованном виде «Адмирал Лазарев» должен был представлять собой «авиаматку 1-го отряда морских воздушных разведчиков» с полетной палубой без надстроек и дымовых труб, а под ней — открытый ангар на 10 самолетов, подаваемых двумя самолетоподъемниками. Этот проект получил в морском ведомстве одобрение, но дальше этого дело не двинулось.

Необычайно быстрое развитие авиационной техники привело к тому, что уже через 3—4 года появились первые гидросамолеты, способные вести разведку с морских аэродромов, которые можно было разместить практически везде. И в данном случае преимущества стационарных пунктов базирования самолетов-разведчиков перед авианосцами были очевидны. Да и условия Балтийского и Черного морей до известной степени позволяли обходиться сухопутной авиацией и гидроавиацией берегового базирования. И все же в связи с разработкой новых оперативных планов российского флота 1910—1912 годов, связанных с грядущей войной, дальнейшее развитие морской авиации было продолжено.

После гибели в Цусимском сражении II Тихоокеанской эскадры, составленной из наиболее боеспособных кораблей Балтийского флота, Петербург оказался практически беззащитным. И несмотря на довольно успешную реализацию судостроительной программы, численность Российского флота была меньше, чем Германского. Поэтому для защиты восточной части Финского залива участок от острова Нарген до полуострова Порккала-Удд должен был быть перегорожен минными полями и их установку нужно было произвести до подхода сил противника. А чтобы обнаружить неприятеля, идущего к Финскому заливу, посты наблюдения требовалось выдвинуть западнее этого рубежа. В связи с этим начальник 1-го оперативного отделения Морского генштаба капитан II ранга А.В. Колчак предложил использовать для разведки авиацию, и 6 августа 1912-го в Гребном порту Санкт-Петербурга была открыта Опытная авиационная станция, где готовили летчиков.

В том же 1912-м успешное развитие морской авиации шло и на Черном море — там был сформирован первый авиаотряд, оборудован гидроаэродром с четырьмя ангарами, начали работу авиамастерские, метеостанции и фотолаборатория.

И все же объявление войны застало морскую авиацию на стадии становления. Авиационные отряды начали свое действие только на Балтийском и Черном морях, что же касается Тихого океана, то там их предполагалось развернуть не раньше 1915-го.

Есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть — на сегодня самый актуальный лозунг. Для многих семейные или торжественные обеды и ужины с многочисленной сменой блюд либо неведомы, либо остались в прошлом. Безумный ритм современной жизни, когда каждая минута на строгом учете, потому что все же хочется, вопреки утверждению Козьмы Пруткова, объять необъятное, побуждает нас максимально сократить время на утоление чувства голода. Быстро решить эту проблему могут орехи, которые по калорийности не уступают многим продуктам животного происхождения. Сто граммов орехов, съеденных с утра, позволяют не ощущать умственного и физического утомления до вечера.

Орехи, в изобилии представленные сегодня на прилавках магазинов, в значительной степени расширили наши познания в области видового и сортового разнообразия этих растений. И все же на провокационный вопрос, сколько же всего существует орехов, любой из нас, даже не задумываясь над тем, в чем может заключаться подвох, тотчас назовет не менее десятка. И ошибется. В биологии существует очень строгое определение того, что же на самом деле может считаться орехом. Это плод, имеющий твердую скорлупу и не приросшее к ней ядро, причем не покрытый никакими оболочками или мякотью. А потому к настоящим орехам можно отнести лишь фундук (лещину) и кешью. Все остальное, воспринимаемое нами как орехи, — это или косточки, или семена, или костянки, но уж никак не орехи в строгом смысле этого слова.

На 100 г: Жиры 62,4 г | Белки 12,6 г | Углеводы 13,7 г | Минеральные вещества 2,5 г | Витамины 3,2 мг | Энергетическая ценность 679 ккал

Фундук, или ломбардский орех, а также его дикорастущий родственник лещина (Corylus) — истинный ореховый король. Еще с незапамятных времен этим небольшим орешкам приписывали многочисленные магические свойства — они служили оберегом от нечистой силы, от мышей и даже действия молнии, были неотъемлемой частью девичьих гаданий, но, главное, нередко спасали от голода в неурожайные годы и выручали заплутавших путников.

Родина этого ореха — Малая Азия и Кавказ, именно оттуда он распространился сначала на юго-востоке, а затем и севере Европы.

Представьте себе ясный солнечный день, на небе — ярко сияющий солнечный диск, Природа живет своей обычной жизнью. Но вот на правом краю Солнца сначала постепенно появляется небольшой ущерб, затем он медленно увеличивается, а в результате еще недавно бывший круглым диск принимает форму серпа. Солнечный свет постепенно ослабевает, становится прохладнее. Образовавшийся серп делается совсем маленьким, и в конце концов за черным диском исчезают последние вспышки света. Ясный день моментально превращается в ночь, на потемневшем небе появляются звезды, со всех сторон вспыхивает лимонно-оранжевая заря, а на месте Солнца зияет черный круг, окруженный невнятным серебристым сиянием. Напуганные наступившей темнотой звери и птицы резко замолкают, и почти все растения свертывают листья. Но пройдет несколько минут, и Солнце снова явит миру свой торжествующий лик и Природа оживет. На протяжении тысячелетий явление солнечного затмения внушало людям и страх, и благоговейный трепет.

Если бы полные солнечные затмения были видимы в каждой местности достаточно часто, к ним привыкли бы так же быстро, как и к изменениям фазы Луны. Но они случаются настолько редко, что далеко не каждому поколению местных жителей удается увидеть их хотя бы раз — в одной точке земной поверхности полные солнечные затмения можно наблюдать только раз в 300—400 лет. Лунных затмений, особенно полных, боялись не менее солнечных. Ведь это ночное светило порой совершенно исчезало с небесного свода, а затемненная часть Луны довольно скоро принимала серый с красноватым отблеском цвет, становящийся все более и более кроваво-темным. В давние времена лунным затмениям приписывалось особое зловещее влияние на земные события. Древние полагали, что Луна в этот момент обливается кровью, что сулит человечеству великие бедствия. Первое лунное затмение, зарегистрированное в древних китайских летописях, относится к 1136 году до н.э.

Чтобы понять причину солнечных и лунных затмений, жрецы веками вели счет полным и частным затмениям. Сначала было замечено, что лунные происходят только в полнолуние, а солнечные только в новолуние, затем — что не при каждом новолунии происходят солнечные затмения и не при каждом полнолунии — лунные, а еще — что затмений Солнца не случалось, когда была видна Луна. Даже во время солнечного затмения, когда свет совершенно мерк, а звезды и планеты начинали проглядывать сквозь неестественно темные сумерки, Луны нигде не было видно. Это возбуждало любопытство и давало повод к тщательному исследованию того места, в котором должна была находиться Луна сразу после окончания солнечного затмения. Вскоре было обнаружено, что в ночь, следующую за днем солнечного затмения, Луна всегда находилась в своем нарождающемся виде очень близко к Солнцу. Заметив местонахождение Луны перед солнечным затмением и тотчас после него, определили, что во время самого затмения Луна действительно проходила от западной к восточной стороне места, занимаемого Солнцем, а сложные вычисления показали, что совпадение Луны и Солнца на небе совершалось именно в то время, когда Солнце затмевалось. Вывод стал очевиден: Солнце заслоняется от Земли темным телом Луны.

После выяснения причин солнечного затмения перешли к разгадке тайны лунного. Хотя в данном случае найти удовлетворительное объяснение было гораздо труднее, так как свет Луны не заслонялся никаким непрозрачным телом, становившимся между ночным светилом и наблюдателем. Наконец, было замечено, что все непрозрачные тела отбрасывают тень в направлении, противоположном источнику света. Было высказано предположение, что, возможно, Земля, освещенная Солнцем, и дает ту тень, доходящую даже до Луны. Необходимо было либо подтвердить, либо опровергнуть эту теорию. И вскоре было доказано, что лунные затмения бывают только во время полной Луны. Это подтверждало предположение о том, что причиной затмения является тень от Земли, падающая на Луну, — как только Земля становилась между Луной и источником света — Солнцем, свет Луны в свою очередь становился невидимым и происходило затмение.

В результате длительных наблюдений выяснилось, что и лунные, и солнечные затмения неизбежно повторяются в прежнем порядке по истечении того промежутка времени, через который повторяется взаимное положение Солнца, Луны и узлов лунной орбиты. Этот промежуток древние греки назвали саросом. Он составляет 223 оборота Луны, то есть 18 лет, 11 дней и 8 часов. По истечении сароса все затмения повторяются, но уже в несколько иных условиях, так как за 8 часов Земля поворачивается на 120°, а потому лунная тень пойдет по Земле на 120° западнее, чем это было 18 лет назад. Древние египтяне, вавилоняне, халдеи и другие «культурные» народы еще за 2 500 лет до нашей эры, не зная причин затмения, умели предсказывать их наступление с точностью до 1—2 суток в пределах своей ограниченной территории. Но так как они не могли располагать результатами наблюдений на всем земном шаре, они использовали для расчетов утроенный, или большой, сарос, содержащий целое число суток. Последовательность солнечных и лунных затмений по истечении утроенного сароса повторяется на той же географической долготе. Считается, что большой сарос — а именно 19 756 суток — впервые был вычислен древневавилонскими астрономами-жрецами. Установление сароса было одним из величайших открытий древности, поскольку оно привело к нахождению истинной причины затмений уже в VI веке до н.э.

Самое раннее письменное свидетельство солнечного затмения относится к 22 октября 2137 года до н.э. Причем затмение это не было предсказано придворными астрономами, а потому ужас перед неожиданно наступившей ночью был крайне велик. Однако тех древних астрономов вряд ли можно было обвинить в нерадивости, так как по тем временам предвидение подобных явлений в каком-либо определенном месте было делом совсем непростым. По саросу нельзя сделать точного прогноза затмения, можно было указать лишь приблизительную дату и область его видимости. Точно же вычислить время наступления затмения, а также условия его видимости было трудной задачей. И чтобы решить ее, астрономы изучали движение Земли и Луны в течение нескольких столетий. В настоящее время затмения с высокой степенью точности вычислены как на тысячи лет назад, так и на сотни лет вперед.

Изучение древних солнечных затмений помогает современным ученым корректировать даты многих исторических событий и даже вносить изменения в их последовательность. Ведь каждое полное солнечное затмение происходит в определенной и достаточно узкой полосе земной поверхности, положение которой меняется от года к году. А потому по той местности, где оно происходило, можно с помощью вычислений абсолютно точно выяснить их дату. Помимо этого, путем сравнения перемещений лунной тени по земной поверхности можно установить естественную эволюцию движения Луны. Именно такое сравнение впервые навело ученых на мысль о вековом замедлении вращения Земли, которое составляет 0,0014 секунды за столетие.

Полное солнечное затмение — это уникальная возможность для исследования внешних слоев атмосферы Солнца — хромосферы и короны. И хотя их наблюдения проводятся повседневно, этого оказывается недостаточно. Корона видна только во время полного солнечного затмения, так как яркость света короны в миллион раз меньше яркости света диска. Кроме того, свет от диска Солнца рассеивается атмосферой Земли и яркость этого рассеянного света близка к яркости короны. Самая яркая часть Солнца, та, что кажется нам желтой, называется фотосферой. Во время полного затмения лунный диск полностью покрывает фотосферу. Только после того, как фотосфера скрывается за Луной, на недолгое время можно увидеть хромосферу в виде клочковатого кольца красного цвета, окружающего черный диск.

Солнечная корона простирается далеко от Солнца — до орбит Юпитера и Сатурна. В течение 11-летнего цикла солнечной активности меняются как форма короны, так и общая ее яркость. Чрезвычайно интересными оказались спектры короны, снятые вблизи солнечного диска. На фоне непрерывного спектра были видны яркие эмиссионные линии, которые в течение многих лет являлись для науки одной из величайших загадок. Она была разрешена только в 40-х годах XX века. Оказалось, что эти линии излучают сильно ионизованные атомы железа и кальция, для существования которых необходимы температуры, доходящие до миллиона градусов.

Большую роль в прояснении физических условий, существующих в солнечной короне, сыграли так называемые затменные наблюдения, в частности радиоастрономические. На сегодняшний день одной из главных задач является исследование инфракрасного излучения межпланетной пыли. В ходе затмений выполняются также фотометрические, колориметрические, спектрофотометрические и поляриметрические наблюдения. Не вызывает сомнения и тот факт, что затменные наблюдения Солнца внесли неоценимый вклад в представление ученых о Солнце и межзвездной среде.

Чтобы плодотворно использовать те немногие минуты, во время которых происходит затмение, астрономы готовятся к нему долгие месяцы, делая точные вычисления полосы затмения, изучая сводки погоды в полосе затмения и занимаясь поисками оптимального для наблюдений места. Одновременно с этим решаются вопросы транспортировки и обеспечения необходимыми средствами обслуживания, такими как электроэнергия и вода, параллельно происходит составление программ наблюдений, конструирование соответствующих инструментов. Чем недоступнее место наблюдения, тем более необходимо застраховать себя от разных случайностей.

Наблюдение за солнечным затмением может быть с успехом использовано и для исследования земной атмосферы. С этой целью ведутся наблюдения изменения температур, давления, влажности, ветра, образования облачности, фотометрические наблюдения яркости и цвета неба и так далее. Во время затмений также становится возможно распознать отклонения в движении Луны и вращении Земли. Производимое же во время затмений исследование ионосферы с помощью радиоволн позволяет изучить влияние Солнца на верхние слои земной атмосферы.

Значительным достижением наблюдателей затмений по праву можно считать проверку эффекта гравитационного воздействия массивных космических объектов (в частности, Солнца) на световые лучи, предсказанного в рамках теории относительности Эйнштейна. Для этого необходимо было посредством одного и того же телескопа сделать снимки звезд, находящихся как можно ближе к краю Солнца во время затмения, а через несколько месяцев эти же звезды снять уже на ночном небе. После измерений относительных положений изображений этих звезд на двух фотографиях можно было судить о том, сместились ли они. Впервые этот эксперимент был проведен в 1919 году, подтвердив справедливость выводов теории Эйнштейна.

Остается добавить, что ближайшее полное солнечное затмение произойдет 4 декабря 2002 года. Оно начнется в Южной Африке и закончится в Австралии, а его максимальная продолжительность будет составлять 2 минуты 4 секунды. Все астрономы-профессионалы, равно как и астрономы-любители, уже готовятся к этому событию.

Cолнечные затмения видны отнюдь не из всех местностей дневного полушария Земли, так как из-за своих небольших размеров Луна не может скрыть Солнце от всего земного полушария. Ее диаметр меньше диаметра Солнца приблизительно в 400 раз, но при этом Луна по сравнению с Солнцем почти в 400 раз ближе к Земле, поэтому видимые размеры Луны и Солнца почти одинаковы, так что Луна, хоть и в очень ограниченной области, может закрывать от нас Солнце.

Характер затмения зависит от удаленности Луны от Земли, причем, так как орбита Луны не круговая, а эллиптическая, это расстояние меняется, а в зависимости от этого немного меняется и видимый размер Луны. Если в момент солнечного затмения Луна находится ближе к Земле, то лунный диск, будучи чуть больше солнечного, целиком закроет Солнце, а значит, затмение будет полным. Если же — дальше, то ее видимый диск будет меньше солнечного и Луна не сможет закрыть все Солнце — вокруг него останется светлый ободок. Такое затмение называется кольцеобразным.

Освещаемая Солнцем Луна отбрасывает в пространство сходящийся конус тени и окружающей ее полутени. Когда эти конусы пересекаются с Землей, то лунная тень и полутень падают на нее. Пятно лунной тени диаметром около 300 км бежит по земной поверхности, оставляя след длиной 10—12 тыс. км, и там, где она проходит, происходит полное солнечное затмение, в области же, захваченной полутенью, — частное затмение, когда Луной закрыта лишь часть солнечного диска. Нередко бывает и так, что лунная тень минует Землю, а полутень частично захватывает ее, тогда происходят только частные затмения.

Так как скорость перемещения тени по поверхности Земли в зависимости от географической широты составляет от 2000 км/ч (вблизи экватора) до 8000 км/ч (около полюсов), полное солнечное затмение, наблюдаемое в одной точке, продолжается не более 7,5 минуты, причем максимальное значение достигается в очень редких случаях (ближайшее затмение продолжительностью 7 минун 29 секунд произойдет только в 2186 году).

Солнечное затмение начинается в западных районах земной поверхности при восходе Солнца и заканчивается в восточных при его заходе. Общая продолжительность всех фаз солнечного затмения на Земле может достигать 6 часов. Степень покрытия Солнца Луной называется фазой затмения. Она определяется как отношение закрытой части диаметра солнечного диска ко всему его диаметру. При частных затмениях ослабления солнечного света не заметно (за исключением затмений с очень большой фазой), а потому фазы затмения можно наблюдать только через темный светофильтр.

Лунные затмения происходят тогда, когда Луна в полнолуние проходит вблизи узлов своей орбиты. В зависимости от того, частично или полностью она погружается в земную тень, происходят как частные, так и полные теневые лунные затмения. Вблизи лунных узлов, в пределах 17° в обе стороны от них, существуют зоны лунных затмений. Чем ближе к лунному узлу происходит затмение, тем больше его фаза, определяемая долей лунного диаметра, покрытого земной тенью. Вступление Луны в тень или полутень Земли обычно проходит незаметно. Полному затмению предшествуют частные фазы, и в момент окончательного погружения Луны в земную тень оно и наступает, продолжаясь около двух часов. Частота лунных затмений для какого-либо определенного места Земли выше частоты солнечных только потому, что они видны со всего ночного полушария Земли. При этом продолжительность полной фазы солнечного затмения на Луне может достигать 2,8 часа.

Наблюдения полных лунных затмений позволяют изучать структуру и оптические свойства земной атмосферы, а также тепловые свойства различных участков лунной поверхности, в том числе и изменение их температуры при разных фазах затмения.

Людмила Князева

История существования тайных обществ, являющихся для такого государства, как Китай, явлением достаточно характерным, насчитывает не одно тысячелетие. Подавляющее большинство из них, в силу своей глубокой законспирированности, никогда не станет достоянием гласности. Но было в истории Поднебесной одно тайное общество, о существовании которого знает сегодня едва ли не весь мир. Деятельность «Триады», влиятельного и весьма разветвленного тайного образования, созданного в Китае более трех веков назад и существующего и поныне, получила известность благодаря широкому национально-освободительному движению жителей срединной империи против засилья вторгшихся на ее территорию маньчжурских племен.

Вторжение это стало возможно вследствие тяжелейшего продовольственного кризиса, охватившего страну в начале XVII столетия. Повальный голод и огромное количество человеческих жертв привели Поднебесную к гражданской войне, длившейся почти 16 лет. Восставшие, число которых в начале 40-х годов достигло более миллиона, объединились в повстанческую армию под предводительством Чжуан Вана и под лозунгом «Благородным и простолюдинам — равные земли» в апреле 1644 года захватили Пекин. Последний император правившей с 1368 года китайской династии Мин — Сыцзун, предвидя последствия народного гнева, предпочел повеситься в парке императорского дворца. И в результате гнев этот обрушился на высшую аристократию, которой за страдания народа пришлось расплатиться жестокими пытками и казнями нескольких сот сановников.

Дальнейшее развитие событий в охваченной волной народного гнева Поднебесной было связано с усилением влияния маньжуров, начавших войну с Китаем еще в начале XVII века. Тяжелая ситуация, сложившаяся в стране, позволила им окончательно свергнуть китайскую династию Мин. В 1644 году Абахай — 14-й сын основателя маньчжурского государства Нурхаци, утвердился на императорском троне в Пекине, положив тем самым начало правлению манчьжурской династии Цин. Но китайцы не желали мириться с господством завоевателей, хотя массовый отпор нашествию давали в основном крестьяне, к которым, впрочем, примыкали ученые, философы, некоторые чиновники и купцы. До середины XVII столетия крестьянские восстания не носили религизного характера, а потому роль объединяющего начала в них издавна играли тайные общества. Не раз во главе поднимаемых восстаний стояли «Тянди хой» («Общество неба и земли»), «Саньдянь хой» («Общество трех точек») и многие другие секретные образования. Но после маньчжурского завоевания ситуация несколько изменилась. Деятельность тайных обществ, помимо главной цели — свержения маньчжурского ига, стала носить достаточно выраженную религиозную окраску. И ведущая роль в этом процессе принадлежала «Триаде», которая своим появлением на свет была обязана Шаолиньскому монастырю, расположенному в 80 километрах от города Чжэнчжоу (административный центр современной провинции Хэнань).

...В 495 году до н.э. в Китае появился индийский монах Ба Туо, как называли его китайцы. Он пришел, чтобы донести до житетей Срединного государства учение Будды. И именно он заложил первый камень в ставший всемирно известным монастырь Шаолинь, а спустя недолгое время в Шаолине появился другой буддийский проповедник, под китайским именем Да Мо, также прибывший из Индии. Он начал усердно призывать своих прихожан к тому, чтобы те отстранялись от мирских забот и как можно глубже, как того требовало учение Будды, погружались в самосозерцание. Однако вскоре он заметил, что большинство его последователей во время процесса «погружения в самих себя» просто засыпали. И тогда Да Мо придумал комплекс физических упражнений, не позволявший прихожанам засыпать.

В I веке до н.э. монах Квой Пе создал единую систему самообороны — «тайцзицюань», или «искусство длинного кулака». В дальнейшем к этой системе были добавлены многочисленные приемы самозащиты и нападения, а спустя еще какое-то время она была взята на вооружение императорскими генералами, которые, несколько унифицировав и упростив ее, дали ей название «ушу» (или «у-шу»).

В VI веке в монастыре появился очередной индийский монах под китайским именем Ца Му, который за святость, религиозное рвение и безграничную преданность «тайцзицюань» был прозван Бодитхармой. Благодаря его усилиям уже существовавшая система обогатилась целым комплексом приемов по мгновенному превращению «внутренней энергии» в физическую и стала, собственно, тем, что теперь известно как «кунфу» («кун-фу»).

...В 1674 году маньчжуры предъявили обитателям Шаолиня ультиматум — открыть ворота монастыря и присягнуть на верность династии Цин, но монахи требования захватчиков отвергли. На протяжении практически 10 лет 128 шаолиньских монахов успешно отбивали атаки вооруженных до зубов захватчиков. И кто знает, чем бы закончилось это противостояние, если бы не предательство, в результате которого цитадель сопротивления пала. Лишь 18 храбрецов смогли прорваться через вражеское кольцо, однако уйти от преследования удалось только пяти. Эти «пять предков», как их стали называть впоследствии, основали тайное общество «Саньхэ хой» («сань» по-китайски — «три», «хэ» — «сообща, вместе», отсюда — «триада», и плюс «хой», что значит «союз, общество»), иначе говоря, «Союз триады» или «Общество триады». Почему именно «триада», а не «пятерка», ведь монахов было пятеро?

...Давным-давно во Вселенной царил хаос — туман, состоявший из мельчайших частиц. Со временем более легкие из них, светлые, олицетворявшие мужское начало, поднялись вверх и образовали Небо. А более тяжелые, темные, символизирующие начало женское, опустились вниз и стали Землей. Впоследствии благодаря взаимопроникновению этих двух начал появился Человек. Так и возникла «Триада» — Небо, Земля, Человек. Гармоничное же взаимодействие между ними, по глубокому убеждению китайцев, предопределяет все, что творится в мире, — от самых незначительных событий до величайших.

«Пятеро предков», посчитав, что воцарение маньчжуров нарушило многовековую гармонию существования Вселенной, решили свергнуть власть чужеземцев и восстановить на китайском троне династию Мин. Декларируемые «Триадой» антиманьчжурские лозунги принесли обществу высокий авторитет и популярность, а потому его многочисленные ответвления вскоре стали появляться по всему Китаю. В итоге Срединная империя постепенно стала жить по сложившейся в то время поговорке: «Власти опираются на закон, народ — на тайные общества».

Дальнейшее развитие и активизация деятельности «Триады» и близких к ней по целям, задачам и духу обществ было связано с первыми волнами китайской эмиграции, пришедшимися на самое начало 40-х годов XVIII века. Сначала ее ответвления распространялись в так называемых общинах хуацяо в странах Юго-Восточной Азии и Гонконге, затем в Австралии, на Филиппинах, далее же проникли в Северную и Южную Америку, а также в Европу. Столь бурному процессу распространения способствовало то обстоятельство, что «Триада» постепенно получала все более широкий доступ к весьма солидным финансовым источникам и столь необходимому ей для борьбы с маньчжурским режимом оружию.

Количество ответвлений неуклонно росло и ширилось и в самом Китае, и в конечном итоге филиалы общества, действующие буквально по всей стране, превратились в своеобразные институты местного самоуправления, забрав в свое ведение и административно-судебные функции. Постепенно цели «Триады» перестали ограничиваться только антиманьчжурским сопротивлением, в сферу ее влияния начали попадать и другие общественно-политические процессы, например противодействие проникновению на территорию Поднебесной так называемых «белых дьяволов», то есть европейцев, а особенно англичан, способствовавших распространению в Китае опиума.

Движение сопротивления «Триады» маньчжурскому режиму отнюдь не было пассивным. Некоторые ее отделения неоднократно предпринимали попытки организации народных восстаний, которые, впрочем, из-за разрозненности и глубоко укоренившейся конспирированости, как правило, жестоко подавлялись правящими властями. Одним из примеров тому послужило поднятое «Триадой» в начале XIX века восстание, получившее название Восстание Красных Тюрбанов. Подавлено оно было с редкой жестокостью — казнены сотни тысяч заговорщиков, причем со средневековой жестокостью: восставших сотнями закапывали в землю живьем, медленно и мучительно удушали, большинство же было обезглавлено.

И тем не менее то, чего так долго добивались организаторы и все без исключения посвященные «братья», входящие в «Триаду», все-таки свершилось: в 1911 году ненавистный маньчжурский режим, просуществовавший на территории Поднебесной почти три столетия, пал и власть китайцев была восстановлена, а в 12 февраля 1912 года была провозглашена Китайская республика.

«Триада» со стороны вновь сформированного правительства получила совершенно официальное признание и... начала деградировать. Годы репрессий, гонений и массового уничтожения ее членов не прошли для этой влиятельнейшей организации даром — недавние «братья», почувствовав вкус свободы и власти, начали конкурировать между собой с достойной лучшего применения жесткостью и даже жестокостью, все более утверждаясь на позициях коррумпированных сообществ гангстерского типа. Все эти тенденции практически довершили переход «Триады» с изначально патриотической и национально-освободительной деятельности к криминальной. Хотя было бы наивно полагать, что столь влиятельная и мощнейшая организация, насчитывающая в своей истории не одну сотню лет, основана лишь на принципах, свойственных банальным гангстерским образованиям. Слишком уж серьезный философско-религиозный подтекст лежал в их основе.

У шаолиньских монахов основатели «Триады» позаимствовали их древний символ — Дракона, сражающегося с Тигром. Он указывал не только на военный характер тайного общества, но и на его связь с древней китайской философией. Дракон всегда был олицетворением водной стихии и соответствовал знаку Инь, а Тигр — огненной, и знаку Ян. Изображенные вместе Дракон и Тигр символизировали противоположные силы Духа и Материи. Кроме того, в иерархической структуре «Триады», члены которой были распределены по рангам, Дракон соответствовал главе организации. Да и вообще, члены «Триады» общались друг с другом с помощью цифровых кодов. После Головы Дракона (Верховного владыки) с номером 489 шел Управитель, его номер — 438. Далее — Красный посох — 426, затем Сандаловая палочка (ответственный за контакты с другими «триадами») под номером 432, а за ним Веер из белой бумаги (финансы и общие вопросы) — 415. Причем произносились эти цифры только по отдельности — обращаясь к Верховному владыке, говорили не «четыреста восемьдесят девять», а «четыре, восемь, девять». Все коды «Триады» были кратны трем. Но для рядовых членов братства действовал особый код — 49. Объяснялось это тем, что 4х9 дает 36, то есть число клятв, о которых простой «брат» должен был помнить и днем и ночью. Тайный смысл был заложен и в том, что все коды начинались с цифры 4. По древнему китайскому поверью, мир окружают 4 моря, вот до их берегов и должно было простираться влияние «Триады».

Нумерологии в Поднебесной издавна придавалось очень большое значение. Определенные комбинации цифр считались особенно желаемыми и удачными. Истоки этого лежат в китайской космологии, которая учит необходимости стремления к балансу между пассивным Инь и активным Ян.

Бросив вызов маньчжурскому режиму и предвидя ответные репрессивные меры, основатели «Триады» в соответствии с существующими уже не одно столетие традициями, присущими подобным образованиям, надежно закодировали свое детище. Начать с того, что они наложили строжайший запрет на произнесение вслух истинного названия созданного общества не только на’ людях, но и между собой. С этой целью каждой из его составляющих был присвоен кодовый номер. Так, например, Небо обозначалось цифрой 36, Земля — 72, Человек — 108. Эти цифровые коды не случайно оказались кратны трем. Священный дух «Триады» витал над всеми установками и деяниями общества. Даже сумма вступительного взноса, определяемая персонально для каждого претендента, причем с непременным учетом его финансовых возможностей, обязательно должна была быть кратной трем.

В общении между собой члены подобных обществ широко использовали язык жестов, намеков, иносказаний, особую манеру поведения. «Брат» мог опознать «брата» по особой татуировке и даже по той манере, с которой он держит палочки для еды. Во время застолий принято было обращать внимание на то, какими пальцами и на каком по счету тосте поднималась чаша с вином. Число «участвовавших» в этой процедуре пальцев могло меняться в зависимости от официального титула «брата» или, например, от того, когда происходило это застолье — до или после 20-го дня Лунного календаря.

Для того чтобы вступить в «Триаду», необходимо было заручиться рекомендацией одного из «братьев», причем с солидным стажем и безупречной репутацией. Далее неизменно следовала проверка кандидата на вступление «в дело» — его подключали к любым, даже самым сложным операциям, проводимым обществом, не делая при этом никаких поблажек.

Обязательным для каждого претендующего на вступление было знание истории общества, а также присущих ему традиций и обрядов. Нужно было буквально назубок выучивать 21 правило дисциплинарного кодекса, 10 пунктов, касающихся наказаний за их нарушение, а также 36 клятв, которыми каждый «брат» обязывался руководствоваться на протяжении всей дальнейшей жизни. Только пройдя весь необходимый подготовительный период, претендент допускался до официальной церемонии торжественного посвящения в члены общества.

Перед тем как произнести клятвы, новобранцы должны были пройти через трое ворот, временно воздвигнутых в центре церемониального зала. На них размещались транспаранты, первый из них гласил: «Сюда входит только добродетель!». Над вторыми воротами была надпись: «Пред вратами верности и преданности все равны!». Это означало, что общество открыто для представителей всех сословий и классов. Над третьими — «Путь героев Хань пролегает через небесные и земные круги!».

Затем происходило произнесение самих клятв. После каждой из них новобранец втыкал в пол тлеющий конец ароматной палочки так, чтобы она потухла. Тем самым он показывал, что и его жизнь угаснет так же, если он нарушит клятву. Ритуал клятвоприношения венчался сожжением огромного желтого листа бумаги — символического напоминания о желтой мантии, которая, по преданиям, спасла жизнь монахам во время пожара в Шаолине. Пепел от сожженной бумаги аккуратно собирался и помещался в кубок с вином и киноварью. Перед самым завершением церемонии посвящения в зал вносили молодого петушка и вазу в виде цветка лотоса. «Цветок лотоса, — обращался к новичкам Хун Чжан, или Красный посох (третье лицо в «Триаде», блюститель порядка и дисциплины и исполнитель приговоров), — означает богатство и благородство, верность и преданность, увековеченные в братстве Хань. Подлость и предательство будут разбиты на кусочки так же, как этот цветок лотоса». После этого происходил взмах меча, и ваза разлеталась на мелкие кусочки, затем Красный посох вновь поднимал меч и отсекал голову петушку. Петушиная кровь добавлялась в кубок с вином, пеплом и киноварью, а через несколько минут этот кубок пополнялся еще и человеческой кровью. Один из посвященных шествовал вдоль шеренги коленопреклоненных новобранцев и серебряной иглой с толстой красной нитью в ушке прокалывал каждому из них средний палец правой руки. Эта кровь капала в кубок, содержимое которого затем тщательно перемешивалось и разливалось по чашечкам. После того как новобранец опустошал свою чашку, он становился полноправным членом братства.

В 1900-м в Китае разразилось новое движение сопротивления, получившее название Восстание Боксеров. В нем также принимали участие воины «Триады». Но и ему не суждено было принести освобождение борющемуся народу.

Главным итогом предпринятых властями ответных репрессивных мер стало то, что многие члены «братства» вынуждены были не только спасаться бегством за пределы Китая, но и начать прибегать в рамках своей деятельности к чисто криминальным приемам, таким как контрабанда, рэкет и даже пиратские нападения.

...В Сингапуре, в музее первого президента Китайской Республики Сунь Ятсена, хранятся документы, свидетельствующие о его связях с «Триадой». Будущий президент принимал самое активное участие в создании филиала «Триады» в Гонконге — «Чжунводун». В свое время, когда будущий президент был вождем революционного движения, зародившегося в Китае еще в конце XIX века, правящая тогда императрица Цы Си назначила за его голову фантастическое по тем временам вознаграждение — 100 тысяч фунтов стерлингов. Чтобы спасти свою жизнь, Сунь Ятсен направился в Гонконг, а затем через Японию и Филиппины в США. Беглец, разумеется, не мог и предполагать, что для его поимки императрица решилась на беспрецедентный шаг: в обход своей секретной службы она направила китайскому послу в Вашингтоне тайный приказ во что бы то ни стало организовать похищение Сунь Ятсена и дальнейшее его препровождение в Пекин. Но вскоре Сунь Ятсен из Соединенных Штатов перебрался в Англию. Туда же был переправлен и приказ Цы Си. Китайские дипломаты, работавшие в Лондоне, сумели похитить Сунь Ятсена и поместить его под арест в здании посольства. Но вторую часть приказа им выполнить не удалось. Усилиями «братьев» в английскую прессу просочились сведения о похищении иностранца. Разразился скандал, в который вынужден был вмешаться премьер-министр Великобритании. Он направил китайскому послу официальную ноту протеста, и узник был освобожден.

Еще одним посвященным был Чан Кайши, который, уже будучи президентом Китая, вместе со своей супругой прибыл в Шанхай, где его жена была похищена. Узнав об этом, Кайши связался с одним из главарей шанхайского ответвления «Триады», Ду Юйсуном, и стал выяснять, где она. На что Ду ответил ему, что это похищение на самом деле забота о безопасности супруги президента и что за такие услуги надо платить, что президент и сделал.

Аркадий Жемчугов

Дурная слава кровожадных убийц, способных затащить на морское дно не самый маленький корабль, преследовала осьминогов еще со времен Аристотеля. А ведь на самом деле это очень необычные животные, с хорошо развитым интеллектом и фантастическим чувством родительского долга.

Натуралистам известно более 100 видов осьминогов (Octopoda). «Семья» их представлена двумя подотрядами: осьминоги настоящие (Incirrata) и осьминоги глубоководные (Cirrata). Почти все они не достигают в длину и полуметра. К действительно крупным животным можно отнести представителей только четырех видов: осьминога обыкновенного, осьминога Дофлейна, Аполлиона и осьминога Гонконгского.

Глубоководные осьминоги отличаются от настоящих главным образом наличием одной или двух пар плавников, а также отсутствием «оборонительного» чернильного мешка. Присоски на их щупальцах всегда располагаются в один ряд, а рядом с ними с двух сторон находятся цирры (чувствительные усики). Сами щупальца соединены между собой перепонкой, что делает осьминога похожим на раскрытый зонтик.

Виды этих животных относятся к отряду двужаберных головоногих моллюсков, обитающих в морях и океанах. Головоногими их называют потому, что щупальца их расположены именно на голове. А еще их величают «морскими аристократами». Поводом для этого послужила их голубая кровь. Столь необычный цвет объясняется тем, что в эритроцитах и плазме вместо гемоглобина содержится гемоцианин, в котором железо заменено медью. Кроме того, природа снабдила этих «благородных» животных тремя сердцами. Главное из них, состоящее из одного желудочка и двух предсердий, питает все органы, частота его сокращений — 30—36 ударов в минуту. Два других, так называемых «жаберных сердца», проталкивают кровь через жабры.

Все виды осьминогов обладают достаточно большим мозгом, состоящим из 14 долей, покрытым зачаточной корой серых клеток («депо» памяти) и надежно защищенным хрящевым черепом. От глотки к желудку через толщу мозга проходит тонкий пищевод. Поэтому его растяжение весьма ограничено и животные могут проглатывать пищу только предварительно перетертую до кашеобразного состояния зубчиками языка и очень небольшими порциями. Чтобы проще справиться с жертвой, осьминоги сильным ударом клюва впрыскивают в ее тело яд, который обладает нервно-паралитическим действием. Он выделяется слюнными железами, находящимися рядом с мозгом животного, и по химическому составу близок к алкалоидам. Причем яд этот настолько силен, что способен в считанные секунды убить краба, рыбу или моллюска.

Брачная пора наступает у осьминогов в зимний период. Самцы при помощи гектокотиля — третьей правой руки — переносят сперматофоры (плотно спрессованные блоки сперматозоидов) из своей мантийной полости в мантийную полость самки, где сперматофоры, разбухая и лопаясь, оплодотворяют яйца. Наиболее оригинальным способом оплодотворения отличаются осьминоги Аргонавты и представители близких к нему родов: длинный щупалец отрывается от тела самца и, совершенно самостоятельно плавая в воде, отыскивает самку, а затем так же самостоятельно заползает в ее мантийную полость.

После оплодотворения самка устраивает в норе или пещерке гнездо и откладывает в нем несколько тысяч яиц, которые при помощи слизи прикрепляет к потолку и стенам норы связками-гроздьями. И с этого момента уже неотлучно находится при яйцах, постоянно перебирая их, омывая свежей водой и отгоняя от гнезда хищников. «Высиживание», в зависимости от вида, может продолжаться 12 и более месяцев. Все это время самка ничего не ест, рационально используя запас питательных веществ, накопленных в печени. А к моменту вылупления осьминожков она бывает настолько истощена, что, освободив потомство от яйцевой оболочки, вскоре умирает.

Самки глубоководных осьминогов откладывают яйца прямо на дно. Заботиться об их сохранности им не приходится — покрытые плотной хитиновой оболочкой, эти яйца не перевариваются даже в желудках рыб.

Глаза осьминога очень выразительны. Видимо, поэтому их часто сравнивают с человеческими. Клетки сетчатки глаз осьминога включают бурый пигмент, который днем нейтрализует слишком яркий свет, а ночью повышает чувствительность глаза. Фокусировка взгляда на предметы, расположенные на разных расстояниях, осуществляется приближением или удалением хрусталика от сетчатки. Во время глубокого сна осьминог глаза не закрывает, а лишь сильно суживает зрачки. Его дыхание замедляется, все щупальца, кроме двух нижних, он прижимает к телу. Две нижние раскинутые в стороны руки выполняют сторожевую функцию. Прикосновение к ним, а также малейшее колебание воды действуют на спящего осьминога подобно будильнику.

У осьминога восемь рук-щупалец, каждая из которых в среднем содержит до 50 миллионов нейронов, составляющих единую с мозгом систему.

При помощи боковых конечностей осьминоги очень ловко «ходят» по дну. Головной мозг подает рукам команду только к началу движения. Само же решение о его характере, скорости и направлении каждая отдельная рука принимает самостоятельно. Причем даже отрезанные от тела, щупальца продолжают совершать запрограммированные ранее действия.

Осьминоги являются излюбленной добычей мурен, акул, пингвинов, альбатросов, китов и дельфинов, поэтому одним из способов сохранения жизни для них является автотомия — самоотбрасывание конечностей.

Схваченный противником за щупальце, осьминог резкими сокращениями мускулатуры отрывает от себя руку, которая еще какое-то время продолжает извиваться, отвлекая внимание нападающего, осьминог же за это время успевает скрыться. И очень скоро обзаводится новым щупальцем.

Мобильность и маневренность осьминогов обеспечиваются их реактивным принципом движения. Механизм его несложен: определенное количество воды засасывается через мантийную щель — отверстие, расположенное на голове осьминога непосредственно за глазами, в обширную полость кожистого мешка — мантию, отходящую от головы и ограниченную внутренними поверхностями щупалец.

После втягивания определенной порции воды дальнейший ее доступ перекрывается специальными хрящами-кнопками, которые представлены бугорками на одной стороне мантии и соответствующими им углублениями — на противоположной.

Мускулы полости, сокращаясь, с силой выталкивают воду наружу через круглую воронку — мускулистый орган, расположенный рядом с мантийной щелью и являющийся видоизмененной частью руки. В результате осьминог получает мощный толчок, реактивная сила которого направлена в сторону щупалец. Именно поэтому моллюск плавает задним концом тела вперед, каждый раз перемещая его приблизительно на 2—2,5 м. Обычно осьминоги плавают медленно, но в случае опасности могут двигаться со скоростью 15 км/ч.

Ядовитые вещества, выделяемые особыми железами всех видов осьминогов, могут представлять опасность и для человека. Укусы этих моллюсков вызывают сильное головокружение и болезненную опухоль пораженных тканей, не проходящие в течение нескольких недель. Наиболее же опасным считаются два вида пятнистых осьминогов, обитающих в мелких коралловых и скалистых заводях Австралии. Они легко умещаются на человеческой ладони, но их яд по действию сильнее яда кобры и способен убить взрослого человека менее чем за час.

Щупальца осьминогов имеют один или два ряда присосок, диаметр которых уменьшается от основания к кончикам, призванным выполнять функции захвата и передвижения по камням, лежащим на дне. Кроме того, щупальца обладают осязательными и вкусовыми клетками, поэтому, прежде чем приступить к трапезе, осьминог «осматривает» пищу щупальцами и, кроме того, с их же помощью на достаточно большом расстоянии может безошибочно почувствовать приближающегося врага.

Одной из наиболее интересных особенностей осьминогов является его способность менять окраску тела, позволяющая мгновенно копировать цвета окружающих предметов. Этот механизм обеспечивается наличием эластичных клеток кожи — хромотофор, заполненных черными, коричневыми, красными, оранжевыми и желтыми пигментами. Фиолетовую, синюю, зеленую и даже металлическую окраску придают коже другие клетки — иридиоцисты, лежащие под слоем хромотофор. Эти клетки со всех сторон окружены тончайшими мускулами, которые за 1—2 секунды могут изменять их размер. При растяжении цветоклетки пигмент растекается, занимая площадь, в 60 раз большую по сравнению с той, что остается в покое. При сжатии же все происходит наоборот.

Этой способностью осьминоги обязаны зрительным анализаторам, расположенным не только в глазах, но и в присосках щупальцев. После оценки окружающей обстановки сигналы поступают к соответствующим отделам нервной системы, а те, в свою очередь, посылают «приказ» клеткам.

В минуту опасности осьминоги выпускают из воронки струю довольно ядовитой черной жидкости, растекающейся не сразу, а образующую каплю, причем капля эта принимает очертания самого животного, что приводит нападающего в состояние полной растерянности. Как только хищник набрасывается на мнимого осьминога, капля растекается, образуя густое чернильное облако, под покровом которого осьминог немедленно ретируется.

Кроме того, в состав этой чернильной жидкости входят вещества, оказывающие на обонятельные нервы хищников парализующее воздействие. Так, самый грозный враг осьминогов — мурена, испытав на себе действие чернильного «заряда», утрачивает обоняние более чем на час.

Осьминожьи чернила вырабатывает особый вырост прямой кишки — грушевидная железа, или чернильный мешок, который полностью заполнен уже при рождении моллюска. Внутренняя полость мешка разделена на две камеры, в верхней находятся «готовые» чернила, в нижней — зерна черного пигмента, которые по мере опорожнения верхней растворяются под действием соков железы и перекачиваются в верхнюю. Запаса этих чернил хватает на шесть «сеансов устрашения».

После полного опорожнения мешка он уже через полчаса полностью восстанавливается — и осьминог снова во всеоружии.

Правда, вредоносное воздействие чернил не бывает безопасно и для их обладателей. Известны случаи, когда аквариумные осьминоги, атакуя противника, выбрасывали чернила, а через некоторое время сами же от них и погибали.

Поэтому на воле предусмотрительные осьминоги очень быстро удаляются с поля боя.

Вероника Елина

Зачастую главным виновником того, что абсолютно безопасные, полезные и приятные вещи превращаются для человека в злейших врагов, становится иммунитет — основной защитник нашего организма. Именно его суперзабота является для многих из нас тяжким бременем, досаждающим порой с самого рождения и до глубокой старости и заставляющим едва ли не проклинать и наступающую весну, и яркое солнце, и буйство цветущих лугов — словом, все то, что должно быть источником радости и обновления. А на деле — причина аллергических болезней.

Неумолимая статистика свидетельствует — сегодня аллергическими заболеваниями страдает около четверти всего населения земного шара. Причем количество больных, несмотря на все усилия врачей, неумолимо растет. Если верить прогнозам ученых-медиков, а сомневаться в их компетенции нет оснований, в недалеком будущем список аллергиков увеличится еще как минимум вдвое. Неутешительно и то, что в подавляющем большинстве склонность к аллергии передается по наследству. Причем наследственным является не столько конкретная разновидность аллергии, сколько способность организма при попадании в него аллергена производить специфические антитела — реагины. Опять же согласно статистике более всего подвержены аллергии мальчики, а также те дети, которые при рождении обладали избыточной массой тела. Не вызывает сомнения и тот факт, что родители половины детей, больных аллергией с первых лет жизни, также страдают этим недугом.

Резкий всплеск аллергических заболеваний, наблюдающийся в последние десятилетия, обусловлен прежде всего массовым загрязнением окружающей среды, огромным количеством бытовых и производственных отходов и широким использованием различных синтетических веществ. Аллергия также может быть вызвана лекарственными препаратами, продуктами питания, пыльцой растений, пылью и множеством других факторов. Практически каждый человек или на собственном опыте, или на примере родных и знакомых сталкивается с этим неприятным недугом.

Загадочная и странная реакция некоторых людей на съеденные продукты была описана Гиппократом, на запах роз — Клавдием Галеном. Но в те далекие времена подобные случаи были настолько редкими, что никаких сколько-нибудь серьезных исследований в этой области не проводилось. Поводом для первых научных изысканий стал доклад английского врача Джона Бостока, сделанный им в 1819 году на заседании Лондонского медико-хирургического общества. Босток на собственном примере описал и проанализировал болезнь, названную им «сенной лихорадкой». По его мнению, вызывалась она запахом сена и сопровождалась периодически повторяющимися изнурительными приступами кашля и насморка. В своих страданиях Босток был не одинок. К тому времени число людей с идентичными симптомами заметно возросло, что делало изучение этой проблемы крайне актуальным. Строгая изоляция от предполагаемого источника негативного воздействия, предложенная Бостоком, имела положительный эффект лишь для небольшого числа больных, остальные же по-прежнему продолжали периодически кашлять, чихать и сморкаться.

Следующий шаг в изучении этого загадочного заболевания был сделан русским врачом Л. Силичем, наблюдавшим подобных больных на протяжении нескольких лет. В 1889 году на заседании Общества русских врачей Силич изложил теорию, доказывающую, что кроме запаха скошенной травы негативные реакции может также вызывать разносимая ветром пыльца, образующаяся во время цветения злаковых трав и некоторых деревьев. Спустя еще 17 лет австрийский педиатр Клеменс фон Пирке выделил изучение патологических состояний организма, вызванных его необычайной чувствительностью, в отдельное направление медицины — аллергологию (от греч. allos — другой и ergon — реакция), а сопровождающее ее болезненное состояние с тех пор стали называть аллергией.

Число аллергенов, приводящих к развитию заболеваний, невероятно велико, а поскольку многие из них вызывают примерно одинаковые симптомы, то для выявления конкретной разновидности аллергии нужно провести определенные лабораторные исследования. И прежде всего — анализ крови, позволяющий выявить уровень концентрации иммуноглобулина Е и скорость его взаимодействия с аллергенами. Этот метод исследований абсолютно безопасен, так как в его ходе больной не вступает в прямой контакт с аллергеном.

Немалое значение имеют и кожные пробы, позволяющие оценить реакцию организма на определенные аллергены уже через 20 минут после взаимодействия. Для этого под кожу в области предплечья или спины вводят небольшое количество очищенных аллергенов.

Так называемые провокационные пробы применяют только в том случае, когда присутствуют явные расхождения между биохимическими исследованиями крови и обычными кожными пробами. Это исследование оценивается в зависимости от скорости и тяжести аллергической реакции в процессе принудительного контакта пациента с аллергеном.

Полного выздоровления удается добиться лишь в тех случаях, когда определенный аллерген может быть удален вообще, но, как правило, этот процесс сводится лишь к уменьшению его концентрации. Ведь совершенно очевидно, что, несмотря на все усилия, окончательно избавиться, например, от домашней пыли просто невозможно. А потому в случае обострения терапия должна быть направлена прежде всего на купирование острых приступов. Для этого используются индивидуально подбираемые врачами-аллергологами антигистаминные препараты. Необходимо помнить, что запоздалое обращение к специалисту в подобного рода случаях может привести к очень тяжелым последствиям.

Теоретически любая иммунная (от лат. immunitas — освобождение, избавление) реакция здорового человека должна завершаться благополучно. Механизм работы иммуной системы несложен. Ее непосредственными «исполнителями» являются лимфоциты, деятельность которых направлена на опознавание и обезвреживание чужеродных для организма тел. Так называемые Т-лимфоциты распознают этих чужаков и передают информацию об их наличии В-лимфоцитам. Те же, в свою очередь, начинают делиться, превращаясь в плазматические клетки, которые и призваны атаковать антигены. Возникновение аллергии почти всегда вызвано ослаблением иммунной системы, а появляющаяся «извращенная» реакция организма на то или иное вещество обусловливается индивидуальными особенностями иммунитета каждого конкретного человека. Образовавшиеся же в процессе цепи биохимических реакций «враждебные» тела, или антигены, приводят к различным патологическим изменениям нормальных клеток и тканей, что в свою очередь ведет к нарушению работы организма в целом.

В «ответ» на поступление в организм аллергенов лимфоидная система вырабатывает нейтрализующие их антитела — белковые молекулы — иммуноглобулины. Иммуноглобулинами называются белки, специфически реагирующие на появление антигена (чужеродного белка). По своему аминокислотному составу иммуноглобулины делятся на 5 классов.

Одним из их представителей является иммуноглобулин Е (lgE), выполняющий в организме защитные функции. В момент его встречи с аллергеном происходит незамедлительный выброс из клеток гистамина и других биологически активных веществ, нейтрализующих вторгшиеся в организм вещества. При первом же контакте с «чужаками» иммунная система хорошенько их запоминает, а при повторном уже без труда распознает и атакует специфическими антителами. Любая иммунная реакция в принципе должна иметь положительный исход, но иногда в ее ходе происходит сбой, и тогда иммунная система начинает гиперреагировать, причем на самые подчас безобидные вещества. Вот именно этот сбой и приводит к развитию воспаления, сопровождающегося слезотечением, ринитом, бронхитом, сыпью и даже анафилактическим шоком.

В крови здоровых людей lgE содержится в незначительных количествах — всего 20—120 едмл, а в крови аллергиков этот уровень повышается до нескольких тысяч единиц, в зависимости от длительности и тяжести заболевания. Причем повышение этого иммуноглобулина у таких больных фиксируется как во время приступов, так и между ними.

Лабораторный анализ на содержание lgE является крайне эффективным способом, позволяющим безошибочно установить, является ли причиной подобных воспалений аллергия, или это сходные с ней по клинике инфекционные заболевания. Кроме того, определение количества lgE позволяет диагностировать наследственную предрасположенность к аллергии.

Аллергический ринит — наиболее распространенное в этом ряду заболевание. Он бывает как сезонным, возникающим во время цветения растений, так и круглогодичным, в качестве реакции на бытовые аллергены. Заложенность носа, насморк, сопровождающийся раздражением глаз и слезотечением, является к тому же и первопричиной заболеваний нервной системы.

Бронхиальная астма (от греч. asthma — тяжелое дыхание) — это хроническое заболевание дыхательных путей, сопровождающееся приступообразным кашлем, выделением мокроты, приступами удушья. Как и другие аллергические болезни, астма часто передается по наследству.

Крапивница — это аллергическая реакция, встречающаяся не менее часто, чем ринит и бронхиальная астма. При крапивнице на коже появляются зудящие волдыри, похожие на ожоги от крапивы.

Отек квинке — вид аллергической реакции, длящийся от нескольких часов до нескольких суток. Для него характерно внезапное появление отека кожи, подкожной клетчатки и слизистых оболочек. Обычно отек поражает губы, щеки, веки, половые органы. При отеке Квинке в области гортани возникает удушье.

Анафилактический шок (греч. ana — обратный и philaxis — защита) — самая тяжелая аллергическая реакция, возникающая при повторном попадании аллергена в организм. Ее характерные проявления заключаются во внезапном появлении острого зуда, за которым следуют затруднение дыхания и шок. В тяжелых случаях возможен также отек легких и головного мозга. Чаще всего такая форма аллергической реакции возникает при проникновении в организм различных сильнодействующих веществ, а также при укусах насекомых.

Пищевую аллергическую реакцию может вызвать практически любой продукт питания, и все же самыми распространенными из них являются молоко, яйца, рыба, клубника, шоколад, цитрусовые, мед, а также консервы, в которые для сохранности добавляются консерванты, ароматизаторы и красители.

Пищевая аллергия может проявиться даже при самом небольшом антигене.

Так, например, у любителей писать письма намачивание почтовых марок слюной перед приклеиванием может вызвать сильнейшую аллергическую реакцию на клей, изготавливаемый из рыбных костей.

Симптомы пищевой аллергии насморк, слезотечение, тошнота, боли в животе, дерматиты, отек Квинке, мигрень, а в самом тяжелом случае — анафилактический шок.

Дыхательную аллергию вызывают мельчайшие антигены, присутствующие в воздухе. Это химические вещества, пыльца растений, частицы шерсти, эпидермиса животных, птичий пух, споры плесневых грибов, домашняя пыль, а также продукты жизнедеятельности «домашних» паразитов, таких как клещи и тараканы.

Поллиноз (от лат. pollen — пыльца) — аллергия, вызываемая пыльцой цветущих растений, выделена в отдельную группу заболеваний. Знание сроков цветения определенных трав и деревьев дает возможность заблаговременно начать прием лекарств, уменьшив тем самым степень риска. Необходимо также помнить, что максимальная интенсивность пыления происходит, как правило, с 5 до 11 часов утра, а ближе к вечеру снижается. В начале заболевания обычно отмечаются отеки слизистой глаз и носоглотки, затем появляются более тяжелые симптомы — приступы чихания, затруднение носового дыхания, першение в глотке, боли в трахее. В наиболее тяжелых случаях может развиться астматический бронхит и отек Квинке.

Практически любое лекарственное средство может вызвать лекарственную аллергию. Подобные проявления встречаются у детей гораздо реже, чем у взрослых, женщины подвергаются аллергическим реакциям кожи на 35% чаще, чем мужчины, помимо этого, женщины гораздо больше подвержены риску развития аллергических реакций на рентгеноконтрастные средства. Так, например, число больных, получивших осложнения при приеме сульфаниламидов, составляют 6,7% от общего количества случаев лекарственной аллергии, от пенициллина — до 16%. Нередко подобные осложнения случаются при приеме местных обезболивающих средств, таких как новокаин, а также витаминов группы В и поливитаминов, препаратов из сыворотки и ферментных препаратов. Обычно проявлениями заболевания являются мучительный зуд, сыпь, припухлость лимфатических узлов. В отягощенных случаях — бронхоспазмы, поражения внутренних органов и анафилактический шок.

Инфекционная разновидность аллергии происходит вследствие повышенной чувствительности организма к непатогенным или условно-патогенным микробам, вирусам и грибкам и возникает при нарушении равновесия его естественной микрофлоры. На сегодняшний день подобного рода заболевания нельзя назвать досконально изученными, а потому их профилактика и лечение представляют для медиков наибольшую сложность. Люди с такой патологией могут быть подвержены риску развития бронхиальной астмы на любой тип микробов, в то время как присутствие их в бронхах здоровых людей не вызывает у последних ни малейшего беспокойства. Такая аллергическая реакция сопровождается насморком, слезотечением, сухим кашлем и приступами удушья.

Дерматиты и кожные экземы способны вызвать различные металлы, синтетические моющие средства, инсектициды, косметические и ароматические средства, а кроме того, такие физические факторы, как холод, солнечное излучение и атмосферные осадки, непосредственно воздействующие на кожу или проникающие через слизистую оболочку. Кожный покров становится сухим и шершавым, иногда покрывается сыпью и волдырями, а зуд принимает характер нестерпимого.

Инсектная аллергии связана с негативной реакцией организма на укусы насекомых. Аллергическая реакция, как правило, развивается или сразу же после укуса, или спустя час и проявляется в виде отека пораженного участка, сопровождаемого подъемом температуры, ознобом, снижением артериального давления, крапивницей и общим недомоганием. При множественных укусах состояние больного резко ухудшается. Появляются боли в животе, рвота, зуд кожных покровов всего тела, может также развиться отек гортани, приступ бронхиальной астмы и анафилактический шок.

Татьяна Зеленцова

За свою более чем 9-вековую историю лондонский Тауэр был и крепостью, и резиденцией английских монархов, и военным складом, и хранилищем королевских регалий, и монетным двором, и обсерваторией, и музеем, и даже зоопарком. Но самую громкую и печальную славу он снискал себе как государственная тюрьма, в которой содержались не просто узники, а заключенные политические, дерзнувшие противостоять как Трону, так и Алтарю. Тауэр, находящийся в восточной части Лондона, до сих пор внушает уважение своими суровыми средневековыми башнями и служит напоминанием о зловещем прошлом страны, являясь своеобразной каменной летописью Англии.

Основатель

Осень 1066 года стала для Англии временем больших перемен. Герцог нормандский Вильгельм, собрав 700 кораблей и войско в 32 000 человек, высадился на южном берегу острова. Наголову разбив англосаксонского короля Гарольда II под Гастингсом, он торжественно въехал в Лондон и короновался в Вестминстерском аббатстве, став Вильгельмом I.

На развалинах деревянных англосаксонских поселений нормандцы возводили каменные башни, обнесенные высокими стенами, называвшиеся castle. Эти военизированные замки, по замыслу Вильгельма, должны были защищать новых хозяев страны от враждебно настроенного местного населения, а еще служить средством устрашения непокорной англосаксонской знати. Образцом таких castle’s и стал лондонский Тауэр, построенный у стен Сити. Творцом этой «дворцовой крепости» хроники называют Гэндальфа, епископа Рочестерского.

Собственно, Гэндальф только положил начало Тауэру, соорудив его «сердцевину» — Белую Башню, или, иначе говоря, Белый Тауэр. Это сооружение, строительство которого завершилось в 1097 году, было самым высоким во всем Лондоне и представляло собой каменный четырехугольник, уходящий ввысь почти на 30 м, состоящий из четырех ярусов: подземелье, нижний, банкетный и парадный этажи.

Со смертью Завоевателя в 1087 году английская корона досталась его сыну — Вильгельму II Рыжему. Его ближайшим советником стал епископ Даремский Ральф Фламбард, один из строителей Тауэра. Человеком он был вздорным, одинаково нелюбимым как нормандскими баронами, так и англичанами. После гибели Вильгельма Рыжего лондонцы арестовали епископа, и новый король Генрих I, прозванный Ученым, вынужден был заточить прелата в Тауэр. Впрочем, последний был там скорее гостем, чем узником: Фламбард жил в кабинете банкетного этажа, окруженный многочисленной прислугой. Дело кончилось тем, что в один из зимних вечеров Ральф напоил стражу и сбежал по веревке, привязав ее к решетке окна.

В 1135 году король Генрих умер, подавившись рыбной костью, и на престол взошел Стефан, внук Завоевателя. После долгой междоусобной войны Стефан объявил своим наследником Генриха Плантагенета из Анжуйского французского дома, который стал английским королем Генрихом II. В царствование его сына — Иоанна, прозванного Безземельным, в Тауэр попала первая женщина — Матильда Фицуолтер, которую трубадуры называли не иначе, как Прекрасной Мод. Иоанн в свое время решил ее соблазнить, но получил отказ. И тогда заточил Мод в одну из башен Белого Тауэра, надеясь, что она «образумится». Но и это не вразумило юную леди, и тогда король коварно послал ей отравленное яйцо.

Сын Иоанна Безземельного вошел в историю как Генрих III Строитель. При нем Тауэр обрел свой практически современный вид. Главным каменщиком короля был Адам де Ламбурн, однако зачастую распорядителем работ выступал сам король. Водяные ворота, впоследствии названные воротами Предателей, Колыбельная башня и Фонарная башня, в которой он оборудовал себе спальню и кабинет, обязаны своим возникновением именно этому королю. К тому же по приказу Генриха III внутренние покои были украшены фресками и лепниной, а часовни — витражами, скульптурами и резьбой.

Именно во времена Генриха III Тауэр стал делиться на Внутренний и Внешний дворы. Внутренний, спроектированный еще Гэндальфом, заключал в себе древнейшие сооружения и был собственностью монарха, его твердыней, где он жил сам и держал в оковах своих врагов. Здесь он хранил казну и регалии, которые показывались народу только в дни коронаций, здесь находились его собственная часовня и частная плаха. В этот двор простому люду дорога была заказана.

Но зато ему принадлежал двор Внешний. Большей частью спланированный Генрихом III, он также имел несколько башен, а его территория, занимавшая пространство от стены до Темзы, состояла из переулков и укреплений, защищавших пристань. С пристани в Тауэр вели три лестницы — Королевская, Водяная и Галерная. По первой в укрепление поднимались короли и высокопоставленные лица, по двум вторым — государственные преступники.

При Генрихе III (1206—1272 годы) был созван первый английский парламент, что, впрочем, отнюдь не мешало королю править самостоятельно. Верховный судья Губерт де Бург публично осудил его за стремление к самовластью — и был брошен в Тауэр, однако затем выпущен. Как шутил один из членов тогдашнего парламента, король был не только хорошим зодчим, но и отнюдь не плохим тюремщиком. И Генрих это подтвердил еще как минимум один раз, когда в Тауэре оказался Вильям ле Мариш, обвиненный в покушении на короля. Ле Мариш был схвачен, закован в цепи и вскоре казнен.

Сын Генриха Эдуард I объединил Англию и Уэльс. Но в процесс объединения вмешался французский король Филипп IV Красивый. Воюя с Англией за Гасконь, он решил приобрести союзника в лице шотландского короля Джона Балиоля. Балиоль было объявил Эдуарду войну, но в конце концов сдался без сопротивления и был препровожден в Тауэр. Средства на его содержание отпускались с учетом его положения: ему позволялось иметь лошадей и свору собак, в его распоряжении был целый штат слуг — свита, пажи, егеря, щитоносцы, портной, прачка, дворецкий, хлебопек и брадобрей. С него, собственно, и начался список царственных узников Тауэра.

Гораздо более кровавой была история шотландского повстанца Уильяма Уоллеса, развернувшего против англичан непримиримую войну. После поражения он был брошен в королевскую тюрьму и в 1305 году казнен с ужасающей жестокостью. А в результате остался в веках национальным героем Шотландии.

Властолюбие внука Эдуарда, молодого Ричарда II, привело к созданию оппозиции, во главе которой встали герцог Ланкастер и граф Норфолк. В итоге Ричард приговорил их к ссылке: Норфолка к пожизненной, а Ланкастера к шестилетней. Однако сам король был вскоре арестован и препровожден в Белый Тауэр, а в сентябре 1399-го парламент принял акт о его низложении.

Падение дома Плантагенетов повлекло за собой войну за английский престол между двумя семьями — Ланкастеров и Йорков, известную как война Алой и Белой розы. Победа в ней осталась за Белой розой. Генрих VI Ланкастер стал узником в собственном замке (он просидел в Тауэре 18 лет и умер при загадочных обстоятельствах).

Английскую корону надел Эдуард Йоркский, ставший Эдуардом IV, чему немало поспособствовал его младший брат Ричард Глостер.

В 1483 году король неожиданно умер, оставив после себя двух сыновей. Старший из них, Эдуард Уэльский, должен был наследовать корону, но до его совершеннолетия делами управлял регент —Ричард Глостер, дядя принцев. Между тем на заседании Королевского совета епископ Батский сделал сенсационное заявление: покойный король Эдуард был двоеженцем и, стало быть, сыновья его — бастарды. В итоге регентство Ричарда «завершилось» его коронацией, а племянников — 12-летнего Эдуарда и 8-летнего Ричарда — отправили в Белый Тауэр. Дальнейшая же их судьба покрыта мраком. По распространенной версии, Ричард III приказал задушить их, а трупы замуровать под лестницей. Через 200 лет в Тауэре были найдены скелеты двух юношей — и легенда обрела «плоть».

Благодаря Шекспиру имя Ричарда III и сегодня остается синонимом жестокости и вероломства. Многие помещения Тауэра хранят память о его злодеяниях: по его приказу в Уэкфилдской башне был зарезан слабоумный Генрих VI, последний Ланкастер, в Галерной башне утоплен в бочке с вином герцог Кларенс, во дворе Тауэра обезглавлен лорд Гастингс, в Садовой башне умерщвлены его малолетние племянники (с тех пор башня получила название Кровавой).

Ричард III погиб на поле битвы в 33 года, и в Англии наступила эпоха Тюдоров. В отличие от основателя этой династии, Генриха VII, его сын Генрих VIII обладал истинно королевской внешностью — высоченным ростом, силой, величественной осанкой. И тем не менее семейная жизнь короля складывалась неудачно (он был женат шесть раз). Легкость и быстрота, с которой он менял своих жен, чтобы иметь сына-наследника, поражала всю Европу. В 1509-м он женился на испанской принцессе Екатерине Арагонской, вдове своего брата, которая была старше Генриха на 5 лет. Они прожили вместе 24 года, но все их сыновья умирали в младенчестве. В конце концов Генрих вынужден был объявить этот брак недействительным. Папа Римский отказался признать этот поступок правомерным, и тогда король, некогда ревностный католик, разорвал всякие отношение с Вечным городом. Объявив себя «высшим на земле главой церкви Англии», он удалил Екатерину в монастырь и 19 мая 1533 года отпраздновал в Тауэре свадьбу с ее фрейлиной Анной Болейн. Кстати, именно по ее «подсказке» в Тауэр были отправлены епископ Джон Фишер и Томас Мор (гуманист, автор знаменитой «Утопии») — слишком уж рьяно они критиковали развод короля с Екатериной.

...Между тем Анна родила дочь, а не сына, и король, который к тому времени уже увлекся молоденькой Джейн Сеймур, обвинил Анну в супружеской измене. Ее обезглавили в Тауэре через 12 часов после развода в день трехлетней годовщины свадьбы. Пятой женой стареющего сластолюбца стала юная Екатерина Говард — кузина Анны Болейн. Но ненадолго... Некий благожелатель донес королю, что двое его придворных отлично «знают о родинке на ее теле». Король пришел в бешенство, а несчастные обвиняемые, как и королева, были брошены в каземат. В течение 10 дней им не давали спать, мучая перекрестными вопросами. Показательные казни продолжались три дня. Екатерина Говард была похоронена в часовне Святого Петра «в оковах» — рядом с Анной Болейн...

Cамая знаменитая жена Генриха VIII, Анна Болейн, была казнена на лужайке Тауэр-хил в 1536 году. Ее призрак неоднократно видели как на этой лужайке, так и в Королевской часовне Белого Тауэра. Вот случай, записанный в 1882 году со слов капитана охраны. Однажды ночью, обходя крепость, он увидел в этой часовне свет. Приставив к окну лестницу, он стал свидетелем странной сцены: по часовне двигалась процессия рыцарей и дам, облаченных в костюмы времен Тюдоров. Впереди выступала элегантная дама, которая почему-то все время отворачивала свое лицо от капитана. Фигурой она очень напоминала ту, которую он, по его словам, видел на портретах Анны Болейн. После повторного прохода мимо алтаря вся процессия исчезла — и свет потух.

Есть мнение, что эта процессия наблюдается ежегодно — в день страшной казни Маргарет Пол, графини Солсбери, совершенной в 1541 году. Эта пожилая леди (ей было за семьдесят) пострадала из-за того, что ее сын кардинал Пол поносил религиозные доктрины Генриха VIII и даже кое-что делал в интересах Франции. Когда король понял, что кардинала ему не достать, он приказал казнить его мать.

Годы правления дочери Генриха VIII от его первого и, пожалуй, самого «законного» брака Марии Тюдор стали для страны проклятым временем, недаром в истории она получила имя Кровавой. Лондонские тюрьмы, включая Тауэр, были переполнены настолько, что в темницы пришлось обратить все церкви города. Самое «громкое» дело в то страшное царствование было связано с именем Джейн Грей, или, как ее называли, леди Джейн, которую Королевский Совет прочил на трон «взамен» католички Марии. Она действительно была провозглашена королевой, но смогла пробыть ею всего 9 дней. После чего была арестована, а на трон взошла Мария I. В страстную пятницу 1554-го во внутреннем дворе Тауэра на голову юной Джейн опустился топор палача.

Пока страна пребывала под властью католиков, протестанты ожидали благословенного дня, когда на престол взойдет другая дочь Генриха VIII, от Анны Болейн, — Елизавета. Обыкновенно случалось так, что короли становились пленниками Тауэра. Елизавета же явила собой редкий пример обратного хода событий: заключенная своей сводной сестрой в Тауэр (как «незаконнорожденная» и не имеющая прав на престол), она провела в его стенах два месяца, а год спустя приняла корону, которую сохранила в течение 45 лет. Она не подписывала смертных приговоров до тех пор, пока в Англии не объявилась Мария Стюарт — низложенная и депортированная королева Шотландии, и при этом дважды вдова. Страстная натура вовлекла экс-королеву в водоворот политических интриг. Ее имя и происхождение неоднократно использовались для организации заговоров, целью которых было свержение Елизаветы, за что Мария не единожды оказывалась узницей Тауэра. Но Елизавета не спешила нанести своей сопернице смертельный удар. А вот любовник Марии Стюарт — герцог Норфолк —

после участия в заговоре был препровожден в Тауэр, а в 1572 году там же и казнен. Взойдя на эшафот, он воскликнул: «Я первый страдаю в царствование Ее Величества. Дай Боже, чтобы я был последним!» Однако спустя 14 лет Мария Стюарт все же была обезглавлена. В 1601 году та же участь постигла Роберта Деверо, графа Эссекского, бывшего фаворита Елизаветы, вздумавшего поднять против нее мятеж. Сидя в Тауэре, Деверо писал королеве письма прощения, но они оставались безответными. Ему отсекли голову на Тауэр-хил. Одна из башен теперь носит его имя.

Знаток философии, истории и древних языков, бретер и игрок, завсегдатай кабаков, первая рапира Англии, Уолтер Рэйли вызывал восхищение современников. Сочиненные им песни приводили в восторг Эдмунда Спенсера, а Бен Джонсон советовался с ним в вопросах драматургии, Бэкон считал за честь состязаться с ним в красноречии, Майерн брал у него уроки физики, а корабелы учились у него строить морские суда. Сам лорд-адмирал Англии однажды оказал ему неслыханную честь, смахнув пыль с его сапог. Рэйли завез в Англию табак и картофель.

Уолтера Рэйли бросали в королевскую тюрьму трижды. Большая часть его заточения прошла в Кровавой башне и Садовом доме, где одна из террас до сих пор называется Прогулкой Рэйли. Современники говорили, что за время его пребывания в Тауэре «королевская тюрьма превратилась в Академию наук и искусств». В тюрьме его посещали поэты, ученые и изобретатели; в Садовом доме Рэйли дистиллировал спирты и эссенции, здесь же он изобрел свою знаменитую тонизирующую микстуру, названную его именем, нашел способ перегонки соленой воды в пресную и написал свои фундаментальные труды: «Трактат о кораблях», «Прерогативы парламента» и многотомную «Всемирную историю».

Вряд ли вызовет удивление тот факт, что он был фаворитом Елизаветы. Впрочем, она же и заточила его в Тауэр в первый раз — за то, что он тайно женился на Элизабет Токмортон. И только счастливый поворот судьбы принес Рэйли и его жене освобождение.

В 1603-м умирающая Елизавета утвердила наследником престола сына Марии Стюарт шотландского короля Якова VI — и тот стал английским королем Яковом I. Ничтожный и трусливый, к тому же католик, симпатизирующий Испании, он вызвал недовольство английских патриотов. Среди них был, разумеется, и Рэйли. За что и попал в Тауэр во второй раз. Казалось, его ничто уже не могло оттуда вызволить.

Но в 1616-м Рэйли сообщил Якову о том, что ему вроде бы известно о существовании в Гайане золотых рудников, и просил позволения уехать туда, чтобы начать разработку. И король согласился. Прибыв в Южную Америку, Рэйли разграбил испанские колонии и утвердил там британский флаг. Взбешенный испанский король потребовал от Якова для королевского пирата смертной казни, и Рэйли в третий, теперь уже последний раз, очутился в Тауэре. Вскоре Яков подписал смертный приговор. Тюремщик зачитал этот приказ Уолтеру Рэйли в 8 утра 29 октября 1618 года. Тот вскочил с постели, поспешно оделся и вышел из комнаты. В дверях его встретил брадобрей: «Сэр, мы еще не завивали вашей головы сегодня». «Пусть ее причешет тот, кто ее возьмет», — ответил Рэйли.

На эшафоте он вел себя с обычным пренебрежением к смерти. Когда все было кончено, в толпе среди общей тишины кто-то воскликнул: «Где мы найдем еще такую голову, чтобы снести ее с плеч?»

В правление Карла II (1630—1685 годы) ирландский авантюрист полковник Томас Блад, герой Гражданской войны, сражавшийся на стороне Оливера Кромвеля, попытался похитить драгоценности английской короны. 9 мая 1671 года Блад с двумя сообщниками явился в Тауэр под тем предлогом, что ему и его друзьям очень хочется взглянуть на королевские регалии. А сделать это Бладу было нетрудно — незадолго до этого он вошел в доверительные отношения с хранителем и уж совершенно усыпил бдительность последнего, предложив заключить брак между его дочерью и своим племянником. Когда ни о чем не подозревавший хранитель показывал посетителям королевские регалии, те неожиданно сбили его с ног и, прихватив сокровища, пустились наутек. Однако довести до конца свой дерзкий план им так и не удалось — вскоре все трое были схвачены и заключены в тауэрскую темницу.

Но арестованный Блад заявил, что разговаривать он будет только с самим королем. Содержание той беседы осталось тайной, но после нее Карл II назначил ему пенсию в 500 фунтов и выделил земельный участок. Некоторые историки полагают, что именно Карл намеревался с помощью полковника похитить королевские регалии, чтобы инкогнито продать их «на сторону», так как в то время очень нуждался в средствах. Смотритель же сокровищ за понесенный моральный и физический ущерб получил от короля 200 фунтов.

Восстания шотландцев, вызванные отстранением Стюартов от власти, привели к тому, что Тауэр заселили шотландские лорды. Шестеро из них были приговорены к смертной казни. Когда наутро комендант тюрьмы отправился в Наместничий дом, чтобы зачитать смертникам указ, обнаружилось, что одному из лордов удалось бежать. Его жена подкупила стражу, проникла в тюрьму, переодела мужа в женское платье и вывела его оттуда. Узнав об этом, король Георг I, понял всю комичность происшедшего и лишь развел руками: «Для человека в положении милорда действительно больше нечего было делать». Видимо, к XVIII веку Тауэр стал не столь уж неприступен...

После поражения в апреле 1746 года принца Карла Эдуарда Стюарта при Каллодене 50 знатных горцев были признаны Парламентом виновными в государственной измене и повешены, а шотландский лорд Саймон Ловат после недолгого заключения стал последним обезглавленным на Тауэр-хилл человеком благородного происхождения, побывавшим в стенах королевской тюрьмы.

В 1820-м Тауэр «посетил» депутат Фрэнсис Бардет, проповедующий «свободу, равенство и братство». Десять недель Бардет жил в Тауэре, причем вместе с семьей, там его посещали и друзья. Охранники смотрели на него как на своего друга. Перед тем же как покинуть Тауэр, Фрэнсис отправился к коменданту и горячо поблагодарил его за любезное обращение.

Потеря Тауэром «королевского статуса» усугубилась еще и делом «заговорщиков с улицы Кэто» — нескольких голодранцев, задумавших «обустроить» Англию, убив всех 15 министров. Суд приговорил их к смертной казни, после чего они очутились в Тауэре: хорошая еда, прислуга, камин и чистая постель сделали несколько последних дней их жизни гораздо приятнее, чем обычно бывало на воле...

В XIX веке Тауэр на время перестал быть королевской тюрьмой. И хотя на долю Ее Величества королевы Виктории выпало немало восстаний и покушений на монаршью жизнь, она придерживалась того мнения, что жажда царственной крови является признаком умопомешательства. Поэтому за долгие годы ее правления все мятежники препровождались в Бедлам (сумасшедший дом).

XX век добавил к числу узников Тауэра несколько новых имен, причем преимущественно немецких. В 1915-м первой жертвой нового времени стал Карл Ганс Лоди — 39-летний морской офицер, обвиненный британскими властями в шпионаже в пользу кайзеровской Германии и приговоренный к расстрелу на «стуле смерти» — таким образом в рутину тауэровских экзекуций было внесено некоторое разнообразие.

В сентябре того же года в Тауэр был брошен 25-летний Фернандо Бушман, скрипач, также обвиненный в шпионаже. Рассказывают, что всю ночь перед казнью он играл на скрипке — за всю тысячелетнюю историю Тауэра его мрачные казематы никогда не слышали Моцарта.

Наиболее «громким» узником Тауэра в XX веке стал Рудольф Гесс, личный секретарь и заместитель Гитлера по партии. В 1941 году он прилетел в Лондон с предложением мира (так называемая «миссия Гесса»). Его продержали в Домике Королевы с 17 по 21 мая 1941-го, после чего перевели в другую тюрьму.

Со времен Вильгельма Завоевателя каждый заключенный королевской тюрьмы заносился в «Книгу узников». В результате «Книга» составила несколько массивных томов, куда были помещены имена всех осужденных, их приговор, время пребывания, место заключения. Список только наиболее почетных, высокопоставленных узников составил 730 человек, в том числе 17 женщин. За всю историю Тауэра здесь сидело 10 узников королевской крови, из которых 6 были казнены. Из высокопоставленных особ в королевской тюрьме умерли 6 человек, причем один покончил жизнь самоубийством и один умер от разрыва сердца, узнав о собственной реабилитации.

Полный список решившихся на побег составил 37 человек. Из них были пойманы и возвращены в тюрьму 8: четверо казнены, один умер, трое в дальнейшем помилованы. Последний побег из Тауэра совершили в 1722 году Келли Джордж и Лэйер Кристофер: первый бежал успешно, второй был пойман и повешен.

В 1470 году в Тауэр был заключен и казнен его бывший констебль Джон Типтофт по обвинению в зверствах, учиненных им в Ирландии.

В 1307-м в Тауэре содержались рыцари-тамплиеры. Орден был распущен. Самое же «массовое» заточение датировано 1282 годом — тогда в Тауэр были брошены 600 евреев. Многие из них были казнены.

Пример принцессы Елизаветы, коронованной после пребывания в Тауэре, был не единственным. После смерти Генриха V принц Яков четырежды побывал в тюрьме. Освобожденный на условиях женитьбы на кузине Генриха VI в 1424 году, он стал королем Шотландии.

В XX веке в Тауэре были расстреляны 11 иностранных шпионов. Последним узником королевской тюрьмы стал Рудольф Гесс.

Католическая церковь канонизировала 7 узников Тауэра (в их ряду Томас Мор), казненных за отказ признать духовную власть Генриха VIII (1534 год, канонизированы в 1935-м и 1970-м), и одного, невинно осужденного по подозрению в «Пороховом заговоре» (1605 год, канонизирован в 1970-м).

Условия и правила содержания узников в Тауэре окончательно установились к XV веку. Управление тюрьмой находилось в руках Констебля, человека, как и сами узники, благородного происхождения и высокого звания. При заточении в Тауэр имущество опальных конфисковывалось, и государственное казначейство из этих средств выдавало Констеблю деньги на их содержание. Так, на герцога отпускалось 5 фунтов в неделю, графа — 40 шиллингов, барона — 20, рыцаря — 10. Простолюдины не имели права «сидеть» в Тауэре, и если они порой попадали туда, то это вызывало протесты Констебля, вынужденного оплачивать их содержание за собственный счет. Сохранились письменные жалобы Констеблей о том, что такой-то не имеет права быть узником Тауэра и его следует перевести в другую тюрьму или отпустить.

Башня Мартина возведена при Генрихе III. В начале XVII века здесь содержался девятый граф нортемберлендский, «граф-колдун».

Башня Байворда начала строиться при Генрихе III. Она первой встречала неприятельский удар и потому была превращена в сдвоенный бастион.

Горку Легга начали строить еще при Эдуарде I, а закончили в 1683 году, при Карле II. По мысли короля, вдоль стен должно было располагаться 90 орудий. Башня названа по имени Джорджа Легга, лорда Дартмута, который был Констеблем Тауэра.

Медная горка впервые упоминается во времена Эдуарда I. В XVII веке здесь располагались медные пушки.

Колодезная башня построена Эдуардом I как «продолжение» Тауэра на юго-восток. Когда-то здесь находились две скважины с питьевой водой.

Колыбельная башня построена в 1348—1355 годах. Служила в качестве личного «речного подъезда» Эдуарду III. Лодки, покачиваясь на волнах, напоминали детские люльки — отсюда и название башни.

Башня Святого Томаса (Башня Предателей) начала возводиться при Эдуарде I, а закончена — при Генрихе III. В апрельскую ночь Святого Георгия 1240 года она рухнула в воду. Генрих снова возвел ее, однако ровно через год башня вновь низверглась в Темзу. Летопись повествует, что на месте трагедии некоему патеру было видение Святого Томаса Беккета, который ударил крестом по стенам и разрушил строение. На вопрос патера, зачем он это сделал, Беккет ответил, что это сооружение возведено во зло. Однако Генрих в третий раз возвел башню — теперь уже на века.

Ворота были построены Эдуардом I в качестве входа для узников в Тауэр со стороны Темзы. Здесь расположен специальный механизм, который доставлял воду в Белый Тауэр.

Колокольная башня — первая башня цилиндрической формы. Такая башня лучше отражала вражеские снаряды. Здесь томились Томас Мор, Джон Фишер, принцесса Елизавета, принц Монмут. Как Колокольная известна с 1532 года, хотя впервые колокол на ней появился 100 лет спустя. Колокол служил узникам сигналом к утреннему подъему и вечернему отбою.

Башня Бошэма названа по имени пребывавшего здесь в 1397 году Томаса Бошэма, графа Уорвика, обвиненного в государственной измене Ричардом II.

Башня Деверо построена Генрихом III. Роберт Деверо находился здесь две недели перед казнью.

Кремниевая башня построена Генрихом III. С 1669 до 1841 года здесь хранились королевские регалии. Долгое время служила местом пыток, орудия которых сегодня выставлены в башне в качестве экспонатов.

Кирпичная башня построена в середине XIII века Генрихом III. В этой башне отбывал свой первый «срок» сэр Уолтер Рэйли.

Башня правительственного клейма построена Генрихом III на остатках римской стены. Одна из комнат башни обставлена в духе «мрачных времен», когда ее занимал сэр Саймон Берли, наставник Ричарда II, скрываясь от крестьянского мятежа в 1381 году.

Соляная башня построена Генрихом III. В 1297—1299 годах здесь пребывал Джон Балиоль, шотландский король. Считается местом пребывания призраков.

Фонарная башня построена в 1220-х годах все тем же Генрихом III вместе с Уэйкфилдской башней. Названа так потому, что служила маяком для судов, прибывающих в Тауэр. Здесь располагались апартаменты короля Эдуарда III. Затем башня служила казематом.

Башня Уэйкфилд (Архивная башня) названа так в 1344 году по имени Уильяма Уэйкфилда, Королевского Писаря. Построена Генрихом III в 1222—1240 годах. Сюда король Эдуард IV заточил Генриха VI, который был убит ножом в башенной часовне в 1471-м году.

Кровавая башня изначально известна как Садовая, так как находилась на углу сада перед Домиком Королевы. Здесь в течение 13 лет жил Уолтер Рэйли.

Часовня Святого Петра «в оковах» — старейшая церковь Тауэра, место последнего покаяния множества узников. Здесь похоронены: Анна Болейн, Екатерина Говард, леди Джейн Грей и Томас Мор.

Домик королевы построен во времена Генриха VIII. Изначально назывался Домом Лейтенанта. Здесь перед казнью томились королевы Анна Болейн и Екатерина Говард. Здесь же «останавливался» Рудольф Гесс.

Дом констебля во времена Тюдоров и Стюартов с успехом использовался в качестве тюрьмы.

Казематы (расположены вдоль восточной стены и примыкают к Медной горке) были построены в XIX веке. Во время Первой мировой войны здесь содержались иностранные шпионы.

Вороний домик расположен на южной стороне внутреннего двора, рядом с лафетным складом. Резиденция Смотрителя Воронов. Сегодня в Тауэре восемь птиц (3 самки и 5 самцов): Ларри, Харди, Цедрик, Гвилум, Мунин, Хьюги, Один и Тор. Если верить легенде, то Карла II предостерегали, что когда Тауэр покинут вороны, английская монархия падет — и с тех пор Смотритель следит за тем, чтобы жилось птицам комфортно и сытно. Вороны не улетают хотя бы потому, что у них подрезаны крылья.

Алексей Шлыков

Он никогда не говорил со мной о войне — возможно, не считал меня достаточно взрослым, но скорее всего в силу своей замкнутости. Все, что я знал о его фронтовой жизни (как, впрочем, о жизни вообще), я знал из рассказов других. Гораздо позже мне в руки попали письма, «личное дело» и дневник полковника Чичина.

Алексей Чичин был самого «революционного» происхождения: родился в 1905 году на воронежском хуторе в многодетной семье крестьянина-бедняка. Учился в церковно-приходской школе, батрачил, затем подался в Питер и нанялся к булочнику. Там он, впервые проявив хозяйскую сметку, стал удерживать от прибыли по пятачку (то есть начал действовать, как нарождающийся капиталист). И неизвестно, как бы поступил с ним булочник, если бы не грянувшая Октябрьская революция и не последующая разверстка в РККА. Чичина, как человека грамотного, призвали в элитное подразделение — 1-й Конвойный полк (служба в Кремле, почетный караул у Мавзолея), затем последовала школа ВЦИК и, наконец, Военная академия им. Фрунзе.

Когда он явился, Буденный сидел в саду и пил чай. «Ну что, тебя прямо сейчас расстрелять?» — спокойно спросил он, отвлекаясь от чаепития. «Товарищ маршал Советского Союза, — так же спокойно ответил Чичин, — мы понесли большой урон в живой силе и технике, но спасли знамя полка» (он сам же его и вынес). И, как профессиональный военный, начал объяснять маршалу, что массированный танковый удар голыми руками сдержать невозможно. Буденный мало смыслил в танковых ударах, но слова эти его убедили.

Другая серьезная «стычка с генералитетом» случилась у Чичина в январе 43-го — к тому времени он уже был полковником и занимал должность начальника оперотдела штаба 47-й армии, которой командовал генерал-полковник Леселидзе, друг Берия и любимец Сталина. Однажды в Армию приехал Каганович — как представитель Ставки Главкома. Леселидзе собрал старших и высших офицеров, развернул перед Кагановичем карту. «Этот населенный пункт наш?» — спросил Каганович, тыча в карту красным карандашом. «Так точно», — ответил Леселидзе. «А этот?» — «Так точно». — «А вот этот?» — «И этот также, Лазарь Моисеевич, уже доложено в Ставку». И тут встрял полковник Чичин: «Никак нет, товарищ генерал-полковник, этот пункт мы сдали». Пауза. Леселидзе побледнел, потом побагровел. «Ты что, полковник?!» — «Этот пункт нами сдан. Я на собственном брюхе облазил весь передний край». «Так возьмите его обратно», — брезгливо поморщился Каганович. «Его нельзя брать, — не унимался Чичин. — Он так укреплен, что мы понесем неоправданно большие потери». Вызвали конвой, с Чичина сорвали погоны и заперли в землянке. И лишь после того, как с передовой пришло подтверждение разведки, полковник был освобожден.

Надо сказать, что нрава он был крутого и резкого, за что в штабе полка, а затем и корпуса (в марте 1943-го он был назначен начштаба 21-го стрелкового корпуса) его побаивались и недолюбливали. Известен случай, когда он посадил на гауптвахту своего родного брата, одно время служившего у него адъютантом. В его личном деле значилось: «В боевой обстановке ориентируется хорошо, принимая правильные решения, общевойсковой бой знает и организовать взаимодействие родов войск может. К подчиненным требователен, но требовательность подменяет окриками и в обращении с подчиненными груб и нетактичен».

Глубоко презирая всякое интриганство («закулисные штабные игры», выражаясь его языком), он мог рявкнуть даже на особиста. «Все вынюхиваете, нюхачи? Все собираете материал, дармоеды?» И странное дело, особисты его не трогали. Вот если бы им в руки попал его дневник. «...Это ужасно, как страдает наша тактика и стратегия!», «...Погоня за чинами и стремление быть отмеченным в приказе Главкома затмевают мозги нашим большим генералам!»

Ему везло. Казалось, сама смерть обходила его стороной: не считая легкого ранения в голову, за всю войну он не получил ни царапины, хотя (цитата из наградного листа на Орден Ленина, к которому Чичин был представлен за участие в форсировании Днепра и освобождении Киева) «беспрерывно бывал в боевых порядках частей, где находился и непосредственно руководил выполнением боевых приказов, проявляя мужество и отвагу». «Немцы бомбят наш ВПУ, — писал он в дневнике своим каллиграфическим почерком. — Я не выходил из дому, и лишь когда посыпались стекла и полетели двери, слегка пригнулся». Через три страницы: «Сегодня попал под артналет, снаряд упал у головы, но не разорвался». Еще через пять страниц: «Судьба мне подарила счастье — я избежал бомбежки КП немецкой авиацией силой до 250 самолетов. Майора Кравцова разорвало пополам у пояса, другого порвало в мелкие клочья и смешало с землей... В момент налета я въезжал в 206 сд (стрелковую дивизию. — Прим. авт.) и наблюдал это страшное зрелище. Видимо, еще не время умирать.

Мне 38. У меня жена и две дочери. В этом весь смысл моей жизни».

В этом дневнике есть все: разбор операций и штабные склоки, негодование на союзников («Открыт 2-й фронт, обещанного ждали ровно три года!») и размышления (как оказалось, весьма дальновидные) о послевоенном соотношении сил в Европе, оценка новейшей техники («тигр» — грозное оружие, у нас нет танка для борьбы с этим чудовищем») и беглые «этнографические» заметки («Поляки алчная и мелочная нация, немцы культурны, но туповаты»), лирическая меланхолия от перечитанного за ночь Тургенева («Узнаю себя полностью в Лаврецком») и дань беззаветно любимой опере («Учу арию Мазепы: «О, Мария, Мария!»).

«Вояка и мечтатель», «философ в мундире» (как он себя называет в своих записях), он писал семье удивительно нежные письма. Но даже самые трогательные из них написаны солдатом-профессионалом.

«Дорогие дочурки, Валечка и Верушка! Очень крепко вас целую, а за меня поцелуйте вашу маму. Я далеко в Германии и бои у нас идут день и ночь. Вот пишу вам это письмо на втором этаже дома, где находится мой наблюдательный пункт, откуда управляют боем. В одном километре от меня передовая линия фронта. Там друг против друга лежат немцы и наши солдаты. Сейчас час ночи. А как начнет светать, в 8 утра, тысячи наших орудий по сигналу начнут долбить немецкую оборону, потом авиация сотнями самолетов будет бомбить, а затем и пехота пойдет в атаку на большой город. Город этот очень большой, мы его окружили со всех сторон и подошли к самой его окраине. Сейчас допишу вам письмо, немножко посплю — да и за дело. Так что скоро прочтете в газетах, что город N на реке N взят штурмом. Вас я не забываю ни на одну минуту, потому что знаю, что вы меня любите, я только этим и живу, этим и рад. Будьте дружны, прилежно учитесь, а мы скоро кончим войну и я приеду к вам с самого края света».

Город N на реке N — это город-крепость Бреслау на Одере (ныне Вроцлав), взятый в кольцо советскими войсками к февралю 1945 года. История боев по ликвидации этой немецко-фашистской группировки еще ждет своей книги. Но ее наброски мы читаем в дневнике полковника Чичина, который (цитата из наградного листа на орден «Суворова») «разработкой плана боевых действий в районе Бреслау содействовал командованию корпуса в проведении успешных наступательных операций».

17.02.45, Забьшау, замок (нп). Бреслау окружен. Мы на юго-западной окраине. В городе вооружены все от 15 до 60 лет. Сопротивляются насмерть. Когда же союзники сдвинутся с места?

18.02.45, Клетендорф, пригород Бреслау. Бреслау защищают от мала до велика. Наши солдаты мстят безжалостно. Отдан приказ: пленных и гражданское население не расстреливать, но не помогает. Нужно принимать срочные меры, мы не должны стать варварами.

27.02.45, Критерн, пригород Бреслау. Грызем по кварталу, как беззубый орехи. Большие потери, особенно в командном составе. Недостает снарядов. Сопротивление ожесточенное.

11.03.45, Бреслау, южная часть, кварт. 665. Дела хреновые. Потери большие, а взята только 1/4 часть города. Время играет на руку пр-ка. А он огрызается. Вот стукнул и оттяпал Штригау. Чего доброго, ударит на Бреслау — выручать. Город разрушен вдребезги.

15.03.45, Бреслау, квартал 665, улица Клейнбург. Депрессия с большими потерями в людях. На четвертом году познал, что такое война в больших городах. Будапешт и Бреслау — яркие примеры для наших уставов, которые еще будут написаны после войны. Поражают разрушения. На Западе союзники все еще «расширяют» плацдармы и предместные укрепления. Очевидно, оперативная пауза продлится не меньше месяца. А Гитлер предвещает «решительный перелом», и у него еще много дураков, кто слушает и верит... От дочурки получил открытку.

27.03.45, Бреслау, улица Гогенцоллерна. Успеха нет. Причины: мало пехоты, нет взаимодействия с авиацией, подвалы не берет никакая артиллерия, да и использовать ее в уличных боях нет возможности. Немцы сильны фаустпатронами и подвалами. Стоят насмерть. Кажется, тронулись союзнички. Пошел 2 и 3 Укр. фронты. В р-не Кенигсберг и Данциг есть надежды скоро закончить дело (освободились бы 2 фронта сразу). С 31.01.45 — моего пересечения границы Германии в р-не села Эльгут-Риппин — прошло без малого 2 месяца. Появилось нестерпимое желание скорее закончить войну. Хочется потому, что увидел конец всему этому.

10.04.45, Броккау, пригород Бреслау. Потомству расскажу, как мы брали Бреслау, как дрались с фольксштурмом: пока не взорвешь подвал, квартиру, подъезд или целый дом, эти фольксштурмы дерутся насмерть. А сзади, за их спинами — «эс-эс». Но ура! Кенигсберг пал.

19.04.45, Бреслау. 1-й Белорусский и 1-й Украинский начали наступление. Между этими фронтами и фронтами союзников осталась горловина не более 100 км. Скоро соединятся. Как повлияет это на общую ситуацию? Будет ли Берлин сопротивляться серьезно? Неужели скоро кончится война? Не верится. А что потом? На японца? Хоть бы год-два передохнуть, повидать семью, пожить с женушкой... А мы обмишурились с Бреславой. И черт знает, какая нелегкая нас сюда занесла! У нас нет достаточных сил для решительного штурма. Стойкая пехота с фаустпатронами в таком большом городе непреодолима...

23.04.45, Критерн, 22:15. Только что радио объявило о том, что уже давно стало достоянием для нас, начальников: а) прорыв фронта пр-ка на р. Нейсе, выход к Эльба сев.-зап. Дрезден; б) наши войска ворвались с юга в Берлин. До сих пор ничего не слышно о Жукове, а ведь он тоже у Берлина. Приближается развязка. Вот радио объявило, что в 23:15 будет передано важное сообщение. Возможно, повторение о прорыве 1-го Укр. фронта. А может, о Жукове? (Слышу, как наши зенитки устроили «гавканье»: немецкие транспортники подбрасывают окруженному гарнизону боеприпасы, а по ним «плюют» наши малютки.) Нет... Это о 4-ом Укр. фронте: его войска овладели на терр. Чехосл. гор. Опава. И то деньги. «Союз нерушимый республик свободных!..».

Далее записи обрываются до 7 мая — видимо, бои были столь жестокими, что было не до дневника. Однако «пробел» восполним: несколько лет назад некто Дятленко Николай Дмитриевич, киевлянин, работавший над книгой о советских парламентерах Великой Отечественной, любезно предоставил семье Чичина выдержку из документов политотдела 6-й армии, сделанную им в Центральном архиве Минобороны, а также письмо генерал-майора в отставке Ф.Д. Кулишева, занимавшего в мае 1945-го должность начальника штаба 6-й армии, к которому Дятленко обращался с просьбой помочь в работе над книгой.

Суть этих записей сводится к следующему. 3 мая 1945 года Военный Совет Армии принял решение передать коменданту гарнизона Бреслау генералу Нигофу письменный ультиматум с требованием выслать парламентеров в расположение советских войск за получением условий капитуляции. Для этого в город были снаряжены два пленных солдата с МГУ (мощной громкоговорящей установкой. — Прим. авт.). Требование ими было передано, но немецкие парламентеры за ультиматумом не явились. Позже выяснилось, что командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Шернер запретил Нигофу всякие переговоры. Нигоф согласился на них лишь после повторного требования. 4 мая Военный Совет выслал в крепость начальника разведки 112-й стрелковой дивизии капитана Карташева и переводчика капитана Лебедева. Их встреча с немецкими парламентерами состоялась в 18:15 на углу Кайзер-Вильгельмштрассе и Викторияштрассе. С немецкой стороны вышли два оберлейтенанта. После обычных приветствий и представлений немцам был вручен пакет с ультиматумом и парламентеры разошлись в разные стороны.

Так как Нигоф не выслал к 8:00 5 мая, как было обусловлено ультиматумом, своих людей для получения условий капитуляции, Бреслау был подвергнут удару с воздуха. В ночь с 5 на 6 мая немцы через рупор обратились с просьбой принять их парламентеров. В 7:00 6 мая на место первой встречи явились немецкие парламентеры во главе с капитаном Ваном Брайем. Их пригласили в штаб полка и вручили условия. Ван Брай заявил, что, по уполномочию Нигофа, их принимает. После чего немцы отдали честь и отправились к своим. И тут один за другим раздались три взрыва — все три парламентера были ранены. К месту происшествия с обеих сторон сошлись множество солдат и офицеров. «Это подло — стрелять в спину парламентерам!» — кричали немцы. Но вскоре выяснилось, что подорвались они на своих же минах, уже за ничейной полосой. Перевязав раненых, немцы передали в гарнизон по цепи: «Подорвались на собственных».

Несколько часов немцы занимались разминированием. Вместо условленного времени, 14:00, их парламентеры явились повторно только в 16 часов. Их встретили капитан Лебедев и капитан Карташев. В руках у Вана Брайя был пакет от коменданта крепости: «Желая избежать дальнейшего кровопролития и жертв среди гражданского населения и ввиду тяжелой обстановки гарнизона, я принимаю условия капитуляции. Генерал Нигоф». Однако и после этого Нигоф продолжал оттягивать капитуляцию. Тогда по приказанию начальника штаба 6-й армии генерал-майора Ф.Д. Кулишева в расположение противника отправился начальник штаба 22-го стрелкового корпуса полковник Чичин с майором Яхьяевым и капитаном Лебедевым. К 20:00 они доставили командарму генерал-лейтенанту В.А. Глуздовскому генерала Нигофа...

Вот что писал сам Ф.Д. Кулишев в своем письме Дятленко: «На второе предложение о прекращении военных действий и сдаче окруженной группировки Нигоф ответил положительно. Немцы получили указание, где сложить оружие и по каким маршрутам выходить на наш сборный пункт военнопленных. Мы расставили свои силы и пристально следили за точным выполнением плана сдачи. Все прошло относительно спокойно, без особых эксцессов. Однако сам Нигоф все же проявил попытку нарушить принятый план. Так, при проверке, выехал ли он на наш НП, оказалось, что в этом отношении генерал не спешит, хотя срок его явки уже истек. Тогда я по телефону поставил задачу одному из начальников штабов стрелковых корпусов полковнику Чичину доставить Нигофа в условленный пункт. Прибыв к особняку, где находился Нигоф, он был встречен адъютантом, который заявил, что генерал отдыхает и его не следует беспокоить. На это Чичин ответил, что имеет приказание советского командования доставить Нигофа на НП. Вызванный адъютантом генерал явился в пижаме и заявил, что ему отсюда удобнее управлять сдачей. На что Чичин ответил, что об управлении сдачей побеспокоится советское командование, и подтвердил требование о доставке Нигофа на НП — «в любом виде». Нигофу ничего не оставалось, как облачиться в мундир».

7.05.45, Критерн, пригород Бреслау. Вчера я, майор Яхьяев и переводчик Лебедев ездили в крепость (штаб) с полномочиями по вопросу безоговорочной капитуляции. Ездили два раза. Я был главным. Первый раз привез с собой коменданта крепости генерала от инфантерии фон Нигофа, второй раз — привел в наше расположение весь штаб крепости (ок. 40 чел. с адъютантами и ординарцами). Впервые в жизни я выполнял роль парламентера. Было чего опасаться — похоже, немцы готовы были нас растерзать. Но я вел себя достойно победителя (хотя косил глазами во все четыре стороны). И — чудная история! Мы, трое русских офицеров, ведем полтора десятка машин с офицерами штаба крепости через боевые порядки противника, через линию фронта, как пленников, — на свою сторону. А в это время колонны немецких войск строятся, чтобы сложить оружие. Передовая линия замолкла, и только солдаты обеих сторон с изумлением переглядываются через нейтральную зону. И это там, где несколько часов назад нельзя было и головы показать! К полудню сложили оружие 47 тыс. солдат и офицеров пр-ка. 6.05.45 в 17:00 гарнизон Бреслау капитулировал. Город навеки погиб от наших снарядов и авиабомб. Одни руины. А мой корпус уже получает новую задачу. Кажется, на юг, в Чехословакию...

Из последнего письма полковника Чичина домой: «Родная моя, дорогие дочурки! Война с фашистской Германией закончилась нашей полной победой. И первых, кого я хочу приветствовать в эти дни, это вы, мои родные. Горячо поздравляю вас с днем победы, теперь как никогда мы счастливы! Судьба меня сохранила, мне суждено продолжать жить — для моей семьи и моей Родины, кому и принадлежит моя скромная жизнь. Будьте здоровы, родные, и до скорого свидания! Ваш папа, сын и муж. Бреслау, 9.05.45».

От автора

Своего деда, Алексея Павловича Чичина, я запомнил суховатым неулыбчивым стариком — с острым взглядом и нахмуренными бровями.

Вечерами он уходил в свою комнату, где до полуночи пил чай, курил и делал выписки из «Правды» и «Красной Звезды», готовясь к лекциям о международном положении, которые регулярно читал в жэке по линии общества «Знание». Или пролистывал дневник, делая пометки на полях: «Это было 20 лет назад», «Нет, уже 30!».

Умер он в 1985 году в возрасте 80 лет, у его гроба салютовал взвод автоматчиков.

Теперь мне совершенно ясно, что это был очень одинокий старик. В сущности, он умер, толком никем не выслушанный, не понятый — даже самыми близкими людьми, тихо осуждавшими его за тяжелый, неуживчивый норов.

Говорят, я похож на него. Меня и назвали его именем — с его же подачи. Вообще-то меня хотели назвать Дмитрием. Но полковник потребовал «делать, как он приказал». Никто не посмел ему прекословить.

Алексей Шлыков