Черные заросли деревьев обступили поляну. Единственный просвет был перегорожен толстой веткой, на которой сидел необычно одетый юноша и беспечно болтал ногами.

Я протерла глаза. Заметив мой взгляд, он учтиво, хотя и не слезая с ветки, поклонился и спросил:

— Желаете, чтобы корзину передали по назначению сейчас или потом, после вашей смерти?

— Чего-о?

— Желаете, — терпеливо повторил молодой человек, — чтобы корзину передали по назначению сейчас или потом…

— Сейчас, сейчас! — не дослушала я. Перспектива волочить эту тяжесть до дома приводила меня в отчаянье. С радости, вызванной избавлением от обузы, я пропустила мимо ушей странное окончание вопроса.

— Как вам будет угодно. — Юноша пожал плечами, и проклятая корзина исчезла.

— Спасибо, — поблагодарила я и отправилась вслед за ней. То есть попыталась отправиться, ведь выход был один, и он был закрыт. На поляну я попала ползком, а теперь? Неудобно под живым человеком проползать… Слез бы хоть, под веткой я свободно пройду, мне и наклоняться почти не придется.

— Вы не дадите мне дорогу? — робко спросила я.

— Конечно. — Юноша спрыгнул с ветки и с вежливым поклоном посторонился. Я сделала несколько шагов… на миг у меня помутилось в глазах… и вот я опять стою на поляне перед веткой-входом.

Я оглянулась на молодого человека. Тот ободряюще улыбнулся, как бы приглашая меня попробовать еще раз.

Попробовала. Результат тот же.

Я снова посмотрела на молодого человека… человека ли? Он стоял все с той же доброжелательной улыбкой и ждал.

— Отпусти, — тихо попросила я. — Пожалуйста.

Улыбка стала еще шире, плавно перетекая в недобрый оскал.

— Нет, голубушка, — покачал он головой. — Ты нарушила границу… разве тебя не предупреждали? Назад нет возврата. Теперь тебе со мной, в лес.

— Отпусти…

Лесной страж (никогда в них не верила, но чего только ни бывает) снова качнул головой.

— Рад бы, но не могу. Идем?

— Не пойду! — заупрямилась я. — Здесь останусь!

— Как хочешь.

Я, сильно избалованная обычным в городах уважением к даме, ждала, когда он уйдет или откроет дорогу.

Вместо этого страж спокойно подошел и, без предупреждения схватив меня за руку, резко и больно вывернул, заламывая за спину.

Гордо (а потому без единого стона) упав на колени, я только и смогла сказать:

— Ну, ты и сволочь!

Страж сильнее надавил на заломленную руку.

— Ну, как, идешь?

— Гад, — прохрипела я.

— Ну?

— Хорошо, только отпусти, больно же! — не выдержала я на второй минуте.

Выполнив мою просьбу, страж помог мне подняться на ноги.

— Идем. — Он направился в глубь леса.

Как же, дожидайся! Так я за тобой и пошла! На ходу растирая болевшее запястье, я на цыпочках прокралась к выходу с поляны. Не знаю, пропустила бы меня ветка без стража, но только он оглянулся и строго спросил:

— Так ты идешь?

Я покаянно пискнула и, понурив голову, поплелась за ним. Шутки кончились.

— А куда мы идем? — не выдержала я неизвестности.

— В мою берлогу.

— Серьезно?

— Да.

— А что со мной будет?

— Там узнаешь.

— А… — опасливо, — это больно?

— Еще не решил.

— Отпусти, а?

— И не подумаю.

— А как тебя зовут?

— Какая тебе разница?

— Просто так.

(Молчание)

— Скажи, а?

— Не скажу.

— Почему?

— Просто так. Вдруг услышат Заклятые.

— Ты их боишься?

— Опасаюсь. И без того они во все вмешиваются, колдуньи ненормальные.

— А…

— Что еще? — Страж в раздражении повернулся ко мне. Сердце екнуло, но я храбро спросила нарочито небрежным тоном:

— А ты не боишься мне это говорить?

— С чего бы?

Я осклабилась:

— А если я сама — Заклятая?

— Блефуешь, — покачал он головой. — Не поможет.

Мне стало плохо. Ужасы, которые творят стражи с нарушителями границы… о таком рассказывают детям перед сном, чтобы приснились нормальные, полноценные кошмары.

Я с трудом справилась с собой и произнесла с деланным безразличием:

— Как знаешь. Тебе же хуже…

— Прекрати!

— Молчу-молчу.

— Перестань! — взмолился не на шутку перепугавшийся страж. — Будь ты Заклятая, я бы почувствовал твою Силу.

— Попробуй предположить, — посоветовала я. — Может, я обет дала…

— Обет? — неуверенно переспросил страж.

— Именно.

— А зачем, тогда, — он уже начинал мне верить, — ты потащилась в мой лес именно сегодня?

Я задумалась.

— Может, меня об этом попросили?

Страж посмотрел мне в глаза… и увидел девушку, привыкшую повелевать людьми и нелюдями.

— Госпожа… — неуверенно произнес он.

— Слушаю, — ободряюще кивнула я.

— Госпожа! — Он опустился на колени. Мне стало неловко. Еще секунда — и я бы бросилась его поднимать.

— Я виноват перед тобой.

— Да, — согласилась я, непроизвольно потирая все еще болевшую руку. — И твоя вина велика.

— Прости! — Может, он бы еще и бросился целовать мне ноги, но тут уже я не выдержала. Дурацкий обычай. Дурацкий и неприличный!

— Встань, — холодно произнесла я. — Ты будешь прощен, если…

— Если что?

— Выполнишь два моих условия.

— Каких? — хмуро поинтересовался страж, подозревающий: он попал в вечную кабалу.

— Во-первых, проводишь меня обратно. А то одной идти скучно…

И дороги мне не найти.

— А второе?

— Назову, когда дойдем…

Страж поднялся с колен, и мы отправились обратно. Разговор не клеился. Если по пути туда мы еще худо-бедно беседовали, то обратно страж хранил обреченное молчание. Видно, боялся: моим вторым условием будет рассыпаться в прах. Зря он про меня так… Я же не чудовище… и никого не убила… пока.

— Здесь, — остановился страж на опушке. — Дальше мне нельзя.

— Почему? — Я глянула с опушки заповедного леса на озаренную луной деревню.

— Мне место в лесу, Госпожа, — удивился страж. — А там — деревня…

— Ах, да! Я и забыла. Ну, прощай!

— Госпожа!

— Ну?

— А условие?

— Ах, да! — спохватилась я. — Условие!

У меня появилась озорная мысль. Почему бы и нет, я же все равно его больше никогда не увижу?

Я подошла к стражу, положила ему руки на плечи и заглянула в глаза.

— Обещай, никогда не делать со мной того, что собирался сделать сегодня. Обещаешь?

Страж машинально кивнул, не понимая, чего от него хотят.

— Ну, вот и все, лесной страж. Прощай. — Я поцеловала его прямо в губы и, отвернувшись, быстро побежала по тропинке в деревню. Пока он не опомнился.

Добежав до приютившегося на краю деревеньки «карантинного» домика, который щедро выделил мне староста, я захлопнула дверь и задвинула все засовы.

— Пусть ночь и нечисть лесная не смогут проникнуть сюда! Ни сейчас, ни во веки веков!

Покончив с этим нехитрым обрядом, я ничком рухнула на кровать и разрыдалась.

Выйдя наутро из дома, я перепугала всю деревню. Они и не чаяли увидеть меня снова, и в первые минуты низко кланялись, просили прощения, умоляя мой дух уйти и не беспокоить живых. Потом прибежал местный жрец. Увидев невредимую тень, он признал меня вполне живой и назвал все это знамением. Тут отношение ко мне селян снова переменилось. Они чурались меня, как прокаженной, но полны были решимости удержать в деревне. Выросшая в городе и не вписанная в контекст местных суеверий, я не сразу заметила, что при встрече они обходят меня стороной. Очень старательно. Изучение пережитков старины в отдаленных районах представилось мне значительно менее привлекательным после того, как я встретилась с одним из так называемых пережитков.

Разозленная, я отправилась к жрецу, который, хоть и велел мне не подходить к нему, казался человеком очень разумным. Из беседы с ним я уяснила — мой вчерашний поход в лес был чем-то вроде жертвоприношения (священные шишки интересовали их во вторую очередь), и сейчас они никак не могут решить, как понимать возвращение жертвы. Притом отныне я считалась принадлежащей миру духов. То есть не чтобы я была духом, а именно принадлежала ему, как может человеку принадлежать прирученный зверь. Одно мое присутствие могло быть величайшим благословением. Или величайшим проклятьем (в последнем случае меня вежливо уведомили, что рискнут отвести в заповедный лес и там привязать к какому-нибудь дереву, да покрепче). Я только сейчас догадалась уточнить, водятся ли в лесу дикие звери. Оказалось, водятся, полный набор! Тут тебе и волки, и медведи, и рыси, и боги знают кто еще!

Я задрожала от страха. Вчера мне это и в голову не пришло.

Заметив это, вежливый жрец поспешил уверить меня: духи леса не позволят сожрать меня каким-то лесным тварям. О, нет! Они закусят мной сами.

После этого обнадеживающего заявления я, наконец, достала королевскую грамоту (с этого надо было начинать вчера, но мне хотелось увидеть крестьян в естественной обстановке, идиотке…) и предложила оказать содействие по быстрому сматыванию удочек. Я увидела достаточно, чтобы убедиться: слухи, доносившиеся до столицы, имеют под собой основание, а полулегендарные истории о городских девушках, отправившихся в отдаленные районы и сгинувших в лесу, были не беспочвенны. Понятно теперь, почему девушки были городские, ни одна деревенская не полезла бы ночью в лес. Хотя как им удавалось уговаривать городских, ведь в лесу просто-напросто страшно? Похоже, дело здесь нечисто. С меня хватило этнографического материала, дальше дело карательной экспедиции.

Жалко немного стража… Трогательный он какой-то. Красивый… Но как представишь, сколько людей загубил он и подобные ему чудовища…

Жрец с почтительной миной прочитал грамоту.

— Пожалуйста, можете идти. — Он сделал разрешающий жест рукой.

Я отступила, но тут жрец добавил:

— До ближайшей деревни больше дня пути. Дорога идет через лес.

Я остановилась, сдерживая бешеный стук сердца. Он знал, точно знал: я не сама вернулась, меня отпустили. И был уверен — за мной придут.

— Зачем вы мне это говорите?

— Оказываю содействие, — почтительно поклонился жрец.

— Еретик! Боишься — твои нечистые духи накажут тебя, если я уйду, так? А что ты ответишь людям короля, которые придут за моими костями? А они ведь придут, жрец!

— Миледи, не спешите меня оскорблять. Мы люди маленькие, столица далеко, лес близко, вот и приходится… Кто знает, были вы у нас? Не были?… Только лес и знает. А лес, он никому не скажет, лес не любит городских. Кроме городских барышень, конечно.

Меня пугал этот человек, в котором удивительным образом смешалось дремучее суеверие и расчетливая смекалка. Неужели такое возможно?

— Будь ты проклят, жрец, ты и твоя деревня! — в запале крикнула я. — И ваша лесная нечисть, и ваш лес, и ваши поганые суеверия!

В голосе жреца послышалась угроза:

— Вы не кричите, миледи, столица далеко, лес близко. Не стоит проклинать деревню. Переживете эту ночь — пойдете дальше, лес милостив. А то, неровен час, накличете беду…

— Как же вы собираетесь отводить меня в лес, если боитесь даже дотронуться до вернувшейся жертвы? — криво усмехнулась я, поняв, как безнадежно проиграла.

— Я дам своим людям очищение, — важно ответил жрец, недоумевая, отчего я расхохоталась.

А хохотала я от ужаса и безнадежности, хохотала, бросая вызов всему — и деревне, и лесу и Заклятым.

Когда начало темнеть, улицы опустели. Селяне попрятались по домам, позакрывали окна и двери. Вернулась в свой домик и я. Взяв свечу, прошла вдоль стен, прошептала простое, универсальное заклинание перед всеми щелями и окнами.

Потом села у окна и принялась ждать. Ждать неизбежного.

Я боялась спать: вдруг лесной страж сумеет подчинить меня во сне? И, конечно, задремала, уткнувшись лбом в стекло.

Разбудил меня стук в окно. Явился, голубчик…

— Эй, — позвал страж с улицы. — Проснитесь, пора!

— Куда пора? — не поняла я спросонья.

Он удивился.

— На суд, конечно.

Плохо дело. Он нажаловался Заклятым… страшно представить, что меня ждет на этом их суде.

Собравшись с силами, я поднялась и, вытянув руку, торжественно произнесла:

— Убирайся, лесная нечисть, иди, откуда пришел, заклинаю тебя богами неба, земли, огня и…

Страж отмахнулся.

— Вы же сами в это не верите. Отсюда далеко до столицы с вашими храмами.

Его слова нехорошо напомнили мне жреца, и я пробормотала этнографическую формулу узнавания, которая, по идее, должна помочь увидеть нечисть во всех обликах, которые она когда-либо принимала.

Либо формула никуда не годилась, либо помешало стекло, либо он действительно никогда не менял облика (в научных кругах до сих пор спорят, может ли нечисть принимать любой облик по своему желанию, и если может, то вся или только какие-то виды), но только ничего не изменилось.

— Я — это я, — сообщил страж. — Так вы идете?

— Глупости. Никуда я среди ночи не собираюсь.

— Вы очень нелюбезны. Мне придется вывести вас силой.

— Попробуйте, — посоветовала я и напоказ зевнула.

Страж исчез и в ту же минуту заскребся сразу во всех углах. Видно, городская магия не так уж и плоха: возникнув снова в окне, он имел крайне обиженный вид. Все-таки вечером я неплохо поработала.

— Зачем вы это сделали?

— Наверно, чтобы ты не смог сюда забраться.

— Вам все равно придется выйти!

— Ты действительно так считаешь? А я уверена, обсуждать больше нечего, и можно спокойно пойти спать.

— Эй, — забеспокоился страж. — Вам нельзя спать! Вы должны пойти со мной!

— Послушай. — Я придвинулась к окну. — Только честно. Что меня ждет, если я сейчас выйду?

Сегодня меня не так уж интересовал этот вопрос, но как быть завтра? Мне же еще до цели надо добраться!

Страж смешался. Да, до суда я бы не дожила.

— Вспомни, ты обещал…

— Вы вырвали эту клятву обманом, — обиделся страж. — Она недействительна!

— Вот как? — холодно ответила я. — А, по-моему, ты сам настоял, чтобы я поставила второе условие…

— Я думал, речь идет о моей жизни!

— Это было условие моего прощения. Ты его получил. О твоей жизни мы не говорили, так?

Страж вздохнул.

— Хорошо, — объявил он. — Я признаю свою клятву и обещаю довести вас до суда целую и невредимую.

Ага, значит, собирался съесть меня, не доводя до околицы. Так я и знала.

— Ты зря даешь невыполнимые клятвы. Я не пойду с тобой на суд.

— Как? — огорчился страж. Видно, не ждал такого с моей стороны: сначала выбить клятву, а потом ее не использовать.

— Не пойду, и все!

Страж покачал головой и неожиданно улыбнулся. Так он улыбался прошлой ночью, «пропуская» через заколдованную границу.

— Вам придется пойти. Если я не приведу вас на суд, — (или не съем по дороге, — мысленно дополнила я), — за вами придут сами Заклятые.

— Пусть приходят.

— Полагаете, против них помогут ваши слабенькие чары?

Нет. Я знала — не помогут. Заклинания были против нечисти, а Заклятые — это люди, они могут просто выбить дверь… или окно, здесь даже ставен нет, только хлипкие рамы с дешёвыми стёклами, ведь деревенские люди никого не боятся: пока лес милостив, его жители не переступают границы. Но Заклятые — не жители леса.

— Все равно я никуда не пойду! Им надо — пусть они и приходят!

Страж покачал головой.

— За вами придет не одна и не две. Придут все, кто ждет вас на суде.

— Пусть. Мне все равно.

— Если вам все равно, побеспокойтесь о деревне.

— При чем тут деревня?

— При том. Вы в ней прячетесь.

— Все равно, — в который раз повторила я, — какое мне дело до деревни, которая собирается оставить меня на съедение волкам?

— Действительно, — подхватил страж. — Какое вам дело, если Заклятые убьют всех? И мужчин, и женщин, и детей… детей, наверное, замучают…

— Какое мне дело до них?

— Это и передать суду? — уточнил страж и повернулся, чтобы идти.

— Постой! Подожди!

Страж остановился, не поворачиваясь ко мне.

— Это правда? Они… действительно…могут?…

— Не знаю, — честно ответил страж. — Еще никто не осмеливался проверить. Так вы идете?

— Да, — ответила я дрожащим голосом. — Иду.

Страж ждал меня на улице, пока я надевала куртку и трясущимися руками отодвигала засов.

Было свежо и прохладно. Прекрасная ночь.

Я жадно вздохнула, возможно, это последний вдох…

— Я же обещал довести вас живую до суда, — укоризненно проговорил страж. — Пока вам нечего бояться.

— Пока, — пробурчала я. — А потом?

Страж не ответил, а, может, не расслышал, повернулся и зашагал к лесу.

Не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Прощай, жизнь, патетически подумала я.

Как только мы перешли границу заповедного леса, раздался леденящий душу вой.

— Чт…чт…что эт-то? — заикаясь, спросила я.

Страж, как ни странно, смутился и, замедлив шаг, взял меня за руку.

— Сопровождение, — пробормотал он. — Знаете, положено…

— Сопровожд-дение? Зачем?

— Простите.

Он повернулся в ту сторону, откуда доносился вой, и что-то прокричал во тьму.

Мне показалось, или слов в его крике не было?

— Успокойтесь. Со мной вы в безопасности.

— А… ага, конечно.

— Успокойтесь, прошу вас! Я… я не хотел вас пугать.

«Естественно, не хотел, — немного придя в себя, решила я. — Всего лишь сожрать вместе с лесным зверьем глупую городскую девицу».

Возле городов дикие звери не водятся, их вывели еще сто лет назад. Сейчас эти твари боятся подступать к городским стенам, и такого воя мне слышать не приходилось. По-моему, это был волк. Хотя, может, нежить какая-нибудь, кто их знает?

Город враждебен лесу: они не только не нужны друг другу, но и соперничают за территорию и влияние на деревню. В городе лесных выходцев можно не опасаться, но кто поможет городскому жителю в лесу?

Мне было страшно. Когда я отправлялась в экспедицию, я и не представить не могла таких ужасов!

Можно, конечно, поинтересоваться, почему меня отпустили одну.

Да ведь исчезали только одиночки! Когда мы пытались запускать «приманки» со страховкой, с ними ничего не происходило. А городские девушки пропадали по-прежнему…

Спрашивается, зачем они лезли через лес, будто им там медом намазано?

Ответ прост — там, за лесом, устраивалась грандиозная ярмарка, побывать на которой — дело чести для каждой модницы страны.

Отправлялись в путь по-разному. Кто-то в одиночку, большинство с обозами. Об одиночках можно и не говорить, а вот с обозов иногда тоже пропадали…

Подвернут ногу, простудятся или просто скажут: раздумали ехать, подождут, дескать, в деревне и поедут обратно.

Чем их приманивали?

Я не знаю, по глупости согласившись помочь сразу же, как только ко мне подошел жрец и попросил задержаться в деревне. Очень уж хотелось понять, что за этим кроется.

Узнала.

Жаль только, до столицы это не дойдет.

Сунув от холода свободную руку в карман, я неожиданно нащупала там бумагу. Королевская грамота!

Ну, все. Пощады не будет.

Мы долго шли со стражем по ночному лесу. Больше никто не выл, но подозрительные шорохи слышались то там, то тут, поэтому я, как утопающий за соломинку, крепко держалась за руку стража. Пока мы не дойдем до суда, я в безопасности.

А когда дойдем?

Неожиданно страж остановился и высвободил руку. С трудом, кстати, высвободил.

Он галантно пропустил меня вперед, а когда я сдуру сделала два шага, схватил за правую руку и резко вывернул.

— Ну, ты и сволочь, — прохрипела я, падая от боли на колени.

— Простите, — отозвался страж, — так положено.

Он рывком поднял меня на ноги.

Бедная моя рука, над ней еще никогда так не издевались!

Впереди возникло темное, скособочившееся сооружение, в которое страж меня и втолкнул. Помедлив секунду в дверях, он шепнул мне на ухо:

— И постарайтесь не наглеть, от этого зависит ваша жизнь.

Я оказалась в большом, ярко освещенном зале. В центре стоял массивный трон, а по обе стороны от него и за ним — кресла поменьше.

Пустые.

Страж остановил меня в десяти шагах от кресла и сильно надавил на руку.

— На колени, — прошипел он сквозь зубы.

На этот раз я вообще ничего не сказала, с перекошенным от боли лицом выполняя приказ.

— Госпожа, я привел ослушницу.

— Хорошо, страж, — мелодично отозвался женский голос необыкновенной силы и красоты. Голос доносился с трона. — Теперь прикажи ей встать.

Страж поднял меня на ноги.

— Кто тут? — спросила я, пытаясь повернуться к стражу лицом.

Послышался музыкальный смех.

— Не там ищешь, ослушница. Мы здесь. Суд закончился.

После этих слов в зале стало еще светлей, и в каждом кресле появилось по девушке. Последней возникла сидящая на троне судья.

— Мы все знаем, кто ты и как здесь оказалась. Твоя вина доказана. Будешь произносить последнее слово? — Чудесный голос судьи был абсолютно бесстрастен. Казалось, ей не было дела до своей речи, главным было звучание голоса.

Им все известно. Я судорожно сглотнула.

Что ждет королевского эмиссара на суде Заклятых?

Всемогущие боги, помогите мне!

Стойте! Откуда они знают, кто я? Почему я считаю их всеведущими?

Глубоко вздохнув, я принялась бороться за свою жизнь.

— В чем моя вина? — Мои слова разлетелся по залу.

Девушки дружно засмеялись переливчатым, бессмысленным смехом. Так смеялась я после того, как поговорила со жрецом. Так смеются безумные. Или ведьмы. Заклятые.

— Разве ты не знала — никто не смеет зваться Заклятой, не пройдя посвящение? Ты использовала наше имя — и избежала справедливой кары. Нам нет дела до тяжб леса, но обман недопустим. Ты удовлетворена?

— Подождите! — крикнула я. — Кто меня обвиняет?

Все снова засмеялись.

— Он стоит за твоей спиной, ослушница. Или ты забыла прошлую ночь?

— Я не виновна!

Смех. По-моему, им были безразличны мои слова. Они смеялись дерзости: я осмелилась спорить. Видимо, никто никогда не оправдывался на их судах. Все умирали молча.

— Разве не ты выдала себя за Заклятую и заставила стража вернуть тебя в деревню? — удивилась судья.

Я тихонько вздохнула. Первый шаг сделан: она удивилась. И хотя бы немного заинтересовалась.

Ах, всемогущие боги, такие далекие и бесполезные здесь, в этих диких лесах, помогите мне!

— Я не лгала вчера! — сообщила я.

— Вот как? Разве не ты назвалась Заклятой, которая дала обет не пользоваться своей Силой ровно сутки?

— Я этого не говорила!

— Вот как? — повторила судья. — Значит, страж лжет. — Она бросила тяжелый взгляд мне за спину.

Я почувствовала, как страж задрожал.

— Нет!

— И ты не лжешь, и страж не лжет… Так не бывает, девочка моя, — медленно проговорила судья.

— Я не называла себя Заклятой! Страж обманул сам себя, поэтому никто из нас вам не солгал.

— Как это? — заинтересовалась судья.

Я снова вздохнула. Второй шаг был сделан. От моих слов теперь зависит моя жизнь.

— Я задавала стражу вопросы, которые он принимал за ответы. Ни разу я не сказала: «Я — Заклятая». Я спрашивала: «Почему бы мне не оказаться Заклятой?». Я не сказала: «Я дала обет». Я спрашивала: «Может быть, я дала обет?». Страж мог ответить — нет, но он решил, что да. Он обманул сам себя, а я не сказала ни слова, которое…

— Довольно, — остановила мой сбивчивый лепет судья и снова поглядела на стража.

— Она боится, — объявил он.

Кто бы говорил, обиделась я, но смолчала.

Судья задумалась, потом обвела глазами остальных Заклятых.

— Девочка моя, еще никто не лгал лесному стражу правдой, — медленно произнесла она. — И никто не присваивал наше имя безнаказанно. Ты обманывала с помощью нашего имени, и в твоих речах только правда. Так не бывает, но ты это сделала. Тебя нельзя отпустить.

— Что вы хотите этим сказать? — с трепетом спросила я, когда она замолчала.

— Ты станешь одной из нас. Твои способности не могут принадлежать людям.

— Но я…

— Не благодари, — оборвала она меня. — Тем не менее, ты нарушила законы леса, будучи всего лишь человеком, поэтому поручаешься стражу, пока не пройдешь посвящение. Он сам распорядится твоей судьбой.

Она взглянула на стража, который отпустил мою руку и выступил вперед. Зря он оставил меня без поддержки — я с трудом держалась на ногах.

— Первая жертва, и ты больше не страж леса, — усмехнулась судья. — Она твоя, пока не пройдет посвящение. Потом ты будешь служить ей. Ты понял?

Страж кивнул.

— Через неделю, — произнесла судья, обращаясь ко мне, — мы соберемся вновь, и ты станешь одной из нас… если доживешь, конечно.

До меня не сразу дошел жуткий смысл ее решения. Она на неделю сделала меня игрушкой в руках лесной нечисти, при этом имеющей невероятно важную причину убить меня — чтобы потом не стать моим рабом. Но он же обещал…

Хотел ли страж убить меня вчера ночью?

Если не хотел, он убьет меня сейчас.

Но он же никогда не убивал раньше, судья ведь сказала, я — первая его жертва…

— Не говорю «до свидания», говорю: «прощай», — продолжала судья, — ведь, когда мы увидимся, ты уже будешь не ты.

Страж, видимо, успел скользнуть обратно мне за спину: он положил мне руки на плечи и силой заставил поклониться.

Когда я выпрямилась, вокруг не было ни Заклятых, ни зала. Только лес и страж.

Как я уже успела заметить, его добрая улыбочка означала очередную пакость.

— Я не стану Заклятой! — категорически заявила я, не дожидаясь, когда он раскроет рот и скажет, какая смерть меня ждет. — Вы не заставите меня пойти на предательство!

Улыбка на лице стража увяла. Похоже, я его обескуражила.

— О чем ты? Какое предательство?

Вместо ответа я достала из кармана королевскую грамоту.

Эти придурочные не только не догадались, кто я, но и даже не сообразили меня обыскать.

Страж взял у меня из рук грамоту и медленно развернул.

Прочитал.

Когда он поднял голову, я поняла: он умнеет прямо на глазах — с нечистью это бывает. Плохо, с тупой нечистью было бы легче разговаривать.

— Так ты королевский эмиссар? — протянул он, насмешливо оглядев меня с головы до ног. — Надо же, какой улов…

Я молча ждала, пытаясь сообразить, куда заведет меня наугад сделанный ход.

— Зачем ты мне это показываешь? — догадался спросить страж.

— Я требую статуса военнопленной! — храбро заявила я.

Страж запрокинул голову назад и с наслаждением расхохотался.

— И не вижу ничего смешного, — обиделась я, вырывая у стража свою грамоту.

Отсмеявшись, он с сочувствием посмотрел на меня. Так смотрят на сумасшедшую. А я не сумасшедшая, просто непредсказуемая!

— Да, повезло Заклятым, — отсмеялся страж. — Они давно мечтали завести своего человека среди людей короля.

— Я же говорю, не пойду на предательство!

— А о каком предательстве идет речь?

— Как это? — опешила я. — Разве королевский этнограф может стать ведьмой, не предав при этом короля?

— Ну, во-первых, — начал страж, усаживаясь прямо на землю, — Заклятые — не политическая организация, и с королем они не воюют. Значит, о плене можешь позабыть. А во-вторых…

— Зато лес воюет с городом! — перебила я. — А я — у тебя в руках!

Страж снова расхохотался.

По-моему, он слегка перестарался, когда умнел, теперь я перед ним выгляжу полной идиоткой.

— Не смешно.

— Да ты садись, — спохватился страж, — не стой. — Он приглашающе похлопал траву рядом с собой.

— Спасибо, я постою.

— Ты чего? — удивился страж. — Королевским эмиссарам запрещено сидеть на траве?

— Нет, — надулась я, — только на траве холодно и грязно.

— А куртка у тебя зачем? — удивился страж. — Сними и постели на землю, если такая нежная.

Мда, о вежливости в лесах даже не слышали. Вздохнув, я послушалась и уселась на расстеленную куртку. Какой-то она будет, когда я встану…

— Стражи не берут пленных, — продолжил страж. — Они их съедают. Тем более, лес никогда ни с кем не воюет. Просто уничтожает то, что мешает нам жить. Война, плен — это все выдумки городов.

Да… вляпалась…

— Но ты не бойся, — покровительственно произнес страж. — Я уже пообещал и тебя не съем. Как знать, может, и проживешь эту неделю… я еще не решил.

— Говорю же тебе — не заставите!..

— Ты опять про свое предательство, — удрученно вздохнул страж. — Дурочка, когда же ты откроешь глаза?

— Открою глаза?… — растерялась я.

— Или ты решила, Заклятой может стать любая девушка с хорошо подвешенным языком? — ответил вопросом страж. — Ты ничего за собой не замечаешь?

— Чего? — возмутилась я. — Если ты собираешься убедить меня — после этих событий у меня растут клыки, или я покрываюсь шерстью, или могу видеть в темноте, или…

Он примиряюще поднял руку.

— Почему после событий? — поинтересовался он. — И почему видеть в темноте? Я толкую о том, что было с тобой всегда, разве ты никогда не замечала?

У меня голова пошла кругом, и я решила переменить тему.

— Ладно. — Я поднялась на ноги. Ой, как затекли мышцы от сидения на траве! А ведь всего ничего посидела. — Утро вечера мудреней, ты можешь проводить меня обратно в деревню?

Страж не поверил своим ушам.

— Какая деревня? Тебе теперь идти некуда, со мной останешься.

— Глупости! — возмутилась я. — Это неприлично! К тому же я тороплюсь, и так кучу времени потеряла.

— Дурочка! — попытался воззвать к моему разуму страж. — Деревенские никогда не отпустят тебя. В лучшем случае запрут где-нибудь в храме и будут кормить цветами.

Этого еще не хватало!

— Не запрут, — возразила я, — если со мной придешь ты.

— С чего это я должен пойти с тобой?!

— Чтобы помочь мне уехать из деревни, разумеется.

— Далась тебе эта деревня, — досадливо отмахнулся страж.

— Как же! А мои вещи!

— У тебя все равно ничего не выйдет, я не могу входить в деревню, тем более днем.

— Сегодня ночью ты же зашел, — напомнила я.

— Мне разрешили Заклятые.

— А я могу дать разрешение?

— Можешь, — кивнул страж, — если я поклянусь тебе служить.

— Видишь, как все просто! — обрадовалась я. — Дай мне такую клятву, которая позволит тебе пойти со мной в деревню, и идем!

Страж еще раз кивнул и поднялся на ноги.

У меня отчаянно билось сердце. Я заманила его в логическую ловушку, увлекая в решение проблемы, которую ему в принципе не нужно было решать, оставался последний шаг…

Страж положил одну руку на сердце, другую вытянул перед собой.

— Лесами и той силой, что они мне дали, клянусь следовать за тобой, куда поведешь, клянусь оберегать от опасности, появляться и исчезать по первому же зову, сопровождать тебя повсюду, быть тебе помощью и опорой, клянусь… — Страж осекся, внезапно поняв, какую глупость делает, я издевательски расхохоталась. Роли снова переменились.

— Ведьма, — в сердцах выкрикнул страж и метнулся ко мне.

Я быстренько обежала вокруг дерева.

— Не надо нервничать, ты сам сделал свой выбор. Лучше отведи меня в деревню, я устала и хочу спать. Вот тебе мое разрешение пойти за мной в деревню и охранять меня там. Разрешение и приказ… просьба, — поспешно добавила я. Не люблю приказывать! Хотя иногда… приходится.

Страж остановился и криво усмехнулся.

— Как скажешь… Госпожа. — Он земно мне поклонился.

— Эй, ты чего, не надо кланяться! — бросилась я к нему.

— По крайней мере, ты больше не сомневаешься в том, кто ты такая, — тяжело произнес он.

— О чем ты? — удивилась я.

— Ты все еще не понимаешь, Госпожа? Тогда загляни в душу и спроси, кто ты.

Я с несчастным видом уставилась на стража. Потом честно попыталась заглянуть себе в душу. Ничего там не увидела и снова посмотрела на стража.

— Я тебя не понимаю! — пожаловалась я. — Что я должна в себе увидеть?

Страж некоторое время разглядывал ночное небо.

— Ладно, Госпожа, идем в деревню.

— Но…

— Скоро утро, — оборвал он меня. — Идем.

Делать было нечего, к тому же я все больше и больше чувствовала, как растекаюсь мыслями по древу. По всем деревьям этого большого леса… А-а-аха…

— Если ты собиралась спать в лесу, Госпожа, — поднял меня голос стража, — не стоило спорить из-за деревни.

— А? Нет, я не сплю, идем…

Страж рассмеялся.

— Никогда не лги, Госпожа, лучше вставай.

Он галантно подал мне руку (видимо, я успела опуститься на землю, хотя убейте — не припомню, когда). Печальный опыт общения с лесной галантностью, заставил увернуться от руки и подняться самой. Страж одобрительно хмыкнул.

Я подняла с травы куртку. Жить будет, даже носить можно… правда, уже только ночью.

Страж нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Идем?

— Веди, — вздохнула я.

Когда до рассвета оставались считанные минуты, страж внезапно остановился.

— Ты чего? — удивилась я.

— Госпожа, ты не должна видеть меня днем, — спокойно заявил он.

— А как же?…

— Поэтому иди вперед и обещай мне не оглядываться.

— Чего-о-о?

— Для твоего же блага. Согласна?

Мне ужасно хотелось заспорить, но… я уже с трудом удерживалась на ногах, и сил выяснять, кто кем командует, не оставалось.

— Как скажешь, — кивнула я и повернулась к деревне.

День вступал в свои права.

Как только мы вышли из леса, как я услышала за спиной тяжелые шаги (до того он ступал бесшумно), а также жутковатое чавканье, шмыганье и сопение. Я не удержалась и уже почти оглянулась назад, как вдруг это Нечто, удержав меня за плечо, коснулось сзади моей шеи. Я вздрогнула, после чего голова застыла в одном положении, наотрез отказавшись поворачиваться.

— Это еще что? — испугалась я, ощупывая руками шею.

— Не бойся, Госпожа, — услышала я голос стража, — скоро пройдет. Я подумал, сама ты не вытерпишь и оглянешься, вот и решил… помочь.

— Ах, ты!.. — Я остановилась, чтобы повернуться лицом к стражу, в кого бы тот ни превратился, и красочно высказать свое мнение. Но он снова удержал меня и легонько подтолкнул к деревне.

— Потом поговорим, Госпожа, идем. Ты ведь устала… Тебе необходимо отдохнуть.

На такой довод было трудно возразить, и, вздохнув, я пошла дальше.

Наше появление в деревне сопровождалось детским плачем и криками взрослых, которые усиливались с каждым нашим шагом.

Вообще-то я не собиралась устраивать триумфального шествия, но страж шепнул мне:

— Иди. Пусть все видят.

Не знаю, что они должны были там увидеть, но к нам прибежал жрец и с воплем рухнул мне в ноги.

Я собиралась его поднять, но страж меня остановил.

— Если ты такая нервная, прикажи ему встать, — прошипел он мне на ухо.

— Встань! — послушно приказала я.

Жрец затрясся, но приказа не выполнил.

— Смилуйтесь над нами, смилуйтесь! — закричал он.

— Встань, — неуверенно повторила я.

— Не смею, Госпожа, страшно. Не смею поднять глаз на вас и на Того, кто за вашей спиной.

Я пожала плечами. Если ему так удобнее…

— А дальше? — прошептала я, когда пауза затянулась.

— Повторяй за мной, слово в слово, — опять зашипел страж.

— Но…

— Не спорь! Повторяй: видишь, жрец, лес вернул меня.

— Видишь, жрец, лес вернул меня, — произнесла я.

— Ему не нужны ваши жертвы.

— Ему не нужны ваши жертвы.

— Я говорю от имени леса.

— Я говорю от имени леса.

— Не отправляйте больше девушек в лес.

— …в лес.

— Иначе вас ждет кара.

— …кара.

— Позже вам будет дано знамение…

— …знамение…

— О том, как умилостивить лес.

— …лес.

— Это послание леса.

— …леса.

— Да, Госпожа, все исполним, Госпожа, — закивал жрец, не поднимая головы (видимо, у него в этом большой опыт, у меня бы не вышло). — Приказывайте, Госпожа!

— Скажи — сейчас ты желаешь отдохнуть, а к ночи пусть принесут еды.

Все-таки интересно, кто кем управляет?

— Надолго ли вы почтили нас своим присутствием? — подобострастно поинтересовался жрец. В его голосе слышался страх. Чего он боялся, что я здесь навсегда останусь или уйду из деревни завтра утром?

— Скажи — уйдешь ночью.

— Но…

— Скажи.

После того, как беседа со жрецом окончилась (он так и не встал и головы не поднял), я прошествовала к «карантинному» домику. Меня уже качало от усталости. Вот отосплюсь — и все ему объясню, все-о-о!

На пороге дома страж снова остановил меня.

— Ну, чего тебе? — недовольно скрипнула зубами я.

— Ты зачаровала этот дом, я не могу в него войти.

— Тем лучше!

— Впусти.

— Вот еще! — Он начал мне надоедать своими требованиями.

— Пойми, Госпожа, — терпеливо произнес страж, — снаружи я не могу охранять тебя, пока ты будешь спать. Поверь мне, тут опасно.

— Как хочешь, — уступила я, уже ничего не соображая. — Войди.

После этого я, совершенно без сил, прошла-проползла из сеней в единственную комнатку и, не раздеваясь, рухнула на кровать.

Похоже, это становится плохой привычкой, подумала я, засыпая.

Когда я проснулась, было уже темно. В комнате тускло горел светильник. Страж стоял рядом и деликатно тряс меня за плечо.

— Уже утро? — удивленно спросила я.

— Нет, Госпожа, наоборот, — с деланной почтительностью ответил он.

— Ну, так дай мне поспать спокойно…

— Вставай, Госпожа, пора идти.

— Без завтрака? — ужаснулась я, отрывая голову от подушки. — То есть, тьфу, без ужина?

— Почему, Госпожа, они все-таки принесли еду, — усмехнулся страж и вышел в сени.

— Почему «все-таки»? — изумилась я.

— Ну, они сначала не хотели… — Страж вошел в комнату с мешком, из которого достал копченую курицу, кусок хлеба и яблоко.

— Они хоть живы? — поинтересовалась я, пока он искал тарелки в слабом подобии буфета, стоявшем у окна.

— Вполне, Госпожа, даже не очень заикаются, — ответил страж, достав тарелки (точнее, отыскав в стопке тарелок две относительно чистые — я так и не успела помыть посуду за всеми хлопотами). Я спохватилась, что сижу, не шелохнувшись, как барыня, пока страж с поразительной невозмутимостью накрывает на стол.

— Тебе помочь? — поинтересовалась я, делая слабую попытку встать и присоединиться к стражу.

— Не стоит, Госпожа, — ответствовал он. — Может, ты хочешь умыться?

— Я… э-э-э… да.

Так же спокойно страж принес из сеней умывальный таз и поставил передо мной. Когда я кончила плескаться и протерла глаза, то обнаружила, что страж стоит рядом со мной с полотенцем.

— Спасибо, — проговорила я, вытираясь. — Только…

— Только?… — с еле заметной иронией в голосе подхватил страж, забирая полотенце.

— Не надо так, — попросила я.

— Как не надо, Госпожа? — поинтересовался страж, разделывая курицу.

— Не надо мне прислуживать, я и сама справлюсь.

— Да? — спросил страж, демонстративно разглядывая вилку. Вилка была даже мытая… это не избавило ее от остатков вчерашней еды между зубчиками.

Я покраснела.

— Просто я не успела вчера…

— Да-да, конечно, — кивнул страж. — Ты просто не успела.

Страж, отчекрыжив от курицы ногу, положил ее на тарелку и поставил передо мной. Я радостно (как я все-таки проголодалась!) вцепилась в курицу зубами, не затрудняя себя использованием подозрительно грязной вилки.

— Приятного аппетита, — усмехнулся страж.

— Спасибо, тебе того же, — невнятно пробурчала я.

Прожевав оторванный кусок и проглотив его, я, наконец, заметила странную вещь: страж все так же стоит рядом и ничего не ест.

— А ты не будешь? — удивилась я.

К моему удивлению, страж не ответил.

— Эй, ты чего? — окликнула я его. — Ты есть-то будешь? Чего молчишь? Или тебе этого нельзя? — Страж молчал. — Чем ты вообще питаешься?

Тут страж пошевелился (до этого он застыл, как истукан)

— Я ем то же, что и ты, Госпожа, то же, что и ты.

— В каком смысле? — не поняла я.

— В прямом, Госпожа.

— Поясни, пожалуйста, я тебя не понимаю.

— Ровно половину от своей трапезы ты должна уделять мне, Госпожа, тогда я поем.

Помолчав, страж добавил:

— Я думал, ты это знала, когда принимала мою клятву.

— А… я… я забыла. Ешь, пожалуйста, — проговорила я, в порыве озарения отрывая у курицы вторую ногу и накладывая ее на оставшуюся чистую тарелку. Хлеб, еще не надкусанный, поделить пополам было не сложно, а вот с яблоком пришлось повозиться — ни у стража, ни у меня не было ножей, а столовые ножи в доме оказались страшно тупыми, и яблоко пилилось с трудом.

Страж соизволил присесть и приступить к трапезе только после того, как дележ был окончен, и я с милой улыбкой поставила тарелку перед ним. Если я правильно поняла из его отрывистых реплик, я могла его и вовсе не кормить, но если кормить, то только так — лично накладывая его порцию. Или скармливая ему неугодных мне людей. Курица застряла у меня в горле, и я поспешила заверить — половины обеда мне никогда не жалко.

Когда мы поели, страж быстро убрал со стола, игнорируя мои вялые попытки помочь, сложил мешок с провизией и дождался, пока я упакую свои остальные пожитки.

— Идем, — сказал он на улице, отбирая у меня мешки.

— А… ага. — Я посмотрела на чистое ночное небо и бодро зашагала по тропинке.

Страж за моей спиной пробормотал:

— И ты ничего в себе не замечаешь? После того, как правильно выбрала кратчайшую дорогу?

Только теперь я сообразила, что пошла по тропинке, ведшей через заповедный лес в соседнюю деревню, а не по главной дороге, по которой прибыла сюда и по которой намеревалась продолжить путь.

Пока мы шли через лес, я соображала, кто кем, собственно, управляет. Вчера я не чувствовала себя Госпожой, по крайней мере, на мой взгляд Госпожам не шепчут на ухо каждое слово, которое они должны произнести. А утром… то есть вечером страж прислуживал мне с рабской покорностью, смутившей меня до крайности. И тут же предъявил претензии на половину каждого моего обеда, завтрака и ужина. И, главное, все на мое усмотрение. Но не морить же его голодом. Это было бы бесчеловечно… с моей стороны.

— Скажи мне… — нерешительно начала я.

— Да, Госпожа?

— Скажи… клятва, которую ты мне дал, она меня еще к чему-нибудь обязывает?

— Так ты не знаешь, Госпожа? Мне казалось, ты понимала, на что идешь.

— Нет, видимо, не понимала, — хмуро ответила я. — Ну?

— Видишь ли, Госпожа… — начал страж и замолк.

— Не тяни!

— Слушаю и повинуюсь, Госпожа.

— Прекрати немедленно, — рассердилась я, — не строй из себя идиота.

— Я тебя не понимаю, Госпожа. — Страж остановился и серьезно посмотрел на меня. — Чего ты хотела, когда требовала моей клятвы?

— Честно?

— А как же иначе?

— Ну, понимаешь, меня не так уж и интересовало, будешь ли ты служить мне… было нужно, чтобы ты перестал… предъявлять мне свои претензии.

— Не понял, — признался страж. — Какие претензии?

— Ну, если ты не помнишь, то зачем я буду напоминать? Главное, мне нужно целой и невредимой добраться до… — Тут я задумалась, а куда, я, собственно, хочу. — До места моего назначения, по ту сторону леса.

Я немного поразмыслила и добавила:

— И обратно.

— Всего-то, Госпожа? — удивился страж. — И ради этого ты заставила меня дать такую клятву?

— А ты думал, я позволю себя поработить какой-то лесной нечисти? — обиделась я.

Страж запрокинул голову и расхохотался. Мне стало страшно. Чему-то он без сомнения, радовался, и это означало для меня неприятные новости. Как всегда.

— Госпожа, ты понимаешь, что сделала? — спросил он, отсмеявшись. — Ты потребовала клятвы, не закрепив ее своей волей; то, чего ты хотела — ничтожно по сравнению с самой клятвой. Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, — насупившись, буркнула я. В тусклом свете луны я ясно видела, как лицо стража озаряется торжеством. Похоже, эту игру я все-таки проиграла.

Он положил руку мне на плечо и заглянул в глаза.

— Госпожа, это означает — я сам могу решать, какая тебе нужна помощь, что опасно, куда тебе идти и вообще… — Страж снова рассмеялся. Он наслаждался ситуацией.

— Так вот почему я не чувствовал гнета! А я никак не мог понять!..

— Ну вот, сейчас ты скажешь, лучше всего будет остаться в лесу, — мрачно произнесла я.

— А, знаешь, нет, Госпожа. Не скажу. Раз ты хочешь очутиться по ту сторону леса — мы туда и пойдем.

Я подозрительно покосилась на стража, но он уже зашагал по тропинке, и мне пришлось пуститься бегом, чтобы нагнать его.

— Скажу тебе больше, Госпожа, — продолжил страж. — Я хочу предложить тебе соглашение.

— Это с какой еще радости? — подозрительно поинтересовалась я.

— Городам не нравится, когда пропадают девушки? — спросил он вместо ответа. — Ты ведь поэтому здесь?

Я кивнула.

— Нам они тоже не нужны. По крайней мере, в таком количестве, — ухмыльнулся он, зачем-то подмигнув мне. — Одной — двух вполне достаточно… а мы это уже получили. Как ты смотришь на то, чтобы прекратить пропажу девушек, — мы обойдем все деревни, которые посылают их в лес, и как раз успеем за неделю. До посвящения.

— Я говорю тебе — никогда не стану!..

— Так как?

— А что я за это должна буду сделать?

— О, ничего особенного, — улыбнулся страж. — Всего лишь убедить города или кому ты там подчиняешься — никакой опасности в лесу нет и посылать к нам войска не нужно. Согласна?

— Я не пойду на предательство, — помрачнела я.

— Подумай. Ты же хочешь дойти до ближайшего города?

— Ты… ты… ты!..

— Я все-таки не уверен, что тебе не будет лучше у нас, Госпожа…

— …шантажист, — закончила я.

— Не сердись, Госпожа, подумай. Ты ведь действительно устранишь опасность. Разве я заставляю тебя лгать?

— Ладно, согласна. Веди.

— Прекрасно, Госпожа, — обрадовался страж. — Идем.

Тащась за стражем, я предавалась мрачным размышлениям: страж, поумнев, обратно глупеть не собирается. Общение с ним это очень затрудняет.

Идти по ночному лесу оказалось несложно — по крайней мере, пока светила луна. Спать мне не хотелось — я прекрасно выспалась днем, и теперь могла идти и идти до самого утра.

— Страж! — внезапно воскликнула я.

— Да, Госпожа?

— Мы так и будем путешествовать по ночам? А днем спать?

— Ты — да, Госпожа.

— А ты?

— А я вообще спать не буду. Я буду тебя охранять.

Я удивилась.

— Послушай, меня вовсе не надо охранять.

— Да, Госпожа? — иронически отозвался он.

— Но тебе же надо спать, — попробовала я его убедить. — Разве ты никогда не устаешь?

— Нет, Госпожа, не надо. Я отоспался, пока ждал назначения в лес.

— Назначения? А у вас, что, тоже назначают? — поразилась я.

— Да, Госпожа. Как же иначе?

— А кто вас назначает?

— Тебе этого знать не стоит, — отрезал страж.

— Подумаешь… — Я немного обиделась. Правда, не настолько, чтобы не задать следующий вопрос:

— А что ты делал до того, как уснул?

— Служил стражем на сборищах Заклятых.

— Расскажи мне о них.

— Зачем, Госпожа? — возразил страж. — Скоро ты сама все узнаешь.

— А если я не хочу узнавать?

— Тогда не спрашивай.

Ага. А что я привезу в столицу? Историю, как меня чуть не съела ожившая легенда? В Заклятых, по крайней мере, верят не только дети, а вот страж… кто примет всерьез такой материал?

— Послушай, — спохватилась я. — Так мы всю неделю будем идти только по ночам?

— Конечно, Госпожа, — кивнул страж. — Почему ты спрашиваешь об этом?

— Потому. Я человек и не могу вести ночной образ жизни!

Страж вздохнул. Видимо, я со своими капризами ему уже надоела.

— Придется. Хотя бы для того, чтобы днем говорить с жителями деревень. Если мы будем идти днем, мы будем попадать в каждую деревню только после наступления темноты. Тогда тебе никто не откроет дверей. Ты готова разрушить какую-нибудь деревню до основания?

— Нет, — обиделась я. — Разве нельзя прийти в деревню вечером?

— Если ты умеешь летать, Госпожа.

Луна встала прямо над нашими головами, когда страж остановился перед черным переплетением ветвей. Всмотревшись во тьму за деревьями, он прокричал-провыл непонятный зов. Из леса донесся ответный звук.

— Мамочки, — тихо прошептала я, когда снова воцарилась тишина. — Вот страсти-то!

— Госпожа, — повернулся ко мне страж. — Мы входим в чужой заповедный лес. Молчи и веди себя достойно. Спросят — отвечай только правду. Поняла?

— Да, но…

— И не спорь, если тебе жизнь дорога! — Страж протянул руку, и ветви раздвинулись перед нами, обнаружив длинный прямой коридор.

Из этого древесного коридора мы выбрались на поляну, на которой стоял высокий мужчина с суровым лицом. В свете луны его кожа чуть-чуть отливала зеленым, из чего я заключила: это тоже лесной страж и с немалым опытом. Кто бы сомневался.

— Так это она? — Старший страж оглядел меня с головы до ног. Я поежилась под этим угрюмым и презрительным взглядом. — Зачем ты привел ее сюда?

— Я хотел просить тебя — разреши ей остановить жертвоприношения, которые устраивают люди в деревне.

— Зачем? — равнодушно произнес старший. — Это утомительно, и только. Зачем что-то менять?

— Но города встревожены.

— Какое нам дело до городов?

— Посмотри. — Мой страж подал старшему какой-то свиток. Грамота! Когда он успел стащить?

— Королевский эмиссар? — произнес старший страж, дочитав и вернув грамоту. — Ну, так убей ее.

— Не могу. Я поклялся.

— Тогда я убью ее сам.

— Я тебе не позволю! — Мой страж даже сделал шаг вперед, словно готовясь заслонить меня собой.

— Вот как? — удивился старший. Похоже, он не ожидал неповиновения. — Почему бы нам не убить ее?

— А если города пошлют армию?

— Армию? В лес? Не смеши меня. — Но на лице старшего стража не было ни тени улыбки.

— Города встревожены, — настаивал мой страж. — Смерть эмиссара может их разозлить.

— Кому она нужна? — возразил старший. — Хотя ты прав. Лучше оставить ее в живых, — сказав это, он кивнул и отвернулся, собираясь уходить.

— Так мы можем говорить от твоего имени? — настойчиво произнес младший страж.

Старший даже не повернулся.

— Поступай, как считаешь нужным. Ты знаешь, мне сложно тебе отказать.

Еле ощутимое движение воздуха — и мы остались на поляне вдвоем.

— Где он? — пораженно выдохнула я.

— Тсс, Госпожа! — зашипел на меня страж. — Идем отсюда.

Мы прошли по древесному коридору обратно, и только там страж перевел дух.

— Он растворился в лесу, но прекрасно слышал каждое слово, — пояснил страж. — Мы умеем это делать, хотя не все и не часто.

— Ужас. Куда теперь?

— Как куда, Госпожа, в деревню! По этой тропинке мы достигнем ее к утру.

— Я с тобой совсем сломаю жизненный ритм, — пожаловалась я.

— Прости, Госпожа, что сломаешь? — не понял страж.

— Я имею в виду — разучусь спать по ночам, — буркнула я.

— Ах, это! Не волнуйся, Госпожа, после посвящения ты проспишь сутки и проснешься утром. После этого ты сможешь спать, как все люди.

— А если я не пройду посвящение?

— Пройдешь, куда ты денешься? И оставим эту тему. Я устал слушать, что ты не хочешь быть Заклятой. Будто у тебя есть выбор.

— Выбор всегда есть, — обиделась я.

— Скажи, а почему страж этого леса не может тебе отказать? Он тебе чем-то обязан?

— Скорее я — ему, — усмехнулся страж. — Видишь ли, Госпожа, он — мой отец.

Не слабо, подумала я. У них тут семейный подряд. Развели, понимаешь ли, кумовство в лесах! Потом подумала еще и расхохоталась. Какой правильный молодой человек! То есть страж! Сразу представляет девушку своим родителям! В городе бы решили — у него серьезные намерения. Скоро, наверно, поведет знакомиться с матерью…

Чепуха лезет в голову!.. Ну, зачем мне его родители?

— А дальше, — произнес страж, неопределенно поведя рукой, — лесные владения моей матери. Мы окажемся там завтра ночью.

К соседней деревне мы подошли уже ближе к полудню, хотя и шли по короткой дороге. Правда, мы еще два раза останавливались перекусить и передохнуть, после чего я решила — одна копченая курица на двоих на весь день — безбожно мало. Или курица была маленькая? Может, правда, не хватало гарнира, по крайней мере, я не привыкла есть одно только мясо (хорошо еще, с хлебом) целый день. Яблок у нас больше не было.

Надо будет просить больше еды, решила я, когда мы входили в деревню.

Против моего ожидания, нас испугались меньше, чем в предыдущей деревне.

Ах, да они же не отправляли меня в лес, вот и не удивляются моему появлению.

Нас «всего-то» встретил детский плач — самый невыносимый звук на свете, — и ощетинившиеся рогатинами крестьяне. Мужчины. Женщины и дети, прокричавшись, попрятались по домам.

— Ты уверен, что это удачная идея? — шепотом поинтересовалась я у стража, который в своем дневном облике грузно топал за моей спиной.

При нашем появлении крестьяне не разбегались, только отворачивали лица и перехватывали свои рогатины поудобней. Идти было на редкость неуютно.

— Иди на площадь, — посоветовал страж. — Они не будут нападать, пока есть надежда договориться миром.

На площади нас уже ждал жрец, в отличие от предыдущего сжимавший какую-то палку. Ритуальный посох, пыталась я уверить саму себя. Возможно, но посох смотрелся довольно увесисто. Причем у меня было нехорошее ощущение — жрец знает, как пустить его в ход.

Жрец стоял посередине площади, глядя в сторону, видимо, чтобы не видеть моего спутника.

— Чего ты хочешь? — глухо спросил он.

— Я пришла из леса, — ответила я, суфлируемая стражем. — Ваши соседи принесли меня в жертву лесу. Лес вернул меня, чтобы я принесла вам весть.

— У нас другой лес, — с достоинством возразил жрец.

Видимо, он имел в виду — у его леса другой страж, успела подумать я до того, как мой суфлер продолжил подсказывать:

— Мой путь лежал через него. Я побывала в самой заповедной чаще.

Жрец кивнул.

— Чего хочет лес?

— Прекратите человеческие жертвы лесу. Лес сам укажет, чего хочет. Ждите знамения.

— А если твои слова — ложь?

— Если я лгу, вся вина падет на меня.

Жрец покачал головой:

— Этого мало.

— Если я лгу, пусть лес покарает меня прямо сейчас, здесь, посреди вашей деревни!

Из леса донесся еле слышный гул, а толпа в ужасе отшатнулась.

Как я понимаю, своими словами я позволяла лесной нечисти напасть на меня посреди человеческого поселения, отказываясь от его естественной защиты. Прошла минута. Другая. Пять. Десять. Я уже потеряла счет времени, когда жрец устремил на меня жесткий взгляд и уверенно произнес:

— Твоя весть правдива. Чего ты хочешь?

Спать, мысленно ответила я. Меня снова качало от усталости, ночь, почти целиком проведенная на ногах, уже сказывалась. Страж, видимо, догадавшись, что со мной происходит, незаметно поддержал меня и прошипел:

— Пусть тебе предоставят крышу над головой до ночи и принесут к дому еды.

— Но…

— Ты опять споришь?

Вздохнув, я повиновалась.

Надо будет вернуть ему клятву, а то он слишком много на себя берет. Правда, еще вопрос, безопасно ли это?

Отправившись по указанию жреца в карантинный домик, копию соответствующего строения в соседней деревне, я проворчала:

— Слушай, я не понимаю, почему мы требуем себе все эти блага.

— Так ты хочешь спать в лесу? — обрадовался за моей спиной страж. — Сразу бы и сказала.

— Нет, почему мы не можем купить еды, оплатить кров? Разве они нам чем-то обязаны?

— А разве они требуют с тебя деньги? — парировал страж.

— Нет, но это неприлично.

— Они бы не поверили тебе. Ты для них — существо из леса, хоть и выглядишь как человек. Только поэтому они тебе повинуются. Предложи ты деньги — они бы совсем запутались и попытались убить тебя.

— Это еще зачем? — поразилась я, заходя в дом.

— Нет человека — нет проблемы. Какая разница, кто ты и откуда, если тебя уже убили?

— Смерть королевского эмиссара — всегда проблема, — вяло возразила я. — Когда ты стащил у меня грамоту?

— Ты про свое эмиссарство не кричи, — посоветовал страж, вталкивая меня в комнатку и захлопывая дверь снаружи. — Посланцы от леса обычно ходят без документов. И вообще, хватит вопросов, ложись спать.

— А если б они попытались нас убить? И если попытаются сейчас?

— Не волнуйся, Госпожа. Рядом с владениями моих родителей мы еще в большей безопасности, чем у меня в лесу. К тому же крестьяне трусливы и не рискнут напасть.

— А… — начала я, но тут меня перебил зевок, и я заснула.

Когда я открыла глаза, страж еще дымился.

Дымился?!

Я рывком вскочила с кровати:

— Что случилось?

— О чем ты, Госпожа? — удивился страж. — Ах, об этом? Не волнуйся, все уже позади.

— Но… но что это было? — пролепетала я слабым голосом.

— Крестьяне пытались сжечь дом, — спокойно ответил страж.

— Сжечь… дом? Как это?

— Ну, как сжигают? Подперли снаружи дверь, набросали хвороста и подожгли.

— И что ты сделал? — поинтересовалась я. Меня никогда еще не сжигали, и теперь самое интересное, тьфу, самое страшное случилось, пока я сплю… Я же могла умереть во сне!

— Выскочил в окно и затоптал пламя.

— А я оставалась внутри?

— Ты же спала, — удивился страж.

— А если бы я задохнулась?

— Но ты не задохнулась, — резонно возразил страж. — Не будить же тебя из-за всякого пустяка.

Крыть было нечем. Потрясающая забота!

— Хорошо, а дальше?

— Дальше я потребовал, чтобы они так больше не делали, — ответил страж и очень удивился моему нервному смешку.

— И как, они согласились?

— Ну-у… — замялся он. — Не сразу.

— Но почему они это сделали? — поинтересовалась я.

— Со мной не поспоришь, — лаконично ответил страж.

— Нет, зачем они пытались нас сжечь?

— Они запутались, Госпожа.

— Очень мило, — подытожила я разговор, решив принять все как есть. Оснований для жалобы королю не было: не могут же люди заранее знать, кого жгут. Интересно, помогла бы мне грамота, или меня попытались бы убить, пока я не уснула? — Так как насчет завтрака? За свой счет?

— Почему, Госпожа, — не понял юмора страж, — они принесли нам еду в дорогу.

— С чего бы такая щедрость? Зачем переводить еду на тех, кого собрались убивать?

— Принесли пищу одни люди, сжигают — другие. И еще они боятся — когда вернемся в мир Духов, нажалуемся, дескать, нас отправили в дальний путь без провизии.

— В мир… куда? — задохнулась я.

— В мир Духов, — повторил страж. — Они же не убивали нас, Госпожа. Только пытались отправить обратно и поскорее, — выдав сие, страж, как и вчера, вышел в сени и вернулся с тем же самым мешком, из которой достал ту же самую… тьфу, точно такую же копченую курицу.

— Страж! — окликнула я. — А почему нас кормят одной курицей, — это что-то символизирует?

— Да ничего, — невозмутимо ответил страж, накладывая нам обоим по куриной ноге (в лесу он добился от меня клятвы, по которой может сам забирать себе половину любой моей трапезы). — Не считая намека нам уходить отсюда или улетать, в общем, уматывать как хотим, только скорее.

— Мы, как я понимаю, их не разочаруем? — спросила я, с урчанием догрызая куриную ногу. Поймите меня правильно — я умею вести себя за столом, но так есть гораздо интересней.

Страж с опаской покосился на хищно оскаленную меня и покачал головой.

— Нет. Ни ты, ни я ничего не забыли в этой деревне, идем. — С этими словами доевший страж встал из-за стола.

Я облизала пальцы, вызвав у стража еще один шок по поводу моей некультурности. Надо полагать, родители учили его другим манерам.

— Ну, страж, сегодня мы придем во владения твоей матери?

Страж, поклонился, непонятно чему улыбаясь.

— Как тебе будет угодно, моя Госпожа.

— И перестань ко мне так обращаться!

— Вообще, — начал страж после того, как мы во второй раз поели на какой-то поляне, — крестьян можно понять. Очень уж у тебя странный вид.

— У меня странный вид? — изумилась я. — На себя бы посмотрел!

— Ничего удивительного в моем дневном облике нет, — возразил страж. — Страшный — не значит удивительный. А вот ты…

— А что — я?! Нормально выгляжу. Они городских девушек не видели?

— Вряд ли таких. Тем более, ты вроде как вести из леса приносишь.

Я прикусила язык. Одета я была нормально — для королевского этнографа, конечно: штаны, рубашка и куртка, все это непритязательного коричневого цвета: этнографы — слуги короля и поэтому не должны носить одежду ярких цветов. По крайней мере, при исполнении. Может, они редко видят девушек в штанах? Городские модницы, проезжающие мимо деревни на ярмарку, так точно не одевались. Но, ничего не поделаешь, форма была утверждена, когда этнографами служили только мужчины. Кстати, год назад было подано прошение разработать более привлекательную форму для женщин-этнографов. Отказали: дескать, науки специально для женщин не бывает. Какая связь между одеждой и наукой, никто не понял, зато прозвучало внушительно.

Вот стану ведущим этнографом королевства, обязательно дополню форму: кто бы знал, как надоело ходить в штанах каждый день!

— И с волосами у тебя как-то… не так, — «деликатно» напомнил страж.

— Что у меня с волосами? — возмутилась я. Ну, не причесывалась, как проснулась. И вчера, кажется, тоже не причесывалась… Я запустила руку в волосы и взъерошила их еще больше. Правда, мои волосы были короче, чем у большинства мужчин в обеих деревнях: они стриглись под горшок. Но это же новейшая городская мода! Могу я хоть в чем-то чувствовать себя женщиной?

— Даже если ты их нарочно так обкорнала, тебе стоило подумать, какое впечатление это производит на окружающих.

— Тоже мне, критик выискался! — обиделась я. — Это последний писк моды!

— Правильно, — серьезно кивнул страж, — такую моду стоило придушить за то, что она с людьми делает.

— Слушай, тебе-то какое дело до моей внешности? — закипятилась я. — Дойдем до ближайшего города — и ступай себе на все четыре стороны, могу даже вольную дать!

— Я не раб тебе, Госпожа, — холодно ответил страж.

— Извини. Не хотела тебя обидеть.

— И никуда ты от меня не денешься, — слегка оттаял страж. — Мне тебя еще на посвящение доставить надо.

— Я…

— Никуда не денешься, — закончил за меня страж. — Вот увидишь.

— Знаешь что?…

— Знаю, Госпожа.

— А насчет одежды, я всего-навсего объяснял тебе причину недоумения крестьян. Из-за твоего странного вида — и не спорь, пожалуйста, — они приняли тебя за духа, может даже, за духа умершей.

— Это еще почему?

— А у тебя все наоборот: одежда и прическа — мужские, а сама ты жен… девушка, — пояснил страж.

— Это признак мертвых? — заинтересовалась я.

— Ну да, — кивнул страж, — так считают люди. Сам я никогда духов умерших не видел и не могу судить… Эй, ты где?

А я тем временем отстала, отцепляя от пояса непременную принадлежность этнографа: записную книжку и пенал с кисточкой и сухими красками. Обычно мы пишем, конечно, пером и чернилами, но в пути чернила неудобны, вот мы и переняли у какого-то народа обычай ходить с таким вот пеналом. Сухие краски принято разводить водой, но я, по обычаю практикующих этнографов (всех без исключения), использовала более удобный способ: попросту плюнула на них. Когда страж вернулся за мной (нет, он не шел столько времени, он столько времени ждал, пока я образумлюсь и догоню его сама), я уже сидела на какой-то коряге и увлеченно карябала строчки. Остается молить богов, чтобы они (строчки, а не боги) у меня в темноте не налезли друг на друга.

— Как ты сказал, — переспросила я, покусывая кисточку, — сочетание короткой стрижки и мужской одежды заставляет суеверных крестьян предполагать в исследователе духа мертвого, явившегося с враждебными, предположительно мстительными целями?

— Я этого не говорил, Госпожа.

— Правда? — Я пожала плечами. — Ну, по смыслу ты сказал то же самое, я только добавила от себя анализ и отредактировала.

— Вы всегда так… редактируете? Или это только твой метод?

— Всегда, а что? Тебя не устраивает?

— Нет, Госпожа, — ответил страж, снова прячась в скорлупу своей насмешливой покорности. — Если вы все так… анализируете, то я спокоен за городскую культуру. Куда-нибудь вы ее точно заведете.

— Тебе не нравится? — огорчилась я. — Хочешь, я могу поправить…

— Нет-нет, не надо, Госпожа. Лучше вставай, нам надо идти.

— И куда мы торопимся? — проворчала я. — Нас впереди никто не ждет.

— Ждет, Госпожа, — уверенно возразил страж. — Идем скорее.

— Тебе легко говорить, — пожаловалась я.

Луна уже исчезла за кромкой деревьев, и при тусклом свете звезд я спотыкалась и падала на каждом шагу. Странно, нынче луна зашла раньше, чем вчера, а сегодняшний лес производит менее удручающее впечатление. Он казался светлее и чище, чем предыдущий. Лес моего стража, припомнила я, был… моложе? Волшебнее? Хотя, судя по толщине и высоте деревьев, и лес стража, и его отца, были примерно одного возраста. То есть деревья были одного возраста.

Внезапно страж остановил меня и, как вчера, жутко завыл во тьму. Вместо ответа нам открылась тропинка, над которой низко склонялись переплетенные ветки.

— Как красиво, — прошептала я на всякий случай.

Не дожидаясь, пока я налюбуюсь природой, страж бросился вперед по этой лесной аллее. Страшась одиночества, я побежала следом за ним.

На открывшейся поляне я увидела высокую статную женщину, одетую в зеленое платье. По плечам женщины рассыпались длинные светлые волосы. Глядя на нее, я поняла, на что намекал страж, говоря о моем странном виде. Рядом с ней я смотрелась, по меньшей мере, нелепо. А она была сказочно красива, прекрасна древней, неземной красотой. Хозяйка леса.

Женщина мельком взглянула на меня и протянула стражу руки:

— Сынок!

— Мама! — Он подбежал к ней и крепко обнял. Я отвернулась. И ежу понятно: я тут лишняя. Как бы слинять с этой поляны куда подальше. Я сделала шаг назад, и тут выход с поляны исчез за деревьями. Как будто они немного передвинулись, чтобы преградить мне путь. Я подозрительно оглянулась на стоявшую в центре поляны семейную группу. Мать и сын были заняты друг другом и меня не видели.

Долго они будут так стоять?

Мать, наконец, оторвалась от сыночка (похоже, я начинаю раздражаться) и отступила на шаг.

— Дай я на тебя посмотрю, — любовно произнесла она. — А ты изменился.

— За неделю, которую мы не виделись, — со смехом напомнил сын.

Я с досады кусала губы. Нет, я рада за него, он встретился с матерью после недельной разлуки, но вот меня тоже дома ждут, и, кстати, дольше, чем неделю. Однако я демонстрации тут не устраиваю!

— А это — та самая девушка? — соизволила обратить на меня внимание… как бы ее назвать? Стражиха? Или мать стража? Невежливо получается, и почему я так разозлилась?

— Здравствуйте, — произнесла я первое, что пришло в голову. Страж не требовал вести себя как-то по-особенному, из чего я сделала вывод: его мать либо не из гневливых, либо видит людей насквозь, с ней напускная вежливость не поможет. Впрочем, я всегда вежлива… ну, почти.

— Я — Эрдо, — сказала она мне. — С моим сыном ты уже знакома.

— Здравствуйте, — повторила я. В отличие от сына, она не боялась называть свое имя, интересно, это с чем-то связанно? Однако минута явно не подходила для расспросов. Эрдо продолжала выжидающе на меня смотреть. Что ей надо? Ах, да! — Зовите меня Элесит.

— Элесит, — повторила она. — Чудесное имя. Тебе будет жаль с ним расставаться?

Я вытаращила глаза. Страж пояснил:

— На посвящении Заклятые расстаются со своим старым именем и получают новое, настоящее.

— Я… — Я открыла рот, чтобы еще раз объяснить — никакой Заклятой я становиться не собираюсь, но страж предостерегающе покачал головой. — …Еще не думала об этом, леди Эрдо.

— Просто Эрдо. Идемте за мной.

С другой стороны поляны открылась еще одна аллея, и, пройдя по ней, мы попали прямо к… дому.

Нормальному загородному дому, каких много стоит вокруг столицы. Добротное двухэтажное строение, с верандой и двумя балконами. От обычного отличается одним — дом весь зеленый. Но ведь и это не такая уж редкость, правда?

Эрдо, заведя нас в дом, тут же принялась раздавать указания. Зря страж возмущался насчет манеры Заклятых во все вмешиваться. С такой мамочкой…

— Какие у вас планы? Что? Вы собираетесь сегодня попасть еще в одну деревню? Ни в коем случае! Вы останетесь тут до завтра. Не спорьте! Что значит — должны обойти все деревни? Уже дообходились! Сынок, я же вижу, как с вами обошлись! Я скажу твоему отцу, чтобы он не сваливал на тебя свою работу. Ты мог пострадать! И посмотри, на кого ты похож! — Она повернулась ко мне. — Я считаю, вы очень правильно решили! Пора прекратить это безобразие! Но зачем вы собрались сами с ними разговаривать? Ах, не слушайте моего сына, он такой безответственный! Я пошлю во все свои деревни знамения, и вы сэкономите два дня. И свяжусь с соседями, чтобы вас там приняли, а то некоторые у нас не очень дружелюбны. Сынок, ты еще здесь? Иди мыть руки, сейчас будем обедать! — Эрдо снова обернулась ко мне: — Вы оба, должно быть, проголодались, а чем вы питаетесь? Копченой курицей? Я отдам это животным. Где это видано! Сынок, не стой, иди! — Страж, подмигнув мне, ушел, а я осталась один на один с потоком слов его матери. — Ты, наверное, хочешь умыться и переодеться с дороги. — Она обвела мой наряд многозначительным взглядом. — Я покажу тебе твою комнату, там ты сможешь отдохнуть. Ну как, договорились? Оставайтесь здесь, отдохнете, а то, где это видано — день и ночь по лесам шастать?

Я с трудом вклинилась в ее монолог:

— Послушайте, я вам очень благодарна, но я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством…

— Чем? Моим гостеприимством? — рассмеялась Эрдо. — Глупости какие!

— Но мне надо идти!

— Куда ты торопишься, девочка? Останешься у меня, отдохнешь, а завтра в то же время отправитесь в путь. И не спорь больше, не хочу даже слушать! Где твои вещи?

Я смутно вспомнила — всю дорогу вещи нес страж, а потом мы пришли на поляну…

— Мой сын бросил их на поляне? Как это на него похоже! Ну, идем в дом, а насчет твоих вещей я распоряжусь. И еще… Элесит? У тебя нет чего-нибудь более приличного?

— Приличного? Платья? — не сразу догадалась я. Эрдо кивнула. — Нет, а почему вы спрашиваете?

— Одолжить тебе?

— Нет, что вы! Вы и так для меня слишком много…

— Элесит, девочка, мне это совсем не трудно!

— Нет, я… нам это запрещается.

— Даже так, — покачала головой Хозяйка леса. — Ладно, идем.

Я принципиально не хотела переодеваться, хотя у меня был брючный костюм приличней, чем мешковатая каждодневная форма. Которая начисто скрывала от посторонних взглядов фигуру, и я казалась в ней маленьким коричневым колобком. Нет, я, конечно, немного преувеличиваю, но не очень.

Однако переодеваться в парадный костюм, со скандалом уложенный мамой в сумку, желания не было. Рядом с Эрдо я все равно буду смотреться убого, зачем зря тратить время и силы? Я отбросила с лица волосы: вновь отросшая челка лезла в глаза. Или все-таки рискнуть здоровьем окружающих?

Когда я спустилась к столу, страж и его мать только ахнули. Вид у меня был — не для сельской местности. По крайней мере, покажись я в таком виде в деревне, весь крупный рогатый скот подрался бы за право меня забодать: я надела ту самую, со скандалом уложенную мамой кофточку (ты ведь не только по деревням будешь шляться, ты ведь еще на ярмарку едешь, не позорься!) дразнящего ярко-красного цвета. Помимо этого, на мне были изящные черные брюки. Внешний вид парадной формы, хвала богам, отдавался на откуп самим этнографам, и за небольшую мзду мне удалось утвердить вот это чудо. Самый злобный враг не смог бы отрицать наличие у меня фигуры — и неплохой, а с матерью стража мы представляли недурной контраст. Она — высокая, длинноволосая, в платье цвета распускающихся листьев. Я — маленькая, с короткой стрижкой, в ярком брючном костюме.

— А говорила — надеть нечего, — упрекнула Эрдо.

Страж медленно подтянул челюсть на место.

Только в доме, где от обилия зажженных свечей было светло почти как днем, я, наконец, смогла как следует рассмотреть своего стража. Он был чудо как хорош в наряде зеленого цвета, чей покрой неуловимо отличался от городской моды. Кажется, так одевались во времена маминой молодости или чуть раньше. Темно-каштановые волосы слегка отливали зеленым, а в малахитовых глазах искрилась насмешка — и немного понимания. Одним словом, подходящая внешность для лесного стража. Зелени хватает.

Он улыбнулся мне и пододвинул стул. Я благонравно села.

— Госпо… — начал было он, осекся, взглянув на мать и начал снова: — Элесит, я хочу извиниться.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я, но страж не дал сбить себя с толку:

— Я хочу извиниться за свои слова о твоих волосах. Ты очень красива.

— Правда? — мурлыкнула я. — Я тронута. Ты больше ни за что извиниться не хочешь? Пока я добрая?…

Когда мы сели за стол, страж с опаской косился на меня и пытался подавать мне загадочные знаки, кивая на столовые приборы. Он явно боялся: я примусь есть руками и урчать, как в деревне. Не угадал! Я же говорила: умею себя вести, а руками интересно есть только курицу. Я вела себя благовоспитанно, и бабушка, учившая меня хорошим манерам и поведению за столом, могла бы заслуженно гордиться своей внучкой.

Эрдо сама накладывала нам еду: ложку мне, ложку стражу, ложку мне, ложку стражу, ложку…

В какой-то момент я запротестовала:

— Послушайте, Эрдо, я понимаю, ваш сын должен правильно питаться, но так я скоро лопну!

Они оба укоризненно посмотрели на меня, но возражать не стали.

Эрдо поддерживала беседу, рассказывая о чем-то малоинтересном, вроде урожая кувшинок, мы со стражем молча внимали.

Все застолье страж не сводил с меня глаз. Увы, это мне ни капельки не льстило: после моей вспышки он начал тщательно следить за тем, сколько и чего я ем (чтобы съесть то же самое), и теперь полностью копировал каждое мое движение. Следил он, кстати, не зря, на четвертой перемене блюд (за столом прислуживали невидимые слуги, но на меня это не произвело особого впечатления, я слишком устала) я, не выдержав, оттолкнула от себя тарелку. Страж с вздохом отодвинул свою.

— Все, спасибо, я наелась.

— Я тоже. — После этих слов своего сына Эрдо неодобрительно покачала головой и прервала рассказ о крестьянах, рубящих слишком много деревьев в разрешенной части леса. Встав из-за стола, страж кивнул матери, полунасмешливо поклонился мне и ушел.

— Куда это он? — удивилась я.

— Скоро рассвет, — отозвалась Эрдо. — Он пошел отсыпаться. Полагаю, ты еще не устала? Когда захочешь отдохнуть, скажешь мне.

— Хорошо, — кивнула я. Ночи весной короткие и ложиться спать на рассвете было просто смешно. Для меня, конечно: страж не спал двое суток, что бы он ни говорил, отдыхать хоть надо иногда! Впрочем, страж наверняка ушел из-за своего дневного облика, чтобы не пугать меня. Интересно, мать успела к нему привыкнуть?

— Расскажи мне о себе, — попросила Эрдо. — Я так давно не разговаривала с людьми.

— Ну… — Я замялась. Вряд ли откровенность в этих условиях будет безопасной. Эрдо только выглядит, напомнила я себе, как милая женщина, а на самом деле она — могущественная лесная нечисть. Было странно применять это слово к такой очаровательной и доброй на вид женщине. — Мне нечего рассказывать. — Я нарочито грустно улыбнулась.

— Ты — королевский этнограф, я знаю, — разгадала мою хитрость Эрдо. — Расскажи, как ты жила, кто твои родители, какая у тебя семья, почему ты приехала сюда. Просто расскажи о себе.

— Да говорить особенно и не о чем. Жила, как все живут, а родители…

Эрдо внимательно слушала, где-то поддакивала, где-то рассказывала сама, и я в итоге разболталась. Каким-то образом я чувствовала — она пытается меня разгадать и уже пришла к выводу — я не пара ее мальчику, и, конечно, не могу его интересовать. Поскольку я была с ней полностью солидарна (в глубине сознания едва теплилось подозрение: вдруг мы обе жестоко ошибаемся), то мы быстро нашли общий язык.

Разговорившись, я, наконец, решилась задать свой вопрос:

— Эрдо, скажите, а почему вы так спокойно назвали мне свое имя, а ваш сын скрывает?

— Дело не в моем сыне; такой обычай у всех наших мужчин: они скрывают свое имя, чтобы их нельзя было контролировать.

— А вы? Разве женщины не боятся, что их будут контролировать?

— У нас ненастоящие имена, — покачала головой Эрдо, — такие же, как твое. Настоящие носят только мужчины.

— Это с чем-то связано? — Я почувствовала прилив исследовательского азарта.

— Связано, — кивнула Эрдо, — но сейчас не будем об этом.

Несмотря на мои возражения, мы прогостили у Эрдо (можно ли говорить «прогостили» о страже, который жил фактически у себя дома?) не день и не два.

Она настояла, чтобы мы изменили маршрут и отправились в ближайший к лесу город Варус — в двух днях пути. До того мы оставались у нее: ждали, пока она свяжется со своими соседями, и те пошлют знамения деревням, «так будет намного удобнее, и не спорьте!»

Я не стала возражать. Город, пусть даже небольшой, — он город и есть, там я без труда скроюсь от стража и найму себе эскорт, который проводит меня до ярмарки и обратно в столицу. Что может сделать лес против отряда вооруженных солдат? Даже Заклятые не будут рисковать и требовать меня обратно… в общем, почему бы и нет?

Не придется питаться копченой курицей, а то, чувствую, еще один день на такой диете — и я кого-нибудь в деревне лично прикончу.

И вот, на исходе недели мы стояли у стен Варуса — небольшого городка, который пытался каменными стенами защититься от леса.

Стояли и переругивались.

— А ворота закрыты.

— Конечно, закрыты! Это ж город, он на ночь всегда закрывается!

— И как мы туда войдем?

— Предлагаю сделать так: дожидаемся рассвета, ты уходишь и прячешься в лесу, а я иду в город. Завтра встречаемся на этом месте.

— Ты идешь в город? Одна? — ужаснулся страж.

— Да. Чем тебе это не нравится?

— Там же опасно!

Я издала смешок.

— Ты, кажется, забыл — я выросла в городе. И прекрасно обходилась без твоей защиты.

— И ты часто разгуливала по городу на рассвете? Одна?

Я смутилась, но взгляда не отвела. Нет, конечно, на рассвете, в самое страшное время, когда все честные граждане крепко спят, а преступники еще и не ложились, я не гуляла. Но страж в Варусе мне был не нужен.

— Ты только представь, — продолжал страж, — что может с тобой случиться? На тебя могут напасть, избить, ограбить, убить и…

— Перестань каркать! — рассердилась я. — Ты ведь так не думаешь! Ты себя нарочно накручиваешь, хочешь быть уверенным — мне в городе нужна твоя помощь из-за твоей идиотской клятвы! Я права?

— Может быть.

— Тогда прекрати меня запугивать и делай, как я сказала.

— Ты меня совсем за дурака принимаешь? — тихо спросил страж. — Полагаешь, я не понимаю — ты пытаешься от меня отделаться, а потом сбежать?

— Ну…

— Решай, Госпожа, или мы идем в город вместе, или ты туда не идешь!

— Шантажист.

— Как тебе будет угодно, Госпожа.

— Ладно, — сдалась я. — Идем сейчас в Варус, пока не рассвело.

— А ворота? — удивился страж. — Вышибем?

— Почему бы и нет?

Страж не отставал ни на шаг, но ничего вышибать не торопился. Дойдя до ворот, я со всего размаху пнула их ногой. Ворота скрипнули но, естественно, устояли.

— Помочь, Госпожа?

— Погоди, — отмахнулась я и пнула еще раз. И еще.

— Госпожа, что ты делаешь? — Страж уже начал волноваться о моем рассудке.

— Помолчи и верни мне грамоту, — ответила я.

— Что? — Страж окончательно утвердился в своем опасении.

— Грамоту, я сказала!

Он повиновался. Я еще раз пнула ворота.

— Госпожа, может, я сам?

— Да отстань ты! Почему он не отвечает?

— Кто?

— Привратник. Эй! — закричала я. — Открывайте, а то худо будет!

Наконец мои старания были вознаграждены: в воротах открылась узкая щель-«глазок».

— Кто тут ломится? — услышали мы ворчание. — Под стенами заночуете, бродяги бесстыжие!

— Королевский эмиссар! — крикнула я. — Со специальным поручением! Открывай, пока я не рассердилась.

Привратник заткнулся и загромыхал замками.

Ворота отворились, и я вошла, демонстрируя развернутую королевскую грамоту. За мной, ступая след в след, вошел страж.

— А это еще кто? — заворчал привратник. — Я только эмиссара пускал.

— Это со мной, — небрежно бросила я. Эх, может, удастся пройти в город, а стража оставить за воротами?

Догадавшись, что у меня на уме, страж склонился к моему уху.

— Если он меня не впустит, я тебя с собой за ворота вытащу, — шепотом пригрозил он. — И пикнуть не успеешь.

— Не велено с эмиссарами еще людей пускать, — ворчал привратник.

Я нахмурилась.

— А где ты человека видел? — поинтересовалась я, вертя в руках золотую монету, которую выудила из потайного отделения в пенале.

Привратник подозрительно оглянулся по сторонам и пропустил нас обоих.

— Нигде не видел, миледи, — согласился он.

— Вот и ладушки, — обрадовалась я, пряча монету обратно. — А спать на посту тоже не велено, как ты считаешь? Или у начальства твоего поинтересоваться?

— Миледи!.. — задохнулся от моего коварства привратник.

— Дыши глубже, — посоветовала я. — Не надо нервничать. Вот тебе за труды, — и бросила привратнику медяк. — Скажешь, где есть поблизости государственная гостиница, получишь еще.

— До поворота и направо, — указал привратник, оскорбленный моей подлостью, но опасающийся протестовать. — А там полчаса ходу.

— Вот теперь — спасибо! — Я от души бросила привратнику серебрушку.

— Я уже для тебя и не человек, — высказал свои претензии страж, как только мы отошли от ворот.

— Вот уж не думала, что тебя это заденет, — удивилась я. — Ты ведь все равно не человек, верно? К тому же, будь ты человеком, куковал бы сейчас снаружи.

— Мы куковали бы, — сделал упор на первом слове страж.

— Пусть мы.

Страж немного помолчал, а потом поинтересовался:

— Почему ты так с привратником обошлась?

Я пожала плечами.

— Простолюдин, низший чин, спорит. Почему бы и не указать, кто здесь главный?

— Только поэтому? — поразился страж. — Госпожа, у тебя совесть есть?

— Ты преувеличиваешь, — поморщилась я. — Вот если бы он стоял на своем и, кстати, открыл бы дверь по первому требованию, то я бы его уважала. А так… мелкий взяточник. Чего его жалеть. Тем более — по таким вопросам воля эмиссара выше даже воли градоправителя.

— А вот и гостиница, — искренне обрадовалась я, увидев обшарпанную вывеску. На вывеске красовалось малоузнаваемое изображение глаза, перечеркнутого пером, на фоне развернутого свитка. Намек был ясен. В государственных гостиницах следили за каждым шагом постояльцев… чтоб служба медом не казалась, не иначе.

— Нам нужны две комнаты, — минуту спустя объясняла я управляющему — низенькому толстячку с сально поблескивающими поросячьими глазками.

— Зачем две, миледи? — прищурился толстяк. — Есть прекрасная комната на двоих. Вам и вашему… другу будет там… вполне приятно… отдохнуть. — Он самым непристойным образом подмигнул.

— Я сказала, две, — повысила я голос. — А со мной не друг, а охранник.

«Охранник» внушительно кивнул.

Уголком глаза я заметила, как из двери за стойкой при словах: «не друг, а охранник» высунулась тощая девица невероятно высокого роста и линялого вида.

Присмотревшись, я увидела — она пытается перехватить взгляд «охранника» и многозначительно подмигнуть. Знала бы, кто перед ней…

— Зачем же тогда комнату? — огорчился управляющий. — Для охранника есть прекрасное место на сеновале.

— Много он там наохраняет. Две комнаты, расположенные рядом, — сколько раз повторять?

— Ах, все-таки рядом, миледи, — вкрадчиво пропел толстяк. И зашептал: — Есть две смежные комнаты, и между ними удобная дверь.

— Нет! — разозлилась я. — Две комнаты напротив, и проследите, чтобы ни в ту, ни в другую не было запасных входов! Дайте ключи, и чтобы до следующего вечера нас никто не беспокоил! К вечеру принесите ужин в мой номер — на двоих, ясно? И чтобы порции были одинаковые, все понятно?

— Да, да, миледи, — закивал управляющий. — Как прикажете, миледи. Итого, с вас причитается…

— Король еще в состоянии содержать своих слуг, — пафосно заявила я, кладя перед управляющим королевскую грамоту, где, кроме всего прочего, был пункт о бесплатном поселении в государственные гостиницы и общежития.

— Я не заметил, Госпожа, у тебя стремления оплатить кров и еду, — сообщил мне страж, поднимаясь за мной по лестнице. — А оно тебя так мучило в деревне…

— Если бы управляющий меньше подмигивал, я бы заплатила. Он сам виноват.

— Ты со всеми простолюдинами такая вежливая?

— Нет, только с теми, которые под ногами путаются.

— А почему ты не взяла нам одну комнату? Так гораздо безопасней.

Я поперхнулась.

— Ты хочешь, чтобы в столицу полетел рапорт о том, как королевские этнографы развлекаются в рабочее время?

— А как они развлекаются? — заинтересовался страж.

Я круто развернулась и поглядела в его честные глаза.

— Ты в самом деле такой дурак или притворяешься?

— О чем ты, Госпожа?

— Ни о чем.

— Значит, так. — Я остановилась на пороге его комнаты. — Ты запираешь дверь изнутри и сидишь в комнате до самого вечера. Дверь никому не открывай, даже если скажут, что я зову. Ты все понял? Тогда я тебя оставлю, а то скоро утро. — С этими словами я отвернулась, намереваясь уйти к себе.

— Госпожа, — удержал меня страж. — Если ты хочешь убежать, пока я сплю, не пытайся. Я услышу шаги в твоей комнате и даже твое дыхание.

— Не собиралась даже! — возразила я. — Я спать буду.

— Ну, смотри, Госпожа, — покачал головой страж и отпустил меня.

Заходя в свою комнату, я услышала, как в замке его двери поворачивается ключ.

Запершись у себя, я задумалась. Страж сейчас прислушивается к каждому моему шагу. Интересно, это правда — или он только пугает? В любом случае, лучше подождать, пока ему не надоест прислушиваться.

Я посидела немного и поскучала. Слипались глаза. Может, поспать немного? Я наверняка сумею проснуться через часик…

Когда я открыла глаза, на улице было уже темно, а страж сидел у моей кровати. Я порадовалась, что опять не успела переодеться на ночь и уснула в верхней одежде.

— Как ты сюда попал?

— Попросил у того смешного толстяка запасной ключ.

— И он дал?!

— Конечно! Когда я пообещал заплатить золотыми.

— А откуда у тебя деньги?

— Твои взял.

— Мои?! Сколько ты ему дал? — заорала я.

— Пять золотых.

Я откинулась назад и схватилась за голову.

— Ты меня разоришь, — пожаловалась я. — Это цена первоклассной комнаты на неделю.

— На самом деле он хотел десять.

— То есть я еще и радоваться должна? Какие еще новости меня ждут? Кстати, ужин принесли?

— А как же, Госпожа! — сообщил страж, указывая на накрытый стол. — Только что.

— Надеюсь, ты за это не платил.

Страж возвел очи горе.

— Видишь ли, Госпожа…

— Сколько?

— Толстяк сказал — поставки задержались, во всем городе провизии не сыщешь…

— И ты поверил ему — после того, как мы прошли мимо мясной лавки, которая ломилась от продовольствия?! Сколько этот жулик с тебя содрал?

— Да немного…

— Больше или меньше, чем за ключ?

— Больше, — потупился страж.

— Я твоей матери иск подам, — мрачно пообещала я, принимаясь за еду. — Ты меня по миру пустишь.

— Госпожа… — виновато протянул страж.

— Кстати, сколько всего ты потратил?

— Пятнадцать золотых.

Я схватилась уже не за голову, а за сердце.

— Это же половина моих денег!

— Тебе эти деньги все равно больше не понадобятся, — запротестовал страж, — почему бы не порадовать человека?

— Это мы еще поглядим, кто тут порадуется, — пообещала я. — Как прошел день? Тебя никто не беспокоил?

— Толстяк в дверь стучался.

— И что ему было надо?

— Говорил, его дочери со мной срочно надо поговорить.

— И что? Ты открыл?

— Нет, Госпожа. Ты же запретила.

— Был бы ты таким послушным, если днем на тебя можно было смотреть без ужаса? — съязвила я. — А дальше что?

— Он попробовал открыть дверь своим ключом.

— А ты?

— А я подпер дверь изнутри и не пустил.

— А он?

— А он постучал-постучал — и ушел.

— А потом?

— А потом пришла его дочь.

— Дочь? Это та линялая каланча, которая стояла за стойкой и строила тебе глазки, пока мы говорили с управляющим?

— Как я понял, да, — усмехнулся страж.

— И что она от тебя хотела?

— Поговорить.

— А ты?

— А я предложил говорить через дверь.

— А она?

— Она сказала, что через дверь она стесняется.

— А ты?

— А я сказал, что не открою.

— А она?

— Она сказала, что ты ничего не узнаешь.

— А ты?

— А я сказал, что сам тебе скажу.

— А она?

— Ойкнула и убежала.

— Да-а-а, — с удовольствием потянула я. — Стоит на минуту одного оставить, и к тебе уже пристают перезрелые девицы и их заботливые папаши.

— А кто просил меня оставлять одного? — в тон мне ответил страж. — Толстяк же предлагал одну комнату.

— Нет, ты полный кретин, — вздохнула я. — Неужели не понятно? Толстяк не только следит за гостиницей и выманивает денежки у дураков вроде тебя, но и шпионит за людьми короля для начальства. Поселись мы в одной комнате, меня по приезду домой ждал бы строгий выговор, а, может, и понижение в должности.

— Ты так уверена, что вернешься домой? — серьезно спросил страж.

— Да. Никакие Заклятые, никакая нечисть не помешает мне вернуться домой, — твердо сказала я. — Ты мог бы меня понять, ведь тебя тоже ждут… дома.

— Ждут, — согласился страж. — И я тебя понимаю.

После того, как мы в скорбном молчании выдержали немаленькую паузу, страж спохватился:

— Госпожа, а как же твое слово?

— Какое слово?

— Мы же заключали соглашение, — напомнил он, — деревни перестанут приносить в жертву девушек, а ты убеждаешь начальство, что в лесу нет опасности.

— Да, я помню, но я все это успею сделать по возвращении.

— Лучше напиши письмо. Сейчас. Я хочу это видеть.

— Ты мне не веришь? — обиделась я.

— Верю, Госпожа, но так спокойней. — Он повернулся и откуда-то достал письменные принадлежности: листок хорошей бумаги, конверт, перо и чернильницу.

— А это где взял?

— Толстяк одолжил.

— За сколько? — Мой тон не предвещал ничего хорошего.

— Всего за два золотых.

— Боги! Страж, гостиница должна такие вещи предоставлять бесплатно!

Страж смутился.

— Буду знать, — пообещал он. — А чего ты сидишь? Пиши.

Я положила лист перед собой, обмакнула перо в чернильницу и задумалась.

Через пару минут тоскливого созерцания мной пустой бумаги страж не выдержал:

— Госпожа, почему ты не пишешь?

— А что писать? — уныло спросила я.

— Как это — что? Письмо твоему начальству.

— Ах, да, — кивнула я и старательно вывела:

«Начальнику Этнографического Ведомства Везеру Алапу от младшего этнографа третьей категории Элесит донесение. По поводу подтверждения слухов о пропадающих девушках».

Написав этот заголовок, я отложила перо и снова задумалась. На этот раз страж не стал ждать и вмешался сразу:

— Опять не пишешь?

— Я не знаю, что писать, — пожаловалась я.

— Как это, Госпожа?

— Я не умею писать официальные бумаги.

— Постой, Госпожа, но я же видел в лесу, как ты пишешь. У тебя прекрасно получается.

— Так то в лесу. Я на заказ писать не умею.

Страж немного поразмыслил, потом его глаза нехорошо блеснули.

— Ты, Госпожа, напиши что-нибудь вроде… — Он сделал паузу, давая мне время жадно цапнуть перо и приготовиться писать, — вроде того — ты расследовала эту проблему и пришла к выводу: причиной является невежество местных жителей, заблуждение, которое тебе удалось рассеять…

Я спешно записывала, меняя «ты» на «я». Страж продолжал размеренно диктовать, во всех подробностях расписывая смысл обрядов, важность священных шишек для процветания деревень и другие культурные особенности. Я с жадностью записывала каждое слово, не веря своему счастью. Страж фактически делал за меня всю работу, перечисляя сведения, которые, по идее, мне пришлось бы собирать не меньше месяца. При этом он искусно копировал мой стиль (смесь канцелярских оборотов с наукообразными), и мне оставалось только успевать менять местоимения. Постепенно страж ускорялся, я писала быстрее и даже не вслушивалась в содержание. Приеду домой, попрошу свой рапорт и прочитаю, главное записать побольше, пока он такой добрый.

— Теперь напиши — тебе удалось объяснить местным жителям всю пагубность их заблуждений, и ты считаешь приход… как ее? — карательной экспедиции нецелесообразным.

— Это все? — устало спросила я, глядя на незаписанный краешек листка. Еще пару строчек можно бы написать, а то смотрится как-то одиноко…

— Еще, — продолжил страж, — пиши: в ходе расследования нашла перспективный материал, изучение которого может затянуться на неопределенный срок, поэтому считаю необходимым задержаться до… Как у вас это называется?

— До окончания исследования? — предположила я.

— Вот-вот, — обрадовался страж. — Написала?

— Да.

— Теперь поставь подпись и письмо написано. Видишь, как все просто?

Окончательно одурев после его диктовки — давненько мне не приходилось писать с такой скоростью! — я на полном автомате повиновалась, после чего сложила письмо в конверт и надписала. Запечатала письмо брошкой-печаткой, отцепленной с внутренней стороны куртки.

— Это что у тебя? — заинтересовался страж.

— Печать королевского этнографа.

— А почему брошь, а не, скажем, кольцо?

— Кольцо легко снять с человека.

— Брошь — тоже.

— Если знать, где искать.

Я поднесла конверт к губам и зашептала формулу собственных рук. Теперь никто, кроме адресата, письмо не откроет.

— Городская магия? — поморщился страж.

— Конечно. Очень удобно, правда?

Страж только скривился.

— Теперь успокоился? — спросила я, кладя перед ним письмо.

— Я успокоюсь только когда увижу, как ты его отправишь, Госпожа, — холодно ответил страж, не прикасаясь к письму.

— Надо же, какие мы недоверчивые! Пошли, в Варусе должна быть почта.

— А она работает по ночам? — удивился страж.

— Нет, но там есть специальный ящик для писем.

— Ну, вот, — сказала я, опустив письмо в щель почтового ящика. — Считай, письмо отправлено.

— А его можно вытребовать обратно?

— Нет. Только если сломать ящик или разнести почту.

— Понятно. Пошли отсюда. — С этими словами он буквально потащил меня по улице.

С того момента, как мы вышли из гостиницы, меня не оставляло ощущение: я о чем-то забыла или в чем-то ошиблась. Я, правда, успела объяснить управляющему какой он жулик, но денег толстяк так и не вернул. Дескать, я все равно ничего не докажу, поэтому…

Почему я волнуюсь?

— А теперь нам пора на посвящение, — вкрадчиво информировал меня страж. Я огляделась по сторонам. Страж привел меня — как он так легко сориентировался? — к городской стене. Он через нее перепрыгивать собрался?

— Глупости, — отрезала я. — Никуда, ни на какое посвящение я не пойду.

— То есть как это — не пойду? — Страж даже не удивился. Это, без сомнения, было плохим признаком.

— Я говорила тебе — не собираюсь становиться никакой Заклятой! И вообще, меня дома ждут. Ты представляешь, что начнется, если я задержусь? У меня, между прочим, командировка уже кончается!

Страж громко расхохотался.

— Уже не ждут, Госпожа! Ты ведь сама просила не ждать!

— Когда это? — поразилась я.

— Как же, как же, в конце письма. Ты нашла перспективный материал и просишь времени на разработку — забыла?

— Ах, ты!..

— Да, Госпожа, — кивнул страж. — На этот раз все-таки я тебя обыграл. Сама пойдешь — или отвести силой?

— Я закричу, — предупредила я. — Сбегутся люди, и я сдам тебя властям.

— Не успеешь, — возразил страж, схватил меня в охапку и прыгнул. Без разбега, без подготовки, просто прыгнул вверх и вперед.

— Ой, мамочки, — только и успела я вскрикнуть, как мы уже приземлились по ту сторону стены.

— Ну, как, я был прав? — победно выпрямился страж. Он явно напрашивался на комплименты, но я прислонилась к стене и восстанавливала дыхание. На него я и вовсе не хотела смотреть. Было до слез обидно — я так по-глупому проиграла… главное, сама во всем виновата.

— Не расстраивайся, Госпожа, — ласково произнес страж. — Идем, тебя уже ждут. Будет лучше, если ты придешь туда сама.

Делать было нечего, и я, отлипнув от стены, со вздохом побрела за стражем.

Идти оказалось недолго. Сразу за стенами расстилался лес — тот самый, из которого мы пришли вчера ночью. Мы прошли по тропинке (по-моему, тоже той же, что и вчера, только в обратную сторону), потом страж свернул с нее и повел меня между деревьями.

За ними я увидела поляну. Обычная поляна, только она озарена ярким светом, хотя была глубокая ночь и полное отсутствие луны.

— Иди, — обернулся ко мне страж. — Они тебя ждут.

Меня неожиданно охватила робость. Нет, я вообще не собиралась становиться Заклятой, но ни столкновения с этими нечеловечески беспечными ведьмами, ни обряда посвящения я раньше не боялась. Не хотела никем становиться и все. Хотела остаться собой. В общем, потому.

Страж подтолкнул меня в спину и вышел следом за мной на поляну. Свет слепил глаза. Стоило мне выйти из-за деревьев, как в кустах загрохотали барабаны. Послышался девичий смех. Я оглянулась вокруг. Не было никого, кроме меня и стража. Смех усилился.

Я сделала еще три робких шага по поляне, подталкиваемая стражем. Смех достиг высшей точки и стих. Глухо стучали барабаны.

Я повернулась к стражу, хотела поинтересоваться, долго ли мы будем здесь стоять, но он приложил палец к губам.

— Ш-ш, Госпожа. Молчи. И слушай.

Я прислушалась. Стук барабанов наводил оцепенение, я и сама не заметила, как начала покачиваться в ритм.

Потом появился шепот. Вкрадчивый, тихий, он казался шелестом ветра в траве или отзвуком барабанов… Он словно звал, выкликая одно и то же непонятное слово.

А-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан-а-ша-тан…

Я машинально повторила:

— Ашатан? Что это значит?

Страж неожиданно улыбнулся.

— Это значит — я теперь знаю твое тайное имя.

— Но…

— По обычаю, именем Заклятой становится первое, что она произнесет на посвящении, — пояснил он, довольно ухмыляясь. — А теперь я должен тебя покинуть.

— Ты куда? Не оставляй меня одну! — в панике завопила я. Но страж только поклонился и исчез. Исчез в буквальном смысле. В лесу растворился? Барабаны смолкли. На поляне было тихо, быстро темнело. Это все? Или они во мне разочаровались? Так скоро? — Стра-а-аж! Вернись! Ты где-е-е?

Я наугад прошла по поляне. Света едва хватало, чтобы не спотыкаться. Впрочем, поляна совершенно ровная.

Внезапно снова застучали барабаны. Я вздрогнула. Шум нарастал, он больше не шептал, нет, барабаны гневно выкрикивали мое новое имя. Я попыталась бежать — и не смогла сдвинуться с места. Я хотела закричать, но от страха отнялся голос.

Послышалось тихое женское пение. Только пение, без слов. Непонятная сила оторвала меня от земли и начала медленно поднимать в воздух.

Вспыхнул свет. Его излучала молоденькая Заклятая в белом, стоящая с краю поляны. Та же сила развернула меня в ее сторону. С перекошенным от злобы лицом Заклятая прокричала мое имя и, нараспев, — незнакомые слова. Потом меня круто развернуло в другую сторону. Там тоже стояла Заклятая в сверкающих белых одеждах, и, так же как и первая, она прокричала мое имя и какие-то незнакомые слова. Еще поворот. Еще. Еще. Я начала узнавать часть слов. Это были проклятья. Чума, лихорадка, просто погибель, несчастье, безбрачие, порча на меня и на всю мою семью — все эти беды сыпались на мою голову с уст разозленных Заклятых.

Я пропала. Страж сообщил им, кто я такая, и они решили наказать меня за дерзость.

Теперь поляна была освещена вся — Заклятые стояли сплошным кольцом и последняя закончила выкрикивать свою кару. По-моему, она отправляла меня прямо в преисподнюю, и мне оставалось только недоумевать, почему я до сих пор вишу в воздухе, а не проваливаюсь в самый ад.

Яркий белый свет стал непереносим, когда Заклятые запели без слов, а меня стало раскручивать уже без остановки — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока Заклятые не слились в одно белое кольцо света.

Потом появился еще один голос, он пел слова, которых я не встречала ни в одной книге по этнографии. Он был чем-то знаком мне, этот голос… может, это судья, которая отдала меня стражу тогда… неделю назад? Не знаю… ничего не знаю… ничего не знаю… ничего…

Остальные Заклятые по одной подхватывали напев, я крутилась все быстрее… потом были только свет и музыка… потом, наконец, тьма.

И тишина…

Пробуждение было постепенным. Сначала я поняла — я есть. То есть не провалилась в преисподнюю, не умерла и не сглазилась. Сглазилась. Вспомнив, какие проклятья сыпались на мою голову, я еще раз удивилась: неужели все еще жива? Жива ли? Нет, если себя ощущаю, значит — жива. Тут я вспомнила — однажды читала: отрезанные конечности вполне могут ощущаться и даже болеть. Не открывая глаз, нащупала наличие ног и убедилась — руки тоже на месте. Откуда-то сбоку послышался истерический смешок. Ага! Слух сохранился! Это хорошо. Ведь глухоту мне тоже обещали. Плохо они поработали — все на месте. Теперь проверим зрение. Я осторожно приоткрыла глаза. Хлынувший в щелку яркий белый свет меня порадовал, но заставил зажмуриться. Отвыкла я от яркого света: всю неделю видела его только ранним утром, а вчера — или когда это было? — получила света несколько больше, чем нужно. Что еще? Я попробовала вспомнить, чего мне такого пообещали. Желали мне всего и сразу. «Железного» здоровья — само собой. Железного после месяца отмачивания этого самого здоровья в железной и лучше некрашеной бочке. И еще кучу пожеланий счастья и успехов в личной жизни. От любовной присухи до венца безбрачия. Я прислушалась к себе: вроде ни по кому не сохну. Или мне надо сейчас кого-нибудь увидеть для начала? Безбрачие проверить еще сложнее: я вроде и так замуж не собираюсь… Можно, конечно, предположить — вообще никакие проклятья не сбылись. Тогда зачем проклинали?

— Госпожа, долго ты будешь просыпаться? — услышала я над ухом.

Сонно открыв глаза, я увидела, что лежу (нет, я и так знала, что лежу, вопрос был в том — где?) в своей комнате в гостинице, а у изголовья кровати сидит страж и смотрит на меня так, будто я уже умираю. Я села и поинтересовалась:

— Что-то случилось?

Страж не успел ответить, когда я поняла: я видела стража таким, каким я знала. Днем. Но он же вроде меняет облик? Плохо соображая, что делаю, я пробормотала этнографическую формулу узнавания.

Орала я, наверное, три минуты без остановки, потом кончился воздух. Представьте себе чудовище, похожее одновременно на медведя, дикого кабана и человека. Бурая шерсть клочьями свисала с почти лысой головы, пасть была украшена чудовищными зубами — длинными, кривыми и желтыми. Огромные глаза-плошки — зеленые, но не темные, как раньше, а водянистые, с ярко-алыми крапинками…

Остальное тело было более человеческим, только вот он стоял, как медведь, полусогнув… ноги?… лапы? — и угрожающе выставив вперед руки — нормальные человеческие руки с медвежьими когтями вместо ногтей.

Формула то показывала стража таким, то возвращала ему человеческий облик. И впечатление получалось еще более жуткое, чем если бы я просто увидела это чудовище.

Когда у меня кончился воздух, я замолчала, страж вернулся к своему нормальному состоянию, а меня отбросило к стене.

Я встала, мотая головой. Что это было?

— Налюбовалась? — зло спросил страж. — Теперь знаешь?

Ответить я не успела — прибежал запыхавшийся управляющий, за его спиной маячила дочь, изнывающая от страха и любопытства. О чем они подумали, для меня по сей день остается загадкой, но, увидев — все живы и никто никого не покалечил, — ушли, повинуясь нетерпеливому жесту стража.

— Что это было? — повторила я свой вопрос, теперь уже вслух.

— Твоя реакция на городскую магию, — ядовито уведомил меня страж. Это он о том, что меня о стенку стукнуло?

— А… почему?

— Ты теперь Заклятая, Госпожа. Городская магия — не для тебя.

— Вот как? А почему… ты… такой?

— Страж Заклятой может принимать любой облик по своему желанию. На это твоей заклятости хватает, — добавил он с непонятной горечью.

— Хватает? О чем ты?

Но страж только отвернулся.

— Как я сюда попала? — спросила я, решив быть последовательной.

— Я принес. После обряда.

— А управляющий? Он не удивился?

— Ничего, я сказал — ты заболела.

— А он?

— Он предлагал вызвать лекаря.

— А ты?

— Я сказал — это скоро пройдет.

— Прекрасно! Теперь мое начальство будет знать — я страдаю припадками, — проворчала я и осеклась, испугавшись — сейчас страж скажет: с начальством я вообще больше никогда не встречусь. Но он промолчал. Странно.

— Сколько я лежала без сознания?

— Сутки, как я и говорил.

— А что ты делал? Толстяк и каланча не приставали?

— А я сразу ушел из гостиницы.

— Как ушел? А я осталась здесь одна?

— Ну да, — кивнул он, слегка удивленный моим возмущением.

— Без сознания, беспомощная? Ты представляешь, что могло случиться? Меня могли убить, ограбить, мог начаться пожар, да мало ли что еще!

Страж с удивлением воззрился на меня.

— Госпожа, что с тобой? Ты еще позавчера объясняла — с тобой в городе ничего не может случиться.

— Тогда я была в сознании! — продолжала кипятиться я. — Если я лежу в полной отключке, я хочу быть уверенной — меня охраняют.

— Я учту, Госпожа. Но ведь ничего с тобой не случилось.

— Откуда ты знаешь?

— Ты не похожа на мертвую, — усмехнулся он. — К тому же я запер дверь, когда уходил.

— У управляющего был запасной ключ, — буркнула я. — И замки здесь плевые.

— Если бы управляющий грабил и убивал всех больных постояльцев, его давно бы сняли с этого места, — напомнил мне страж.

— Может, не всех, только половину, — не сдавалась я.

Он только махнул рукой.

— А куда ты ходил?

— Разведывал почву, — невразумительно ответил страж.

— Что делал?

— Разведывал почву, — повторил он.

Теперь пришла моя очередь махать рукой. Ситуация понятней не стала.

— Страж, а почему я здесь? — наконец догадалась спросить я. — Я думала, после обряда Заклятые остаются еще… способности отшлифовать, познакомиться с другими…

— Остаются. — Страж обвиняюще посмотрел на меня. — Остаются и шлифуют новые способности. Только для этого надо иметь способности!

— Что ты хочешь сказать?

— А то — ты, Госпожа, почти не изменилась после обряда! — Он сорвался на крик.

— То есть? Ты хочешь сказать… я осталась… такой же, как была?

— Да. — Страж отвернулся с несчастным видом. — Вчера впервые появилась Заклятая, начисто лишенная каких бы то ни было способностей, и это ты!

— Значит, я все-таки человек. — Я с трудом удержалась от блаженной улыбки: не хотела расстраивать совершенно убитого горем стража.

Теперь я могу спокойно вернуться домой.

— Заклятые тоже люди, — обиделся страж.

— Правда? — Нет, я слышала и об этом, но вообще-то считалось — в Заклятых нет ничего человеческого.

— Почти, — замялся страж.

— Ну, так я и без «почти» проживу.

— Ты еще радуешься? — накинулся на меня страж.

— А ты хотел, чтобы я плакала?

— Я уже ничего не хочу, — в очередной раз отмахнулся от меня страж.

У него был вид, как у нянечки, которая узнала, что ребенок, за которым ее наняли ухаживать — слабоумный.

— Не расстраивайся ты так, — попробовала я утешить стража, — хочешь, я сниму с тебя твою клятву, и ты сможешь вернуться в лес?

— Я от своего слова не отказываюсь, — мрачно и гордо ответил страж.

— Как хочешь, — пожала я плечами, — тебе же жить.

Страж нервно прошелся по комнате.

— Никто не понимает, почему ты не изменилась после обряда.

— Может, потому, что я и не собиралась становиться Заклятой?

— А с чего ты взяла — все хотели? Сколько Заклятых приходилось чуть только не пинками гнать на обряд — потом они лучше всех колдовали!

— А они не пытались тебя отблагодарить после обряда? — поинтересовалась я, сообразив: гнал несчастных девушек сам страж. Ему это по должности полагалось. — Будь у меня волшебные способности — тебе точно не поздоровилось.

— Попробуй, Госпожа, отблагодари, — ответил страж, с надеждой глядя на меня.

Я удивленно уставилась на него. Чего он ждет? Как это я должна его благодарить? Страж еще немного подождал и пояснил:

— Я бы только радовался, если б ты попыталась меня уничтожить.

— Вот ты о чем…

— Но ты ничего не можешь — ничего! Пустышка! — Последнее слово страж выплюнул, как оскорбление. К его досаде, я не обиделась и не бросилась защищать свое доброе имя.

— А если бы я тебя испепелила? — поинтересовалась я. — Ты бы тоже радовался?

— А меня нельзя убить, — равнодушно ответил страж. — Даже ты, Госпожа, не сможешь.

— Почему «даже я»?

— Потому. Я твой страж.

— Угу. А что я могу?

— Ранить можешь, — признал страж. — Больше никто не может.

— Это всегда так было? — подозрительно осведомилась я. — Тебя всегда никто даже поцарапать не мог?

— Нет, только после обряда. Быть стражем настоящей Заклятой — большая честь и большая выгода, — продолжил он. — Вот только ты не настоящая.

Опять снова-здорово. Он надеется — я разозлюсь и попробую его пристукнуть с помощью магии? Или не стесняется выражать свое разочарование?

— Кстати, а что-нибудь еще изменилось?

— Да почти ничего, — с тоской ответил страж. — Разве… вот что, Госпожа, попробуй призвать свой Знак!

— Какой знак? — опешила я.

— Твой, — нетерпеливо ответил страж. — Любая Заклятая может призвать свой Знак, для этого никакой Силы не надо. Ну?

Я послушалась. Знак. Как это? Я вытянула перед собой руки и сосредоточилась. От рук пошло слабое сияние. Потом появился Знак. Так просто?

Он был… никакой. Бесформенное пятно непонятного цвета. Серо-буро-малиновый в крапинку. Как только я об этом подумала, Знак вспыхнул указанными цветами и пропал.

Страж разочарованно вздохнул.

— Даже Знака нет. Куда ты годишься?

— Слушай, хватит сетовать на мою бездарность, — не выдержала я. — Лучше садись и объясни мне, что должно было измениться после посвящения, что изменилось, а что нет.

— Ты не знаешь, что значит — быть Заклятой? — поразился страж.

— Нет, — созналась я. — В городах Заклятых нет, есть только бессвязные слухи. Вроде Заклятые — это злые ведьмы, которые раз в месяц собираются и насылают порчу на города? А потом устраивают нечестивые пляски на развалинах.

Страж взвыл.

— Госпожа, ты же этнограф, неужели ты веришь в подобные россказни?

— А это неправда? — изумилась я.

— О! — Страж схватился за голову, сраженный моим вопиющим невежеством.

Оказалось, Заклятые — вовсе не ведьмы. То есть среди Заклятых есть и ведьмы тоже, но не все Заклятые — ведьмы, и не все ведьмы — Заклятые.

— А почему они меня тогда проклинали? — удивилась я. — Я думала…

— Они тебя не проклинали, Госпожа, а заклинали.

— А было похоже — проклинали, — упрямо пробормотала я.

— Госпожа, при посвящении сначала твоим именем тебя заговаривают от любых проклятий, порчи и другого колдовства. Как ты могла предположить, будто тебя проклинали!

— Ага… — потрясенно кивнула я.

— После посвящения ты должна была обрести какую-нибудь способность, — продолжал страж, — соответствующую твоей сущности. Кроме того, твое положение Заклятой дает тебе безграничное уважение в лесах и деревнях и полную защиту от любой нечисти и нежити… очень кстати, ведь своих фокусов с городской магией ты лишилась.

— А почему лишилась?

— Потому. Заклятые колдуют иначе, — отрезал страж. — И тебя заговорили от любой магии, — городской в первую очередь!

— Вот удружили, — проворчала я, представляя, как буду объяснять начальству, почему, даже если я всего лишь запечатываю письма, меня прикладывает о ближайшие стены. — Что теперь?

— Я говорил с Заклятыми. Они сказали — ты, — здесь страж виновато кашлянул и отвел глаза, — можешь испортить им репутацию. Лучше тебе вернуться обратно в столицу, где никому до Заклятых дела нет. А я смогу вернуться в свой лес, он пока не занят.

— А ты сообщил им, что я — королевский эмиссар?

— Я решил, не стоит. Это уже ничего не изменило бы, к чему тебе неприятности?

— Да уж. — Я поняла мысль стража: стань я нормальной Заклятой, они бы обрадовались, но теперь это бы их только разозлило: ничего не умею, так еще и шпионка!

— Они только велели людям на глаза не попадаться, — продолжал страж, — придется идти через лес.

— А почему?

— Каждый, кто тебя увидит, сразу поймет, кто ты, а после первой же просьбы все раскроется.

— Ты хочешь сказать, это видно? — Я вскочила и заметалась по комнате в поисках зеркала — кто знает, как колдовали эти придурочные, — может, я позеленела или покрылась пятнами?

— Ты чего, Госпожа? — перехватил меня страж. — Деревенские всегда могут распознать нечисть или Заклятую: они слишком долго жили у самого леса. А в городе тебя никто не узнает.

— Что? — Я попыталась вырваться и возобновить метания. — Ты хочешь сказать, меня даже родные не узнают?

— Успокойся, Госпожа. — Страж силой усадил меня на стул возле кровати. — Я имел в виду: никто не узнает в тебе Заклятую, для городских ты никак не изменилась!

— Так бы сразу и сказал. — Я отдышалась. — А Силу деревенские не видят, только заклятость?

— Не видят, — согласился страж. — В общем, собирайся, Госпожа, нам пора.

— Подожди, — вспомнила я. — А материал?

— Какой материал, Госпожа?

— Который ты… то есть я обещала в своем письме.

— Ах, это! Госпожа, твои обещания меня не касаются, сама выкручивайся.

— Это же ты мне надиктовал!

— Но это ведь ты писала.

— А моя репутация?

— Твои проблемы, — пожал плечами страж. — Не убьют же тебя за это.

— А если бы убили?

— Я бы вмешался. Еще вопросы есть?

Я подумала.

— Когда завтрак?

— Уже обед, Госпожа, — усмехнулся страж. Он подошел к двери, приоткрыл ее и крикнул управляющему, чтобы подавали. — Заклятым полагается еще сутки после пробуждения поститься… но тебя это не касается.

— Утешил. Я зверски хочу есть.

После того, как мы съели принесенный нам обед, я догадалась поинтересоваться:

— Сколько ты денег потратил, пока я спала?

— Нисколько. Я… поговорил с управляющим. Денег он не вернул, но обещал исправиться.

— А почему денег не вернул?

— Ну… я не взял. Толстяк сказал, дочери приданое копит… плакал, бедняга.

— Альтруист, тоже мне! — в сердцах выкрикнула я. — Неужели не мог так его напугать, чтобы вернул? Мне, по-твоему, на приданое копить не надо?

— Не понадобится, — отрезал страж.

— Как это — не понадобится?!

— А я не дам тебе выйти замуж.

— Это еще почему? — вытаращила я глаза.

— Я не могу позволить тебе связать себя с кем-нибудь клятвой.

— Не слабо. А если я все-таки выйду замуж? Когда ты будешь в лесу, а я в городе?

— Тогда ты проснешься вдовой.

— Ничего у тебя шуточки!

— А я не шучу, Госпожа, я узнаю и приду убивать того, кто осмелится на тебе жениться.

— Ну ты и сволочь.

— Ты мне уже говорила это два раза, Госпожа.

— Так услышишь в третий. По какому праву лишаешь меня личной жизни?

— А надо было думать раньше, Госпожа, когда клятву принимала, — ехидно заметил страж.

— Очень мило. И как мне теперь быть? Сначала тебя убить?

— Не выйдет.

— Почему? Тебя невозможно убить?

— Можно, Госпожа, можно, — спокойно ответил страж. Я затаила дыхание. Неужели он обратно поглупел и сейчас мне все выложит? — Я умру, Госпожа, как только отомщу за твою смерть.

— Что?!

— Как только отомщу…

— Нет, погоди, меня кто-то убивать собрался?

— Сколько я знаю — нет, — удивился вопросу страж.

— А… почему тогда?

— Каждый страж, Госпожа, должен быть к чему-нибудь привязан. Страж леса, например, умирает, если вырубить лес. Страж Заклятой — если убить его хозяйку. После того, как отомстит, конечно, — в обоих случаях.

Вот зачем я тебе была нужна, гадюке.

— А если я покончу жизнь самоубийством?

— Тогда я сразу умру.

— А когда я умру от старости?

— Найду себе другую Заклятую, — пожал страж плечами.

Мне ситуация не понравилась. Получается, если я захочу выйти замуж, мне придется сначала избавиться от стража. Чтобы избавиться от стража, надо сначала убить меня… Но если меня убьют, на мне никто не женится.

Смерть меня не прельщала.

— А иначе от тебя нельзя избавиться? — с надеждой поинтересовалась я.

— Только если я откажусь от своей клятвы, а ты примешь ее обратно. Но я не откажусь, не надейся, — злорадно закончил страж.

— Ага, еще бы, — мрачно поддакнула я. — А вынудить тебя отказаться нельзя?

Разговор получился дикий. Страж с огромным удовольствием выкладывал мне всю информацию, зная: это мне не поможет. Наверняка о самом важном он умолчит. Но хоть что-то…

— Можно, Госпожа. Если знать мое имя.

— А…

— Нет, этого я тебе не скажу, Госпожа.

— Сволочь.

— Ты повторяешься.

— Может быть. А с помощью твоего имени тебя можно заколдовать?

— Заколдовать, подчинить своей воле, — кивнул страж. — Но ты этого все равно не сумеешь, Госпожа, ведь ты ничего не умеешь.

— Тебе не надоедает это повторять? А почему меня нельзя заколдовать, ты говорил, у меня ведь тоже есть тайное имя?

— Есть, Госпожа, но тебя закляли им от колдовства. Поэтому заколдовать нельзя.

— Тогда почему тайное? — фыркнула я.

Страж улыбнулся и неслышно, одними губами прошептал:

— Ашатан.

Неслышно? Да я услышала бы его, даже разделяй нас ревущий водопад! Собственное имя громом прозвучало в ушах, перед глазами сверкнул яркий свет, меня всю скрутило и даже подбросило.

— Что это было? — спросила я, в изнеможении опускаясь на стул.

— Твое тайное имя, Госпожа.

— Никогда так больше не делай.

— Не буду, Госпожа, — пообещал страж и продолжил объяснение: — Свое тайное имя ты услышишь на каком угодно расстоянии, с его помощью тебя можно пробудить ото сна, обморока, вернуть к жизни — если есть куда возвращать, конечно, — освободить от власти чужих чар…

— Постой! — вскочила я на ноги. — Ты же говорил, меня нельзя заколдовать!

— Обычными заклинаниями — нельзя. Но всегда можно изобрести что-нибудь новое.

— Халтурщицы твои Заклятые.

Страж, не обращая внимания на мои слова, закончил:

— Еще Заклятая не может солгать или не ответить, если к ней обращаются тайным именем. Оно может быть использовано для пытки — поэтому держи-ка, Госпожа, его в секрете.

— Для пытки?!

— Ты же видела, как оно действует. Тебе понравится, если я буду повторять его непрерывно? Тайное имя произносится только в Доме Заклятых. Вне Дома оно опасно.

— А те Заклятые, которые меня посвящали? — растерялась я. — Они же знают…

— Заклятые не могут вредить друг другу с помощью имен — слишком велика связь между ними.

— Связь? — обалдело спросила я.

— Да, Госпожа, все Заклятые — сестры, и всегда вместе, даже на расстоянии. Это больше, чем кровные узы.

— И я?

— И ты тоже, Госпожа, хотя…

— Что — «хотя»?

Страж снова замялся.

— Они не хотят напоминаний о вашем родстве, — наконец выговорил он. — Поэтому просили тебя вернуться в родной город и… больше не появляться в этих местах.

Ему было стыдно за Заклятых, которые бросили свою новую сестру одну, совершенно беспомощную и ни к чему не способную, внезапно поняла я. Наверное, ему кажется, он должен был убедить их помочь мне… вот только как?

— Не расстраивайся за меня, страж, я буду необыкновенно счастлива убраться отсюда как можно скорее.

— Как можно скорее не получится, Госпожа, — мрачно ответил страж, — нам придется идти в обход: миновать человеческие поселения.

— В обход, так в обход, не буду спорить.

Новая информация, как ни странно, подняла мне настроение, и будущее виделось более светлым, чем должно бы быть. Во-первых, я все равно пока замуж не собираюсь, соберусь — вот тогда и буду думать. А во-вторых, наверно, можно заставить этого пакостника открыть свое имя или взять клятву обратно. Надо только хорошо поразмыслить. Неужели королевский этнограф не справится с упрямой лесной нечистью?

О пути через лес рассказывать не хочется. Страж выбрал такую дорогу, что мы обошли всех его окрестных коллег. Поскольку даже Заклятым надо есть, мы останавливались у них на ночь, отдыхали, запасались провизией на день или два и шли дальше. Я поражалась: все стражи — без исключения! — были родственниками моему с отцовской стороны.

— Ну у вас и семейственность! — говорила я. — А где твои родственники со стороны матери?

Страж неопределенно хмыкал.

— Их нет, Госпожа. То есть нет среди стражей.

— Как? У твоей матери вообще нет родственников?

— Есть, — ответил как-то страж, — есть сестра. Ты ее видела.

— Да? И кто она?

— Судья Заклятых, которая тебя посвящала.

— Что? Каким образом? Как же так? — захлебнулась я вопросами.

— Когда пропала моя мать, — пояснил страж, искоса поглядывая на меня, — сестра отправилась ее искать… а нашла Заклятых. И прошла посвящение.

— А твоя мать — она так и не нашлась?

— Нет, тетя нашла ее, но мать не захотела возвращаться.

— И что? Что делал твой отец?

— Дома сидел вместе с матерью, конечно, — ответил страж, удивленный моим вопросом.

— Ничего не понимаю.

— А тебе и не надо.

Все они были очень добры ко мне, то есть они так думали. На самом деле меня страшно бесило, как осторожно со мной разговаривает вся эта лесная нечисть: словно я и правда была слабоумной. Бесило, с каким сочувствием они смотрят на моего стража.

Я устала от их доброты и сочувствия, которые мне были вовсе не нужны! Меня не беспокоило, есть ли во мне Сила, нет ли, но терпеть их жалость я больше не могла. Поэтому наши со стражем отношения охладились до невозможности. Невинная фраза: «а вот в этом лесу живет мой двоюродный дядя» или «троюродная бабушка» заставляли меня скрипеть зубами и требовать обойти оную бабушку стороной. Страж обижался, ругался, говорил — не понимает моего упрямства, потом приводил железный аргумент: «а где ты будешь спать, и что ты будешь есть?», и мы шли на поклон к его троюродной бабушке, которая при мне разговаривала со стражем скорбным шепотом, поминутно оглядываясь по сторонам.

Всех этих родственников — по-моему, страж с ними консультировался на тему, нельзя ли как-нибудь мне помочь, но ответы были неутешительны — я обходила в своей каждодневной форме, которая и так мне не шла, а теперь вовсе висела мешком — в лесу я еще и похудела. На требования не позориться и надеть одежду получше, я отвечала — вообще никогда не буду красиво одеваться, ведь теперь в этом нет смысла: все равно замужество мне не светит. И вообще, чихала я на мнение обо мне его родственников вплоть до пятого колена! Им нравится считать меня слабоумной — вот ее они и получат! Сами напросились!

К Эрдо мы добрались, едва только не передравшись. То есть я очень даже хотела залепить ему по физиономии, но меня удерживали два соображения: во-первых, со стража станется дать сдачи, а во-вторых, я была уверена — за нами наблюдают его родственники, растворенные по их обычаю в лесах. Вмешаться не вмешаются, но в следующий раз дальше сеней не пустят.

Эрдо встретила нас на границе своих владений.

Довольно небрежно поприветствовав обожаемого сына, она почти стразу переключилась на меня:

— Элесит, деточка! Как ты?

Я издала чуть слышный стон, который, как страж уже знал, означал: «если ты не уберешь от меня свою родню, я за себя не ручаюсь!»

Эрдо удивленно уставилась на меня.

— Так плохо? — посочувствовала она.

— Мама, Элесит устала, ей надо отдохнуть, — поспешил вмешаться страж.

— Да-да, конечно. — Эрдо поспешно взмахнула рукой, и нам открылся древесный коридор, напрямик ведущий к ее дому. Как мне объяснял страж, они редко так делают, предпочитая передвигаться по лесным тропкам: деревья устают, когда приходится расступаться. Несмотря на раздражение, я почувствовала себя польщенной.

В доме Эрдо проводила меня в комнату, в которой я жила в свой прежний визит. Я удачно симулировала смертельную усталость, и Хозяйка поспешила откланяться, оставив меня, наконец, одну.

Ненадолго: не успела я присесть на кровать, как в комнату ворвался страж.

— Госпожа, кончай свой спектакль!

— Чего тебе надо?

— Кого ты из себя строишь? Неужели ты хотя бы здесь не можешь не валять дурака?

— Оставь меня в покое, страж, — велела я. — Между прочим, я действительно устала.

— Госпожа, ты ведешь себя неприлично! Неужели ты не видишь — все желают тебе только добра?

— Оставь меня.

— Но…

— Сынок, — раздалось за дверью. — Дай Элесит отдохнуть с дороги.

— Вот видишь, — подмигнула я. — Можешь идти и оставить меня наедине с вашей добротой; кстати, предупреди свою мать — мы тут не задержимся и завтра же выступаем.

— Но…

— Или я сама с ней поговорю, — пригрозила я. — Она будет счастлива получить счет на пятнадцать золотых.

— Ах ты!.. — Страж невероятным усилием воли сдержался и не выругался, не плюнул на пол в доме своей матери.

После того, как за ним с треском захлопнулась дверь, я тихо расхохоталась. Похоже, я его достала. Это хорошо, я-то слышала, как одна из родственниц (забыла, какая именно) все спрашивала, неужели страж не может оставить меня у себя в лесу, где меня никто не будет беспокоить, бедняжечку…

Уверена, после почти недельного скандала такого желания у него даже не возникнет.

Как же я от них устала!

Я, наверное, успела заснуть: тихо скрипнувшая дверь меня разбудила. В комнату на цыпочках проскользнула Эрдо.

— Элесит, деточка, — осторожно начала она. Интересно, она продолжала называть меня прежним именем, я ведь должна была его лишиться после обряда. Может, не лишилась, потому, что я не настоящая Заклятая? В любом случае, «Элесит» звучит приятней, чем когда тебя за глаза называют «она» или «эта бедная малышка». — Сын сказал мне, ты хочешь скорее вернуться в город. Неужели это обязательно? Поживи с нами, и мы непременно сообразим, как тебе помочь…

— Эрдо, я прошу вас, не надо.

— Элесит, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — упрямо продолжила Эрдо, присаживаясь на край кровати, — но ты должна подумать и…

— Эрдо, вы ничего не понимаете! Я ничего, совсем ничего не чувствую, я только устала от вашей доброты, она мне не нужна! Слышите — не нужна!

— Да-да, конечно, деточка. Я бы на твоем месте говорила бы то же самое…

— Эрдо! Пожалуйста! Неужели не ясно? Я никогда не хотела становиться Заклятой — и я совершенно не расстроилась, когда ей не стала!

— Конечно, тебе хочется себя в этом убедить, Элесит, но ты не должна это делать. Как ты можешь опускать руки?

— О! — простонала я. — Эрдо! Меня все совершенно устраивает, когда вы, наконец, поймете?! Меня злит только ваше сочувствие, которое мне совершенно ни к чему!!!

— Да, деточка, ты права, — склонила голову хозяйка леса. — Жалость унижает… я тебя понимаю.

— О!

Мне все-таки удалось настоять на своем и уйти от Эрдо на рассвете. Страж страшно ругался, мол, у меня совсем нет совести. Я молча соглашалась: нет, так нет, какая разница?

Я нетерпеливо уклонилась от прощальных напутствий Эрдо и стояла в двух шагах, деликатно ожидая, пока она простится с сыном. Прощание, однако, затягивалось.

— Страж! — не выдержав, позвала я. — Нам пора.

Эрдо повернулась ко мне.

— Почему ты зовешь его стражем? — удивилась она. — У моего сына есть имя. Его зовут Ор…

— Мама, — поспешно перебил ее страж, — Элесит это совершенно неинтересно.

— Почему же, — с неменьшей поспешностью возразила я. — Очень интересно. Так вы говорите, Ор…

— Совершенно неинтересно, — с нажимом повторил страж. — И вообще, Элесит права, мы торопимся.

— А… да, конечно, — растерялась Эрдо, переводя взгляд со своего сына на меня, видимо, мы казались одинаково сумасшедшими. — Конечно.

И тут Эрдо сделала странную вещь: она подошла ко мне, обняла на прощание и тихо прошептала:

— Береги его.

— Что?

— Береги его, деточка. Удачи! — громче повторила Эрдо.

Так, я не поняла, кто кого охраняет?

— Не повезло, — с сожалением прокомментировала я, как только дом Эрдо скрылся за поворотом. — Еще немного — вот где ты у меня бы был. — Я продемонстрировала стражу сжатый кулак.

— Госпожа, как тебе не стыдно! Зачем ты издеваешься над теми, кто привечал тебя всю неделю? Неужели ты ничего не слышала о долге гостеприимства?

— Не-а, — разочаровала я своего спутника. — В городах есть гостиницы, и таких проблем не возникает. И потом, я на ваше гостеприимство не напрашивалась. Если бы ты не потащил меня на обряд…

— То Заклятые привели бы тебя силой, разрушив городок до основания, — запальчиво перебил страж.

— Если бы не ты, Заклятым до меня дела бы не было!

— Я, что ли, погнал тебя в лес?

— Скажешь, не ты?

— И за шишками тоже я тебя отправил? Сидела бы дома, хлопот не знала!

— Если бы ваша братия сама догадалась прекратить жертвоприношения!..

— Нам они не так уж и мешали!

— Ага. А карательная экспедиция тоже вам бы не помешала?

— Ты могла бы прямо изложить свое дело, а не притворяться жертвой.

— А ты меня спросил, зачем я пошла в лес?

— Знаешь, Госпожа, это были твои проблемы! Меня все совершенно устраивало!

— Я заметила, — ехидно закончила я, в одночасье потеряв весь азарт спора. Мне не давали покоя слова стража «одной-двух вполне достаточно», которые он произнес, когда заключал со мной свое «соглашение». И еще: «когда пропала моя мать, сестра отправилась ее искать… а нашла Заклятых».

Но, чтобы стать Заклятой, надо быть человеком… Эрдо — типичная хозяйка леса, как раньше называли женщин-стражей. Или она раньше тоже была человеком? Ничего не понимаю. Разве страж — полукровка?

Поднимать эту тему я не решилась, сочтя слишком личной.

— Ты возражаешь, если я буду называть тебя Ор?

— Почему Ор? — опешил страж.

— Это все, что я успела услышать из твоего имени.

— Как хочешь, Госпожа, — пожал страж плечами.

Во владениях его отца собственно отца мы и не встретили. Страж смущенно пояснил мне — Эрдо заметила, как болезненно я реагирую на намеки о постигшем меня несчастье. И попросила мужа мне на глаза не попадаться. Как я успела узнать, родители стража жили вместе на «ее» части общей территории, но отец часто оставался в своей половине, присматривая за порядком. На все время, необходимое, чтобы дойти до владений моего стража, лес его отца поступал в наше полное распоряжение.

Это меня вполне устраивало, встречаться с еще одним соболезнующим родственником не хотелось. Тем более, у меня еще в ушах стояло равнодушное «ну так убей ее». Вряд ли он будет меня убивать: рисковать сыном, наверное, не захочет, но настроение мне испортит окончательно.

Ночевка под открытым небом не улучшила мне настроения. Спать на земле оказалось довольно-таки жестко, несмотря на якобы свойственную молодости способность дрыхнуть без задних ног на любой поверхности.

К тому же страж категорически запретил разводить костер (то есть он отказался, а я все равно не умела), сообщив — больше всего на свете лес не любит огонь. Остается лишь гадать, как я не окочурилась в по-весеннему теплую, но все-таки слишком прохладную для сна на земле ночь. Замерзла, по крайней мере, как собака. Страж, которому я поведала свое мнение о природе вообще и о нем в частности, сказал — настоящая Заклятая сумела бы сотворить крышу над головой, и он надеялся, под давлением внешних обстоятельств мое упрямство кончится, а Сила, напротив, появится.

Я только покачала головой. В рамках борьбы с моим «упрямством» страж уже успел подвергнуть меня нескольким неприятным сюрпризам. Из них его неожиданное исчезновение в чаще леса: выбирайся, дескать, сама, и лягушка, запущенная за шиворот, были самыми безобидными. Единственный метод, от которого ему пришлось безоговорочно отказаться, — это доведение меня до белого каления сетованиями на мою бездарность. То есть из себя я выходила, но не взрывалась от ярости и не обретала необходимую мощь. «Всего лишь» начинала говорить гадости про него, лес, Заклятых и всю его родню, и получалось ему же хуже.

Особенно я напирала на явную коррупцию и кумовство, поразившие верхние эшелоны Заклятых, в связи с чем его тетка нарочно отдала меня племяннику, дабы сделать паршивца неуязвимым. Ор страдальчески морщился и просил меня говорить потише, пока мои опрометчивые слова не донесли Заклятым. Я утихала — до следующего сюрприза.

— Что-то тут не так, Госпожа, — произнес страж, осторожно ступая рядом со мной по тропинке.

— В чем дело?

— Здесь рядом люди. Я их чувствую.

— И что?

— Госпожа, это заповедный лес, люди здесь не ходят. Разве только…

Договорить он не успел. Перед нами на тропу вышли двое. Четверо выглядывали сбоку. Я поспешно оглянулась: еще двое перегораживали нам отступление.

— Вот и на засаду нарвались, — хмыкнула я. — Что им от нас нужно?

На разбойников люди были не похожи, скорее на крестьян, невесть почему одетых в белые парадные одежды. Дождавшись, пока мы остановимся, они переглянулись и синхронно рухнули ниц. У стража вытянулось лицо.

— Лучше бы нас убивать пришли.

— Госпожа Заклятая, — прокричали мужики, не поднимаясь с колен. — Не оставь своим заступничеством!

— Что им надо? Страж? — не выдержала я.

— Тш-ш! Спроси их сама.

— Встаньте, — неуверенно приказала я. — Что вам надо?

— Почти своим присутствием, Госпожа, беда идет неминучая, на тебя вся надежда, смилуйся!

— Страж, чего это они?

— Соглашайся.

— Но…

— Соглашайся!!!

Да… давно на меня не кричали. Правда, после посвящения страж совсем распоясался и перестал хотя бы изображать положенное мне как его хозяйке уважение, только обращение «Госпожа» и осталось… но кричать…

Делегаты на его выходку, к моему удивлению, не обратили ни малейшего внимания. Будто к ним каждый день приходят Заклятые с орущими стражами.

Добившись робкого обещания сделать, что смогу, они поднялись и молча повели нас по лесу. Не совсем молча — на каждом десятом шагу они останавливались и возносили хвалу то ли мне, то ли лесу за доброту и щедрость. Пару раз я чуть было на них не налетела, потом привыкла. Зачем мы им понадобились, мужики не объясняли.

— Ор, что им надо? — вполголоса спросила я.

Страж тяжело вздохнул.

— Они нас выследили.

— Это я поняла, и что?

— Не знаю. Им нужна помощь Заклятой, а это может быть что угодно. Вот не повезло, ты ведь ничего не умеешь!

— Так почему ты велел мне соглашаться? Заявили бы, недосуг, эти крестьяне и слова бы не возразили: гляди, как они нас боятся!

Мужики, кстати, чувствовали себя крайне неловко, словно за преграждение пути Заклятой полагалась мучительная смерть.

— Будь ты настоящей Заклятой — ты могла бы и согласиться, и отказаться, и обещать зайти в другой раз, и связаться с другими Заклятыми, — кивнул страж. — Могла бы вообще испепелить за дерзость. Но если Заклятая отказывается выполнить просьбу, она должна явить людям доказательство своего могущества, таков обычай. Мы не можем допустить подозрения, что у тебя нет Силы. Поэтому придется соглашаться на все, а там выкручиваться.

— Интересно, как мы будем выкручиваться? — ехидно поинтересовалась я. — Если у меня нет Силы? Или ты надеешься — в решающий момент она появится и спасет твоих драгоценных Заклятых от конфуза?

— Госпожа, не начинай… — простонал страж.

— Нет, ты ответь! Как мы будем выкручиваться?

— Госпожа, во-первых, у тебя есть я.

— Очень трогательно.

— А во-вторых, от Заклятых ждут не колдовства, а результата. Никто не заставляет тебя лично убивать дракона, будет достаточно, если ты поговоришь с ним, и он уберется восвояси.

— Что?! — Я резко остановилась. — Какого дракона?! У вас в лесах и драконы водятся?!

Крестьяне, замешкавшись, тоже остановились и удивленно воззрились на нас. Те, что замыкали шествие, вообще чудом в меня не врезались, но это мелочи. Поскольку они считали неприличным подслушивать личную беседу «Госпожи Заклятой», то вмешиваться и пояснять ничего не стали, только дождались, пока страж не махнул им рукой, мол, все в порядке, и не потащил меня дальше по тропе.

— Не водятся, Госпожа, — хихикнув, сообщил он, когда все успокоились. — Я пошутил, для примера.

— Шуточки у тебя!

— Главное, Госпожа, соглашайся на все, а там уж сообразим.

— Это меня успокаивает, — жалобно произнесла я. — А почему они ничего не объясняют?

Страж ненадолго задумался.

— Скорее всего, опасность им грозит не сейчас, а, скажем, спустя неделю. До того они надеются задержать тебя в деревне, воспользоваться твоей благодатью.

— Моей — чем?!

— Благодатью. Они считают — все вокруг Заклятой перенимает от нее благодать, даже если она и не тратит Силу.

— Бред какой!

— Разве, Госпожа? Ты никогда не замечала: в твоем присутствии люди лучше работают? А у тебя спорится любое дело?

— Ну-у… Было… пару раз, но…

— Вот видишь, — закончил страж. — Все-таки ты Заклятая, даже без Силы. Я ведь говорил — Заклятой просто так не станешь.

— Утешает, — фыркнула я. — Очень рада, аж счастлива.

Все-таки они поселили меня в храме. Увидев, куда нас ведут, я чуть было не закричала — лучше под кустом буду ночевать, — но страж велел мне заткнуться и пройти внутрь.

Храм оказался небольшим, круглым в основании строеньицем с остроконечной крышей, и мало чем отличался от храмов в других деревнях. Стояло сие сооружение, как и положено, на площади в центре деревни и вход в храм открывался на площадь. Меня торжественно три раза обвели вокруг, и я успела заметить: с задней стороны есть окна, которые совсем по-домашнему смотрят на деревенскую улицу. К тому же местами облупилась и слезла краска. Это было совсем удивительно. Все-таки храм, должны же следить.

У входа поджидал местный жрец, который и провел нас внутрь, оставив эскорт и любопытных изнывать снаружи.

У алтарных ворот стоял резной трон, рядом два треножника. И все. Все убранство. Никаких картин, статуй и священных изображений.

— Ничего не понимаю, — шепнула я стражу.

— Это лесная деревенька, она далека от дорог и живет в гармонии с лесом, — пояснил страж. — Здесь другой культ.

Угу. Я успела заметить: в отличие от тех деревень, в которых мы побывали по дороге в ту сторону, эта не лежала между торговой магистралью и лесом. Люди здесь отличались более мягким выражением лиц, более спокойными взглядами. Видимо, на их соседей плохо влияет столкновение двух культур. Жрец — нестарый еще мужчина в белой мантии — оставил свой весьма увесистый посох у дверей, в подставке для тростей (интересно, как она сюда попала?), и гостеприимно распахнул алтарные врата.

Ничего себе. В нормальном храме за алтарные врата даже жрец не ходит без очистительного обряда, а тут…

За вратами был небольшой закуточек (назвать это место алтарем язык не поворачивался), щедро уставленный вазами с цветами. Я подозрительно оглянулась на стража, который, сдерживая смех, подталкивал меня дальше. Они, правда, собираются кормить меня цветами? За вазами я увидела самую обыкновенную дверь, а за ней — самую обыкновенную комнату. Кровать стояла у стены с окном, чуть сбоку — от чего ее не видно с улицы, даже когда занавески отдернуты. С другой стороны от окна так же маскировался шкаф.

Посередине комнаты стоял крепкий деревенский стол, а рядом — пара стульев, на один из них я в изнеможении опустилась. Страж зашел следом за мной, небрежно швырнул сумки в угол и уселся на второй стул. Жрец радушно предложил располагаться как дома и оставил нас вдвоем, деликатно прикрыв за собой дверь.

— Страж, — жалостно протянула я. — Это что такое?

— Это, — давясь от смеха сообщил страж, — храм культа Заклятых. Здесь им поклоняются, как святым заступницам. Не бойся, — добавил он, посмотрев на мое вытянувшееся лицо, — святого характера с тебя никто требовать не будет.

— Разве можно устраивать культ живых людей? — поразилась я.

— Можно. Только Заклятые редко попадаются, у них свои дела есть.

— А в других деревнях культ другой?

— В лесных — везде такой, а которые у дороги — забыли уже. Раньше все деревни жили в гармонии с лесом и почитали Заклятых. А Заклятые защищали их от нечисти и всякой дряни, которой и в лесу хватает. А потом пришла ваша городская цивилизация — часть деревень от нас отдалилась, забылась, вот и пытаются умилостивить лес жертвами.

— Что значит «ваша городская»? — обиделась я. — У нас с деревней один язык, одна культура…

— Ты действительно так считаешь? — лениво поинтересовался страж.

— Нет, ну есть небольшие различия, мы их изучаем… но это ведь только пережитки, и вскоре…

— Вскоре, — подтолкнул меня страж, но я замолчала. Официальную религию эта деревенская отсталость начала уже раздражать, и сейчас разрабатывается специальная миссионерская программа. К счастью, в дело вмешались этнографы, поэтому переход деревень в ортодоксальную культуру планируется проводить постепенно, «без потери уникальных особенностей». Рассказывать стражу об этом не хотелось.

— А что мы будем есть? — вместо ответа спросила я. — Если и впрямь цветы, то я здесь не останусь, и плевать мне на авторитет Заклятых!

— Не переживай, Госпожа, — успокоил меня страж, поднимаясь. — Ты и вправду располагайся, а я пойду распоряжусь. Не волнуйся, все будет хорошо.

Располагаться, то есть раскладывать вещи и обживать помещение я не стала. Мне всегда казалось: чем больше готовность тронуться в путь, тем быстрее это получится.

Поэтому я выбралась из храма осмотреть деревню. И зданиями, и одеждой крестьян, и даже выражениями лиц эта деревня была не похожа на виденные мной раньше. Речь здесь вроде была чистой, без присущего деревенским выговора, но я, к сожалению, не специалист по языковым особенностям.

Интересно, как они могли нас выследить? Страж бы заметил — за нами идут в его лесу, а в чужих лесах нам бы об этом сообщили…

У кого бы спросить?

У кого спросить, я не нашла. Зато меня нашла какая-то замызганная бабка, которая вцепилась в меня мертвой хваткой и, называя попеременно то «внученькой», то «Госпожой Заклятой», принялась умолять о помощи. Я быстро сориентировалась:

— Это и есть та помощь, которая вам нужна? — уточнила я, делая упор на «вам». Не знаю, что на меня нашло, но, если старуха не заметит подвоха, у меня будет неплохой шанс выкрутиться.

Не заметит, как же! Бабка тут же почуяла ловушку и залебезила:

— Да что ты, внученька, что ты! Нам другая помощь нужна, а пока подсоби старушке, немощной, одинокой, несчастной…

Не повезло. Я надеялась — бабка договорится со мной «от имени» деревни, и, выполнив ее просьбу, я смогу спокойно уйти. Откуда я знала — это допускается правилами, которым беспрекословно подчиняются и волшебники, и волшебные существа вроде стража? Ума не приложу. Знала и все.

— Чего ты хочешь, бабушка? — поинтересовалась я со вздохом.

Бабка разразилась тирадой, в которой я поняла только «радикулит», «спина» и «огород». Этого было достаточно. Лечить я не умею, а грядки полоть…

— Видишь ли, бабуся, есть вещи, которые Заклятые не…

И тут появился страж.

— В чем дело? — осведомился он. — Огород? Помочь некому? Не волнуйтесь, бабушка! Госпожа Заклятая будет счастлива помочь вашей беде. Где тут у вас лопата?

Я заскрипела зубами от бессильной злобы.

Как выяснилось, бабке надо было вскопать огород, а любящие родственники не то чтобы не соглашались, но все отговаривались за недосугом. Страж, с его маниакальной идеей, что первый же отказ уронит мой авторитет Заклятой, торжественно вручил мне лопату и велел приступать к работе.

— Я?! Ты спятил! Да я лопату вообще в первый раз в жизни вижу!

— Заодно и познакомишься. Давай-давай, не отлынивай!

— Это не женское дело! — защищалась я. — Вскапывай сам!

— Просили тебя, — безапелляционно заявил страж. — Отвыкай прятаться за мою спину.

— Но просили Заклятую! Волшебницу! А я кто?

— Если у тебя нет Силы, это не повод отказывать людям. Вспомни, я тебе говорил: главное, огород должен быть вскопан.

Страж оказался совершенно прав. Этим людям было совершенно все равно, каким образом будет получен результат, и они совершенно серьезно наблюдали над моими неумелыми опытами в садово-огородных работах. Впрочем, немногих любопытных страж быстро разогнал, сообщив — Госпожа не любит, когда ей мешают.

После этого он, воровато оглянувшись, отобрал у меня лопату и продемонстрировал правильную технику вскапывания огорода. Вернул лопату и велел не валять дурака. Попытка сломать лопату об него ни к чему, естественно, не привела, и я битый день проторчала на совсем не маленьком огородике бедной старушки. Страж, как надсмотрщик, ходил за мной по пятам и покрикивал, чтобы не халтурила. Когда огород наконец закончился, я злобно швырнула в стража лопатой и с трудом побрела к дому, то есть к храму. Так плохо мне никогда не было.

Весь следующий день я провалялась пластом, жалобно постанывая и слабым голосом обещая стражу красочную месть за такое издевательство над своей хозяйкой. Страж, надо сказать, неотлучно сидел у моей постели, перемежая сочувственные возгласы ядовитыми замечаниями, дескать, только последняя идиотка будет весь день работать на солнцепеке, не надев даже платка на голову.

Я перегрелась.

Как ни странно, этот эпизод не убавил мне авторитета. Крестьяне почему-то решили — лично вскапывая огород, я совершила волшебство более сильное, чем если бы заколдовала лопату. Мое недомогание воспринималось как признак вложенных в землю сил, и все без исключения ждали от моей работы необыкновенных результатов.

— Интересно, как они заговорят, когда огород останется таким же, как был?

— А он не останется, — спокойно ответил страж. — Я, между прочим, Госпожа, не бездельничал, как ты думала, а делом занимался.

— Каким еще делом? — нарочито слабым голосом спросила я. К вечеру мне немного полегчало… но я хотела, чтобы стражу было стыдно.

— Как лесной страж, я могу обеспечить плодородие любой почвы, — спокойно ответил этот паршивец. — В принципе, и вскапывать было не обязательно, но я хотел, чтобы ты отвлекла внимание.

— Напомни мне завтра, я тебя убью, — попросила я.

— Ты же знаешь, Госпожа, — усмехнулся страж, — это совершенно не…

— А теперь — вон отсюда!

Так с ним еще никто не разговаривал.

— Что ты сказала?

— Вон!!! — прокричала я и бессильно откинулась на подушки.

На третий день своего пребывания в лесной деревушке я со стражем не разговаривала, наотрез отказавшись выходить из храма. Как ни странно, я так и не привыкла к солнцу после наших с ним ночных «прогулок» — оно все время слепило мне глаза, из-за чего они слезились, а тут еще этот огород!

Только ради того, чтобы испепелить стража, стоило стать Заклятой!

Ладно, ну его, стража, стоит делом заняться. Мне и так влетит за «самоволку», пока хоть материал соберу, а то и принести начальству нечего будет.

Боги, к сожалению, не дали мне таланта картографа, но кое-как мне удалось, выглядывая из окна, набросать план деревни: «звездой» от площади расходящиеся улицы. Интересно, а придорожные деревни, сколько я понимаю, хоть и не до того было, устроены совсем иначе…

Я пролистала страницы записной книжки. Ага! Все-таки я зарисовала план… интересно, это там улицы были такие кривые, или я прямой линии провести не могу? Нет, вроде улицы тоже строились неровно. Что-то мне в этом плане не понравилось. Что-то было не так…

Вот только что?

Я перерисовала старый план рядом с новым и присмотрелась. Общим местом была площадь с храмом, а в остальном…

Именно! Слова стража о позднейшем изменении культуры придорожных деревень подтверждались: план выглядел так, будто на лучевую планировку наложили прямоугольную. Видимо, когда дорога через деревни превратилась в торговую магистраль, они попытались перестроить улицы, но не особенно преуспели. А я-то гадала, почему дома так странно громоздятся друг на друга?

Хм. Одного этого мне хватит, чтобы обосновать опрометчивое обещание выдать материал необыкновенной важности. Только где бы найти более уважаемый, чем страж, источник информации? Ссылаться на лесную нечисть несколько… не научно.

Почему бы не проконсультироваться с местным специалистом? То есть со жрецом. Только что я ему скажу?

Я подошла к окну и со всей дури закричала:

— Жрец!

— Чего изволите, моя Госпожа? — изображая почтительного слугу, подскочил к окну страж.

— Сгинь, нечисть, — приказала я, — и приведи мне жреца.

— Это еще зачем? — подозрительно осведомился страж.

— Не твое дело. Приведи!

— Но…

— Жре-ец!

Вздохнув, страж отправился на поиски и вскоре привел весьма встревоженного жреца, который очень перепугался, когда местное «божество» захотело с ним побеседовать.

Разговаривать без свидетелей жрец отказался. Полагаю, его страж застращал, чтобы самому послушать, но только разговор проходил в официальной части храма, где царил приятный полумрак. Меня усадили на трон, страж уселся на треножник по правую руку, жрец по левую, ненавязчиво отодвинув свой треножник подальше.

Вздохнув, я изложила суть дела, закидывая жреца вопросам. Как в мое отсутствие деревня поклонялась Заклятым, как крестьяне относятся к лесу, к придорожным деревням, какая там вера и с чем, по мнению жреца, это все связано.

Страж, успокоившись, кивнул. Видно, все ждал, не сделаю ли я патетическое признание в полном отсутствии Силы или не спрошу ли жреца, как извести нечисть.

Впрочем, стража в деревне нечистью не считали. Для них он был «Господин леса», который «все видит, все слышит и все знает». Его «службу» мне (это еще кто кому служит!) воспринимали как совершенно естественную, хотя я успела понять: отнюдь не все Заклятые держали в повиновении лесных духов.

В общем, информация была довольно интересная, но примерно повторяющая слова стража. Разве только я узнала: храм в лесной деревне стоит в надежде на визит Заклятой, которой положено в нем жить во время оного визита, по окончании коего храм закрывается: в нем самом нет никакой Силы. А вот в придорожных деревнях лесу не доверяют, и храм стоит (я мысленно попеняла себе, что не разу не догадалась туда заглянуть) для отгона лесных жителей, поэтому Господин леса в придорожные деревни не ходит и людям не помогает.

Тут жрец бросил на стража смущенный взгляд и осекся.

Страж сделал вид — он изучает узор на потолке (которого не было), — и жрец продолжил.

Записывать за жрецом я не решилась, поэтому пришлось молча слушать и важно кивать, мол, я как полноправная представительница Заклятых целиком одобряю действия деревни. Еще очень интересно было узнать — теперь не то, что прежде, и Заклятые в деревню не забегают, по лесу не ходят, на памяти жреца я — первая, уж и не верили люди в такое чудо, когда нас выследили…

Я вслед за стражем уставилась в потолок и невинным голосом поинтересовалась, как это они нас выслеживали. Оказалось — по птицам! Они гадали по птицам, и эти проклятые твари «выдали» нас с головой. Объяснить метод гадания жрец отказался наотрез, хотя и я, и страж упрашивали наперебой. Я — из научного любопытства, страж хотел сделать виновным выговор. В конце концов, как же так: в собственном лесу тебя предают подчиненные тебе же птицы! Но жрец стоял на своем, объясняя упорство профессиональной тайной. Наверное, понимал: после того, как он расколется, о вещих птицах придется забыть.

Когда «аудиенция» подошла к концу, я вернулась в жилую часть храма и уселась за стол. Главное — не отвлекаться, а изложить на бумаге все услышанное, пока не вылетело из памяти.

Страж прошел за мной.

— Госпожа, я хотел…

— Ради всего святого! — закричала я. — Только не надо меня отвлекать! Зайди попозже, а?

— Только спросить…

— Потом, потом!

— Но, Госпожа…

— Чего тебе? — Я крайне недовольно подняла голову, продолжая набрасывать тезисы, пока помню.

— Ты все еще сердишься? — Он казался несчастным и виноватым.

— И это все? Ради этого ты меня отвлекаешь от работы? Нет, не сержусь, не сержусь, только иди отсюда, ладно?

— Но…

— Вон!

Обиженно надувшись, страж удалился.

На чем я остановилась?

«Местные жители предполагают: культ поклонения Заклятым и лесу является первичным по сравнению с культом страха и попыток защититься от лесной опасности путем жертвоприношений, имеющим место в придорожных деревнях. Не знаю, можно ли вообще называть жрецов обоих культов „жрецами“, ведь речь идет не о богослужении, а скорее о…»

По крайней мере, теперь меня не выгонят с работы!

На четвертый день обнаружилось — у меня и у крестьян разное представление о том, как следует одеваться в деревне. Если я была уверена: деревня — это место, где я никого не знаю, никогда их больше не увижу, и какая разница, как я выгляжу, то местный люд, напротив, был убежден: именно деревня — то место, где необходимо быть одетой с иголочки. Большинство женщин, просыпаясь рано утром, вообще не принимались за работу по дому прежде, чем приведут себя в порядок. Времени им, как ни странно, хватало на все.

Когда я утром, очень довольная вчерашней работой и потому настроенная на дружбу и любовь ко всему миру, вышла из храма, глазам предстало зрелище, вселившее в меня желание юркнуть обратно.

У дверей храма ожидала делегация женщин и стариков. Я, набравшись смелости, подошла и поинтересовалась, а чего они, собственно, хотят. В ответ меня огорошили сообщением — они переживают по поводу моей немилости (это когда я день отлеживалась, а другой отсиживалась в храме?) и, посоветовавшись с моим слугой-господином леса (поймаю — прибью!), пришли к выводу: я гневаюсь оттого, что меня не приветили, как положено.

Я осторожно поинтересовалась, как они собираются исправить это досадное недоразумение. Похоже, вчера страж извинялся авансом: хотел иметь моральное право на сегодняшнюю пакость.

В ответ делегация вытолкнула ко мне женщину с непонятной белой тряпкой в руках и отрекомендовала как лучшую мастерицу села.

— В похоронах не участвую, — решительно заявила я, приняв тряпку за саван (которых никогда в жизни не видела).

Мне объяснили: это никакой не саван, а вовсе даже церемониальный наряд Заклятой, правила шитья которого достались мастерице по наследству.

— Ее проблемы, — поспешила заявить я, оглядывая путь для отступления. Увы, то ли подсказал кто, то ли так совпало, но только меня за время разговора окружили плотным кольцом и бежать было некуда. Мама дорогая, что делать?

Мне недвусмысленно дали понять: нельзя ходить по улице в таком виде, и будет лучше, если я переоденусь.

Вот вы как, да?

Я сделала грозное лицо, закатила глаза и провещала:

— Горе тому, кто станет у меня на пути! Горе тому, кто будет мне указывать! Трепещите, ибо легко я гневаюсь!

Толпа, ахнув, отпрянула, но кольца не разомкнула. Сама я была напугана не меньше крестьян: нужные слова всплывали в памяти сами собой; еще немного — и у меня получилось бы вполне складное проклятье. Может, и настоящее. Хотя, скорее всего, проклятые легли бы и стали ждать смерти. Проверить, действует проклятье или нет, нам бы не удалось.

На шум прибежал страж, который, быстро разобравшись в творившемся безобразии, велел всем расходиться. Мол, он сам поговорит с Госпожой Заклятой. За время своего пребывания в деревне я успела заметить: меня слушались намного меньше, чем «господина леса». То ли предполагали за мной женское кокетство, то ли считали слишком застенчивой, но они были твердо уверены — Госпожа Заклятая не способна прямо высказать свои пожелания. Не иначе, страж подучил!

Так или иначе, Ор, разогнав толпу, схватил предмет спора в охапку, а меня за шиворот и потащил в храм, где заявил: поскольку он единственный, кто имеет на меня хоть какое-то влияние, то попросту переоденет меня лично, если я не прекращу упрямиться.

— Не посмеешь, — выкрикнула я, отступая к дверям.

— Еще как посмею, — нагло сообщил страж, для начала отпихивая подальше от выхода.

— Если ты до меня дотронешься, я покончу с собой!

— Чепуха, Госпожа, ты слишком любишь себя. — Страж прижал меня к стене, взялся за шнуровку моей рубашки (куртку я не носила по причине жары) и неторопливо развязал узел.

Зашипев почему-то по кошачьи, я с усилием вырвалась и, отскочив на безопасное расстояние, прокричала: он может проваливаться, а я переоденусь без посторонней помощи.

Страж с сожалением поглядел на меня (не знаю, почему он так расстроился, то ли потому, что ему не пришлось выполнить свою угрозу, то ли потому, что я не испепелила его в наказание за дерзость) и вышел за дверь.

Меня трясло от унижения.

Сволочь!

Из всех цветов, пожалуй, больше всего я не люблю белый. Он слишком легко пачкается, и на нем хорошо видны даже самые маленькие пятна.

— И белое полнит, — уныло заявила я, напялив на себя эту церемониальную тряпку. Я, правда, похудела в последнее время… но все равно.

В свободном белом одеянии, вышитом белыми же нитками, я походила то ли на призрак, то ли на невесту. То ли на призрак невесты. Последние два пункта мне, впрочем, не грозили, разве понадобится срочно избавиться от конкурента. Но ведь есть и менее хлопотные способы умерщвления.

С этими веселыми мыслями я вышла на улицу и обнаружила две вещи. Во-первых, за годы обучения и работы этнографом я отвыкла от женской одежды и теперь путалась в своей юбке. А во-вторых, сюрпризы на сегодня не кончились.

Посреди храмовой площади меня поджидала какая-то женщина, которая, схватив меня за руку, закричала: хоть я и Заклятая, а негоже молодой и здоровой девке целый день прохлаждаться, когда людям даже дите оставить не с кем. С этими словами она потащила на улице к своему дому, продолжая выкрикивать развернутую критику в мой адрес и не слушая никаких возражений. Она спятила? Деревенские и чихнуть бояться в моем присутствии, а эта!.. У самого дома к нам присоединился сдавленно хихикающий страж.

Впихнув нас в дом, женщина закрыла за собой дверь с чувством выполненного долга.

— Какое дите, страж, она о чем?

— Присмотришь за ребенком, тебе сложно, что ли?

— Да я вообще детей боюсь, какое присмотреть? Что мне с ним делать?

— Расскажешь сказку, этнограф.

— А если ребенок расплачется?

— Не знаю, напугай букой.

— Ага. Может, ты еще свой второй облик примешь, бука? — парировала я.

— Я думал, человеческие женщины любят детей, — укоризненно произнес страж, подталкивая меня из сеней в комнату.

— То есть это была твоя идея?

— С чего ты взяла? — фальшиво возмутился страж. — Неужели тебе не жалко бедную женщину?

— Я тебя когда-нибудь пристукну, — вздохнула я, заходя в комнату. — Пока она за мной бегала, ребенок прекрасно один время проводил, или было с кем оставить, как ты полагаешь? И вообще, я нянькой не нанималась.

Дите сидело на полу, важно катая игрушечную тележку вперед-назад. Нас это создание встретило восторженным писком, отложило телегу и прошествовало ко мне на четвереньках. Я тоскливо оглянулась на дверь. Ну не люблю я детей!

Доползя до меня, дите поднялось, держась за мой подол, и пролепетало:

— То-то!

— Что, малыш? — спросила я, присаживаясь на корточки.

— Он просто бормочет, — влез в разговор страж.

— То-то! — повторил ребенок. — 'то это?

— Он спрашивает, что это, — догадалась я. — Или кто.

— Это — тетя Заклятая, — снова влез страж. Я фыркнула.

На стража ребенок воззрился с немым изумлением, потом требовательно произнес, тыча в него ручонкой:

– 'то это?

— Это дядя Ор, — мстительно сказала я.

— Почему Ор? — возмутился страж.

— «Господин-леса-который-все-видит-все-слышит-и-все-знает», ребенку не выговорить.

— Дя-дя-о! — повторил за мной ребенок. — Дя-дя-о!

— Странно, а мне жаловались, ребенок никак заговорить не может, — пробормотал страж.

— Вот, значит, зачем ты меня сюда притащил?

— Почему я, Госпожа? — возопил страж. — Ты сама сюда пришла!

— Дя-дя О к'и-'ит?

— Да, дядя Ор кричит, он плохой дядя, — гадким голосом подтвердила я.

— Да ты!..

В этот момент в окне мелькнула детская мордашка постарше, и раздался крик:

— Тетя Заклятая Утума разговорила! Утум теперь говорит!

Почти тут же распахнулась дверь, и в комнату влетела счастливая мать, которая подхватила свое дите на руки и покрыла поцелуями, умудряясь еще и низко кланяться и благодарить за сотворенное чудо. Нет, ее точно страж подучил на меня накинуться, знал небось, обычную просьбу я выполнять не буду и плевать мне на авторитет Заклятых!

— Да нет никакого чуда, — отмахнулась я. — Слушайте ребенка внимательнее и разговаривайте с ним чаще, и не то получится.

С этими словами я повернулась к двери.

Ребенок на руках у матери важно спросил:

— Те-тя-За-'я-у-'ит?

Мать, не обратив внимания на это, продолжала шумно выражать свои восторги. Она, что, вообще не слышит собственного ребенка?

— Он говорит: тетя Заклятая уходит, — перевела я. — Да, малыш, ухожу. Постарайся вырасти счастливым. Боюсь, это будет не просто.

Оказавшись на улице, я первым делом отвесила Ору подзатыльник. Он кинулся было защищаться, но я, быстро отпрыгнув, показала на столпившийся на улице народ. Ради сохранения моего заклятого авторитета стражу пришлось стерпеть обиду, а я, поразмыслив, отвесила ему авансом еще два подзатыльника.

— Какое еще дело он мне изобретет? — спросила я себя, глядя вслед оскорбленному до глубины души стражу.

— Госпожа! — услышала я под окном. — Госпожа, проснись!

— Чего тебе? — недовольно отозвалась я, узнав голос стража. — Не мешай спать.

— Госпожа, я хочу поговорить.

— О чем?

— Выходи на улицу, — позвал страж.

— Зачем?

У меня было нехорошее подозрение: страж ищет возможности накостылять мне в ответ, но не решается сделать это днем при всех.

— Поговорить.

— Говори так, я внимательно слушаю.

— Госпожа, как я могу разговаривать, стоя под окном?

— Еще скажи, стесняешься, — буркнула я, накрывая голову подушкой. Вот пристал.

— Госпожа! — невнятно донеслось до меня. Я натянула на голову еще и одеяло. — Ашатан! — От этого слова меня буквально подбросило на кровати.

Поскольку мне было неловко спать, не снимая церемониальное одеяние (в принципе, очень красивое, если оценивать беспристрастно), и я в кое-то веки переоделась на ночь в ночную сорочку, к окну я подходить не стала. У меня свои представления о приличиях.

— Ашатан!

— Прекрати! — закричала я в ответ.

— Тише, Госпожа, людей разбудишь.

— А ты перестань меня выкликать. Обещал же так не делать!

— Да, Госпожа. Так ты выйдешь?

— И чего тебе неймется? По ночам спать надо и не мешать окружающим.

За окном послышался печальный вздох.

— Что еще?

Страж за окном вздохнул еще жалостливее.

— Иди спать. Это приказ.

— Куда?

— Как куда? — опешила я.

— Куда идти спать, Госпожа?

— А тебе негде?

— Негде, Госпожа, об этом никто не позаботился, — ответил страж. Помолчал и добавил:

— А ты не распорядилась.

— Ну, знаешь ли!

— Я которую ночь засыпаю под твоим окном прямо на земле… — продолжил страж несчастным голосом.

Мне стало стыдно.

— Чтоб тебе! — Я подскочила к своей кровати, схватила подушку и одеяло и запустила в окно. — Возьми и проваливай! А утром я распоряжусь! Раньше не мог сказать?

— А как же ты, Госпожа?

— Я прекрасно могу спать без подушки, — отрезала я.

— Ладно, Госпожа, — ехидно произнес за окном страж. — Считай, откупилась.

Нет, все-таки я права была, когда подозревала — Ор пытается меня выманить на улицу, чтобы отомстить за подзатыльники. Он бы и в храм вломился, но, к счастью, тот заколдован от ночных визитеров. Чтобы никто не нарушил покоя благословенной Заклятой. Как будто его с улицы не нарушишь!

Кстати, я как собираюсь спать? Подушка-подушкой, но еще довольно холодно, и мне нужно одеяло…

Я порылась в своей сумке и достала на всякий случай прихваченный с собой плащ. Не самое то, но сойдет. С грехом пополам завернувшись в него, я скрючилась на кровати, пару раз зевнула и… заснула.

— Госпожа! — донеслось с улицы.

Что ему опять надо?!

В окно лился солнечный свет.

Уже утро, тупо подумала я.

Удивительно, но, когда я проснулась, моя голова лежала на подушке, и я была укрыта одеялом.

Приснилось?

Потом мой взгляд упал на плащ, черный походный плащ этнографа, небрежно брошенный на стул. Или не приснилось?…

Вот гад!

— Госпожа! — прокричал за окном страж. — Вставай, твой дракон тебя ждет!

— Какой дракон? — не поняла я. — Ты о чем?

— О драконе, Госпожа моя. С которым ты драться должна.

— Что-о-о?!

— Я говорю, дракон ждет, — давясь смехом, повторил страж.

— Подожди! — Кое-как напялив на себя свое церемониальное одеяние, я подскочила к окну. — Ты же клялся, тут не водятся драконы!

— Не водятся, Госпожа, — со смехом подтвердил страж. — Я пошутил. Они наконец сказали, чего боятся.

— И чего? — Я уселась на подоконник и задумалась, выходить ли мне, как нормальные люди, через двери (и тащиться через весь храм) или выпрыгнуть в окно.

— А какие-то люди приехали, — ответил страж, вынимая меня из окна, — городские, с повозкой. Как по лесным тропам пробрались — ума не приложу. Как их лес пропустил — не знаю. Наверное, без городской магии не обошлось.

— Ну, люди и люди. Что в них страшного?

— Понятия не имею. Просили прогнать.

— А подробней узнать не мог? — вздохнула я.

— Госпожа, — страж с укором посмотрел мне прямо в глаза, — никто не объясняет Заклятой, в чем ее задача. Она должна сама знать. А чего не знает, спросит у сестер. Они не должны догадаться, что ты не можешь связаться с остальными Заклятыми. Никто не должен знать, что ты ничего не можешь.

— Прекрасно! И как я должна справляться с вашим «драконом»? Если эти люди приехали в лесную деревню, непонятным образом найдя путь через бездорожье, разве они уйдут, если я скажу: «пожалуйста, вам здесь не рады»?!

— Конечно, нет, Госпожа. Их убью я.

За этим милым разговором мы шли по направлению к окраине деревни, где и расположились таинственные городские гости, но тут я резко остановилась.

— Что ты с ними сделаешь?

— Убью, — так же спокойно ответил страж, подталкивая меня, чтобы я продолжала путь. — Не волнуйся, Госпожа. Ничего сложного я тебе не предлагаю. Убивать на территории деревни я не могу, даже по твоему приказу, тебе надо либо заманить их в лес, либо спровоцировать нападение.

— Что спровоцировать? — не поняла я.

— Нападение, Госпожа. Я могу убить где угодно и кого угодно, если они будут представлять опасность для твоей жизни. Я мог бы защитить тебя от целой армии, — добавил страж будничным тоном. — Хотя от армии разумнее убежать — быстрее получится.

Я молча переваривала услышанное. Мама дорогая, это во что я ввязалась?

— Госпожа?…

— Страж, но они же люди!

— И что?

— Хочешь сказать — ты, не колеблясь, убьешь живых людей только потому, что меня попросили от них избавиться?

— Почему бы нет, Госпожа? — холодно ответил страж. — Я не звал их сюда.

К тому моменту мы свернули за угол, и я увидела впереди палатку. Очень знакомого вида торговую палатку. Вот, значит, как… Не на ту напали!

Я развернулась и побежала прочь от стража и от палатки. Скорее к храму.

— Госпожа! — обескуражено закричал мне вслед страж. — Госпожа!

Поняв, что я не собираюсь даже оглядываться, он пустился в погоню. Так быстро я еще никогда не бегала, ветер свистел у меня в ушах, юбка оплеталась вокруг ног, а дышала я и вовсе только из убеждения, что так надо. И все-таки успела добежать до храма, закрыв дверь перед самым носом лесного стража. В храме я, молнией метнувшись к окну, захлопнула и его. Как раз вовремя. Страж замолотил снаружи по стеклу, но я, задернув занавески, быстро переодевалась в привычную форму этнографа.

Куртку не надо, жарко, а вот на пояс повесить пенал и записную книжку. Не забыть грамоту. Все взяла? Ах, да, еще приколоть брошку-печать — на всякий случай.

Теперь пора.

Я вышла через храмовую дверь. На площади собрались люди, которые, увидев меня в городской одежде, тихо зарыдали. Они молчали, не говорили ничего, только рыдали, оплакивая свою участь. Они решили — я отступила и теперь уеду в город со своими.

Почему бы и нет? Подойти и сказать: «ребята, довезите до ближайшего города, а то я здесь застряла». И все. И больше не будет этих ненормальных подвигов по вскапыванию урожая. У меня, между прочим, до сих пор от этой работки ломит поясницу. И не только.

Если я не жалуюсь, так это потому, что, пока мы учились, нам категорически запрещали любые способы телесного совершенствования — чтобы не было основы для воинской подготовки. Поскольку мы тайком занимались, то приходилось приучать себя после тренировок выглядеть свежими и бодрыми, как бы ни болели перетружденные мускулы.

Так просто подойти и напроситься.

За поворотом ко мне подскочил страж: выбрал место, где никто не увидит, как он меня трясет, решила я.

— Прекрати!

— Госпожа, что на тебя нашло? Почему? Неужели ты так боишься? Мы можем придумать что-нибудь другое. И тебе не обязательно при этом присутствовать. Госпожа!

— Прекрати меня трясти, — холодно потребовала я. — Пусти, я знаю, что делать.

— Но…

— Отпусти и дай пройти.

— Но, Госпожа…

— И не испытывай моего терпения.

Оторопев, страж повиновался.

Он стоял и смотрел, как я иду к этой самой торговой палатке, и наверняка думал то же, что и жители деревни.

А зря.

Это был, по сути, целый полотняный дом, натянутый на железный каркас. Типичная палатка рекрутинговой компании, чья задача ездить по отсталым районам, набирая добровольцев для выполнения неквалифицированной работы. А набирали добровольцев простым до гениальности способом: спаивали, потом подсовывали пьяному контракт, и готов, голубчик. Отвязаться же от них почти невозможно: как и этнографы, они обладали статусом неприкосновенности, и за оскорбление, нанесенное им, могла поплатиться вся деревня.

Жители этой деревни уже с ними сталкивались — или слышали раньше, — иначе бы спешили выпить на дармовщинку, а не звали бы Заклятую на помощь. В принципе, опасность не маленькая: одна рекрутинговая команда могла обезлюдить всю деревню. Мило.

Зайдя внутрь, я увидела, как два обросших щетиной типа (значит, в городе брились, есть остатки культурности) пристают к своей первой жертве.

— Мужик, мы не поняли, ты нас уважаешь? — орали они, плохо имитируя пьяную речь. Плохо, ведь их отбирали именно за умение пить не пьянея, а актерскому мастерству как раз и не учили.

— Так-так-так, — медленно произнесла я, охватывая взглядом всю картину. Палатка была пополам перегорожена стойкой, за которой стоял «бармен» — вероятно, главарь, но не обязательно, — и хранились запасы алкоголя. Перед стойкой располагалось несколько столиков и аккуратно расставленные вокруг них стулья.

Расклад таков: главарь — бармен или временно отсутствует, два — как это называется? — опивалы и один или двое «охотников», которые буквально приволакивают не смеющих отказаться крестьян. То есть они бы и отказались, но чревато.

Услышав меня, «типы» вскочили со стульев. Воспользовавшись моментом, «жертва» быстренько улизнула за дверь.

— Так-так-так, — повторила я. — Значит, спаиваем население? — Я развернула перед ними свою грамоту.

— Миледи. — Они враз растеряли свою «пьяную» удаль. Один поспешил пододвинуть мне стул. Бармен за стойкой молчал, значит, не главарь.

— Я слушаю, — произнесла я, усаживаясь.

— Имеем право, — буркнул второй, приходя в себя. — У нас тоже грамота.

— Я провожу здесь исследование уникального культурного образования, — все так же медленно произнесла я. Они кивнули: я же говорила, в вербовщики дураков не берут! — Эта деревня — и не только эта — должна развиваться естественным путем, без разрушительного влияния городской цивилизации. Вам понятно? — Они снова кивнули. — Одним словом — вы здесь никого вербовать не будете.

— У вас нет права нам запретить, — сообщил первый, внимательно прочитав мою грамоту.

— Я могу обратиться в Ведомство, они подтвердят мои слова.

— Пока вы будете обращаться, миледи, в деревне останутся только бабы с детьми, — ухмыльнулся второй.

— У вас будут неприятности, — заметила я.

— И премия.

Я нахмурилась.

— Хотите отступного?

— Еще как!

— Сколько?

— Двадцать золотых — и деревня ваша!

— Сколько-сколько? — Стараниями стража, у меня было только пятнадцать, да и вообще денег жалко. — У вас губа не дура. Много просите. Я могу обеспечить вам не только вылет с работы, но и «волчий билет». То есть безработицу. Надолго хватит вашей премии? Два золотых.

Они оскорблено взвыли.

— Пятнадцать!

— Пять.

— Десять — и не монеткой меньше!

Десять. Жалко до слез. Надо было подать Эрдо счет. Но меньше десяти такие сделки и впрямь не стоят.

— Десять! И ни медяшкой больше!

— Идет.

Мы ударили по рукам и принялись за написание объяснительной. Дескать, пересеклись пути, вербовщики уступили старшему по положению этнографу, в связи с чем…

И ни слова о деньгах!

Район, запретный для их деятельности, по закону, надо очертить на прилагаемой карте. Все бы ничего, вот только откуда я знаю, где нахожусь. Мы ведь со стражем без карты бродили.

— Страж! — закричала я, подходя к двери. — Тьфу ты, Ор! Ор, поди сюда!

— Звала меня, Госпожа? — как из-под земли вырос передо мной страж. Он успел переодеться в крестьянскую одежду и сейчас мял в руках шапку. Молодец! То, что нужно!

— Да, — процедила я сквозь зубы. — Только не зови меня Госпожой, говори «миледи». Проходи. — Я посторонилась, пропуская его в палатку.

При виде стража вербовщики нехорошо заулыбались.

— Миледи, — осторожно начал один из них. — А кем вам приходится этот молодой человек?

— Охранник, — ляпнула я. — И проводник по лесам.

— Значит, охранник? А как же ваш устав, миледи?

— А вы знаете, сколько в лесу диких зверей? — тоном оскорбленной невинности воскликнула я.

— Нас это не касается, — настаивали вербовщики. — Мы обязательно порадуем ваше ведомство.

Страж переводил ошарашенный взгляд с меня на этих типов, не понимая скрытого смысла нашего диалога.

— Сколько? — сдалась я.

— Еще пять золотых.

— Не много ли?

— Это последнее слово.

— Подавитесь ими, душегубы!

Вербовщики от души расхохотались. Сама виновата, в другой раз буду умнее.

— Ор, — обратилась я к стражу. — Грамоту знаешь?

Он растерянно кивнул, боясь испортить мою игру неуместным вопросом.

— Карту читаешь?

Страж снова кивнул.

Я развернула перед ним на столе карту нашего королевства. Большую, подробную карту, она заняла весь стол.

— Вот, возьми перо и очерти те деревни, которые мы обошли. Черти прямо на карте, не бойся!

Страж склонился над картой, а я еле слышно прошептала ему на ухо:

— В первую очередь твои деревни и, если хочешь, всех твоих родственников. Везде, в чьих лесах мы были. К вопросу о гостеприимстве.

Страж кивнул. Пока он этим занимался, я отошла к стойке, на которую небрежно облокотилась. Так просто?

Дверь закрыла тень, и в палатку вбежали трое: два «охотника» и один крестьянин. Точнее, он не вбежал, его втащили. Интересно, где его поймали и почему именно его? Это другой человек. Медленно они работают, ой, медленно!

— Парни, смотрите, еще один жаждущий, — «пошутил» один из «охотников» и осекся, заметив меня.

— Кончайте работу, — тихо сказал у меня за спиной бармен. Значит, все-таки главарь. — Конкуренция.

«Охотники» остолбенели, а новая жертва бочком выскочила за дверь, как и предыдущая. Соображают.

— Вот, Госп… миледи, — выпрямляясь, произнес страж. — Обвел.

— Вы издеваетесь? — взвыли вербовщики. Страж обозначил как неприкосновенный почти весь лес, не оставив им ни одной деревеньки в этой части королевства. — Вы ж нас без ножа режете!

— А вы чего хотели за пятнадцать золотых? — хмыкнула я.

Тем временем мое внимание привлек бармен, который задумчиво чертил пальцем на стойке некий узор: корона, крест-накрест перечеркнул. Корона — перечеркнул. И корона необычная… Такую с налета не начертишь…

Ой, плохо как!

Я посмотрела бармену в глаза и повторила его движения: перечеркнутая корона. Бармен кивнул.

— Ладно, оставим, как есть, — обратился он к остальным. — В другой раз не будем развешивать уши.

— Вы убираетесь… уходите отсюда сейчас и больше здесь не работаете, — поспешила я закрепить успех. — Ни вы, ни ваши коллеги.

— Да, миледи, — спокойно кивнул бармен.

Я выложила на стол золотые и расписалась на карте. Теперь осталось скрепить и заколдовать, исключая подделку и подлог.

Всего делов. Для нормального этнографа.

— Сейчас меня будет швырять, — прошептала я стражу. — Поможешь это скрыть?

Страж сначала удивленно вытаращился на меня, потом согласно кивнул. Со мной сегодня все соглашаются, к чему бы это? Я прошептала над картой и объяснительной канцелярские заклинания: во-первых, чтобы скрепить, во-вторых, чтобы не потерялись, в третьих, чтобы оставались неизменными, в четвертых, чтобы нельзя было подделать.

Теперь вся проблема в наколдованной Заклятыми защите от городской магии. Может, она и дает иммунитет от вражеских происков, но попадает от нее в первую очередь мне.

Закончив шептать, я едва успела неловко шагнуть, неуклюже зацепившись ногой за ножку стула, как на меня подействовала оборотная сторона иммунитета. Кажется, мне все-таки удалось сделать вид: я просто споткнулась. Или не очень?

Иммунитет отбросил меня в сторону, и я, не в силах удержаться, летела к ближайшей стене. Если я в нее влечу, то сорву всю палатку.

Страж едва успел перехватить меня возле стены. Какую-то секунду он и иммунитет боролись, кто кого, но потом страж пересилил и аккуратно поставил меня на ноги.

— Не слабо я споткнулась, — прокомментировала происходящее я.

Вербовщики удивленно переглянулись, но промолчали. Наверно, никогда не видели Заклятых, использующих городскую магию.

С чувством выполненного долга мы со стражем наблюдали, как незадачливые вербовщики снимают палатку, грузят свои вещи на повозку, ловят и запрягают лошадей и уезжают по лесной дороге.

— Пропусти их кратчайшим путем, — тихо сказала я стражу. — Пусть уматывают отсюда целыми и невредимыми.

— Как прикажешь, Госпожа, — согласился страж. — Я хочу тебе сказать…

— Да?

— Извини, что я… я не поверил тебе.

— Да ладно, — рассмеялась я. — Лучше ответь, как ты догадался переодеться?

— Я… — Страж замялся. — Я не предполагал, что тебе это понадобится. Я хотел вас догнать и напроситься попутчиком.

— Это еще зачем?

— А ты хотела, чтобы я оставил тебя на попечение бандитов, которых боится вся деревня?

— Это не бандиты, — рассмеялась я. — Это вербовщики, они искали добровольцев для тяжелых работ.

— Все одно, — не сдавался страж.

— Но я и не собиралась с ними уезжать, — продолжила я. — Забавно, вы все так решили.

— Да, Госпожа, извини. И еще — спасибо!

— Глупости, — пожала я плечами. — Это моя работа. Культура и правда уникальная.

Страж кивнул — значит, подслушивал. Мило.

— Госпожа, ты только объясни, за что ты еще пять золотых отдала? Какой устав?

— Отдала, потому что дура, — вздохнула я. — Не сообразила. Устав запрещает этнографам носить оружие и нанимать охранников.

— Почему? — поразился страж.

— Ну… было дело… когда-то…

— Какое? — насторожился страж.

— А, ерунда всякая!

— Расскажи.

Я поморщилась. Все не так просто, и ни десять, ни двадцать золотых не прогнали бы этих вербовщиков из деревни. Нехорошая история, ой, нехорошая.

— Ладно, слушай. Лет сто назад было организовано Общество Ленивых Этнографов, которые поставили своей целью уничтожить все хоть сколько-нибудь сложные культуры, чтобы их не надо было учить и сдавать на экзаменах.

— Что за ерунда? — поразился страж.

— Да, ведь мы изучаем только «живые» культуры. «Мертвыми» занимаются историки. Группа студентов во время каникул сбежала из столицы и наняла в помощь известную тогда банду. Вместе с ней разыскала поселение дружественного нам народа и вырезала целиком, до последнего человека. Когда об этом узнали, этнографам запретили покидать столицу до конца обучения. Тогда учащиеся стали договариваться с выпускниками: те собирались в банды и ехали в отдаленные районы королевства. После этого было принято решение полностью запретить этнографам носить оружие и общаться с вооруженными людьми, в том числе, нанимать охранников, даже безоружных. Наш устав запрещает какие бы то ни было виды самообороны.

— Что ж ты тогда армией грозилась? — удивился страж.

— Ну… это исключение. Нас защищает закон и за каждого из нас отомстит сама корона. Этнограф может присоединиться к армии, но не вправе отдавать приказы о нападении. Зато может запретить нападение, если сумеет договориться. Вот если этнографа убьют, тогда королевские войска перейдут в наступление.

— И это правило до сих пор действует? Ведь общество, верно, давно разогнали?

— Ну… и да, и нет. Официально считается, разогнали, а на самом деле… каждый третий этнограф состоит в этом обществе, причем без всяких кровожадных намерений — вступали, когда учились. И методы сейчас другие. Зачем устраивать резню, когда можно?…

Мне не дали договорить: со стороны площади приближался шум людских голосов.

— Что это?

Страж довольно улыбнулся.

— Сейчас тебя будут благодарить, Госпожа Заклятая.

— Благодарить? За что? Зачем?

— Ты же спасла деревню. Вот люди и радуются.

— Чепуха! Я просто сделала свою работу!

— Вот ты это им скажи, — рассмеялся страж.

Весь оставшийся день прошел, как в дурном сне. Счастливые крестьяне, выкатившись из-за угла толпой, подхватили меня на руки и потащили к храму, невзирая на громкие протесты. В храме дали несколько минут переодеться, после чего потребовали выйти к народу. Мне ничего не оставалось, как повиноваться.

Меня усадили на парадный трон, ради такого дела вытащенный на площадь, рядом устроились страж и жрец, и вся деревня по очереди возносила мне хвалу. Все попытки отвертеться от почетного долга не возымели никакого успеха. Мои слова почему-то не воспринимали без «перевода», который делали страж со жрецом, и по которому получалось — я счастлива и всем довольна.

Ближе к вечеру их осенила гениальная мысль накормить свое божество, и на площади расставили столы. А мне пришлось еще вставать и благословлять трапезу словами, которые страж осторожно нашептывал мне на ухо.

Гуляние закончилось только поздней ночью, и повеселились на нем все, кроме меня: как выяснилось, для Госпожи Заклятой приличным считалось только сидеть на своем троне (который оказался ужасно неудобным) и благословлять широкую общественность.

Такого паршивого дня у меня еще никогда не было, а страж еще шипел мне на ухо, дескать, я дурно воспитана и не понимаю своего счастья.

Оставшись, наконец, одна, я торопливо переодевалась в свою городскую одежду. Подойдя к окну, вспомнила — так и не распорядилась насчет ночлега для стража. Тем лучше.

— Страж! — прошептала я.

— Да, Госпожа?

— Мы уходим.

— Что?

— Что слышал. Я собрала вещи, возьми сумки, и уходим.

— Но почему, Госпожа? Почему ночью, тайком?

— Потому что они нас никогда сами не выпустят, а мне домой хочется.

— Но…

— Неужели не ясно? Они обязательно постараются задержать меня здесь на неопределенный срок, чтобы их драгоценный храм не пустовал! Долго мы сможем их обманывать и делать вид, какая я замечательная Заклятая? Ты же сам говорил, мои так называемые сестры просили не показываться людям на глаза!

— Ладно, Госпожа, — вздохнув, согласился страж. — Как хочешь.

— Тогда — идем! — Я бросила стражу из окна сумку с вещами и пустой мешок для еды. — Далеко до города?

— К утру будем, если идти напрямик.

— Тогда едой запасаться нет смысла! — обрадовалась я: уж больно мне такой запас казался похожим на банальную кражу. — Проведешь по прямой?

— Как тебе будет угодно, — ответил страж, помогая мне вылезти из окна. Он морщился: лес ведь не любит, когда по нему ходят напрямик.

— Всего один разочек, — успокоила я его. — Пожалуйста!

Мы шли по ночному лесу. Старая луна почти не освещала нам дорогу, поэтому страж крепко держал меня за руку и помогал не падать. Впрочем, в его лесу дорога была не только прямая, но и ровная, и спотыкаться было не обо что.

В кустах пели птицы. Ночной воздух был свеж и прозрачен. Даже странно, я скоро покину этот мир единения с природой и окажусь дома, в столице, где каменные и кирпичные дома буквально лепятся друг на друга.

— Госпожа, — осторожно начал страж, — не продолжишь ли рассказывать о методе?

— О чем? — удивилась я, вглядываясь туда, где, по идее, должны были быть глаза моего собеседника.

— О методе, которым теперь пользуется это… общество лентяев.

— А, понятно! Не лентяев, а Ленивых Этнографов.

— Вы в своих городах совсем с ума посходили, — проворчал страж. — Неужели столько людей готовы убивать, лишь бы не учиться? Зачем тогда они вообще пошли в этнографы?

— Нет. — Я грустно усмехнулась. — Это не цель, это лозунг. И довольно дурацкий. Так совпало.

— Совпало?…

— Какая тебе разница? — отмахнулась я.

— Госпожа. — Страж остановился и развернул меня к себе лицом, обняв за плечи. — Расскажи мне все. Я чувствую, это важно.

— Надо же, какой чувствительный, — вырвалась я и пошла дальше. Страж догнал меня и снова взял за руку. Будто мне два года, обиделась я, но руку не отняла. — Хорошо, расскажу.

— Конечно, нет смысла снаряжать дорогостоящие экспедиции только чтобы не сдавать экзамен, — признала я после недолгих размышлений. — Но сложные и уникальные культуры часто успевают накопить большое количество материальных ценностей. А еще это рабы, которых можно продать за море. А лозунг — так, дань истории. Крючок, на который ловят молодых и глупых.

— А сейчас? — спросил страж, когда я замолчала.

— Сейчас… сейчас культуры разрушаются иначе. Ты же видел этих вербовщиков. Фирма, которая их послала, принадлежит одному из Ленивых Этнографов, как пить дать. Они купили лицензию, дающую им право заниматься своим делом, и неприкосновенность. Если бы ты их убил, как собирался, — сюда бы пришли королевские войска и угнали всех мужчин на каторгу. А каторжников по дешевке сдают в наем желающим. Именно так, — подтвердила я, заметив недоверие стража, — я не преувеличиваю.

— А откуда ты знаешь, кому они служат?

— Это как раз самое худшее. Пока ты разбирался с картой, их главарь чертил пальцем на столе интересный узор. Смешная корона, похожая на шутовской колпак, перечеркнутая крест-накрест. Не видела б раньше — никогда не догадалась бы, в чем дело.

— И что? — не понял страж.

— А то. Это тайный знак, и они приняли меня за свою. Вот, посмотри. — С этими словами я полезла в пенал — там, на дне тайного отделения для денег было другое, сверхтайное, которое запиралось магически. Не подумав о последствиях, я запустила туда руку, на ходу бормоча формулу и…

— Держи меня!

Проклятый иммунитет, о котором я совсем забыла, явно намеревался приложить меня о ближайшую сосну. Страж успел перехватить почти сразу, и некоторое время меня гнуло, как березку на ветру, вырывая из его крепких объятий. Но не вырвало. И на том спасибо.

— Разве можно быть такой легкомысленной? — упрекнул меня страж, на всякий случай не выпуская из рук. — А если бы я не успел?

— Но ведь успел же, — виновато пробурчала я, мягко высвобождаясь. Страж намек понял и руки разжал. — Смотри лучше! — Я торжествующе предъявила зажатый в кулак значок.

— Что там? — поинтересовался страж.

— Смотри.

Значок изображал зеленую корону с синим цветком, перечеркнутую крест-накрест двумя жирными красными линиями. Смешную корону, похожую на шутовской колпак.

— У нас многие вступали на первом году обучения, — пояснила я. — Нам говорили, это вроде профсоюза. Видишь? Эти цвета означают владычество на море и на суше.

— Так ты тоже из них?

— Ну, не всерьез, — смутилась я. — Никаких культур я не уничтожаю. — Вступила вместе со всеми, смеха ради.

— Тогда почему ты носишь это с собой? — не поверил страж.

— Забыла выкинуть, — пожала я плечами. — Всегда таскаю с собой всякий хлам. Если тебя эта штука раздражает, могу выбросить прямо сейчас. — Я размахнулась, но страж перехватил меня за руку.

— Здесь мой лес, и нечего мусорить, — наставительно произнес он. Забрал у меня значок и повертел в руках. — Убери. На нем следы городской магии. Тебе не надоело ей пользоваться?

— Привычка. — Я виновато потупилась, убирая значок обратно в пенал. К счастью, он захлопывался автоматически, и иммунитет не сработал.

— Очень тебе советую, — серьезно произнес страж, — прибегать к городской магии только в помещении, завешенном коврами. Иначе будешь вся в синяках ходить.

— Угу. Или в комнате, обитой войлоком.

Страж шутки не понял и важно кивнул.

К утру мы пришли в город Наром и остановились в государственной гостинице. Я буквально с ног валилась от усталости, но, поев и немного отдохнув, сообщила о своей готовности продолжать путь.

— Надо узнать, не собирается ли кто дальше по дороге, — предложила я, — и напроситься поехать с ними. Нанять повозку нам, увы, не по карману.

Страж нахмурился: он уже раз десять выслушивал как его стараниями мы, то есть я, абсолютно обнищали.

— Какую повозку, Госпожа?

— Как — какую? А в столицу ты как ехать собираешься?

— Никак, — ответил страж. — Разве ты не знаешь? Заклятым запрещено пользоваться транспортом, по крайней мере, наземным. Ни лошади, ни повозки, ни кареты, ни даже носилки. Используй магию или путешествуй пешком.

— Ты в своем уме? Ты знаешь, сколько мы будем тащиться пешком?

— Неделю или около того. — Страж был отвратительно спокоен. — Я специально проверил по карте расстояние.

— Убью!

В итоге мы вышли сразу же. Ближе к столице города располагались густо, и у нас были все шансы добраться до Кетнеги — деревеньки, которая получила статус города, когда ее обнесли крепостными стенами, — к ночи. Перед уходом обнаружилась вторая загвоздка: по закону, государственная гостиница предоставляла нам кров и стол, но вот в дорогу еду следовало покупать. Страж получил еще один нагоняй за расточительство, и до Кетнеги мы добрались голодные и злые. Особенно я. Ворота закрылись незадолго до нашего прихода, а денег подкупить привратника у нас не было.

— Давай, я пройду, а ты подождешь снаружи? — предложила я.

— Никуда ты одна не пойдешь! — мрачно возразил страж.

— Но я же не собираюсь от тебя избавляться!

— Да, Госпожа, а если с тобой случится беда? Что я буду делать?

— Мстить.

— Значит, понимаешь.

— Я понимаю только одно: у меня нет никакой охоты торчать под этими стенами всю ночь! Я устала, хочу спать и есть!

— Ладно, Госпожа, давай так: ты заходишь через ворота, а потом зовешь меня.

— И что?

— Я перепрыгну через стену и найду тебя.

Я в изумлении уставилась на стража, потом вспомнила о его прыгательных способностях и согласилась.

— Только обещай — ты меня обязательно позовешь.

— А если не позову, ты не можешь перепрыгнуть?

Страж замялся.

— Не забывай, Госпожа, это все-таки город, а я все-таки лесная нечисть, — еле слышно ответил он.

Я смутилась.

— Конечно, позову, — преувеличенно громко воскликнула я, пытаясь сгладить неловкость.

Осуществив свой план, мы нашли государственную гостиницу (к счастью, их строят одновременно со стенами), где и попросили две комнаты. Нам, видимо, повезло: управляющий не стал подмигивать и предлагать удобные сеновалы для слуг, а спокойно выдал нам ключи и распорядился насчет ужина.

Комнаты, кстати, оказались смежные.

Наутро мы, наученные горьким опытом, потребовали себе на завтрак столько, что управляющий заподозрил — его постояльцы не ели неделю. А мы всего лишь припрятали половину завтрака в дорогу.

К сожалению, на расстоянии суток пути от столицы не было городов, а были только кучно расположенные деревеньки. А деревня отличается от города тем, что государственной гостиницы в ней нет. Обидно.

Страж предлагал «просто попроситься на ночлег», но я категорически отказалась. Помимо всего прочего, к концу путешествия вид у меня был тот еще, и в города меня пускали исключительно из-за королевской грамоты. Штаны жутко обтрепались, к тому же они не сваливались с меня только благодаря поясу, вся одежда висела уже хуже, чем на вешалке, короткие волосы стояли дыбом, а еще я отбила ступни о дорогу и ходила, хромая сразу на обе ноги. Привести себя в порядок я не могла, ведь новая одежда и прочее стоят денег. А денег не было.

В общем, на ночлег такую сомнительную побродяжку пустили бы исключительно за какую-нибудь грязную работу, вроде чистки конюшни. А королевскому эмиссару неприлично… да я и не умею.

Поэтому я настояла — мы нигде ночью не останавливаемся, а идем дальше. Как оказалось, королевская дорога отличалась от лесной в худшую сторону. Страж, который в темноте видел, как кошка, и вообще не умел спотыкаться, пытался было ворчать, дескать, нормальные Заклятые если и не видят в темноте, то зажигают колдовской огонь, но после красочного описания гроба и белых тапочек, в которых я видела его, Заклятых и колдовские огни, заткнулся и даже догадался поддерживать меня по дороге.

Рекорд был поставлен: несмотря на мои измученные ноги, отвратительную дорогу и полное отсутствие видимости, мы стояли перед воротами столицы. Они еще были закрыты, но небо на востоке уже светлело.

— Дождемся рассвета? — предложил страж.

— Ну уж нет! Чем скорей я окажусь дома, тем лучше!

— Как скажешь, Госпожа.

— Ты по-прежнему хочешь пройти в город? — поинтересовалась я. — Здесь я могу тебя отпустить.

Как и в трех предыдущих городах, к которым мы подходили в ночное время, страж покачал головой и преградил мне путь.

— Или вместе, или не войдешь.

— Хорошо, только отдай мне сумку.

— Зачем, Госпожа? — с подозрением спросил страж. — Хочешь обмануть?

— Нет, хотя было бы неплохо. Просто это мой родной город, привратник меня знает. Кто поверит такой картине — королевский эмиссар возвращается совершенно без вещей?

— Только обещай — обязательно позовешь меня. — С этими словами страж легко снял с плеча мою сумку и кинул мне.

Когда я прошла сквозь ворота, избавившись от испуганного моим состоянием привратника, я поняла: путешествовать со стражем не в пример удобнее, чем в одиночку. Не такая уж и тяжелая сумка своим весом буквально придавливала меня к земле, а отбитые ноги заболели, казалось, еще больше. Как же я отвыкла таскать тяжести! По правде говоря, я вообще их редко таскала.

— Страж! — позвала я. — Ор!

— Я здесь.

— Наконец-то! — Я с облегчением пихнула ему сумку.

— Тяжело? — с усмешкой спросил страж, закидывая эту гадость на плечо.

— Еще как. Ну, пошли?

Дом. Я дома.

Это была первая мысль, когда мы добрели до знакомых дверей, выкрашенных синей краской. В мое отсутствие краска еще больше облупилась, а, может, я уже не помню, как она выглядела почти месяц назад. Я прислонилась к двери и блаженно вздохнула.

— Здесь ты живешь? — поинтересовался страж, опуская сумку на землю у моих ног.

— Да, это дом моих родителей. И здесь мы с тобой попрощаемся.

— Ты не хочешь пригласить меня внутрь?

— Зачем? — удивилась я.

Страж пожал плечами.

— Ты была в доме моей матери, гостила у всех моих родственников. Почему бы и мне не погостить в твоем доме?

— Я не напрашивалась на ваше гостеприимство! — внезапно разозлилась я. — Ты меня таскал по своим родственникам, не спрашивая моего согласия!

— Но все-таки ты его принимала, наше гостеприимство, — холодно возразил страж.

— Если считаешь: я осталась тебе должна, пойдем в гостиницу. Я сниму тебе комнату и оплачу проживание на тот срок, который ты захочешь провести в городе, — сквозь зубы предложила я. — А это — дом моих родителей, и я не собираюсь наводнять его лесными стражами и прочей нечистью!

Не следовало мне так говорить.

Страж вздрогнул как от удара, а потом его лицо словно окаменело.

— Тебе видней, Госпожа. Не бойся, ты мне ничего не должна. Здесь я тебя оставлю. Надеюсь, у себя дома ты сможешь о себе позаботиться сама.

Мы молчали, наверное, минуту, яростно сверля друг друга взглядами.

— Ор, — не выдержала я. — Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.

— Ты и не обидела, Госпожа, — по-прежнему холодно ответил страж. — Меня невозможно обидеть.

— Ну, пожа-алуйста… Я не нарочно.

— Ладно, Госпожа. — Лицо стража слегка смягчилось. — Мне пора.

Он уже отвернулся, чтобы идти, но тут вспомнил и поворотился обратно.

— Еще: можешь рассказывать о чем угодно и кому угодно, хотя бы и о самих Заклятых. Об одном молчи: никому не говори обо мне. Слышишь? Никто не должен ведать про службу лесного стража. И помни: я узнаю, если обманешь.

— А… — вякнула я, но страж уже не слушал.

Интересно, что он со мной сделает, если я начну болтать о нем на каждом углу?

«Убьет всех, кто это слушал, а саму утянет в свой лес. Навсегда», — неожиданно пришло ко мне знание. Пришло знание? Откуда? Почему? Потому что я все-таки Заклятая, а они всегда знают нужное?

Глупости какие!

Страж уже скрылся за поворотом, и глядеть ему вслед не было смысла. Я отлепилась от двери и потянула за шнурок звонка. Я дома.

Дальше, по сути, рассказывать нечего. Я за пару дней закончила оформлять свою мысль о двойственном происхождении культуры придорожных деревень, описала культ Заклятых. Правда, пришлось признаться, дескать, по недоразумению меня приняли за одну из них: иначе я не смогла бы объяснить некоторые факты. Потом пошла сдавать рапорт начальству.

Там я получила выговор за самоволку и поощрение за интересную культурную разработку. К счастью, никто не поинтересовался, каким образом я оказалась так похожа на Заклятую. Вот уж не знаю, почему мне так повезло. Видимо, у моего начальства были дела поважнее. Поощрение оказалось немаленьким: я получила право построить собственный замок. То есть не совсем я.

Указом короля, женщины-этнографы, дабы проблемы личной жизни не отрывали их от научной деятельности, получали интересное вознаграждение за свои достижения. А именно: рыцарский патент для будущего мужа (патент у меня уже был, потому-то ко мне и обращались «миледи»), право для этого самого будущего мужа построить замок и, наконец — за особые заслуги — ассигнования на постройку замка или даже сам замок, если к тому моменту находился лишний. Правда, сами этнографы называли этот указ «пережитком патриархальной культуры». В конце концов, почему нельзя выдать патент, замок и деньги самой женщине? Почему она не может зваться королевским рыцарем, а должна управлять поместьем от имени несуществующего супруга?

Впрочем, охотники получить патент, замок и тому подобное находились всегда, поэтому этнографы в девках не засиживались, и супруг быстро становился очень даже существующим.

Мне, стараниями стража и его тетушки, уважаемой Судьи Заклятых, замужество не грозило, и патент мог пылиться у меня на столе до бесконечности.

Заполняя очередную анкету, я в графе «Ваше мнение о наилучшем применении Вас как специалиста» написала, — считаю целесообразным дать мне возможность заняться теоретическими разработками. Я была сыта по горло выездной жизнью и приключениями и была уверена — вполне могу рассчитывать на спокойное существование.

О своих странствиях я рассказывала скупо; больше всего на свете мне хотелось забыть и о Заклятых, и о лесе, и о страже с его мрачными угрозами. Только когда приятельницы загнали меня в угол, созналась: на ярмарке побывать не удалось и дальше разбросанных по лесу деревень я не попала.

— И как в деревнях с мужчинами? Красивые? — Больше моих знакомых ничего не интересовало.

— Наутро видеть не хочется, — честно призналась я. Дурная привычка лесных стражей под солнцем превращаться в жутких чудовищ произвела на меня неизгладимое впечатление.

Приятельницы кивнули и отстали, но мне кажется, у них сложилось какое-то неправильное представление о том, чем я занималась по ночам…

К начальнику Этнографического Ведомства шла бодрым шагом. Знала, дадут новое задание и, если честно, ждала — оно будет поспокойней предыдущего. А, может, сразу переведут на тихую кабинетную работу. Разве я этого не заслужила?

Начальник, достопочтенный Везер Алап, встретил меня небрежным кивком и предложил сесть. Я привычно опустилась в кресло возле стола. Что он мне сейчас скажет?

Начальник неторопливо достал из стола мои отчеты, как оказалось, еще не подшитые в архив.

— У меня к вам несколько вопросов, — произнес он. — По вашей работе.

Я кивнула и выжидающе уставилась на начальника. Непонятно почему, я всегда немного робела в его присутствии и не знала, как себя держать. Начальник был немолодой, спокойный и приветливый, совершенно не строгий и все понимающий. Ходили, правда, слухи, мол, он был сыном пирата-работорговца и после смерти отца отдал в фонд Ведомства большую часть отцовского состояния. А оставшиеся средства употребил, чтобы разыскать и вернуть по домам тех людей, которых продал в рабство его отец. Как можно догадаться, состояние было не маленьким. Но это все только слухи, и ничто в облике начальника не говорило о пиратском прошлом.

— Вы пишете, — пошелестел уважаемый Алап бумагами, — о том, как прекратили пропажу девушек в лесных деревнях… изложено, правда, смутно, я тут немного стиль поправил, посмотрите, чтобы вам в следующий раз не ошибаться. Еще хорошая гипотеза о двойственном происхождении культуры деревень, расположенных на стыке леса и дороги. — С этими словами начальник протянул мне обе бумаги. Он терпеть не мог «бумажный мусор» и всегда стремился избавляться от работ своих подчиненных, либо отправляя их архив, либо возвращая обратно. Вот только почему он не сдал их в архив? Странно это.

— Странно, — продолжал Алап, — вы ни словом не упомянули о соглашении с представителями рекрутинговой компании. Поскромничали? Мы узнали об этом, когда они пытались опротестовать договор. Что вы скажете?

— Ну… э…

— Их ходатайство было отклонено. Мы приняли решение поддержать инициативу молодого сотрудника, и теперь вам причитается премия. — Услышав эти слова, я невольно встрепенулась. Премия — это совсем неплохо! Начальник усмехнулся. — В размере пятнадцати золотых.

Мда, что потеряешь, то и вернут. Обидно, но справедливо. Хотя могли бы двадцать дать — пятерочку бы накинули за труды! Я быстро прекратила свои стенания, сообразив — они и накинули пятерочку — сверх десяти золотых, потраченных на откуп от компании. А пять золотых те жулики положили в карман и, как «честные мошенники», болтать не стали.

— Я считаю, вы правильно поступили. Сегодня королевские лицензии на подбор кадров выдаются, мягко говоря, кому попало, они пригоняют дешевую рабочую силу, казне прибыль, а стране убытки! Пора прекращать эту дикую практику! — Алап недолго помолчал, позволяя мне осознать важность сказанного, и продолжил: — Есть еще кое-что. Государственные гостиницы, где вы останавливались, прислали счета.

Я похолодела. Идиотка! Вербовщиков-то подкупила, а в гостиницах стража как представляла? Охранником! Боги, вот влипла! И деньги напрасно потеряла…

— Почему-то вы брали, — продолжал начальник ровным тоном, будто и не догадывался о вызванной им панике, — две комнаты, причем вторую, равноценную, для неизвестного им молодого мужчины, представленного вами как охранник. Как вы это объясните?

— Но устав не запрещает нанимать охранника в городе! — нашлась я.

— Вы считали, вам угрожает опасность?

— Ну… э… просто мера предосторожности…

— Разумно, — похвалил начальник. — И куда этот охранник девался во время перехода от города к городу? Или вы нанимали разных людей? Странно, их описания совпадают…

— Но на королевской дороге устав не запрещает!..

— Знаю, — кивнул Везер Алап, в свое время участвовавший в редактировании устава. — Но ведь от первого города, который вы посетили с охранником, до следующего дорога лежала через изучаемые вами деревни.

— Ну… э…

— Вы ничего не хотите добавить?

— Ну… видите ли… там, в лесу… — в ушах снова прозвучало мрачное: «Об одном молчи: никому не говори обо мне… Никто не должен ведать про службу лесного стража… Я узнаю, если обманешь», — нет, ничего.

Начальник внимательно посмотрел на меня, но не стал настаивать.

— Хорошо, опустим. Я думаю, вы знаете, каким будет ваше следующее задание?

— Ну… э… в общих чертах.

— Хорошо, тогда я не буду вдаваться в детали. — Эта фраза традиционно означала: сейчас все будет аккуратно разложено по полочкам. Я не возражала. Никто не возражал в таких случаях — ни вслух, ни про себя. — В последнее время, как вы знаете, на нас давит Лига Миссионеров. Хотят покончить с варварством в отдаленных районах.

Я неопределенно пожала плечами: кто я такая, спорить с миссионерами? И потом, варварство в отдаленных районах действительно чрезмерно! Если даже сравнительно недалеко от столицы, в какой-нибудь неделе пути творятся всякие…

— Но мы не можем допустить, чтобы они своим просвещением уничтожали уникальные культурные особенности…

Я кивнула. Ну, не можем.

— Как вы знаете, разработана программа постепенного перехода, по которой роль миссионера выполняет специалист-этнограф, каковой не столько поучает свою паству, сколько изучает ее.

— Да, конечно. — Я даже участвовала в семинарах, посвященных этой проблеме, и руководитель говорил — наши выводы будут доложены общей этнографо-миссионерской комиссии.

— Прекрасно, — обрадовался начальник. — Вот вы туда и отправитесь!

— Простите?

Везер Алап тем временем развернул карту и показал деревеньку. По моим смутным воспоминаниям, именно там я играла роль живого божества. Эти деревни не имели никакого значения для короны, им даже не давали названий, только номера — для придорожных деревень и совсем ничего для лесных. А сами жители, видимо, считали название дурной приметой, по крайней мере, никогда их не упоминали, только ориентиры.

— По-моему, именно там, — подтвердил мои предположения начальник, — вы договаривались с вербовочным отрядом. Как я понял, у вас сложились прекрасные отношения с местными жителями… Вам нехорошо?

— Нет, ничего, спасибо. — Прекрасные отношения, это да! С жителями — может быть, хотя их поклонение скорее утомительно, но страж и Заклятые только и ждут, когда я появлюсь в лесу и начну портить им репутацию! — А нельзя ли?…

— У деревни удобное расположение: в лесу, — продолжил Алап. — Там вы сможете без помех заняться научной работой, кажется, туда добраться не так-то просто?

Ошарашенная, я кивнула. В чем дело?

— Для нас очень важно, — веско произнес он, — занять место миссионера в этом районе. Сами понимаете, какое место: деревеньки, разбросанные по богатейшим лесам. Рай для всяких… — Он не закончил.

— Хорошо. — Я встала и направилась к выходу, под впечатлением от оказанного доверия позабыв о тихой кабинетной работе, которую собиралась выпросить.

— Возьмите направление на курсы миссионеров, они небольшие, всего неделю или две, кажется.

— Кстати. — Голос начальника остановил меня у двери. — Будет лучше, если вы разыщете своего охранника, когда углубитесь в лес.

Я вышла в смятении.

Нет, все-таки авторитет начальства — великая вещь! Совершенно проникшись важностью своей миссии, я не только не стала скандалить по поводу своего назначения, но и отправилась на курсы, полная решимости и энтузиазма. Которые быстро испарились, стоило мне ознакомиться с программой.

Учеба на курсах состояла в зубрении разных правил (на которые я собралась чхать с высокого дерева) и молитв, которые пришлось запомнить. Мои товарищи мне не понравились; каждый зубрил свое и смотрел на остальных сверху вниз. У меня так не получалось, я привыкла уважать окружающих, и в основном сверху вниз смотрели на меня. Впрочем, это не так-то уж волновало, я все равно училась лучше и быстрее, чем остальные, и сдала весь курс за половину срока. Это не я такая умная, это курс был рассчитан на общий уровень разорившихся купцов и небогатых простолюдинов, которые пытались хотя бы так выбиться в люди.

После окончания зубрежки нам предложили разобрать грубо намалеванные картинки. Это были схематичные изображения ситуаций, с которыми предстоит столкнуться миссионеру, и способы их разрешения. И тут я запаниковала.

Я раньше не догадывалась обо всем размахе обязанностей миссионера. Оказалось, в них, помимо чтения молитв, входит: лечение подопечных, приобщение младенцев к божьей благодати, отпевание покойных и благословение новобрачных. И если последние две обязанности меня хоть и не вдохновляли, но и не пугали, но первые! Я уже жаловалась — до смерти боюсь детей? Особенно маленьких, которые не знаешь, в какой момент заорут? А тут!..

К тому же я не выносила вида крови (от этнографа это никогда не требовали). Хотя оказание первой помощи этнографам давали лучше, чем миссионерам, и в теории я разбиралась неплохо… но вот на практике… Вы издеваетесь?! Да я же все перепутаю с перепугу!

С этими мыслями я решительно отправилась к начальнику — добиться другого направления. Неужели я должна всю жизнь торчать в глуши и нянчить грязных деревенских детишек?

К тому же Заклятые велели мне не появляться в лесу…

Нет, вы как хотите, а это без меня!

Буквально через минуту разговора я выходила из кабинета Везера Алапа в глубоком расстройстве. Он сказал: во-первых, лучше меня с этим заданием никто не справится, а во-вторых, либо я еду, либо кладу на стол заявление об уходе. Выбора фактически не было, уволившийся этнограф автоматически получал «волчий билет».

В общем, я ничего не добилась, только отношения с начальником испортила.

В коридоре ведомства я чуть не столкнулась с каким-то типом.

— Элесит! Вот так встреча!

Я недовольно подняла глаза. Вот уж принесла нелегкая!

— А я все гадаю, куда ты подевалась!

— Привет, Куарт, — как можно холоднее ответила я.

Мой давний знакомец Куарт, ничем предосудительным себя не запятнавший, но всегда ходивший под подозрением. Среднего роста молодой человек, фигура которого недвусмысленно свидетельствовала — он постоянно посещает такое запретное для этнографа место, как тренировочный зал. На лице играет улыбка победителя. Нет, я про него ничего плохого не знаю, но вот чем-то он мне не нравится. Возможно, перекаченной мускулатурой и непробиваемой уверенностью в себе.

— Чего грустишь? Новое направление?

Я кивнула.

— И куда?

— В деревню, миссионером, — буркнула я.

— О, миссионером! Это же моя мечта! — Он спятил? — А меня на кабинетную работу бросили… — Коллега горестно вздохнул.

Я удивилась. Начальник, наверное, специально подбирает людям такие задания, которые им не нравились. А мне он всегда казался таким снисходительным и лояльным!

— Слушай, давай меняться!

— Тсс! — Я аж вздрогнула и поспешила покинуть стены ведомства. Куарт, не отставая, пошел следом. Оказавшись на улице, я подозрительно оглянулась по сторонам.

— Ты сдурел? Нас обоих уволят, если мы об этом заикнемся!

— Ты уже спрашивала?

— Да. И ничего не поделаешь.

— Подожди. Есть идея. — С этими словами Куарт тоже оглянулся по сторонам. — Если меняться в лоб, то выгонят, — прошептал он. — А если это дело по-умному обстряпать…

Я лежала в гостиничном номере и болела.

Болезнь эта, если не ошибаюсь, в народе называется «воспаление хитрости» и практически неизлечима. И страдают ею все люди, которые могут рассчитывать на снисходительность начальства или родителей. У тех, кому не на что рассчитывать, обычно вырабатывается стойкий иммунитет. Но это так, к слову.

В данном случае я приводила в исполнение свою часть нашего с Куартом плана обмена назначениями.

А именно, молодая специалистка Элесит едет на место своей работы в деревню. А молодой специалист Куарт едет в отпуск. По королевской дороге, хотя в той части страны нет ничего интересного, кроме ярмарки, где сейчас не сезон, но это не важно. И на этом пути они совершенно случайно встречаются, после чего решают продолжать путь вместе, хотя бы пока им по пути. Внезапно, перед самым лесом, на молодую специалистку Элесит нападает неизвестная науке, но незаразная хворь, и ей приходится прервать свое путешествие. А молодой специалист Куарт из самых благородных побуждений предлагает подменить ее на время болезни, дабы будущая паства не осталась без слова просвещения. И молодая специалистка Элесит согласилась, понимая: она не в состоянии сей же час продолжать путь.

А поскольку миссионеры живут на содержании паствы, молодой специалист Куарт на часть своих отпускных снял молодой специалистке номер (не одну комнату, а целых две!) в частной гостинице (единственной на весь город).

Это сделать было необходимо, ведь никто не будет месяц содержать за государственный счет больную специалистку. Через неделю, если не раньше, в государственной гостинице ко мне пригласили бы доктора, который быстро вскрыл бы мою симуляцию. Но, несмотря на это, было что-то дурное в моем согласии не только поселиться в частной гостинице, но и взять самый роскошный номер. Куарт оплатил его не на месяц, как я просила, а сразу на два. Вряд ли это его отпускные: нам столько не платят.

В гостинице с пониманием отнеслись к болезни миледи, равно как и к ее необычным просьбам, которые сыпались, как из дырявого мешка. А что делать? Изображая из себя больную, я совсем не выходила из номера и отчаянно скучала. Ничего, месяц уже почти на исходе, скоро приедет Куарт. Мы вместе съездим в деревню и, если он действительно справляется со своими обязанностями, составим отчет в ведомство, где объясним: дескать, по стечению обстоятельств Куарт принялся за эту работу раньше и показал себя с лучшей стороны, так не позволите ли вы?…

Скорее всего, нам объявят по выговору за самоуправство, после чего спокойно узаконят обмен.

Но! Это только если Куарт достоин. Если нет, я останусь в деревне выполнять свой долг, а Куарт уедет. Ему, кстати, такой вариант не понравился, он хотел меняться не глядя. Но у меня все-таки остались крупицы совести. И жители той деревни верят в меня…

Мои миссионерские документы остались при мне, так как были выписаны на конкретное имя. Посовещавшись, мы решили не писать верительную грамоту от моего имени: в случае чего она может быть неприятной уликой. А читавшие ее — неприятными свидетелями. Как я успела понять, в деревне найдется, кому прочесть грамоту, если понадобится.

Я перевернулась на другой бок, открыла книжку и с отвращением взглянула в окно. Прекрасный, безоблачный день! Синие небо, дома, позолоченные солнцем!..

А я сижу в четырех стенах!

Ужас!

Я попыталась вчитаться в книгу, «на всякий случай» прихваченную в дорогу. «Лекарственные травы. Справочник». Открыта на странице «лечебные свойства ландыша». Боги, как же мне ску-у-у-учно!!!

— Миледи, — прервала мои тоскливые размышления служанка. — Вас спрашивает какой-то господин.

— Я больна и никого не принимаю, — мрачно ответила я, не отрывая взгляда от книги. Итак, ландыш обладает сердечными свойствами…

— Я так и сказала ему, миледи. А он смеется, говорит, знает о вашей болезни. У него есть лекарство для миледи.

Или Куарт, или он кого-то прислал. Но почему тогда господин, а не сэр или мужик?

— А как он был одет?

— Обычно одет, миледи, — удивилась вопросу служанка. — Как все.

То есть как горожанин. Значит, все-таки Куарт.

— Проси его.

Служанка вышла во вторую комнату, где подошла к двери и что-то крикнула. Ей ответили, после чего она вернулась ко мне с растерянным видом.

— Миледи, говорят, он ушел. Сказал, зайдет позже.

Я пожала плечами.

— Хорошо. Как появится, пусть сразу пройдет ко мне.

Я еще раз выглянула в окно и встала с кровати. Кончилось мое заточение!

Пройдя несколько раз по комнате в ожидании Куарта, я оглядела себя и сообразила переодеться. Надо же принять более подобающий вид перед встречей с коллегой.

Одежда миссионера была более демократичной, в уставной форме присутствовал и женский вариант. Я с некоторым отвращением натянула черное платье, специально скроенное так, чтобы полностью скрыть от посторонних все тело за исключением лица и кистей рук. Летом в жару в нем будет невыносимо! Хотя, если останусь в деревне мне, наверное, придется надеть свое белое одеяние Заклятой.

Сделав еще несколько кругов по комнате, служившей мне и спальней, и кабинетом, я кликнула служанку застелить постель. Когда с этим было покончено, я улеглась обратно на кровать, уложив перед собой книгу. Итак, ландыш как сердечное лекарство…

Я бездумно смотрела на рисунок ландыша, когда в «гостиной» скрипнула дверь. Наконец-то! Шагов я не услышала, но в этом не было ничего удивительного: я сама велела постелить на пол ковры в несколько слоев.

Потом я услышала странный звук, будто железо царапнуло о дерево. Что это? Кто-то взял со стола ключ от номера? Но зачем?

Еще один звук: ключ повернулся в замке.

Боги, в чем дело? Зачем Куарту закрывать дверь?

Я только начала подниматься с кровати, как дверь в комнату отворилась — я помню, как велела служанке прикрыть ее, — и на пороге я увидела… стража, который со зловещим видом подбрасывал на ладони ключ.

Он действительно был одет «как все» — в привычного кроя городскую одежду. Вот только служанка забыла самую малость: эта самая одежда была сочного зеленого цвета. Услышь я о цвете наряда моего посетителя, смоталась бы из гостиницы за милую душу!

Тем временем страж сурово оглядел меня и демонстративно спрятал ключ в карман.

— Вот, значит, как ты болеешь, — протянул он.

— Ну… — в тон ему протянула я, усаживаясь на край кровати. — Что-то случилось?

— Госпожа, что за проходимца ты нам прислала?

— Я прислала? — старательно удивилась я. — Кого?

— Он пришел, — сквозь зубы начал страж. — В такой же одежде, в какой приходила ты. Сказал, от тебя. Пришел изучать нас.

— Постой! А ты-то там что делал? — удивилась я.

— Я там жил. В качестве твоего заместителя.

— В храме?

— Нет, Госпожа, без тебя я не мог оставаться в деревне ночью.

— А чем ты питался? — внезапно вспомнила я. — Ты же можешь есть только половину моей трапезы!

— Меня кормили в деревне как твоего заместителя. Обычаи это разрешают.

— А-а-а! — успокоилась я. — Это хорошо. Так ты говорил про проходимца в форме этнографа…

Страж снова изменился в лице от ярости и продолжил свой рассказ.

— Он сказал — пришел от твоего имени. Жрец велел кликнуть меня. Когда я подошел, этот мерзавец заявил: он — сэр этнограф Куарт и наш новый миссионер. Мы не поняли его слов и спросили, почему не приехала ты. Он сказал — ты нездорова, — страж снова окинул мою фигуру подозрительным взглядом, — и он представляет твои интересы.

Ой, дурак! Кретин! Как он мог? А еще этнограф! Я хорошо помнила этот кусок древнего права: представлять интересы женщины в ее отсутствие может либо ее родственник, либо муж. Либо отец ее ребенка. И это право вполне исправно действовало даже в городах. В деревнях, наверное, все еще хуже…

— Мы, конечно, спросили, по какому праву. Тогда он сказал, что он твой родственник.

— А вы?

— Мы не поверили. Ты никогда бы не прислала к нам родственника.

— Откуда у вас такая уверенность?

— Во-первых, я помню как ты не хотела меня пускать в дом своих родителей. А во-вторых, я не чувствовал в нем родства с тобой.

— Так ты еще и родство чувствуешь? — поперхнулась я.

— Да, Госпожа, почему бы и нет? Если бы в лес забрел твой настоящий родственник, я был бы обязан вывести его на дорогу. Ты же не хочешь, чтобы твоих родных загрызли дикие звери или съела бы нежить?

— Логично, не возразишь. И что он сказал?

— Сказал, он твой муж.

Ой, дурак!

— А вы?

— Мы сказали: это невозможно.

— А он?

— Он улыбнулся, гад, и сказал — он не хотел портить твою репутацию. Он твой любовник и сейчас ты носишь его ребенка. — С этими словами страж весьма недвусмысленно вперил свой взгляд в мой живот и талию.

— Что-о-о? — подскочила я от ярости, хотя к этому, собственно, к этому все и шло. — И вы поверили этому мерзавцу? Я, что, похожа на беременную? — Я выпрямилась во весь свой (весьма незначительный) рост, картинно уперев руки в бока.

— Так это правда?

— Да как ты смеешь? — Я задохнулась от ярости.

— Не пытайся уйти от ответа, Госпожа, — сурово настаивал страж. — Я должен знать правду.

— Это — самая наглая ложь, которую я когда-либо слышала, — отчеканила я. Страж продолжал вопросительно и строго смотреть на меня, и я добавила: — Клянусь своим именем.

И тут страж сделал очень странную вещь: он шагнул вперед, опустился на колени, взял меня за руку и поцеловал.

— Прости нас, Госпожа. Мы виноваты перед тобой.

— Ладно, — стушевалась я, от неожиданности растеряв свой запал. — Вставай.

Страж не стал упрямиться и поднялся на ноги. Ключ он, кстати, не спешил возвращать.

— Садись, — кивнула я на стул, сама усаживаясь обратно на кровать. Страж повиновался. — А дальше? Вы ему поверили и пустили жить в деревне?

— Вовсе нет, Госпожа, — смутился страж. — Мы поняли: он нас обманывает, но в деревню пустили. Но, когда я пришел сюда, а мне сказали, ты болеешь… к тому же ты растолстела…

Я поперхнулась.

— Конечно, я потолстела! Посиди три недели в четырех стенах, почти без движения, — и не так растолстеешь! В это платье уже чудом вписываюсь!

— Прости, — покаянно склонил голову страж.

— Ладно, — нахмурилась я. — Продолжай.

— Я оказался в ужасном положении, — пожаловался Ор. — Подумай, приходит какой-то незнакомый… проходимец и объявляет себя твоим любовником! А я, твой страж, ничего не знаю! К тому же то ли его кто-то предупредил, то ли сам догадался, но он так и не вышел за границу деревни, как ни звали прогуляться. Эх, знать бы раньше, этот гад бы просто до деревни не добрался!

— В чем-чем ты оказался? — съязвила я, пытаясь скрыть смущение. Потом представила, как обозленный страж три недели бродит вокруг деревни в надежде поймать соперника и придушить. Или ходит по деревне, притворяясь обычным деревенским парнем, а в душе у него одно желание — убить! Убить! Убить! И так день за днем. Три недели. Ужас, как он это выдержал?

Кстати, а почему так долго? И чего он разозлился? Даже если принять на веру слова этого негодяя, я никому никаких клятв не давала, поэтому запретов стража не нарушила.

— Я вообще не понимаю, какое вы имеете право лезть в мою личную жизнь! Будь у меня даже десять детей от пяти любовников, вам-то какая разница?

— Никакой, Госпожа, — рассмеялся страж. Услышав это заверение, я расслабилась, и тут он добавил: — Но я рад, что у тебя нет ни одного ребенка и ни одного любовника.

— Ну, знаешь ли! — возмутилась я. — Ты мне лучше объясни, как ты меня нашел?

— Мне помогли Заклятые. Они всегда могут найти одну из сестер, если есть необходимость.

— Та-а-ак, значит. Тогда ответь вот на какой вопрос. Где ты был все эти три недели?

— В деревне, конечно, — опешил страж.

— Понятно. А что подвигло тебя начать мои поиски именно сейчас? Почему не через год? Не через три?!

— Что с тобой, Госпожа?

— Меня интересует, почему ты, услышав из уст моего коллеги, чтоб ему пусто было, эту явную нелепицу, три недели спокойно сидел на месте, а сейчас вдруг вскочил и побежал устраивать мне скандал! Хотя сам говоришь, вы его бреду не поверили!

— Я и говорю: мы не поверили, но меня сбили с толку в гостинице, — поспешил оправдаться страж.

— Это не ответ. Ты мог найти меня гораздо раньше. Почему именно сейчас?

— Нет, не мог! — взвыл страж. — Я не мог беспокоить Заклятых по сугубо внутреннему вопросу! Это наши трудности, они никого, кроме меня, тебя, моего леса, деревни и вашего этнографа не касаются!

— Так. Что же случилось еще?

— Он хочет начать лесозаготовки, — тихо ответил страж. — По всему лесу, в том числе и заповедному.

Боги… И это я пустила его туда…

А ведь Везер Алап предупреждал меня…

Идиотка!

— Хуже другое, — мрачно продолжил страж. — Кто-то проболтался, и он знает — духи леса защитят лес от любой опасности.

— Что ж в этом плохого?

— Он планирует найти и выжечь капище.

— Какое капище?

Страж удивленно воззрился на меня, шокированный моим невежеством.

— В глубине леса, на территории моего двоюродного дяди, стоит общее капище. Когда у людей бывает беда, или нужна помощь, они идут туда и молятся нужному идолу. Так мы узнаем обо всем вокруг. И если человек идет с чистым сердцем и с желанием найти капище, то лес сам расступится перед ним и покажет дорогу. Ни дикие звери, ни нежить не нападут на путника. Но если кто придет со злыми помыслами, лес не пропустит его. Пока цело капище, мы можем следить за лесом и помогать людям. Но если его уничтожить…

— Но как тогда можно найти капище, если лес не пропустит?

Страж болезненно скривился.

— Среди прочих пакостей городской магии есть одно подлое заклинание — негасимый огонь. Он выжигает лес, а сбить или залить водой его нельзя. Твой Куарт собирается выжигать лес до тех пор, пока тот не сдастся и не пропустит. Сейчас он пытается заставить крестьян бросить все дела и заняться лесозаготовками; как я понял, не хочет нанимать рабочих из города. Скоро он устанет ждать и тогда пойдет напролом…

— Действительно, проходимец, — не удержалась я от шуточки. Шуточка вышла совершенно не смешная.

— Поэтому я обратился к матери, та обратилась к тете, Судье Заклятых, а тетя нашла тебя. Тетя велела передать, ты можешь вернуться в лес.

— Но что я могу сделать? У меня ведь даже Силы нет!

— Да, но это все, чем Заклятые могут помочь лесу. Собирайся. — С этими словами страж решительно поднялся на ноги.

Я не менее решительно осталась сидеть.

— Вот еще! Никуда я не пойду! — упрямо пробормотала я. Неубедительно: сама знала, пойти в деревню — мой долг. Как и получить от начальства строжайший выговор. С занесением в личное дело.

— Пойдешь, Госпожа, — отрезал страж. — Это твоя работа. — С этими словами он вышел в гостиную, оставив меня собираться.

Работа, значит. Долг и все такое. Я тихо взвыла от мысли о том, что меня ожидает в деревне, но больше спорить не стала.

Зато мое лицо озарилось злобной улыбкой, когда я, распахнув настежь двери, вытолкала из спальни два чемодана. Толкала я их ногами: поднять чемоданы было невозможно. Последний писк моды, кстати: городские чемоданы. Кожаные. Жутко дорогие. И совершенно неподъемные.

— Это что? — поинтересовался страж.

— Мои вещи, конечно. Я же на всю жизнь в деревню еду. Вот и запаслась. — Я гордо оглядела свое имущество.

— И кто это должен тащить?

— Ты.

Страж вздохнул, подошел к чемодану, наклонился, поднял. К моему великому разочарованию, поднял довольно легко, без видимого напряжения. Покачал в воздухе. Потом поднял второй и покачал в воздухе сразу двумя чемоданами.

— Нет, Госпожа. Так не пойдет. Ты сама меньше весишь, чем твои чемоданы.

— Это что-то меняет?

Я расстроилась: шутка не удалась.

Страж поставил чемоданы обратно на пол и сел на один из них. Я присела на другой.

— Я и больше могу унести, — серьезно произнес страж. — Но безопаснее будет, если мы пойдем налегке. Собери сумку поменьше, Госпожа. Давай скорее.

— Вот еще! — фыркнула я.

— Госпожа, не спорь, — мягко попросил страж. — Дело слишком серьезное.

Я тяжело вздохнула.

— У тебя совсем нет чувства юмора, — пожаловалась я, заходя в комнату, и перебросила оттуда стражу свою дорожную сумку.

— Это была шутка, Госпожа? — поинтересовался страж, взвешивая на руке мою сумку. — А зачем тебе чемоданы?

— Положено. Я распоряжусь, чтобы за ними проследили.

— Распорядись, Госпожа, — кивнул страж. — Кстати, а как ты их дотащила до этого города?

— Ну… — Я посмотрела в потолок. — Нанимала носильщиков…

— Ни один носильщик не потащит такую тяжесть дальше, чем на тридцать шагов, — перебил меня страж. — И ты бы не стала разоряться, оплачивая этот каторжный труд. Это ведь недешево, так?

Я кивнула. Все-то он знает! Конечно, цена зависит от веса и расстояния, на которое этот вес надо тащить. И, конечно, я разорилась бы, если бы оплачивала бы пешую прогулку с чемоданами от столицы до самого Нарома. А уж где найти таких идиотов-носильщиков, которые согласятся на эту прогулку: ведь даже страж отказался нести мои чемоданы всего-то день пути. Конечно, я плюнула на запрет стража и наняла повозку. И, вопреки ожиданиям, лошади не обратили никакого внимания на мою заклятую персону: не понесли, не расковались, не заболели, и вообще с ними никаких проблем не было. Заклятым стоило подсуетиться заранее и изобрести какие-нибудь антилошадные чары.

Страж вздохнул, глядя на нераскаявшуюся меня.

— Ладно, Госпожа, иди, договаривайся.

Я с трудом смогла растолковать гостиничной администрации, что уезжаю на неопределенный срок и на тот же срок хочу оставить им свои вещи на хранение. Управляющий долго мялся, потом попросил меня пройти к владельцу, который и объяснил мне: мой «друг», поселивший меня в этой гостинице, предупредил — я нездорова, могу неожиданно сорваться с места и поехать куда-нибудь в явно вредные для моего здоровья условия. И мое требование завесить всю гостиную коврами ясно указывает на некоторые проблемы со здоровьем. А так же звуки, регулярно доносившиеся из моего номера. Звуки, больше всего напоминающие глухой стук падения, лишь отчасти смягченный коврами. И они не уверены, можно ли меня, такую больную, отпускать, не лучше ли задержать в гостинице, пусть даже и силой.

Я возмутилась и заявила: здесь дело не в болезни, а в последней магической новинке, которую я осваиваю. Тут мои глаза нехорошо блеснули, и владелец гостиницы пожалел о своем доверии к богатым друзьям городских красавиц. К тому же они не имеют права меня задерживать, а я уже выздоровела. С этими словами я положила на стол королевскую грамоту, в которой назначалась миссионером с совершенно неограниченными полномочиями.

Владелец — видно было по глазам — еще раз проклял свою доверчивость и обещал осуществлять хранение чемоданов за счет гостиницы.

Удовлетворенная этим, я вернулась в номер.

Когда я зашла туда, страж с выражением глубокой задумчивости отогнул край ковра, точнее, ковров, насчитал четыре штуки и вопросительно посмотрел на меня.

Я отвела взгляд.

— Экспериментируешь с городской магией, Госпожа?

— Ну… — Я непроизвольно потерла отбитые за три недели тренировок бока. — Почти.

Страж внимательно поглядел на меня, покачал головой, но ничего говорить не стал. И на том спасибо.

— Идем. — Я шагнула в коридор. Страж закинул мою сумку на плечо и пошел следом.

У-у-у-у! Мама дорогая! Как же я могла забыть, что на улице — лето! И солнце! И жарко! А на мне — миссионерское черное платье! Из тяжелой шерстяной ткани! Наглухо закрытое! А-а-а-а!

В гостиничном номере прохлада поддерживалась благодаря набору разных ухищрений, одним из которых была сложная система вентиляции. Мне не приходило в голову: каменный мешок, именуемый городом, летним днем раскаляется добела.

Пока мы шли по городу, я держалась. Из чувства приличия. Как только мы вышли из города на королевскую дорогу, я завыла в голос. В городе хоть можно было спрятаться от солнца, а дорога оказалась начисто лишенной тени. Страж сочувственно качал головой, но молчал. И хорошо, а то мне только его замечаний не хватало. На тему того, как надо правильно одеваться в жару. На него, кстати, жара вообще не действовала.

Боги, я умру раньше, чем мы доберемся до этой деревни!

— Успокойся, Госпожа, — произнес страж, уводя меня с королевской дороги в тенистый лес. — Сейчас тебе станет лучше.

Увы, не стало. Легкий ветерок, вызванный стражем, не столько овевал мою разгоряченную голову, сколько заставлял тяжелую шерстяную юбку хлестать меня по ногам на каждом шагу. А отсутствие палящих солнечных лучей над головой уже не радовало — я успела порядком нагреться на дороге и в городе.

— Слушай, — осенило меня. — У тебя нож есть?

— Нет, Госпожа, — спокойно ответил страж, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Зачем тебе?

Мое лицо огорченно вытянулось.

— Плохо. У меня тоже нет. Этнографы не носят оружия, а миссионеры — тем более. Даже столового ножа нельзя с собой взять, — пожаловалась я. — А ножницы я оставила в чемодане.

— Зачем тебе? — повторил вопрос страж.

— Отпороть рукава и часть подола, естественно. Нам еще целый день идти, а у меня больше сил нет терпеть эту пытку!

Я помолчала и добавила:

— Жаль, у тебя тоже нет ножа. Ну, чего стоишь? Идем дальше.

— А это подойдет? — поинтересовался страж, осторожно показывая мне свою руку, на которой вместо человеческих ногтей внезапно выросли медвежьи когти.

— Н-не знаю…

— У тебя все равно нет другого выхода, — мягко напомнил страж, поднося свои когти к моему плечу.

Как оказалось, когти очень даже подошли. Страж осторожно отпорол рукава, не поцарапав меня, и не порвав ткань; он аккуратно перерезал только нитки. Потом присел на колени и отпорол нижнюю часть юбки. Благо, подол состоял из двух частей: относительно узкая верхняя, до колен, и широкая нижняя, от колен до лодыжек.

Еще я попросила его отпороть воротник вместе с неглубокой планкой, в результате чего у нас получилось короткое черное платье без рукавов, с большим вырезом на спине и глубоким декольте. Ну, может, где-то нитки торчат, но в целом неплохо.

Страж не поленился и, вернув руке человеческую форму, тщательно повыдергивал торчащие нитки. В итоге платье приобрело вполне приличный вид. А что края необработанны и махрятся, так это новейшая столичная мода, между прочим!

— А тебе идет, — заметил страж, обойдя вокруг с видом ценителя.

— Спасибо.

— Не за что, — улыбнулся страж. — Ты действительно очень красива.

— Нет, спасибо за помощь, — уточнила я. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Вот как, Госпожа? Тогда пожалуйста.

Я поспешила перевести разговор на другую тему.

— Скажи, кто шьет для тебя твою одежду? Мать?

— Да, Госпожа.

— А ты ей часто помогаешь?

— Да, — удивился страж. — А как ты догадалась?

— Заметила, — пожала я плечами. — Слишком ты сноровисто нитки порешь.

— Мои когти острее любого ножа, — пояснил страж. — Так быстрее выходит.

— Да уж. — При воспоминании о его когтях-кинжалах в непосредственной близости от моего горла мне делалось дурно. Нет, я стражу доверяла, но… а если бы я дернулась? Или он вздрогнул?

— Так, Госпожа, а это у тебя что? — спросил страж, резко хватая меня за руку и поворачивая к себе.

Я успела забыть: черное глухое платье надежно прятало разнообразные синяки, которые в большом количестве украшали мою кожу. Один из них, замеченный стражем, располагался чуть повыше локтя, был сочного лилового цвета и все еще болел.

— Ну, синяк, — ответила я, безуспешно пытаясь вырвать руку.

— Как тебя так угораздило?

— Упала, — отвела я глаза. — Нечаянно.

— В комнате, увешанной четырьмя слоями ковров? И столько же на полу?

— Ну… да.

— Как же ты так, Госпожа?

Я поморщилась.

— Так получилось.

— Ты что-то скрываешь от меня, Госпожа. Скажи сейчас?

— Скажу, — согласилась я. — Скажу. В обмен на твое настоящее имя.

Обидевшись, страж отбросил мою руку.

— Обойдешься!

— Ну, как знаешь, — не стала я спорить, — идем дальше?

— Идем. — Страж вскинул на плечо сумку и пошел вперед, не оборачиваясь.

— Кстати, Госпожа, — заговорил страж, когда мы в молчании прошагали, по моим прикидкам, не меньше часа, — может, объяснишь мне, зачем ты приехала в эту часть королевства? И почему твой приятель называл себя миссионером?

— Ну…

— Госпожа! — Мягкий, но настойчивый голос стража требовал ответить.

И расписаться в том, какая я дура и гадина.

— Видишь ли, недавно я получила новое назначение…

Страж молча слушал мой рассказ о назначении, о миссионерских курсах, о предостережении начальника, о предложении Куарта, о том, как я согласилась, и фактически приняла взятку, только я не догадывалась, что это так делается. О долгих неделях постыдного обмана, о тоске и скуке, о мучительном стыде, который грыз меня все эти дни и который грызет сейчас. Он ни в чем меня не упрекнул, даже когда я призналась — мое назначение имело целью защитить «эту часть королевства» от Куарта и ему подобных. И Куарт, похоже, один из активных заговорщиков. Тех, которые Ленивые Этнографы.

— Я понял, Госпожа, — произнес страж, когда я замолкла и опустила взгляд. — Пойдем, исправим твою ошибку.

И от его спокойных слов и уверенного тона мне стало еще хуже. Ведь страж мог меня упрекнуть, но не стал. Хотя во всем виновата одна я.

Если в прошлый раз дорога заняла всю короткую весеннюю ночь (может, поменьше, мы ведь не сразу на закате выступили), то сегодня мы не прошагали и полдня. Днем идти получается и легче, и быстрее, чем ночью.

Я очень удивилась, когда из-за поворота на нас выскочило визжащее нечто и с размаху врезалось мне в ноги. Удивилась — это даже мягко сказано.

— Тетя За-я вернулась! — кричало счастливое нечто, в котором я, оправившись от изумления, признала маленького мальчика. По-моему, это он подсматривал, когда мы общались с маленьким Утумом. За-я — так прозвали меня вредные дети вслед за Утумом. Он не мог или не хотел выговорить «Заклятая» и использовал это сокращение. А остальным было лень.

— Привет, малыш, — серьезно сказала я, осторожно отцепляя маленькие ручки. — Да, я вернулась. Как поживает твоя мама? Как Утум?

— Здорово! — просиял ребенок. — Мама радуется, а Утум разговаривает!

— Прекрасно, — сухо произнесла я. Детская восторженность меня нервировала.

— А тетя За-я к нам насовсем вернулась?

— Да, — ответил вместо меня страж.

— Ты уверен? — обиделась я.

— Абсолютно, — отрезал страж.

— А тот нехороший дядя? Он уйдет?

— Да, — на этот раз ответила я.

— А у тети будет от него ребеночек? — полюбопытствовал мальчик, с интересом присматриваясь к моей фигуре.

— Нет! — рявкнула я. — У тети За-и не будет ребеночка, особенно от нехорошего дяди!

— Жа-алко! — протянул малыш, на всякий случай оглядываясь на стража. Я вздохнула: дети в этой деревне быстро переняли у взрослых манеру не верить моим словам. Страж казался им более авторитетным.

Страж подмигнул ребенку, и тот унялся, продолжая с любопытством смотреть на меня.

— Что тут происходит?! — возмутилась я.

— Прости, Госпожа, — отмахнулся страж и присел перед ребенком на корточки. — Фуфн, — проникновенно начал он. — Нехороший дядя в деревне?

Мальчик кивнул.

— Тогда ты сейчас пойдешь и скажешь ему… — Страж перешел на шепот, и я ничего не могла расслышать. Маленький Фуфн — тьфу ты, имечко, язык сломаешь! — важно кивал, запоминая указания. — Ты все понял?

— Да! — Ребенок даже подпрыгнул от сознания своей важности.

— Тогда беги. И помни — никому ни слова!

Когда детская фигурка скрылась за поворотом, я раздраженно поинтересовалась:

— Что ты ему наболтал?

— Видишь ли, Госпожа, — неторопливо начал страж. — У нас есть два варианта: либо мы идем в деревню, и ты провоцируешь нападение этого своего приятеля…

— Он мне не приятель! — обиделась я.

— …либо заманиваем его сюда, — невозмутимо закончил Ор.

— И что?

— И я его убью, конечно, — удивился моему вопросу страж.

— Опять снова-здорово! — вздохнула я, устало прислоняясь к дереву. — Я против.

— То есть как? — не понял страж.

— Я не позволю тебе его убивать. В конце концов, он не сделал ничего, за что заслуживал бы смерти.

— Мне лучше знать, — отвернулся страж.

— Вот еще! К твоему сведению, отныне в этой местности действует королевское право, и правосудие может быть только одно — мое! — в запальчивости крикнула я.

Страж медленно повернулся ко мне и посмотрел… так он смотрел на меня весной, когда я лепетала о плене и предательстве. В общем, как на полную идиотку.

— Ты о чем, Госпожа? — осторожно поинтересовался страж.

— О том. Королевским указом миссионеры должны осуществлять правосудие на вверенной им территории, — буркнула я.

— Ах, вот как! И что же предусмотрено твоим правосудием, — он сделал упор на местоимении, — для подобных случаев?

— Ничего.

— Вот как!

— Но он же ничего не сделал! Он совершил подлог с моего ведома, никого не убил, не ограбил, не нарушал законов. Если вы ему подчинялись, вы делали это по доброй воле! В лучшем случае его можно выслать без права возвращения — и все!

— Вот как! — повторил страж.

— К тому же пойми, нельзя в любой сложной ситуации бросаться убивать, ведь… ты где? Страж! Стра-а-аж! Куда ты делся? Где ты?

Страж исчез. Лес затих, словно предвещая что-то нехорошее. Самое отвратительное, страж исчез вместе с моей сумкой! Куда он делся? Растворился в лесу? И надолго это?

— Стра-а-аж!

Тишина. Потом вдалеке хрустнула ветка. Я испуганно заозиралась по сторонам. Хруст повторился, уже совсем в другой стороне. Я прижалась к дереву. Краем глаза уловила движение…

— Ну, ты и сволочь, — сообщила я, когда все было кончено.

Страж «сконденсировался» за деревом, держа в руках веревку со странным зеленоватым отливом. Впрочем, ее цвет я уловила только сейчас. А в тот момент я и пикнуть не успела, как меня плотно прикрутили к дереву. И теперь стояла, буквально прибинтованная, не в силах пошевелиться.

— Я это уже знаю, — кивнул страж, любуясь делом своих рук.

— Что ты затеял? Развяжи меня немедленно!

— Успеется, Госпожа. — Страж махнул рукой, и в лесу появилась новая тропинка. Она начиналась прямо у моих ног и на некотором расстоянии поворачивала в ту сторону, куда умчался маленький Фуфн. В деревню, надо полагать. — Он как раз пересечет границу, как только завидит тебя, — злорадно сообщил страж. — Выйдет, пройдет два шага и увидит тебя. А там уж не удержится и подойдет поближе. Хотя бы из интереса.

— Сволочь! Гад! — задергалась я. Естественно, безо всякого успеха.

— Не волнуйся, Госпожа, это будет недолго. А сейчас я тебя оставлю. — Страж повернулся ко мне спиной и на полном серьезе пошел прочь.

— Стра-а-аж! — истошно завопила я.

— Что тебе? — Он даже не обернулся.

— Ты куда? Не оставляй меня одну!

— Не волнуйся, я буду рядом.

— Не уходи-и-и-и! Мне страшно!

— Я тебя не понимаю, Госпожа. Чего ты боишься?

Я облегченно вздохнула, когда страж вернулся обратно к дереву. Мысль, что я сейчас останусь одна, плотно прикрученная к дереву, приводила в полную панику.

— Мне страшно, — повторила я. Безопасность другого человека, гордость и требование развязать свою Госпожу отошли на второй план по сравнению с перспективой остаться одной в лесу, кишмя-кишащем диким зверьем и разнообразной нежитью.

— Чего ты боишься? — повторил изумленный страж. — Это же твой лес, здесь на тебя не могут напасть даже бешеные волки. Никто не может причинить тебе вред, Госпожа, пока ты находишься в этом лесу. Здесь ты в безопасности, как нигде в мире!

— Правда? — Я подняла на него глаза, в которых, похоже, застыли слезы, — и улыбнулась. — Я думала, это твой лес.

— Но ведь ты — моя Госпожа. И, значит, хозяйка всего этого. — Страж широким жестом обвел мои новые владения.

— Правда?

Вместо ответа страж медленно опустился на одно колено.

— Этот лес — твой, Госпожа. Ты — его Хозяйка. Я клянусь тебе в этом.

— Спасибо.

Неожиданно для самой себя я заговорила медленно и нараспев:

— Я принимаю твою клятву, я принимаю твой дар, я принимаю твой лес и Силу, которую он дает, я клянусь защищать лес и оберегать его по мере сил, никогда не поступать во вред. Я никогда не разорву эту связь, никогда не обману и не предам доверившихся мне. В том клянусь… клянусь… — я мысленно перебрала все, что у меня было ценного, но не вспомнила ничего, кроме миссионерского поста… — именем своим клянусь!

Лес страшно зашумел, застонал, и в кронах деревьев прокатилось-прошептало: «А-ша-тан!»

Страж умудрился нашарить прикрученную к дереву руку и прижался к кисти губами.

— Спасибо тебе, Госпожа, — серьезно произнес он, поднимаясь на ноги.

— Ладно, и в чем подвох?

— Ты о чем, Госпожа? — изумленно спросил страж, не ожидавший такой фразы от новоиспеченной Хозяйки леса. Ой, мама, во что я на этот раз втяпалась?

— Каждый раз, когда я даю или принимаю у тебя какую-нибудь клятву, в ней обязательно таится какая-нибудь пакость, — сообщила я. — Вот я и спрашиваю: что на этот раз?

— Да ничего, Госпожа, — обиделся страж. — Ты всего лишь официально вступила во владение.

— Прекрасно, тогда, может быть, ты меня, наконец, развяжешь?

— Подождешь, — ехидно оскалился страж. — Владения владениями, а за безопасность отвечаю я. И за твою безопасность тоже. Поэтому постоишь, Госпожа, никуда не денешься, покуда твой приятель-этнограф не явится.

— А, ну, стой! Ты куда? Стой, я приказываю!

Бесполезно. Страж и ухом не повел, а лес еще укоризненно зашумел, дескать, негоже Хозяйке так орать и дергаться.

Боги, ну почему я всегда оказываюсь в таких… хм, ситуациях?!

Устав дергаться, я расслабилась и обнаружила — жесткий древесный ствол, к которому я прислонилась, неожиданно стал мягким и упругим. Даже слегка прогнулся, чтобы мне было удобней стоять. И веревка перестала врезаться в кожу. В общем, ничего, кроме невозможности уйти от отдельно взятой осины, меня не угнетало. Я вспомнила, мои приятельницы не поверили мне, когда я упомянула, как мне пришлось вскапывать весь день огород. Они сразу же сказали — я натерла бы мозоли, сбила бы руки до крови, между тем ладони оставались такими же мягкими и розовыми, как и до поездки. Вот в чем дело! То-то я удивлялась, когда почти не чувствовала черенок лопаты! Как же я сразу не поняла: он деревянный, а стражу подчиняется все дерево в округе! А я еще на беднягу так ругалась, когда он сделал все, что в его силах, чтобы облегчить мне труд. Кроме одного, конечно: он не взял работу на себя.

Вот и сейчас: мне очень удобно, я могу так целый день простоять, но быть приманкой в ловушке на коллегу-этнографа более чем унизительно.

Над головой зашумели птицы.

— Нельзя ли потише? — поморщилась я. — Я боюсь не услышать шагов.

Птицы смолкли, а потом зашумели с новой силой. Я догадалась — они подадут мне сигнал, если в лесу появится человек.

Даже этого не могу приказать! Все всё за меня решают!

Разбудил меня птичий галдеж. За поворотом тропинки стоял человек и вглядывался в лес. Не узнать эту фигуру было сложно. Вот кретин, кто его просит в лес соваться?!

— Уходи отсюда! — прокричала я. — Беги прочь!

— Элесит? — удивился мой коллега и пошел ко мне.

— Уходи! Уходи, дурак! Здесь опасно!

— Да неужели? — Куарт остановился в шаге от меня и протянул руку к веревке. Новая порция воплей заставила его отказаться от этого намерения, и он просто остался стоять рядом со мной. — Кто тебя так? Крестьяне?

Я кивнула. Придурок, он решил — это жертвоприношение. А жертвой здесь была отнюдь не я.

— Уходи. Тебе нельзя здесь оставаться.

— Что ж ты так, коллега? Я этнограф, это моя работа, — нагло усмехнулся Куарт.

Мне показалось, или он действительно издевается?

— Уходи, Куарт. И из деревни тоже. Я все знаю, ты меня обманул. Уходи поскорее, пока цел, — умоляла я его. Но Куарт, обманутый моей беспомощностью, не слушал.

— Надо же, как повезло. Я уж и не чаял от тебя избавиться. Не обессудь, сама виновата: зачем сюда сунулась? Я же говорил — за тобой заедут.

— Так ты и не собирался, — догадалась я. — Ты и не собирался за мной возвращаться! Ты хотел меня обмануть, отобрать эту деревню насовсем?

Разоблаченный коллега осклабился.

— Какая ты догадливая, Элесит! Я только еще не решил, отравишься ты или это будет несчастный случай.

— Мерзавец! — Я задергалась с удвоенной силой. И с еще меньшим результатом.

— А теперь мне ничего и делать не придется, — сообщил Куарт, доставая из-за пояса длинный кривой кинжал. Я вжалась в ствол, не сводя с оружия глаз. — Когда мне сказали, что ты ждешь меня в лесу, я взял эту игрушечку. Хотел инсценировать разбойное нападение. Никто бы не догадался. Но эти невежественные мужики все сделали за меня. Я даже не буду тебя убивать — слышал, этот лес кишит зверьем и нежитью, к утру от привязанных девушек остаются только косточки. Зато потом какой рапорт я напишу в столицу! Смерть талантливого этнографа от рук объектов изучения! Варварское жертвоприношение! Мне пришлют отряд, а я уж позабочусь, чтобы его укомплектовали моими людьми.

К моему облегчению, Куарт спрятал кинжал.

Пожалуй, убить его будет не так уж бесчеловечно.

Ну где же страж, почему он до сих пор не является?

— Так я пойду, Элесит. А ты останешься.

— Куарт, — позвала я. — Ты спятил?

Коллега расхохотался, укрепляя меня в подозрениях.

— Нет, — сказал он, подходя вплотную и глядя мне прямо в глаза. — Ты со своими принципами мне уже надоела, и я буду рад наконец от тебя избавиться. Надеюсь, тебя хорошо привязали.

Он не удержался и потрогал узел прежде, чем я успела предостерегающе вскрикнуть. Я почему-то знала, что сейчас произойдет, но все еще хотела оставить этому подонку шанс выжить.

Веревка развязалась сама собой, вздрогнула и молниеносно обвилась вокруг Куарта. Как и я раньше, он даже не успел закричать и, потеряв равновесие, мешком упал на траву.

В этот же момент откуда-то сбоку выскочил разъяренный страж и с размаху пнул пленника в бок.

— Прекрати! — возмутилась я.

— Он хотел тебя убить! — возмутился в ответ страж.

— Я заметила, — сухо отозвалась я.

— И после этого ты предлагаешь сохранить ему жизнь?

— Не предлагаю, а настаиваю.

— Но…

— Это мы его спровоцировали, — задумчиво произнесла я. — Хотя…

— Госпожа, — зло произнес страж. — Он хотел вырубить лес, хотел напасть на Хозяйку леса. Здесь за это одна кара — смерть.

«Смерть!» — раскатилось по лесу.

— Мда…

— А что говорит твое королевское право? — догадался поинтересоваться страж, еще раз пиная Куарта. Тот переводил с меня на стража перепуганные глаза и беззвучно разевал рот.

— Ну… Подлог, браконьерство, планирование переворота, организация заговора, использование служебного положения, покушение на убийство королевского миссионера, ношение оружия… — перечислила я.

— И что за это полагается? — вкрадчиво спросил страж.

— Смерть, — честно призналась я. — По совокупности.

«Смерть!» — снова раскатилось по лесу.

— За чем же дело стало? — поинтересовался страж, присаживаясь возле пленника и ловко вытаскивая у него из-за пояса кинжал. — Будет справедливо, если мы этим самым кинжалом…

— Нет!

— Почему же, Госпожа? — не понял страж. — Тебе неприятно это видеть? Тогда иди в деревню, я и сам справлюсь.

— Нет. Разве ты не понимаешь? Он слишком много знает! Его надо допросить, и разузнать все о заговоре, о том, кто его сообщники.

— Как скажешь, — мягко проговорил страж, демонстрируя пленнику медвежьи когти на человеческой руке. — Сейчас он нам всё расскажет…

— Так дело не пойдет, — оттащила я стража за рукав. — Это должен сделать кто-нибудь другой.

— Почему?

— А тебе обязательно самому об него руки марать?

— Я тебя не понимаю. Ты чего-то боишься?

— Да. Послушай, может, это и глупо, но я не смогу с тобой разговаривать, если ты…

Страж фыркнул, демонстрируя свое мнение о моих моральных установках. Понимаю, выходит по-идиотски. Но сейчас страж как хищник, который никогда не пробовал человеческой крови. И неизвестно, во что он превратится, если попробует. Если убьет или замучает человека.

— Если ты такая принципиальная, мы можем отвести его к Заклятым, — предложил страж. — Их это тоже касается.

— Правда? — обрадовалась я.

— Если прикажешь. Вставай! — Страж рывком поднял громко застонавшего Куарта. Небось, притворяется, не так уж его и сильно пнули.

Страж поправил на плече сумку, которую так и не снимал с того момента, как оставил меня одну.

— Идем. Заходить в деревню нет никакой необходимости.

Он взмахнул рукой, и веревка освободила ноги Куарта настолько, чтобы пленник мог передвигаться.

— Здесь недалеко.

Пленник хранил гордое молчание. Подозреваю, он успел произнести формулу узнавания, увидел второй облик стража и теперь у него от страха отнялся язык.

Как и в тот раз, когда страж вел меня на суд Заклятых, мы опять нашли скособочившееся сооружение — полуобвалившуюся хижину, как я успела разглядеть. Предупреждать Куарта, чтобы вел себя прилично, не стали: вряд ли он вообще выживет после этой истории. Я смутилась — сваливаю на Заклятых всю грязную работу по допросу и возможному убиению преступника. Нехорошо, но кто их знает, может, им это доставит удовольствие? Или есть способ убивать и допрашивать безболезненно?

На этот раз мы попали не в зал, а в караульную. Ор перебросился парой слов с сидевшими там стражами, сдал им пленника, бросил на пол сумку и потащил меня дальше. Остановились мы в небольшом коридорчике, который упирался в массивные закрытые двери.

— Госпожа, я не хотел говорить в присутствии твоего приятеля… бывшего, — добавил страж под моим укоризненным взглядом. — В иерархии Заклятых ты стоишь на первой ступени. Ниже просто нет. Поэтому ты по статусу приравниваешься к остальным Заклятым первой ступени.

— И что с того? — удивилась я. Информация, конечно, интересная, но ведь я и сама могу догадаться…

— Ты, Госпожа, — терпеливо разъяснил страж, — имеешь право на такое же уважение, каким пользуются остальные Заклятые.

— Хорошо, — кивнула я.

— Но, раз у тебя Силы нет, тебе это право надо еще завоевать. Доказать — ты равна им, — закончил Ор.

— Как? — Я нервно сглотнула. — Драться с ними? Устроить показательный поединок?

— Нет, Госпожа, — усмехнулся страж. — Веди себя так, будто ты заслуживаешь уважения, и не позволяй себя оскорбить.

— Только-то! — расслабилась я.

— Это не так уж просто. Еще запомни: никто не имеет права разговаривать с твоим стражем без твоего разрешения. Но это правило могут попытаться нарушить.

— Мне устроить скандал? Или сразу в лоб бить?

— Не обязательно. — Мой испуг и раздражение стража только забавляли. Знала бы, отправила его одного к Заклятым, пусть со своей тетушкой сам разговаривает. Нет ведь, даже не задумалась! И не обедала: это самое печальное. Идиотка! — Если ко мне обратятся без твоего разрешения, я не отвечу. Если догадаются спросить тебя — я подам сигнал, можно разрешать или нельзя. Договорились?

— Хор… — Закончить мне не дали: массивные двери легко распахнулись, и в коридор ворвалась молоденькая Заклятая. Именно Заклятая, а не обычная девушка — оказалось, я могу это различать не хуже деревенских. У нее была первая ступень, как и у меня, это я тоже видела. Она эффектно остановилась в двух шагах от нас, давая возможность себя рассмотреть. А смотреть было на что. Невысокая — с меня ростом, гибкая, с копной темных каштановых волос. На смуглом лице яростно сверкали карие глаза, светлые до желтизны, и это придавало взгляду девушки дикое и хищное выражение. Одета Заклятая была отнюдь не в бальное платье. Короткие штаны до колена и тонкая рубашка со шнуровкой на спине выглядели необычно, но, пожалуй, ей шли.

Этот наряд и звериная грация стремительных движений как нельзя лучше убеждали меня: с такой противницей связываться не стоит.

— Возмутительно! Какое самоуправство! — заговорила она, бросив на меня короткий небрежный взгляд и обращаясь исключительно к моему стражу. — Полагаешь, если ты родственник Судьи, то можешь распоряжаться здесь, как в своем доме? Как ты посмел притащить сюда этого горожанина? Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Страж хранил выразительное молчание, а я потихоньку начала закипать. Да как она смеет?!

— Молчишь? — прошипела Заклятая. — Да я тебе!.. — Опуститься до рукоприкладства девушка не успела. Я сделала шаг вперед, оказавшись с нахалкой нос к носу. За моей спиной страж облегченно вздохнул. Видимо, от этой злючки можно было ожидать не только оплеухи.

— А ты как посмела допрашивать чужого стража без разрешения хозяйки? — лениво спросила я. Больше всего мне хотелось самой стукнуть нахалку как следует, но пришлось сдержаться.

— Кто это тут пищит? — переключилась Заклятая на меня. — Посмотрите, какая к нам пришла мышка! Такая маленькая, слабенькая, а туда же!

— А себя ты назовешь кошкой?

— Согласись у меня на это больше прав, чем у тебя, Заклятая-без-Силы.

Вместо ответа я мяукнула.

— Что-о-о? — изумленно воззрилась на меня собеседница.

— Мяу! Мррр-я-я-а-а-у-у! Мяв! — промяукала я.

Оппонентка с перекошенным лицом попробовала мне ответить. Ха, да ее человечий «акцент» даже я слышу! Кошки с ней не стали бы и разговаривать!

Я перебила Заклятую на «полуслове», разразившись еще одной чередой мяуканий. Она ответила — сначала вопросительно, потом гневно, потом разъяренно. В конце концов зашипела в бессильной злобе и выскочила за дверь.

— Ну, ты даешь, — уважительно протянул страж. — Что на тебя нашло?

— Я сказала что-то неприличное?

— Ты даже не знаешь, что мяукала? — изумился страж.

— Нет, конечно, а она знала?

Страж посмотрел на меня, как на полную идиотку. В который раз.

— Госпожа, ты можешь мне объяснить, зачем ты это сделала? — осторожно спросил он.

— Ну… — смутилась я. — Мне захотелось. Показалось, это будет к месту. А в чем дело, я сказала что-то неприличное? — повторила я, всерьез разволновавшись.

— Да нет, Госпожа, — небрежно ответил страж. — Формальный вызов, ничего особенного.

— Вызов?! Ты не шутишь? Я теперь должна драться с этой чокнутой?!

— Не должна, Госпожа, — успокоил меня страж. — Мы в Доме Заклятых, а здесь почти везде нейтральная территория, на которой поединки запрещены. И потом, у тебя нет Силы, победа не прибавит ей статуса. Она не станет связываться. Но на будущее держи язык за зубами.

— Но…

Мне опять не дали договорить. Массивные двери распахнулись от легкого толчка, и в коридор стремительно вошла-влетела новая Заклятая. В отличие от товарки, она не стала останавливаться, чтобы мы ее рассмотрели. Она шла, протягивая ко мне руки, и мне ничего не оставалось, как позволить себя обнять. Когда мы успели познакомиться, а еще и подружиться?

— Извини нас за Тиселе, — щебетала Заклятая высоким мелодичным голосом. — Нам всем будет очень жаль, если она тебя обидела. Добро пожаловать в наш Дом. В твой дом, дорогая.

Именно на словах «добро пожаловать» Заклятая обняла меня, а на слове «дорогая» разжала объятия и отодвинулась, вглядываясь в мое лицо.

— Меня зовут Ашшас, — представилась Заклятая, — а тебя, как я знаю, Ашатан. Я Заклятая первой ступени и покажу тебе твою комнату, где ты сможешь отдохнуть перед собранием.

После этих слов Ашшас не выдержала и, отступив на шаг, придирчиво оглядела меня с головы до ног. Я, в свою очередь, получила возможность рассмотреть ее.

Эта Заклятая оказалась высокой, выше меня на голову, если не больше, очень худой и стройной. Большие карие глаза. Темно-рыжие, отливающие красным волосы, собраны сзади в хвост. Широкая черная юбка и белая блузка: то ли по торжественному случаю, то ли ей нравится такое сочетание.

Движения проникнуты грацией, в отличие от истеричной Тиселе, вполне человеческой. Вот только длинные пальцы изящных рук кончались не ногтями, а птичьими когтями, каждый из которых был затейливо украшен сложным узором.

Они тут все не совсем люди. Неужели и я такой стану?

— Ты правда пришла из городов?

— Правда, — лаконично ответила я.

— И в столице так одеваются? — с неподдельной завистью спросила Ашшас.

Это поэтому она так на меня уставилась?

— Нет, только я одна.

— Здорово. Можно, я потом сниму копию?

— Можно, — великодушно согласилась я.

Заклятая просияла.

— Орех! — неизвестно о чем провозгласила она. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. — Она скользнула по стражу беглым взором, будто только сейчас заметив этот предмет обстановки. — Распорядись, чтобы за тобой занесли твои вещи и идем.

Я растерянно оглянулась к Ору. Он еле заметно кивнул, подбадривая меня.

— Ты слышал? — неуверенно спросила я, пытаясь сделать вид — для меня вполне привычно приказывать стражу, как своему рабу. Ор снова кивнул. — Тогда сходи за вещами и принеси их…

— В восточное крыло, пятую комнату, — подсказала Ашшас и потащила меня к дверям.

Я беспомощно оглянулась на стража. Он иронически поклонился и пошел за сумкой в караульную.

— Ашатан, — осторожно сказала Ашшас, когда за нами закрылась дверь в «мою» комнату. — Прости, если вмешиваюсь не в свое дело, но не стоит так полагаться на своего мужчину. Особенно если он — лесной страж.

— На своего мужчину? — не поняла я.

— А вы это скрываете? — удивилась в свою очередь Ашшас. — Зачем? Это ведь всем видно.

Я в шоке опустилась на стул. Обстановка комнаты, кстати, во многом повторяла мою комнату в деревенском храме. Кто-то у кого-то явно копировал.

— Ашатан? — встревожилась Заклятая. — Что случилось?

Я перевела на собеседницу дикий взгляд. Моего мужчину, скажет тоже! Мне вообще не приходило в голову рассматривать стража в этом качестве. Он же не человек, он лесная нечисть. Принял человеческий облик, чтобы меньше бросаться в глаза. Заклятые все ненормальные, если могут предположить…

— Видишь ли, Ашшас, — вкрадчиво начала я, — мы ничего не скрываем, потому что страж — не мой мужчина.

И без того большие глаза Заклятой широко распахнулись.

— Честное слово, — добавила я.

Ашшас мигнула, а после этого выдала фразу, сразившую меня наповал:

— Тем лучше. Для вас обоих.

— Почему? — поразилась я безапелляционности ее суждений.

Заклятая неожиданно возмутилась:

— Нипочему! Я так чувствую! Как ты можешь спрашивать, если мне интуиция подсказывает?

— Прости, не буду, — испугалась я.

Интуиция Заклятой — дело тонкое и мне малопонятное. То есть не понятное вообще.

Затянувшееся молчание прервал страж: постучался в дверь и на правах моего личного слуги вошел, не дожидаясь ответа. Вот сволочь, а если бы я переодевалась?

— Какие будут приказания? — робко откашлялся Ор. Если притворяется, то явно переигрывает.

Я уставилась на него, будто вижу в первый раз в жизни, и глубоко задумалась.

Боги, а я откуда знаю? Какие приказы отдавать, вдруг напутаю? И не посоветуешься.

Заклятая разрешила мои сомнения:

— Я вас оставлю… ненадолго.

— Ты это нарочно подстроил? — враждебно спросила я, как только дверь закрылась.

— О чем ты, Госпожа? — поразился страж.

— Я о твоей лекции на тему агрессивности Заклятых! Которая тут же получила практическое подтверждение!

— А, ты насчет Тиселе! — рассмеялся страж. Я насупилась.

— Не вижу ничего смешного!

Чего это я разозлилась? Неужели вскользь брошенные Ашшас слова так на меня повлияли? Мда, вот и слушай после этого Заклятых!

— Но, Госпожа, я действительно ничего не подстраивал!

— Расскажи это кому-нибудь другому!

Страж подошел и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Что она тебе сказала?

— Ничего.

— А все-таки? — Страж как бы ненароком взял меня за руки.

— Да ничего особенного! Меня насторожило совпадение! — Смутившись, я вырвалась.

— Ладно, Госпожа. — Страж мне ни капельки не поверил, но не стал настаивать. — Ты не знаешь — Заклятые часто проверяют новеньких «на прочность». Запугивают, говорят гадости, пытаются с кем-нибудь поссорить. Для них это в порядке вещей, а ты переживаешь.

— Ты еще скажи — Тиселе вовсе не хотела меня обидеть.

— Тиселе хотела, — посерьезнел страж. — И постарайся с ней больше не связываться, она весьма опасная ведьма, хоть и стоит на первой ступени. А вот остальные, которые ее к тебе подослали, очень хотели увидеть твою реакцию. И она им понравилась, иначе тебе еще бы кто-нибудь нахамил.

— А Тиселе ведьма? — заинтересовалась я, вспоминая — ведьмы чем-то отличаются от других Заклятых. — Ты просто знаешь или это как-то видно?

— Я знаю. А видеть сущность Силы могут только Заклинательницы.

— Кто?

Страж смутился.

— Это высшая ступень Заклятых, Госпожа. Я не хотел тебе говорить, ведь ты этой ступени никогда не достигнешь.

Да, логичное объяснение.

— Ты лучше объясни, что с того, что Тиселе ведьма, и чем она отличается от других.

— А, так ты не знаешь! — вспомнил страж. — Я уж и забыл, вы в городах все путаете.

— Ор!

— Не сердись, Госпожа. Ведьма — это колдунья, которая не имеет постоянной Силы, а вынуждена красть ее отовсюду.

— Красть? — не поняла я.

— Ну да, красть. Из природы, из других волшебников, из обычных людей, из чужой магии. Все равно где и какую, лишь бы украсть. Нет, в обществе они ведут себя прилично, — усмехнулся страж, заметив мой испуг. — К тому же у тебя красть нечего, не волнуйся.

— Тебе легко говорить. А я, между прочим, с ней из-за тебя поссорилась!

— Вряд ли, Госпожа. Уверен, она пришла специально, хотела вызвать ссору.

— Не нравится мне это. Куда ты меня притащил? Одни истерички, которые только и ждут, чтобы поругаться, украсть или сказать гадость.

— Ты несправедлива к Заклятым, Госпожа. Да, они могут быть опасны, но, раз нас приняли, значит, ты всегда можешь рассчитывать на их помощь и поддержку. Тебе теперь вообще нечего бояться.

— Кроме чокнутой ведьмы, которой не терпится затеять драку, — проворчала я, наконец усаживаясь за стол. Страж пододвинул стул и сел рядом.

— Кстати, я еще хочу тебе спросить, — буркнула я. — Как мне с тобой разговаривать?

— О чем ты, Госпожа? — опешил страж. — А как ты сейчас разговариваешь?

— Нет, я имею в виду в присутствии других Заклятых.

— Как обычно, — пожал страж плечами. — У Заклятых нет этикета в привычном тебе смысле.

— Но ты же утверждал — я не должна позволять с тобой разговаривать…

— Это другое дело. Тут вопрос не в этикете, а во власти.

— То есть?…

Дверь скрипнула, и в нее бочком протиснулась Ашшас. В руках у Заклятой я увидела руках заставленный тарелками здоровенный поднос. Страж, как всегда, напрочь лишенный уважения к дамам, остался сидеть на месте, а я вскочила помочь поставить поднос на стол. И как она его не уронила?

Пыхтя, Заклятая освободилась от подноса и закрыла дверь.

— Вот, я нам поесть принесла! А то ты, наверное, проголодалась!

Это мягко сказано! Я ведь с утра ничего не ела. А сейчас уже поздний вечер.

Я оглянулась на стража и увидела, как он поспешно отвел голодные глаза от стола.

— Ашшас, — осторожно начала я. — Это нам с тобой на двоих?

— Да. А ты еще хочешь?

— Нет, спасибо, мне хватит. А он?

— Но, Ашатан, ведь он же…

— Он мой страж. И будет есть вместе со мной. То же, что и я. Тебя это не устраивает?

Ашшас печально вздохнула, но спорить не стала.

— Подождите, я сейчас принесу.

— Спасибо, — повеселела я. — Извини, мы тебя гоняем… может, тебе помочь?

— Да нет, не надо. — Несчастная Заклятая, явно такая же голодная, как и я, от дверей смерила нас со стражем укоризненным взглядом. Во взгляде явственно читалось: «И ты все еще утверждаешь, он — не твой мужчина?».

Мне стало стыдно, но дверь уже захлопнулась.

Страж на своем стуле покатывался со смеху.

— А ты еще смеешься! Нет, чтобы помочь несчастной девушке, которая вовсе не обязана таскать для тебя еду!

— Эта несчастная девушка — Заклятая. Хотя и первой ступени, — резко ответил страж. — Если она не хочет применить магию, пусть тащит поднос на себе.

— Ты несносен, — вздохнула я, усаживаясь обратно на стул. — Ты когда-нибудь слышал об элементарной вежливости?

— Девушке, которая ждет вежливости, нечего смотреть на меня, как на предмет обстановки.

— Вот оно что! Ты обиделся?

— Да нет, Госпожа. Уже привык.

Я смутилась. Нехорошо получилось с этими двумя. И Ашшас нахамила ни с того ни с сего, и страж обиделся.

— Не расстраивайся, Госпожа, — поспешил успокоить меня страж. — Это всего лишь традиция, ничего личного за ней нет, может, только у таких ведьм, как Тиселе.

— А вы и раньше сталкивались? — заинтересовалась я. — Или дружили? Или…

Страж всерьез испугался.

— Конечно, нет, Госпожа! Ни один страж леса не будет дружить с ведьмой: никто не захочет, чтобы его лес превратился в пустыню!

— Но у тебя же не было леса, когда ты прислуживал Заклятым, — напомнила я.

Страж поморщился. Действительно, я некрасиво высказалась. «Прислуживал». Наверное, обидно. Может, извиниться?…

— Не было, но есть еще владения моих родителей, — все-таки ответил страж. — А от этих ведьм не знаешь, чего и ожидать.

— Понятно… — протянула я, хотя ничего понятного, если честно, не видела.

На этот раз Ашшас вернулась довольно быстро. Оглядев нас, она подозрительно прищурилась и обиженно протянула:

— Да что вы, в самом деле, скрываетесь? Разве я не вижу? Ашатан, если хочешь, я никому не скажу!

— О чем? — оторопела я.

— О тебе с твоим стражем. Только девушки тоже догадаются.

О чем это она?

Я повернулась к стражу, пытаясь сообразить, чем вызваны столь странные ассоциации. Ну, близко сидим. Так ведь не вплотную же! Ну, разговариваем! Опять же, почему бы и нет. Ну, я о нем позаботилась. Нельзя?

Страж поспешно снял руку со спинки моего стула, пряча в глазах лукавые искорки.

Делать ему нечего, только меня компрометировать!

То в гостинице, то теперь у Заклятых начал!

Эдак шагу ступить нельзя будет, чтобы о нас чего-нибудь не подумали!

Несмотря на провокационные заявления Ашшас, я так и не смогла увидеть стража в указанном качестве. Да, он мог бы показаться мне привлекательным. Очень привлекательным. Будь он человеком. Или я — нечистью.

Но это ведь не так.

— Ашшас, мы… — начала было я.

— Ладно! — Заклятая махнула рукой. — Можешь ничего не говорить.

Мой укоризненный взгляд страж встретил сдавленным смехом.

Нарочно ведь издевается!

Когда принесенные тарелки были поделены, мы чинно уселись за стол. Я заметила — Ашшас выбрала себе место по другую руку от меня, чтобы быть подальше от стража. Стол был круглый, но места на нем хватило бы для пятерых, и ее маневр удался.

— А ты правда знаешь кошачий язык? — поинтересовалась Ашшас, когда на столе осталась только пустая посуда.

— Нет, — ответил вместо меня страж и добавил прежде, чем я успела возмутиться: — Но она гениально подражает.

— Ах, ты!.. — Сочинить впечатляющий ответ я не успела. Это шутка такая: то никто с ним говорить не должен, а то сам в беседу лезет? Меня перебила Ашшас, которая, похоже, не заметила нарушения субординации:

— А еще что-нибудь можешь?

— Чирикать, — буркнула я.

— Правда?

— Это невозможно, — опять вмешался страж. — Люди не могут…

Вместо ответа я зачирикала. Этому несложному трюку — чирикать по-воробьиному — меня научила знакомая девочка еще в детстве. Как это делается, объяснить не могу, умею и все. У нее, кстати, лучше получалось.

Ашшас тут же решила попробовать тоже, а страж сдавленно захихикал.

— Что еще?

— Знаете, — давясь от хохота, заявил страж. — Госпоже Ашшас лучше и не пытаться, у нее нет таланта к языкам. А Госпоже Ашатан лучше следить за своими словами.

— А что мы такого сказали? — хором поразились мы.

— Да ничего, — страж усилием воли взял себя в руки и, бросив на меня лукавый взгляд, перестал смеяться. Я покраснела.

Впрочем, ну его, нашла из-за чего расстраиваться, какая разница, что он там услышал?

— Ашатан, — произнесла Ашшас, — если ты можешь освоить языки животных, этого хватит, чтобы обеспечить тебе уважение остальных сестер.

— Да, но я…

— Чтобы освоить языки животных, надо либо учиться несколько лет, либо иметь Силу, — вмешался страж. Он, кажется, решил всегда отвечать вместо меня?

— И больше никак? — расстроилась Ашшас.

— Нет, разве… — Страж задумался и объяснил, повернувшись ко мне: — Если ты так же, как мяукать или чирикать, научишься универсальному языку, сможешь понимать любое живое существо.

— Универсальный язык? — обалдели мы с Ашшас.

— Ты слышала его в лесу, мы используем его, когда говорим с животными. Но зачем тебе это умение, Госпожа? Любой страж может говорить с любым животным, а я всегда с тобой.

— Спасибо, — нахмурилась я.

Удружил. Ашшас смерила нас еще одним многозначительным взглядом и явно собиралась откланяться. Сейчас она еще предложит устроить стража в моей комнате!

Я в свою очередь наградила стража таким взглядом, что желание и дальше наслаждаться моим обществом у него пропало напрочь. Если таковое и было.

— Если вы позволите, — произнес он с изысканным сарказмом, вставая из-за стола, — я, пожалуй, вас покину.

— Позволим, позволим, — проворчала я.

Ашшас удивленно открыла рот, но ничего не успела сказать, потому что страж поспешно выскочил за дверь.

— Зачем ты его прогнала? — удивилась Заклятая.

— Никого я не прогоняла. Ашшас, я понимаю, как это выглядит со стороны, но ты должна поверить моим словам. Между нами ничего нет, и не было.

— Если ты так говоришь, — недоверчиво протянула Ашшас с откровенным сочувствием в голосе. Ну почему мне все время приходится кого-то в чем-то убеждать?! И всегда из-за стража!

— Я так говорю, — отрезала я.

Ашшас нисколько не обиделась и, подойдя к столу, принялась аккуратно составлять пустую посуду на поднос.

— А почему он с тебя глаз не сводил, пока мы ели? — подначила девушка.

— Да не с меня, — отмахнулась я. — С моей тарелки.

— У него своя была, — не поверила Заклятая. — Неужели не хватило?

— Нет. Он должен есть только то, что ем я, вот и боится перепутать.

— Так не бывает, — безапелляционно высказалась Заклятая. — Не может страж настолько связан со своей Заклятой. Разве только… — Я получила еще один подозрительный взгляд.

— Не знаю, какое там «разве», а эта связь образовалась до того, как я стала Заклятой.

— Ты брала с него клятву? — не поверила своим ушам Ашшас.

— Да. По глупости. Но не ту, о которой ты подумала! — быстро добавила я. Очень уж явственно читалось «И ты еще утверждаешь…»

— Но тогда у тебя все равно нет другого выхода! — вскрикнула Ашшас.

— Кого другого? — подозрительно осведомилась я. Ашшас неожиданно смутилась и поспешила перевести разговор на другую тему:

— Сегодня наша очередь дежурить на кухне. Идем?

— Очередь — чего? — не поверила я своим ушам. Если уж в доме Эрдо всю работу выполняли невидимые слуги, неужели Заклятые не могут сделать то же самое?

— Дежурить на кухне. Кто-то должен это делать. Ты против?

— Нет.

Какая разница, в самом деле? Тем более, страж до сих пор сомневается в моих хозяйственных способностях.

— Орех! — просияла Заклятая.

Оказалось, дежурство на кухне в Доме Заклятых мало отличалось от того, с чем я сталкивалась во время подготовки этнографа. Разве воду они грели магией прямо на ходу. Посуды от этого меньше не стало, и пришлось потрудиться.

Итогом часа работы оказались мы с Ашшас, вымокшие с головы до пят, залитый водой пол кухни и вывод: я мою посуду качественнее, а Ашшас — быстрее. Этот результат нас обеих вполне устроил, и мы еще около четверти часа потратили на соревновательное вытирание пола.

Закончив и с этим, мы отправились в мою комнату сушиться, так как оказалось — вода греется сама собой, а вот сушить одежду Ашшас не умеет.

Мы зябко ежились в мокрой одежде и благословляли небо, что на улице жара, а то бы было еще хуже.

В комнате выяснилось — у меня нет запасного платья. Ашшас, которая собиралась смотаться к себе и переодеться, решила остаться со мной. Из солидарности.

— Ашатан, — позвала она. — А тебе тяжело… ничего не уметь?

Я нахмурилась. Еще одна!

— Мне все равно. Я никогда не хотела становиться Заклятой, и меня совершенно не расстроило, когда я ей не стала. — Эта тема мне ужасно надоела, поэтому ответ прозвучал с поразившей меня саму горечью.

Впрочем, кого я обманываю? Пусть и не хотела никогда, а все-таки сложно удержать мечты о магии, разливающейся из-под напрягшихся пальцев, о Силе, клокочущей в крови…

Глупости все!

— Извини, — расстроилась притихшая Ашшас. — Я не хотела тебя огорчать.

— Ты и не огорчила, — рассмеялась я. — И не так уж я беспомощна, как тебе кажется.

— Конечно, — кивнула Заклятая. — У тебя есть страж… — Она осеклась, побоявшись опять затронуть больную тему.

— Нет, не только. — Ко мне вернулось хорошее настроение. — Смотри!

Я пробормотала формулу узнавания (первое, что пришло в голову), потом добавила несколько слов на незнакомом мне самой языке.

Слова сами вылетали из моих уст, подчиняясь мысленному приказу.

Сила иммунитета и Сила городского заклинания, которую было не на что потратить, перестали тянуть меня в разные стороны и успокоились, ожидая приказа.

Я направила руку на стол и сказала на том же неведомом языке «Поднимись!»

Стол закачался и медленно оторвался от пола. Я закусила губу, с трудом удерживая контроль над слишком тяжелой мебелью. Идиотка, надо было стул выбрать!

— Откуда, — выдохнула Ашшас, — откуда ты знаешь язык Заклинательниц?

— Берегись! — Наученная горьким опытом, я рванула к кровати, и спряталась под ней, едва почувствовав, как хрупкая связь распалась.

Стол закружился в воздухе, избавленный от контроля, но не от вложенной в него Силы. Ашшас повезло меньше: она не успела нырнуть в убежище под кроватью, когда стол спикировал прямо на нее.

Отделалась девушка легким испугом, прекрасно поместившись между ножками стола.

— Орех, — восхитилась она, поднимаясь на ноги. — У тебя от этого такие украшения? — Ашшас обличающе ткнула пальцем в синяк, который днем напугал стража.

— Конечно. — Я глупо хихикнула. — Я научилась подчинять отдачу иммунитета, оказалось, это несложно, надо только сосредоточиться. А вот с сосредоточением у меня проблемы. В первую очередь пришлось учиться уворачиваться, дальше пошло веселее. А насчет твоего вопроса… я не знаю. Однажды поняла — могу выражать мысли на этом языке, когда колдую. Как я выяснила… на своем опыте… — Я, не удержавшись потерла другой синяк, на боку, — Он приходит в голову только когда у меня есть Сила. Даже такая, от иммунитета. А что за язык?

— Этим языком пользуются Заклинательницы, когда колдуют. Чтобы узнать его, надо пройти несколько ступеней, три, не меньше. И ты права, ему выучиться невозможно, это язык мыслей, желания…

— А почему ему нельзя научиться до третьей ступени?

— Четвертой, — поправила Заклятая. — Мне говорили, так растет человек: сначала думает образами, потом словами. Так и Заклятые, сначала осваивают образную Силу, а потом язык Заклинательниц. Ведьмы, конечно, не в счет, у них все по-своему.

— А у тебя какая Сила? — заинтересовалась я.

Ашшас застенчиво улыбнулась.

— Я люблю музыку. И всегда хотела ей учиться.

Я хотела возразить — это не ответ, но не успела. Заклятая вытянула руки, и из-под длинных пальцев с птичьими когтями появился Знак. Лесной орешек на сиреневом фоне. Можно было бы догадаться.

Ашшас прокашлялась, открыла рот и запела. Комната постепенно озарилась ярким светом, все предметы и даже стены засверкали новыми красками, а волшебница, тоже озаренная внутренним светом, стала медленно подниматься вверх.

Заклятая пела без слов, одни звуки, вроде распевки на репетиции храмового хора. Ее тонкий голос поднимался на недоступную обычным смертным высоту, разливался руладами…

У меня от этих звуков звенело в ушах.

— Ашатан, — пропела волшебница, — поднимайся ко мне, Ашатан.

Ей легко петь — поднимайся! Я закусила губу и повторила заклинания, только обратила их не на стол, а на себя.

Я поднималась гораздо тяжелее, чем волшебница: примерно с тем же изяществом, что и мебель, на которой я до того тренировалась.

— Ашатан, — улыбнулась Ашшас. — У тебя получилось!

Ой, не следовало ей это говорить! Не следовало ей вообще открывать рот!

Я тут же завертелась волчком, а потом начала медленно падать.

Ашшас, добрая душа, догадалась меня легонько подтолкнуть, и я упала на относительно мягкую кровать, а не на край стола, например.

— Спасибо, — охнула я, поднимаясь на ноги.

— Прости. — Ашшас опустилась рядом. — Я забыла, как легко ты отвлекаешься.

— Ничего, главное, не посадила новый синяк, — отмахнулась я. — Хотела бы знать, почему никак не получается держать заклинание под контролем.

— Наверно, ты думаешь о заклинании, а не о том, что делаешь, — предположила Ашшас. Вышло слишком туманно, разве это не одно и то же?

— А почему… — заикнулась я, но заткнулась под грозным взглядом Заклятой. — Ладно, молчу.

— Ашатан, я хотела… предложить тебе…

— Что?

— Хочешь обменяться Силой?

— Что-о?

Заклятая слегка смутилась.

— Это наш обычай, — пояснила она. — Ты обмениваешься Силой с одной из сестер и становишься одной из нас. Мы всегда так делаем, сразу после посвящения, но тогда нам не позволили…

— Но у меня нет Силы!

— Это не важно, — мягко возразила Заклятая, вновь обретя уверенность. — Я поделюсь своей.

— Как скажешь. — Я пожала плечами. — Что надо делать?

— Призови свой Знак.

Заклятая снова вытянула руки, и из-под пальцев снова показались орешки на сиреневом фоне. Я нахмурилась, сосредотачиваясь и призывая свое родное серо-буро-малиновое в крапинку пятнышко. В зеленую крапинку. Странно, раньше этого цвета не было.

Зеленые крапинки мигали и переливались. Ашшас улыбнулась, и с орешков хлынул чистый сиреневый свет, окутывая меня и мой Знак. Крапинки полыхнули еще ярче, и тоже разразились светом, который бледнел по мере удаления от источника.

Я услышала свой голос, а за ним — голос Ашшас, повторяющей отдельные фразы. Мы клялись друг другу в верности и взаимовыручке на том самом загадочном языке Заклинательниц.

Вот хитрюга! Без Заклинательницы этот обряд не провести, а Заклинательницы могли опять запретить. Только зачем это ей, из жалости?

Интересный обряд. Жаль только, мне его не описывать в своих докладах… Слишком опасно. Для всех.

— Заканчивай, — выдавила заметно побледневшая Ашшас.

— Я подтверждаю эту клятву своим именем…

— Я подтверждаю эту клятву своим именем…

— Ашатан.

— Ашшас.

Знаки полыхнули ярким светом и погасли.

— Теперь ты действительно Заклятая, — торжественно сообщила мне Ашшас.

— Спасибо. — Мне было смешно. Какая разница, действительно или не действительно? — Кстати, я хотела тебя попросить…

— Да? — предупредительно подхватила Ашшас.

— Пожалуйста, не рассказывай никому о том, что я тебе показала. Об этом никто не должен знать. Все равно это мне не поможет…

Та же Тиселе, например, будет рада такому предлогу сделать из меня котлету без особых угрызений совести или упреков окружающих. Колдовать умеет? Значит, может драться!

Ашшас понимающе кивнула.

— Клянусь, я никому не скажу!

В этот момент в дверь постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, зашел страж.

— Вы еще здесь? — поразился он. — Все уже собрались, а вы сидите!

Ашшас тут же вскочила, шепнула мне: «Поговорим после собрания» и растаяла в воздухе.

— А ты чего сидишь? — проворчал заметно нервничающий страж. — Идем, тебя уже ждут.

— Меня все время ждут, — зевнула я в ответ. Платье, к моему удивлению, успело высохнуть. — Который час?

— Понятия не имею, — отмахнулся страж. — Уже глубокая ночь.

Я только сейчас заметила — Дом Заклятых освещался не свечами и даже не керосиновыми лампами, а как бы сам собой. В Доме было светло, будто и не надо никаких ламп.

Я еще раз зевнула.

— Потерпи, — подтолкнул меня к двери страж. — Сейчас выступишь на собрании, а потом будешь отдыхать.

— На собрании? Я?!

— Ну, не я же.

Страж ошибался.

В зале, где проходило собрание, сидело всего несколько человек, в том числе и уже знакомая мне Судья. Остальные в беспорядке толпились вдоль стен. Послушать новенькую, к тому же Заклятую-без-Силы (они успели прозвать меня Мяукающей Мышкой), собралось столько народу, что мы с трудом протолкались вперед.

— Итак, — обратилась Судья к Ору, — расскажи нам, из-за чего вы пришли.

Страж на секунду замер, но потом овладел собой.

— Ваша милость, — официально начал он.

— Нет! — Мой голос без особых усилий перекрыл шепот и шушуканье в зале. — Замолчи! Я приказываю!

— По какому праву?… — нахмурилась Судья.

— А по какому праву вы обращаетесь к чужому стражу без разрешения его хозяйки?

Страж, изрядно перетрухнув, шептал мне на ухо: «Что на тебя нашло, все в порядке, не надо!..» Я отпихнула его в сторону.

— По тому праву, девочка, — ледяным тоном ответила мне Судья, — я — Судья Биро Итель и уже много лет никто не осмеливается со мной спорить.

— Никто не будет разговаривать с моим стражем без моего разрешения! — отчаянно выкрикнула я.

— Да чего вы с ней цацкаетесь? — раздался третий голос. — Девчонку нужно проучить, чтоб неповадно было!

Толпа раздалась, и вперед вышла Тиселе. За ней шли двое стражей. Наверное, она вызвала их из караульной, ведь у нее не может быть личного стража.

Я вызывающе мяукнула.

Она ответила с еще более жутким акцентом, чем вечером, после чего спохватилась и скомандовала:

— Взять ее!

Стражи поежились, покосились на Ора, потом на Тиселе и сделали шаг по направлению ко мне.

Ор заслонил меня.

— Только попробуйте.

Стражи застыли на месте.

— Страшно, мышка? — подначила Тиселе.

Я снова мяукнула.

Тиселе скривилась.

Ор повернулся и встряхнул меня за плечи:

— Что на тебя нашло? — закричал он.

Я тоже закричала, рывком сбрасывая его руки:

— А тебе кто позволил вмешиваться? Поди прочь!

Ор вздрогнул, как от удара, но послушно отошел в сторону. Другие стражи последовали его примеру.

Тиселе вопросительно мяукнула, я ответила. Резким кивком подтвердила свои слова.

После этого по залу разлилась тишина. Вязкая и душащая тишина. Боги…

Заклятые отхлынули с центра, освобождая место для драки. Мне стало ясно — именно здесь поединки разрешены…

Я погибла.

Тиселе вышла в круг и выжидающе уставилась на меня. Отступать было поздно. Я вышла следом за ней.

Ведьма победно усмехнулась и приняла обманчиво расслабленную позу, в которой я угадала боевую стойку.

Она умела драться. Больше, чем просто умела.

Как я могла в это ввязаться?

Тиселе снова выжидающе посмотрела на меня, но я не стала пытаться скопировать ее позу. Я только выпрямилась и взглянула ей в глаза.

— Боишься? — прошипела ведьма, неспешно приближаясь ко мне.

— Ваша милость, — протолкалась сквозь толпу Ашшас. — Я прошу разрешения заменить свою названую сестру в поединке!

Мы с Тиселе переглянулись. Тиселе — надеясь уловить в моих глазах облегчение. Я — пытаясь увидеть злобу.

И обе не увидели ничего.

— Нет!

— Вы обе против? — не поверила своим ушам Судья.

— Да! — так же хором ответили мы.

Боги, что это за безумие? Проклятая привычка играть до конца! Но сейчас все всерьез…

Тиселе скривилась:

— Хочешь умереть красиво, мышка?

Я гордо промолчала, в уме продолжая лихорадочно взвешивать свои скудные шансы.

Я же ничего не умею, разве отшвырнуть ее в сторону? Нет, это не получится, на Заклятых не действуют заклинания. Кинуть в ведьму чем потяжелее? Но здесь ничего нет, кроме кресел, а кресло с человеком мне не потянуть. Взлететь самой? Но меня элементарно можно сбить с достигнутых высот, это никакое не преимущество.

Время словно застыло, нехотя отсчитывая последние минуты моей жизни. В том, что я умру, сомневаться не приходилось.

Тиселе сжалась перед прыжком.

Я огляделась по сторонам.

В своем кресле застыла остолбеневшая от нашей наглости Судья. Пытается сообразить, как могло начаться безобразие.

Ашшас в толпе скорбно застыла, мысленно уже попрощавшись со мной.

Страж напрягся в углу, не осмеливаясь вмешаться.

— Прекратите! — Судья с силой ударила по подлокотнику. — Немедленно остановите драку!

— Мне был брошен вызов, — возразила Тиселе.

— Я приказываю! Ты не имеешь право драться с противницей, которая не владеет магией.

— Я советую ей научиться прямо сейчас, — презрительно бросила ведьма.

— Тиселе, — перебила Судья. — Посмотри вон в тот угол.

Ведьма поспешно оглянулась.

— У этой, как ты ее называешь, мышки, есть страж, и это не обычный страж, который боится любой достаточно крикливой Заклятой. Он найдет тебя где угодно, если с его хозяйкой случится беда. И тогда тебе ничто не поможет. Ты все поняла?

Ведьмочка кивнула и повернулась, чтобы затеряться в толпе. Ашшас расслабилась и облегченно вздохнула. Страж выбрался из угла и направился ко мне.

— Нет! — Мой крик заставил всех вздрогнуть. — Мне было нанесено оскорбление, и я требую извинений!

Все застыли с открытыми ртами. Такого они точно не ожидали.

— Да как ты смеешь? — перекосилась от злости ведьма.

— Она права, — кивнула Судья, справившись с изумлением. — Ты не имела права так говорить о своей сестре и должна извиниться.

— Но…

— Выполняй.

Тиселе было напряглась, но под требовательным взглядом Судьи увяла.

— Я… прошу прощения, — буркнула она и поспешила скрыться, на прощание одарив меня зверским взглядом. В ее «искренности» я теперь не сомневалась. Поймает и убьет исподтишка.

— Ты довольна?

— Да, ваша милость, — кивнула я.

Страж стряхнул оцепенение и добрался до меня.

— Ты всегда такая кровожадная? — поинтересовался он, крепко обняв меня за плечи. Очень вовремя: когда все закончилось, я почувствовала, как у меня подгибаются колени.

— Нет, только с недосыпа.

— Так ты что-то хотела нам сообщить, — с ледяной вежливостью напомнила мне Судья.

— Ваша милость, — спохватилась я. — Я прошу позволения побеседовать с вами наедине.

— И что на тебя нашло? — ругался страж, когда мы шли за Судьей по коридору. — Тиселе тебя бы по стенке размазала, если бы тетя не вмешалась!

— Знаешь, меня удивляет, — заметила я, — та быстрота, с которой Тиселе сдалась.

— Так ты считала, она не сдастся? — поразился страж. — Ты в самом деле решила красиво умереть?! А меня тебе не жалко?

— Прости. — Я наконец смутилась. — Выучка сработала: в подготовку рядовых этнографов входит умение ввязываться в безнадежные поединки.

— Зачем? — Такой метод решения конфликтов поразил стража до глубины души.

— Этнограф погибнет, а община будет виновата, — пожала я плечами. — Потом можно стребовать большую контрибуцию.

— И тебя тоже к этому готовили?

— Я офицер, — обиделась я. — Нас не подставляют. Просто сработала привычка качать права до последнего.

— Об этом отдельно. Кто тебя просил качать права перед тетей?

— Ты сам говорил — я никому не должна позволять…

— Идиотка! — Страж схватился за голову. — Я имел в виду Заклятых твоей ступени, а ты додумалась сцепиться с Судьей Заклятых! У тебя хоть капля мозгов есть?

— Тогда надо было говорить прямо, а не «иметь в виду»! — еще больше обиделась я.

— Она еще спорит! — возмутился страж.

Судья остановилась у двери и выжидательно уставилась на нас. Мы разом прекратили пререкаться. Биро Итель удовлетворенно кивнула и вошла внутрь. Мы шагнули следом.

В комнате Судья уселась в кресло: не жесткое официальное, а невысокое мягкое, у нас дома такие стоят. Кивнула нам, и мы тоже сели в кресла напротив.

Я осмотрелась. В углу стоял письменный стол, у стен — диванчики. Напоминает комнату отдыха для сотрудников, которую я помню в Этнографическом Ведомстве. И наверняка тоже звуконепроницаемая.

— Ну, — проворчала Судья, устремив на меня острый взгляд, — я каждый раз должна спрашивать позволения побеседовать со своим племянником?

— Да нет, — рассмеялась я. — Беседуйте на здоровье.

— Ишь! — цыкнула Судья. — О чем вы хотели со мной говорить?

Мы со стражем переглянулись.

— Кто будет рассказывать — ты или я? — спросил страж.

— Давай ты, — предложила я, украдкой позевывая. Честно признаться, я боялась сболтнуть лишнего, а страж лишнего не знает.

Если я надеялась отсидеться в сторонке, то сильно ошибалась. Судья внимательно слушала стража, который наконец выложил: его Госпожа работает в городе этнографом (то есть еще и секретный агент — по совместительству). И по совместительству она миссионер. И есть план разработки уникальных культур и план по срыву этой самой разработки. И еще Госпожа вовлечена в заговор, но ни в чем не виновата. И коллега Госпожи ее обманул и принялся осуществлять свою часть заговора (какая я дура, страж тоже не забыл упомянуть). Рассказал, как мы прогнали из деревни вербовщиков, и как поймали Куарта. И про наше решение допросить обманщика как следует, а дело серьезнее, чем тяжбы внутри городов, вот мы и пришли к Заклятым за помощью.

Судья время от времени перебивала, задавая вопросы, и мне пришлось продемонстрировать королевскую грамоту, описать значок Ленивых Этнографов (пенал остался в комнате), подробно объяснить цели и задачи этой организации, а также поклясться своим именем, что я к ней особого отношения не имею. И в принципе, не очень-то и в курсе насчет конкретных планов.

Потом я начала зевать совсем уж безудержно, и меня оставили в покое. Боги, как я устала!

— Ашатан! — раздался над ухом негромкий голос стража.

Я подскочила. Обещал ведь так не делать!

— Что случилось?

Судья в который раз смерила меня взглядом. Ну, уснула, с кем не бывает?

— Я решила. В этой истории все не так просто. Вы двое пойдете в столицу к твоему начальнику и расскажете ему всю правду.

— Но… — вякнула я.

— Всю правду, — с нажимом повторила Судья. — И про твой обман — в первую очередь. И про то, что он, — она кивнула на Ора, — лесной страж. И про то, что ты — Заклятая. Всю правду. Мы допросим преступника и переправим его в столицу.

— Но зачем?…

— Мне эта история не нравится. А заговор уже вышел за пределы ваших городов, и могут пострадать другие люди.

— Вам-то какая разница? — не удержавшись, проворчала я.

— А, по-твоему, чем, деточка, Заклятые занимаются? Ты забыла — в каждой лесной деревне стоят наши храмы! Мы бы и о городах заботились, да нас туда не пускают.

— Я все равно ничего не понимаю.

— Неважно. Расскажи своему начальству обо всем и спроси, не нужна ли им помощь Заклятых. Раз уж тебя направили в лес следить за порядком, значит, помощь нужна. А ты одна за всем лесом не уследишь.

— Все равно… — тупо пробормотала я и, не удержавшись, широко зевнула. Судья неодобрительно нахмурилась. — Простите.

— Отведи ее спать, — приказала Ору Судья, — а сам возвращайся, побеседуем. Или твоя хозяйка будет против?

— Нет-нет, — помотала я головой. — Конечно, не будет.

Если кто-то думал, — мне дали спокойно поспать, — этот кто-то жестоко ошибся. Не успела я, оставшись одна, переодеться в захваченную с собой пижаму (в походных условиях это удобней, чем ночная рубашка), как в дверь постучались. Сразу после стука в комнату на цыпочках прокрались Ашшас и трое незнакомых мне Заклятых.

И началось…

Через полчаса импровизированных посиделок я поняла: надо было просить поселить стража в мою комнату. От него хлопот по ночам не бывает! А четыре кумушки, ввалившиеся в мою комнату и небрежно предложившие поболтать, оказались гораздо страшнее подпорченной репутации.

Я с трудом сидела, точнее, полулежала на столе, усилием воли не давая векам сомкнуться. Ну, неужели им спать не хочется?!

Ашшас, видимо, заметив мое состояние, заливалась за двоих. И умудрилась выболтать все, о чем я не просила молчать. Что я пришла прямо из столицы, какие фасоны сейчас носят, как я усовершенствовала мое платье (которое они принялись рассматривать с невероятной жадностью, чуть не порвав плотную ткань) и многое другое.

Особенное впечатление на Заклятых произвел рассказ о том, какая я демократичная, не сажусь за стол без своего стража, и что мы с ним связаны клятвой. Они удивленно заахали и принялись выпытывать подробности.

Когда я заплетающимся языком, (мысленно проклиная их болтливость и любопытство), поведала все подробности наших личных взаимоотношений, на меня сочувственно уставились четыре пары девичьих глаз.

Ашшас покачала головой.

— Постарайся не соглашаться, хотя бы пока не получишь Силу, — посоветовала она. — Если сможешь ее добыть, все будет в порядке, и вы оба будете счастливы.

— Ты о чем? — не поняла я.

В воздухе повисло напряженное молчание.

— Ашшас права, — произнесла, наконец, одна из не представленных мне Заклятых. — Будь осторожней.

— Все равно у тебя нет другого выхода, — возразила другая.

— Конечно, только тебе решать, — добавила третья.

— Вы все с ума посходили? — возмутилась я. — Кончайте говорить загадками, объясните, в чем дело!

Заклятые дружно покачали головами и принялись весело щебетать о последних событиях в Доме.

Их нарочито-веселый щебет уже начал действовать мне на нервы. Меня снова начало клонить ко сну, и держалась я уже из последних сил. Сколько можно болтать? И почему нельзя объяснить действительно интересные вещи?

Внезапно дверь распахнулась безо всякого стука, и на пороге возник разъяренный страж. Заклятые пискнули и съежились под его гневным взглядом. Чего это они?

— Что здесь происходит? — командным голосом гаркнул страж. — Вы как сюда попали? Сами не спите и другим мешаете! На вас все крыло жалуется! А ну, живо по комнатам!

Удивительно, но Заклятые не рассердились на приказы какого-то стража, а жутко перепугались и поспешили убраться за дверь. Еще оправдания бормотали!

— Что ты тут устроила, Госпожа? — тоном ниже обратился ко мне Ор.

— Я устроила? — вяло возмутилась я, прикидывая, стесняться ли мне своей пижамы или ну его, нечисть лесную. — Это они сюда заявились и принялись болтать, как четыре сороки!

— Ага, ага, — со скептическим видом покивал страж.

— Я не вру! — обиделась я. — Я уже давно спать хочу, сил нет, а тут еще эти болтушки!

Страж усмехнулся.

— Умеют же Заклятые из всего устраивать испытания, даже из дружеской беседы. Хорошо еще, ты при них не уснула, это бы плохо тебя показывало.

— Они меня испытывали?!

— Не совсем. Но если бы ты не выдержала, перестали бы уважать.

— Чокнутые.

— Уж какие есть.

— Ор, а как ты их распугал? Я думала, стражи подчиняются Заклятым.

— Днем, — уточнил страж. — А ночью… должен же кто-то следить за порядком в Доме, где полным-полно молоденьких девушек. Один приказ от старших Заклятых — и стражи патрулируют коридоры, следят, чтобы было тихо, и все спали.

— Оригинальный подход к дисциплине.

— А ты хотела, чтобы они до утра у тебя сидели? — парировал Ор. — Знают же, ты на особом положении, и к тебе стражи не заглянут.

— Почему? — удивилась я.

— Побоятся со мной связываться, — усмехнулся страж. — Госпожа, да ты совсем уморилась! Живо в кровать!

— Может, ты сначала выйдешь? — сухо поинтересовалась я.

— А свет как погасишь? Ты же не Заклятая! То есть не владеешь Силой.

— А ты владеешь? — спросила я, послушно забираясь под одеяло.

— Нет, но свет погасить сумею. — В подтверждение его слов свет погас, и осталась видна только тусклая полоска, выбивающаяся из-под двери. Потом скрипнула дверь, и полоска исчезла. Шагов стража я не услышала. Впрочем, он всегда ходит бесшумно. Я прекратила настороженно пялиться в темноту и спокойно уснула.

Проснулась я как раз к обеду. Это объяснил мне страж, который, как оказалось, всю ночь меня охранял. Боялся, как бы Тиселе не явилась сводить счеты. На мой вопрос, был ли смысл (то есть покушение), Ор невозмутимо ответил: ночь без сна ему еще никогда не вредила, а вот если бы Тиселе убила бы меня спящую, вышло бы намного хуже.

— А моя репутация?

— Альтернатива — только посиделки до утра, — с серьезным видом ответил страж.

Я промолчала, вспоминая, как еще ночью сделала выбор между репутацией и здоровым сном в пользу последнего.

Страж вернулся в комнату, когда я переоделась, и принес мне обед. Когда я поела, он поразмыслил немного и принялся за мое воспитание. Момент он выбрал самый подходящий: оставшись на минуту одна, я очень даже красочно вспомнила свою вчерашнюю выходку. То ли повлияло ночное время, то ли я правда с недосыпа мозгами подвинулась, но с чего я вчера закатила этот скандал, я не понимала. Зато дневной свет, лившийся через окно, очень ярко осветил глубины моей глупости и ее возможные последствия.

Поэтому воспитательную речь я слушала, опустив глаза и даже не пытаясь оправдываться. Во-первых, я нахамила «старшей по званию», а это недопустимо ни в моем Ведомстве, ни среди Заклятых. И вообще, хамить старшим невежливо. Кроме того, я спорила с колдуньей, чья магическая сила вообще превышает мое разумение, и осталась жива только благодаря самообладанию вышеупомянутой колдуньи. И тому, что моя смерть повлекла бы за собой смерть ее родственника, поэтому я вела себя не только невежливо, а еще и подло. И вообще, страж не понимает, откуда у меня эта привычка хамить его родственникам. Если я на него сердита, так надо сказать ему лично, а не!..

Здесь страж безнадежно махнул рукой.

Далее, я вообще повела себя как последняя самоубийца. Зачем я ввязалась в драку с Тиселе?! Неужели непонятно, надо было промолчать, а не мяукать всякие оскорбления, Судья бы все уладила! И как я могла кричать на стража, когда он пытался меня защитить и вытащить из неприятностей, в которые я сама и полезла? К тому же я сильно обидела его своим обращением, он надеялся, я не такая бесчувственная, как остальные Заклятые.

Ладно бы только мое беспросветное хамство, но я отослала стража, оставшись без защиты! Потом отказалась от помощи своей названной сестры! Кстати, надо было рассказать, что мы с ней «побратались» (или как называется женский аналог?), это ведь не просто символ, но уж ладно, может, не успела.

И коронный номер, когда я, чудом выкрутившись из неприятностей, тут же кинулась качать права и требовать извинений. Если мне плевать на мою собственную жизнь, не жаль его самого (он думал обо мне лучше, но это тоже ладно), наплевать на горе его многочисленной родни, которая не сделала мне ничего плохого, то я могла бы вспомнить о своих владениях, которые сама же поклялась защищать!

А если бы со мной что-нибудь случилось? Впрочем, какое там «что-нибудь», совершенно ясно, «что»! Намерения Тиселе светились у нее в глазах, хотя совершенно непонятно, с чего она на меня так взъелась. Вряд ли из-за нескольких острых словечек на кошачьем, должна же ведьма иметь хоть какое-то самообладание!

Страж выдохся и замолк, переводя дух. Я поспешила воспользовалась паузой, и выразить свои сожаления. Мне правда было стыдно, и все упреки были более чем справедливы.

Лучше бы я промолчала, глядишь, страж бы и успокоился. А так мне пришлось выслушать все сначала, еще и с указанием, что меня одну нельзя ни на минуту оставить, если я и не одна такие номера откалываю.

В общем, прощение я получила, только признав — я полная идиотка, непрерывно вляпываюсь в разные неприятности, а посему должна во всем слушаться стража. Так будет спокойней для него и безопасней для меня. Знала бы, в какие неприятности я вляпываюсь этим обещанием, дождалась бы пока он сам утихнет.

В любом случае, эта сцена мне удовольствия не доставила и настроение испортила окончательно. Я терпеть не могу, когда меня стыдят, и жутко разозлилась, хотя не решилась это демонстрировать. Я ведь действительно была виновата.

В комнату осторожно заглянула Ашшас и тут же поспешила ретироваться, увидев мои заплаканные глаза и покрасневшего от негодования стража. Страж тут же поднялся и ушел, посоветовав мне на досуге поразмыслить о его словах. Заклятая сразу вернулась, но утешать не осмелилась: слишком мрачный у меня был вид после скандала.

Хоть в этом повезло, а то уж очень явно у Ашшас было написано на лице «милые бранятся, только тешатся».

Потом Ашшас сообщила — сегодня опять наша очередь дежурить на кухне. Немного помявшись, она призналась: очередь имеет отношение только ко мне, по принципу «кто на новенького». Заклятая вызвалась мне помочь за компанию, а то я так бы и мыла посуду холодной водой.

Ее доброта меня тронула, хотя я и не смогла отрешиться от обычной для меня подозрительности. Меня учили — бескорыстных людей не бывает и все, что люди делают, они делают с умыслом. В лучшем случае — хотят создать себе соответствующую репутацию или добиться расположения одариваемого. Хотя зачем Заклятой мое расположение, я не понимаю.

Такая простая вещь, как природная доброта, боюсь, выше моего понимания. Может быть, зря.

В разгар мытья посуды на кухню завалился страж, и, наконец, смог развеять свои сомнения относительно моей приспособленности к жизни вообще и к ручному труду в частности. Впрочем, он там пробыл недолго и ушел, велев никуда без него с кухни не уходить и ничего не делать в одиночку.

Я в огорчении повернулась к подруге.

— Ну, хорошо, я вчера вела себя по-идиотски. Но это не повод водить меня за руку!

— Зато он о тебе заботится, — обратила мое внимание на светлую сторону Ашшас.

— В гробу я видала такую заботу! Самому помирать неохота!

— Как ты можешь так говорить? Ты разве не видишь, как он на тебя смотрит?

— Как на свою собственность смотрит! Это еще непонятно, кто у кого в подчинении!

Ашшас только пожала плечами, не решаясь дальше заступаться за стража.

Когда мы кончили мыть посуду (почти не облившись водой), звать его не пришлось: явился сам. И сообщил — нас ждут на общем собрании.

— Опять? — простонала я.

— Да, только на этот раз выступать не придется. Будешь стоять с умным видом и кивать.

— Но…

— Опять споришь? — угрожающе спросил страж.

— Ладно тебе, идем. Кивать, так кивать, — вздохнула я. Сколько можно?

На общее собрание нас снова созвали в большом зале. Страж довел меня до кресла Судьи и велел встать рядом. Сам он устроился за моим плечом, по-моему, готовый в случае чего заткнуть мне рот хотя бы и силой.

Судья выступила с речью, в которой объявила — новая сестра (я то есть) была несправедливо обижена неправильным к себе отношением, вызванным печальным отсутствием Силы. И сей факт меня не сломил, что я успешно и доказала вчера. Поэтому меня положено уважать, как равную, благо за неимением Силы я оказалась счастливой обладательницей других полезных талантов и недюжинной смелости.

Поэтому всем Заклятым без исключения предписывается оказывать мне помощь в случае необходимости, которая уже настала, так как на мои личные (!) владения свалилась неведомая напасть, угрожающая всем нам. Захваченного преступника уже допрашивают. А еще появился шанс на официальное признание, так как в этой истории нам придется сотрудничать с городскими властями, коих я представляю на этом собрании.

Из всей этой речи делался недвусмысленный вывод: я — объект стратегической важности, поэтому объявляюсь неприкосновенной. И если Судья еще раз услышит даже не о поединке, а о провокации в мой адрес…

В общем, все поняли — со мной лучше не связываться, а лучше даже помогать.

Поэтому после ужина я услышала, что снимаюсь с очереди дежурства по кухне. Ну и хвала богам, а то я боялась — придется мыть посуду до конца жизни.

День прошел без особенных приключений. Даже скучно. Когда объявили отбой, страж встал возле моей двери с таким видом, что желающих пообщаться не возникло. Выждав для верности, он зашел в комнату.

— Собирай вещи, Госпожа, нам пора.

— Куда?

— Обратно, конечно. В деревню, а потом в столицу. Или ты собираешься всю жизнь в Доме Заклятых просидеть?

— Но почему ночью?

— Чтобы не было лишних вопросов.

— Но…

— Споришь?

— Ладно, идем, — смирилась я с неизбежным. В конце концов, неплохо днем выспалась, могу и пройтись, ничего страшного. Тем более, это недалеко… интересно, как мы сюда вообще попали?

— И как мы сюда попали? — спросила я, когда мы очутились посреди незнакомого мрачного леса. Кажется, это не мой (то есть не наш) лес. И, кажется, меня здесь ждут большие неприятности. Не знаю, почему я так решила.

— Не в ту дверь вышли, — спокойно объяснил страж. — Я знаю это место, здесь недалеко до моего леса.

— Недалеко? — подозрительно осведомилась я.

— К утру точно будем.

— А как это нас… угораздило? — спросила я, делая упор на местоимении. Понятно ведь, кого угораздило на самом деле.

— Не знаю. Потом как-нибудь выясним. Ты идешь или собираешься здесь до утра стоять?

Как бы я ни дулась, ходить со стражем по ночному лесу всегда интересно. Тем более, как раз было полнолуние и проблем с видимостью не возникало.

Чтобы было не скучно, страж взялся меня учить универсальному языку животных, дескать, когда-нибудь пригодится. В качестве первого урока он объяснил мне — животные произносят звуки не на выдохе, как люди, а на вдохе. Поэтому мне надо для начала освоить этот гениальный метод, после чего скопировать ритуальную фразу, и волшебное умение останется со мной навсегда.

Мои первые попытки оказались весьма неудачны. Новый способ сначала вообще не доходил до моего сознания, потом все-таки дошел. То, что у меня получилось, хохочущий страж обозвал «предсмертным хрипом раненой волчицы» и велел тренироваться еще.

После часа мучений страж заявил — он уловил подвижки и на этом пока можно остановиться. Хотя бы на ближайшие четверть часа.

— Страж, — внезапно проговорила я. — С кем ты разговаривал, когда вел меня на суд Заклятых? Помнишь, ты еще сказал, это почетное сопровождение?

— А… Ты все еще не забыла?

— Конечно. Так с кем? И зачем они выли?

— А ты как думаешь? — улыбнулся страж.

— Тогда я подумала, ты решил поделить меня с нежитью и всяким лесным зверьем. Но не решился, потому что я напомнила про твое обещание.

— Поделить?

— В смысле сожрать.

— А сейчас ты как думаешь?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Я не знаю, что ты собирался сделать, когда мы встретились.

— Госпожа, я не собирался тебя убивать и уж тем более съедать. Хотел немного попугать, не более. Стражи вообще не едят людей, это не принято. Отправленные в лес девушки погибали, столкнувшись с нежитью. По правилам мы не можем защищать людей, когда они нарушают границу заповедного леса.

— Тогда куда ты меня вел? — поразилась я.

— К себе, в «берлогу». У меня в лесу есть временное жилище.

— Зачем? — не отставала я.

— Я никак не мог решить, — признался страж. — То ли вывести тебя из леса, но тогда могли не принять в той деревне. Это и случилось, кстати. То ли посвятить лесу, хотя я вполне справлялся сам, и мне не нужны были слуги. Либо… — Он замолчал.

— Либо?…

Но страж молчал. Молчал и лес вокруг, тишина стала невыносимой.

— Либо что? Стра-аж! Почему ты молчишь?

— Да, ты права, — тихо произнес Ор. — Я давно собирался тебе это рассказать… — Страж еще помолчал, а потом принялся рассказывать совершенно жуткие вещи о каком-то лесном обряде.

От описания прокушенных жил и таинственных знаков, выцарапываемых когтями на коже, мне стало дурно. А страж, словно не замечая моего состояния, говорил об этом кошмаре как о вещи неприятной, но необходимой. Покончив с мельчайшими подробностями ритуальных истязаний, которые кончаются смертью жертвы и ее последующим возрождением в новом качестве, он перешел к следующим за обрядом выгодам. Среди них была вечная (относительно) жизнь, лес, принадлежащий мне лично (он у меня вроде уже есть, или я ошибаюсь?), всемогущество на территории родного леса, вплоть до способности остановить негасимый огонь, уважение окружающих, дом полная чаша, некоторое количество замечательных сынишек и семейное счастье, о котором я, оказывается, мечтаю.

Закончив эту речь, страж мечтательно произнес — вот точно так же, как тогда, его отец много лет встретил в лесу его мать и обратил ее. У меня мелькнула ехидная мысль — наверное, ему семейная легенда кажется до жути романтичной. Именно — до жути.

Страж с надеждой смотрел на меня, словно ожидая ответа.

Оригинальный способ делать предложения, мелькнула у меня шальная мысль.

— Это так неожиданно, — выдала я стандартный ответ. — Я… мне надо подумать.

— Думай, — согласился страж. — Думай сейчас и скажи.

Он серьезно?!

— Что сказать? — опасливо уточнила я.

— Ты согласна? — выпалил он.

Значит, серьезно. Меня передернуло. Его описание обряда почти точно совпадало со страшилками о нарушителях границы, забредших в лес глубокой ночью. Страж осторожно взял меня за руки и с надеждой заглянул в глаза. Ненормальный.

— Тогда извини, но — нет! — решительно произнесла я, высвобождая руки.

— Нет? — Он не верил своим ушам.

— Нет, и я не передумаю, если ты об этом.

— Но почему?

Он точно помешанный!

— Я не хочу.

— Ты боишься? — уточнил он. — Но я смогу тебя оживить, обещаю.

Лучше бы он не давал таких обещаний. Теперь стало ясно: может и не оживить…

— Я не хочу умирать даже временно! И вообще не понимаю, с чего ты взял, что я соглашусь на смерть, особенно такую мучительную!

— Будь у тебя Сила, — обиделся страж, — обряд можно было бы сократить и провести его почти безболезненно. Но ты же пустышка, Заклятая из тебя!..

Я пропустила мимо ушей язвительный тон стража. Почти безболезненно! Я так похожа на мученицу?

— А зачем вообще этот обряд? — полюбопытствовала я.

— Чтобы ты стала такой же как я, — просто ответил страж. — Существом леса, вечным и могущественным…

— То есть нечистью, — закончила я. — Так вот: ни за что на свете! Я человек и лесной нечистью быть не хочу ни в ком случае. Поэтому ты со своим могуществом можешь…

Внезапно страж повернулся и зашагал прочь. Я с запозданием поняла: наверное, очень его обидела. Но ведь сам виноват, можно сказать, нарывался. Нашел чем прельстить миссионера: вечным проклятьем. Стать нечистью — есть ли участь хуже? По крайней мере, так меня учили всегда.

Я пожала плечами и пошла следом. Подожду немного и извинюсь. Обязательно.

Страж вывел меня на мрачную поляну, уныло озаряемую лунным светом. Подойдя к ветвистому дереву, он небрежно оперся рукой на ствол… и непостижимым для меня образом вскочил на ветку, расположенную над землей на высоте в два человеческих роста. Усевшись там поудобнее, он аккуратно повесил мою сумку на соседний сук и холодно посмотрел на меня.

— Страж! — неуверенно позвала я. — Что это значит?

Вместо ответа страж приложил руки ко рту и издал в ночь леденящий кровь вопль.

— Страж! Что ты делаешь?

Вопль вернулся. Эхо?

— Стра-а-аж!

Мне стало жутко. Да что тут происходит?!

— Один раз в сотню лет, — отрешенно заговорил Ор, — наступает ночь, когда духи леса освобождаются ото всех клятв, которые они дали людям. Только на одну ночь. Этой ночью и я свободен от тех клятв, что давал тебе. Кроме одной. Которую ты закрепила своим поцелуем. — Он с отвращением вытер губы. — Поэтому даже в эту ночь я не могу ни отпустить тебя, ни обратить против твоей воли. — Он замолчал.

— И что?

— Одну ночь в сотню лет, — продолжил страж, — лесная нежить может охотиться на Заклятых, не опасаясь возмездия. И одну ночь в сотню лет смерть Заклятой не влечет за собой гибель ее стража. Эта ночь — сегодня.

Я не верила своим ушам.

— Ты заманил меня сюда, чтобы избавиться?

— У меня не было выбора, — неживым голосом ответил страж. — Ты слаба и ненадежна; своей привычкой лезть на рожон ты могла погубить нас обоих. Когда оказалось — у тебя нет Силы, — я думал, сумею защитить тебя, оградить от опасностей, ведь ты так легко поддаешься влиянию. Я ошибся. Вчера я понял — ты так же независима и горда, как и все Заклятые. Но это слишком опасно для девушки, которая не в состоянии защитить себя сама и отказывается от помощи других.

— Ты… — Я чуть не расплакалась от злости. Вот гад, сидит на дереве и готовит хладнокровное убийство своей хозяйки! — Как ты можешь?

— У тебя есть шанс спастись. Сними с меня обещание, которое я тебе дал, — предложил страж, — и тебя никто не тронет.

— Кроме тебя! — выкрикнула я. — Вот о чем ты беседовал со своей ненаглядной тетушкой! Это ее идея, да? Сначала она подарила меня тебе, будто я вещь, а потом нашла способ от меня избавиться!

— Как ты догадалась? — В голосе стража не было ни намека на удивление. Казалось, он вообще разучился чувствовать. — Ты права, тетя сказала — пришла пора исправить ошибку. Я не могу поставить свой лес в зависимость от капризов взбалмошной девчонки.

Я стукнула по дереву кулаком, но удара не почувствовала.

— Решай скорей, Госпожа. Тебе недолго осталось жить.

— Нет! — выкрикнула я, все еще надеясь: он блефует. — Ни за что на свете!

— Даже так? — Он снова провыл во тьму клич. Ответный звук уже нельзя было спутать с эхом. Мамочка, что же такое происходит? Я прижалась к дереву.

— Охота началась, — равнодушно проговорил страж. — Взгляни на небо, Госпожа.

— Вот еще!

— Взгляни, — с легким нажимом повторил страж. Я пожала плечами и послушалась.

Этого не может быть, я, наверное, сплю, и…

— Охота ведется по незыблемым правилам, — размеренно проговорил страж. — Когда луна скрывается в облаках, нежить делает шаг. Или прыжок, кому как нравится. Когда луна светит, нежить не двигается. Если ты попытаешься убежать с места, где оказалась в начале охоты, тебя догонят и убьют. Если освещение не будет меняться, можешь дожить до утра. Утром охота закончится.

Луна ярко сияла на ночном небе, но в отдалении плыли жемчужно-серые облака. И медленно приближались к ночному светилу. Вряд ли мне удастся дождаться рассвета.

— Забыл предупредить, — сказал страж. — Нежить прекрасно лазает по деревьям. В отличие от тебя.

Я выругалась и оставила бесплодные попытки взобраться повыше.

— Если я выживу, страж, я тебя прикончу! — мрачно пообещала я.

— Не получится.

Первое облако доплыло до луны, и на поляне потемнело. Дико завизжав, я прижалась к дереву, зажмурила глаза.

Пришла моя смерть…

— Незачем так визжать, — с легкой укоризной сказал страж. — Это только первый ход. Раньше, чем ты их увидишь, на тебя никто не бросится.

Я открыла глаза. Поляна совершенно не изменилась.

— У тебя, Госпожа, есть три варианта, — как ни в чем не бывало, сообщил страж.

— Три?

— Три, Госпожа. Во-первых, ты можешь согласиться на обряд.

— Обойдешься!

— Во-вторых, ты можешь обрести Силу и попробовать отбиться самой. Нежить боится магии и даже в такие ночи редко нападает на Заклятых.

— А в-третьих?

— Ты можешь погибнуть.

— Сволочь!

— А чего ты ждала от меня, Госпожа? Я ведь не человек, как ты не устаешь мне напоминать.

— Ты специально предупредил своих дружков, что я не владею Силой! И специально заманил меня в чужой лес!

Страж иронично поклонился.

— Ты права, как всегда. Только они не мои дружки, стражи леса редко якшаются с нежитью, а в остальном — ты не ошиблась. Это ничейный лес, и здесь водится больше нежити, чем во владениях всех моих родственников, вместе взятых. В моем лесу у меня бы ничего не вышло.

— Мерзавец!

Он благоразумно промолчал.

Я застыла, напряженно вглядываясь в лес.

Из темноты веяло смертью.

На луну медленно наплывало следующее облако.

— Нервы у тебя никуда не годятся, — сказал страж, когда у меня перехватило горло, и я замолчала. — Открой глаза, на тебя никто не нападает.

— Этого не может быть, — потерянно шептала я. — Это не может происходить со мной.

— Я все еще предлагаю тебе согласиться на обряд. Ты предпочитаешь временной смерти вечную? Уверяю, она пройдет гораздо более мучительно.

— Думаешь, я могу согласиться? После того, что ты мне наговорил?

— Что я такого наговорил? — с любопытством спросил страж.

— Тебе меня даже не жалко!

— А ты меня жалела, когда нарывалась на неприятности?! Или, может быть, о себе заботилась?

— Гад! Шантажист!

— Не хочешь за меня замуж — колдуй. Вдруг получится хотя бы от страха.

— А ты будешь смотреть, как меня убивают? Сволочь!

— Если хочешь, я могу отвернуться.

Я пнула дерево, но удара опять не почувствовала.

Жемчужно-серое облако медленно наплывало на луну.

Все та же поляна. Я стояла, прижавшись к дереву, на котором сидел страж, и отказывалась принять происходящее. Поляны окружили такие монстры, что дневной облик стража по сравнению с ними казался милым и привлекательным. Даже не большие — огромные — зубы, лохматая шерсть, горящие ненавистью глаза — это объединяло всех. И смертельный ужас, пронизывающий ночной воздух.

Я кричала, пока не сорвала голос, потом стояла молча, заворожено глядя на последнее облако.

— Все-таки нет? — послышалось сверху. Я закашлялась и замотала головой. — Прощай, Госпожа. Мне будет тебя не хватать.

Облако коснулось края луны. Нежить издала восторженный рев и подобралась перед прыжком. Я оглянулась назад. Страж сжался на ветке, как пружина, словно тоже готовился прыгнуть. Решил принять участие в пиршестве?

Все-таки не блефует. Ой, мама… плохо как…

Я откашлялась и выбросила вперед руки, вспоминая этнографическое заклинание против нежити. Правда, оно предназначено для охраны жилища… впрочем, мне и это сойдет.

От частого обращения к городской магии иммунитет обострился и срабатывал до того, как заклинание подействует, а не после, как раньше. Это мне и требовалось…

Сила иммунитета заклубилась вокруг меня, едва сдерживаемая приказом оставаться на месте. Я добавила формулу узнавания (саму по себе бесполезную в этой ситуации) и парочку канцелярских заклинаний, которые были совсем уж не в тему. Сила буквально разрывала меня изнутри, требуя выхода. Сердце билось, казалось, в самом горле, затрудняя дыхание. Я почти не владею этой магией и могу сорваться в любую минуту…

На поляне ощутимо темнело.

Как там говорила Ашшас? Думать не о заклинании, а о том, что делаешь? Исчерпывающий совет, ничего не скажешь.

Над моей головой загорелся Знак, озаривший меня зеленым светом.

Была — не была! Вверх!

Луна так и не выглянула из-за облака. Ветер стих, будто не смея вздохнуть. Я висела над макушками деревьев, озаренная своим Знаком и мрачно смотрела вниз. В первый момент нежить пыталась допрыгнуть до меня, но особо удачливые попадали на землю с переломанными хребтами. Я не знаю, как это случилось, упали и все. Мою одежду окутывало сиреневое сияние — подарок подруги. Может, он мне и помог, может, Сила, которая и не собиралась заканчиваться. Я протянула руку вверх, и луна снова озарила поляну. Вокруг зазвенела волшебная музыка, и я почувствовала, как природа делится со мной властью. Сила исходила ото всего: от колдовского света луны, от череды жемчужно-серых облаков, от высокого летнего неба и мрачного леса, расстилавшегося подо мной. Меня переполняли упоение, радость бытия, преклонение перед красотой и тяжелая, мрачная злоба. Слишком много для одного человека, но ведь я была Заклятой.

Страж на своей ветке уставился на меня с выражением неописуемого восторга. Ну погоди же у меня, предатель! Слово, движение, и он скатился с дерева. Жалко, хребет не сломал. Еще слово — и ему на голову упала моя сумка — ничего тяжелее под рукой не нашлось, а обрушить дерево я не могла. Не могла и все тут. Ведь дерево тоже делилось со мной Силой.

Догадавшись — хозяйка не в настроении, — страж поспешил спрятаться за деревом, отложив свои восторги на потом. Он думает, я когда-нибудь его прощу? Зря надеется.

Я перевела взгляд на нежить. Сверху монстры казались не жуткими, а скорее жалкими. Они чувствовали разочарование и злобу. И страх, такой сильный, что перекрывал остальные эмоции. Твари с переломленными спинами уже оправились, но снова прыгать не решились.

— Прочь из этого леса! — тихо и угрожающе проговорила я. — И если я еще раз услышу, что вы… — Поляна опустела, будто и не было никогда никакой нежити.

Страж выбрался из-за дерева.

— Отлично, Госпожа, — жизнерадостно прокричал он. — Они убрались и новую охоту начнут не раньше, чем через сто лет. Слезай, все закончилось!

Лучше бы он молчал. Поток Силы внезапно оборвался, я отвлеклась и с ужасом поняла: лечу вниз. Сначала медленно, а потом стремительно набирая скорость. Если полет не остановить, я разобьюсь вдребезги. Все-таки пришла пора прощаться с жизнью.

Он меня поймал.

Не знаю, почему, но, когда я дома, отход ко сну и пробуждение событиями не являются, и сейчас я даже не могу припомнить ни того, ни другого, даже если я не высыпалась или мучалась бессонницей. А вот если я путешествую со стражем, то день всегда начинается с чего-нибудь интересного.

Вот и сегодня я проснулась на своей кровати в храме, куда ночью завалилась дрожащая от запоздалого страха и усталости и где рухнула на постель, по старой походной привычке даже не раздеваясь. Проснулась от возмущенного голоса стража и порадовалась: несмотря на все его протесты, я перед выходом из Дома Заклятых переоделась в летние штаны и рубашку (ночью было прохладно). А то сплю я беспокойно и платье могло помяться. Хороша бы я была сейчас в измятом, словно жеванном платье! Хотя мытые штаны и рубашка — тоже не подарок.

— …и после всего этого ты такая же пустышка, как была! — орал страж.

Я открыла глаза. Страж ходил взад-вперед по комнате и очень сердито ругался.

— Доброе утро, — сонно поздоровалась я.

— Доброе? — Я аж вздрогнула. — Ты это называешь добрым утром?

— А что случилось?

— Ты еще спрашиваешь?! У тебя нет ни капельки Силы! Ты все такая же пустышка, как была до вчерашнего дня!

— Тебе не кажется, — холодно поинтересовалась я, откидывая покрывало, — сегодня не твоя очередь ругаться?

— Почему это? — с вызовом спросил страж.

— Потому что. — Я встала и посмотрела стражу в глаза. — Это ты меня предал вчера, а не я тебя. Я вообще не понимаю, как ты осмелился мне сегодня показаться.

— Если я простил твою выходку в большом зале, — возразил нераскаявшийся страж, отводя взгляд, — то как ты можешь от меня чего-то требовать?

— Во-первых, ты меня простил только после часа непрерывной ругани и только добившись обещания во всем тебе подчиняться. Это, как я понимаю, было частью твоего плана, чтобы заставить меня отправиться к твоей нежити как овцу на заклание! Как полную идиотку! Во-вторых, в большом зале я в первую очередь рисковала своей жизнью, а тобой и твоим лесом только во вторую. В третьих, несложно было сообразить: драку остановят в самом начале, что и случилось. Таким образом, в моем случае риск был минимален. А в твоем? Если бы я погибла?

— Если бы погибла, — буркнул страж, — то только от страха.

И смущенно добавил:

— Я решил тебя вытащить, наплевать на тетушкин приказ… понял: не смогу смотреть, как ты умираешь.

— Так отвернулся бы, — съязвила я. — Надеешься, я тебе поверю?

— Госпожа. — Страж виновато опустил голову. Дошло наконец! — Клянусь своим именем, я не лгу.

— Не пудри мне мозги, — возразила я. — Это Заклятые могут клясться своим именем, а нечисть вроде тебя должна свое имя назвать.

— Я могу назвать свое имя, — легко согласился страж. — Если ты обещаешь не требовать от меня отказа от клятвы.

Я задумалась. Соблазнительно, конечно, и так у меня почти нет шансов заставить стража раскрыть свое имя и отказаться от клятвы, из-за моей оплошности связавшей не столько его, сколько меня…

— Ты еще торгуешься?! — вспылила я. — Да зачем мне твое имя вместе с невиновностью, прочь с глаз моих! Видеть тебя больше не хочу, убирайся!

Не стоило мне кричать после вчерашнего. Горло перехватило, и я надрывно закашлялась. Как бы не сорвать голос такими темпами.

— Госпожа, — прозвучало в тишине. — Мое имя Орсег.

— Орсег? — повторила я. И почувствовала: связь между нами натянулась как струна. Он не солгал, это было его настоящее имя. А еще я поняла — никогда не смогу его прогнать. Почему во всем, что страж делает, всегда есть подвох?! Даже в знании его истинного имени. — Ты сказал правду?

— Правду, Госпожа. С клятвой или без, я никогда не смогу причинить тебе зло. Прости… что напугал тебя вчера… и оскорбил. — Страж поднял на меня виноватые глаза. — Я… не ожидал, что мне будет так стыдно.

— А чего ты ожидал?

— Что ты все-таки согласишься…

Я фыркнула, и страж не решился заканчивать свои сумасшедшие предположения. Милый способ делать предложение любимой девушке: выходи за меня, или тебя съедят!

— Кстати, мое имя не поможет тебе с клятвой, — неожиданно добавил Орсег.

— Почему?

— Дабы заставить стража отказаться от клятвы, мало знать его имя, надо еще вложить в приказ Силу. Подлинную Силу, а не твои аллергические реакции.

— Ну, ты и сволочь! — возмутилась я. — Что ж ты раньше молчал?

— А какая тебе была разница?

— Ну, знаешь ли! — Я снова закашлялась. Да что это такое, никак не проходит!

Страж выждал пару секунд, после чего подошел ко мне, положил руки на плечи и заглянул в глаза.

— Я прощен? — тихо спросил он.

— Ты еще спрашиваешь!

Расценив ответ как положительный, Орсег осторожно притянул меня к себе, пока я не уперлась руками ему в грудь. Как бы поделикатней намекнуть — у нас с ним чисто деловые отношения? Особенно после вчерашнего. И его мама, насколько я знаю, считает: мы совершенно не подходим друг другу? И я ни в коем случае не собираюсь…

— Ашатан, — прошептал страж, и я поняла: и в самом деле больше не сержусь.

Вежливое покашливание за спиной прозвучало как раз вовремя.

К своей чести должна сказать, я не стала ни взвизгивать, ни вздрагивать. Я спокойно повернулась и увидела жреца, который стоял в дверях, опираясь на посох.

— Госпожа Заклятая вернулась? — осведомился жрец.

— Да, — кивнул страж. — Вернулась.

— Навсегда?

Страж было кивнул, но я пихнула его локтем.

— Как получится, — взяла я слово.

Жрец внимательно меня выслушал и перевел взгляд на стража. После недолгих раздумий страж счел за благо не спорить.

— Как получится, — подтвердил он. — И мы скоро уходим. Надо предотвратить опасность… в столице.

Лицо жреца огорченно вытянулось, но он тут же воспрянул духом и поинтересовался, не желает ли Госпожа облачиться в более подходящие ей одежды, а после успокоить жителей деревни.

Госпожа, если честно, ничего этого не желала, но страж не дал мне возразить.

— Почему ты так злишься на тех, кто делает тебе добро? — прошептал он.

— Потому что меня при этом никогда не спрашивают! — зашипела я в ответ.

— А вот и неправда! Как раз сейчас спросили.

— Но не дают отказаться!

— Потому что это невежливо.

— Чихала я на твою вежливость! — И я снова закашлялась.

Страж повернулся к изумленно взирающему на нас жрецу и сказал, что Госпожа в восторге. Жрец покачал головой и удалился.

— Госпожа, никто от тебя не требует ничего невозможного! — воззвал к моей совести страж.

— Только неприятное, — парировала я. — И отцепись ты от меня наконец!

— Извини, Госпожа, — обиделся страж и разжал объятья. А потом еще и демонстративно отвернулся.

— Не сердись, — спохватилась я. Повезло же мне со стражем — на все обижается! — Пожалуйста!

— Ладно, не буду.

В дверь вошла местная искусница, а за ней две молоденькие девушки. Мне вдруг стало стыдно: за все время, проведенное в деревне, я и в лицо не узнавала ее жителей. Ну, девушки, молодые, славные. Длинные косы, перехваченные лентами, вышитые летники, из-под которых выглядывают башмаки. Каждая держит в руках аккуратный белый сверток. И на стража глазами зыркают.

— Госпожа Заклятая, — смущенно обратилась ко мне искусница. — Я сшила для вас одеяние… должно быть впору.

Бедная женщина, как же я ее в прошлый раз напугала! Страж прав, не надо на всех подряд злиться.

— Спасибо! — Я тепло улыбнулась. — Очень вам благодарна.

Искусница оживилась и протянула руку к девушке, стоящей справа от нее. Взяла сверток и развернула. В нем оказалось короткое легкое платье вроде туники. Белое.

Во втором свертке — длинное наглухо закрытое платье, ужасно похожее на мой миссионерский наряд. Но тоже белое.

Я «милостиво» приняла оба дара и искусницы поспешили откланяться. Все-таки я нехорошо себя вела весной.

— Страж, — окликнула я, когда он выходил из храма вслед за искусницей и ее помощницами. — Орсег!

— Да, Госпожа?

— Учти, о предложении, которое ты мне сделал в лесу, не может быть и речи.

— Учту, Заклятая, — холодно ответил он. — Но и ты учти: передумаешь — будешь заводить речь сама, я повторять не стану.

— Да ты!..

— Когда переоденешься, — продолжил он, как ни в чем не бывало, — выходи на улицу, будешь свою паству успокаивать, леди миссионер. — Орсег отвесил ироничный поклон и вышел.

Я вернулась в храм после того, как с трудом втолковала пастве, что я королевский этнограф, миссионер — а тот был жалким самозванцем! — и теперь моя обязанность их защищать. Описание принятых для защиты мер безопасности заняло несколько часов. Общий смысл можно передать так: не доверяйте никому незнакомому и ни с кем не разговаривайте, когда меня нет — а не будет меня долго.

Жрец дошел с нами до самых алтарных ворот. Перед тем, как покинуть нас, он уточнил, не будет ли инструкций лично ему. Впрочем, это я так называю, а жрец выражался по-другому. То ли откровений, то ли еще как-то. Я задумалась, и тут наконец вмешался страж, который почтительно, но твердо заявил — он бы посоветовал своей Госпоже попросить жреца присматривать за моральным и физическим здоровьем наших подопечных (опять же, страж выражался иначе, но я не помню как). Ну и защитить деревню от недоброжелательства лесных жителей. Просто так, на всякий случай. Кто знает, что обиженной нежити может взбрести в головы? Только про нежить мы, конечно, никому не сказали…

— Да, Госпожа, ты меня удивила.

— Ты о чем? — Я сыто улыбнулась. Отправление из деревни временно откладывалось: я немного объелась. Не следовало мне столько есть, но страж смотрел на меня такими жалобными глазами… Проголодался, бедняга, а я все время недоедаю. Пришлось поднатужиться и съесть все, хотя раньше половина обеда оставалась на столе. А теперь вот сижу и страдаю… Надо было отказаться.

— Столько мер предосторожности выдумала. Откуда все взялось? Профессиональное?

— Да нет, это у меня еще с детства, — засмеялась я. — Когда меня дома одну оставляли, мама обязательно наказывала: «Дверь никому не открывай!» И перечисляла, что может сказать грабитель, если будет стучаться. Когда я дома, до сих пор двери никому не открываю, хоть и взрослая.

— А если важное дело? — поразился страж.

— Ну, не ко мне же. Если ко мне, покажут печать, всего делов, а к родителям — пусть сами их и ищут. Мало ли кто может пожаловать? Кстати, я забыла спросить, а мои обещания выполнить реально?

— А ты разве не знала, о чем говоришь? — подскочил страж.

— Я же Заклятая. Я почувствовала.

— Почувствовала?…

— Да… не знаю. Поняла — так надо сказать… и сделать. А реально это или нет — откуда мне знать?

— Ну, ты даешь, — покачал головой страж. — Только я обрадовался — Госпожа за ум взялась и перестала лезть на рожон. А ты, выходит, опять блефовала.

— Немного. — Я мило улыбнулась. — Так ты будешь отвечать или нет?

— Кое-что — реально, Госпожа, — угрюмо ответил страж. — А защита от магии — это по твоей части.

— Как… по моей? — огорчилась я. — Я ведь ничего не умею!

— Тогда не надо было обещать. Ты мне еще не объяснила, что случилось ночью. Может, и сейчас то же получится.

— Не буду объяснять! — заупрямилась я. — Ты прав, сейчас посидим, отдохнем и попробуем.

— Это ты отдыхай, — посоветовал страж. — А я пойду выполнять свою часть твоего обещания.

— Иди, иди, — проворчала я ему вслед.

Ладно, он от людей, как я обещала, лес закроет. Как бы мне его и от магии закрыть…

Страж прав, кто меня за язык тянул? И вот главное, именно закрыть лес от посторонних и от магии — единственное, что действительно стоит сделать в ситуации, когда со дня на день могут нагрянуть преступные лесозаготовщики!

Ладно, надо расслабиться и отвлечься, может, потом я соображу, как выполнить обещание…

Вот интересно, кстати, а зачем вообще построен храм? Для поклонения Заклятым? Такой странный? Жрец не стал этого объяснять, то ли не знал, то ли думал — я знаю, то ли…

Я пробормотала формулу, открывающую потайное отделение пенала, потом на языке Заклинательниц сковывающий приказ, а потом снова задумалась. Четверть часа эта Сила продержится, потом потребует выхода, и, если я чего-нибудь не наколдую — заработаю еще синяк. И смогу их коллекционировать. Но я знала — Сила потребуется мне раньше. Что-то она должна активировать? Как вчера, когда накопленная в нужном количестве Сила иммунитета позволила мне выйти на новый для меня уровень. Я ощущала в себе магию знания, понимания всего сущего… Если бы я еще на этом уровне оставаться могла, было бы совсем хорошо.

В дверь робко заглянул жрец.

— Он ушел, Госпожа Заклятая?

— Да, — удивилась я вопросу. — А у вас есть ко мне дело?

— Госпожа, вы хотите закрыть лес для магии?

— Да.

— А вы знаете, как это делается?

— Нет, — призналась я. — Я думала, это страж умеет, как вы его зовете, Господин-который-все-видит-все…

— Вы хотите попробовать?

— Конечно. А почему втайне и шепотом? — Я прикинула, не вспомнить ли мне очень спорное заклинание городской магии, вынуждающее людей говорить только правду, но удержалась. Во-первых, перед его наложением объект должен быть абсолютно неподвижен и даже не очень дышать, поэтому этого самого объекта сначала вырубают чем-нибудь вульгарно-тяжелым по голове. А потом связывают по рукам и ногам и только потом приводят в чувство и спрашивают. А во-вторых, никто не мешает объекту скрыть часть правды, из-за чего заклинание становится совершенно бесполезным. Да и не дело королевскому этнографу применять такие приемы, все-таки секретный агент, а не дознаватель. Есть еще формула, увеличивающая чувствительность к правде-неправде, но оно уже дает крайне неприятную отдачу на применяющего. Весь этот шпионский арсенал, к сожалению, никуда не годится, может быть, потому, что для его применения не нужна Сила. Хотя, если добавить крошечку…

— Это тайный обряд, Госпожа. Никто, кроме Заклятой и ее жреца, их видеть не должен, а то обряд не подействует.

— Страсти какие, — отметила я. — А откуда я знаю, может, вы лжете?

Жрец аж задохнулся от изумления. Он? Лжет?

— Я клянусь… — спотыкаясь, промямлил жрец и осекся под моим взглядом.

Я посмотрела на него глазами, прячущими за собой нездешнее знание. И долго это будет продолжаться?

— Я вижу, ты не лжешь, — проговорила я каким-то не своим, более мелодичным, чем обычно, голосом. — Прости мое недоверие. Пойдем, жрец, поможешь провести обряд.

— Госпожа, что тут творится? — ворвался страж в храм. К тому моменту все уже было закончено, все огни погашены, и официальная часть храма приведена в нормальный вид. И даже ожившие было цветы снова опустили завядшие головки.

— Что-то не так? — спросила я с невинным видом.

Жрец вообще не стал вмешиваться в чужой спор, а, поклонившись мне, убрался от греха подальше вместе с посохом.

— Я не мог войти в храм! А вокруг клубилось столько Силы, что странно, как ты внутри не сгорела!

— Только-то? — рассмеялась я. — Прости, я дала клятву никому не рассказывать о том, что здесь… происходило.

— А ты такая же пустышка, — обвиняюще произнес страж. — Об этом хоть ты можешь рассказать? Почему тебя то распирает от Силы, то она невесть куда исчезает?

— Могу. Но не сейчас.

— Почему?

— Мне не хочется. Сделал свою часть?

— Да, Госпожа, — хмуро ответил Орсег. — Как я понял, ты свою тоже?

— Конечно.

— Тогда нам пора, если хочешь попасть в город до ночи.

Описывать обратную дорогу не имеет смысла. В Нароме мы зашли в ту самую частную гостиницу, где я просидела перед этим три недели. Там я заново рассортировала вещи и велела один чемодан отправить в столицу, а другой так и оставила на хранение. В конце концов, денег, уплаченных Куартом вперед, хватило бы на хранение десятка чемоданов, если не больше. Вопреки всему, я по-прежнему пользовалась этими деньгами, как своими собственными, хотя это и была откровенная взятка. Деньги и так уплачены, чего ж привередничать? К тому же вполне можно подвести под штраф за попытку мздоимства: он традиционно взимается в размерах не меньших, чем сама взятка.

К счастью, законами Заклятых не запрещалось пользоваться транспортом для перевозки вещей, а вот на пешей прогулке Орсег все-таки настоял. Несмотря на мои выкрики о зря потраченном времени. Мне еще раз пришлось пережить почти суточный марш от ближайшего к столице города до этой самой столицы.

Мы не стали заходить домой, а сразу пошли в Этнографическое Ведомство, наскоро приведя себя в порядок в коридоре перед встречей с начальником. Если это можно назвать порядком: я, например, просто пригладила рукой растрепавшиеся волосы.

Почтенный Везер Алап внимательно выслушал нас обоих, не перебивая и не задавая вопросов, пока каждый не изложил свою версию. То есть версия была одна и та же, только я рассказывала профессиональным языком и опустив магические подробности как неклассифицируемые. А страж, напротив, говорил как умел, к тому же подробно описал и угрозу негасимого огня, и почему он не может напасть на человека в населенном пункте.

Еще страж поведал немного о природе Заклятых и ведьмовства, зачем проклинают Заклятых и как их заколдовать, если необходимо. Для этого надо быть Заклинательницей, не связанной с Заклятой обрядом посвящения, тогда можно сплести нужное заклинание, если знать имя. Или получить личное согласие. Всего-то. А вот городской магией заколдовать не получится, даже если иметь Силу (настоящие волшебники, естественно, пользуются в своей магии Силой, а другие люди употребляют специально подготовленные формулы, не требующие ничего). Иммунитет отбросит магию на самого волшебника, и очень повезет, если только шмякнет, как меня, о стену, а не отразит собственно заклинание. Стоя над пропастью, колдовать особенно не рекомендуется.

По-моему, страж предостерегал моего начальника, хотя не знаю, чем он ему не понравился.

— Значит, вы теперь Заклятая, очень удачно, — покивал начальник, когда мы со стражем оба замолкли. — А этот милый молодой человек — ваш страж?

— Да. Только он не такой уж милый, и вообще не человек, хотя и молодой, — не удержавшись, пробурчала я.

— Настоящий лесной страж. — Кто бы мог подумать… Вы позволите? — Везер Алап произнес формулу узнавания и уставился на Орсега. Зрелище его совершенно не смутило и не испугало, как меня с Куартом.

— Прекрасно, — между тем сказал он. — Думаю, вам стоит отправиться домой и отдохнуть, а сюда зайдете через неделю, я сообщу вам решение. Надо же, как неприятно, заговорщики добрались до леса. Я надеялся, хоть туда… Вы можете идти.

— Простите, — смутилась я, сообразив: заговор и не мог быть новостью для моего начальника, просто меня это не касалось, вот я и не знала. А еще смутилась от того, что ругать меня, похоже, не будут, хотя следовало бы. — А куда стража определить? Я хочу сказать, где он будет жить всю неделю?

— У вас, — несколько удивился вопросу Везер Алап.

— В доме моих родителей? Лесной страж? — От возмущения я даже забыла о почтении и о том, что ожидала такого приказа.

— А вы не говорите, кто он такой. Скажете, это ваш коллега, встретились на задании. Задание секретное, поэтому он поживет у вас. Уверен, он и сам может догадаться, о чем не стоит рассказывать.

— Ага, а потом родители заметят, как он не сводит глаз с моей тарелки за столом, и пойдут расспросы.

— Ешьте отдельно от родителей, — посоветовал начальник. — Вот, возьмите. — Он протянул мне бумажку, на которой перед этим чиркнул пару слов и поставил печать. — Обедайте в нашей кантине, вас обслужат бесплатно.

— Вот не повезло же! — сокрушалась я уже на улице. — А я так надеялась тебя куда-нибудь сбагрить!

— А почему? — полюбопытствовал страж. — Ты считаешь меня недостаточно чистым, чтобы войти в твой дом?

— Опять обиделся? Извини, я не в этом смысле. Просто мои родители очень проницательны и любопытны, а мне неохота им все объяснять.

— А правду ты им сказать не можешь?

— Могу. Могу, но зачем их расстраивать? К тому же, вдруг ты им не понравишься? Что же, им терпеть непонятно кого, который собирается жениться на их дочери против ее воли, даже не спрашивая родителей?

— Могу и родителей спросить, — обиделся страж. — А против воли не получится, надо же тебе было такую клятву взять!

— Не сердись. Я не имела в виду, что ты нечисть. И не утверждаю — ты непременно не понравишься моим родителям. Но никаким родителям не нравятся незнакомые юноши, притязающие на руку их дочери. Поэтому и прошу тебя с ними об этом не заговаривать. Для них ты — мой коллега, которого я из дружбы принимаю у себя дома. Понял?

— Понял, Госпожа, — послушно кивнул Орсег.

— И запомни, я для тебя не Госпожа и даже не миледи, а Элесит. Коллеги обращаются друг к другу по имени. А вот как тебя называть?…

— Дрвен, — откликнулся страж. — Госпожа… то есть Элесит, — продолжил он шепотом, — ты знаешь — за нами следят?

— Кто? — изумилась я. — С чего ты взял?

— Я твой страж, — улыбнулся Орсег. — И всегда знаю такие вещи. А вот кто — понятия не имею. Их трое, это взрослые мужчины, они следуют за нами, притворяются прохожими.

— Они за нами следят, или у них другие планы? — уточнила я, надеясь: страж знает и такое.

— Только следят. Что будем делать? Убьем?

— Ты спятил! А если это свои?

— Свои? Ты думаешь, твой начальник тебе не доверяет?

— Это вряд ли, — призналась я. — Я подчиняюсь лично начальнику Ведомства и не думаю, что… Ты можешь мне их показать?

— Как?

— Просто. Мы сейчас встанем у витрины, а потом ты расскажешь, кто из прохожих, которые в ней отражаются, за нами следит.

— Но в этой витрине ничего не отражается! — шепотом возмутился страж, когда я подтащила его к большой стеклянной витрине платяной лавки.

— Еще бы в ней что-то отражалось! — так же шепотом обиделась я. — Тогда в уловке не было бы смысла. А вот если сейчас ее…

Я благоразумно не стала применять легко узнаваемое городское заклинание, приготовленное на такой случай, а воспользовалась своей Силой Заклинательницы. Боги, это колдовство буквально все жилы выматывает!

— Ну, кто? — прошептала я, отвлекаясь от необыкновенного платья (к моему глубокому огорчению, оно сшито на девушку чуть ли не вдвое выше меня). — Эти? Мило, это не наши, я их не видела. И повадки у них не как у наших. Ставлю свою парадную форму, их прислали приятели Куарта.

— И что теперь? — не принял пари страж. — Убьем?

— Нет, — поразмыслив, я отказалась от этой идеи. — Во-первых, убивать безнравственно. А во-вторых, это не принято — убивать наружку.

— Кого?

— Наружное наблюдение. Считается непрофессиональным. Обычно их терпят, кроме тех случаев, когда надо сделать нечто особо секретное. Тогда уходят от слежки… меня этому учили. Хотя будут проблемы, если ты запретишь лезть в транспорт. Извозчик — самое милое дело. Хотя, конечно, классическое.

— Ничего не понял, — признался Орсег.

— Неважно. Главное, убивать мы никого не будем. Этим мы только подтвердим нехорошие подозрения. На спор, они против нас ничего не имеют, а только удивились, почему я вернулась в столицу. Поэтому надо вести себя осторожней. Но и с «хвостом» ходить не хочется…

— Тогда почему бы не уйти от слежки? — поинтересовался страж, с трудом вникая в мои рассуждения. Ничего в них сложного не было, просто непрофессионалы всегда путаются в рассуждениях специалистов.

— Они поймут: мы подозреваем, — напомнила я. — И что у нас есть причины подозревать.

— Тогда долго мы будем стоять у этой витрины? — не выдержал страж.

— А это мысль, — засмеялась я. — А теперь слушай меня внимательно и делай все точно так, как я скажу.

— Приказывай, Госп… Элесит.

— Хороший мальчик. Тогда обними меня.

— Что-о?

— Это так страшно? А то сам приставал. Обними и оттащи от витрины, да не так, а будто ты обычный человек, которому надоело стоять у витрины со всяким тряпьем.

— И учти, — шепотом продолжила я инструкции, после того, как страж оттащил меня от витрины, — это ничего не означает, так надо. Веди себя, как влюбленный. Это успокоит возможные подозрения, а завтра я устрою им такое, что они навсегда зарекутся следить за королевскими этнографами.

— Что ты с ними сделаешь? — спросил страж, весьма натурально изображая требуемое состояние. Ага, ему хорошо, а мне подыгрывать!

— Ничего, — Я влюблено заглянула своему спутнику в глаза. Оказывается, это не так уж сложно! — Если они и дальше будут за нами следить, мы с тобой отправимся на такую прогулочку, что они проклянут все на свете, когда увяжутся за нами. Кстати, у меня будет к тебе большая просьба. На улице, где живут мои родители, ты меня отпускаешь и делаешь вид — между нами ничего не было. Не хватало мне родителям объяснять, с чего я с коллегой в обнимку расхаживаю!

— А как же твоя «наружка»? — уязвлено спросил щелкнутый по носу Орсег.

— Нет ничего удивительного, когда люди скрывают свои отношения от родителей, — откликнулась я. — Между прочим, я бы так и поступала, будь все взаправду.

— Ты ужасный человек, — пожаловался страж. — Обязательно говоришь гадости!

— Какая есть. Хочешь, я освобожу тебя от клятвы, и ты поищешь себе другую невесту?

Страж на провокацию не поддался и замолчал.

Дома страж вел себя, как полная лапочка, а именно — скромно молчал и улыбался, кивая на каждом слове. Да, он мой коллега с юга, да, поживет у нас, благо есть лишняя комната, как раз на такой случай.

Когда этот вопрос был решен, посыпались другие.

Я с трудом объяснила родителям: с поста миссионера меня не снимают, но возникла необходимость вернуться в столицу, а дела очень даже секретные, и о них сообщить не могу. Неужели они не получали чемодана с письмом? Получали, но ничего не поняли. Как всегда. И, конечно, не поверили в секретные дела, а решили — я просто не хочу говорить. И, конечно, обиделись.

А обедать мы будем? Какое обедать! Мы спать хотим. Мой коллега Дрвен будет питаться в городе, у него талон на бесплатное питание. Я составлю ему компанию, а то он не знает города, поэтому меня к обеду не ждите.

Первый раунд был выигран, нам позволили разбрестись по своим комнатам, а я только сейчас сообразила — у стража нет вещей. Он никогда не жаловался, шел рядом со мной, с моей сумкой на плече, а я, идиотка, не сообразила! Теперь дождемся, пока это заметят родители!

Надо же быть такой дурой!

Вот проснусь — обязательно сходим, купим ему вещи, а потом скажем: оставили в городе.

Ага, это мило, а как быть с «хвостом», который знает — у Орсега ничего с собой не было? Боги, вот растяпа! Хорошо, пойдем на почту и «получим» эти вещи. Вот только почему бы наружке не зайти на почту и…

Нет, наверно, надо все купить, а потом отправить это самим себе на почту и там получить. А пометить как дальний груз, мне это несложно, вот только опять городская магия… брр!

Надо только сообразить, как организовать передачу на почту…

Идиотизм, конечно, когда человек путешествует без багажа, но этнографы и не такие вензеля выкидывают…

А как незаметно прогуляться по магазинам, и не привлечь внимания?…

Вот зараза, со всем приходится самой разбираться!

— Какой еще замок? — не понял страж на следующий день. — Строить замок на моей территории? Ты спятила? Лес защитит тебя лучше всяких стен, а поганить землю я не позволю!

Мы сидели утром на кухне и завтракали тем, что оставили родители. Вчера все-таки пришлось поужинать со всеми за столом, но вроде обошлось. Я тщательно следила за тем, сколько нам накладывали, и проблем не возникло. Не возникло их и тогда, когда мы явились с сумкой, которую якобы оставили в городе.

Как мы покупали всякие шмотки, которые необходимы каждому нормальному человеку, — это отдельная история. Мне давно не доводилось так изощряться, скрывая свои действия от посторонних взглядов. И параллельно еще пришлось уговаривать стража. Тот никак не хотел покупать себе сшитую чужими руками одежду. Особенно сложно было заставить купить хоть одну смену одежды не зеленого цвета. Вот наказание!

Но это все в прошлом, а теперь Орсега нужно уговорить на новую авантюру.

— Я и не собираюсь строить замок, — терпеливо разъяснила я. — Но мы же можем походить и поспрашивать.

— Не понимаю, зачем, — упорствовал страж.

— А затем, — максимально спокойно продолжила я, — любой душевно здоровый человек, ухаживая за девушкой, которая может принести своему мужу рыцарское звание и право построить замок, не будет водить ее за нос, а сразу заведет речь о браке. А если так, то опять же любой душевно здоровый человек поторопится обсудить возможность построения родового замка. Теперь понятно?

— Можно, я буду душевно нездоровым человеком? — скорчил физиономию страж.

— Нельзя, — злорадно ответила я. — Душевнобольной назовут меня… только не сегодня.

Я решительно толкнула дверь конторы. Скоро весь город будет знать… а там и до родителей дойдет. Нет, когда-нибудь до родителей дойдут слухи, но сейчас не до того. Если мы не избавимся от «хвоста», они последуют за нами до самой деревни… или куда нас отправят, и смогут сорвать всю операцию. Надо даже не отвязаться, а внушить простую мысль — мы совершенно безопасны и безобидны. А какая причина, кроме секретного задания, может связать вместе двух молодых людей противоположного пола?

Вот эта самая.

Игра началась.

— Замок? — переспросил клерк за столом. — В деревне?

— Да, — улыбнулась я, старательно строя из себя дурочку. — Понимаете, у нас пока нет денег, но мы хотим уже сейчас договориться…

— Вам, конечно, нужен самый лучший архитектор, — покровительственно произнес клерк. — Вы попали по адресу, ведь у нас работают невероятно талантливые молодые архитекторы…

— Мне нужен самый лучший, — резко перебила я, сбрасывая маску милой дурочки. — Почтенный Мегтервез, сколько я знаю, до сих пор берется за интересные задания?

— Да, но… — пролепетал испуганный моей метаморфозой клерк.

— Что? — хмуро спросила я.

— Его будет очень сложно найти, миледи не стоит тратить времени, если вы торопитесь… Он неделями не появляется в конторе…

— Ничего, — решительно ответила я. — Справлюсь. Оставлю у вас запрос и попробую найти сама. Где он может быть?

— Не знаю, миледи…

Я, вздохнув, достала серебряную монетку.

— Я дам вам список занятий, которые он собирается проводить со своими учениками, — оживился клерк. — Может, вы сумеете догадаться, где они проводятся.

Я катнула монетку по столу и достала вторую.

— Нет, миледи, — замотал головой клерк. — Больше для вас никто не сделает.

— Ладно, возьмите так, — вздохнула я. — За помощь. И давайте ваш список.

Мы не вышли из конторы, а стояли в коридоре и обсуждали ситуацию. Насколько это вписывается в «легенду», я не знаю, но было все равно.

— А кто такой этот Мег-тер-вез? — спросил страж, по слогам выговаривая имя знаменитого архитектора.

— О, это легендарная личность! — усмехнулась я. — До сих пор никто не мог найти его, чтобы нанять для строительства. Однако время от времени он что-то строит, и счастливчику завидуют все заказчики и строители, поскольку его консультацию тоже получить невозможно. С утра по городу бегают ученики, надеясь по списку занятий понять, где они будут проводиться. Те, кто угадывает, остается, остальные отсеиваются естественным путем.

— И зачем нам твой неуловимый архитектор? Не лучше ли найти кого-нибудь попроще?

— Не лучше, — отрезала я. — Кто попало нам не нужен… и подожди-ка меня здесь.

Надеюсь, мне не показалось быстрое движение в другом конце коридора…

Я переступила порог и сделала первый шаг в небольшой комнате, увешанной светлыми коврами. За спиной со зловещим стуком захлопнулась дверь.

— Я вас поймал, — услышала я. — Теперь не уйдете.

Я улыбнулась и сделала еще шаг.

— Здравствуйте! Рада вас приветствовать, уважаемый Мегтервез.

— И я приветствую вас, милая леди, — проговорил смешной старичок, до того слившийся с обстановкой. И как ему это удается?

— Просто Элесит, прошу вас, — махнула я рукой.

— Очень приятно. А меня вы уже знаете, как я погляжу, — с усмешкой отметил архитектор.

— Вас сложно не узнать, — призналась я.

Почтенный Мегтервез, помимо славящейся на все королевство способности исчезать, обладал весьма примечательной чертой: его брови лохматыми треугольниками торчали в разные стороны, и это придавало уважаемому архитектору на редкость шкодный вид. Под бровями задорно сверкали голубые глаза, подтверждающие: первое впечатление было правильным.

— И что вам понадобилось от бедного архитектора, раз вы умудрились отыскать меня там, где я не показываюсь годами? — поинтересовался Мегтервез и тут же продолжил: — Вы хотите строить замок? Это не ко мне, я давно отошел от дел.

— Нет, — засмеялась я. — Звучит невероятно, но я не собираюсь строить замок. Я собираюсь искать вас.

— Вы меня нашли, — напомнил архитектор.

— Вы не поняли, — покачала я головой. — Мне не нужно вас найти. Мне нужно вас искать. И, если можно, разрешение на посещение Старых Строек.

— Вот как? И зачем очаровательной девушке соваться в такую дыру, которой слывет Самая Старая Стройка?

— Надо, — ответила я. Мы обменялись понимающими взглядами, после чего я, отбросив колебания, достала брошь этнографа и принялась рассказывать. Не все, конечно, но достаточно, чтобы прояснить ситуацию.

— А вы не боитесь Старых Строек? Там, говорят, привидения водятся… — сообщил старик, щелкая себя по гладковыбритому подбородку.

— Вы меня совсем не помните? Я приходила к вам год назад с одной просьбой от Везера Алапа…

— А… припоминаю. Вот откуда вы знаете, как меня найти, — усмехнулся Мегтервез. — Приятно познакомиться с хозяйкой привидений Самой Старой Стройки. Так зачем вам разрешение? Я не менял настройки.

— Да что вы, — смутилась я. — Я просто делала…

— Свою работу, — докончил архитектор, и мы оба расхохотались. — Знаю я вас. И ваша работа мне понравилась. Вам еще чем-нибудь помочь?

— Да, — согласилась я. — Не могли бы вы появиться в том районе, чтобы вас там можно было поискать?

— Но не найти? — кивнул Мегтервез. — Хорошо.

— Ты ничего не понимаешь! — громко втолковывала я упирающемуся стражу. — Нам необходимо найти Мегтервеза, это гениальный архитектор, и только он один сможет…

— Да-да, Элесит, я понимаю, — поспешно перебил меня Орсег.

— Ничего ты не понимаешь! — обиделась я. — Ты ничего не понимаешь в архитектуре!

— Не понимаю, — согласился страж.

— Ну тебя!

За последние три дня мы со стражем обегали все стройки в городе, причем страж весьма натурально упирался и непрерывно вопрошал, а зачем оно нам надо. На этих самых стройках я чуть не сломала ногу, оступившись не в том месте, а страж свалился в другом строящемся здании с временной лестницы. Удержался только благодаря своей нечеловеческой ловкости. От таких приключений его настроение совершенно испортилось, а свою роль он нахально трансформировал и изображал не столько влюбленного, сколько измученного взбалмошной невестой жениха. Не удивлюсь, если охотника за приданым в придачу.

На исходе третьего дня я услышала — пора прекратить валять дурака. Страж так больше не может. Поэтому утром четвертого мы снова направились в контору. Я пробыла там всего ничего, и, когда выскочила на улицу, победно размахивая листком бумаги (страж остался ждать меня снаружи), увидела, как от Орсега поспешно отскочил какой-то незнакомый человек. Ага, не выдержали, голубчики!

— Что он от тебя хотел? — вполголоса поинтересовалась я, подскочив к Орсегу.

— Выпить приглашал, — честно ответил страж. — Пока ты не вернулась. Говорил, ты никуда не денешься.

— Еще бы! Ты узнал этого типа?

— Ты меня за кого принимаешь, Госп… Элесит? — обиделся страж. — Этот тип ходит за нами в компании еще двух таких же. И по стройкам этим адским лазят, как только терпения хватает!

— Вот это и странно, — задумалась я. — Те, кто их послали, явные непрофессионалы, если не меняют наружку и даже не пытаются менять их внешность. Но упорства им не занимать, это раздражает. Что ты ему ответил?

— Что не могу.

— Почему?

— Ты узнаешь и рассердишься.

— Удружил! У меня и так не лучшая репутация, а теперь еще по городу будут ходить слухи, как я над своим бедным женихом издеваюсь!

— Скажешь, не так?

— А он что говорил?

— Он похлопал меня по плечу и спросил, как меня угораздило.

— И?

— Я сказал, у меня не было другого выхода, — заговорщицки прошептал Орсег. — А этот, как ты называешь, тип, сказал — очень меня понимает.

— Убью собаку! — взвыла я. — Всякие придурки будут надо мной издеваться, а ты с ними пить в знак мужской солидарности!

— Зачем так ругаться? — упрекнул страж. — Я ведь не согласился. Или ты хотела, чтобы я принялся опровергать такую хорошую «легенду», которую ты так замечательно сочинила?

— Не льсти, — фыркнула я. — Мог бы действительно подыграть, а не делать вид, что я тебя в конец измучила.

— Разве я похож не сумасшедшего? — парировал страж.

— Нет, не похож, — согласилась я. — А я похожа на окончательно спятившую невесту?

— Скорее на окончательно спятившую, чем на невесту, — съехидничал Орсег. — Лучше ответь, что тебе там сказали, от чего ты выскочила такая счастливая?

— А, в конторе! Это замечательно! — я старательно возвысила голос, чтобы наружка, не дайте боги, не пропустила ни полслова. — Нам необыкновенно повезло! Почтенный Мегтервез недавно зашел в контору — ты же знаешь, он там редко появляется, — прочел мой запрос и оставил для нас письмо!

— И что? — обреченно вздохнул страж. Где-то невдалеке я услышала еще три таких же вздоха. Уж не перестаралась ли я?

— Слушай! — возбужденно закричала я, шумно разворачивая письмо. — Мегтервез пишет: «Уважаемая леди Элесит! Прочитал Ваш запрос, узнал, что Вы меня ищете, и заинтересовался. Полагаю, мы сможем договориться, если Вы найдете меня на занятиях, которые я провожу с молодыми архитекторами и инженерами на Старых Стройках в течение трех дней, начиная с завтрашнего. Искренне Ваш, строитель Мегтервез». Дата сегодняшняя. Ну как?

— А точней сказать твой Мегтервез не мог? — осторожно спросил страж, забирая у меня письмо и пробегая его глазами.

— Ты не понимаешь, как нам повезло! — возмутилась я на всю улицу. Если я и переборщила, ручаюсь, наблюдатели не заметили фальши. — Мегтервез никогда не высказывался так определенно!

— Ладно, что теперь?

Я немного поразмышляла.

— Давай сегодня отдохнем, — предложила я. — А завтра поищем Мегтервеза на Старой Стройке. Не найдем завтра — поищем послезавтра и послепослезавтра. — Невдалеке послышался мучительный стон. — С учетом этого письма я могу точно сказать — на третий день Мегтервез будет проводить занятие на Самой Старой Стройке — интересно, много ли у него после этого останется учеников? — поэтому надо постараться найти его раньше.

— А что не так с Самой Старой Стройкой? — опасливо спросил Орсег.

— О, так ты не знаешь! — воодушевилась я. — Это необыкновенное место!

Тихие вздохи из-за угла показали мне: наши наблюдатели совершенно согласны с моим описанием Самой Старой Стройки. Вот только воодушевления оно у них не вызывает…

— Понимаешь, никто в столице не будет бросать строительство просто так. Его либо закончат, либо снесут. Но несколько строек в городе так и остались незаконченными.

— Почему? — Страж уже и не ждал ничего хорошего. А зря. У меня была для него отличная новость.

— Там нечисто! — радостно провозгласила я.

— Что ты имеешь в виду?

— Вот это самое! Во время строительства количество несчастных случаев превысило статистическую норму… — По лицу Орсега было хорошо видно: такие детали ему казались совершенно лишними — по причине низкой доступности. В принципе, он парень неглупый, но статистику в лесах наверняка не проходят. — Тогда строительство объявили нерентабельным… ну, в общем, не оправдывающим затрат, убыточным, и велели свернуть. Пробовали снести, но это оказалось еще более опасным, и стройки закрыли.

— А сейчас? — уточнил страж. Он, похоже, решил — я планирую изощренное самоубийство.

— А сейчас там водятся привидения! — порадовала я Орсега. — И вороны на чердак залетают, но это уже неважно. А с Самой Старой Стройкой и того хуже.

— Что может быть хуже? — не понял страж.

— Как «что»? — обиделась я. — Говорят, оттуда вообще невозможно вернуться целым и невредимым! Из непрошенных посетителей около половины переломали конечности, еще четверть умерла, причем кто-то погиб, упав с высоты, а кто-то вообще без видимых причин. И примерно четверть отделались тяжелыми нервными потрясениями.

— Это… правда? — охрипшим голосом спросил страж.

— Ну, некоторая неточность имеется, — честно призналась я. — Можно посмотреть конкретные цифры у меня дома, в конце концов, я сама составляла статистику.

— И ты предлагаешь нам идти в это гиблое место? — недоверчиво спросил страж, ища в моих глазах хотя бы намек на то, что это шутка или обман.

— Конечно! — уверенно ответила я. — И не предлагаю, а совершенно точно говорю — мы туда пойдем.

— Элесит! — взмолился Орсег. — А нужен ли нам этот замок?

Интересно, подумала я, а наружка к нам не подойдет с этим вопросом? Мол, леди, может, вы обойдетесь без замка, нам неохота ноги ломать.

— Необходим! — отрезала я. — Хотя нам не обязательно придется идти на Самую Старую Стройку, есть все шансы найти Мегтервеза завтра или послезавтра. Кстати, ты знаешь, что еще рассказывают про Старые Стройки?…

Весь день я потратила на прогулку, благо после марш-броска от леса до столицы день на ногах мне был нипочем. Но, к сожалению, ни страж, ни наружка не оценили целого дня отдыха. Может, им портил настроение материал, набранный во время учебной практики? Я щедро делилась им со стражем, стараясь не обделить и наружку. Городской фольклор, касающийся разной нечисти (несуществующей), которая якобы обитала в заброшенных зданиях, не оставил равнодушными всех четверых. А наблюдателей я еще порадовала вполне достоверным фактом: у людей, являющихся на Старые Стройки с нечестными намерениями, гораздо больше шансов попасть в неприятности. Смешно, старая шутка, а люди на нее ловятся и ловятся. Хотя на этот раз меры были приняты заранее…

Орсег даже умудрился всерьез испугаться. То ли за мою безопасность, то ли за мой рассудок, то ли он боится привидений. Для лесной нечисти он был слишком суеверен. Или не хочет на чужую территорию лезть? Надо же, какая щепетильность!

Весь вечер он пытался выбить из меня заверения, что это все шутка, но я упорно стояла на своем. Жалко, конечно, так пугать беднягу, но не хотелось нарушать созданное впечатление.

В первый же день обследования Старых Строек я могла с удовлетворением констатировать: шутка удалась. При виде черных пустых окон заброшенного здания наблюдатели перекосились (к тому моменту они совсем обнаглели, и ходили за нами уже не таясь). А, перекосившись, быстро посовещались и решили ограничиться внешним осмотром Стройки. Ну правильно, куда мы денемся?

Зайдя вовнутрь, я, против ожиданий стража, не бросилась рыскать по всем комнатам и коридорам (здесь, как и в предыдущих обследованных стройках, планировалось государственное учреждение). Наоборот, я уверенно вошла в первую же дверь. За ней была одна из немногих достроенных комнат — вахта, естественно. Там стояли несколько стульев и стол, с которого недавно смахнули пыль. На выбеленной стене недавно чертили углем малопонятные схемы.

— Привет от Мегтервеза, — усмехнулась я, усаживаясь на стул. — Он тут действительно был, как и обещал, но уже ушел. Подождем тут немного, вдруг кто-то остался в здании. Что стоишь, садись.

— А… мы не пойдем его искать? — поинтересовался страж, усаживаясь на стол.

— Зачем? У меня, знаешь ли, нет никакого желания сломать себе ногу в этой дыре. Мне прошлого раза хватило.

— Правда? — не поверил своим ушам Орсег.

— А ты думал, я только об этом и мечтала? — ехидно поинтересовалась я. — Я жить хочу не меньше тебя, к тому же гораздо более уязвима.

— Глядя на тебя, этого не скажешь, — хмыкнул страж. — Зачем ты мне голову морочила целый день?

— Сам виноват. Нечего было строить из себя несчастного замученного охотника за приданым. У тебя все эти дни было такое лицо, словно на следующей лестнице ты плюнешь и пойдешь искать другую невесту, может, не такую богатую, но более смирную.

— Для меня ты все равно что бесприданница, — тепло улыбнулся Орсег. — Мне не нужен ни твой титул, ни право строить замок посреди своего леса, ни даже деньги, выделенные на строительство, если ты их заслужишь. Нам будет некуда их девать.

— Хм, — предостерегающе кашлянула я. — Ты обещал.

— Ты о чем? — сделал удивленные глаза страж.

— Тише! — я уловила чужое присутствие в коридоре. Увлекшийся разговором страж замер, прислушиваясь, и напрягся.

— Ш-ш-ш! Не волнуйся, — еле слышно произнесла я. — Похоже, это заплутавший ученик Мегтервеза; он скоро уйдет.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво выдохнул страж, обидевшись, что я покусилась на его прерогативу — по слуху угадывать, кто, где и зачем находится.

— Знаю, — усмехнулась я, дождавшись, когда шаги достигнут выхода и стихнут на улице. — Ничего удивительного: вахту не дураки обустраивали, а у меня было в свое время задание обследовать Старые Стройки. Я тогда поставила здесь несколько заклинаний, позволяющих следить за стройкой. И еще кое-что.

— А мне ничего не сказала! — укорил меня страж.

— Зачем? — лениво потянула я. — Мне и так хорошо, а тебе полезно понервничать.

— Вредная ты, Госпожа, — вздохнул страж.

— Уж какая есть.

— Постой! — спохватился Орсег. — Ты пользуешься этой магией, а как же твой иммунитет?

— Это старое заклинание, оно узнает меня и не требует обращение к городской магии. А вот постороннему человеку или если бы Мегтервез поменял все-таки настройки, пришлось бы произносить волшебный пароль. Я здесь как ты у себя дома, в лесу.

— Хвастаешь?

— Есть немного, — призналась я. — Но не настолько, как тебе кажется. Я действительно слышу отсюда, кто идет по коридору, хотя все здание не прослушивается: мозгов бы не хватило на такую прослушку. Кстати, все собиралась спросить: а куда это ты ходишь по ночам?

Испуганный взгляд пойманного с поличным воришки был достойной наградой моему блефу.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, — хмыкнула я, давая понять: далеко увести разговор не дам. — Думаешь, можно покидать мой дом так, что я не услышу?

— Но ты же крепко спала! — возопил страж, выдав себя с головой.

— А ты проверял? — фыркнула я.

— Я не мог ошибиться!

— Это не важно, — с глубокомысленным видом отмахнулась я. На самом деле я один раз случайно проснулась среди ночи и прошлась по спящему дому. Безо всякой магии в давно знакомом жилище можно уловить присутствие или отсутствие живого существа в комнате, даже сквозь закрытую дверь. Не знаю, может, у меня всегда были некоторые способности Заклятой, или все люди такие… я даже проверять не стала. В смысле, входить в комнату. Еще помогла связь между Заклятой и ее стражем, но это уже мелочи, я к тому моменту, как о ней вспомнила, уже не сомневалась. — Так куда?

— Почву прощупывал, — буркнул разоблаченный страж, всем своим видом показывая: распространяться на эту тему не собирается.

Но я на этот раз так легко не отстала.

— А точнее ты не хочешь объясниться… Орсег? — спросила я, почти физически чувствуя: невидимая связь между нами натягивается, как поводок.

— Нет, не хочу, Ашатан, — мстительно дернул «поводок» на себя страж.

— Слушай, кто тут кому подчиняется? — не выдержала я. — Ты в этом городе под мою ответственность, поэтому не выкомаривайся, а рассказывай.

— Слушаю и повинуюсь, Госпожа.

И замолчал.

— Слушай, ты обиделся? Так это зря. Во-первых, я за тебя правда отвечаю, и если ты тайком безобразишь по ночам, неприятности будут у меня. К тому же тебя могли засечь наблюдатели, ты об этом подумал?

От первой части моих возражений против ночных прогулок страж застыл с открытым ртом, чуть было не пропустив мимо ушей вторую.

— Госпожа, что ты такое говоришь? Как я могу «безобразить по ночам»?! — изумился страж.

— Откуда я знаю? Мало ли куда ты ходил? Может, ты соседями по ночам питаешься!

Страж смешком опроверг это дикое предположение и продолжил:

— И никто за мной не следил, наблюдатели вообще спать ушли с наступлением темноты.

— Ты уверен? — спросила я для очистки совести.

— Госпожа! — с упреком покачал головой страж.

— Кстати, почему ты все время называешь меня Госпожой, стоит нам остаться наедине? — спохватилась я. — Неужели тебе не легче называть меня по имени?

— Элесит уже не твое имя, — развел руками страж. — Ашатан, — я вздрогнула, — тебя лишний раз не назовешь. А Госпожа — так ты действительно Госпожа, нравится тебе это или нет.

— Мне это не нравится! — резко бросила я. — Если это так, почему ты каждый раз обижаешься, стоит мне прикрикнуть?

— Не привык, — усмехнулся страж. — И никогда не привыкну, тем более, ты нечасто кричишь и приказываешь.

— Безобразие!

— Ты и такого стража не заслуживаешь, Ашатан, Заклятая-без-Силы, — нарочито официально сообщил мне страж и рассмеялся. Я не выдержала и рассмеялась в ответ. А Орсег слез со стола и, пододвинув ко мне стул, уселся поближе.

— Погоди! — спохватилась я. — Так чем ты по ночам занимаешься? И что это за таинственная почва, которую ты разведываешь, если мне память не изменяет, в каждом городе, который мы посетили?

— Я деревья высаживал, — неохотно признался Орсег. — А сейчас проверял, как прижились и вообще…

— Деревья? — поразилась я. — Это зачем?

— На всякий случай.

— Не поняла. На какой это всякий случай? — подозрительно спросила я.

— Мало ли что может случиться.

— Нет, ты меня не запутывай! Что такое может случиться, чтобы нам твои саженцы пригодились? И как ты их вообще притащил, ты же все дорогу с пустыми руками шел?

— Так и притащил. — Страж вытянул перед собой руки и внимательно на них поглядел. Потом перевернул ладонями вниз, напряг…

— Нет уж, обойдемся без наглядной демонстрации! — сообразила я, с размаху стукнув стража по рукам. — Ты извини, но не обязательно выращивать дубы на вахте!

— Догадлива, — засмеялся страж, похоже, даже не почувствовавший удара. — Я могу вырастить взрослое дерево в любом месте. Хотя на плохой почве оно не приживется.

— А зачем? — не отставала я. — Мы, кажется, не нанимались на озеленение столицы и окрестностей!

Страж не поняв шутки, досадливо хмыкнул.

— Столице от этого пользы не будет. Это нам с тобой подстраховка.

— Точнее можно? — вскипела я, уже устав от этих недомолвок.

— Госпожа, ты неужели совсем ничего не понимаешь? — искренне изумился страж. — Я же страж леса, мне мои деревья дают Силу. И тебе тоже, раз ты в моем лесу Хозяйка.

— Силу? — тупо повторила я.

— И не только, — махнул рукой страж. — Но об этом тебе знать не стоит.

— Ну, хорошо, тогда скажи, если мне твой лес и твои деревья дают Силу, почему я этого не чувствую?

— Для получения Силы от природы надо иметь хоть немножко своей, — с досадой проговорил страж. — Если ты человек, конечно.

— Ты обещал! — перебила я, не собираясь выслушивать очередную порцию диких предложений из категории ночных кошмаров.

— О чем ты, Госпожа? — Страж с таким наивным видом округлил глаза, что я устыдилась.

— О том самом, — буркнула я. — Не отвлекайся.

— А я уже все сказал.

— Орсег! — прикрикнула я. — Что такого могут сделать твои деревья кроме как поделиться Силой?

— Не скажу, — огрызнулся страж. — Может, это нам вообще не понадобится.

— И с чего ты такой скрытный? — разозлилась я. — Правильно я не хотела тебя в города пускать! Занялся тут подрывной деятельностью, а мне отвечать!

— Никакой подрывной деятельностью я не занимался!

— Ага, ага, как же! А кто понасаживал по городам волшебных деревьев? Потом они по ночам будут прохожих отлавливать и душить ветками!

— Что ты мелешь? — поразился страж, наповал сраженный моей фантазией. — Каких прохожих, зачем мне их душить?

— Откуда я знаю? — буркнула я. — Из вредности, из-за отчаянной нелюбви к городам и горожанам, мало ли что.

— Вот именно, мало ли что! — Страж поднялся на ноги и прошелся по комнате. — Я не доверяю ни городам, ни твоему сомнительному начальству, которое нас томит уже почти неделю! Я за тебя отвечаю и хочу иметь хоть что-нибудь на случай, если ты поставила не на ту лошадь.

— Откуда ты такие выражения знаешь? — съязвила я. — Вы в лесах лошадей разводите и скачки устраиваете? Чем тебе мой начальник не нравится?

— Темнит он. И зачем неделю ждать, я тоже не понимаю.

— Ему виднее, — отрезала я, в глубине души считая своего начальника Везера Алапа неким волшебным прибором: закладываешь в него информацию, а через неделю получаешь готовый анализ ситуации с прогнозами и дальнейшими распоряжениями.

— Мало ли что, — угрюмо повторил страж. — Мы здесь уже давно сидим, домой не пора ли?

— Уже проголодался? Вот сейчас посидим, потом пойдем, хватит, наверно, наружку пугать. Завтра продолжим представление, у меня есть пара фокусов в запасе.

На следующий день мы так же браво прошествовали на другую Старую Стройку, причем я громко кричала: уж на этот раз мы непременно найдем Мегтервеза, ведь вчера почти повезло, он за минуту до нас ушел!

Наблюдатели, вчера просидевшие под окнами, следовали за нами неохотно. Нам даже пришлось пару раз остановиться и подождать. Я их отлично понимала: мы с почтенным Мегтервезом спланировали посещение Старых Строек по нарастанию опасности для посторонних. Например, о второй Старой Стройке ходили упорные слухи: на непрошенных посетителей призраки рабочих роняют ведра со вполне материальной краской или известкой. Эти же умело распущенные слухи утверждали: единственное абсолютно безопасное место возле здания — под козырьком на крыльце запасного входа. Естественно, распуская слухи, мы совершенно забыли предупредить — рядом с этим входом, внутри Стройки, находится магически оснащенная комната. И из нее можно подслушивать то, что говорят снаружи.

— Мы так и будем здесь сидеть? — недовольно проворчал страж.

— Нет, если хочешь, можешь побродить по зданию, вдруг встретишься с настоящим привидением, — предложила я.

— Не шути этим, Госпожа, — попросил страж.

— Ты так суеверен? — удивилась я. — Привидений не бывает. Во всяком случае, здесь они не водятся: на этих Стройках никто не погиб.

— Но ты мне сама рассказывала…

— Это легенды, — отмахнулась я. — В свое время я входила в группу, изучившую городской фольклор, в том числе байки, касающиеся этих Строек. Ты ведь знаешь, нам запрещено покидать город до конца обучения, вот мы и тренировались, как могли. Потом мы нужным образом поправили эти легенды и внедрили модифицированный вариант. На всякий случай. Об этом мало кто знает: все операции, даже учебные, строго секретны. Каждый занимается только своей частью работы; чтобы связать все воедино, надо расспросить слишком много человек.

— А ты почему знаешь все?

— Ну… Я же офицер, вот меня и готовили на руководство и координацию всей операцией.

— Вот как? — хмыкнул Орсег. — Действительно, той ночью весной у меня и у Заклятых был хороший улов.

Я сразу сникла. Неприятно вспоминать о том, как по-дурацки попалась из-за недостатка информации. И как изображала из себя полную идиотку, не сумев овладеть ситуацией и найти из нее выход! Хотя, может быть, все к лучшему… И не такая уж я хорошая специалистка, как мне хочется. Молодая еще. И глупая. Поделом все.

— Ты обиделась, Госпожа?

— Нет, — отмахнулась я. — Задумалась.

— О чем?

— Нам пора поразвлечься.

По Старой Стройке я могла бы ходить и с закрытыми глазами, однако постороннему я бы не посоветовала повторять этот подвиг. Даже с открытыми. В недостроенном здании много чудненьких местечек, где легко замаскировать ловушку, а после свалить все на несчастный случай. А потом ни у кого и подозрений не возникнет: если и исключить привидения, стройка старая, мало ли может случиться, если бродить по ней как попало и не смотреть под ноги?

Впрочем, здесь ничего особенного и не было, несколько мест, где может ни с того ни с сего обрушиться балка или перевернуться незакрепленная плита. Страж, как оказалось, ловушки чуял даже в городе, а мне ничего такого было не нужно. Я была у себя дома. Впрочем, я далеко ходить и не собиралась, только добавить драматического эффекта.

Проходя мимо открытых окон на втором этаже я нарочито громко щебетала, то восторгаясь открывшимися видами (и упорно игнорируя свалку посреди двора), то строя далеко идущие планы совместной жизни (страж то и дело вздрагивал), то удивляясь, почему нигде нет почтенного архитектора. Мегтервез в это время читал свои лекции на третьем этаже, забравшись туда вместе с учениками по приставным лестницам на рассвете: не хотел кому попало светить ловушки, да и как уследить за несколькими взрослыми лоботрясами? На третьем этаже ловушек не было, а на лестницах и на нижних этажах — были. Остановившись прямо над нужным козырьком, я подмигнула Орсегу и попробовала выдать свой коронный вопль, который он, помнится, назвал предсмертным хрипом раненной волчицы. К моему удивлению, хрипа у меня не получилось. Стойку огласил заунывный вой, очень похожий на лесные вопли стража. Сверху послышались возгласы напуганных учеников архитектора (надеюсь, почтенный Мегтервез не удивился, я не хотела его пугать), снизу кто-то (понятно, кто) приглушенно ахнул, не смея пошевелиться.

Я подмигнула стражу и он догадался ответить. Мда, мне до него далеко… Учиться и учиться…

Наверху послышался топот, и будущие архитекторы посыпались с приставных лестниц. Внизу вообще замерли, словно ожидая самого худшего. Я, выждав, дико завизжала, и с топотом побежала по коридору. Недалеко — до потаенной лестницы в комнату для координации ловушек. Там активировала некоторые из них, имитировав отчаянное бегство по коридорам, с беспорядочным метанием. Не знаю, слышно ли снаружи, но на всякий случай.

— Ну, ты даешь, — отдышавшись, проговорил страж. — Еще раз так закричишь…

— Так плохо? — огорчилась я.

— Да нет, — рассмеялся страж, окончательно придя в себя. — Я хотел сказать — будешь кричать в следующий раз — добавь капельку Силы, у тебя же как-то получается. Тогда будешь понимать язык животных, хоть такое умение для Заклятой.

— Спасибо. Буду иметь в виду, — кивнула я. — А сейчас помолчи.

— Что?

— Тш-ш!

Я отодвинула заслонку скрытого окошечка, и прислушалась. Надо же, не сбежали! То ли такие исполнительные, то ли ноги от страха отнялись.

— Она всего-навсего взбалмошная девчонка! — убеждал остальных тот тип, которого я недавно застукала за беседой с Орсегом. — Завтра ее, того и гляди, потянет на Самую Старую Стройку, а там сами знаете.

Ответом ему было неуверенное мычание и бурчание полностью согласных с ним, но слишком исполнительных подельников.

— Лучше доложим патрону: это обычная влюбленная парочка, каких много, миссионерша с хахалем. Отметились в Ведомстве и пошли дальше. Ничего они не замышляют!

— А вдруг придуривается? — неуверенно предположил один из подельников.

Тип заскрипел зубами.

— Хочешь войти туда, посмотреть, чем они занимаются?

— Бросим жребий, — заикнулся второй.

— Ищи другого олуха! — завопил тип. И чего он «привидения» боится? У самого глотка куда мощней! — Если на меня выпадет, думаешь, я туда сунусь? А ты?

— Выпадет — и пойдешь, — угрюмо ответил первый подельник.

— А завтра? — привел последний аргумент искушавший выпивкой Орсега тип. — Сожрут меня сегодня там, завтра кто на Самую сходит?

— А если не сожрут?

— Пробуй сам, — буркнул тип.

— Э, нет, решили по жребию, значит, по жребию и пойдем, — возразил второй подельник.

— Так не годится, — прошептала я стражу. — Быстро наверх, к окну над козырьком и шугани их хорошенько!

— А ты?

— Быстро!

Буквально через минуту мы с наблюдателями с содроганием прислушивались к еще одному протяжному воплю, в котором смешался волчий вой, рычание разъяренной рыси (как мне показалось) и медвежье ворчание. Впечатляет.

Я, поразмыслив, активировала еще одну ловушку, выждав для приличия несколько мгновений, когда наблюдатели с замиранием сердца прислушивались к звенящей после вопля тишине. С самой крыши полетело ведро с краской… которая уже засохла, несколько смазав этим впечатление. Хотя не знаю, может, это можно рассматривать доказательство того, что краску уронил призрак? Откуда привидению взять свежую краску?

Ведро упало недалеко от безопасного крылечка и покатилось к нему. Нервы наблюдателей не выдержали, они заорали и дунули прочь.

Орсег вошел очень вовремя: я, увлекшись лицезрением спин и пяток врагов, упустила из вида один факт. Ловушка активировалась городской магией!

Одно могу сказать — страж оказался намного мягче стены, даже покрытой четырьмя коврами. Упасть ему помешал косяк, к которому он прислонился в последнюю секунду.

— Госпожа, какие у нас планы? — спросил он, не выпуская меня из объятий.

— Обедать, — выдохнула я, с трудом придя в себя. Проклятый иммунитет давно не бросал меня об стены с такой силой, аж дух захватило! — А потом можно просто погулять. Сейчас выходим из здания с перепуганными лицами, будто заплутали и не смогли сразу выбежать. Да отпусти ты меня… а, впрочем, подожди, не надо… Уф, чего мне так плохо?

— Ты не догадываешься? — улыбнулся страж, бережно поддерживая меня за талию. — Ты разделила Силу с настоящей Заклятой, а потом воспользовалась подарком, как я понимаю.

— И что? — буркнула я. Отстранила стража, прошла два шага, пошатнулась и позволила вести себя дальше. Судя по ощущениям, вид у меня был тот еще. Тем лучше: добавит штрихов в «легенду».

— От Силы Заклятой зависит Сила иммунитета, Госпожа. В следующий раз будь осторожней с городской магией, синяком не отделаешься.

— Утешил.

— Госпожа, — нежно и вкрадчиво проговорил страж прямо у меня над ухом. — Может, ты мне расскажешь, что произошло в лесу? Что за странная Сила, возникающая только когда в ней есть нужда? Это не твои фокусы с иммунитетом, что же тогда?

— Не знаю.

— Госпожа, — укорил меня Орсег. — Ты хочешь, я попрошу по-настоящему? — Он наклонился и прямо в ухо мне выдохнул: — Ашатан.

— Прекрати! Обещал ведь! — закричала я на всю улицу. На нас стали оглядываться, я постаралась улыбнуться и покачала головой, дескать, все в порядке. — Тебе не стыдно? — продолжила я уже шепотом. — Сначала иммунитет этот, я думала, помру, а потом ты с моим именем балуешься! Думаешь, мне и без тебя не тошно?

— Прости, Госпожа.

Я фыркнула.

— Извинения твои…

— А чего ты хотела? — оскорбился страж. — Ты юлишь и отговариваешься уже неделю. Сколько я должен ждать?

— Да не отговариваюсь я, просто не знаю.

— А что ты знаешь? — продолжал допытываться страж.

— Ох… ты профессию сменить не думаешь? Устроился бы к нам в Ведомство на полставки.

— Госпожа!..

— Да не кричи ты, уже рассказываю! С чего начать-то?

— С синяков.

— Ох… Ну, хорошо, это ты угадал верно: я научилась использовать Силу иммунитета для создания заклинаний.

— Заклинаний, Госпожа? Но ты ведь не…

— Ошибаешься, — схватила я его мысль. — Не знаю, почему, но мне ведом язык Заклинательниц.

— Не может быть! Ты же только прошла посвящение, и без Си…

— Ты сомневаешься? — чужим, более глубоким голосом спросила я на волшебном языке, якобы известным только Заклятым высших ступеней. — Ты сомневаешься в моих словах, лесной страж? В словах Заклинательницы?

— Госпожа! — Орсег чуть было не повалился мне в ноги.

— Ты чего? — я с трудом удержала его за рукав. — Прекрати! А что люди скажут?

— Но… как… ты?…

— Понятия не имею.

— Ну, ты даешь! — восхищенно вздохнул страж.

— Теперь за такую хозяйку и не стыдно? — подколола я.

— Госпожа, да это же… да ты…

— Только тете не говори.

— Почему?

— Потому. Я так решила.

— Ладно, Госпожа, — внезапно собрался страж. — Тогда рассказывай дальше.

Он внимательно выслушал пересказ беседы с Ашшас, в том числе и про демонстрацию, и про Знак в виде орешков, и про то, как внезапно прозвучало ее щедрое предложение.

— А в лесу?

— Ты же сам все видел.

— Все равно. Расскажи своими словами.

— Ух…

— Рассказывай-рассказывай, не вздыхай!

— Да ничего не было. Я накопила городскими заклинаниями Силу, после чего пожелала взлететь.

— Как пожелала — просто подумала или?…

— Нет, приказала, на языке Заклинательниц.

— И дальше?

— А дальше… — я задумалась, какими словами описать фиолетовое сияние, волшебную музыку и ощущение Силы, даримой мне со всех сторон.

— Вот оно что… — медленно проговорил Орсег, дослушав мой рассказ, — никогда бы не подумал! Ашшас тоже ведьма.

— Ведьма?!

— А чего ты вздрагиваешь? Не все ведьмы похожи на Тиселе. Среди них попадаются и вполне… приличные.

— Приличные?

— Прости, Госпожа, никак язык не поворачивается назвать ведьму «доброй».

Страж покачал головой и продолжил:

— Нет, знал бы — никогда тебя бы не отпустил так спокойно с ней разговаривать!

— Почему? — испугалась я.

— Не хватало тебе еще приобрести Силу ведьмы! Ведьма не может быть хозяйкой леса или стража, я ведь говорил тебе! То-то Ашшас все рвалась с тобой поделиться на посвящении… обычная Сила тебе бы не пригодилась, а вот ведьминская могла и усвоиться. А я, дурак, никак не понимал, почему тетя ее отталкивает.

— Так я теперь ведьма? А твой лес превратится в пустыню?

— Нет, Госпожа, к счастью нет. Но я тете точно пожалуюсь: дожили: ведьма делится Силой с Хозяйкой леса!

— Не смей! Ты же обещал ей ничего не рассказывать!

Страж хмыкнул.

— Лучше объясни мне, спокойно и подробно, почему я не стала ведьмой и почему ты тогда сердишься.

— Сержусь я на безответственность некоторых молодых Заклятых. А ведьмой ты стать не можешь: во-первых, перед этим ты поклялась не делать ничего, что может навредить лесу, и это не пустые слова, а магическая клятва.

— А во-вторых? — слегка успокоилась я. Нет, я же говорила — в клятве есть подвох!

— А во-вторых, у тебя способности Заклинательницы, а они не сочетаются с ведьминскими.

— А что тогда произошло? — изумилась я. — Если они не сочетаются… то что же тогда?…

— Случилась поразительная вещь. Ты получила способность при наличии небольшого толчка черпать открытые запасы Силы из природы, не нарушая равновесия. Музыка высвобождает Силу для заклинания и возвращает обратно уже использованную. Редкий способ, можешь потом поблагодарить свою подругу. Музыку тоже она тебе подарила?

— Да, — оторопело кивнула я. Вот это подарок! Мне и в голову не приходило, как много Ашшас для меня сделала, воплотив мои мечты о магии и могуществе, которые не причинили бы вреда ни мне, ни другим людям.

— Один недостаток, — добавил страж, — долго у тебя ни одно заклинание не продержится: столько, сколько ты помнишь музыку после того, как она замолкнет.

— Да я вообще музыку не запоминаю, — растерянно призналась я. — Как быть?

— Бей врагов заклинанием и сматывайся, — посоветовал страж, с трудом подавляя улыбку. — Или сразу зови меня.

— Слушай меня внимательно, — медленно проговорила я, выходя вместе со стражем на следующее утро из дверей родного дома. — У нас есть два варианта…

Прошедшая неделя, против моих ожиданий, ничего плохого не принесла. Родители совершенно спокойно восприняли, что мы с моим «коллегой» поднимаемся поздним утром, сразу уходим, приходим не менее поздним вечером, даже ночью, а едим вообще в городе, возвращаясь домой только спать. В сущности, я и без стража вела такой же образ жизни, разве только возвращалась домой вечером и допоздна либо болтала с родителями, либо читала в своей комнате. Чего мне не хватало — это возможности побеседовать с папой, пошушукаться с мамой и других радостей домашней жизни. Мы со стражем вели себя будто в гостях, и это в моем собственном доме! Но ничего не поделаешь: я предпочитала держать Орсега подальше от родителей, чтобы они не начали задавать лишних вопросов. Не знаю, почему. То ли привычка к скрытности, то ли боялась: нас не так поймут…

Не важно. Пока пусть все идет как идет, а там посмотрим. Все равно я скоро уеду в свою деревню, где мне предстоит провести большую часть своей жизни, изучая местные верования и защищая лес от браконьеров. Домой в лучшем случае удастся попадать только на две с половиной недели в году (еще две недели от стандартного отпуска займет дорога туда и обратно). Может быть, объясняться с родителями вообще не придется… Я их и видеть буду редко.

Я сердито смахнула непрошеную слезинку, сглотнула, прогоняя застывший в горле комок. Знала ведь на что иду! Но когда уезжала, так не переживала, все еще казалось игрой, из которой можно выйти, надо только знать правила…

— Загрустила, Госпожа?

— Да так, — я криво улыбнулась. — Тоска навалилась. По дому.

К чести Орсега, он не стал напоминать, что я у себя дома. Он все понял.

— Я тебе мешаю? Хочешь, я переселюсь в гостиницу, и ты побудешь день с родителями? Наговоритесь.

— А толку? — уныло спросила я. — Что может дать один вечер? Да и зачем?… Они будут спрашивать, я увиливать… разве это разговор?… Да и не принято у нас дома… так…

— Не плачь, Госпожа, прошу тебя, — Орсег остановился передо мной и обнял меня за плечи. — Не плачь.

— Да я уже… в порядке, — вздохнула-всхлипнула я. — Сейчас, подожди…

Страж терпеливо ждал, пока я успокоюсь, понимая: его утешения мне не нужны, ведь если бы не он, мне не пришлось бы уезжать так далеко и надолго из дома. Я его не виню, но зачем мне его сочувствие?

— Все. Спасибо. Пошли. Не будем об этом.

— Ладно. О каких вариантах ты говорила, Госпожа? — бодро спросил Орсег.

— О вариантах? — спохватилась я. — Ах, да! Я имела в виду, либо за нами следят и тогда мы идем на Самую Старую Стройку, либо…

— Второй вариант можешь не предлагать, — усмехнулся страж. — За нами следят. Те же самые, что и всю неделю.

— И все им неймется! — разозлилась я. — Неужели им вчерашнего привидения не хватает?

— Не знаю, но сегодня они готовятся к самому худшему.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Ох, — вздохнула я. — Как же они мне надоели!..

— Предлагаешь убить? — оживился страж.

— Нет, — поморщилась я. — Но хотелось бы. Ладно, идем на стройку.

— Идем, Госпожа, — согласился страж.

— Я же просила называть меня Элесит! — возмутилась я.

— Я тихо!

— Какая разница? Вырабатывай привычку!

— Как скажешь, Госп… Элесит. Кстати, нам не пора начать игру?

— Ох… Как мне это надоело… пора уже, пора.

— Я тебе надоел? — обиделся Орсег, с готовностью обняв меня за талию.

— Нет, — покривила я душой. — Надоело изображать из себя идиотку.

— Что поделаешь… — притворно вздохнул страж. — Не расстраивайся, это уже ненадолго.

— Ага, — мрачно поддакнула я.

После чего вздохнула и высоким голосом принялась щебетать о том, какая жалость, мы не нашли вчера почтенного Мегтервеза (о, эти отвратительные привидения!!!), и придется искать его на Самой Старой Стройке, где старик — я уверена! — обязательно найдется.

Наблюдатели (как утверждал страж) совсем перекосились от ужаса, видимо, решив: я не только свихнувшаяся кретинка, но и явно опасна для окружающих. Но другого выхода у них не было. Послушались бы вчера умного человека и сняли бы наблюдение, так нет же! Вот теперь расхлебывайте!

— Ну вот, — улыбнулась я, зайдя через парадный вход в наполовину недостроенное, наполовину развалившееся здание. — Добро пожаловать в мое царство!

«Наружка» осталась еще за воротами забора, огораживающего стройку. При нашем приближении к забору раздался жутковатый вой, заставивший вздрогнуть даже меня, двери с размаху захлопнулись, а потом со скрипом отворились. Для виду посомневавшись, я решительно шагнула. Ворота с лязганьем закрылись за нашими спинами. Я пошевелила губами, для начала замкнув на себя вход на Стройку, а потом заблокировав работу иммунитета.

А теперь мы стояли внутри Самой Старой Стройки, полностью замкнутой на одного человека. На меня. Над нашими головами нависали переплетение веревок и тросов, плиты под ногами неплотно примыкали друг к другу, являя глазам жуткие щели.

Я пошевелила рукой, и парадная дверь также захлопнулась, а по зданию пронесся заунывный вой.

— Что это было? — спросил страж, стараясь скрыть испуг.

— Ничего, — пожала я плечами. — Я же говорила, тут водятся привидения.

— Привидений не бывает!

— Ты уверен? — Мимо нас пронеслась белая тень.

— И ты привела меня сюда? В это гиблое место?

— Почему бы и нет? — безразлично спросила я. — Ничем не хуже твоих лесов.

— Ты меня все еще попрекаешь? — Орсег аж задохнулся от возмущения. — Я извинился!

— Это ничего не меняет.

Что-то увесистое со свистом рассекло воздух перед нами и скрылось в темноте.

— Ты спятила? — в который раз закричал страж. — Зачем ты отправилась сюда, если здесь можно умереть или покалечиться? Опять жить надоело?!

Тут я не выдержала и рассмеялась. Смеялась я долго, искренне, не обращая внимания ни на то, что эхо разносит мой смех по всей Строке и возвращает его адским хохотом, ни на вытянувшееся лицо стража.

— Извини, — задыхаясь, выдавила я. — Нет, правда, извини. Но я не смогла удержаться!

— От чего? — подозрительно спросил Орсег.

— От розыгрыша. Очень уж ты испугался «привидения». Нет, правда, извини, я больше не буду. Честно!

Страж нахмурился, потом вспомнил, что я не так давно чуть не плакала, и решил сменить гнев на милость.

— Ладно, Госпожа. Может, тогда разъяснишь, в чем дело?

— Ни в чем, — отсмеявшись, сказала я. — Просто ты не знаешь предыстории. Говорила же тебе, я сама составляла статистику несчастных случаев.

— И что?

— А то. Вся статистика — липа, от начала и до конца.

— А как же?…

Я ухмыльнулась.

— Задание. Помимо изучения городского фольклора у меня было задание оборудовать Старые стройки — и эту в особенности — магическими ловушками, защищающими от непрошеных визитеров. Они настроены так, чтобы узнавать своих, в первую очередь на меня.

— Зачем? — не понял страж. — Кому нужны эти развалины?

— Ты ничего не понимаешь в моей работе. С помощью таких мест можно оторваться от слежки, незаметно встретиться с нужным человеком или устроить потайную почту. Конечно, могут возникнуть подозрения, но в здание не проникнуть постороннему, ловушки сделаны на совесть. Только они не убивают, конечно. Пугают немного, ну, и не пускают дальше. Погибнуть тут можно только случайно. Или от ужаса, но это уж у кого как со здоровьем.

— А еще тут можно повеситься, — мрачно проговорил Орсег, изучая веревки над головой. — Что теперь? Сядем и будем ждать, пока не появится твой архитектор?

— С чего вдруг? — удивилась я. — Нет, мы пойдем к моему начальнику. Он ведь сегодня велел зайти, если помнишь.

— Предлагаешь выйти на улицу и пойти в Ведомство, пока за нами следят?

— Нет, — спокойно возразила я. — Зачем нам идти по улице? Лучше скажи, ты не боишься замкнутых пространств?

— Каких еще пространств?

— Увидишь. — Нет, наверно, нехорошо все время его подкалывать, но он же не стеснялся пугать меня в своем лесу! Вот и я попугаю его… в своем.

Помимо тайников, Самая Старая Стройка прятала в себе секретный ход, ведущий в ни много, ни мало, а в Этнографическое Ведомство. То есть ход секретным изначально не был, так как Самая Старая Стройка всего-навсего заброшенный корпус Ведомства. Не знаю уж, вследствие каких причин здание не достроили, но проблем с привидениями у меня никогда не было.

В общем-то, проблем у меня и без них хватало. Путь к «секретному» ходу, естественно, перекрывался магическими ловушками, которые нейтрализовались при моем появлении. Кстати, ради конспирации я разбросала ловушки по всему зданию, чтобы никто не догадался, почему привидения стали грудью на защиту именно этого маршрута.

— Госпожа, ты уверена — все в порядке? — уточнил страж после того, как я небрежным жестом отклонила летящее на нас ведро с краской. До этого перед нами открывались заведомо закрытые на замки двери, провалившиеся плиты поднимались, закрывая щели в полу, низко нависающие и готовые рухнуть на чужака балки предупредительно взмывали вверх. Казалось, дом живет собственной жизнью.

— Нет, а что?

— Сила… ты ею светишься…

— И?… — Я хорошо помнила, как поставила заклинание, запирающее Силу иммунитета. С этим проблем быть не должно.

— Ты долго сможешь ее сдерживать? — уточнил Орсег.

— Почему бы и нет?

— Прислушайся к себе, — посоветовал страж.

Я прислушалась… Ой, мама дорогая! Я так увлеклась нейтрализацией ловушек, до того расслабилась в своем «царстве» (не зря же Мегтервез назвал меня хозяйкой привидений Самой Старой Стройки!), что совершенно забыла: я не могу долго сдерживать Силу иммунитета. И сейчас меня ка-ак шибанет обо что-нибудь твердое. Или, того хуже, разорвет изнутри. Словно уловив мое внимание, Сила забурлила во мне, требуя выхода наружу. Вот растяпа!

Страж внимательно смотрел на меня, и я почувствовала, как он внутренне напрягся. Боится: сейчас у него станет на одну Госпожу меньше?

— Не волнуйся, — хрипло проговорила я. Меня трясло от ощущения приближающейся опасности. Что бы такое придумать, как выпустить эту Силу? Одним заклинанием не отделаешься, если я только не хочу снести всю Стройку. Нужно что-нибудь продолжительное… мне, как всегда, не хватало фантазии… Сила буквально кипела, еще немного — и она бы полилась через край. — А, ладно! Свет! — Последнее слово я выкрикнула на языке Заклинательниц, успев в самый последний момент.

Страж облегченно выдохнул и осуждающе покачал головой.

— Никогда так больше не делай. — Он даже не просил, он приказывал. Впрочем, я его понимала. Умирать никому не хочется.

— Извини. — Я опустила голову. — Прости, я постараюсь.

— Извинения приняты, — усмехнулся Орсег.

— И кто, спрашивается, кем управляет? — фыркнула я себе под нос.

— Я отвечаю за тебя, — посерьезнел страж.

— Я же извинилась!

— Прости, я испугался.

— Я тоже.

— В следующий раз, Госпожа, позаботься о том, куда девать Силу после первого же столкновения с городской магией. Или, если хочешь, я буду напоминать.

— Как скажешь, — покладисто согласилась я. — Это и в самом деле не лишнее.

— Да, Госпожа, а долго это будет продолжаться?

— Что?

— Свечение.

Я только сейчас обратила внимание: в помещении далеко не так темно, как прежде. До того свет поставляли тусклые светильники (тоже заговоренные), загорающиеся при моем появлении (не одни же ловушки ставить). Теперь они все поблекли, а то и вовсе погасли. А я светилась. Ясным белым светом, в отдалении от меня становившемся немного зеленоватым. А чего еще мы ждали от заклинания?

— Не знаю. Пока не выветрится Сила. Наверно, час или два. — Я неопределенно пожала плечами.

— Тогда пошли дальше, — вздохнул страж. — Думаешь, твой начальник не слишком удивится?

— Понятия не имею. — Я вздохнула в ответ. — Ладно, пошли, делать нечего.

К счастью, вскоре после того места, где я чуть не лопнула от Силы иммунитета, ловушки кончились и мы спустились в тоннель. Прямым он, конечно, не был, но хотя бы без развилок, и до Этнографического Ведомства мы дошли без приключений. А то было бы очень мило заблудиться в подземном лабиринте!

Страж заметно нервничал, я прямо таки чувствовала: пребывание под землей действует на него угнетающе. Да я и сама ощущала себя неловко. Все-таки, случись что, ну, хотя бы, обрушься потолок, и мы оказались бы в западне. Нет, в западне мы бы оказались, если бы потолок обрушился с двух сторон. А с чего ему обрушиваться? Правильно, не с чего. И нечего паниковать!

Успокоив себя такими размышлениями, я хотела повторить их стражу, но сдержалась. Он и сам может все это сообразить, просто ему тут неуютно. Дух леса, как-никак, они для подземной жизни не созданы.

Впрочем, мы уже пришли.

— Куда ведет эта дверь? — шепотом поинтересовался Орсег.

— В маленькую комнату за кабинетом Везера Алапа.

— Кого?

— Начальника Ведомства. Моего начальника.

— А-а!

Я постучалась в дверь. Интересно, услышит ли меня начальник? Раньше я никогда этим путем в ведомство не ходила (а то бы расставила ловушек по всему туннелю), и не знала, что полагается делать в таких случаях.

— Кто? — спросили за дверью. Хвала богам, Везер Алап был на месте, и он меня услышал!

— Этнограф Элесит.

— Одна?

— Со мной страж.

— Сейчас. — Я услышала скрип засова. — Заходите.

Я было шагнула в дверной проем, но страж удержал меня, заглянул в комнату, что-то там увидел и поинтересовался:

— Вы не могли бы закрыть окна?…

— Ваша светлость, — подсказала я. — Надо добавлять «ваша светлость».

— Светлость — это про тебя, — серьезно возразил Орсег. Я хихикнула.

— Закрыть? — переспросил Везер Алап.

— Или завесить. Моя Госп… миледи Элесит немного… будет слишком заметна с улицы.

Начальник удивился, но просьбу выполнил, прошелестев занавесками и шторами. И только после этого страж позволил мне зайти.

К чести моего начальника могу сказать: при виде меня он почти не удивился, только чуть-чуть приподнял брови.

— И долго будет продолжаться это… э-э-э… эта иллюминация?

— Час или два, — ответил вместо меня страж. Опять взялся за старое?

Везер Алап покачал головой, но ничего не сказал. Только жестом указал нам садиться. Я села в привычное кресло, а страж встал у меня за спиной. Начальник опять покачал головой, но снова ничего не сказал, зарывшись в бумаги, лежащие у него на столе.

Я выждала для приличия, но, не выдержав, спросила:

— А… э-э-э… вы решили… о той информации, которая… на прошлой неделе?… Вы еще сказали сегодня зайти…

— Информация?

— О Куарте… — еле слышно напомнила я. — И о заговоре…

— О заговоре? — поднял брови начальник.

Я покраснела.

— Вы не помните? — промямлила я. Орсег за моей спиной напрягся, будто перед прыжком. Посчитал, надо мной издеваются, и решил вмешаться? Зря, у Везера Алапа просто такая манера работать. Немного нервирует, конечно… но жить можно.

— Помню. — Начальник отложил бумаги. — Как я и предполагал, ваши данные подтвердили имеющуюся информацию. Сейчас мы можем представлять себе размах заговора и его цели. — Сделав это утверждение, Везер Алап замолчал.

— И что теперь? — не выдержал паузы страж.

— Ор, — вполголоса укорила я. — Подожди.

— Госпожа, — дал волю своему раздражению Орсег, — я пришел в город за советом и ждал неделю. Я могу знать, что нам делать дальше? — Он в упор посмотрел на Везера Алапа.

Я покраснела еще больше (если было куда) и умоляюще взглянула на начальника. Я никогда не видела его разгневанным, и мне совершенно не хотелось увидеть сейчас. К моему облегчению, Везер Алап даже не нахмурился.

— Вы не хотите доложить, почему пришли по потайному ходу и почему вы… светитесь? — спросил он меня.

— Я… э-э-э…

— За нами следили! — выпалил страж. Мне ничего не оставалось делать, как кивнуть.

— Кто?

— Не знаю, но явно не наши. Трое мужчин неделю ходили за нами, не сменяясь, отставая только на ночь.

— Как они выглядели?

Я описала.

— И как вы поступили?

— Ну… — Я замялась. — В общем, мы сделали вид: гуляем просто так, в поисках архитектора.

— Разве это так сложно? — удивился начальник. — И зачем вам архитектор?

— Для постройки замка. А мы искали самого лучшего.

— Мегтервеза?

— Да, конечно.

— Он об этом знает?

— Я с ним разговаривала.

— И он согласился вам помочь?

— Да. А разве… не следовало?…

— Что вы! Вы как раз поступили совершенно правильно. А зачем вам замок?

— Ну… э-э-э… на двоих… чтобы…

— Что ж, неплохо. Идея классическая, но никто не может поручиться, что на этот раз все несерьезно. Тем более… — Везер Алап внимательно посмотрел на меня, потом на Орсега, предоставляя нам самим закончить фразу. Я сидела как на иголках. — А вы собираетесь строить замок? На самом деле?

— Ну… э-э-э…

— Только через мой труп!

Я развела руками. Начальник усмехнулся: труп стража без моего получить невозможно.

— К тому же я не собираюсь!.. — спохватилась я.

— Простите?…

— Подавать прошение о замужестве, — буркнула я. — Не планирую. Это просто прикрытие. Я думала, они отвяжутся, но упорные оказались ребята.

— Я понял, — сухо ответил начальник. — Где вы искали Мегтервеза?

— Ну… на стройках. Сначала на строящихся объектах, а потом он оставил записку, что будет на Старых Стройках. Он там даже был, только мы сделали вид, что не нашли… что нас приведение спугнуло… А сегодня пришли на Самую Старую Стройку, потому что наблюдатели не отстали, хотя нам как будто удалось их убедить, что они зря следят…

— Значит, они доложились кому-то, кто не сомневается на ваш счет, — подытожил начальник. — Кто бы это мог быть?… Вы никому не рассказывали о своих заданиях? О старых, насчет Строек или о последних?…

— Нет!

— А Куарту? — настаивал Везер Алап.

— Нет. Куарту я только сказала — меня назначили миссионером, и все. Он больше и не спрашивал.

— Вы уверены?

— Конечно!

— Хорошо, я вам верю.

Страж за моей спиной возмущенно засопел.

— Тш-ш! — поспешила я призвать его к порядку.

— От ваших… «сестер», как они представились… пришло письмо, — как ни в чем не бывало продолжал начальник.

— Правда? — Я сорвалась с места, подскочила к столу и тут же, устыдившись своего порыва, села обратно. — Простите…

— Они допросили Куарта… как я понял, магически. Он все рассказал… в основном… и скоро под конвоем Заклятых направится в столицу. Они должны выйти самое позднее через неделю… да! Я хотел вас уточнить: почему Заклятые настаивали на праве идти пешком до самой столицы? Так мы потеряем слишком много времени.

Я развела руками.

— Понятия не имею. Вроде, Заклятым запрещено пользоваться транспортом. Но я пробовала и…

— С Заклятыми, — снова встрял Орсег, — делится Силой сама природа. Они не могут принуждать животных: природа и так дала достаточно.

— Ну и что? — хмыкнула я. Правило все равно казалось мне донельзя дурацким.

— Ты ничего не заметила, Госпожа, — спокойно пояснил страж, — так как у тебя нет Силы. А животные чувствуют Силу Заклятых и отказываются их везти.

— Занимательно, — прокомментировал Везер Алап. — Во всяком случае, ваши «сестры» идут к нам — хотят отвести пленника, а заодно и поговорить о возможном сотрудничестве. Сведения, переданные ими… существует организация Этнографов, которые под прикрытием своей профессионально деятельности обогащаются самым нечестным образом. Их база находится в… том городе, откуда вы прислали письмо о проделанной работе, в Варусе. Вот здесь, — с этими словами начальник протянул мне конверт с бумагами, — все необходимые сведения, вы уже сейчас можете приступать.

— К чему? — вырвалось у стража.

— К работе, — удивился вопросу начальник. — Леди Элесит направляется в Варус для расследования. Когда прибудете, постарайтесь установить связь с заговорщиками, вы ведь еще не выбросили значок? — Я помотала головой. — Найдите, где они собираются, основные источники их доходов, куда они сбывают деньги, и вызывайте подмогу. Я направлю туда своих людей, чтобы вы могли с ними связаться.

— Но мы не можем… — вякнул страж. Я, наконец, не вытерпев, развернулась к нему и, глядя поверх спинки, прожгла возмущенным взглядом.

— Заткнись, — одними губами прошептала я. — Тебя никто не спрашивает. Это моя работа. Хочешь — возвращайся в свой лес, хочешь — оставайся помогать, но только немешай. Понял?

— Мне неловко снимать вас с вашего задания, — продолжал Везер Алап, — но вы — наиболее подходящая кандидатура. Ведь они считают вас своей, как я понял из вашего весеннего отчета. А другим этнографам, замешанным в заговоре, я доверять остерегаюсь.

Я снова залилась краской. На самом деле доверие ко мне начальства было беспрецедентным, ведь я не только замешана, но и совершила несколько должностных нарушений. Но, видно, Везер Алап считает: все к лучшему.

— Да нет, ничего страшного, — неловко улыбнулась я, игнорируя мнение возмущенного Орсега. По правде сказать, еще одно задание перед тем, как я заживо похороню себя в миссионерской работе, меня только радовало.

— Прекрасно! — подвел итог Везер Алап. — Да, еще: они переслали для вас этот пакет… — С этими словами начальник протянул мне сверток. — Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до Варуса… пешком?

— Две недели, — быстро ответил страж, что-то прикинув в уме. — Или немного больше.

— Две недели?! — поразилась я. Сколько я помнила, от владений Эрдо до Варуса было всего полдня пути. Плюс еще неделя пути до леса, а там дня три до самой Эрдо. В сумме — полторы недели, не больше!

— Две недели, — с нажимом повторил страж. — Или две с половиной.

— Но…

— Значит, через две с половиной недели найдите предлог, зайдите на почту и отправьте мне письмо, — разрешил наш спор Везер Алап. — Лучше воспользуйтесь голубиной почтой: надо успеть скорректировать наши действия.

— Что на тебя нашло? — возмущалась я по дороге домой. Если, конечно, можно назвать дорогой подземный туннель, по которому мы, на всякий случай, направились только после того, как свечение погасло. — Какие две с половиной недели, ты в своем уме?

— Госпожа, — раздраженно ответил страж. — Почему ты все время огрызаешься? Мы задержимся на неделю в лесу.

— Это еще зачем? — подозрительно спросила я. При всем уважении к Эрдо, я не собиралась давать стражу целую неделю на встречу с родителями. В конце концов, сама я из-за стража со своими родителями почти не общалась. И вообще, что это еще за саботаж?

— Планируется летний сбор лесных стражей, — неохотно признался Орсег.

— Тогда нам тем более надо спешить на задание, — окрысилась я.

— Госпожа, почему ты так ненавидишь?…

— Тех, кто делает мне добро? — закончила я. — Никакого добра я с их стороны не заметила. Только брезгливая жалость и гадливое сочувствие.

— Ты ведь сама говорила: тебе все равно, что у тебя нет Силы, — напомнил страж. — Какое тебе дело до их сочувствия?

— Как какое? Ты думаешь, это приятно, когда на меня все смотрят так, будто я умственно неполноценная? А на тебя — будто тебя тетушка к каторге приговорила! Уверена, если б было можно, они предложили бы от меня избавиться! Завести в темный лесок, и на секундочку отвернуться!.. Или отсидеться на дереве, как советовала твоя дорогая тетушка, Судья Биро Итель!

— Не преувеличивай, — поморщился Орсег. — Никто из стражей никогда бы не предложил тебя убить.

— Никто? Ты уверен? Напомнить?

— Ну, почти, — смутился страж. — Он же не был с тобой знаком и вообще… Мама с ним побеседовала, и папа понял, как был неправ.

— Хм.

— Он… он хотел, чтобы я принес тебе его извинения. Просто к слову никак не приходилось…

Я фыркнула. Общение с отцом Орсега не оставило у меня приятных воспоминаний. Я, к сожалению, так и не научилась прощать тех, кто хотел меня убить. Ну, почти…

— Это правда!

— Ладно, правда, так правда, — отмахнулась я. В конечном счете, мои родители, приведи я домой стража и представь его как привязавшуюся ко мне лесную нечисть, наверное, тоже предложили бы поискать способ меня от него избавить. А то и вовсе его развоплотить. — В любом случае, я ничего на вашем сборе не забыла. Мне не хочется еще раз терпеть соболезнующий шепоток за спиной и жалостливые взгляды в лицо.

— Госпожа! — взмолился страж. — Ничего такого не будет! Я должен представить тебя как новую Хозяйку моего леса, это очень важно!

— Важно — приступить к заданию как можно раньше! — отрезала я.

— Госпожа, — продолжил уговоры Орсег. — Чего ты боишься? Все изменилось! Я представлю тебя не как Заклятую-без-Силы, а как Хозяйку леса со способностями Заклинательницы! Это совершено другое дело!

— Угу. Ты еще додумайся меня как свою невесту представить, на себе изменения прочувствуешь.

— Ты сама подняла эту тему, — напомнил страж. — Хочешь продолжить?

— Чтоб тебя! — рассердилась я. — Нет, не хочу, просто прошу, чтобы ты не вспоминал об этом не только в беседе со мной.

— Как тебе будет угодно. А если вспомнит кто-нибудь из моих родственников, что мне отвечать?

— Правду. И прекрати меня подкалывать!

— То есть сказать: я просил твоей руки, а ты мне отказала? — уточнил Орсег. — Представляешь, как на тебя будут смотреть после такого признания?

— Тогда скажи неправду. Например, нам не до этого, или ты стесняешься, или я боюсь этого вашего обряда, или…

— А ты правда боишься? — уточнил страж. — Будь у тебя Сила, согласилась бы?

— Опять снова-здорово! — вспылила я. — Просила ведь — больше не спрашивай!

— То есть «нет» тебе ответить трудно?

Я разозлилась по-настоящему и, не выдержав, размахнулась, пытаясь отвесить Орсегу подзатыльник. В следующую секунду страж перехватил мою руку и, больно ее стиснув, прижал к стене.

— Госпожа, а вот так делать не надо, — тихо проговорил он. — Я без того позволяю тебе слишком много. Если ты Заклятая, это вовсе не дает тебе права…

— Уже поняла, — хмуро перебила я. — Отпусти.

Страж выпустил мою руку.

— Больно, между прочим, — пожаловалась я, потерев запястье. — Ты когда-нибудь слышал: женщин положено уважать?

— Когда они достойны уважения, — пожал страж плечами.

— Я твоей маме нажалуюсь, — пообещала я. Страж еще раз пожал плечами, хотя я заметила, как он встревожился. Ябедничать я, естественно, не собиралась. — Ладно, на чем мы остановились?

— Что я представлю тебя на летнем сборе, — напомнил страж. — Как Хозяйку своего леса. Помнишь, ты спрашивала, назначают ли у нас стражей и кто это делает?

— Ну… — Я напрягла память. — Припоминаю…

— Это происходит на сборах, которые мы время от времени проводим. Ты стала Хозяйкой леса как моя Госпожа, в обход обычного порядка. Теперь надо представить тебя остальным. И не спорь, пожалуйста.

— Ты хочешь сказать: потащишь меня туда вне зависимости от моего желания?

— Да, Госпожа. — Страж улыбнулся своей самой доброй улыбкой.

— Тогда я без тебя пойду, — пригрозила я. — А ты можешь отправляться на свой сбор и вообще делать, что хочешь.

— Дорогу не найдешь.

— Я? Я Хозяйка леса или не Хозяйка?

— Хозяйка, Хозяйка, — заверил страж. — Только, видишь ли, лес прекрасно понимает: тебе надо на сбор и все тропинки будут приводить именно туда.

— А зачем мне твои тропинки? — спохватилась я. — Я по королевской дороге пойду!

— Иди-иди, — поддакнул Орсег. — Пешком, ведь в тебе достаточно Силы, и лошади тебя не повезут.

— Ну и что?

— А ночевать ты будешь в чистом поле?

— Могу попроситься на ночлег в деревне, — неуверенно сказала я, подозревая подвох.

Страж улыбнулся своей самой доброй улыбкой.

— Тебя не пустят в деревни. Забыла, как весной путешествовала?

— Нет, не забыла, — огрызнулась я. В весеннем приеме было мало приятного, особенно попытка нас поджечь в одной из придорожных деревень.

— Так подумай, на что им пускать в свои дома Хозяйку леса.

— Я им не скажу.

Орсег искренне расхохотался.

— Увидят. И что ты Заклятая, тоже увидят. Убивать не будут, но в деревню не пустят. А еще вспомни: ты там на чужой территории. Считаешь, вежливо прийти и не представиться? В лесу невеж не любят, Госпожа…

— Чушь какая, — пробормотала я. — На пути к Варусу только твои владения и твоих родителей.

— Ну да, — невозмутимо кивнул страж. — Они тебя к утру за шиворот притащат на сбор, если сама не пойдешь. Не капризничай, пойдем на сбор, а там на твое задание, так уж и быть.

— И почему ты все время мной распоряжаешься? — расстроилась я, поняв: в который раз проиграла.

— Не все время, а только когда надо.

— Угу. Утешает.

— Не сердись, Госпожа, — примирительно сказал страж. — Если повезет, мы всего полнедели потеряем.

Я только вздохнула.

Вернувшись на Стройку, я повела себя осмотрительнее, сбрасывая Силу каждый раз после того, как разряжала очередную ловушку. Во дворе мы наткнулись на почтенного Мегтервеза с учениками. Занятие он проводил на воздухе. Архитектор и здесь не хотел ни «светить» ловушки, ни лишиться опрометчивых учеников, которые вполне могли свалиться в щель между плитами (и особо впечатлительных, способных умереть от страха). Ну и суеверных среди будущих архитекторов тоже хватало, их и во двор «проклятого» здания с трудом затащили.

Завидев нас, Мегтервез прервал урок и подошел к нам.

— Добрый день, юная леди Элесит, — улыбаясь, приветствовал он меня. — И… благородный сэр…

— Дрвен, — подсказала я. И мимоходом задумалась, какого обращения заслуживает страж. В сущности, он не был благородного происхождения, и не заработал дворянства усердной службой королю. С другой стороны, он не был горожанином и не был крестьянином, и ему лично подчинялся большой участок леса. С третьей, это подчинение не было ратифицировано властями…

— Благородный сэр Дрвен, — благодарно повторил Мегтервез. — Как поживаете?

— Э-э-э… Хвала богам и… э-э-э… — Светские любезности никак не ложились мне на язык. — Мы приветствуем вас.

— Как, удалось? — тихо спросил архитектор.

— Не совсем, — прошептала, с облегчением сообразив: Мегтервез начал светские разговоры не всерьез. — Наблюдатели не отстали от нас, хотя в Ведомство мы сумели зайти незаметно.

— Поздравляю, — улыбнулся архитектор. — Так вам нужен замок?

Мы со стражем переглянулись и хором прошептали:

— Нет, ни в коем случая!

Мегтервез тихо рассмеялся.

— Приятно встретить такое единодушие!

И громко добавил:

— Так, значит, замок в пределах вашей миссии? Отлично, юная леди, вы меня заинтересовали. Но будет справедливо, если вы внесете половину суммы заранее.

Мы со стражем еще раз переглянулись, на этот раз ошалело, не совсем уверенные, правильно ли поняли уважаемого Мегтервеза и сможем ли подыгрывать в нужном ключе. Наконец я нервно сглотнула и громко ответила:

— Но… но у нас нет… таких денег… — И весьма убедительно покраснела.

Архитектор развел руками.

— Что ж, юная леди, сэр, ничем не могу помочь. Обращайтесь, когда будут деньги. Вам ведь немного осталось до получения ассигнований?

— Немного, — растерянно кивнула я.

— Вот и договорились. — Мегтервез просиял. — Получите ассигнования и приходите снова. Или если другим путем деньги появятся.

— Другим? — поразилась я. Мегтервез старательно подмигнул. Мне стало стыдно за недогадливость. — А, да, конечно. Всенепременно.

— Тогда позвольте откланяться, — архитектор и в самом деле церемонно поклонился мне и стражу, совершенно непохожий по повадкам на того смешного старичка, которого я знала. — Юная леди, благородный сэр.

— О, конечно-конечно… прощайте и да продлят боги… — Я опять запуталась в словах. Этнографов редко готовят для светских раутов, чаще, наоборот, для общения с крестьянами и дикарями.

— До свидания, — шепотом поправил архитектор. — И обязательно позовите на свадьбу.

— Но…

— Обязательно, — усмехнувшись, подтвердил страж.

— Ты спятил? — прошипела я, глядя в спину архитектору. — Какая, чтоб тебя, свадьба?

— Я просто сделал старику приятное. А ты все время споришь. Даже с теми, кого ты сама просишь о помощи. Не стыдно?

— Помощь — не повод вводить людей в заблуждение, — обиделась я. — Если кто-то помогает только для того, чтобы я во всем подчинялась, то может и не стараться!

— Ладно, Госпожа, идем. Ты неисправима.

— Я себе и такой нравлюсь, — обиделась я и первой прошла в ворота.

В деревню мы пришли утром, и страж сразу же умчался по своим лесным делам. Я осталась в храме: надо было провести обряд, «считывающий информацию» с наложенного на лес заклинания. Результаты ошеломляли: пока нас не было, в лес пытались вломиться раз десять. Последние два раза применяли негасимый огонь. Странно, зачем лезть именно в наш участок леса, разве мало других?

Не нравится мне это. Получается, кому-то нужна именно эта деревня. Из-за меня?

После обряда жрец посоветовал не слишком полагаться на магическую защиту — за трое суток моего присутствия она будет снята. Оказывается, защита оберегает лес, пока меня нет, и отменяется, когда я на месте — чтобы не стеснять мою магию.

Но мы ведь в любом случае собирались уйти на следующее утро, переживать не из-за чего.

Остаток дня ушел на проповедь моей «пастве»: мол, надо повышать бдительность. Враг не дремлет, подкапывается под наш лес, пытается проникнуть в деревню и все такое.

Вечером жрец попросил вызвать дождь.

— Зачем? — изумленно воззрилась я на него.

— Госпожа, уже месяц не было дождя. Земле нужна вода.

Я удивилась. Когда мы шли по лесу, я не заметила признаков засухи, хотя жара действительно стояла уже месяц или даже дольше.

— Может, вам лучше обратиться к Господину-который-как-его-там?

Кто из нас дух природы, в конце концов?

— Он не будет этого делать, — тихо произнес жрец. — Господин заботится только о лесе, до наших полей ему дела нет.

— А вы его спрашивали?

— Он Господин леса, Госпожа, он не помогает деревне.

— Кстати, насчет Господ и леса, — спохватилась я. — Когда я тут была в прошлый раз, страж, то есть Господин-который-все-видит и так далее, ночевал у меня под окном, как собака. Вы можете позаботиться о нормальном ночлеге?

— Для него? — изумился жрец.

— А почему бы и нет? — разозлилась я. — Вы принимаете его днем, разговариваете с ним, он защищает вашу деревню, а ночью он должен спать на земле, как животное?

— Но… Госпожа… — смутился жрец. — Он же не человек…

— Как вы смеете? — закричала я. — Какая вам разница, человек он или нет? Это мой страж, и я требую должного уважения! Или ноги моей здесь больше не будет!

— Прости нас, Госпожа.

— Я спрашиваю, вы позаботитесь о ночлеге для Господина леса?

Жрец отвел глаза.

— Чего вы хотите?

— Госпожа, вы вызовете дождь?

— А вы сделаете, о чем я прошу?

— Да, Госпожа.

— И не только на эту ночь, — уточнила я.

Жрец вздохнул.

— Да, Госпожа.

— Хорошо. Тогда идите. Вызову.

Такой поворот событий меня встревожил. Почему, когда я только появилась в деревне, никто не хотел меня слушать, говорили только со стражем, а теперь, напротив, с трудом его переносят? Не к добру это.

Стража разместили на ночь в заброшенном доме на краю деревни. Дом весь вечер мыли, чистили и вообще приводили в жилой вид. Как я поняла, никто не согласился бы жить в доме после того, как там поселился лесной страж. И страж ничуть не обижался, напротив, пояснил мне: будучи духом леса, он может оказать вредное воздействие на людей, дерзнувших поселиться в «его» доме. Его слова привели меня в ужас: я ведь впустила стража в дом своих родителей, не говоря уже о гостиницах, в которых мы ночевали. Орсег поспешил меня успокоить: тогда не считается, там он был не сам по себе, а со мной и это, дескать, должно защитить жилище.

Ночь — хорошее время для колдовства. Я не ложилась спать, а села у окна и устремила взгляд в темноту.

В деревне стояла мертвая тишина: не слышно было ни птиц, ни собак, никто не ходил по ночным улицам, не скрипели ставни и калитки. Даже из леса не доносилось ни звука. А были ли они раньше, ночные звуки? Никак не могу вспомнить, весной мне даже не приходило в голову прислушиваться, что происходит вокруг. Но сейчас мне казалось: все вокруг замерло в ожидании. В ожидании моего слова. Моего колдовства.

Вызвать дождь… знать бы хоть, как это делается. Я догадывалась: магия Заклинательницы здесь так же бесполезна, как и городская. Заклинательница может вызвать дождь над водоемом, но это будет даже не дождь, а всего-навсего конденсация испарившейся влаги. Для настоящего дождя нужна другая магия, природная, интуитивная. Обычные Заклинательницы владеют и этой магией, поскольку развивают свою Силу по порядку, но я…

Сила Хозяйки леса, если она у меня и есть, тоже помочь не может: тучи над лесом не формируются, для этого вообще, по-моему, нужно море. Или магия.

И при этом я была уверена — у меня все получится. Интересно, почему?

Я взглянула на небо, на яркие звезды на темном бархате ночного неба. Как давно я их не видела, не поднимала глаза просто, чтобы увидеть и насладиться красотой. Да и смотрела когда-либо?

Вызвать дождь… Но как?

Красота ночи приводила в восторг, тишина угнетала.

Я поглядела на улыбающиеся звезды и запела. Детскую песенку о дожде, мокрых лужах и будущем урожае. О промокших прохожих и белье, которое напрасно повесили сушиться. Песня легко ложилась на язык и я, внезапно осмелев, запела в полную силу. Собственный голос неожиданно показался мне красивым, глубоким и сильным, и совсем не думалось о людях, разбуженных моим ночным пением. Переживут, не так уж часто я пою в храме, в конце концов! Звезды подмигивали мне, и я улыбалась им в ответ.

Когда я замолчала, то внезапно поняла: звезды не подмигивали, а скрывались за клочками туч, собирающихся воедино. И теперь из-за туч неба вообще не видно. Вдалеке сверкнула молния. Раздался гром, потом я услышала шум дождя, прозрачного и оттого невидимого в темноте.

Я прижалась лбом к стеклу, тщетно напрягая зрение…

Разбудил меня стук в окно. Я сонно протерла глаза: не было никаких признаков прошедшего дождя: чистое небо, на котором только-только занимался рассвет. Дождь мне, наверное, приснился, решила я, и только потом взглянула на брусчатку, которой была вымощена площадь и отходящие от нее улицы. Она была мокрая. А напротив окна стоял обозленный страж, и его вид не предвещал ничего доброго. Чего это он?

— Что случилось? — сонно пробормотала я, открывая окно.

— Госпожа, ты вещи сложила? — вместо ответа спросил страж.

— Вещи? — Я непонимающе взглянула на Орсега. — Я их не распаковывала.

— Тем лучше. Давай сюда сумку, мы уходим.

— Но почему?

— Ты, кажется, торопишься, — напомнил мне страж.

— Несколько часов ничего не сделают, — буркнула я и потянулась закрывать окно. Страж удержал створку.

— Не спорь, Госпожа, я сказал — идем! — Говоря это, Орсег грозно нахмурился и я сочла за благо послушаться. Почему он так сердится?

Я покорно протянула стражу в окно свою сумку (чемоданы мы почтой отправили в Варус, так же как и «его» вещи, купленные в столице) и направилась к дверям.

— Постой, Госпожа, — остановил меня Орсег. — Лезь в окно.

— Зачем еще? — Я потрясла головой, окончательно сбитая с толку. Нет, мне не впервой вылезать в это окно, но почему нельзя выйти через дверь храма?

— Не спорь.

Я пожала плечами и залезла на подоконник, откуда страж меня осторожно снял.

— Как хорошо, — прошептала я, — в храме на окнах не держат цветов. Представь, как бы я тогда мучалась.

— Вроде тех колючек, которые стоят в доме твоих родителей? — равнодушно бросил страж. — Их специально поставили, чтобы ты в окно не лазила?

— Ничего ты не понимаешь в комнатных растениях! — обиделась я.

— Пусть так, — спокойно согласился страж, вскинул мою сумку на плечо и зашагал прочь.

— Эй, что случилось? — Я бросилась его догонять.

Страж шел к лесу очень быстро и не оборачивался, и мне то и дело приходилось переходить на бег.

Мы прошагали несколько часов в полном молчании; солнце уже давно встало, когда я, не выдержав, остановилась и дернула стража за рукав.

— Что случилось? — требовательно спросила я. — Ты со мной уже не разговариваешь?!

— Госпожа, — устало ответил Орсег. — Скажи правду, ты вызвала ночью дождь?

— Ночью? — Я напрягла память. — Разве это мне не приснилось?

— Значит, вызвала?

— Орсег, подумай сам, как я могла вызвать дождь? У меня даже Силы нет.

— И ты к ней не обращалась? — уточнил страж.

— Нет!

— Но ты вызвала дождь…

— Я ничего не понимаю, — пожаловалась я.

— Хорошо, Госпожа, начнем сначала. Почему ты это сделала?

— Я?

— Не я же!

— Но я ничего не делала!

— Госпожа, не лги!

— Но я…

— Ашатан! — Этот окрик, как всегда, заставил меня вздрогнуть.

— Но я правда не знаю. Вечером ко мне подошел жрец и попросил вызвать дождь.

— И ты согласилась? — горько спросил Орсег.

— Ну… в общем да…

— А потом?

Я рассказала. Когда я закончила, страж выглядел таким утомленным и несчастным, каким я не видела его никогда.

— Теперь понятно, зачем они поселили меня на самом краю деревни. Чтобы я не смог тебя предупредить. А я не мог понять, с чего они так расщедрились!

Я промолчала, зная: «щедрость» деревни была вызвана в первую очередь моим обещанием, и только потом хитростью жреца. Или ими одновременно.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Нет! И я вообще не понимаю, как это случилось! Я ведь даже не колдовала!

Страж тяжело вздохнул.

— Ты Заклятая и Хозяйка леса, — пояснил он. — В этом храме, стоит тебе хоть раз провести магический обряд, любое твое желание приобретает волшебную силу, а твоя подруга поделилась с тобой Силой музыки. Вот ты и вызвала дождь. В другом месте у тебя бы ничего не вышло. — Он еще раз вздохнул.

— Ничего не понимаю! Почему ты так сердишься? Почему они не обратились сразу к тебе?

— Госпожа, — покачал головой Орсег. — Ты заметила, лес не страдает от жары?

— Ну да, — удивившись вопросу, кивнула я.

— Моя Сила, как лесного стража, оберегает мои владения от засухи. Но на деревню это не распространяется. Помнишь, ты обиделась, когда я заставил тебя перекапывать огород?

— Помню, — нахмурилась я. К чему он клонит?

— А я и не мог сам выполнить эту работу, только помогать тебе — человеческие поселения мне не подчиняются.

— А почему? — не удержалась я от вопроса.

— Хотя здесь люди живут в мире с лесом, они все равно стремятся провести границу между собой и нами, — пояснил страж. — Боятся, не до конца доверяют. Если я соглашусь позаботиться об их полях, им придется выполнить много моих условий.

— И ты будешь ставить условия? — не поверила я своим ушам. — Тебе не стыдно?

— Это традиция. Ничего не дается даром. Будь у меня время, я наказал бы жреца за обман, а так — пусть увидит нашу немилость в том, что ты пропала из храма.

— Наказал? За что? Он беспокоился о своей деревне!

— Он обманул тебя, — холодно и зло возразил страж. — Из-за него у нас будут неприятности — из-за страха деревни перед помощью лесного стража! Ты считаешь это чепухой?

— Но что такого случилось?

— Госпожа, мы ведь не одни на свете живем. Кроме нашего леса есть владения других стражей, кроме того, у водоемов тоже есть свои стражи. Прежде чем призывать дождь, ты должна была спросить у соседей разрешение, а ты!.. Никак тебя не пойму: то все споришь и упираешься, как бы это ни было важно, а то тебя попросят или брякнут что попало — и готово! Ты поверила и послушалась! Как так можно? Как тебя с таким характером вообще взяли в секретные агенты?

— Ну… — протянула я. Весь размах своей ошибки я так и не смогла прочувствовать, а на риторические вопросы стража отвечать было ниже моего достоинства. Что я могла сказать? На работе я точно знаю: верить можно только самой себе и начальству, пославшему меня на очередное задание. А Заклятые, лесные стражи (а теперь оказывается, еще и водяные!), магия, тайные обряды и сложности отношений между лесом и деревнями — совершенно новая для меня область, в ней я не знаю, как себя вести и что думать.

— Все, решено, Госпожа, — закончил выговор Орсег, — теперь, пока не дойдем до города, ты не останешься одна ни на минуту. Я все время буду рядом с тобой, а на сборе меня сможет заменить моя мать, если понадобится.

— Но…

— Не спорь, пожалуйста, так будет лучше.

Я обиделась.

— Прошлое твое решение закончилось попыткой скормить меня лесной нежити!

— На сборе ты будешь в безопасности.

— Мне это не нравится!

— Так будет лучше. Не сердись, — он взял меня за руку. — Ты еще не представляешь, что натворила. У нас очень не любят, когда новички вмешиваются в работу природы. Не сердись, но так будет спокойней в первую очередь тебе.

— Но почему?… — проныла я. Мне хотелось спать, я устала идти и никак не могла понять, с чего это на меня все должны разозлиться.

— Когда все откроется — а у нас ничего долго в тайне не держится — тебе многие захотят высказать свое мнение о молодых выскочках, даже не прошедших обряда. Не сердись, Госпожа, но ты и правда наделала дел.

— Почему?… — повторила я.

Страж неожиданно рассмеялся.

— Вызывать дождь больше никто не умеет. Ну, и к тому же ты собрала облака и влагу со всей округи, и тебя обвинят в краже. Но это так, мелочи.

— В краже?

— Конечно. Если берешь чужое без спросу, как это называется? Готовься держать ответ. Не волнуйся, отобьемся, — улыбнулся он, взглянув на мое перепуганное лицо, — молодая ведь, неопытная…

— Боги!

— Не волнуйся, — повторил страж.

На этот раз страж не спрямлял дорогу, вынуждая деревья расступаться, а вел меня через лес, между высоких и стройных стволов. Только когда деревья стояли слишком тесно, Орсег еле заметным движением руки заставлял их поднимать тяжелые ветки и совсем редко — самим отодвигаться в сторону. Мы забирали влево от королевской дороги, наискось и влево, на юго-восток. Помнится, Варус находится с правой стороны от дороги, к западу и, значит, с каждым шагом мы от него удалялись.

Мне это не нравилось, но спорить было бесполезно. Очень глупо будет, если я сяду на землю, демонстративно сложив руки на груди. А пробиться к дороге не получится, это чувствовалось в шорохе веток, освобождающих нам дорогу. Да и зачем? В самом деле, ничего страшного не случится, если мы сделаем небольшой крюк.

— Орсег! — спохватилась я. — Мы же не взяли в дорогу еды!

— Значит, будем голодать, — спокойно ответил страж. — Не тревожься, — добавил но, глядя на мое вытянувшееся лицо, — к утру дойдем до места сбора.

— Ты хочешь сказать, мы будем шагать сутки? — поразилась я. — Ты с ума сошел!

— Почему?

— Даже лошадь не гонят целые сутки без остановки! — возмутилась я.

— Ты устала?

— Ну… — я прислушалась к своим ощущениям. Хотя я шла несколько часов, я не чувствовала ни малейших признаков усталости. — Н-не-ет.

— Вот видишь! — ухмыльнулся страж. — Я ручаюсь, и есть ты не хочешь.

— Орсег! — окликнула я после нескольких минут размышления. — Почему я не устаю и не чувствую голода?

— Тебе это не нравится? — поразился страж.

— Нет! Не нравится!

— Вот и пойми этих людей, — вздохнул страж. — Что теперь не так?

— Живые люди чувствую голод и усталость. Я разве умерла или перестала быть человеком?

— Ты серьезно полагаешь — можешь умереть и не заметить? — осведомился Орсег. — И как тебя с такой наблюдательностью взяли в этнографы? Мне казалось, вам положено быть внимательными, все замечать и помнить.

— Ты смеешься надо мной?

— А что прикажешь делать? Более дурацкого предположения мне не приходилось слышать. Пощупай у себя пульс, если не веришь. Или давай я проверю, вдруг чего не заметил? — с этими словами он взял меня за запястье.

— Прекрати! — я обиженно вырвала руку.

— А если ты боишься, что перестала быть человеком, то тут я ничем не могу помочь.

— Почему? — дрогнувшим голосом спросила я. — Это… это правда?…

— В какой-то мере, — пожал плечами Орсег. — Ты действительно Хозяйка этого леса, даже не пройдя положенных обрядов. Но не устаешь ты потому, что тебе помогает идти лес. И есть тебе потому же не хочется. Ничего особенного с тобой не случилось.

Я облегченно вздохнула. С чего это я так разнервничалась? Подумаешь, есть мне не хочется, легче идти будет. И в самом деле, разве можно измениться, не пройдя никаких особых обрядов, от одной клятвы? Я Заклятой стала после выматывающего посвящения, стать нечистью, наверно, еще трудней.

— Госпожа, чтобы не случилось, я всегда буду с тобой.

— Утешил, — буркнула я.

На следующее утро мы, как и предсказывал страж, дошли до места сбора, совершенно не вымотавшись и не проголодавшись. Страж отвел в сторону ветки, и моему взгляду предстала удивительная картина: за деревьями скрывался небольшой поселок зеленых и синих домиков, утопающих в ярких цветах.

— Нравится? — улыбнулся Орсег.

— Что это?

— Летний сбор. Стражи приходят сюда вместе со своими домами и остаются столько, сколько это необходимо. Не ночевать же в палатках целую неделю! А в остальное время, — тихо добавил страж, — здесь находится капище.

— А куда оно сейчас делось? — удивилась я.

— Никуда. Оно здесь. Каждый страж поселяется на том месте, где стоял его идол.

— Разве так бывает?

— Магия — удел не только людей, — снисходительно пояснил Орсег.

Уверенно пройдя мимо трех зеленых домиков, страж свернул в чей-то дворик (для этого нам пришлось перелезть через низенький декоративный заборчик) и, пройдя его насквозь, вывел меня на соседнюю «улицу». Я замерла в удивлении: прямо перед нами стоял дом Эрдо, точно такой же, как и тот, в котором мы гостили, когда…

И некоторые другие дома я тоже видела раньше, мы ведь весной обошли не меньше десятка стражей! Просто не узнала сначала.

Страж чуть ли не силой подтащил меня к калитке.

— Мама! Мы пришли!

Из дома вышла Эрдо — все такая же, высокая, ослепительно красивая, в зеленом платье Хозяйки леса, — она ласково улыбалась нам обоим, словно не только Орсег, но и я была ее горячо любимой родственницей.

— Здравствуйте, — выдавила я.

Эрдо прошла по дорожке, обняла сына.

— Ты вернулся, сынок!

Я закашлялась.

— Да, мама.

Я кашлянула еще раз.

— Мы торопимся.

— Но вы ведь останетесь на сбор? — встревожилась Эрдо.

— Обязательно, — ответил вместо меня страж. — А потом действительно уйдем. Элесит должна отвести от леса опасность — избавиться от людей, которые хотят его вырубить.

— Одна? — скептически спросила Эрдо, отпуская сына и подходя ко мне. А в проницательности ей не откажешь.

— А я? — шутливо обиделся Орсег. А потом серьезно добавил: — Ей обещали подмогу, мы только должны разобраться, кто и что.

— Это моя работа, — всерьез оскорбилась я. — Этнографы и не такие дела делают в одиночку.

И Орсег, и Эрдо одинаково покачали головами.

— Ладно, идите в дом, — решила Эрдо. — Вы, наверное, устали и проголодались.

И тут я поняла: зверски устала и голодна, как стая давно некормленых волков.

Ну ее, эту лесную магию!

Я умылась и прошла в выделенную мне комнату, «располагаться». Но распаковывать вещи, я, как всегда, не спешила. Отчасти по своей природной лени, отчасти…

Я вышла в коридор, намереваясь найти остальных и выяснить, как насчет пожра… перекусить. Но замерла (с самым независимым видом) около полуоткрытой двери столовой, где страж помогал матери накрывать на стол. Возможно, невидимые слуги им ассистировали, я не стала присматриваться.

— …мам, а где папа?

— У соседей.

— Что-то случилось?

— Ерунда. Говорят, в нашем районе кто-то дождь вызвал, вроде, на твоем участке. Папа пошел выяснять, в чем дело.

Положив возле одной из тарелок вилку, Эрдо покосилась на сына:

— Наверняка ошибка, кто мог вызвать дождь на твоем участке?

— Мам… — Орсег замялся. — Это не ошибка… Элесит, она…

— Это она вызвала дождь? — Эрдо прервала сервировку стола и воззрилась на стража со смешанным выражением восхищения и священного ужаса. — А ты говорил — лишена Силы!

— Это сложная история, мам, мы ее тебе потом расскажем.

— Как хочешь, сынок, — Эрдо вернулась к прерванному занятию. — Но зачем она это сделала?

— Ее попросили! — в голосе стража прорезалась злость. — Попросили в деревне, дескать, земля изнемогает! — Эти слова он выплюнул со злой издевкой. — А Элесит и рада стараться, верит всему, что говорят! Поэтому я хотел, чтобы ты не оставляла Элесит без присмотра. Пусть ни на миг не остается одна, так всем будет спокойнее.

— Так уж и всему верит. — В голосе Эрдо звучало сомнение.

— Всему, мама. Сюда не хотела идти, дела в городе, некогда и все в таком роде. Я только сказал, мол, ее лес не пропустит — она и пошла. Покочевряжилась для виду и пошла. Мама, она как ребенок. Упрямая и доверчивая. Я за нее боюсь.

— Глупости, — решительным материнским тоном перебила Эрдо. — Если девушка тебе доверяет, это не значит…

— Мама, она со всеми такая! В Доме Заклятых оставил на секунду — про меня гадостей наплели, потом мы с ней долго руга… проясняли обстановку. Она всегда такая. Ты только представь, придет кто-нибудь, соврет, что от меня. Или что так надо… Она ведь пойдет, не задумается, а там до озера довести и подтолкнуть…

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. Мама, обещай мне…

— Хорошо, сынок, только не надо… — Я на цыпочках вернулась в «свою» комнату, вскинула на плечо сумку и тихо пошла к выходу. Хотя страж когда-то хвастался, мол, услышит любое мое движение даже через две двери и коридор между ними, сейчас меня никто не остановил. Может, врал, а, может, у себя дома они становятся беспечными.

Я не чувствовала обиды, а ярость мне самой казалась надуманной. Вот, значит, как. Значит, привел, как ребенка, за руку, и посадил поиграть, пока старшие разговаривают? Значит, ни на минуту нельзя оставить одну? Ну, спасибо!

Хотя… я споткнулась, представив себе ту сцену «у озера». Я бы ведь пошла. Плавать я умею (очень относительно), но одно дело — уметь плавать вообще, а другое — выплыть в «обитаемом» озере, в котором ты наверняка считаешься законной добычей водяного стража. Или какая там еще нечисть водится. Потом еще соболезнования будет приносить, дескать, не признал, тонут тут всякие… Страж не поверит, убьет, наверное, если сможет, а потом сам погибнет. А наши родители…

Так, не плакать! Получила отличный урок: никому верить нельзя! Все, к озеру меня точно не заманят, к обрыву тоже. И вообще, может, мне Сила поможет…

А ты осмелела, девочка. На Силу начала надеяться… тоже мне, Заклятая! Зря, наверное, обязательно зря. На себя надо надеяться, на ум, на изворотливость, на язык свой подвешенный. А Сила… Кто ее знает, успею ли накопить, или нет.

Сумка неприятно оттягивала плечо, но усталости не было. Как и голода. Они прошли сразу, когда я выбралась задворками с «поселка» и углубилась в лес. Куда идти, вопроса не было. Мы шли на юго-восток, Варус к западу от дороги. И, кажется, еще южнее. Так что мне на юго-запад. Или как это называется, юго-запад-запад? Неважно, направление я определила интуитивно, почти не оглядываясь на утреннее солнце и уж тем более не ища ни муравейники, ни пни с годовыми кольцами (да и не было их тут, пней-то), ни с какой стороны ветки гуще растут, я все знала и так. Не ошибиться бы с этой интуицией.

Шла, почти не смотря перед собой. Деревья послушно расступались, отводили в сторону ветки, прятали корни. По крайней мере, я ни с чем не «поздоровалась» лбом и ни обо что не споткнулась. Значит, страж действительно врал, что у меня не хватит сил подчинить себе лес! Что лес проходим только в одну сторону. Врал, врал, врал!

Я не обижалась. Не злилась. Или мне это только кажется? Я шла вперед, туда, где было мое место, шла делать свою работу, и оставляла позади этот непонятный мне лесной мир, где каждый врет с честным лицом и нельзя доверять даже собственному стражу. Уведет, заведет, обманет.

Сумка легче не становилась. Интересно, долго еще идти? Я попробовала представить себе карту (интересно, когда я догадаюсь носить ее с собой?), но у меня ничего не вышло. Направление могла почувствовать, а вот карту себе не представляла. Наверно, еще сутки пути, или двое. Хорошо, что я не устаю, спасибо лесу! Я не выдержала и благодарно погладила ближайшее дерево. Ничего особенного, если честно, не почувствовала. Ни тайной жизни под корой, ни прилива сил. Дерево и дерево.

— Спасибо, — прошептала я и пошла дальше. Зачем мне прилив сил, если их и так хватает?

Я перевесила сумку на другое плечо. Вот зараза, вроде и не тяжелая, но неудобная до жути! А что делать, терпи!

Шорох. Над головой спружинила ветка. Крупные тут белки прыгают… Шум раздвигаемой листвы…

Усталый, насмешливый голос:

— Решила аппетит нагулять перед завтраком, Госпожа? Похвально.

— Пусти. — Я попробовала его обойти. Естественно, безрезультатно. — Пропусти, кому сказала!

— Не спеши, Госпожа, — страж был непреклонен. — Ты вернешься со мной.

— Интересно, как ты намерен меня заставить?

Он сделал ко мне шаг, и я запоздало вспомнила, как это делается. Руку за спину — и пойдешь хоть на край света.

— Не смей! Не подходи!

Страж остановился. Криво усмехнулся. Поклонился.

— Как прикажешь, Госпожа. Сама вернешься.

— Думаешь, я не знаю — ты меня обманул? — зло прошипела я. — Я Хозяйка леса, он пропустит меня в любую сторону, и поделится силами, чтобы я могла дойти.

Орсег покачал головой.

— Это рискованно, Госпожа. Долго ты не протянешь, а до Варуса больше суток. Ты и полдня не пройдешь, как свалишься с ног. Идем лучше со мной.

— Врешь!

— Нет, Госпожа.

— Пусть. Я иду в Варус. Одна.

— Почему?

— Потому что… так нужно.

— Это не ответ. Нужно — появиться на сборе и ответить сейчас за вызов дождя. Потом будет поздно.

— Я иду в Варус.

— Почему?

Я промолчала. Что я могла сказать? Человек должен быть свободен? Хочу сама выбирать свою дорогу? Не хочу быть орудием в руках пусть и доброжелательной, но нечисти? Я и сама не знаю, почему. Просто не желаю оставаться одна.

— Пропусти.

Страж с доброй улыбкой посторонился. Даже не шелохнулся, пока я проходила мимо, а я все ждала удара в спину, руки, завернутой назад или еще какой-нибудь пакости, на которые он был большой мастак. Особенно когда стоял с такой вот доброй улыбкой.

— Госпожа, — тихо позвал он. Я, хоть и не хотела, но замерла, прислушиваясь. Ох уж это мое любопытство! — Помнишь, ты боялась, что перестанешь быть человеком?

— Помню, — сухо ответила я. — И что?

— А помнишь, как ты водила меня по своему «царству»?

— И что?

— А то, Госпожа. Ты — всего лишь человек. И сегодня ты не на своей территории.

— Но лес пропустил меня!

— Ему никто не приказал обратного. По-хорошему прошу: вернись.

— Нет!

— Твое упрямство!.. Ладно, иди, если хочешь. Нагуляешься — возвращайся. Завтрак ты уже пропустила, но можешь пообедать. Из этого леса еще ни один человек не вышел.

— Что ты имеешь в виду? — Я обернулась, но стража и след простыл. Будто и не было его на тропинке.

Я пошла дальше.

Страж постарался на славу. Не прошло и получаса (примерно), как я вышла обратно к «поселку». Он ждал меня там, снисходительно улыбаясь.

— Есть хочешь?

Я развернулась и ушла.

— Не уходи далеко! — прокричал он мне вслед. — Еда остынет!

Еще полчаса — и я на том же месте. Заколдованный лес сбил мое чувство направления. Я была готова поклясться: иду по прямой. Раньше меня это чувство никогда не подводило, даже сегодня все было в порядке, пока…

Я вышла на то же место, с которого ушла. Хоть бы из вежливости подвели к другому краю!

Страж ждал.

Я всхлипнула и бросилась в лес.

— Может, сумку оставишь? Мешает ведь!

После еще нескольких «заходов» (на каждый уходило все меньше времени, наверное, стражу было скучно стоять на одном месте, и он заворачивал дорогу все раньше и раньше), я, убежав в лес, громко зарыдала. Ну почему всегда так? Я попыталась пнуть ближайшее дерево («у-у-у, зараза!»), но оно вежливо отстранилось. Не будь я Заклятой и Хозяйкой леса (хоть и всего лишь человеком), мне стало бы плохо от таких фокусов. Вы когда-нибудь видели отстраняющееся дерево?

Не знаю, наблюдал ли за мной страж, или как-то иначе почувствовал: я «дошла». Но только у меня перед глазами все помутилось и я оказалась… конечно, перед самым домом Эрдо! Таким же зеленым, как и раньше.

У калитки стоял Орсег. Будто я могла увидеть здесь кого-нибудь другого!

— Отпусти, — тихо сказала я, подойдя поближе. — Слышишь, отпусти, я приказываю!

Он покачал головой все с той же доброй улыбкой.

— Нет, Госпожа. Ни сейчас, никогда потом я не отпущу тебя. Не сердись.

— Отпусти или я что-нибудь с собой сделаю!

Он вздрогнул.

— Не сделаешь, Госпожа. Я тебе уже говорил. Ты слишком любишь себя, слишком любишь жить.

— Да зачем мне такая жизнь, когда?…

Тут из дома вышла Эрдо и посмотрела на нас, как на двух идиотов.

— А вы чего тут стоите? Давно пора есть. Элесит, деточка, ты умывалась? Все равно, умойся еще раз, весь день проходила, устала, бедняжка…

— Но…

— И слушать ничего не хочу! Оба идите в дом, мойте руки, умывайтесь и ужинать.

— Ужинать?

— Обед ты уже прогуляла, — пожал плечами страж. — Эй, Элесит, да не падай ты!.. — С этими словами он перескочил через калитку. Очень вовремя: я уже оседала на землю. Полтора суток на ногах (и без еды) и… подождите-ка… двое с половиной суток без сна… Мне смутно вспомнилось: загнанных лошадей убивают. Чтоб не мучались.

Ужин прошел в скорбном молчании. А, может, и не в скорбном, не знаю: я сидела, уставившись прямо перед собой. Глядела то в тарелку, то (когда та пустела и ее у меня забирали, чтобы поставить следующее блюдо) на стол. За настроение своих сотрапезников не поручусь. Кроме меня, ужинали Орсег и его родители, а прислуживали за столом, как и в тот раз, невидимые слуги.

Интересно откуда они берутся? Может, это и есть те самые девушки, которые когда-то не вышли из леса? Которых посвятили лесу. Страж же думал, не сделать ли со мной что-то подобное, хотя говорил, слуги ему были не нужны…

Меня передернуло. Тогда получается, что мне прислуживают за столом призраки. Может быть, люди, из которых выпили душу, или, скорее, сами выпитые души.

Воображение нарисовало мне обряд «посвящения лесу», наверняка не менее болезненный и летальный, чем превращение человека в полноценного лесного духа. Какая гадость! А я сижу за столом с подобными… существами, может быть, еще вчера замучившими очередную жертву, и позволяю несчастным призракам мне прислуживать! Кошмар!

Впрочем, это ведь только мои подозрения…

Я подняла глаза и нечаянно столкнулась взглядом с Эрдо. Хозяйка леса участливо наклонилась ко мне через стол. На ее лице я видела столько внимания и участия, сколько, пожалуй, не у всякого человека встретишь. Мне стало стыдно за свои гнусные подозрения. Надо будет у стража спросить, откуда эти слуги взялись…

У стража… Не дождется!

Я торопливо пробормотала: мне уже лучше, я наелась, вяло поблагодарила за обед и почти бегом покинула столовую.

Вернувшись в свою комнату, я не стала ложиться спать. Я села к окну и смотрела на подступающие сумерки. И тихо всхлипывала. Обидно. Ужасно обидно, когда все решают за тебя, обходясь с тобой, как с маленькой несмышленой девочкой. Разве я виновата, что не разбираюсь в этой их лесной политике? Что здесь каждый норовит обмануть, что…

Виновата. Виновата. Попав в незнакомую среду я должна была вести себя настороже, не доверять без доказательств, а я, напротив, расслабилась, почему-то решив: все, кто заговорил со мной хоть сколько-нибудь приветливо, обязательно помогут, научат и покажут, что и как. Разве так можно? И как меня, действительно, с таким характером взяли в этнографы? Надо же, как я много узнала о себе. Оказывается, я давно мечтала кому-нибудь довериться. Не рассуждая, не оглядываясь. И, похоже, мне это удалось.

От удивления я даже всхлипывать перестала. Поэтому, наверное, и услышала тихие шаги в коридоре. Какая разница, куда он идет? Тот факт, что я дура, нисколько не меняет того факта, что он — обманщик.

— Госпожа?

Что он сейчас скажет? Я сама виновата, мне не следовало, нам необходимо посетить сбор, ответить за украденный (он же вызванный) дождь…

— Прости меня.

Я замерла. Простить? Его?

— Я виноват перед тобой, Госпожа. Я не должен был этого допускать.

Он о чем? Любопытство поспорило с упрямством и, естественно, победило.

— Чего? — глухо произнесла я. — Чего допускать?

— Я… Ты… Я не должен был доводить тебя до такой усталости, Госпожа. Прости меня. Мне казалось, в одиночестве ты сможешь сама принять решение, и я… хотел, чтобы ты сама поняла… и не подумал… забыл, ты и без того утомлена дорогой… Прости меня, — еще раз повторил страж.

Вот оно что! Своеобразная у него совесть!

— А больше ты ни за что не хочешь извиниться? — Я по-прежнему не оборачивалась.

— О чем ты, Госпожа? — удивился страж.

— Например, за твое отношение.

— Госпожа?…

— А кто сказал, что я упрямая и доверчивая, как ребенок? — выпалила я, резко повернувшись к собеседнику. Меня задело не только это, но надо же с чего-то начать.

Страж успокоено рассмеялся.

— А я не мог понять, с чего тебя в лес потянуло! Ты знаешь, подслушивать некрасиво?

— Я… — До меня дошло: сейчас очень даже может подойти моя очередь оправдываться.

— Кто подслушивает, ничего хорошего о себе не услышит, — наставительно произнес Орсег.

— Я заметила, — буркнула я, устало отворачиваясь. На что я, собственно, надеялась? Что мне будет позволено качать права, доказывать свою правоту и право на самостоятельные решения? Глупо все это. И по-детски.

— Не злись, Госпожа, — примирительно произнес страж, усаживаясь рядом.

— Угу.

— Правда, не сердись. Разве я неправду про тебя сказал?

— Ты!..

— Ашатан, — предупреждающе проговорил Орсег. — Только честно — разве я неправ? Ашатан?

— Прав, — не выдержав, отмахнулась я. Чтоб ему пусто было, при каждом удобном случае произносит мое имя, будто других аргументов нет! Хотя этот самый действенный, не зря его для допросов применяют. — Ты же обещал так не делать!

— Не сердись, Госпожа, — в который раз повторил страж. — Прости.

Я вздохнула и выдохнула, пытаясь заставить себя успокоиться. И бросилась в безнадежный спор.

— Послушай, вот ты говоришь, я веду себя как ребенок, но как я еще могу себя вести, если ты контролируешь каждый мой шаг и поминутно за меня решаешь!

— Не каждый, Госпожа, — усмехнулся страж. — Кроме твоих выходок в Доме Заклятых, могу тебе напомнить, как ты запретила убивать этого… как его, Куарта. Я же послушался? И в столице я слушался тебя всю неделю.

— А в Варусе, стоило на полчаса оказаться без присмотра, просадил половину моих денег на собственную глупость! — подхватила я.

Здесь покраснел страж.

— Хорошо, Госпожа, ты права. Когда я попадаю в город, я становлюсь так же глуп и доверчивым. Как ты в лесу.

— Ага!

— И во искупление своей вины я согласен в городе не отходить от тебя ни на шаг и во всем слушаться, — продолжил он, ехидно усмехаясь.

— Ты просто самый мерзкий тип из всех, кого я когда-либо!..

— Тише, Госпожа, не кричи, — попросил этот подлец. — Я так понимаю, мы помирились?

— Да ты в своем уме?

— Мы помирились, Ашат?…

— Да! — завопила я еще громче, чем до того. Какое мне дело, что о нас решат его родители и соседи. Что решат родители, не знаю, а вот соседи… да…

Но я действительно больше не сердилась, а возмущалась только привычке стража называть меня по имени каждый раз, когда я, упираясь, отказывалась признавать очевидное. Может, я еще хочу поупрямиться?

Страж тут же поднялся и пошел к двери, настоятельно порекомендовав мне немедленно лечь спать, чтобы отдохнуть как следует. Такие потрясения — не шутка даже для очень выносливых людей. И даже для стражей или Заклятых.

Я только рукой махнула. Выяснение отношений определенно не удалось: предмет спора сам собой потерял значимость.

— Да, Госпожа, — в дверях повернулся ко мне страж. — Не думай, пожалуйста, что я тебя не уважаю. Это не так.

— Госпожа!

Я с трудом подняла голову от подушки. На дворе был день, и в приоткрытую дверь заглядывал страж. Нет, у него есть хоть какое-то представление о приличиях?

— Чего тебе?

— Завтракать будешь? Пора вставать.

— Завтракать? — через силу повторила я. — Вставать?… Ты с ума сошел.

— Так устала? — посочувствовал страж.

— Не то слово, — с трудом выдохнула я, наконец сообразив, в чем причина этой страшной слабости.

— Тогда отдыхай.

— А сбор? — неохотно вспомнила я.

— Не бойся, Госпожа. Сбор откладывается. Один из стражей не явился, вот его ждем.

— Но нам надо спешить! — встрепенулась я.

— Не бойся. Завтра в любом случае начнем, даже если не явится. До завтра у нас вполне есть время. Спи.

— Нет у нас времени, — устало проговорила я и, видимо, заснула.

В следующий раз я проснулась сама, ближе к вечеру. Встав, одевшись и умывшись, я пошла на поиски стража и завтрака. Или уже ужина? По времени, наверное, ужина, но я привыкла первую еду называть завтраком. Это создавало языковые трудности весной, когда я просыпалась после заката.

В доме никого было, и я с трудом нашла стража во дворе.

— А, Госпожа! Есть будешь?

— Ты еще спрашиваешь!

— Тогда идем.

За обедом (ужином) нам никто не прислуживал, не было и родителей стража.

— Орсег! — сказала я, закончив есть. — А где твои родители?

— Как где? Работают.

— Ра-бо-та-ют?

— А как же, Госпожа? Думаешь, в лесу не надо работать, только в городе? Или потому, что ты не добралась до своего задания, остальные могут отдыхать?

— Я не думала об этом…

— Так подумай.

— Уже, — решительно проговорила я. — Пойдешь со мной?

— Куда, Госпожа? — подозрительно спросил страж.

— Работать, — усмехнулась я.

— Но я же объяснял тебе, Госпожа… — с видом человека, у которого вот-вот лопнет терпение, начал страж.

— Я и не предлагаю сейчас идти в Варус, — отмахнулась я. — Предлагаю всего лишь с пользой потратить имеющееся время. — Эту фразу я закончила мерзкой ухмылкой, и бедняга пошел за мной в мою комнату, не зная, что и помыслить.

В комнате я сунула ему в руки мою сумку и велела держать на весу, пока я в ней роюсь. Искомое все никак не находилось, и я уже начала паниковать, когда страж предложил конструктивное решение: вывалить все содержимое. Что мы и сделали. Оказалось, нужный конверт запутался в других вещах, вот я его и не смогла выловить.

— Приступим? — улыбнулась я, усаживаясь на стул.

— К чему, Госпожа? — осторожно спросил Орсег, оседлывая прикроватную тумбочку.

— К подготовке к заданию, конечно. А то придем в Варус, и даже не будем знать, что там делать.

— А-а, вот ты о чем, Госпожа. Если хочешь, давай, приступим.

— Значит, так, — проговорила я, срывая печать. — Что у нас есть?… Это, — я отложила в сторону бумагу, — очередная королевская грамота, ничего интересного.

— А что в ней?

— Деньги, — коротко пояснила я. — На задание. Только тебе будет сложно их спустить в какой-нибудь гостинице, потому что этой грамотой мои расходы признаются расходами короля.

— Госпожа! — взмолился страж. — Ты теперь будешь мне все время напоминать?

— Потом, — отмахнулась я, продолжая осмотр. — Это — план города. — Я развернула бумагу. — Угу, угу, угу… здесь отмечены здания, подчиненные нашему ведомству. Вот гостиница, вот харчевня, вот наш клуб, вот здесь собираются стражники — в случае чего их можно будет привлечь… Знаешь, пусть эта карта будет у тебя.

— Пусть, — удивившись, согласился страж.

— Так будет безопасней, — туманно пояснила я. Если честно, я и сама не знала, почему. Может быть, потому что часть значков на карте явно не предназначена для посторонних глаз. Меня можно схватить и обыскать, стража — наверняка нет.

— Что еще? Тот пакетик, который передали Заклятые.

«Элесит, известной как Заклятая-без-Силы или Мяукающая Мышка, от обменявшейся с ней Силой Заклятой первой ступени Сирк» — прочитала я на пакетике. Рядом был нарисован орех — совсем такой, как на Знаке Ашшас. Это от нее, что ли? А Сирк — ее «мирское» имя? Может быть. Не подписываться же ей настоящим. А вдруг нет? Что тогда? Та же Тиселе могла подсунуть мне смертельное заклинание под видом подарка. Как разобраться?

Я провела рукой над пакетиком. Прошептала формулу узнавания и вслед за ней — одно слово на языке Заклинательниц.

«Правду».

— Что с тобой, Госпожа? — вскочил страж, увидев, как я замерла с остановившимся взглядом. — Ты опять колдовала? — понял он. — И опять без страховки? Ну что с тобой сделать, чтобы ты одумалась!

— Извини, — смущенно улыбнулась я, придя в себя. — Ничего же не случилось.

— На этот раз, — сердито закончил страж. — И ты после этого утверждаешь, что ведешь себя не как ребенок! Зачем ты колдовала хоть? — немного остыл он.

— Не сердись. Я хотела проверить, действительно ли этот пакет от Ашшас.

— А ты умеешь? — оживился страж.

— Не очень, — честно ответила я. — Для этого заклинания нужен особый дар и больше Силы, чем та, которая у меня есть. Но пакет действительно от Ашшас и в нем нет зла. То есть злого умысла, — поправилась я. — И… он хочет, чтобы я его вскрыла… и надела, — добавила я, наконец догадавшись прощупать сквозь бумагу что-то вроде плетенного браслета. — Ладно, потом разберемся.

— Но… — заикнулся было страж.

— Потом. Позже. Сейчас я хочу разобрать бумаги, переданные мне начальником.

— Мне не нравится этот пакет, Госпожа, — сказал все-таки страж.

— А что с ним не так? — я подняла на Орсега удивленный взгляд.

— Ничего, Госпожа, — вздохнул страж. — Только это для тебя Ашшас — подруга, а я не могу забыть: она — ведьма, чуть было не заразившая тебя ведьминской Силой. Ей повезло, что ее Сила так переломилась в тебе.

— Ей? — подняла я брови. — Понимаю — мне, тебе или твоему лесу, но почему ей?

— Я бы убил ее, — спокойно ответил страж, — ведь она сделала все, чтобы нас погубить.

— Тебе не надоело? — рассердилась я. — Только и делаешь, как ищешь, кого бы убить!

— Ты против?

— Да! И, пожалуйста, больше не будем об этом. Я категорически запрещаю кого бы то ни было убивать. И все, и хватит!

— Как прикажет моя Госпожа. А если тебе будет угрожать опасность? Смертельная опасность, Госпожа.

— Там видно будет.

— А если я не успею спросить твоего разрешения?

— Чтоб тебя! Нельзя же все время об одном и том же! Неужели ты такой кровожадный?

— Нет. Я только хочу иметь возможность защитить тебе от любой опасности.

— Я заметила. Хорошо, если не будет другого выхода, ты можешь защищать меня как умеешь. Но только в самом крайнем случае, понятно? И вообще, мне не нравится, когда меня все время защищают.

— Тебе виднее, — оскорбился страж.

— Прекрати! — потребовала я. — Вечно сердишься! Ты мешаешь мне работать!

— Как пожелает моя Госпожа, — поклонился страж. Он сразу же отвернулся, но я успела заметить, как в его глазах что-то мелькнуло. Не обида, а… грусть. Грусть, как у человека, которого сильно задел кто-то, на кого нет сил обижаться. Нехорошо получается.

— Ладно тебе! — неловко позвала я. — Лучше смотри. — Я пролистала пачку. — Ну и ну! Вот уж не думала!

— Что, Госпожа? — печально спросил страж, подтверждая мои подозрения.

— Твои Заклятые прислали полный протокол допроса, вот потеха!

— А что в этом смешного?

— Ну, знаешь ли! Мне и в голову не приходило, что они вообще знают, как за это дело браться! Они же не профессионалы!

— Почему ты так решила? — усмехнулся страж. Похоже, мои слова (очередное доказательство моего невежества) немного рассеяли его грусть. И то хлеб. — Если есть Судья, то, значит, есть и кому допрашивать. А если есть кому допрашивать, то есть и кому записывать.

— Меня, сколько я помню, не допрашивали. — Я поджала губы.

— Дело казалось ясным. Но ты ведь о чем-то догадывалась, когда велела отвести Куарта к Заклятым.

— Я не предполагала, что они все делают по правилам, — честно призналась я. — Мало ли как допрашивают Заклятые! Откуда я могла знать: они ведут записи?

— Ну, не знала и не знала, не важно. Что в них написано?

Я мельком просмотрела несколько листков из пачки и отложила ее в сторону.

— В них разбираться — это два дня сидеть, не отвлекаясь. И еще полдня размышлять. Как-нибудь изучим повнимательнее, а пока не будем. Зачем мучиться, когда Везер Алап уже сделал подробное заключение? — Я вытряхнула из конверта еще один листок, с двух сторон исписанный почерком моего начальника.

— Кстати, — я оторвалась от чтения «заключения», вложенного Алапом в конверт. — Интересно, — почему Заклятые прислали документы, если они отправили нас с тобой к Везеру Алапу? Зачем дублировать информацию? Подумаем, подумаем… — я с умным видом пощелкала по листку бумаги… Наверное, по их мнению, меня к тому моменту не должно было быть в живых. Что скажешь?

— Госпожа! — вскричал оскорбленный в лучших чувствах страж. — Я клянусь тебе, ты ни в коем случае бы не пострадала!

— Но твоя тетя этого не знала, — возразила я. — И вообще, зачем ты злишься, я ведь тебя ни в чем не обвиняю.

— Она могла догадываться, — заспорил страж. — Ты забываешь, Госпожа, она беспокоилась за меня. А тебя она не знала.

— Да? — холодно возразила я. — По-моему, мы уже были знакомы к тому моменту.

— Ты вспомни, как ты себя показала, и поймешь. Не сердись на нее, Госпожа. У тети нет своих детей, и она готова сделать все, чтобы сохранить ту семью, которая у нее есть.

— Да… — повторила я. — Это может быть опасным, страж. Очень опасным.

— О чем ты?

— Не знаю. Но я чувствую, это может стать… мда. Все равно непонятно, почему Заклятые дублировали информацию?

— Они… — задумался страж. — Заклятые ничего не дублировали. Они дали тебе подготовить почву и прислали информацию, которую получили позднее.

— Хм. Возможно. А зачем тогда отправлять преступника в столицу?

— А кому еще его судить? Он ведь преступил в первую очередь городские законы.

— Вот как?

— По лесным законам ты сама отказалась его убивать, Госпожа, — уточнил страж. — А к Заклятым его преступление отношения не имеет.

— Возможно.

— Ты мне не веришь, Госпожа?

— Да почему? — удивилась я. — Верю. Ладно, подожди, я прочитаю заключение.

Я прочитала заключение на три раза, после чего хмыкнула и передала его стражу.

— В общем, — начала я, не дожидаясь, пока он просмотрит бумагу, — я поняла следующее: в Варусе находится база заговорщиков, они собираются в клубе Этнографов и в кафе Этнографов. Тебя, безусловно, порадует: управляющий гостиницы тоже с ними заодно, хотя чтоб я знала, зачем им нужно такая мелкая сошка. Нам рекомендуется прибыть в Варус и выдать себя за Ленивых Этнографов (тот весенний инцидент с вербовщиками должен нам помочь). Куарт выдал пароли и отзывы, поэтому особых проблем не будет. Узнав всю необходимую информацию, обратиться к стражникам и приказать арестовать преступников. Самое главное — разоблачить главарей и найти списки, а также перечень дел, которыми они занимаются.

— Не нравится мне это, Госпожа. Очень уж размыто.

— На месте разберемся.

— Не нравится мне это.

— А работа вообще не такая вещь, чтобы нравиться всем и всегда. Ладно, на сегодня закончим.

— Подожди, Госпожа. — Страж поднял пакетик, успевший упасть на пол, и протянул мне. — Ты обещала разобраться с ним.

— Делать мне нечего, — проворчала я. За окном уже темнело — долго же мы провозились. Ладно, в самом деле обещала. Да и самой интересно.

Я порвала бумагу и вытряхнула себе на ладонь браслетик. Он состоял из лесных орешков, нанизанных друг за другом в ряд и оплетенных крученой нитью.

— Надень, — приказал страж.

Я покачала головой, но надела. Затянула веревочку, завязала узелок. Ничего не произошло. Я погладила орешки (они оказались не настоящие, а искусно выточенные из дерева) и не знаю почему прошептала:

— Ашшас! Я здесь!

Страж беспокойно наблюдал со стороны, как остановились мои глаза, как я нахмурилась, как мое лицо озабоченно вытянулось, а потом и побледнело. Он сделал было шаг ко мне, но я остановила его взмахом руки. Не сейчас.

— Госпожа! — не выдержал страж. — Что с тобой? Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! Госпожа!!!

Я сфокусировала взгляд на Орсеге и с трудом разлепила губы.

— Куарт сбежал, — прошептала я.

— Что?!

— Он… — медленно начала я, с трудом переводя в человеческую речь поток слов и мысленных образов, посылаемых мне с помощью чудесного браслета. — Его вели из Дома Заклятых в столицу. Группа Заклятых и несколько стражей. С ними была Судья Биро Итель. Ашшас тоже была с ними. Пленника охраняли стражи. Они шли вдоль дороги, пешком, чтобы пленник не узнал о могуществе Заклятых. Скрываясь, чтобы не попасться на глаза обычным людям. На одном из привалов утром нашли стражей, лежащих на земле без движения. Пленника не было.

— Что?! Госпожа, их убили? Кого именно? Как?!

— Нет. — Я «вслушалась» в суть сообщения. — Они потеряли все силы и лежали без движения. Их быстро привели в чувство, но стражи ничего не помнили о происшедшем. Заклятые искали пленника… с помощью магии. Но поиски ничего не дали.

— Госпожа, ты понимаешь, что это значит?!

Я ничего не понимала. Мне было ужасно трудно общаться подобным образом, и в моей голове не оставалось места для собственных мыслей — все в ней заполнили мысли подруги. Ай да Ашшас! Ай да подарочек!

— Биро Итель говорит, — снова произнесла я, — такое сделать могла только Заклятая. Ведьма. Похитив у стражей жизненные силы, она могла бы прикрывать пленника — и себя — от магического поиска. Заклятые не хотели рассказывать это моему начальнику, и не отправили письма. Пытались найти сами. Ашшас считает: я должна знать.

— Ведьма, говоришь? — зловеще процедил страж. — Значит, ведьма?

Я помолчала — подруга собиралась с мыслями. Потом произнесла:

— Тиселе нигде не могут найти. Она оставалась в Доме Заклятых, но сейчас ее там нет. Ее нет нигде.

— Откуда нам знать, что ты не лжешь? — вскричал страж, прямо обращаясь к моей собеседнице.

Ох, не следовало ему это делать. До этого Ашшас наполняла мой разум своими мыслями и ощущениями, взамен воспринимая окружающую меня реальность. Чтобы ответить стражу, ведьма не только позволила себе завладеть моим сознанием, но и заговорила моими устами. Ощущение получилось не из приятных.

— Пусть твоя хозяйка, — произнесли мои губы, — спросит меня — я отвечу. Никто не сможет солгать Заклинательнице.

Страж вспыхнул от оскорбления (одно дело — самому звать меня Госпожой, а другое — выслушивать, как ему приписывают хозяйку), а я мысленно взмолилась:

«Прекрати!»

«?»

«Перестань управлять моими губами!»

«Почему, сестра?»

«Мне это неприятно!»

«Прости. Я хотела оправдаться».

«Не делай так больше».

«Орех. Спроси меня, чтобы не было сомнений».

«Если ты так настаиваешь…» — угрюмо ответила я.

В ответ зазвучал серебряный смех, потом все стихло.

Сжав зубы, я принялась плести заклинание, которое убедило бы стража в правдивости моей подруги. Да и меня саму.

Ответ пришел мгновенно — связь с Заклятой, обладающей Силой, избавила меня от необходимости обращаться к иммунитету. Я воспользовалась тем же заклинанием, что и при осмотре пакета, но на этот раз нахально позволила себе воспользоваться всей Силой подруги, благо после заклинания Сила возвращается к владелице.

— Она не лжет, страж, — проговорила я. Помолчала и добавила:

— И клянется своим именем, что не лжет. Этого должно быть достаточно.

— Ашатан, — осторожно позвал страж.

Я вздрогнула и пришла в себя. До того я, хотя и осознавала все, что со мной происходило, воспринимала реальность по-другому. Все было ненастоящим, как во сне. И сейчас это ощущение спало.

— Страж.

— Ашатан, — позвал Орсег. — Сними браслет.

Я почувствовала, как где-то далеко напряглась в ожидании Заклятая.

— Зачем?

— Разве я многого прошу, Госпожа? Сними браслет.

Заклятая молчала, предоставляя мне возможность решать самой. Она… не хотела, чтобы я снимала ее подарок, но… по непонятной причине считала: не может вмешиваться. Требование стража… справедливо?

— Сними.

Я пожала плечами и медленно развязала узелок, удерживающий браслет в одном положении. Сняла и положила в протянутую руку стража. Он сжал кулак и облегченно выдохнул.

— Ну так зачем? — потребовала я объяснений.

Страж подбросил браслет на ладони и убрал в карман.

— Хороший подарочек прислала тебе твоя подруга. Ведьма, одно слово.

— А поподробней?

— Ты сама не догадалась, Госпожа? Этот браслет позволяет Заклятым, обменявшимся Силой, обмениваться мыслями на расстоянии. Для других — это бесполезная побрякушка. Может быть, тебе было с непривычки немного неприятно, но в будущем ты сможешь сама управлять контактом.

— Тогда почему ты велел мне снять браслет? — не поняла я.

— Я мог бы сказать: хотел избавить тебя от чувства чужой власти над твоим телом и разумом, — хмуро ответил страж, — но с этим ты сама справилась. Госпожа, ничего не дается даром. Если браслет был отправлен вместе с бумагами в столицу, то его послали с ведома и позволения Судьи Биро Итель. А то и изготовили.

— И?…

— Госпожа, браслет позволяет не только обмениваться сведениями между названными сестрами. Он позволяет одной видеть глазами другой, слышать ее ушами, воспринимать все, происходящее вокруг. Установив однажды связь, ты могла бы не заметить чужого присутствия.

— Вот это да, — потрясенно прошептала я. — Абсолютное средство шпионажа.

Страж кивнул.

— Ты… ты ее подозреваешь?

— Нет, Госпожа, — подумав, ответил Орсег. — Она не смогла бы причинить тебе столько вреда, не смогла бы таить настолько злой умысел — ведь вы с ней связанны обрядом. Но что-то с ней не так.

Я тоже задумалась.

— Тогда в чем дело?

— Судья Заклятых знает: у тебя есть волшебный браслет.

— Но она же твоя тетя! — поразилась я. — Мне казалось, ты… ты ей подчиняешься.

— Элесит! — Страж подошел ко мне, взял мои руки в свои и заглянул в глаза. — Я назвал тебе свое имя. Твои желания — мои желания, твой путь — мой путь. Чего бы ни хотела Судья Заклятых, она не получит этого обманом.

Я моргнула, отводя глаза.

— Но ты же не пустил меня в Варус.

— Я говорил тебе весной, твоя ошибка позволяет мне самому решать, что для тебя хорошо, а что плохо. Я не ошибся: мы должны узнать, куда девался Куарт и Тиселе.

— Но Ашшас сказала, их нигде не могли найти. И это Заклятые! Наверняка высших ступеней. Как же мы будем искать? — пораженно вымолвила я.

Страж тепло улыбнулся.

— Никакая магия не может обмануть лесных стражей. Если ведьма не пошла на север, где много городов, а она в них ничего не смыслит, мы услышим о ней на сборе.

— Куарт мог провести ее в любой город, — возразила я.

Страж покачал головой.

— Слишком близко к столице. Нет, они должны были отправиться туда, где чувствует себя как дома хотя бы один из них.

— Но Тиселе, сбежав, стала изгнанницей, где она может быть в безопасности?

— Значит, нужно искать, куда пошел бы Куарт.

После этих слов мы переглянулись. Ответ был очевиден.

— Варус.

— Что теперь?

— Не знаю, Госпожа. Может быть, они еще не успели дойти. Завтра надо будет спросить других стражей.

— Почему завтра?

— Завтра — сбор.

— Но они могут скрыться!

— Госпожа, ты уже знаешь, закрыть лес от магии может только Заклятая, — терпеливо разъяснил страж. — А чтобы тебе это позволили, ты должна быть представлена в качестве Хозяйки леса.

— Другие Заклятые требуют силой, — недовольно пробурчала я.

— Пожалуйста, — страж выпустил мои руки и сделал приглашающий жест. — Иди, Госпожа. Требуй.

— Ты смеешься надо мной? — обиделась я.

— Нет, Госпожа, только показываю тебе: ты требуешь невозможного. От себя, — поспешно добавил он. — Ты не пойдешь приказывать там, где не уверенна в своем праве. А для просьб есть свое время.

— Если они скроются в эту ночь, — разозлилась я, — виноват будешь ты!

— Как будет угодно моей Госпоже, — согласился страж. — Но ты зря переживаешь — даже ведьмам необходим отдых. А идти им приходится кружным путем, чтобы их путь нельзя было проследить.

— Думаешь?

— Уверен.

— Может, тогда ты сразу скажешь, где они?

— А вот это, Госпожа, лучше спросить у тебя.

— О чем это ты? — нахмурилась я.

— Только об одном: ты и Заклятая, и этнограф. Тебе должно быть лучше знать, куда направились наши «друзья».

— Может быть, может быть…

В словах стража мне чудилась недосказанность, будто он на что-то намекнул, а теперь отказывается от своих слов. Может, и показалось.

— Госпожа, мы договорились? — прервал мои размышления страж.

— О чем? — не сразу сообразила я.

— Завтра мы идем на сбор, Госпожа, — несколько удивленно ответил страж. — Там ты можешь узнать обо всем.

— Ты так спрашиваешь, словно не решил сам все заранее.

— Я готов уступить твоему решению.

— Прекрати! Ты уступаешь, только когда у меня нет другого выхода, кроме как согласиться с тобой. А когда у меня были варианты, ты на мое решение чихать хотел.

— Тебе видней, — пожал плечами страж. — Но я ведь оказался прав.

— Страж! — Меня неожиданно осенила пугающая мысль. — А ты заранее знал: нам понадобится информация на сборе?

— Знал, Госпожа?

— Или, может, предчувствовал? — настойчиво спросила я.

— Нет, Госпожа, — вздохнул Орсег, — хотя я и рад, что принял верное решение. Но даже если это задерживает твои дела, нам необходимо представить тебя сбору.

— Но почему? Ты все время настаиваешь, что это нужно, но никогда не объясняешь.

— А ты спрашивала? — парировал страж. — Госпожа, стражей уже давно раздражает самовластие Заклятых, их наглость и уверенность в себе и своем могуществе. Нам с тобой необходимо как можно скорее убедить стражей в наших добрых намерениях.

— Мне непонятно, если между вами такая вражда, если вас так злит могущество Заклятых, почему все тебя так жалели, когда мне не досталось этого самого могущества?

— А как же? — усмехнулся Орсег. — Служба Заклятой — это защита и шанс на бессмертие, а я оказался прикован к беспомощной калеке, от которой все отказались! Большего несчастья ни один страж представить себе не может, если бы это было возможно, тебя убили бы в первый же день.

Я понимающе кивнула. Страж осекся.

— Прости, Госпожа! — Его явно потянуло преклонить передо мной колени. — Я не хотел тебя обидеть и клянусь, что никто…

— Не надо. — Я поймала его за рукав и грустно покачала головой. — Кончилось время вражды и взаимных попреков. Не будем вспоминать прошлые обиды.

Страж серьезно кивнул и потянул к губам мою руку. Мне сильно хотелось вырваться, но я решила не портить момент. Он поцеловал мою руку, и тут я почувствовала, нужно сказать что-то еще.

— Но я должна просить прощения за будущее. Ты простишь меня?

— Чтобы ты ни сделала, — подтвердил страж. В его глазах я увидела свое отражение — серьезное лицо с остановившимся взглядом.

— Подумай, — чужим голосом добавила я. — Может быть, тебе захочется отказаться от своего обещания.

— Я уверен, — хрипло произнес страж.

— Но сейчас не время, — продолжила я. — Забудь. — И провела рукой по его лицу, будто стирая надпись с доски. Взгляд Орсега застыл, как и мой, глаза приобрели бессмысленное выражение. Это заставило меня испугаться своей силы и своей власти над стражем.

— Орсег, — позвала я.

— Да, Госпожа, — очнулся страж. — О чем я должен забыть?

— А что ты помнишь?

— Я? Помню, как извинился перед тобой. Ты ведь простила меня?

— Конечно. — Я успокоено улыбнулась. — Так о чем мы беседовали, о вражде между Заклятыми и лесными стражами?

— Да, — спохватился страж. — Видишь ли, сегодня только моя мама и мы с тобой мешаем проявиться недовольству стражей. Мы с мамой — родственники высокопоставленной Заклятой, но этого мало. Ты, Элесит, и Заклятая, и Хозяйка леса. Тебя должны принимать и там и там. Это очень важно.

— Понятно.

— Поэтому не говори никому о тетиной попытке избавиться от тебя. Не так поймут. Даже мои родители. Особенно теперь, когда ты обладаешь Силой Заклинательницы.

Я кивнула. Ну да, скандал из скандалов: Судья Заклятых подстраивает покушение на молодую Хозяйку леса. Если добавить такие отягчающие обстоятельства, как предшествующая тому ссора (из-за чего поступок Судьи выглядит местью), а так же наличие Силы Заклинательницы у этой самой молодой Хозяйки. И не докажешь, что была не в курсе…

А она еще подставила Орсега как исполнителя. Это ведь можно трактовать, как особенную подлость: будто недостаточно подвигнуть родного племянника на убийство, еще и заставила стража отказаться от своей Госпожи. В общем, да, мало кто сможет простить Биро Итель, если узнает, как было дело. Остается понять только, смогу ли я.

В тишине раздались шаги — легкие, почти неслышные, но никак не осторожные и не вкрадчивые. Орсег поднял голову и прислушался.

— Родители вернулись, — пояснил он. — Выйдешь к ним?

Едва дождавшись согласного кивка, страж взял меня за руку и торжественно вывел из комнаты. Мелькнула мысль: мои родители за время нашего с Орсегом пребывания в столице проявили огромное уважение и огромное доверие ко мне, ни разу не удивившись, почему мы с чужим молодым человеком подолгу разговариваем, закрывшись в моей комнате.

Увидев нас (выходящими из моей комнаты), они остановились. Эрдо приветливо мне улыбнулась, отец Орсега церемонно кивнул.

— Я еще не был представлен, — сказал он, изучающе меня разглядывая. — Вы можете звать меня Неймар. Ваше человеческое имя, как я слышал, — Элесит?

Я почтительно поклонилась в ответ (не роняя, впрочем, своего достоинства).

— Я рада познакомиться с вами, сударь. Для меня большая честь быть принятой в вашем доме.

Отец Орсега кивнул и больше говорить не стал. Выдержав подобающую случаю паузу, он шагнул в сад, поманив за собой сына. Орсег оглянулся на меня, ободряюще мне кивнул и вышел за ним.

Я осталась в рассеянности.

— Не обращай внимания на мужчин, деточка, — посоветовала Эрдо. — Им надо обсудить предстоящий день. Нам с тобой тоже есть о чем побеседовать, правда? — Она многозначительно подмигнула.

— О чем вы? — не поняла я, послушно возвращаясь за Хозяйкой леса в свою комнату.

— О платье, в котором ты пойдешь на завтрашний сбор.

Я издала тоскливый стон. Опять! Не надоело еще?

Но Эрдо неумолимо продолжала:

— Ты не можешь идти на сбор в своем платье Заклятой. — Видимо, форма этнографа, как и наряд миссионера, даже не обсуждались. — Это было бы чересчур. Поэтому — держи! Это тебе. — Она извлекла из воздуха длинное платье нежно-салатового цвета. Повинуясь ее нетерпеливому жесту, я приложила платье к плечам. Кажется, волочиться по земле не будет.

— Но, Эрдо, — пролепетала я. — Я не могу принять… это слишком… слишком…

— Почему не можешь? — с любопытством спросила Эрдо, перебив мои попытки подобрать причину отказа.

— Я не могу принимать от вас подарки, ничем не отплатив взамен, — промямлила я. — Вы и так…

— Как это — не отплатив? — снова перебила меня Эрдо. — Ты платишь каждую минуту — самим своим существованием защищая моего сына.

— Вы, смеетесь? — поразилась я. — Я непрерывно подвергаю нас обоих опасности и…

— А негасимый огонь? Разве этого мало? Что было бы с моим сыном, если бы не ты? А ведь ты не только оберегаешь его, ты еще и сберегла его владения.

Я промолчала. Лично я считала эти комплименты незаслуженными. Я только делала свою работу. Ну, и просто жила, если речь об этом.

— Элесит, а ты могла бы повторить это заклинание во всех наших владениях?

— Да, конечно, — ответила я, немного подумав. — Мне это по силам. Сейчас?

— Нет, — покачала головой Хозяйка леса. — Не сейчас. Пока тебе потребуются все твои силы. Мы подождем.

— Откуда вы знаете? — изумилась я, заметив, как изменился голос собеседницы. Она улыбнулась. — Вы… тоже?

— Да. Может, ты считаешь это умением Заклятых, может, мой сын говорил об этом. Но на самом деле знание, что ждет тебя впереди, как и чувство направления — это свойство Хозяйки леса.

Она помолчала и добавила:

— Хозяйкой леса может стать не каждая. Молодым это кажется любовью, — с этими словами Эрдо повернулась к двери.

— А… — запнулась я.

— Ты хотела узнать что-то еще?

— Я… Да! Я хотела вас спросить, — вспомнила я, — кто прислуживает за вашим столом?

Хозяйка леса обернулась и посмотрела мне в глаза нечеловечески мудрым взглядом.

— Ты сама как думаешь? — странно усмехаясь, спросила он.

— Я… ну… — Запинаясь и краснея, я поведала ей свои подозрения о посвященных лесу девушках и вечном рабстве, в которое эти несчастные попали.

— Плохо быть излишне любопытной, Заклятая, — тихо проговорила Эрдо. — И слишком догадливой — тоже. Ты поверишь мне, если я скажу: ни я, ни мой муж, ни мой сын не имеем никакого отношения к тому, что случилось с этими девушками?

— Если вы так скажете — да! — без колебаний ответила я.

— Тогда поверь мне. Мы тут не при чем. И не спрашивай больше. — С этими словами Хозяйка леса выскользнула за дверь, бесшумно и быстро, словно привидение.

На следующее утро меня разбудили рано, еще до рассвета. Я не чувствовала себя не выспавшейся: мой организм еще не успел понять — я уже проснулась и не в скором времени лягу спать обратно. Поэтому я пока не зевала.

Завтракать не стали, только выпили воды в каком-то ритуально-торжественном молчании. И в таком же молчании вышли за дверь. Мне внезапно стало страшно, и я испуганно ухватила стража за руку. Он ничего не сказал, только улыбнулся и повел меня на сбор.

Мы пришли на площадь лесного поселка, нас уже ждали.

Площадь мало отличалась от обычных деревенских, разве только здесь не было храма. Зачем храмы тем, кто и сам подобен богам? На своей территории уж точно.

Собравшиеся заметно отличались от деревенских жителей — высокие, статные, гордые — короли и королевы в своих владениях. Это наш язык окрестил их стражами, прежде они звались господами своих лесов. Волосы наиболее старых были откровенно зелеными, зелень блестела и в глазах. Одежды также представляли все оттенки этого цвета.

Впрочем, нет. Я с удивлением рассмотрела на площади нескольких стражей, одетых в голубое и синее. Их волосы отливали синевой, у кого-то были просто седыми. Цвет глаз тоже был разным — от ярко синих, до бледно-голубых, будто выцветших в прохладной воде.

Водяные стражи, догадалась я. В наших с Орсегом владениях хоть сколько-нибудь серьезных водоемов не было, только несколько ручьев, да родники, поэтому я с этим видом нечисти не сталкивалась. А теперь мне предстоит держать перед ними ответ.

Я совсем смутилась и с трудом удержалась, чтобы и не спрятаться за стража от недоброжелательных пристальных взглядов.

Он оглянулся на меня и потверже сжал мою руку, после чего беззвучно шевельнул руками.

«Ашатан».

Я встрепенулась, но на этот раз мое имя прозвучало не раскатом грома, не ударом молнии, а глотком свежего воздуха, бодрым напоминанием о достоинстве.

Я поспешно выпрямилась. Пусть эта лесная и водяная нечисть держится с гордым видом, мое право быть здесь не меньше их: мне принадлежит участок леса, не уступающий их владениям, я владею магией, доступной немногим (ну и пусть у меня нет Силы — зато есть знания). И, в конце концов, я посланница короля, и где бы я ни была — везде мое право.

— Везде, — прошептала я сама себе и успокоилась. В самом деле, с чего я так нервничаю, надо рассматривать ситуацию как этнографическое исследование. От этой мысли мне стало еще спокойней, и я с любопытством оглянулась по сторонам, отмечая мелочи, которые до того ускользнули от моего внимания.

Оказалось, я знаю как минимум половину стражей — мы гостили в их домах по пути в столицу весной. Но они смотрели на меня без приязни и без сочувствия. В глазах незнакомых стражей изредка проскальзывала искорка интереса.

Занятное нам предстоит собрание.

Орсег ввел меня за руку в круг — так королеву ведут к трону. Остановившись, он поклонился и встал за моим плечом.

— Кого ты к нам привел? — раздался враждебный голос. Его хозяина я не могла разглядеть — он был скрыт от меня другими стражами.

Началось, подумала я, внутренне сжавшись.

— Я привел свою Госпожу. — Голос Орсега был ровным и спокойным. — Свою Госпожу и Хозяйку своего леса.

— Хозяйку леса? — проскрипела старуха с дугой стороны круга. Я вспомнила ее — сострадательная троюродная бабушка (или кем она приходилась стражу, которая интересовалась, нельзя ли меня оставить в лесу и скрыть мой «позор»). — Но она человек!

— Я вправе сделать свою Госпожу Хозяйкой своего леса, — так же ровно ответил страж.

— Ты дал нашу силу девчонке, неспособной на собственную магию! — выкрикнул мужской голос. Я не стала высматривать его владельца; я стояла прямо, смотрела в землю и ждала, когда придет мой черед.

— Почему ты оставил ее человеком?

— Почему ты не убил ее раньше?

— Зачем ты привел ее к нам?

— Вы считаете ее девочкой, которая ничего не умеет, но смеет претендовать на равенство с вами, — медленно, подбирая слова, заговорил Орсег.

В ответ раздалось чье-то:

— Разве не так?

— Нет, не так, — по-прежнему медленно ответил страж. — Моя Госпожа была принята в Доме Заклятых, как равная, поразив их своей смелостью и самообладанием.

Я ждала насмешек, но их не последовало. Все стихло.

— Но и там не знали всего — Госпожа владеет знаниями Заклинательницы, ее магия хранила наш лес от людей, несущих негасимое пламя!

— Это только твои слова!

А вот это уже вызов. Вперед выступил отец Орсега.

— Вы сомневаетесь в словах моего сына? — требовательно спросил он.

Я сцепила пальцы, тихо произнося заклинание защиты от нежити. Стражи могут узнать городскую магию и сказать: мы их обманываем, поэтому я поспешила запереть Силу внутри себя, вливая ее в Силу иммунитета. Им нужно подтверждение — они его получат. Что, если?…

«Свет!»

Неймару не успели ответить, когда от меня растеклось белое сияние — чисто белое, без малейших признаков зеленого. Похожая аура окружала Заклятых на моем посвящении.

Стражи ахнули. Я сделала шаг вперед и вызвала свой Знак. Как он выглядел, я не знаю: Знак поднялся в воздух, и площадь огласила тихая музыка. С каждым звуком я наполнялась Силой. И стражи видели это — в отличие от меня, они ясно видели мое могущество — и оно их пугало.

— Вели своей Заклятой, пусть прекратит! — выкрикнула троюродная бабушка.

— Кто я, приказывать своей Госпоже? — насмешливо бросил страж.

— Если ты сын своего рода, останови ее. — Это кто-то незнакомый. — Пусть скроет свою Силу, пусть говорит с нами на равных.

Вот как заговорили. Когда я была слабее, их все устраивало.

К этому голосу присоединились и другие. Они утверждали: назвавшись Хозяевами своего леса, мы должны подчиняться мнению большинства, как самые младшие в общине. Даже Заклятая не может претендовать на место в общине стражей, какой бы сильной она не была.

Орсег кивнул.

— Госпожа, — он вышел из-за моей спины и преклонил передо мной колено. — Я прошу тебя — спрячь свою Силы, мы все поняли.

— Встань. — Я позволила заклинанию развеяться.

Погасло ослепительно-белое сияние, стихла музыка. На площади в который раз установилась тишина.

Орсег поднялся на ноги и вернулся на свое место за моим плечом.

Одетый в синее незнакомый страж выступил на середину.

— Мы видели в твоей Госпоже Силу Заклинательницы — и белое сияние, которое не может создать никакая другая магия. Но слышали мы другое. Ведьмина музыка звучала здесь, куда ни разу не ступала нога ведьмы. Я спрошу снова — кого ты привел сюда?

— Я не буду скрывать от вас ничего, — спокойно ответил Орсег. — Привел я свою Госпожу, и то, что вы видели и слышали, видел и слышал и я сам. Моя Госпожа лишена Силы Заклятой, но обладает знаниями Заклинательницы. Дабы порождать магию, она призывает себе в помощь городскую магию — ее иммунитет Заклятой порождает Силу, достаточную для магических действий. Ибо моя Госпожа служит человеческому королю, и в городах люди склоняются перед ней!

— А музыка? — настаивал водяной страж.

— В Доме Заклятых с моей Госпожой разделила Силу ведьма, подарившая ей магию музыки. Вы можете видеть — эта магия никому не причиняет вреда.

Лесные стражи немного утихомирились, смущенные демонстрацией моего могущества, а также спокойной уверенностью Орсега в том, что все наши действия удачны и правильны. Но стоящий в центре водяной страж не отступил.

— Пусть эта девушка не ведьма, и не ворует Силу у природы, это видели все. Но кто разделил с ней Силу? Не та ли Заклятая, что проходила мимо моего озера с человеком, которого она укутала в сильнейший кокон из магии, от чего он с трудом передвигал ноги?

В голосе звучала неприкрытая ненависть; без сомнения, с гостьей они не поладили.

— Вы их видели? — вскрикнула я, растеряв все свое спокойствие. — Куда они пошли?

Водяной страж смерил меня презрительным взглядом и посмотрел на Орсега, ожидая ответа.

— Нет, не та Заклятая. Если вы опишете ее, мы сможем поклясться.

— Я видел могущественную ведьму, с желтыми глазами, в которых светилась ярость. Ростом она была точь-в-точь как твоя Госпожа. И еще я вижу в твоей Госпоже сходство с той ведьмой. Если она не сестра ее, то кто?

— Враг. — Это слово прозвучало резко и раскатилось эхом.

— Враг? — Глаза озерного стража потеплели. — Это многое объясняет. Если ты враг ее, то спрашивай.

— Куда они пошли? — жадно спросила я. — Когда это было?

— Это было три дня назад, Госпожа Заклятая, — ответил озерный страж. — А путь их мне неведом, они шли не по моим владениям.

— А по чьим? — Я оглянулась по сторонам, не сомневаясь: мне ответят. — Скажите, это очень важно!

Но озерный страж покачал головой и отступил назад, скрываясь в толпе.

Вперед вышел страж, одетый с зеленое.

— Прежде чем будет спрашивать твоя Заклятая, ответь, не был ли вызван дождь в твоих владениях?

— Был, — подтвердил мой страж.

Я закусила губу. Вернусь в деревню — обязательно жрецу мозги вправлю.

— Вы вызвали дождь, не считаясь с соседями.

— Да.

— Вы это признаете!

— Да.

Своими ответами Орсег, похоже, сбил чужого стража с толку.

— Как вы — вы оба — можете просить у нас помощи, если нарушаете наши законы?

Я молчала.

Орсег положил руку мне на плечо и тоже ничего не ответил.

Вмешалась Эрдо.

— А если и были нарушены законы? — подбоченясь, спросила она. — Пара капелек воды и облачко — вам жалко?!

Я не поверила своим глазам — гордая статная Хозяйка леса торговалась, как на рынке.

— Но она взяла больше! — «обвинитель» отступил на шаг.

— А как же закон, Эрдо? — окликнула ее все та же троюродная бабушка. — Если ты родственница этих колдовских выскочек, так твоя семья может творить все, что заблагорассудится? — старуха выступила вперед, опираясь на клюку — то ли подпорку, то ли магический жезл. Обведя все собрание властным взором, она стукнула клюкой в пол. — Я говорю — не бывать этому! Не бывать в лесу власти Заклятых! Ты и твой сын могут оставаться, а ослушница, — троюродная бабушка погрозила мне клюкой, — пусть уходит подобру-поздорову.

— Вот ведь вредная старуха, — прошептал Орсег мне на ухо. — Ее лес от нашего в неделе пути, и твое колдовство ее никак не задело.

— Я думала, у тебя хорошие отношения с родственниками.

— Мы раньше не ссорились.

— Куда ты меня привел?

— Ничего, не волнуйся, дай только им прокричаться. Страшно?

— Ты еще спрашиваешь!

— Не волнуйся.

— Она никуда не пойдет, — говорил тем временем Неймар. — Девушка защищает наши леса и просит вашей помощи.

— Ты им все рассказал?

— Да, вчера, пока ты спала. Не бойся, они скоро утихнут.

— Непохоже.

— Скажите, какая защитница выискалась! — Сбор все больше напоминал обыкновенный балаган. — Нам уже и ни к чему в лесах обитать — придет маленькая волшебница и всех защитит! А мы можем в спячку отправиться!

— Есть опасность, перед которой вы беззащитны. — Я, наконец, вступила в разговор, сделав шаг вперед.

— Вот как! И какая же, моя маленькая Заклятая?

— Люди! — выкрикнула я. — Людская магия.

— Ты нам угрожаешь, девочка? — грозно спросила старуха.

Я мотнула головой.

— Нет. Я только предупреждаю.

— В твоих словах одно правда, малышка, — прошипела троюродная бабушка. — Нам вредны люди, владеющие магией. Мы терпим их, но так будет недолго продолжаться. Да, недолго! — она стукнула клюкой о землю и повернулась к остальным. — Я свое слово сказала — среди нас Заклятой не бывать! — Она было повернулась, собираясь тоже скрыться в толпе, как сбоку выступила такая же древняя старуха, но одетая в голубое.

— Что, сестрица? — насмешливо проговорила она. — Хочешь прогнать девочку? Видеть волшебниц не можешь? А почему? Не поделишься ли с обществом?

— Ты мне давно не указ, — прошипела троюродная бабушка. — Давно не указ! С тех самых пор, как…

— С тех пор, как ты столкнула меня в воду, голубушка, — закончила водяная старуха. — И с перепугу заблудилась в лесу.

— Ты никогда не докажешь! — прокаркала лесная.

— А мне и доказывать нечего — все знают!

— Ах, ты!..

Я оглянулась на стража и с удивлением обнаружила на его лице скучающее выражение. Точно такие же гримасы состроили все остальные.

— Ну вот, пошли выяснять, кто кого убил триста лет тому назад, — простонал он. Заметив мой удивленный взгляд, пояснил: — Они каждый раз, чуть что, цапаются. Что одна скажет, так другая обязательно против. А там в два счета до убийства добираются.

Мне стало дурно. Не обращая внимания на окружающих, я села прямо на землю и схватилась за голову.

Боевые старушки пререкались, словно две собаки и, похоже, собирались перейти к решительным действиям. Лесная оснащена лучше (клюка у нее увесистая), но водяная на вид покрепче — на кого бы поставить?

Все, я с ними с ума сойду. Если уже не сошла. Начинали, как приличные люди, а потом устроили боги знают что!

К нам подошел озерный страж — вместе с тем лесным, который выяснял, не мы ли вызвали дождь.

— Извините нас, Госпожа Заклятая, — проговорили они одновременно, — за эту сцену. Если вы не против, мы продолжим после перерыва.

— Это что было? — спросила я Орсега, глядя в спины отходящим стражам. Орсег озорно улыбнулся.

— Вставай с земли, Госпожа, несолидно. Сейчас бабушек растащат и продолжим. Претензий больше не будет.

— С чего это вдруг?

Страж пожал плечами.

— Посмотрели на себя со стороны. Стыдно взрослым стражам пререкаться из-за нескольких ведер воды.

Он оказался прав. Когда мы вернулись на площадь, стражи были настроены на взаимовыгодное сотрудничество. Как оказалось, Тиселе обошла их всех, особенно напугав впечатлительную троюродную бабушку, которая после этого слышать о Заклятых не могла. Ведьма везде требовала убежища, пережидала в лесных домах день или два и следовала дальше, сначала углубившись на восток, потом пройдя на юг, потом на запад, а потом перейдя королевскую дорогу.

— А дальше? — спросила я притихшее собрание.

— Мы не знаем, — развели все руками.

— Значит, ведьма опять скрылась, — огорченно сказала я Орсегу.

— Она пошла в Варус. Больше некуда.

— Это только наши догадки. Слишком мало.

— Постой, Госпожа, постой… А мы все здесь?

— Зидар не пришел, мы без него начали.

— Зидар… Где он живет?

Ответ было предугадать несложно:

— За большой дорогой, рядом с человеческим городом, как его, Варусом.

У Орсега застыло лицо.

— И он не явился на сбор?

— Ну да. Ты же знаешь, он всегда опаздывает.

— К обеду должен быть, — уверенно произнес кто-то.

Следующие несколько часов мы провели в томительном ожидании. Орсег ходил по площади взад-вперед, как зверь в клетке. Остальные разбрелись по своим делам. Но когда в конце поселка показался долгожданный Зидар, к нему бросились всем миром. Опоздавший страж аж одурел от такого приема. В отличие от остальных, высоких, гордых господ леса, Зидар оказался низеньким, невзрачным мужчиной с болотного цвета шальными глазами.

— Вот те на! — совсем не церемонно приветствовал он честное собрание. — С чего вдруг такая радость?

Украдкой утирая слезы умиления, стражи наперебой поведали Зидару, как волновались из-за его задержки.

— А чего это вы? — удивился опоздавший. — Плакали что ль? Дык ведь похороны еще не сегодня. Ну, живой я, живой. Чтоб я еще на ваши сборища явился! Чуть припозднишься, так тебя уж и живым хоронят!

Рассказ об опасной ведьме он выслушал с полнейшим равнодушием.

— Ну была такая, была. С парнем приходила, пропусти, говорит, а то твой лес сгною или похуже чего сделаю. Ну, я и пропустил. Провел, все честь по чести, как полагается. Заклятая, она и есть Заклятая, чего с бабой спорить.

— А куда они пошли? — спросила я.

— Это что за пигалица? — удивился Зидар. — Я ничего знать не знаю, ведать не ведаю, а то приходят по мои дрова всякие пигалицы, а потом хлопот не оберешься.

— Я не пигалица, — сквозь зубы процедила порядком разозленная я. — Я — Заклятая первой ступени и ищу пропавшую ведьму. А всякий, кто будет чинить мне препятствия, ответит за это перед судом Заклятых!

Орсег удивленно охнул, он-то знал — я блефую. Но остальные стражи побледнели и попятились. Надо было с этого начинать, не трепала бы нервы.

— Ишь какая! — Зидара мое заявление не смутило. — Может, ты с ней заодно, а меня испытываешь? — Он вгляделся в мое лицо и торжествующе ткнул в меня пальцем. — Я тебя знаю! Тебя заклинали в моем лесу, ты еще хныкала, не хочешь, мол. Городская, небось? Те тоже в город пошли. И парень был из города. Я проследил, он на входе какую-то цацку сунул, так им сразу носилки прислали.

— Носилки?

— Ну дык парень-то был совсем не ходячий! Ведьма его чуть не волоком тащила, упорная девка! Сначала замотала, а потом не бросила. Видать, нужен ей был, парень-то.

— Замотала? — не поняла я.

— А как же? Как без ворожбы своей она бы парня от Заклятых прятала? Укутала от товарок, да и повела. А люди, они ж к магии не привычны, вот и притомился. Вредное оно для людей, ведьмино чародейство.

— Все сходится, — шепнула я Орсегу.

— А ты про что бормочешь, пигалица? — спохватился Зидар. — Говорю же, ничего не знаю, не скажу, не покажу, не узнаешь. Надо мне — на дрова лес пускать, ишь!

Орсег поспешил увести меня с площади.

— Все узнала?

— А как же!

— Тогда можем вернуться в столицу и предупредить твоего начальника? — бодро спросил Орсег.

Я изумленно на него воззрилась.

— Какую столицу? Мы в Варус идем.

— Какой еще Варус, идиотка? — орал на меня порядком охрипший страж.

— А какая еще столица? — вопила я. — Думаешь, королевские этнографы смогут справиться с ведьмой?

— Я тебе десять раз объяснял, скажи своему начальнику, пусть договорится с Заклятыми, они без тебя разберутся!

— Пока они будут разбираться, их засечет наружка и все бумаги будут уничтожены!

— Дались тебе эти бумаги, главное — остановить ведьму!

— Далась тебе эта ведьма, главное — разоблачить заговорщиков!

— Неужто Заклятые не справятся с твоими заговорщиками, глупая?

— А нам не надо, чтобы они справлялись, придурок! Их надо арестовать именем короля!

— Так разрешите Заклятым действовать именем короля, сложно?

— Раздавать королевские грамоты заколдованным истеричкам?!

— На себя посмотри!

— А сам-то, сам!

— Да пока я тебя не встретил, я даже голоса не повышал!

— А я с тобой и не хотела встречаться!

— Не хотела! А кто в лес полез?

— А кто на меня напал?

— А кто меня обманул?

— А… — Я закашлялась: все-таки человек — не страж, на многочасовой крик выносливости не хватает. Я и охрипла раньше.

— Ну как, Госпожа, успокоилась? — хладнокровно спросил страж, переждав мой кашель.

— Ах ты сволочь, — прохрипела я.

— Знаешь, на кого мы были сейчас похожи? На мою троюродную бабушку с ее сестрой-утопленницей. Соседи, наверное, развлеклись на славу.

С этими словами он закрыл окно. Боги, что обо мне теперь подумают?

Вслух же я поинтересовалась:

— А она ее правда утопила?

— Кто знает? — пожал плечами страж, усаживаясь на стул. — Одна одно говорит, другая — другое. Так на чем мы остановились?

— Ты сволочь.

— Нет, до этого.

— Ты сказал, не пустишь меня в Варус. Так вот, это абсурд, — оживилась я. — Нам необходимо туда попасть и найти заговорщиков.

— Нет, ты точно сумасшедшая! — Страж схватился за голову.

— Но почему ты против? Да, там ведьма, но ведь со мной будешь ты! Да и не рискнет она напасть посреди улицы.

Страж едва не растеряв показное спокойствие, вскочил на ноги.

— Госпожа, если ты совсем думать разучилась, объясняю по порядку.

Я скучающе пожала плечами.

— Ты собиралась войти в Варус как заговорщица, используя пароли и отзывы, полученные от Куарта, так?

— Так.

— И как ты будешь это делать, если сам Куарт сидит там, а с ним ведьма, которая тебя люто ненавидит? Они узнают тебя, узнают меня. И как бы ты не пыжилась, ты все-таки лишена настоящей Силы. Против неожиданного заклинания ты совершенно беспомощна!

— Думаешь, Тиселе станет нападать из-за угла?

— С нее станется.

— А я не думаю. Не тот характер.

— Много ты знаешь!

— Не спорь, пожалуйста! — Я просительно подняла руку. — Насчет Куарта можно не волноваться: как я понимаю, он еще неделю будет пластом лежать. Не факт, конечно, но придется рискнуть. Кстати, а почему? На него так Тиселе подействовала? С чем это связанно?

— Ты отвлекаешься, Госпожа, — пробурчал страж. — Но, чтоб ты знала, человек не может нести на себе несколько заклинаний одновременно. А уж ведьмины и вовсе из человека силу высасывают, это Зидар верно сказал.

— Интересненько, — промурлыкала я. — А на стражей это правило распространяется?

— Что это тебе в голову взбрело? — встревожился Орсег. — Прекрати! Тебе бы все шутки шутить! Помимо Куарта там есть еще и Тиселе, да и к тому же твои заговорщики узнали: Куарт их сдал.

— Ты неправильно оцениваешь ситуацию, — возразила я. — Тебе Варус кажется логовом ведьмы, которой помогают злые люди. Но ты забываешь — Тиселе не привычна к городам, она там будет чувствовать себя неловко. И вряд ли у них будет очень хороший контакт с Ленивыми Этнографами: во-первых, они очень чуждые друг другу люди, во-вторых, ее очевидно должны опасаться и не доверять. Ну и в третьих, заговорщики терпеть не могут все необычное, а ведьма, да еще Заклятая первой ступени необычна до крайности!

— Ты закончила? — спросил страж, с трудом дослушав мою тираду.

Я хмыкнула.

— Ты мне не веришь. Могу добавить: никто не сможет напасть на меня из-за угла, пока ты будешь рядом. Или не так?

— Скажешь еще! — обиделся страж. — Да будь там хоть десять ведьм и сотня убийц, я смогу тебя защитить от любой опасности!

— Вот видишь, — мило улыбнулась я. — А раз так, нам и бояться нечего. Когда выступаем?

— Госпожа, ты — самая упрямая Заклятая, которую я когда-либо видел!

— Значит, ты согласен?

Страж только заскрежетал зубами.

Из поселка уходили на следующее утро. Я хотела настоять на немедленном уходе (очень уж боялась, вдруг страж передумает), но тут вмешалась Эрдо и предложила отдохнуть и набраться сил. Путь до Варуса займет двое суток непрерывного пути, и это предложение было не лишним. До города нас поддержит сила леса, но страшно представить, в каком состоянии после такого марша я буду по прибытии на место. Да и страж тоже устанет, наверное.

Провожать нас вышел весь поселок, в том числе и троюродная бабушка, временно помирившаяся со своей сестрой, она растроганно прикладывала к глазам платочек. Вслед нам летели пожелания удачи, которые, — я знала — были больше, чем простые слова. Вот только в городе все это не пригодится.

Шли молча, хотя и не легко было промолчать двое суток. Страж все еще дулся, я прикидывала, что еще предстоит сделать. Утром второго дня страж предложил перекусить, дескать, хоть и не хочется, но нужно, иначе свалимся с ног сразу, как войдем в городские ворота. Я пожала плечами и послушалась.

И вот мы опять стоим перед воротами Варуса. На этот раз они широко распахнуты, туда-сюда снуют люди, повозки, всадники. Стражники почти не проверяют их — по странному предрассудку опасны только те, кто приходит ночью.

— Что молчишь, Госпожа? — прошептал Орсег, с опаской посматривая на город. Неужели он ждет — из ворот вот-вот вылетит разъяренная Тиселе?

— Размышляю.

— О чем?

— Сейчас — о том, что будем делать в городе.

— Да-а? Ты только теперь об этом подумала? Я тебя прошу, Госпожа, пока не поздно, давай вернемся.

— Ты боишься? — холодно спросила я. Страж покраснел, но взгляда не отвел.

— Да — за тебя.

— Успокойся. Для непонятливых объясняю — я знаю, что делать, но не могу решить как.

— И чего ты не можешь решить? — обиделся Орсег. Нет, а чего он ждал? Промолчал почти двое суток, заговорив только по поводу еды, даже не выслушал мой ответ и не ответил на мою улыбку. А теперь я должна радоваться: он — он! — соизволил обратить на меня свое высочайшее внимание!

— Как ты мне заботливо напомнил в лесу, — съязвила я, — первоначальная легенда провалена. Я не могу прийти, как человек Куарта. Надо действовать иначе…

Орсег раздраженно следил, как я, размышляя, хмурила брови и морщила нос.

— И еще одно плохо: мы не можем отправить письмо в столицу. Это будет подозрительно.

— Госпожа, — страж развернул меня к себе лицом и заглянул в глаза, — Отвечай, что задумала?

— Ничего особенного.

— Тогда почему бы нам не написать в столицу, не сообщить твоему начальнику о сложившейся ситуации и не попросить помощи и совета?

Я поморщилась.

— Это все равно что вернуться в столицу.

— Госпожа!

— Не спрашивай! — Я с трудом вырвалась. — Пока не решила точно. Но если мы пойдем на почту, а то и будем туда регулярно наведываться, то точно засветимся.

— Госпожа! Все-таки, что ты задумала?

— Тебе лучше не знать, — медленно ответила я.

— Так нечестно, — надулся страж, и больше не сказал ни слова, пока мы проходили в ворота и пока шли по городу.

Я и на этот раз выбрала государственную гостиницу. Управляющий несколько удивился, увидев нас снова, но быстро взял себя в руки. В самом деле, чего тут удивительного в повторном визите в город?

Королевская грамота не привела толстяка в восторг.

Правда, он оживился, когда я небрежно спросила, нет ли у него двух смежных комнат, соединенных дверью. Наугад выбрав одну из щедро разложенных пар ключей, я гордо сообщила управляющему, что он нам больше не нужен, и вообще, пусть не беспокоит до завтрашнего утра.

Толстяк аж поперхнулся от такого признания. Подмигивать он побоялся. А я еще умудрилась, поднимаясь по лестнице, почти случайно потерять равновесие, и стражу пришлось ловить меня за талию. Так в обнимку мы и поднимались.

Управляющий нам попался хороший. Не поленился, подошел к лестнице и снизу ждал продолжения. Поэтому я с милой улыбочкой затащила стража в свою комнату и, оглянувшись по сторонам, захлопнула дверь. Мне стоило большого труда сдержаться и не показать надоеде-управляющему язык.

Страж стоял в гостиничной комнате и выжидающе смотрел на меня.

— Что это значит, Госпожа? — изумленно начал он. — Ты никогда себя так не вела.

Я весело рассмеялась.

— Не обращай внимания. Я послала весточку начальнику.

— Как это понимать? — нахмурился начальник.

— Как, как… Толстяк напишет про нас кляузное письмо, оно дойдет до Везера Алапа. Так он поймет: мы прибыли в город. А, не дождавшись нормального письма, догадается: у нас не все в порядке. И организует нам подмогу. Где нас искать, они знают.

— А если он решит — ты передумала?

Я нахмурилась.

— Есть такая вещь как доверие. Но кроме того, нам остается надеяться: мой начальник достаточного высокого мнения о наших умственных способностях. Я бы не поселилась в государственной гостинице, если бы что-то затевала. Хотя… Ты помнишь карту, которую я тебе давала. План города?

— Да, Госпожа.

— Так вот, — прошептала я. — Гостиница отмечена на карте особым значком. Толстяк заодно с заговорщиками.

— Заодно-о? — чуть только не закричал страж. — И ты пришла сюда, чтобы!..

— Тсс! — Я приложила палец к губам. — В этом-то все и дело. Толстяк напишет письмо, ничего не заподозрив: ему платят за каждую жалобу. Но, если бы я входила в заговор, он бы не написал, побоялся бы привлекать внимание начальства к Ленивым Этнографам. В их организации он мелкая сошка и понимает: за наушничанье по головке не погладят. Теперь Везер Алап будет знать: у нас неприятности и не подумает, что мы его предали. — Я торжествующе посмотрела на стража и вдруг покачнулась. — А сейчас иди-ка в свою комнату, нам обоим надо отдохнуть.

— Как скажешь, — утихомирился страж. — Да, Госпожа, — добавил он, взявшись за ручку двери, ведущей в его комнату, — ты только поэтому сняла смежные комнаты?

— Нет. Так безопаснее. Ты не уходи никуда на ночь. Мне и без того страшно.

Дверь тихо закрылась.

Мы честно продрыхли сутки, и, проснувшись, я почувствовала — жутко хочу есть. Видимо, страж проснулся раньше: меня ждал готовый завтрак.

— Сколько ты на этот раз просадил? — осведомилась я, усаживаясь за стол.

— Госпожа! — запротестовал Орсег. — Сколько можно напоминать? Я взял твою грамоту, и они все сделали.

— Хм. Поверим на слово. Какие у нас планы?

Страж поперхнулся.

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого же?

— Госпожа, ты в своем уме?

Я только рассмеялась.

— Не беспокойся за меня. Я всего лишь хотела спросить, нет ли у тебя каких-нибудь планов: на первые дни у меня ничего не намечено.

— Почему? — поразился страж.

— Я еще не знаю, какую игру нам придется играть. Для начала надо просто походить, пусть к нам присмотрятся. Завтра или послезавтра пойдем в клуб.

— Куда?

— В клуб, — разъяснила я. — Как я поняла карту, именно там собираются заговорщики, причем совершенно не таясь. Похоже, в этом городе не осталось ни одного этнографа, не входящего в организацию. Да, удачное место — далеко от столицы, местные жители наверняка уверены, что все нормально.

— А ты так хорошо помнишь карту? — уцепился страж. — Не припомню за тобой таких талантов.

— Ты прав, — улыбнулась я. — Вообще не помню карту. Просто запомнились значки, слишком это зловеще получилось: на всех государственных учреждениях значок Ленивых Этнографов!

Страж содрогнулся.

— Ну, на многих, — поспешила поправиться я.

— Кругом одни враги, — медленно проговорил страж, — а мы одни и никому не можем доверять, так, Госпожа? В хорошенькое же дело ты нас втравила.

— Ты все драматизируешь! — запротестовала я. — В крайнем случае мы всегда успеем сложить вещи и убраться отсюда, не стоит нервничать. Убить нас они не смогут, чего тебе еще надо? Главное — не разлучаться, а там посмотрим.

— Я не оставлю тебя одну хоть на мгновение! — возмутился страж.

— Верю. Но все-таки, оставишь, когда придется.

— О чем ты? — поразился страж.

— Ни о чем, мысли вслух, — отмахнулась я и вдруг замерла.

— Что с тобой, Госпожа?

— Со мной? А, не обращай внимания.

— Ашатан!

Я вздрогнула и перевела взгляд на Орсега.

— Спасибо. У меня возникло чувство…

— Какое?!

— Не кричи. Кто-то пытается меня дозваться. Где мой браслет?

— Думаешь, она?

— Хочу проверить. Дашь?

Страж покачал головой и нехотя достал браслетик.

Я взяла украшение в руку и повертела.

— Да, это Ашшас. Она хочет… поговорить со мной, но я не могу понять о чем. Слишком слабая связь. Наверное, услышать, я должна надеть браслет. Орсег! Я понимаю, это глупо, но я… я боюсь. Но чувствую, это надо сделать… Как поступить?

— Надень, Ашатан, — твердо сказал страж. — Я буду с тобой.

Вздохнув, я надела браслет и завязала узел.

Страж подсел ближе и взял меня за другую руку.

«Ашшас?»

«Ашатан! — мысли подруги были стремительны и бессвязны. — Ашатан, проведи меня в город!»

«Что-о?»

«В город, в Варус, Ашатан, проведи меня в город!»

— Хочет, чтобы я провела ее в город, — прошептала я стражу. Не знаю, зачем я шептала: Заклятая услышала бы мои слова в любом случае.

«Ворота открыты, сколько я знаю» — сообщила я Заклятой.

«Я не могу пройти через ворота, Ашатан, пропусти меня!»

«Подожди».

Я сняла браслет прежде, чем Ашшас успела ответить.

— Говорит, не может войти в ворота, — повернулась я к стражу. — Разве так бывает?

— Конечно, Госпожа, — рассмеялся Орсег. — Я ведь говорил тебе, меня нужно позвать в город, чтобы я мог войти.

— Да, но я думала, это потому, что ты… ну, не человек.

Я ждала: страж опять обидится, но, к моему облегчению, этого не произошло. Орсег только улыбнулся и покачал головой.

— Я не могу зайти в любое человеческое поселение, — объяснил он. — Только если меня туда пустят его жители или вместе с тобой. А Заклятым враждебны города, слишком много чуждой магии.

— А причем тут я?

Орсег пожал плечами.

— Ты — уникум. Ты Заклятая, но выросла в городах, поэтому они тебе не враждебны. Ты можешь провести в город другую Заклятую.

— Любую? — недоверчиво спросила я.

— Нет, скорее всего только названную сестру. Но не уверен.

— Прелестно, — прокомментировала я. — Тогда непонятны две вещи. Во-первых, как Тиселе пробралась в город?

— Она же ведьма, — пояснил страж, будто этим все сказано. Заметив мое недоумение, раздраженно добавил: — У них другая природа Силы, к тому же она наложила заклинания на человека, которого пронесли в город. Ведьмы могут следовать за своими чарами куда угодно.

— Тогда почему Ашшас не может сделать то же самое?

Орсег пожал плечами.

— Браслет не ею изготовлен, а наложить сквозь него чары она может только с твоего согласия.

— Мда…

— Теперь тебе все понятно?

— Нет, не все. Как же Заклятые во главе с твоей тетей заходили в столицу? И, кстати, как ты тогда предлагал поручить ловлю ведьмы Заклятым?

— Я думаю, они не заходили в город. Скорее всего, попросили кого-нибудь предупредить о своем приходе, и твой начальник к ним вышел. И письмо, наверное, передали с кем-нибудь, велев отправить. А насчет поимки ведьмы, такие вещи решаются на месте. Например, найти других ведьм-Заклятых. Так что ты решила?

— О чем?

— Насчет Ашшас, Госпожа.

— Ах, да! — спохватилась я и надела браслет.

«Проведи меня в город, Ашатан, проведи меня в город!»

«Пожалуйста» — язвительно добавила я.

«Что?» — удивилась подруга.

«Ты забыла сказать „пожалуйста“».

Заклятая удивилась еще больше. Я перешла в атаку:

«Почему я должна проводить тебя в город? Зачем ты вообще пришла сюда? Что ты здесь забыла?»

«Пожалуйста, Ашатан! — в мыслях Ашшас была мольба. — Пожалуйста, проведи меня в город! Я прошу тебя!»

Я нахмурилась, потом поняла: Заклятая этого не видит, и передала:

«Ладно. Но не сейчас. Дождись ночи, и я позову тебя».

Заклятая смущенно передала благодарность.

— Ну, Госпожа? — спросил страж, вглядываясь в мое лицо. — Решила?

— Мы проведем ее в город, — хмуро ответила я. — Иначе она не отвяжется. Но идти за ней надо ночью — я не хочу, чтобы нас видели с ней.

— Мне это не нравится, Госпожа.

— Мне тоже. Но, по крайней мере, у нас будет в союзниках настоящая Заклятая, пусть и ведьма. Всё как ты хотел. У тебя точно нет никаких планов? Тогда пойдем гулять.

— Пойдем, Госпожа, — с готовностью поднялся на ноги страж. — Я как раз подумал, неплохо бы посетить городской парк.

— Зачем еще? — удивилась я.

— Проверить, что у нас выросло.

Рука об руку мы прошествовали по городу. Не знаю, почему, но мне пришло в голову: столичная «легенда» может здесь пригодиться. Любоваться в Варусе было особенно не на что, разве несколько забавных домиков, но их ведь еще найти надо. Сколько я помню, в городе был еще и небольшой этнографический музей, как ни странно, не отмеченный знаком заговорщиков. Но пока рисковать не стоит.

Побродив по скучным улицам, мы направились в городской парк, где принялись бродить по зеленым аллеям так, будто нам совершенно некуда торопиться. Впрочем, так оно и было.

Страж утверждал: за нами никто не ходит. Правда, время от времени мы сталкивались с подозрительно любопытными личностями. Значит, специальной слежки нет, но из виду не выпускают. Неприятно, но жить можно. После долгих бесцельных брожений уже по парку, страж решительно свернул в какую-то аллею.

— Кстати, а почему городской парк?

— Ты не очень веришь в мою способность жить в городе, Госпожа…

— И справедливо, — вставила я.

— Конечно. Но я искал место, где много деревьев и еще несколько никого не удивят.

— А как нашел? Дорогу спрашивал?

— Госпожа, не задавай глупых вопросов, — раздраженно ответил страж. — Как лесной страж может найти деревья?

Я заткнулась.

После того, как мы сделали третий круг по парку, я забеспокоилась.

— А ты точно помнишь, где их посадил?

Страж скорчил невозможную рожу. Так смотрят даже не на дуру, так смотрят на полную, тупую и безнадежную кретинку.

— Госпожа, — преувеличенно мягким тоном начал Орсег. — А ты ничего не чувствуешь?

Я открыла было рот, хотела возмутиться… и так и замерла. Я чувствовала. Они были здесь. Страж взглянул на мое лицо и удовлетворенно хмыкнул.

— Поняла теперь?

Я кивнула. Оглянувшись по сторонам, я увидела, которые деревья «наши». Липа, тополь, клен и дубок. Никогда бы не поверила, что они были посажены только этой весной. Им на вид четверть века, а дубу и того больше. Я сделала шаг к одному из «наших» деревьев, но страж удержал меня.

— Не надо.

Я удивленно воззрилась на стража, но промолчала.

— Они что-то могут, эти твои волшебные деревья?

— Немного. Главное — они могут дать тебе Силу Хозяйки леса даже здесь. Хватит крошечки Силы, и эти деревья будут тебе помогать. Нет, бегать за твоими врагами они не будут, — улыбнулся страж, взглянув на мое лицо. — Для этого есть я. Но они поделятся с тобой Силой, хотя и ненадолго.

— Это хорошо.

— Орсег! — окликнула я, помолчав. — А Заклятые знают о твоей способности?

— Какой, Госпожа? Выращивать деревья? Не думаю. Догадаться могут, но с чего им знать, особенно Заклятым первых ступеней, особенно ведьмам. Они ведь не общаются с лесными стражами.

— Это хорошо, — повторила я и замолчала.

От деревьев веяло покоем. Я постояла, вслушиваясь в тишину, и неожиданно поняла: «волшебность» постепенно перекидывается с посаженных стражем деревьев на остальные. Когда-нибудь все деревья в городе станут «нашими», а Варус превратится в «лесную» территорию. И другие города — тоже. Но промолчала.

— Госпожа. Подойди.

Я подняла глаза и обнаружила: страж стоит рядом с посаженным им дубком. Орсег согнул нижнюю ветку, наклоняя вниз, чтобы я могла дотянуться. Я шагнула к нему.

— Сорви. Это тебе.

Приглядевшись, я увидела маленький, не созревший еще желудь.

— Рви, не бойся.

Я послушно сорвала.

— И что?

Страж улыбнулся.

— И ничего. Это твое, вот и все.

— Ну, спасибо.

— Главное, не выбрасывай, и все время носи с собой.

Я пожала плечами. Если это амулет, почему бы ни объяснить, как он действует? Если подарок — мог бы прямо сказать. Я сунула желудь в карман, чувствуя себя полной дурой.

— Что теперь?

— А ничего.

— В таком случае вернемся в гостиницу, я устала.

Страж снова улыбнулся моему раздражению, и я заподозрила очередной подвох. Интересно, эти подозрения вовсе не вызвали у меня желания устроить скандал или незаметно выкинуть желудь. Страж тихо заговорил:

— Я сажал эти деревья, а ты не можешь получить от них Силу, пока не видишь или не прикасаешься к ним. Желудь это исправит.

— Всего-то?

— Почти. — Нет, когда-нибудь я его точно стукну! — Прости, Госпожа, но ты так забавно боишься.

— Я? Бо-юсь? Да ты…

— Я в своем уме, Госпожа, а вот ты как будто все время ждешь от заговорщиков нападения.

Я внезапно ощутила: всю дорогу шла с такой напряженной спиной, словно в самом деле ожидала туда удара. Мда… а мне все казалось: я так непринужденно держусь.

— Ничего я не жду, — возразила я. — Просто нервничаю.

— Это становится слишком заметно, — покачал головой Орсег. — Ты уверенна: это задание тебе по силам?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнула я. Страж передернулся и всю дорогу до гостиницы промолчал.

В последнее время мы вообще слишком много молчим. Это мне не нравится. Я-то знаю, почему мне не хочется говорить, а вот ему?…

Почему же меня не отпускает страх? Неужели я предчувствую нападение, Эрдо ведь говорила, что Хозяйки леса могут… Значит, опасность близко?

Я похолодела от этой мысли, колени у меня ослабли, ноги подогнулись, и я буквально повисла на руке стража. Мы как раз входили в гостиницу и на управляющего, я надеюсь, впечатление произвели.

Боги, и почему я так нервничаю?

Весь день до вечера мы проспали, просыпаясь только на обед и на ужин. Да, такого тоскливого времяпрепровождения у меня давно не было. Даже те три недели, которые я просидела в гостинице, ожидая Куарта, не были настолько унылыми. К тому же, пока мы шли по лесу к Варусу, постепенно испортилась погода, (я сначала не обратила внимания, уж очень перемены гармонировали с моим мрачным настроением). Природа словно жалела нас, пока мы были в пути, но теперь явно решила: хватит с нас. Стоило вернуться в гостиницу, как за окном забарабанил дождь. Когда я проснулась, на улице было темно и по-прежнему стучали капли дождя. Голова раскалывалась от пересыпа, на душе было гадостно.

— Не повезло нам с погодой, — пожаловалась я Орсегу. — Если мы выйдем из гостиницы, это будет заметным.

— Тогда останови дождь.

— Че-его?

— Сложно? Или выполнить просьбу своего стража для тебя унизительно?

— Что за глупость ты несешь? Как я остановлю дождь, я же не умею!

Страж пожал плечами.

— Не можешь — не надо.

— И тогда Ашшас так и сидеть под стеной, пока погода не улучшится?

— Ты меня спрашиваешь? — Страж казался раздраженным.

— А тут есть кто-то еще? — Я чуть не сорвалась на крик.

— Твоя подруга умеет сушить одежду? — спросил страж, не обращая внимания на мой тон. — Магическим путем?

— Нет, — пробурчала я. — Когда мы с ней виделись, она говорила, не умеет.

— Тогда придется рискнуть.

Страж потянулся за своей курткой и накинул мне на плечи.

— Моя одежда не промокает, — сказал он.

— А следы? — проворчала я. — Обувь-то будет грязная.

— Когда страж хочет, он не оставляет следов, — холодно просветил меня Орсег. Чего это с ним? Или со мной?

Задавать вопрос, куда денутся мои следы, я не стала. В крайнем случае, на руках занесет. На руках… а это мысль. Очень уж не хочется подкупать привратника. Хотя… нет, кажется, есть и другие варианты.

— Идем, Госпожа? — Страж заранее перешел на шепот. Несмотря на его раздраженный вид, я заметила: ему нравится возможность снова выйти со мной в ночь. Даже под дождь.

— Постой! — Я спохватилась в последнюю минуту. — Как же я могла забыть?

— Что это? — удивился страж, увидев, как я роюсь в своих вещах.

— Деньги, — коротко объяснила я, вытаскивая со дна сумки солидный кошель. Подумав, нашла еще один, пустой и пересыпала туда около половины. Вздохнула, добавила пару монет и вздохнула еще раз. — Они нам понадобятся.

— Ночью? — фыркнул страж. — Или ты знаешь?

— Нет, догадываюсь. Ладно, может, и глупо, а я возьму с собой основные бумаги.

— Грамоту?

— Да, и предыдущую, удостоверение миссионера.

— Зачем?

— Мало ли что, — пожала я плечами. — Мало ли что.

Также я тайком захватила значок королевского этнографа. Все время лезший мне под руку значок Ленивого Этнографа бросила на кровать.

Мы на ощупь спустились по лестнице, чудом ничего не задев и не стукнувшись. То есть это страж чудом, а я с его помощью. В гостинице все тихо спали, внизу никто не дежурил.

Также ощупью пробравшись к двери, я остановилась и задумалась.

— У нас же нет ключей от гостиницы, — прошептала я.

— Каких ключей, Госпожа? — раздраженно отозвался страж. — Дверь на засов закрыта и все.

— Хорошо. А как мы ее снаружи закроем?

— Никак. Так пойдем, авось никто не заметит.

— А если гостиницу без нас обворуют?

— Скажем, что не при чем. Госпожа, мы здесь долго будем стоять?

— Ну тебя. Пошли.

Страж отодвинул тяжелый засов и отворил дверь. Она открылась легко, без скрипа; мы вышли и аккуратно прикрыли.

— Будем надеяться, никто не заметит.

— Госпожа, какая тебе разница, у тебя воровать нечего.

— Ага. Хотя бы за этим стоило забрать деньги и бумаги. Но других-то людей жалко… Ой!

— Держись за меня, — предложил страж, предотвратив мое падение: я поскользнулась на какой-то луже.

— Обязательно. Боги, и какая я в гостиницу приду?

— Грязная, — веско высказался страж.

— Это был риторический вопрос.

— И не ко мне обращенный, да? — развеселился страж. — Я так и не понимаю, Госпожа, почему ты все время обращаешься к своим богам? Их же нет.

— А кто есть? — угрюмо спросила я, почти повиснув на страже и тщетно напрягая зрение, пытаясь увидеть дорогу под ногами. — Если лесами и озерами заведуют стражи, почему никто не может заведовать жизнью?

— А зачем? Все поделено, свои духи есть в каждой местности. Куда ты собираешься втискивать богов?

— На небо? — неуверенно предположила я.

Страж только посмеялся.

— Я ходил возле ваших храмов и не заметил присутствия Силы. Только немного городской магии, как и везде.

— Может, они туда во время молитв спускаются?

— По лестнице?

— Ну да, — кивнула я, смутно припоминая миссионерские курсы. — По невидимой лестнице…

— Я бы почувствовал, Госпожа, — покачал головой страж. — В ваших городах много городской магии, но нет никаких следов божественного присутствия. И, знаешь, Госпожа? Я был очень удивлен, когда понял: в вашей магии есть не только твои бормоталки.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал, вся городская магия — это те бессмысленные фразы, которые ты бормочешь, когда сталкиваешься с трудностями.

— А оказалось?

— А оказалось, у вашего колдовства есть и Сила. Правда, совершенно другая, чем у нас или Заклятых.

— И какая же? — заинтересовалась я.

— Замкнутая, — коротко охарактеризовал страж. — Ваша магия запирает Силу в стены, из которой можно выйти только через ворота.

— Интересные ассоциации.

— Это не ассоциации, — обиделся страж. — Я так вижу!

— А, ну-ну. Конечно.

— Но я очень удивился, — подытожил страж.

— А чего ты ждал? Кто-то же должен был придать магическим формулам веса. Вот маги этим и занимаются.

— А еще — сжигают наши леса, — неожиданно резко ответил страж.

— Все бывает, — не стала спорить я.

За этим познавательной беседой мы почти дошли до городских ворот.

— Будешь подкупать привратника?

— Как раз нет, — загадочно улыбнулась я.

— Госпожа, что ты задумала? — встревожился страж.

— Запомни этот вопрос. Тебе часто придется его повторять.

— Это почему еще?

— Нам приходится действовать по наитию. И мои идеи тебе могут не понравиться. Увы, придется потерпеть.

— Госпожа, — начал страж, но я остановила его взмахом руки и затянула на запястье браслет.

«Ашшас?»

«Ашатан! Наконец-то!»

Я усмехнулась.

«Промокла?»

«Ты еще спрашиваешь!»

«Ладно, ближе к делу. Где ты находишься?»

«Снаружи. — В Словах Заклятой был упрек. — Возле восточного входа в город».

Я с трудом представила себе карту. Восточный вход, восточные ворота… А, вот же они! То есть вот эти самые, обращенные к королевской дороге.

«Хорошо. Встань к ним лицом. Встала?»

«Да».

«А теперь повернись и иди вправо».

«Зачем?»

«Ты в город хочешь попасть?»

Заклятая вздохнула и повиновалась. Я потянула стража вдоль стены влево. Дойдя до удобного места, я остановилась.

«Кстати, ты летать умеешь?»

«Я? Нет!»

«Мда… А что ты тогда демонстрировала мне в Доме Заклятых? Помнится, ты поднялась в воздух».

«Но это не полет! — возмутилась подруга. — Я так далеко не улечу».

«А через стену сможешь перелететь?»

«Вообще-то да…» — осторожно начала Заклятая.

«Тогда вперед! Мы ждем тебя за стеной».

«Ашатан, но я не могу попасть в город!»

Я вздохнула.

«Чего ты от меня хочешь?»

«Проведи меня!»

«Через ворота?»

Ой, как мне этого не хотелось, ведь такие эскапады не скроешь! Одно дело войти самим — с грамотой, а другое дело проводить подозрительную мокрую девушку.

Заклятая ощутимо задумалась.

«Нет. Если ты выберешься ко мне за город, то я смогу перелететь через стену вместе с тобой».

«Тогда подожди. Я сейчас соображу».

Прежде чем Ашшас успела ответить, я сняла браслет.

— Она хочет, чтобы я вышла к ней.

— Ты послушаешься?

— Точно нет. Не хочу привлекать внимание привратника.

— Ты можешь туда перелететь? — уточнил страж.

— Не уверенна, — вздохнула я. — Это заклинание у меня получается из рук вон плохо, к тому же я боюсь опять засветиться. В смысле, без свечения у меня вообще взлететь не получится. Так что…

— Ты об этом хотела попросить? — усмехнулся страж, опуская меня на землю с внешней стороны стены.

— Ну, приблизительно… да!

Я перевела дыхание. Мог бы и предупредить, что собирается прыгать.

— А о чем на самом деле?

— Я сначала думала, может, ты ее принесешь, — кивнула я на подбегающую темную фигуру: видимо, не точно рассчитала и мы прошли слишком много по сравнению с Ашшас. — Но потом вспомнила, Заклятые могут подниматься в воздух.

— Вот еще, Госпожа! Я тебе не носильщик! — гордо задрал нос Орсег.

— Да ладно тебе! Я рада, что мне не пришлось одной выходить из города. Поэтому тебе спасибо.

— Я же твой страж, — ответил Орсег, и я почувствовала обиду. Нет, ну почему он все время мне это напоминает? Может, я хочу относиться к нему как к человеку!

— Ашатан! — прозвучало в ночи.

— А? Это ты, Ашшас. Я уж было испугалась.

— Это я испугалась! — обиженно возразила подруга. — Вы словно с неба свалились, а потом стояли и меня не видели. Я уже испугалась, вдруг это кто-то другой.

— Нет, это мы. Рада тебя видеть… Сирк?

— Это мое имя, — кивнула Заклятая и бросилась обниматься.

— Ну будет тебе, — смущенно проговорила я, осторожно высвобождаясь. — Недавно же виделись. И не будем тут стоять, зачем мокнуть под дождем?

— Дождь кончился, — ответила оскорбленная в лучших чувствах подруга.

— Ты уверена? — скептически спросила я, и дождь полил с новой силой. Заклятая скривилась, будто я это нарочно подстроила.

— Ну? — начала я, бесполезно смахивая с лица капли дождя. — Какими судьбами в городе?

Мы стояли возле той же стены, только уже внутри. Дождь лил прямо на нас.

— За покупками, — быстро ответила Ашшас, отводя взгляд. Сразу, как мы оказались в Варусе, она сотворила слабенький огонек, и теперь мы могли видеть лица друг друга, а не только сумрачные тени.

— За покупками?

Заяви Заклятая: проникла в город, чтобы разрушить его и сплясать на развалинах, как в легендах, я изумилась бы меньше.

— Ну да, — бойко начала подруга. — Мы поняли: ничего не знаем о сегодняшней моде, живем в дикости. Вот меня и попросили… попросить тебя, — закончила Сирк, спотыкаясь.

— С ума сошли девки, — пробормотала я. — Нашли время приобщаться к моде. И место. Почему вдруг Варус? Это же не столица, здесь нравы провинциальные.

— В столице тебя не было.

Так. То есть она призналась: шла именно за мной. Интересно…

— Могла бы подождать, пока я вернусь.

— Да, но… но ты ведь живешь не в столице! — нашлась Ашшас. Я нахмурилась. Хорошо, логично.

— А Судья?

— Что — Судья? — смешалась Заклятая.

— Как она поживает, что делает, здорова ли? Ему, — я кивнула на стража, — интересно узнать о здоровье своей тетушки. — Не успела Заклятая перевести дух, как я «добила»:

— Тебе не пришлось ей объяснять, почему хочешь в город? Она тебя отпустила или… ты сбежала?

— Что ты! — испугалась Ашшас. — Конечно, отпустила! У нас так просто и не сбежишь…

— Полная казарма, — поддакнула я.

— Да нет, Ашатан! — Заклятая осеклась и поправилась: — Элесит! Конечно, мы можем приходить и уходить, когда хотим. Но предупредить, куда идем… это же так естественно…

— И что сказала Судья Биро Итель? — сочувственно спросила я. — Конечно, это все ерунда и ходить не стоит?

— Нет, она… она… разрешила… сказала, что… что… — Сирк явно пыталась на ходу сочинить, что же ответила тетушка стража в ответ на просьбу, но у нее это плохо получалось.

— Что раз вам так интересно, то ты можешь сходить? — предположила я, наблюдая за лицом подруги.

— Нет… то есть, да, конечно!

— Угу… — медленно кивнула я. И тут же спросила:

— А у тебя деньги есть?

— Деньги? — рассеянно спросила Заклятая.

— Да, деньги. Без них нельзя делать покупок, знаешь ли.

— Я… — Сирк отчаянно посмотрела на меня и призналась:

— У меня ничего нет.

— Угу, — снова кивнула я, присматриваясь к подруге. В руках Заклятая сжимала небольшой узелок, который, видимо, и вмещал в себя все ее пожитки. Да, не похожа она на богатую покупательницу.

— Элесит, — заговорила смущенная Ашшас. — Я… мы… Заклятые не должны иметь свои деньги. Все необходимое мы получаем колдовством или в благодарность за помощь.

Страж кивнул.

— Это не обязательно, — мягко пояснил он. — Просто традиция.

— Ага. Противопоставление себя культуре городов, где все продается и все покупается — и, как правило, за деньги.

— Ну… — Заклятая смутилась окончательно. — Почти.

— И как ты собираешься здесь жить? — поинтересовалась я. — Уже не говоря о твоих покупках, как ты собираешься жить в городе? Никто тебя не приютит за просто так, а что ты Заклятая, лучше и не заикайся. Ну так как?

Подруга широко распахнула глаза, в углах которых заблестели слезы, и уставилась на меня.

Я закусила губу. Подумала. Вздохнула. Отвязала от пояса один из кошельков, протянула Сирк. Потом еще подумала и забрала обратно. Развязала шнуровку.

— Значит, так, смотри. Вот это — золото. Его даю немного, десять… нет, двадцать золотых. На четверть этой суммы ты сможешь прожить здесь неделю. Но столько не плати, постарайся поторговаться. Это, — я открыла другое отделение, — серебро. Его даю много. Монет шестьдесят. Не обольщайся, это цена одной золотой монеты. Только для того, чтобы были не только крупные деньги. Это — медь. Сколько тут, я не помню. Ею сдают сдачу и дают на чай. Но ты можешь чаевых не платить, женщинам это не обязательно, не забивай себе голову. Впрочем, могу посоветовать: слугам в гостинице давай пару медяков каждый раз, как они что-то для тебя сделают. Что еще? Старайся заходить только в государственные лавки, там фиксированные цены, не обжулят. Без моего совета покупай только вещи за несколько серебряных монет, договорились? Вообще, постарайся не потратиться, я не смогу дать тебе еще денег, у меня своих не так-то много осталось. Все поняла? — Я завязала все завязки на кошеле и протянула его обратно.

Заклятая, молча выслушала мои инструкции, кивая на каждом слове. Надеюсь, она их хотя бы запомнила.

— А…

— Что-то непонятно?

— Ты мне не поможешь?

— Я сюда не отдыхать приехала, — стараясь сохранить вежливый тон, ответила я. — И нас не должны видеть вместе. Ты думаешь, почему я вышла тебя встречать ночью? Мы дождемся времени, когда откроют ворота, и разойдемся.

— До рассвета будем ждать? — нахмурился страж. — А если нас заметят?

— Я тоже не в восторге, — угрюмо ответила я. — Будем надеяться, сон на рассвете крепкий, не проснутся.

— Люди встают на рассвете.

— Придется рискнуть. Не бросать же Сирк одну на улице. А до рассвета ей лучше в гостиницу не идти: станет непонятно, откуда она взялась среди ночи. Да и могут не открыть.

Страж, похоже, с трудом сдержался от вопроса, почему бы и бросить Заклятую одну, но промолчал.

Сама Сирк очень удивилась.

— А разве ты… ты не поможешь мне… поселиться в гостинице?

— Снять комнату, — поправила я. — Это так называется. Постучишься, зайдешь, скажешь, хочешь снять комнату. На какой срок, укажи сама.

Уловив сомнение в глазах Заклятой, предложила:

— Или скажи, тебе срок неизвестен, будешь оплачивать каждый вечер. Но так выйдет дороже, учти. Если тебе интересно, — усмехнулась я, — мы пробудем здесь не меньше недели. Но! — я предупреждающе подняла руку. — Пока задание не будет выполнено, видеться мы с тобой не будем, развлекайся сама, как знаешь.

Заклятая огорченно кивнула, но потом воодушевленно подняла голову.

— А какое у тебя задание? Я могу помочь?

— Не думаю, — сухо ответила я, пристально разглядывая «сестру». — Но если мне понадобится твоя помощь, я тебе обязательно скажу. Ну, как, справишься сама с гостиницей?

— Да, — храбро ответила Сирк. — И еще… Вам не надо со мной здесь стоять. Со мной ничего не случится, даже ночью, даже в городе.

Я с сомнением покачала головой.

— Она Заклятая, — напомнил страж, которому охрана сразу двух волшебниц отнюдь не улыбалась. — Заклятая даже первой ступени может укротить дикого зверя, чего же говорить о бандитах.

— В крайнем случае, взлетишь. Но это тебя неудобно засветит. Нас сюда привязать не смогут, конечно, но парящая над городом девушка — это нездорово. Да и Тиселе встревожится, если до нее слухи дойдут.

— Тиселе здесь?!

— Да, — неохотно призналась я, ругая себя за длинный язык. — Постарайся ей на глаза не попадаться. Сможешь?

— Конечно! Но почему не попадаться? Нам всем, наоборот, велено, найти ее и… и вернуть…

— Это за этим тебя прислала Судья Биро Итель? — лениво спросила я.

— Нет, не только за э… она меня вообще не посылала! Я ведь говорила тебе!

— Да-да, конечно, — я понимающе кивнула. — Конечно, тебя никто не посылал. Так ты справишься одна?

— Не беспокойся! Я ведь не только летать умею! У меня есть моя музыка!..

— И что? — удивилась я.

— Музыка многое может, — улыбнулась Заклятая, но объяснять не стала.

— Да-а? Ну, тогда мы и правду пойдем. Научишь меня как-нибудь? — неожиданно для самой себя попросила я.

— Орех! Обязательно научу!

— Ну тогда мы пошли… хотя… Скажи, как пользоваться твоим подарком, чтобы можно было поддерживать связь, но нельзя было проникнуть в сознание?

И Заклятая, и страж заметно удивились. Аж остолбенели. Оба. И оба посмотрели на меня, как на круглую идиотку.

— Это… это просто, — начала Сирк, оправившись от изумления. — Надевая браслет, подумай, как ты хочешь ограничить его действие и все. Если ты произнесешь при этом слова языка Заклинательниц, то у тебя точно получится.

— И все? — резко спросила я. — Я могу этому верить?

Подруга хотела возмутиться, но, столкнувшись с моим настороженным взглядом, передумала.

— Можно. Клянусь своим именем.

— Тогда хорошо, — широко улыбнулась я. — Поддерживай со мной связь до утра и когда будешь снимать комнату. Я смогу дать тебе совет.

— Ты ей веришь? — спросил страж, когда мы в темноте брели к своей гостинице (предварительно отыскав в городе частную гостиницу для Сирк).

— Не особенно, — отозвалась я. — А что?

— Ты так с ней разговаривала…

— Хм. Очень грубо получилось?

Орсег рассмеялся.

— А тебя это тревожит? Не знаю, как она, а я испугался.

— Я думала, ты умеешь чувствовать эмоции.

— С чего ты взяла?

— Тогда, на суде Заклятых…

Страж снова рассмеялся.

— Тогда я чувствовал, как ты дрожала от страха, догадаться было несложно.

— Ты испортил такую красивую сказку.

— Новую сочинишь, сложно?

— Это вопрос…

Мы оба посмеялись, а потом помолчали. Это оказалось так хорошо — просто помолчать вместе, когда нет нужды разрывать неловкую тишину.

Поразмыслив, я сказала:

— Конечно, она не правдива, хотя, готова спорить, за покупками все-таки пойдет и будет долго хвастаться перед другими Заклятыми.

— Я думал, они это поделят.

— Безделушки — может быть, а вот одежда не каждой подойдет, — пояснила я. — У каждого человека свои размеры. Может, сделают что-нибудь магическим путем или просто снимут копии.

— А почему ты так уверена?

— Девушки — всегда девушки, даже если они умеют колдовать.

— Я не знал.

— Ну тебя!

— Прости, Госпожа. Так ты думаешь, в чем дело? Зачем Ашшас пришла сюда?

Я нахмурилась.

— Давай звать ее обычным именем, даже если нас никто не может подслушать. А насчет причин… Все дело в глубокоуважаемой Судье Биро Итель, твоей дражайшей тетушке.

— Тетушке?

— А как же иначе? Она подослала к нам своего человека, чтобы быть в курсе дел. А, может, и еще зачем-то.

Я испытующе взглянула на стража, хотя в такой темноте могла разглядеть только блеск глаз. Но он промолчал.

— Интересно, как она узнала: я выжила? Чтобы послать за нами свою шпионку надо знать — я жива. Или им Везер Алап сказал?

— Вряд ли, Госпожа. Если вы «побратались» с Аш… Сирк, то она знала: тебе угрожала опасность, но ты выжила. И ты можешь знать про нее то же самое, — добавил страж.

— Прекрасно. Подруга-шпионка.

— Ты всерьез считаешь ее своей подругой?

— Это сложный вопрос. Но она была добра со мной, поделилась Силой и хотела меня защитить. И была в общем-то искренна, что бы ей ни приказывала твоя тетя.

— То есть ты ей доверяешь?

— Почти. Я все-таки считаю: она докладывает все твоей тете. Хотя зла она нам наверняка не желает и не будет желать… Поэтому все дело в том, доверяем ли мы Судье Заклятых. Ты уж прости, но у меня в последнее время сложилось не самое лучшее мнение о твоих родственниках. Они все слишком агрессивные. И всегда есть причины.

Страж промолчал.

— Надеюсь, ты не обиделся. А то извини.

— Это ты меня прости, Госпожа. Я надеялся, все будет иначе.

— Иногда мне кажется: слова, которые мечтает услышать каждая женщина, это не признание в любви, а мольба о прощении, — сухо ответила я. — Но мне не так уж нравится, когда ты извиняешься.

— В общем, я думаю, — произнесла я, когда страж опустил меня на ноги в комнате, — если на Сирк надавить и заставить во всем признаться, то на нее можно будет положиться. Тогда письмо в столицу отправит она. Но сегодня начинать не стоит: мы и так промокли до нитки… Почти.

Куртка стража и рубашка под ней были совершенно сухими, на них даже не натекла вода с волос, а вот ноги… промокли хуже некуда. Теперь еще и кожа башмаков ссохнется, надеть будет нельзя. Да и штаны по колено грязные, да еще мокрые. А вот страж сухой, будто все это время из комнаты не выходил. И чистый.

— Штаны придется стирать, — прокомментировала я. — Как бы это сделать незаметно? У меня и без того с одеждой негусто.

Я, конечно, поскромничала. У меня были с собой церемониальные наряды Заклятой из деревни, платье, подаренное Эрдо, модифицированный вариант миссионерского наряда, рубашка со штанами и даже пижама. А если зайти на почту и притащить в номер оба моих чемодана, то вообще вещи девать будет некуда. Вся проблема в одном: для этого надо выйти из гостиницы, а в моих платьях в городе не покажешься…

— Чего ты молчишь? — окликнула я Орсега, который как-то странно наклонился над моей кроватью.

— Госпожа, это ты положила сюда значок Ленивого Этнографа? — спросил страж, не желая прикасаться к вещи, наполненной враждебной ему магией.

— Я. Только не положила, а кинула. Что-то не так?

— Нет-нет, Госпожа, все в порядке. Я тогда не заметил, а сейчас удивился, как он здесь оказался…

— Я его сюда бросила, когда он мне под руки лез в сумке, — пояснила я, подходя ближе. Было в тоне стража что-то ненормальное. Я взяла значок в руки и задумчиво повертела. Орсег прав — вещицу почему-то неприятно держать в руках. Узнать у Сирк?

— А это всегда здесь было? — поинтересовался страж, указывая на то место, где лежал значок.

— Если ты про покрывало, то скорее всего — да, — съехидничала я. — Есть такая привычка застилать кровати и…

— Нитка. В этом месте вытянута нитка. Это всегда так было?

— Я не знаю… — Я напрягла память. Всех мелочей не упомнишь, но, кажется, покрывало было идеально ровным. Из него никакие нитки не лезли и не торчали. — Мда… подозрительно, — наконец сделала вывод я. — Ты прав, эта нитка торчит, как будто ее чем-то подцепили и выдернули. И может, это произошло в наше отсутствие. Но кому может понадобиться дергать нитки в моей комнате?

Я выронила значок на покрывало и потянулась его подобрать. Это получилось не сразу; когда я все-таки высвободила брошь, из покрывала торчали две нитки.

— Понятно! — обрадовалась я объяснению происходящему. — Он цепляется своей булавкой за нитки и портит вещи таким образом.

— Мне не надо уточнять, что кто-то обыскивал твою комнату? — поинтересовался страж.

— По крайней мере, зачем-то трогал значок, — поправила я. — Нормальные взломщики так себя не ведут: в нем нет никакой ценности, да и не подпускает он к себе чужих, как мне объясняли.

— То есть?

— Если его возьмет в руки без разрешения хозяина кто-нибудь, не носящий такого значка, он уколет наглеца. Но я не вижу здесь пятен крови.

— Тут нет крови, — объявил страж, оглядев комнату. — Я бы почувствовал. А его можно украсть?

— Нет. Даже если у тебя есть такой же, ты его не украдешь. Два шага в сторону — и значок снова лежит там, где ты его взял. Так заколдовывают все опознавательные знаки. Моя брошь-печатка заколдована также.

— Тоже колется?

— И возвращается в случае потери или кражи. Но ведь дело не в том.

— Кто-то побывал у нас и знает: нас здесь не было. Но за нами никто не следил, я уверен.

— И этот кто-то — Ленивый Этнограф. А тебя нельзя обмануть при помощи магии?

Орсег покачал головой.

— Нет, Госпожа. Заклинания, которыми пользуются люди, очень заметны; попытка спрятаться только привлечет мое внимание.

— Я это запомню, — пообещала я. — Во всяком случае, мне теперь не надо стирать тайком штаны. Утром кликнем слугу и велим отстирать одежду и просушить башмаки. Только все равно придется весь день здесь просидеть, пока штаны высохнут.

— Хочешь, я схожу на почту за твоими чемоданами? — предложил страж.

— И оставишь меня здесь одну? — шутливо возмутилась я, чувствуя, как все внутри сжалось от такой перспективы. Чего я так боюсь, почему не могу одна просидеть полчаса в гостинице? Конечно, когда не на кого положиться и кругом одни враги, становится неуютно… Нет, надо будет поговорить с Ашшас, может, она поможет.

— Если хочешь, я останусь с тобой.

— Да. Хочу.

— Тогда я остаюсь. — С этими словами страж уселся на мою кровать.

— Эй! — возмутилась я. — Нашел куда усаживаться! В уличной одежде прямо на кровать! Другого места не нашел?

— Одежда у меня совершенно чистая, — возразил страж, послушно перебираясь на стул. — Она вообще никогда не пачкается.

— Кстати, а почему? — с любопытством спросила я. — Не промокает, не пачкается? Да и ты тоже…

Страж ухмыльнулся.

— Свойство нечисти, Госпожа. Видишь, как выгодно быть духом леса?

Я пристально всмотрелась в его лицо и покачала головой.

— Будет тебе! Ты вполне материален, а одежда твоя и подавно. Кроме того… — Я провела рукой по ткани куртки. — Я ведь чувствую здесь магию и вовсе не лесную.

— Какая же ты зануда, Госпожа, — вздохнул Орсег. Я изумилась его наглости. — Испортила такую красивую сказку. Стражи действительно не мокнут под дождем — мы ведь природные духи. А зачаровывать одежду мама научилась у тети, когда намучилась со мной в детстве.

— Часто в грязь падал? — подколола я.

— И падал, и штаны на заборах рвал, — серьезно подтвердил страж. — Мы растем как обычные человеческие дети с теми же маленькими горестями и радостями, Госпожа.

— Тоже мне! — фыркнула я. Я в детстве не бегала где попало, не лазила через заборы и не падала в лужи. Основная часть синяков и ссадин, а также порванной одежды приходилась уже на взрослую жизнь, подготовку и работу этнографа. Но можно ли меня назвать обычной?

— Ладно, Госпожа. Если ты не можешь выйти из дома, то чем займемся?

— Сейчас — спать. Я настрою браслет и подожду рассвета, чтобы проследить, все ли у Сирк в порядке. А потом можно выспаться.

— Рассвет уже близко, Госпожа. Можешь не ложиться.

— Ладно. Подождем так. Заодно осмотрим, не пропало ли чего. Дождь-то как, закончился?

— Да, и тучи уходят.

— Ой! — От испуга я села. — Я совсем забыла! Я же не взяла с собой конверт начальника! А у нас в вещах копались! Боги, это полный провал!

Я бросилась к своей сумке, но в ней конверта не было. Я похолодела.

— Они взяли его с собой. — В полной панике я обернулась к стражу. — Мы пропали.

— Не это ищешь? — С усмешкой Орсег выудил из кармана рубашки помятый конверт.

Я изумленно уставилась на стража.

— Зачем… зачем ты это сделал?

— Ты против? — Орсег выразительно поднял брови.

— Н-нет, н-не знаю.

Страж помог мне подняться с колен и невозмутимо продолжил:

— Ты забрала бумаги. Вряд ли ты собиралась предъявлять их кому-нибудь среди ночи. Особенно обе, хватило бы и одной. То же с деньгами. При всей твоей щедрости, ты не отдала бы оба кошелька. Про конверт явно забыла. Какой мне оставалось сделать вывод? Гостиницу мы оставили открытой. Кстати, не жалко денег? — поддел он меня напоследок. — То ты меня за пятнадцать монет шпыняла, а то с двадцатью рассталась.

— А что было делать? — хмуро возразила я. — У тебя явный талант к расследованиям, Орсег. Сначала нитка, потом это. Ты точно не хочешь устроиться к нам на полставки?

— А что мне это даст? — в тон мне спросил страж. — Я ведь все равно вам помогаю.

— Деньги, — жадно ответила я. — Нам с тобой не помешал бы дополнительный доход, хоть пять золотых в месяц. Глядишь, за три месяца и долг вернешь.

— Может, мне еще за Ашшас расплатиться? — оскорбился Орсег. — Я тебя защищаю, и это сберегло больше каких-то пятнадцати золотых. Или сбережет в будущем.

— Есть вещи, которые не меряют на деньги. Поэтому долг жизни — своим путем, а денежный — другим.

— Не знал, что ты такая сквалыга! — в сердцах бросил страж.

— Теперь знаешь.

Страж раздраженно пожал плечами и отошел к окну. Он так и не понял, что я шутила.

— Светает, — негромко произнес Орсег.

— Тогда я выхожу на связь, — сообщила я, затягивая завязки браслета. — Не мешай, хорошо?

Страж не успел ответить, как я начала нашептывать нужные слова, подчиняя своей воле работу волшебной побрякушки.

Ашшас благополучно поселилась в частной гостинице и мне почти не пришлось ей помогать — не считая требования поторговаться за комнату с полным пансионом: денег было жалко до ужаса. Успокоившись на ее счет, я отдала прислуге промокшие штаны и башмаки и отправилась спать.

Проверять, не пропало ли чего, сил уже не было. Так я весь день и проспала. А вечером, когда я проснулась, Ашшас вышла на связь.

«Что-то случилось?» — встревожилась я. Признаться, меня больше волновали не возможные неприятности Сирк, а мысль: она будет дергать меня каждый день или, хуже, каждую ночь.

«Ашатан, ты где?»

Интересный вопрос.

«У себя, в государственной гостинице, где же еще?»

«Я хочу с тобой поговорить».

«Говори».

«Лично».

«Хочешь встретиться?»

«Да».

Очень мило. Дождь уже кончился, даже выглянуло солнце, хотя это ничего не означало: к вечеру тучи часто расходятся, чтобы снова появиться наутро. Красивый закат еще ничего не значит. Впрочем, дело не в этом, просто у меня как-то не густо с одеждой. Вечерами уже холодновато, штаны в стирке, а единственное теплое платье даже в сумерках смотрелось бы несколько оригинально. Боюсь, длинные белые платья, отдаленно напоминающие балахон, уже не в моде. За невесту меня, во всяком случае, точно не примут. Только за привидение.

«Тогда жди до завтра. Моя одежда будет готова только к утру».

«Я приду к тебе?»

«Куда?» — глупо спросила я.

«К тебе, в государственную гостиницу, — ответила Заклятая. Не удержалась и добавила: — Куда же еще?»

«Ты знаешь дорогу?»

«Ты мне ее расскажешь» — пропела ведьма.

«Не уверена».

«Ашатан! Пожалуйста! Мне надо с тобой поговорить!»

«Как? — спросила я, прикидывая варианты. — За нами явно следят. Наше отсутствие вчера ночью было замечено. Заметят и сегодня, если ты придешь в дом».

«Я могу войти в окно».

«Незаметно?!»

«Думаю, да».

Я повернулась к стражу.

— Хочет войти в окно.

— Сейчас? — перепугался Орсег и рванулся к окну. — Как это я ее не заметил?

Потом отошел и обвиняюще посмотрел на меня.

— Там никого нет!

— Я ведь не сказала, прямо сейчас, — укоризненно ответила я. — Нельзя воспринимать мои слова настолько буквально.

— А как их еще воспринимать?

— Она хочет прийти сейчас к нам, — пояснила я. — Где она, я не знаю.

— На улице за нами никто не следит, — сообщил страж. Подошел к двери, выглянул в коридор. — А вот в коридоре… наблюдают. Похоже, не управляющий, а кто-то еще.

— Что он делает? — деловито поинтересовалась я.

Страж пожал плечами.

— Следит за лестницей и коридором. И за входной дверью. Смерти не замышляет.

— Ты уверен?

— Я ведь твой страж, — уязвлено ответил Орсег.

— Хорошо, — сменила тактику я. — А следит ли кто-нибудь за улицей?

— Откуда я могу знать? — удивился страж.

— Ну ты же знаешь, когда следят за нами.

— За нами. А не за улицей.

— Прелестно, — прокомментировала я. — Тогда выпрыгни в окно и пройдись по улице. Если там кто-нибудь есть, начнет следить за тобой.

Страж с уважением и опаской поглядел на меня.

— Если бы мы были на краю пропасти, ты бы так же спокойно предложила мне спрыгнуть и посмотреть, не опасно ли на дне?

— Но ты же сам сказал — тебя нельзя убить. И потом, ты же очень высоко можешь прыгать.

— Я могу не впрыгнуть обратно, — пояснил страж. — Тогда тебе придется прыгать ко мне, чтобы я мог тебя защищать.

Я обалдело уставилась на Орсега.

— Слушай, а зачем нам вообще пропасть? Мы, кажется, говорили об окне.

— Я тебя проверял, — спокойно сообщил страж, распахивая окно.

— То есть? — не поняла я.

— Хотел узнать, есть ли у тебя чувство юмора, — ответил он и выпрыгнул.

Я с трудом удержалась и не запустила в окно чем-нибудь тяжелым. Он еще и издевается!

Через несколько минут Орсег запрыгнул обратно.

— Там никого нет, — доложил он. — Тихая спящая улица.

— Тогда приглашаем?

— Ты считаешь, есть смысл?

— Не знаю. Но она так настаивает…

— А ты всегда делаешь то, о чем тебя просят, — ввернул страж.

Я вспыхнула.

«Ашшас, мы тебя ждем, только постарайся пройти незамеченной. Ты можешь это сделать?»

«Я попробую, — решительно ответила Заклятая. Я тут же заподозрила: Сирк никогда не приходилось этого делать. Впрочем, так оно и должно быть. — Проведешь?»

«Угу. Только где наши окна, я снаружи не видела. Сможешь найти?»

«Если ты подойдешь к окну» — уточнила Заклятая.

«Хорошо. Выйди из гостиницы и иди. Я проведу».

«Орех!» — выдала радостная ведьма и вышла на улицу.

«Давай оглянемся, я проверю, нет ли опасности?»

«А ты это можешь?» — удивилась Сирк.

«Попробую. Твоими глазами, если позволишь».

Заклятая позволила. То ли она доверяла мне больше, чем я ей, то ли была намного хитрее, чем мне казалось.

Вместе мы оглядели улицу, ничего подозрительного не заметили и «пошли» дальше. Вернее, Сирк шла, а я вспоминала, где мы со стражем шли вчера. Ужасно утомительное оказалось занятие, особенно если учесть, что приходилось вспоминать не зрительные образы, а ощущения. Ашшас, обрывки мыслей которой я улавливала, корила себя за то, что не удосужилась днем разведать маршрут. Как я поняла, она днем тоже отсыпалась.

«Здесь! — решила наконец я, издалека угадав знакомое место. Не подходи к зданию, а обойди по широкой дуге и подберись под окна».

Заклятая послушно остановилась и повернула. Помимо всего прочего, не хотелось бы, чтобы из гостиницы заметили огонек, освещавший Заклятой дорогу. С этого места «вести» подругу было сложнее: я могла ей только подсказать, куда идти не надо.

Я шагнула к окну, взяв в руку зажженную свечу.

«Я тебя вижу, — сообщила Заклятая. — Отойди от окна, я сейчас».

Белая тень влетела в окно и, покачавшись в воздухе, плавно опустилась на пол. И зачем Сирк надела ритуальное платье Заклятой?

— Ну ты и нарядилась! — Я поставила свечу на стол. — Еще песни с плясками на улице бы устроила. Страж, выйди, посмотри, не следил ли кто за ней.

Страж, не говоря ни слова, выпрыгнул в окно.

— Зачем? — упрекнула меня Ашшас. — Он нам не помешает.

Я выразительно подняла брови: похоже, Заклятая подумала: я выставила стража, чтобы он не мешал нам говорить. Абсурдная мысль, ведь у меня от него нет никаких секретов. Хотя… похоже, Орсег тоже так подумал. Я ведь не знаю, может он ли понять, не следили ли за посторонним ему человеком.

— Ну? — спросила я вместо ответа. — Зачем ты пришла?

— Я… — начала Сирк, но тут Орсег впрыгнул в окно. По-моему, Ашшас врала, когда говорила: страж нам не помешает. Очень уж она вздрогнула, когда он появился.

— Никого, — коротко ответил страж в ответ на вопросительный взгляд. Потом подошел ко мне и встал за моей спиной, всем своим видом показывая: никуда не уйдет.

— Ашатан, я… я хотела…

— Да? Чего ты хотела? — холодно ответила я. Потом вспомнила о хороших манерах и добавила: — Присаживайся. Может, хочешь чаю?

— Нет-нет, — покачала головой Заклятая, садясь на стул. Я села на другой, страж встал за моей спиной.

— Это хорошо. Чая в комнате нет, а будить прислугу не очень правильно.

Орсег прыснул со смеху, Сирк тоже с трудом подавляла хихиканье. А я, между прочим, совершенно серьезно!

— Так зачем ты пришла?

— Ашатан…

— Элесит, — подсказала я.

— Элесит, — послушно подхватила подруга. — Я хочу вам помочь.

— В чем?

— В розысках Тиселе.

— Да-а? А с чего ты взяла — я буду ее искать?

Страж за моей спиной поперхнулся, но Сирк не обратила на него внимания.

— Но ты ведь собираешься? — с надеждой промямлила она.

Я пробарабанила пальцами по столу.

— Значит, тебе нужна Тиселе?

— А тебе нет?

— Ты поддерживаешь связь с Судьей? — в лоб спросила я.

Сирк замерла.

— Почему ты так думаешь?

— Нет, значит? Тогда почему же ты именно сейчас решила искать Тиселе, а не вчера, например?

— Я хотела еще вчера! — возмутилась ведьма.

— Разве я не дала понять: мы не будем это обсуждать? Вообще, не понимаю, что тебе от нас надо. Ты на отдыхе. Мы — я — на задании. Зачем ты явилась сюда? Сорвать нам операцию?

— Я хочу помочь, — чуть слышно ответила Ашшас.

Я встала и с грозным видом прошлась по комнате.

Потом остановилась и взглянула на Заклятую.

— Ты нам только мешаешь! Особенно твой приход! Ты хоть понимаешь — за нами следят? А если внизу услышат твой голос?

— Не услышат, Госпожа, — ответил вместо Сирк страж. — Я проверял, это оттуда ничего не слышно.

— Ты меня радуешь, — сухо ответила я Орсегу. Да, он успокоил меня на этот счет, но зачем срывать мне «воспитательную» работу?

Подруга сидела, сжавшись, на стуле. На ее лице была написана твердая решимость довести дело до конца. Неприятная ситуация.

— С чего ты вообще взяла — нам нужна помощь непрофессионалки? — обрушилась я на нее.

— Но ты не справишься с Тиселе! — настаивала «непрофессионалка». — И страж тебе не поможет!

— А с чего ты взяла: я собираюсь с ней справляться? — вернулась я к изначальной теме.

— Не собираешься? — поразилась Заклятая.

— С чего бы?

Страж глухо закашлялся. Странно, раньше он не простывал.

Я пододвинула стул ближе к подруге и взяла ее руки в свои.

— Может, ты нам расскажешь, как тебе помочь? — мягко спросила я.

На глазах у подруги появились слезы. Я чуть не скривилась, но удержалась, сохраняя на лице доброжелательную улыбку. Мне казалось, нервы у нее крепче.

— Ашатан, я должна сказать тебе, что…

— Что? — мягко подтолкнула я.

— Я тебя обманула.

«Наконец-то!»

Я подняла брови.

— Обманула? В чем?

— Я пришла сюда не отдыхать…

— Неужели? — подивилась я. — У тебя здесь кто-то есть, кого ты хочешь увидеть?

К моему изумлению Заклятая кивнула. Ну вот, а я надеялась: она выполняет приказ Судьи, можно будет надавить на совесть и перевербовать…

— Но я пришла не поэтому, — продолжила Заклятая.

Я покачала головой, всем своим видом изображая крайнюю степень удивления и немного сочувствия. Мне даже не пришлось особенно стараться.

Подруга моргнула, смахивая слезу. Я взглянула на стража и мотнула головой в сторону его комнаты. Он понял намек и удалился. Впрочем, я не сомневаюсь: он и оттуда все прекрасно услышит.

— Мне страшно повезло, — быстро заговорила Сирк, — ты оказалась в Варусе, когда Тиселе сбежала с пленником! Судья сказала, может, они спрятались в городах и надо продолжать поиски. Но никто не мог пробраться в город, и даже ваш дядечка не смог провести ни одну из нас. Тогда я вызвалась найти тебя, и Судья сказала — хорошо, может, она будет полезна, но едва ли поможет по доброй воле, надо подольститься. И не говорить, зачем пришла, чтобы ты не смогла помешать.

Заклятая всхлипнула.

— Но это неправда! Ты ведь просто занята, да? — подруга порывисто обняла меня, потом отстранилась, ища сочувствия. — Ты ведь не откажешься мне помочь, да?

— Смотря в чем, — чуть-чуть суше, чем это следовало, ответила я и ругнулась про себя, отметив в глазах Сирк недоверие.

— Давай ты расскажешь мне по порядку, что тебя привело в этот город, — предложила я. — Например, кто тебя здесь ждет?

Заклятая бросила затравленный взгляд в сторону комнаты стража.

— Говори, не бойся, — подбодрила я.

— Он торговец, — призналась Сирк. — Только он меня не ждет.

— То есть? Вы поссорились?

— Нет, — отмахнулась подруга. — Он не знает, что я в городе.

— Разве ты с ним еще не разговаривала? — Я чувствовала себя окончательно сбитой с толку.

— Нет, я не успела… — Сирк замялась, но все-таки продолжила: — Мы с ним давно не виделись…

— Понятно… — протянула я, хотя, признаться, я ничего не поняла. — Чем он торгует?

— Он… — Сирк совсем смутилась. — Хлопушками.

— Хлопушками? Это которые шумят по праздникам?

— Не совсем.

— Как это?

Смущение Заклятой казалось мне все более и более подозрительным. Оглянувшись по сторонам и бросив затравленный взгляд на дверь, за которой скрылся Орсег, подруга обхватила мою шею руками и шепнула мне прямо в ухо:

— Негасимым огнем.

— Огнем?!

— Тш-ш! — испугалась Сирк.

— Он торгует негасимым огнем? — потрясенно прошептала я. — Как же ты могла… — Я осеклась, сообразив: осуждая Сирк, ничего не добьюсь, и закончила по-другому: — …с ним познакомиться? Где вы встретились?

Глаза Заклятой широко раскрылись. Я непонимающе уставилась на нее. Сирк меня испугалась? Но почему? Или я ее чем-то удивила?

— Ты на меня не сердишься? — выдохнула подруга.

Я подняла брови.

— А почему я должна на тебя сердиться?

— Но я же…

— Это твое дело, не так ли? — мягко перебила я. И тут же добавила: — Судья знает?

— Судья?… Ох… — вздохнула Сирк.

— Не знает? — уточнила я.

— Почти.

«Как все понятно…» — раздраженно подумала я.

— Так как вы умудрились встретиться? — поинтересовалась я.

— На празднике.

— Где?

— Там, — Сирк безошибочно махнула на восток, — за лесом, за горами, тоже живут люди. Они не строят стен, их охраняет природа и магия. Мы часто там бываем, нам везде рады.

— А он?

— Он там был… проездом. Ну, мы и познакомились…

Я вздохнула. Негасимый огонь производили королевские огнетворцы для государственных нужд. Использование или изготовление негасимого огня было запрещено всем слоям населения. Не сказать, чтобы я испытывала к подпольным огнетворцам такую же ненависть, как Орсег, но не могла одобрять ни изготовление «хлопушек», ни торговлю ими. Мда, ситуация…

— Ты знаешь, как найти его? — спросила я.

— Ашатан, ты ведь не…

— Я всего лишь хочу поговорить с ним, — сообщила я, умалчивая, что имею полное право арестовать этого человека.

— Но ты ведь не скажешь… ему? — Сирк кивнула на дверь.

— Ничего не бойся, — снова посоветовала я вместо ответа. — А теперь скажи мне еще…

Мы беседовали почти всю ночь, и Сирк ушла только тогда, когда зазвонил колокол, означающий рассвет и открытие городских ворот. Единственная мысль, которая в итоге меня волновала, это когда меня оставят в покое, чтобы я могла спокойно отоспаться. Все-таки плохо, что мы ведем ночной образ жизни: большинство людей работает днем, даже заговорщики.

Зато Сирк не только рассказала мне все, что знала о своем… хм… друге… и политике Заклятых, но и немного о себе и своей музыкальной магии. Главное, меня интересовало, как Ашшас намеривалась использовать музыку для самозащиты. Я еле успела за ночь научиться усыплять пением. А для остального, как сказала Сирк, надо специально учиться вокалу. Жаль. Но ночь определенно удалась.

— Что теперь, Госпожа? — осведомился страж после того, как Сирк ушла.

— Не знаю, — устало проговорила я. — Спать хочу, вот и все.

— Ты так и будешь все дни спать?

— Тебе какое дело? — зло огрызнулась я. Страж дословно повторял мои опасения.

— Да так, — Орсег с независимым видом повернулся к окну, за которым медленно светлело небо. — Хочу знать, когда мы вернемся в мой лес.

— Когда закончим работу здесь!

— Да, Госпожа? — иронично спросил страж. — Тогда почему мне кажется: ты не хочешь работать?

— Я за твои ощущения не отвечаю! — Я с трудом держала глаза открытыми и в упор не понимала, почему страж ко мне прицепился.

— Думаю, ты делаешь все, чтобы подольше остаться в этом городе, — продолжил страж, все так же глядя в окно.

— С чего ты взял? — вяло поинтересовалась я.

— Ты целыми днями только спишь и ничем больше не занимаешься.

Я встряхнулась и решительно повернулась к Орсегу. Похоже, он от меня не отцепится.

— Слушай, чего ты от меня хочешь?

Не успел страж ответить, как я злобно закончила:

— Смерти моей хочешь, да?

— Госпожа! — отшатнулся Орсег.

— То-то. Я устала, неужели нельзя дать мне хоть немного поспать? Оставь меня в покое!

Страж, к моему глубокому огорчению, быстро взял себя в руки и выслушал эту тираду с полным спокойствием.

— Госпожа, я понимаю, ты устала, — мягко произнес он, подходя ко мне. — Но ты не можешь спать целыми днями.

Я подняла на него несчастные глаза и Орсег смешался.

— Ладно, — сдался страж. — Поспи немного, а днем поговорим.

— Тогда брысь отсюда, — буркнула я, уже проваливаясь в сон.

— Госпожа!

— Отстань.

— Госпожа, пора вставать!

— Иди отсюда.

— Госпожа, вставай, день в самом разгаре.

— Это его проблемы.

— Госпожа, ты обещала встать.

— Это ты обещал. То есть ты решил. В общем, иди отсюда, я сплю.

— Ты уже не спишь, а только притворяешься — резонно возразил Орсег. — Из упрямства притворяешься.

Я с трудом оторвала голову от подушки и осоловело уставилась на стража.

— И за какие грехи мои ты такой умный?

— Проснулась? — обрадовался страж.

— Да. И подай умываться.

Страж посмотрел на меня так, будто я сожгла его любимую елку, и выполнил приказ.

— Я думал, — сказал он, протягивая полотенце, — мы еще весной договорились, что ты можешь сама о себе позаботиться.

Я покаянно взглянула на него.

— Прости. Но я не могла глаз разлепить.

— Тогда могла бы попросить, — обижено сообщил страж.

— Ну, прости, пожалуйста! — заканючила я, но была прервана собственным зевком.

— Хорошо, Госпожа, — вздохнул страж.

— Ладно, — хмуро ответила я. — Зачем ты меня разбудил?

Страж скорчил недоумевающую физиономию.

— Ты ничего не собираешься делать по своему заданию? — спросил он.

— Нет, — решительно ответила я. — Ничего. Сейчас иди на почту и получи мои чемоданы, а я посплю.

Орсег укоризненно покачал головой.

— Зачем ты меня обманываешь?

— Я обманываю? Да с чего ты взял? — очень натурально изумилась я.

— Разве я не прав?

— Не прав!

— Врешь.

— Да как ты смеешь, мне говорить такое?

— Смею, Госпожа. Потому что ты меня обманываешь.

— С чего ты взял? — пробурчала я, отворачиваясь.

— Не скажу. Так я прав?

— Чего ты ко мне привязался? Неужели сложно сходить на почту и получить мои вещи? Я тебе и доверенность приготовила, сходи, а?

— А когда вернусь, обнаружу: ты исчезла из своей комнаты.

— Не обнаружишь! — запротестовала я. — А если и отлучусь, неужто сложно подождать? Я быстренько.

— Госпожа, — строго проговорил Орсег. — Выкладывай, что задумала?

— Ничего я не задумала! Мне всего лишь надо одно место посетить.

Страж выразительно поднял брови.

— Мне казалось, ты боишься остаться одна.

— Я… Не важно, сегодня мне твое общество не нужно.

— Почему? — настаивал страж.

Я тяжело вздохнула.

— Тебе обязательно нужно это знать? Не волнуйся, ничего со мной не случится.

— То есть у меня есть причины волноваться? — уточнил страж.

— Послушай, тебе это совсем не нужно знать! Отпусти, я скоро вернусь!

Орсег злорадно усмехнулся.

— А вот этого я никогда не смогу сделать. Я не могу тебя отпустить — ты сама взяла такую клятву. Поэтому ты или никуда не пойдешь, или пойдешь со мной.

Я поняла: страж не отстанет.

— Тебе это не понравится, — предупредила я.

— Это уж предоставь решать самому, — предложил страж.

— Хорошо, — сдалась я. — Тогда вели подать завтрак. И узнай, как там с моей одеждой и башмаками.

Мы позавтракали в полном молчании. Страж все время поглядывал на меня, наверное, ожидая жутких признаний, а я подбирала слова. Когда тарелки были унесены, откладывать разговор дальше стало невозможным.

Я побарабанила пальцами по столу.

— Слушай, ты можешь обещать мне одну вещь?

— И не одну, но какую?

Я скривилась.

— Пока — выслушать меня спокойно и не делать ничего такого, чего я не скажу.

— Ты не очень понятно объясняешь. Но если ты боишься за чью-то жизнь, я могу пообещать тебе ее.

Я облегченно выдохнула.

— Хорошо, тогда слушай.

Только обещание удержало стража на одном месте после того, как я ему рассказала все услышанное от Сирк.

— И ты требуешь пощадить этого… человека?! — Последнее слово страж выплюнул со страшной ненавистью. Я твердо встретила его взгляд.

— Да, предлагаю. И не только предлагаю, но и хочу пойти к нему.

— Зачем? — оскалился страж.

— Торговцы не используют свой товар, Орсег. — Сказав так, я почувствовала, как натянулась невидимая связь между нами. По тому, как страж сначала дернулся со злобной гримасой, а потом расслабился, поняла: он тоже это почувствовал. — Ты злишься, но на твой лес покушался не этот человек, а те, кто купил у него товар.

Надо отдать ему должное, соображал страж неплохо. Когда хотел.

— Ты уверена: они купили негасимый огонь именно у него? — быстро спросил Орсег.

Я пожала плечами.

— Гарантии не дам, конечно. Но вряд ли торговцев негасимым огнем так много. Занятие нелегальное, опасное, рынок сбыта ограничен. Если нам не повезет, может, он выведет нас на других торговцев.

— Тогда идем туда?

Я покачала головой.

— Я иду. А тебе лучше сходить на почту за вещами.

Страж поразился.

— Госпожа, ты в своем уме? Ты собираешься идти в лавку к подпольному торговцу одна?

— Да, а что?

— Это опасно!

— Это моя работа.

— Нет уж. Никуда ты одна не пойдешь, Ашатан.

— Ты же обещал так не делать! — взвизгнула я. Страж смотрел на меня без малейшего раскаяния.

— Ты никуда не пойдешь.

Минуту мы буравили друг друга взглядами. Я сдалась первая.

— Хорошо. Но тогда мы сначала пойдем на почту.

— Зачем? — поразился страж.

— Я не поведу к торговцу негасимым огнем мужчину в зеленой одежде.

— Что-то не так?

— Да ничего особенного, только даже незнакомый с лесными обычаями торговец может догадаться, что ты… немного не человек. Нормальные люди не ходят в зеленом с головы до ног. А этот торговец знаком с Заклятыми, может знать.

Страж раздраженно пожал плечами.

— И причем тут твои чемоданы?

— Я отправила вместе с ними твою одежду — которую мы купили тебе в столице, помнишь?

По лицу стража можно было прочесть «И я сам тащил эту дрянь на почту?!».

— И помни — ты обещал мне жизнь этого человека.

Страж очень удивился, но протестовать не посмел, когда я, перед тем, как выйти из гостиницы, села за стол и настрочила письмо родителям. В конце концов, родители — дело святое. Не меньше он удивился, когда я на почте отправилась не к тому столу, за которым выдавали посылки и письма, отправленные до востребования, а в отдел, заведующий голубиной почтой.

— Госп… Элесит, зачем посылать письмо твоим родителям голубиной почтой? — громко протестовал он, увидев большую очередь, которую нам предстояло выстоять. — Разве они обычного письма не дождутся?

— Ты ничего не понимаешь! — на повышенных тонах возмущалась я. — Это мои родители! Я с ними две недели не виделась, они ужасно волнуются, где я и как доехала! Как ты можешь только предложить?…

— Ладно-ладно, Элесит! — испугался страж. — Хочешь посылать голубиной почтой — пожалуйста.

И хитро усмехнувшись, добавил:

— Деньги тебе тратить.

Я содрогнулась, но выстояла. Конечно, такой способ был намного дороже. Но что поделаешь?

— Ничего, как-нибудь переживу, — храбро ответила я.

— Тебе решать.

— Решу, не беспокойся, — резко ответила я, украдкой ловя руку стража и благодарно ее пожимая. Он удивился еще больше, но ничего не сказал.

На самом деле письмо было адресовано вовсе не родителям. То есть адрес стоял моих родителей, но к ним относились только первые строчки, в которых я писала: у меня все благополучно и я прошу отнести их письмо моему начальнику — лично в руки и как можно скорее. За порядочность родителей я ручалась и, думаю, письмо будет доставлено по назначению сразу же, как придет. Из соотношения скорости голубя и человека получалось: это будет еще сегодня, в крайнем случае, завтра. Я коротко изложила возникшую ситуацию, попросила помощи и указала: не представляю, как можно будет поддерживать связь. На всякий случай я заколдовала письмо от посторонних людей, использовав на этот раз магию Заклинательницы — неохота было прикладываться к твердым гостиничным стенам.

Не забыла я указать и то, что в городе находится еще одна Заклятая, и про ее приятеля — торговца, и способ, которым я намериваюсь действовать. Сначала не хотела писать, но потом рассудила: Везеру Алапу виднее, на то он и начальник Этнографического Ведомства. Посоветоваться не мешает. Получилось, Орсег зря нервничал в лесу — мы не остались без связи. Почти.

Как незаметно получить ответ, я по-прежнему понятия не имела.

Уже через час мы, проверив, нет ли за нами слежки, разыскали нужную лавку. Получить ее адрес у Сирк стоило мне большого труда этой ночью.

— И помни — ты мне обещал: никаких фокусов! — прошептала я стражу, толкая тяжелую дверь. Орсег в ответ пробурчал что-то неразборчивое.

— Чем могу быть полезен, сэр, миледи? — подскочил к нам торговец. Я пригляделась: избранник моей подруги был худ, высок и носил длинные темные волосы, стянутые в пучок. Ничего, симпатичный. — Позвольте представиться: я — Ватра, торговец Ватра. Очень приятно. — Он поклонился.

— А чем вы торгуете, любезный?

— Пиротехникой, — без запинки ответил Ватра. — Фейерверки, потешные огни, хлопушки…

— Хлопушки, — подхватила я. — Которые не гаснут.

И отцепила от рубашки брошь-печатку.

К моему удивлению, торговец не испугался и даже не смутился.

— Вы за новой партией? — деловито спросил он. — Извольте, все уже готово, пройдемте на склад.

Мы со стражем переглянулись. Кажется, мы попали по адресу.

На складе мы нашли десяток ящиков, забитых обычными хлопушками.

— Вы нас не обманываете?

— С чего бы, миледи? Это маскировка. Разве вам не говорили? — После этих слов в голове подпольного торговца явно зародились сомнения. Впрочем, обманывать его было не в моих планах. Я кивнула стражу, и он передвинулся за спину Ватры.

— Нам… Нам много чего говорили, — медленно произнесла я. — Например, изготовление и торговля… хлопушками — нелегальна.

Торговец искренне расхохотался.

— Вы только сейчас это поняли, миледи? Как это вам доверили закупать товар?

— А нам никто не доверял, — скучным голосом ответила я, доставая королевскую грамоту. — Именем короля, вы арестованы.

Торговец отпрыгнул к двери, но его поймал Орсег.

— Пожалуйста, — светским тоном произнесла я, — не доставляйте нам хлопот.

— Чего вы хотите? — хрипло спросил преступник. — Денег?

— Нам нужны деньги? — уточнила я.

— Нет, — сурово ответил страж.

— Вот видите, любезный, деньги нам не нужны.

— Чего вы хотите? — Ватра побледнел, его глаза бегали от меня к Орсегу.

Я поморщилась. Маленькая демонстрация не повредит.

— Дрвен, покажи ему.

Орсег развернул Ватру к себе лицом, одной рукой продолжая держать торговца за плечо, а другую протягивая к шее торговца. Миг — и его рука превратилась в медвежью лапу.

— Достаточно, — кивнула я, не желая видеть полного превращения.

— Чего вы хотите? — Бледный, как смерть торговец облизнул пересохшие губы. К моему удивлению, от наигранной слащавости не осталось не следа: перед нами был хоть и напуганный, но сосредоточенный и внимательный человек. Плохо. С хлыщом, каким он показался мне в начале, было бы легче работать.

— А что вы можете предложить? — лениво проговорила я.

Ватра помотал головой, явно не желая поддаваться на мои провокации. Достойный противник. Еще хуже.

— Я надеюсь, вы понимаете, с кем связались?

— Я с вами не связывался! — угрюмо произнес преступник, пытаясь стряхнуть руку Орсега. Я кивнула, и Орсег отпустил Ватру.

— Не связывались, это верно, — медленно произнесла я. Преступник стоял перед нами, гордо выпрямившись, и не делал никаких попыток убежать. Значит, все он понимает. — Но ведь вы… догадываетесь?

— О чем? — нервно сглотнул Ватра.

— О том, что случится, если вы не будете сотрудничать… с властями.

— С властями? — поперхнулся пленник. — Вы свое лесное чудище называете властью?

— А вы не дерзите, — ответила я, заметив, как страж напрягся. — Вы обидели моего друга, и я требую извинений.

Торговец изумленно вытаращился: такого поворота допроса он не ожидал. Нет, ну кому, скажите, придет в голову требовать извинений, а не полоснуть чем-нибудь острым или не ткнуть кулаком в солнечное сплетение? Зато страж порадовался.

— Так что вы молчите? — подбодрила я преступника. — Вы учтите: мне нужно ваше… содействие. Но если вы очень обидите меня или моего друга, я уйду, оставив вас вдвоем. Не хотелось бы вам угрожать, но… вы знаете, он почему-то не любит торговцев… хлопушками. Странно, не правда ли?

Орсег кивнул, решив не открывать рта без моего разрешения.

Как ни странно, Ватра от угроз приободрился: до того его пугала ненормальность моего поведения.

— Я жду, — напомнила я.

Ватра повернулся к Орсегу, уже успевшему превратить свою лапу в нормальную руку.

— Я… я прошу прощения, — выдавил он из себя.

Страж поглядел на меня, я кивнула.

— Я принимаю твои извинения, человек, — проскрежетал он. — Не за все твои дела, только за оскорбление, нанесенное сейчас.

— Вот и славненько, — хищно улыбнулась я. — Вот и помирились. Теперь — кому вы продали товар, торговец Ватра?

Торговец Ватра уставился на меня как на привидение.

— Вашим… коллегам… миледи.

— Это понятно, — отмахнулась я. — Кому именно? Мне нужны точные свидетельства того, что эти люди покупали у вас товар — и сколько!

— Какие у него могут быть свидетельства? — все тем же не своим голосом проскрежетал страж. Странно, раньше он говорил нормально, даже когда полностью превращался. — Кто поверит слову подпольного торговца против королевских людей?

— А ты быстро соображаешь, — отметила я. — Ты прав, ему не поверят. Придется арестовать и сдавать властям прямо сейчас, чтобы он дал показания на допросе. Вот ведь глупость какая! Это спутает нам все планы!

Несчастный Ватра уже отчаялся найти в моих словах хоть крупицу здравого смысла.

— Собирайтесь, вы арестованы, — хмуро повернулась я к торговцу. — Шаг влево, шаг вправо приравнивается к побегу. Не убьем, но покалечим сильно. Вы все поняли?

— Миледи, у меня есть доказательства!

— Вот как? — Я с любопытством поглядела на торговца. — И какие же?

— Договоры на поставку хлопушек, накладные, купчие, — принялся перечислять Ватра.

— И за подлинными подписями? Правильно оформленные документы?

Торговец оскорбился.

— Имея дело с такими людьми, иначе нельзя! Это ж такой народ, ваши коллеги! За медяк кого хочешь убьют!

— И где эти бумаги, здесь? — жадно спросила я.

Ватра покачал головой.

— Нет, миледи. Я не хочу, чтобы мне сожгли лавку, как только нужда в товаре отпадет.

— Разумно, — признала я. — Но нам нужны бумаги прямо сейчас.

— Сейчас? — переспросил Ватра. — Мне сходить за ними?

Страж презрительно фыркнул.

— Вы нас за дураков принимаете, любезный, — вздохнула я. — Неужто вы думаете: я отпущу вас вот так, за здорово живешь?

— Идемте со мной, — предложил торговец.

— С тем же успехом я могла бы арестовать вас, — покачала я головой. — Нам этот вариант не подходит.

— Это ваши трудности, — хмуро произнес торговец. — Я уже ничего не теряю.

— Кроме жизни, — напомнила я. Торговец помрачнел, страж посмотрел на меня с угрюмой готовностью. — Хотя это мысль…

Ватра побледнел еще сильнее и стал чуть ли не синим, а страж шагнул вперед.

— Я имею в виду, вы очень умно сказали: вы ничего не теряете, — пояснила я.

Они оба, и страж, и преступник обескураженно поглядели на меня.

— Если хочешь привлечь к сотрудничеству человека, который ничего не теряет, надо ему что-нибудь предложить, не так ли? — светским голосом поинтересовалась я.

— Что вы можете мне предложить? — хрипло спросил торговец. Интересно, он уже смирился со своим арестом или надеялся выкрутиться?

— Жизнь, — просто сказала я. — И амнистию.

— Амнистию?! — поразился Ватра. — Мне?

— Кому же еще? Вот сделка: вы помогаете разоблачить ваших клиентов — всех, не только моих коллег, а взамен остаетесь живым и здоровым — на свободе. Ваш товар, правда, должен будет передан государству. — Оживившийся было торговец помрачнел. — С последующей компенсацией. Можете, если хотите, перейти на службу к государству — или оставить это дело. Вы ведь сами производите хлопушки?

Ватра машинально кивнул. Не очень-то хорошо получается. Чтобы сделать хлопушку, надо владеть магией, городской магией, причем не на уровне бормоталок вроде формул, которыми я пользовалась. Надо иметь Силу. А значит, ему не понадобится хлопушка, если он захочет плюнуть нам в лицо негасимым огнем. Если он так не делает, это ничего не значит. Наверняка, он понимает: страж неуязвим и защитит меня от любой опасности. Но все равно. Потому-то торговец и вел себя так спокойно, он знал: сможет выкрутиться, в случае чего. Ой, нехорошо!

— Если вы сами производите свой товар, — между тем продолжала я, — то можете поступить на службу королю. Корона нуждается в специалистах вашего уровня. Не хотите — мы вас отпускаем, хотя будьте готовы: за вами будут приглядывать. Мало ли что…

— Не слишком ли много для того, кто делает заклинания негасимого огня? — хрипло выговорил страж. — Госпожа, позволь мне!..

Ватра отступил на шаг, украдкой оглядываясь по сторонам. Он явно прикидывал, как будет убегать — и как отвлечь внимание стража, который может угнаться за кем угодно. Я посмотрела преступнику в глаза и, уловив мелькнувшую в них тень, отпрыгнула назад. В тот же самый миг из руки торговца вырвались языки пламени.

— Держи его, страж! — закричала я, отскакивая еще дальше. Орсег метнулся к Ватре и схватил его прежде, чем торговец достиг двери. Я с трудом пыталась отдышаться и унять бешеное биение сердца. Все, сейчас Орсег его убьет, идиота. А что я скажу Сирк?

— Ты напугал мою Госпожу, — медленно и угрожающе проговорил страж, не утруждая себя больше изменением голоса. — Ты напал на нее, хотя она обещала сохранить тебе жизнь. В лесу за это одна кара — смерть. Ты готов принять ее?

Пленник заставил себя поглядеть прямо в зеленые глаза стража.

— Мы не в лесу, — упрямо проговорил он.

— А нападение на королевского этнографа при исполнении как карается в городе? — оскалился Орсег.

— Отпусти его, страж, — с трудом выговорила я.

Орсег изумился, но приказание выполнил.

— Я обещала тебе жизнь, — медленно произнесла я. — Жизнь и свободу. Я не отказываюсь от своих слов, но это нападение — последнее, что я тебе прощу. Ты согласен сотрудничать?

— Да, — тихо ответил торговец.

— Тогда поклянись.

— Я не понимаю, Госпожа, — пожаловался страж, когда мы выходили из лавки.

Я устало вздохнула. Разговор с избранником Сирк меня совершенно вымотал.

— Что еще, Орсег? Если спросишь, зачем он нам нужен, я отправлю тебя домой. За прискорбное падение умственных способностей.

Страж спокойно выслушал мою тираду и продолжил:

— Ты считаешь, можешь ему доверять?

Я пожала плечами.

— Он волшебник, его слово имеет больший вес, чем клятвы обычных людей. Природа Силы здесь значения не имеет. К тому же мы сходим на почту и отправим еще одно письмо моим родителям — об этом человеке, с припиской, что делать, если у меня начнутся неприятности.

Орсег фыркнул.

— Я прожил в твоем доме неделю, Госпожа. Твоих родителей я видел мало, но неужели они смогут хранить письмо с пометкой «вскрыть, если я пропаду или умру» и ничего не сделают?

Я фыркнула в ответ. При всем уважении к дочери, мои родители на такое безумие были неспособны.

— Они поднимут спасательную экспедицию и возьмут штурмом Варус, как только получат письмо. Сначала перебьют всех заговорщиков, а потом поймают меня и надерут уши. Но дело-то будет сделано!

— Ты как, Госпожа, готова пожертвовать ушами ради великой цели?

— Всем, чем угодно, но только не ушами! Они мне дороги как память!

— О беспутной юности? — подхватил Орсег.

— Может быть…

— Тогда я сам напишу твоим родителям.

— Это, конечно, мысль, — испугалась я за свои уши. — Но в таком случае, тебе будет нечего делать и мне придется тебя уволить.

Страж притворно вздохнул.

— Я этого не переживу. Ладно уж, Госпожа, живи с ушами!

Говорили мы негромко, но веселый смех быстро перешел в громкий хохот и далеко разносился по улице. На нас начали оглядываться. Я посерьезнела, взяла стража под руку, и мы свернули в какую-то глухую улочку, где смогли без помех отсмеяться.

— Госпожа, — произнес внезапно притихший Орсег. — Я все хотел тебе сказать…

Сердце у меня мучительно сжалось. Серьезное выражение лица моего стража и полные странной муки глаза пугали меня. Я испугалась: сейчас он скажет что-то непоправимое, после чего пути назад уже не будет. Что скажет? Какого пути? Не знаю, только мне стало очень страшно.

Я принудила себя весело улыбнуться, как бы стирая своей бодростью странное ощущение, охватившее нас обоих.

— Ш-ш-ш! — приложила я палец к его губам. — Не говори ничего. Не сейчас!

Я, наверное, выбрала неправильный путь: Орсег глубоко вздохнул и неожиданно привлек меня к себе.

— Элесит, — прошептал он.

Мне стало еще хуже. Только не сейчас, не во время такого сложного и опасного задания! Только не сейчас!

И некоторые идеи, бывшие у меня, требовали совсем другого поведения… Боги, как это мучительно сложно!

Я решительно вырвалась.

— Орсег, — натянула я нить между нами. — Вспомни, ты клялся, что не будешь об этом говорить!

Лицо у стража сделалось таким, будто я облила его кипятком.

— Прости, Госпожа, — спрятал он руки за спину. — Этого больше не повторится.

— Вот и хорошо, — сухо сказала я, внезапно почувствовав себя глубоко несчастной. И добавила:

— У нас много работы.

В гостинице толстяк управляющий вручил нам изящно оформленный конверт. Из него я достала гербовую бумагу Этнографического Ведомства с приглашением для «миледи Элесит и ее друга» посетить «хотя бы один из еженедельных вечеров», проводимых в клубе нашего ведомства. На прилагаемой записке я прочитала полушутливое сетование председателя этих вечеров, дескать, столичная специалистка сторонится своих провинциальных коллег. А ведь они были бы счастливы помочь мне в моих делах и хлопотах вне зависимости от того, с чем они связаны: с работой или с другими делами.

Дочитав, я передала обе бумаги Орсегу. Он все еще дулся, но бумаги взял и внимательно прочел.

— Что скажешь, Госпожа? — ровным голосом спросил он.

— Хм!

Он едко ухмыльнулся:

— Прошу прощения, миледи Элесит, но мне доставляет удовольствия обращаться к вам именно этим варварским способом.

Его отповедь была столь же рассчитана на то, чтобы отвлечь толстяка от оговорки, сколь и на то, чтобы уязвить меня за постоянные придирки.

— В таком случае, мы, конечно же, принимаем приглашение. Я могу через вас передать ответ? — обратилась я к управляющему. Тот кивнул.

— Я все-таки не понимаю, — запел свою песню страж, когда мы вернулись в комнату, и я принялась составлять письмо для своего начальника. Подумав, я решила: лучше будет рассказать ему все о своем договоре с Ватрой (умолчав единственно о его связи с Сирк) и попросить ратифицировать. В принципе, мои полномочия давали мне право на самостоятельные решения, но поддержка начальства была мне нужна как никогда. Еще я приписала: в случае моего провала надо брать Ватру. И дала адрес его лавки, а также подробное описание и — на всякий случай — специально оторванный лоскуток его одежды, для магического поиска. К слову сказать, Ватра был поставлен в известность относительно мер предосторожности, которые я принимала, поэтому на его преданность делу можно было рассчитывать. Но и помимо этого, подпольный торговец произвел на меня впечатление человека, твердо держащегося своего слова.

— Госпожа, ты меня слышишь?

— А? Что? — оторвалась я от своих планов. Пока все было туманно и линия поведения вырисовывалась крайне смутно. Придется следовать ощупью.

— Я говорю, не понимаю твоего поведения, — повторил Орсег.

— Не ты один, — медленно произнесла я, ставя точку в письме и набрасывая вторую записку родителям с просьбой немедленно переслать письмо начальнику. — Кстати, я думаю: стоит сейчас пойти на почту и отправить это письмо. Сделаем вид — просим у моих родителей деньги для дальнейшего проживания. Или на одежду, например.

— Ты будешь покупать себе новую одежду? Не жалко денег?

Стражу доставляло удовольствие подтрунивать над моей скупостью.

Я вздохнула. Вот уж чего не хотелось! С такими тратами нам могло банально не хватить средств для проживания.

— Не себе, — мстительно пояснила я. — У меня шмоток — два чемодана. Тебе.

— Но, Госпожа!.. — возмутился Орсег.

— И не спорь. Если мы будем посещать официальные мероприятия, нам понадобится прилично выглядеть. Обоим.

— Тогда мне остается надеяться, что ты закончишь расследование как можно скорее.

— Взаимно.

Отправив письмо моим родителям, мы не стали торопиться в платяные лавки, так как у меня родилась новая идея. Выслушав ее, Орсег обозвал меня прирожденной авантюристкой, но возражать не стал. Делать пока было нечего, только ждать званого вечера.

Удивительно, но за нами больше никто не следил, не высматривал и не пытался подслушивать. То ли они убедились в нашей безобидности, то ли приняли на наш счет определенное решение, которое не зависело от нашего поведения. Последнее предположение внушало тревогу.

Ашшас ходила по лавкам, осторожно прицениваясь и несмело торгуясь, но покупки делала крайне редко. Проблем с ней больше не возникало; как Сирк мне призналась в один из вечеров, она навестила Ватру, и теперь ей было не до меня. Почти. Мне удалось упросить Ашшас держать в тайне наше с ней знакомство, а также обеспечивать, насколько она сможет, безопасность своего избранника: не хотелось терять ценного свидетеля. То есть она за него тоже беспокоилась, но вот как объяснить: Ватре угрожает реальная опасность, но при этом он не должен никуда уезжать… Я все-таки боялась, что он смоется, хотя маги не нарушают таких клятв.

На исходе четвертого дня мы вошли в парадный зал богато украшенного клуба королевских этнографов. На мне была моя парадная форма, которую я надевала весной в доме Эрдо: дразняще алая блузка и черные брюки. Страж по моему совету оделся во все зеленое, являя собой яркий пример лесного духа — для тех, кто сможет понять.

Зал только-только наполнялся людьми, и на нас почти не обратили внимания. Я двинулась в обход, ища знакомые лица. Орсег неотступной тенью следовал за мной.

— Привет!..

— Привет!..

— Давно не виделись…

— Где ты пропадала?…

— А тебя разве в Варус перевели?…

— Я в отпуске…

— И что тут новенького?…

— У нас тут многие отдыхают…

— Спокойный городишко, никто не дергает…

— И сверху сюда депеша не дойдет…

— Искать не будут, городок на отшибе…

— Спокойно здесь…

— Хорошо!..

— Мило!..

— Прелестно!..

Большую часть из них я знала только в лицо, но мое имя знали все. Оказывается, я была довольно заметной фигурой в нашем Ведомстве.

Страж двигался за мной, сохраняя каменное выражение на лице. Его, казалось, никто не замечал, и в большом ярко освещенном зале он выглядел все более и более несчастным.

Наконец, обход был завершен, и мы заняли место у окна недалеко от дверей — с таким расчетом, чтобы новоприбывшие подходили к нам в самую последнюю очередь — но зато не торопясь отвлечься ради новых встреч.

— И как тебе званный вечер? — вполголоса спросила я.

— Вы всегда так проводите свои собрания?

Я усмехнулась.

— Понятия не имею: я редкий гость на таких приемах.

— Почему? — поразился страж.

— Мне здесь скучно.

— А-а!.. — недоверчиво потянул Орсег, но спорить не стал.

— Зачем они нас сюда позвали? — нетерпеливо спросил страж полчаса спустя. За это время мы были потревожены всего несколькими людьми, которые подошли, поздоровались, сказали несколько фразочек о погоде и о достоинствах заброшенного города как курорта для этнографов.

Я нахмурилась. Это ожидание выматывало и меня.

— Понятия не имею. Видимо, хотят приглядеться. Проверь, за нами никто не наблюдает?

Страж внимательно осмотрел зал.

— На нас изредка поглядывает то один, то другой этнограф, — тихо доложил он. — Девушки разглядывают твою одежду и твоего спутника…

— Остряк, — проворчала я.

— А мужчины пялятся на твою фигуру, — с неудовольствием продолжал Орсег. — Но никому нет до нас особенного дела.

— Точно? — разочарованно спросила я. — Совсем-совсем никому? Посмотри, может, ты чего-то не заметил?

— Постой-ка, Госпожа…

— Элесит! — перебила я его. — Или леди Элесит, если хочешь. Можешь просто миледи, но никакая не Госпожа!

— Как скажешь, леди, — язвительно отозвался Орсег и серьезно продолжил: — Не уверен, но там, за дверью, на тебя глядят чьи-то глаза.

— Ты не уверен? — поразилась я. — И за какой дверью?

— Не той, в которую мы вошли, — принялся обстоятельно отвечать страж, — а другой, которая закрыта коврами. Там глазок и на тебя смотрят.

— А почему неуверен? — требовательно спросила я.

— Не могу сказать… — Страж болезненно сморщился. — Там какая-то вещь, она гасит мою магию. Еще одно мерзкое изобретение города!

— Тш-ш! Не будем привлекать к себе внимание. Подождем, может, здесь полагается официальная часть, а нет — уйдем подобру-поздорову. Либо они хотят к нам приглядеться — и тогда хватит с них, либо замышляют схватить прямо сейчас.

— Кто «они», Госп… Элесит?

— Если бы я знала… Но одно могу сказать точно — в зале их нет. Все эти люди — такие же, как я; они вошли в Общество, считая его безобидным. Наверное, теперь им внушают, что в деятельности организации нет ничего плохого — в надежде на поддержку. Может, они вносят туда мелкие взносы, может, выполняют неважные поручения, но корень зла не в них.

— А в ком?

— Вот это и надо выяснить… Но, думаю, этот кто-то и построил — или приказал поставить — адскую машину, гасящую твою магию. Скорее всего, не только твою, кстати.

— Но как это возмож?…

Стражу не дали договорить: к нам тихо подошел слуга и попросил нас обоих следовать за ним.

Мы послушно прошли по коридору, вышли через какую-то дверь на улицу, прошли вдоль здания и вошли в другую дверь. Там мы снова прошли по коридору и попали в небольшую комнату, увешенную красными коврами. У окна стоял «бармен», которого мы прогнали из деревни еще весной.

Слуга зашел следом за нами, произнес: «Я привел их, сэр» и по кивку удалился, прикрыв за собой дверь.

— Добрый день, миледи Элесит, — спокойно произнес бармен, слегка кланяясь.

— Скорее добрый вечер…

— Оцто, миледи. Зовите меня сэр Оцто. — «Бармен» без запинки выговорил свое языколомательное имя.

— …сэр Оцто, — повторила я с вежливым полупоклоном. Я немного помялась, колеблясь, уместно ли нарушить светские обычаи, но решила не откладывать: нас сюда позвали не для приятной беседы. — Чему обязаны, сэр?

— Миледи! — Я получила в ответ хищную улыбку. — Вы, я полагаю, догадались: вас пригласили не только для того, чтобы вы имели возможность отдохнуть среди людей своего круга?

— Сэр, — ответила я с ответной улыбкой, которая вышла ничуть не хуже, чем у «бармена». — Я не сомневалась в вашей доброте.

— Покажите значок! — внезапно устав от только начатой пикировки, потребовал Оцто.

Я пожала плечами, однако извлекла требуемую вещицу. Городская магия, окутывающая значок, казалось, жгла меня. Странно, ведь даже я почувствовала близость того приспособления, которое гасит магию стража.

«Видимо, городскую оно только усиливает, — подумала я. — Неприятное оружие».

— Настоящий, — бросив взгляд на вещицу, резюмировал «бармен».

Я кивнула и, не дожидаясь приглашения, села на стул. Страж встал у меня за спиной, положив одну руку на спинку стула, а другую — мне на плечо.

— А чего вы ждали? — резко спросила я. — Может, вы объяснитесь? Вы здесь главный?

— Для вас — да, — ответил Оцто на последний вопрос. — Что до остального, — продолжал он, пристально разглядывая меня и стража, — то, думается, объяснений мне следует ждать от вас.

— Я к вашим услугам, сэр.

— Вот как! Вы очень добры, миледи. В таком случае… — Оцто сделал паузу. — Кто вам поручил проникнуть в наши ряды?

— Странный вопрос, сэр. Мои родители посоветовали мне пройти обучение в Этнографическом Ведомстве, полагая, что там мои таланты найдут наилучшее применение.

— Вы из себя дурочку не разыгрывайте! — внезапно сорвался мой противник. Он не побледнел, не покраснел и даже не напрягся, и я поняла: срыв был тщательно рассчитан. — Кто вам велел проникнуть в Общество Ленивых Этнографов?!

Я выразительно подняла брови, решив сохранять напускное спокойствие и тяжеловесную учтивость до тех пор, пока не разберусь в ситуации.

— Никто, сэр Оцто. Я вступила в его ряды так же, как и прочие мои коллеги, во время обучения.

— И вы можете поклясться в этом?

— Конечно! — Я выглядела удивленной.

— В таком случае, что вы делали в Варусе этой весной?

— Я остановилась в этом городе, чтобы отправить письмо в Ведомство о проделанной работе, сэр Оцто.

— И только за этим?

— Только за этим!

Сказав это, я подумала: как удачно, что страж тогда не раскрывал мне всех своих планов и не объяснял, почему нам надо именно в Варус. Как я понимаю, этот город его устраивал своей близостью к лесу: возле него легко провести обряд. Хотя я солгала бы с той же легкостью, с которой теперь говорила чистую правду.

— А какая работа была поручена вам, леди Элесит?

— Разобраться с пропажами девушек, проезжающих через лес по королевской дороге на ярмарку на юге.

— И вы разобрались?

— Да, сэр Оцто, — все так же спокойно ответила я.

— Прекрасно! А что вы делали в той деревне, где мы с вами познакомились?

— Я остановилась там на пути в столицу.

— Почему там, а не у дороги?

— У меня сложились не лучшие отношения с жителями придорожных лесных деревень, особенно северных.

— Вот как! — воскликнул «бармен». — В таком случае, не объясните ли вы мне, почему вы помешали нам провести вербовку в этой деревне и выкупили всю лесную территорию?

— Охотно, сэр Оцто. У меня были свои планы на эту область и я не могла позволить вам ее опустошить.

— Свои причины, миледи? — нахмурился «бармен».

— Позвольте, я объясню. Жители этих деревень по причинам, не совсем мне ясным, рассчитывают на мое покровительство и руководство…

— Что нам до мнения этих простолюдинов! — перебил меня Оцто.

— Сэр, вы знаете не хуже меня: люди, работающие по собственному желанию, делают больше, чем подневольные труженики.

Эта высокопарная фраза заставила моего противника презрительно усмехнуться: он не верил мне. Я заметила: Оцто упорно игнорирует Орсега, а того это тревожило: рука на моем плече сжималась все сильнее и сильнее.

— Спорно, — отметил «бармен». — Я могу предложить другое объяснение… если пожелаете, миледи.

— Прошу вас, продолжайте, — кивнула я.

— Отправившись в лес, вы, миледи, сколько мне известно, повстречали там гнусное чудовище, мерзкий пережиток прошлого, который и сейчас стоит рядом с вами — лесного духа, стража, как их называют в легендах и детских сказочках. — При этих словах Орсег еще сильнее сжал мое плечо, и я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Чего стражу стоило молча сносить непотребные оскорбления, изрыгаемые в свой адрес, знал только он сам. — Столковавшись о чем-то с этим… чудовищем, — продолжал Оцто, с презрением разглядывая нас обоих и явно вынося крайне низкое мнение о моей нравственности и вкусе, — вы прошли обряд безбожного колдовства и стали одной из мерзких колдуний, в народе называемых Заклятыми. Я ничего не упустил?

— Прошу вас, продолжайте.

— Вы просите меня продолжать, миледи? — Последнее слово «бармен» выделил, словно намекая, что я недостойна своего титула. — Охотно. Как я смог узнать, сделавшись Заклятой, вы по неизвестным причинам не обрели волшебного могущества, ради которого, видимо, и решились на богомерзкий обряд. Тая свое несчастье от деревенщины, которая жаждала обрести в вас новую заступницу, вместо того, чтобы искать заступничества у небесных богов, вы пошли обратно в столицу, скрываясь от людских глаз. Однако страсть крестьян к противозаконному волшебству заставила их выследить вас, и они привели вас к себе, надеясь избавиться от некой опасности, которой оказались мы… Там я, предполагая в вас одну из нас, избранных, дабы нести этим невежественным простолюдинам свет знаний и просвещения, согласился уступить вам указанную область. Так вы вернулись в столицу, где были милостиво встречены своим начальством и обласканы за то, что вытеснили нас с богатой территории. О событиях после мы узнали от сэра этнографа Куарта, бездушно брошенного вами в руках сумасшедших колдуний и чуть не замученного ими до смерти.

Я не могла скрыть своего изумления. «Бармен» точно изложил мне события этой весны — если не считать оценки событий, в которой мы с ним неизбежно расходились.

— Но… откуда?…

— Ему сказала я, — с вызовом произнес знакомый девичий голос, и в комнату вошла Тиселе.

— Тиселе! — невольно вскрикнула я.

— Что ж, здравствуй, Заклятая-без-Силы.

Отверженная ведьма спокойно и нагло улыбалась, но я-то видела, как напряглось ее лицо, и как «бармен» сделал несколько шагов от двери при виде колдуньи. Впрочем, у меня было чем ее «порадовать».

— И тебе привет, Заклятая-без-имени, — степенно кивнула я.

Напускное спокойствие шелухой слетело с ведьмы. Ее лицо перекосилась, она бросилась ко мне, и Орсегу пришлось выскочить из-за стула, чтобы остановить потерявшую контроль Тиселе. Она замерла на месте, не решаясь связываться со стражем.

— Что ты сказала, Мышка?!

Я сочувственно улыбнулась.

— Плохие новости, не правда ли? Заклятые лишили твое имя Силы. Теперь ты обычная ведьма, как мне объяснили. Разве ты сама не почувствовала?

— Мышка! — с ненавистью выкрикнула ведьма.

— Откуда ты знаешь? — успел шепнуть страж, убираясь на свое прежнее место за моей спиной.

— Сирк сказала. Они это сделали сразу, как не смогли ее найти.

— Поторопились…

Я кивнула.

Тиселе, которую мне снова стало видно, опустилась на стул, да так и сидела, уронив голову на руки.

— Зря ты ее огорошила, — тихонько произнес страж.

— Она должна знать, это ее право, — возразила я. — Сирк поручила мне быть вестником, если я встречусь с ведьмой раньше нее.

— О многом же вы говорили, — с досадой произнес страж. Я пожала плечами. Не признаваться же: я опробовала на нем заклинание усыпления, и мне пришлось звать Ашшас, чтобы та сняла магический сон. К сожалению, милая подруга потребовала за помощь услугу. Она заявила: с моим уровнем знаний, умений и навыков полный абсурд экспериментировать на тех, кого я не собираюсь убивать, и безвозмездно вызволять меня из беды не имеет смысла — я просто не прочувствую всю степень своей глупости.

Своя логика в словах Ашшас была. Если придется брать учеников, обязательно позаимствую у Заклятых это правило, ведь за ошибки нелепо наказывать. А проучить надо. Но пока гениальность педагогического замысла обошлась мне в кое-какие обязательства. Например, быть вестником у Заклятых.

Мы все молчали. «Бармен» не хотел нарываться на истерику взбесившейся от горя ведьмы, я выжидала, чем все это закончится, страж охранял меня, а Тиселе скорбела.

Наконец она подняла голову и обвела комнату безумным взглядом. Я еще раз пожалела о своем эксперименте (а тогда мне казалось — это маловажный эпизод в длинном перечне моих ошибок, даже говорить не о чем!), Тиселе медленно и зло сказала:

— Поторопились, почтенные.

После этого поднялась со стула и неожиданно вежливо произнесла:

— Прошу прощения, мне придется вас покинуть. — И вышла из комнаты.

— Бедняга, — совершенно искренне произнесла я.

— Вы ее жалеете? — усмехнулся «бармен».

— А вам не жалко человека, который лишился всего?

Признаваться в заведомом бессердечии сэр Оцто не пожелал, поэтому поспешил парировать:

— Не человека, миледи. А богами проклятую ведьму.

Я кисло улыбнулась.

— Небожители вам лично докладываются?

Не ждала встретить среди заговорщиков таких фанатиков! Куда катится этот мир?

— А вы богохульствуете, миледи. Выучились у своего ручного чудовища?

Страж молча снес очередное оскорбление, я усмехнулась: «бармен» попал в точку. А значит, он либо умен, либо догадлив. Плохо. Очень плохо. Как противник, он даже хуже, чем Ватра: у меня было, что предложить подпольному торговцу, а вот заговорщику — нет.

— Скажите, сэр Оцто, что вы имеете против меня?

— Что имею? — Заговорщик аж задохнулся от изумления. — Да моих сведений, хватит отправить вас на тот свет без промедления! Благодарите богов, что еще живы!

Я вежливо улыбнулась.

— Ну, в этом мне следует благодарить мое, как вы говорите чудовище. Кстати, вы еще не знакомы с некоторыми обычаями лесных стражей? Очень рекомендую. Например, если меня убьют, страж не успокоится, пока не отомстит за мою смерть. А от мести, мой дорогой сэр Оцто, вас не спрячут ни стены, ни заклинания, ни машины.

— Вы нам угрожаете, миледи?!

— Что вы! — небрежно отмахнулась я. — Только предостерегаю от ненужных ошибок.

— Вы очень любезны, миледи.

— А вы добры, сэр. Ну так что же? Всему, что вы назвали, можно найти вполне безобидное объяснение.

— И вы его, конечно, назовете, миледи?

— Охотно, дражайший сэр. — Я откинулась на спинку стула, устраиваясь поудобнее. — Я действительно встретила и стража, и Заклятых, но не вижу ничего в этом дурного. Заклятой меня сделали в наказание за ложь лесному стражу, который хотел меня убить за нарушение лесной границы. Он стал моим стражем — но это простая случайность, не более того. Мой недосмотр: хотела ограничить влияние на меня этого, как вы говорите, лесного чудовища, а получилось наоборот.

Страж снова положил руку мне на плечо и теперь сжимал и сжимал его, словно хотел заставить меня замолчать. Но я не только замолчать, я и вздрогнуть от боли не могла — так важно мне было сейчас сохранять вальяжное спокойствие.

— О чем вы вспомнили дальше? О крестьянах? О Куарте? Извольте, я объясню и это.

— Ты не можешь этого объяснить, ведьма! — буквально прогрохотало в дверях, и в комнату ввалился Куарт. Говорят, в некоторых проклятых местах человек сталкивается со всеми, с кем ссорился в своей жизни, кому насолил и кто насолил ему. Похоже, они решили организовать такое место искусственно, устроив мне две очной ставки за день. Оригинально.

Выглядел Куарт неважно. Колдовство ведьмы, похоже, подкосило его здоровье, и несчастный молодой человек превратился в тень самого себя. Он едва держался на ногах. «Бармен» поспешил поддержать его и усадить в кресло.

— Если вы позволите, сэр Оцто… — вежливо начала я. К моему удивлению, тот кивнул. — Я не понимаю, в чем претензии. Пусть я и занимаю очень маленькое место в нашей организации, я имею право, найдя новое место, оставить его за собой? — Оцто снова кивнул. — Ну вот видите, — промурлыкала я. — Лесная территория — так уж получилось! — находится под моим влиянием, конечно, вам стоило согласовать свои шаги со мной, а не обманывать. Что касается сэра Куарта, то прошу принять во внимание: я была малость расстроена его желанием от меня избавиться… Пусть скажет спасибо, страж ведь не убил его.

— Ах, ты… — Грязно выругавшись, этнограф сделал попытку выбраться из кресла. Орсег не выдержал и, отпустив мое несчастное плечо, прыжком оказался возле Куарта. Он навис над этнографом, одной рукой схватил за шиворот, а другую поднес к глазам несчастного, демонстрируя медвежьи когти.

— Если ты, жалкий червь, еще раз оскорбишь мою Госпожу…

— Страж! — зло окрикнула я. — Вернись на место!

Орсег разогнулся и изумленно посмотрел на меня.

— Я тебе не собака!

— Собака или нет, но сделаешь, как приказано!

Орсег вздрогнул, как от пощечины, и понуро вернулся на свое место за спинку стула.

— Прошу вас, милорды, продолжим беседу! — Я, как ни в чем не бывало, повернулась к заговорщикам. Те остолбенели от изумления. Первым нашелся «бармен».

— Впечатляющая демонстрация силы. Значит, вы утверждаете — собирались поделиться с нами своими доходами?

— Нет, сэр Оцто. Разве я похожа на идиотку? Но я могла бы поделиться… не доходами, так чем-нибудь еще… если бы вы попросили. Вольно же вам было списывать меня со счетов!

— Мы учли свою ошибку, миледи, — странно улыбнулся «бармен». — И вот вы здесь.

— Боюсь только, эта беседа не так много нам дает, — заявила я, поднимаясь.

— Почему, миледи?

— Вы до сих пор не поняли: со мной надо договариваться, а не играть. И я не обязана извиняться перед теми, кого вы сюда приведете — будь то беглая ведьма или несостоявшийся убийца. Идем, страж.

И мы вышли.

— Неужели так трудно сказать, — кричал страж в гостинице, — на чьей ты стороне?! Я много прошу?

Я устало потерла лоб. Записка, которую мне срочно надо было написать, все никак не сочинялась, и страж своими претензиями уже откровенно достал.

— На своей стороне, Орсег, на своей.

— Ты предаешь лес, Госпожа?

— Иначе лесу не помочь.

— А я? А твой начальник? А Заклятые?

Я поморщилась.

— Если бы не вы все, мне не пришлось бы этого делать. А сейчас заткнись и не мешай работать. Знал бы ты, как мне надоело играть роли! Все время притворяться тем, чем я не являюсь!

Тут пришел черед стража вздрагивать.

— Ты… ты обманывала меня, Госпожа? Все это время — это только игра? Ты с самого начала все для себя решила, так?

— Почему с самого? — неторопливо ответила я. — Я долго думала. Теперь, может, ты заткнешься и выйдешь из моей комнаты? Я хочу спать.

По дороге в гостиницу мне удавалось обрывать все попытки стража начать разговор. По приходу я сразу заявила: собираюсь уснуть, и честно переоделась, даже расстелила постель. И тут меня осенила мысль: надо срочно записать на бумагу кое-какие мысли. А над бумагой немного поколдовать, чтобы все получилось как надо. Услышав из своей комнаты, что я не сплю, страж вошел ко мне и битый час пытался добиться объяснений происходящему, которых я давать не собиралась. В своих действиях я не подчиняюсь никому!

Мы услышали стук в оконное стекло.

— Открой.

— Но, Госпожа… — начал было Орсег.

— Открой.

— Госпожа, ведь там…

— Открой, я сказала!

Пожав плечами, вконец оскорбленный страж поспешил выполнить приказ — и тут же занял свое место у меня за спиной. В комнату плавно влетела Тиселе.

Я мысленно выругалась. Как же я сразу не догадалась, почему Орсег заартачился и уставился в окно!

Ведьма скептически оглядела комнату, остановившись на расстеленной кровати, на мне в ночной пижаме и на Орсеге, тоже переодетом ко сну.

— Значит, правду говорят, вы любовники? — с интересом спросила она.

Я покраснела. Страж фыркнул. Похоже, драки не будет.

— Тебя это не касается, — не сразу нашлась я.

— Вот как, Мышка? — издевательски пропела ведьма, с любопытством изучая обстановку. Обычная гостиничная комната, не высший класс, но, в общем-то, совсем неплохо.

— И здесь вы живете? — спросила Тиселе, — делая акцент на «вы».

— Здесь я живу. А страж зашел ко мне в гости.

— Вот как? — противно ухмыльнулась ведьма.

— Вот так, — наконец сообразила ответить я. — И уже уходит.

Орсег прожег меня многообещающим взглядом и послушно вышел в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью. Я снова устало потерла лоб. Как я устала! Как хотелось спать! Почему они все от меня не отстанут?

— Зачем ты пришла, ведьма? — спросила я, утомленно опускаясь на стул. — Кстати, присаживайся.

— Почту за честь, — оскорблено фыркнула Тиселе. Я не я буду, если мое приглашение не сорвало такую замечательную сцену с непрошенным выбором стула и укоризненным хмыканьем насчет моего негостеприимного поведения. В общем, я помешала ведьме сесть без разрешения, чем ее и оскорбила. Впрочем, Тиселе была не склонна долго впадать в уныние. Она посмотрела на стул, щелкнула пальцами, пробормотала какие-то слова, потом поманила предмет мебели пальцем. Тот послушно подошел и встал рядом с девушкой. Она уселась и торжествующе поглядела на меня.

— Быстрее самой подвинуть, — улыбнулась я.

— Много ты понимаешь, Мышка!

— Да уж побольше тебя… кошка. Надеюсь, стул не развалится? Я слышала, твоя магия странно действует…

— Тебе-то что? — вскинулась уязвленная Тиселе.

— В самом деле? — лениво ответила я, думая в этот момент о страже за дверью. Слишком легко он вышел и оставил нас одних. А мне было непривычно вести разговор, не чувствуя его присутствия рядом. Я подавила вздох. Нельзя привыкать к постоянной помощи, ох нельзя! — Ты права, ведьма, если что, твои дружки оплатят управляющему починку, верно?

— Мои дружки? — тут же прицепилась Тиселе. — Может, твои дружки, а, Мышка?

— Может быть, — не стала я спорить.

Почему он не выходит? Настолько обиделся? Или решил подслушивать через дверь?

— Может быть?…

— Да, Тиселе, может быть… Все зависит от… — Я расчетливо не закончила.

— От того, сколько тебе заплатят, так, Мышка?

— Почему ты так думаешь, Тиселе?

— Значит, я права? — резко спросила она. — Вы и правда будете строить замок, чтобы жить там с твоим… стражем — и тебе не хватает денег?

Бывшая Заклятая в упор разглядывала меня. Что было на ее лице? Отвращение? Ненависть? Желание отомстить? Ей не нравилось мое намерение строить замок, Заклятые так не поступают. Ей не нравилось, что я собираюсь жить со стражем — люди не вступают в… кхм, такие отношения со своими стражами, это омерзительно. Все это я читала по лицу ведьмы как по бумаге: бедняжка не умела себя контролировать. Разубеждать бывшую Заклятую я не спешила. Зачем? Хорошо, заговорщики поделились с ней информацией…

Я смущенно улыбнулась.

— Деньги нужны всем, ведьма. А насчет стража… мы немного повздорили, и теперь я не уверена…

— Милые бранятся, только тешатся, не так ли, Мышка?

— Все может быть, — не стала спорить я.

— Значит, тебе нужны деньги… — задумчиво произнесла Тиселе. — А Заклятые знают об этом?

— О таких вещах не говорят… как ты понимаешь.

— Понимаю, — неожиданно согласилась ведьма. — О многих вещах не говорят там, где тебя все сильнее… и очень не любят.

Я удивленно взглянула на нее. Что это было? Приступ откровенности? Расчетливая игра? Намек на какие-то неизвестные мне обстоятельства? Бывшая Заклятая опустила голову, а когда подняла голову, ее голос звучал резко и зло:

— Не о том речь, Мышка! Твои… наши общие друзья, — поправилась она, — прислали меня — позвать тебя на переговоры.

— Быстро они!

— Ты можешь собраться и поехать сейчас?

— Сейчас? — горестно вздохнула я, бросая обреченный взгляд на уже разложенную постель. А я так хотела поспать!

— Да, Мышка, сейчас, немедленно!

— Хм… а почему они прислали тебя? Зная нашу взаимную дружбу…

— Думаешь, обманываю? — хмуро усмехнулась Тиселе. — Слово ведьмы! А дружба… знаешь, Мышка, больше никто не осмелился… Твой приятель, — она кивнула на дверь, — переборщил малость. Самую малость… Никому не хочется щеголять с пятью дырками в сонной артерии.

— Ты меня удивляешь, Тиселе, — спокойно ответила я. Боги, как мне надоело это спокойствие! — Не сочтешь ли за труд предъявить какие-нибудь еще доказательства, помимо своего слова?…

Тиселе побагровела, услышав это. По тому, как сжались ее кулаки, я поняла: перестаралась. Кажется, я ее жестоко оскорбила.

Бить будет, догадалась я. Догадалась и не шелохнулась. Вот только скрипнула дверь в соседнюю комнату и быстро, но бесшумно к нам вышел страж. Уже нормально одетый. Он спокойно прошел по комнате между мной и Тиселе, обошел меня и занял свое место у меня за спиной.

Почуял опасность, поняла я. Почуял и поспешил прийти. Значит, опасность действительно была.

Ведьма перевела дух.

— Это лишнее, — бросила она Орсегу. — Твоей Госпоже ничего не угрожает.

— Как вам будет угодно, — поклонился страж, но поста не покинул.

— Это тебя успокоит? — зло спросила Тиселе, перебрасывая мне конверт. На нем стояла печать этнографа, а внутри лежала записка, приглашающая «миледи Элесит» верить всему, что скажет «многоуважаемая Тиселе» и отправиться с ней «без боязни и опасений». Подделать эту печать Тиселе не смогла бы — записку писал этнограф.

— Вполне, — отозвалась я, тем же путем возвращая конверт. — Так, значит, они решили договориться? Мило. И ты, Тиселе, тоже в доле?

— Я в доле, — ответила ведьма, перед этим странно на меня поглядев. — И да, они решили: без тебя нам не обойтись. Ты имеешь слишком большое влияние…

Я решила оставить без внимания странности ведьмы и удалилась в комнату стража, чтобы переодеться. Просить Тиселе выйти мне не хотелось, да и вообще… путь пока друг за другом присматривают.

Когда я вернулась, я обнаружила: Тиселе и Орсег стоят в разных углах комнаты и старательно делают вид, что каждый из них в комнате один.

— Прошу прощения, — заговорил страж. — Моя Госпожа куда-то собирается?

— Да, собирается, — злорадно ответила ему Тиселе. — Без тебя.

Мы оба, и я, и Орсег с изумлением уставились на посланницу.

— Без меня?

— Без него?

— Не нравится? — ухмыльнулась она. — Наши друзья хотят мирно побеседовать с миледи Элесит. Госпожа Ашатан их пугает.

Я слегка вздрогнула, когда бывшая Заклятая произнесла мое имя. Ах, да, Сирк говорила: с нее сняли все прежние связи. А падает это наказание как раз на меня! Ну, хоть бы раз посоветовались!

— Это невозможно! — воскликнул Орсег. — Она никуда не пойдет без меня!

— Ты мне указываешь? — холодно спросила я. Потом подошла к стражу и прошептала на ухо: — Орсег. Ты сделаешь так, как я скажу. Потому что я — твоя Госпожа. И я приказываю: сиди здесь, пока не разрешу уйти. Слышишь? Это приказ! Именем твоим — приказываю!

Страж отшатнулся.

— Вот ты какая, миледи Элесит…

Я нехорошо улыбнулась.

— Тебе следовало подумать об этом раньше…

— Наворковались, голубки? — прервала наш спор Тиселе. — Так ты едешь, Мышка?

— Еду! — решила я. Страж опустился на стул и закрыл лицо руками. Он казался глубоко несчастным. Сердце кольнула жалость, но я отмахнулась от этого чувства. Не сейчас. Слишком много стоит на кону.

Мы спустились вниз. Перед воротами стояла карета, окна которой, как я разглядела при свете фонарей, были забраны черной тканью. Лицо возницы было скрыто под черной маской. А они основательно подготовились…

— Я слышала, Заклятым нельзя ездить в каретах.

— Заклятым, миледи, — усмехнулась Тиселе. — Не опальным ведьмам и не Мышкам вроде тебя. Лезь скорее, время не ждет!

Время не ждет… как же! Что-то уж очень не терпелось Тиселе запихать меня в карету и поскорее увезти от гостиницы, в которой, прижавшись лбом к окну, стоял страж. Стоял и смотрел, как я нарушаю его запрет и сажусь в черную карету.

Торопится Тиселе, ой, торопится. Только ни время, ни расстояние не помеха для стража, когда он придет мстить… или защищать.

— Трогай!

По дороге Тиселе угрюмо молчала, обрывая все мои попытки завязать беседу. Ни куда мы едем, ни почему окна забраны черной тканью, ни как она вообще поживает. Сидела и молчала, тупо глядя перед собой.

— Больно ты неразговорчива, ведьма, — утомившись, заявила я. — На тебя не похоже.

— Откуда ты знаешь, что на меня похоже, а что нет?

— Да уж знаю, — ответила я с загадочной полуулыбкой. Это сработало:

— Что ты вообще можешь знать, ты, ничтожество?! — сорвалась на меня Тиселе. — Ты, маленькая выскочка, не надоело строить из себя невесть что?!

— На себя посмотри, — «обиделась» я. — Сама больно большая.

Ведьма рассмеялась.

— А ты шутница, Ашатан! Вздрагиваешь? Не нравится, когда тебя по имени называют? Терпи, разве я разорвала связь между собой и Заклятыми?

— Я тут не при чем.

— А при чем, Мышка? Зачем ты вообще появилась, а? Все было прекрасно, пока тебя не было!

— Ты меня ни с кем не перепутала, Тиселе? — осторожно поинтересовалась я.

— Издеваешься? — зло проскрежетала ведьма.

— Нет.

— Тогда помолчи, — тяжело бросила Тиселе.

Я пожала плечами.

Мы так и ехали в молчании всю дорогу, пока Тиселе не устремила на меня любопытный взгляд.

— Что-то не так?

— Я вот понять не могу, — заявила ведьма. — Ты и правда такая глупая или тебе так нужны деньги?

— Второе.

— Это одно и то же. Что сидишь, приехали!

Мы вышли на улицу. Осмотреться не дали, я увидела только темные фасады домов, и меня буквально затолкали в парадное.

— Добро пожаловать на секретную базу Ленивых Этнографов, — ядовито сказала Тиселе. — Ты ведь ее искала?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ровным голосом ответила я.

— Скоро поймешь, Мышка, — зловеще пообещала ведьма.

Я в который раз за ночь пожала плечами. Надеюсь, Тиселе видит в темноте.

Меня, подталкивая в спину, провели по лестнице на третий этаж. Там скрипнула дверь, и мои глаза ослепил свет.

— Сюда.

Я послушно вошла.

Когда я привыкла к свету, то увидела небольшой уютный кабинет. За столом сидел человек, которого я продолжала называть «барменом», сэр Оцто, в кресле рядом с ним — худой и бледный Куарт. Ведьма подошла к «бармену» — я заметила, как Куарт постарался отодвинуться подальше — и зашептала. Сэр Оцто слушал с брезгливой гримасой на лице.

— Я понял, — громко сказал он, сделав Тиселе знак отойти. Та отошла и встала неподалеку от меня. На лицах заговорщиков откровенно читалось отвращение. Они не были благодарны ведьме, которая спасла одному из них жизнь.

— Присаживайтесь, леди Элесит, — с нарочитой мягкостью предложил Оцто. Я, спохватившись, поняла, что стою, с интересом изучая расклад сил. — Стул позади вас, — напомнил «бармен».

Я села.

Тиселе неуверенно оглянулась на меня, потом пододвинула себе стул и тоже уселась. Да что это с ней?

— Так о чем вы хотел поговорить, миледи? — поинтересовался бармен.

— Я хотела? — изумилась я. — Мне казалось, наоборот, — я поднялась, будто собиралась уходить.

— Постойте, миледи, — спохватился сэр Оцто. — Садитесь.

Я села.

— Если вы намерены и дальше со мной играть, то нам не о чем разговаривать, — сказала я и демонстративно зевнула.

— Простите, миледи. Тиселе передавала, у вас финансовые затруднения.

— Есть немного, — согласилась я.

— Немного, миледи? Это правда — вы хотели нанять лучшего архитектора столицы, чтобы он построил вам родовой замок?

— Откуда вы знаете? — напряглась я.

— Не волнуйтесь, миледи… у нас свои источники, — тонко улыбнулся «бармен». Я вопросительно взглянула на Куарта. Он молчал. Ему было плохо. Почему же его не уложили в постель? В таком состоянии бедняге явно надо лежать пластом и не дергаться. Раньше я не замечала за коллегой тяги к необоснованному героизму.

— Вы что-то сказали, миледи?

— Я? Нет, ничего. Продолжайте, я вся внимание.

Сэр Оцто хмыкнул, но спорить не стал.

— Так значит, это правда?

— Да, — не стала спорить я.

— А у вас действительно нет денег на постройку?

— Вы и сами все знаете, зачем спрашивать?!

— Не кипятитесь, миледи, — примирительно произнес Оцто. Куарт только взглянул на меня, когда я вскрикнула, но говорить ничего не стал. Любопытно… — Мы многое знаем, миледи. Может, вы скажете, за кого вы собираетесь замуж?

— Это допрос?

— Что вы, миледи! — все так же вежливо запротестовал «бармен». — Всего лишь небольшое уточнение нескольких обстоятельств. Так за кого? За это ваше чудовище?

Я нахмурилась. Согласись я, они полностью потеряют ко мне всякое уважение.

— Не совсем.

— Это как — не совсем?

— Ну… — я выдержала паузу. — Я хотела использовать такое прикрытие… Мне одной ведь замок не разрешили бы построить…

Сэр Оцто выразительно поднял брови.

Позволили бы, конечно, но проблем было бы намного больше, это факт.

— А это ваше… чудовище… оно знает?

— Ну… Мне не хотелось его расстраивать.

«Бармен» позволил себе сдержанный смешок.

— Значит, вам нужны деньги? — поинтересовался он.

— Да, сэр Оцто. Много денег.

— А что вы можете предложить взамен?

Вот сейчас начнется самое сложное. Проклятая Тиселе, они нарочно ее привели, чтобы сказала, когда я начну врать!

— Во-первых, я могу показать участки, где можно начать вырубку, — начала я.

— Участков нам мало, нам нужен весь лес, миледи!

Я сделала удивленное лицо.

— Лес необъятен и без боя не сдастся, как вы понимаете. С моей помощью вы можете взять намного больше, чем если придете одни. К тому же останетесь в живых.

Куарта передернуло. Похоже, он до сих пор не очень верит, что жив. Да и перенесенное унижение забыть непросто.

— Еще что-нибудь?

— Конечно. Во-вторых, я могу дать бесплатных рабочих.

— То есть их деньги получите вы, миледи? — уточнил «бармен».

Я позволила себе улыбнуться.

— Пожалуй. И, в-третьих, леса кишат нежитью. Вам все равно понадобится охрана.

При слове «нежить» вздрогнула Тиселе. Сегодня я все время говорю вещи, более понятные другим, чем себе. Вот и сейчас встревоженная ведьма настороженно буравила меня взглядом.

— Вы щедры, миледи, — усмехнулся «бармен». — Очень щедры. А если я скажу — нам нужно больше?

— Вы это уже говорили. — Я второй раз поднялась. — Я не торгуюсь. Не заплатите мне, не получите даже этого.

— Это ваше последнее слово?

— Да!

Тиселе взглянула на меня с сожалением. Что такое? Куарт — с неприкрытым торжеством, приглушенным его слабостью. Так. Пора выбираться отсюда.

— Вы торопитесь, миледи? — не удержался от издевки Оцто. В дверях стояло четверо рядовых этнографов. Это все против меня? Неслабо.

— Да, вспомнила — не закрыла дверь в номере, — ляпнула я.

— Ничего, — успокоил меня «бармен». — Не торопитесь. Боюсь, вам придется задержаться здесь.

— Что вы имеете в виду?

— Как сообщница вы не имеете никакой цены, — «порадовал» меня Оцто. — А как заложница — огромную.

— Вы хотите удерживать меня силой? — «догадалась» я.

— Именно. Обыскать ее!

Я не сопротивлялась.

Куарта, похоже, взбесила усмешка на моем лице. Еще бы! Он-то ждал, что я хоть как-нибудь проявлю ужас, страх, отчаяние.

— Чего ты лыбишься, ведьма?

— Радуюсь. Наконец-то встретила умных людей. До сих пор никто не удосуживался проверить, что у меня в карманах.

В карманах у меня, собственно, ничего и не было — я все оставила в номере, кроме двух значков. Это весьма огорчило заговорщиков.

— Сейчас ты перестанешь радоваться, — неизвестно почему обозлилась Тиселе. — Эй вы, сэры! Посмотрите на ее руки!

Предсказание ведьмы сбылось самым неприятным образом, когда один из заговорщиков сдернул с моей руки волшебный браслет, подаренный Сирк. Улыбаться я перестала.

— Гады.

— Знакомая вещица, — сообщила Тиселе, вертя украшение, перекинутое ей заговорщиком. — Никак Ашшас расщедрилась? Не жалко ли расставаться?

— Вы мне чуть кожу с запястья не содрали, — хмуро сообщила я, баюкая пораненную руку, — а так ничего.

— Да? — издевательски спросила ведьма, играя браслетом. — И не жалко подарочка?

Заговорщики недовольно косились на паясничающую ведьму, не понимая, чего она ко мне привязалась с браслетом. По их мнению, безделушке — грош цена и говорить не о чем.

— С помощью этой вещицы, — наконец соблаговолила объяснить Тиселе, — Мышка могла мысленно разговаривать с другой Закля… с другой ведьмой. И позвать на помощь.

Лица заговорщиков вытянулись.

— А машина? Неужто не погасит чары? — спохватился один из тех, которые меня обыскивали.

Ведьма усмехнулась.

— Новые чары — погасит. А это — старые, наложены вне власти вашей машины. Их так легко не перебить.

— Тиселе! — позвала я.

— Да, Мышка? — Ведьма протанцевала ко мне и остановилась, покачивая браслетом перед моим лицом. Ждет, гадина: я дернусь за браслетом, хочет поиздеваться, решила я. Ну уж обойдется.

— Как создали эту машину, Тиселе? Ведь в городе нет магии Заклятых.

Ведьма перекосилась от злости.

— А ты умна, Мышка. Ее создали с моей помощью. И для защиты от меня. Видишь ли, моя дорогая Мышка, нас здесь боятся.

— И не зря, как я понимаю, — позволила я себе улыбку. — На скольких ты напала, чтобы не потерять форму, а, ведьма?

— Ах, ты! — ведьма кинулась было на меня, но ее оттащили. Я незаметно перевела дух. Перестаралась малость.

— Не ссорьтесь, милые дамы! — попросил «бармен». — Миледи, прошу вас. — Он кивнул мне на дверь, возле которой меня уже ждали рядовые заговорщики. — Мы проводим вас в более комфортабельное помещение.

— Я этого так не оставлю! — пообещала я и вышла с гордо поднятой головой. Под искренний смех «бармена» и Куарта.

Меня отвели в небольшое помещение, судя по мебели, бывшую комнату отдыха: мягкие кресла и диван, стола нет. За стеной работала машина, гасящая магию Заклятых, я почти физически ощущала ее присутствие. Ребята основательно подготовились к встрече с Заклятой.

Положение отчаянное. Я попробовала представить себе стража. Вот он сидит в гостиничном номере. Вот начинает ходить взад-вперед по комнате. Вот подходит к столу. Протягивает руку к записке…

Наверное, я рассчитала правильно, потому что почувствовала, как Орсег разворачивает бумажку, активируя наложенный мной чары. Разворачивает… пробегает глазами… останавливается… вчитывается…

«Прости меня, мой дорогой…»

Роняет записку. Дурак, неужто нельзя быть аккуратнее? Нагибается, поднимает с пола. Читает…

«Прости меня, мой дорогой, за те жестокие слова, которые я тебе скажу… уже сказала. Это все неправда. Я никогда не предам ни лес, ни тебя. Я не собираюсь предавать Заклятых и своего начальника. Я тебя обманула. Прости меня, но мне нужно было проникнуть к заговорщикам без тебя. Если бы ты понимал, как для меня там опасно, ты бы никогда не отпустил меня. А с тобой у меня бы ничего не вышло. Нам нужно было разделиться.

Еще раз прости.

Когда ты прочитаешь эту записку, я буду далеко. Не ищи меня в одиночку. Сходи по тому адресу, который ты найдешь в конверте Везера Алапа. Там тебя будут ждать королевские воины. Протяни им бумагу, которую я приложила к записке. После этого отправляйтесь искать меня. Помни, все заговорщики должны быть взяты живыми. Ни в коем случае не ходи один! Это приказ! Если хочешь — найди Ашшас и позови ее тоже. Нам понадобится Заклятая, чтобы справиться с Тиселе».

Ниже стояла приписка: «Если я ошиблась и меня все-таки убьют — в этом повинны все заговорщики. Уничтожь всех. После этого откажись от своей клятвы, я тебя отпускаю. На всякий случай — прощай и прости».

Подписи не было. Рядом лежала вторая бумага: «Сим удостоверяется, что податель сего говорит от моего имени и каждое его слово — это слово королевского миссионера и этнографа. Следуйте за ним и делайте все, что он скажет». Подпись: «леди Элесит, младший этнограф третей категории, миссионер». Рядом стояла печать королевского этнографа, подтверждающая подлинность.

Я «услышала», как страж издает глухой вопль, какое-то ругательство, комкает мою записку и кидает в стену, разрывая таким образом связь. Все. Теперь дело за ним, я сделала от меня зависящее. Осталось только прожить до прихода королевского отряда.

— Мышка, ты оглохла?

— Чего тебе, Тиселе? — недовольно подняла голову я. Так, оказывается, ведьма уже давно пыталась до меня докричаться, а я погрузилась в свои мысли и не слышала.

— Да ничего, — неожиданно мирно произнесла бывшая Заклятая. — Пришла поговорить. Нельзя?

Я фыркнула.

— Почему же, можно. А зачем тебе?

— Устала молчать, — призналась Тиселе.

— Интересно. Почему с заговорщиками не беседуешь?

Ведьма пожала плечами.

— Они меня едва терпят. Боятся и ненавидят.

— Как же, и не благодарят «за отважное спасение сэра Куарта от злобных колдуний»?

— Ни капельки! Только и знают браниться за то, что я с ним сделала.

— Печально, — неискренне посочувствовала я. — А чего ты ждала, Тиселе, за свое предательство? Медали?

Ведьма не обиделась.

— Не хочешь со мной разговаривать, Мышка?

— Нет, — честно призналась я, демонстративно отворачиваясь. — Не хочу.

— Совсем-совсем?

— Совсем-совсем, — подтвердила я, не понимая, куда Тиселе клонит. — Дверь за твоей спиной, не промахнись только, а я тебя не задерживаю.

— Даже если речь пойдет о твоей Силе, Ашатан? — Голос ведьмы прозвучал четко и зло, безо всяких ухмылок и издевок. Не удержавшись, я обернулась к ней и прямо посмотрела Тиселе в глаза. — Эта тема тебя волнует, Мышка?

Я снова отвернулась.

— Ты ничего не сможешь мне сказать по этому поводу, Тиселе. Если ты будешь издеваться — я кликну охрану. Уверена, они выставят тебя сразу же. На всякий случай.

Тиселе обошла меня и заглянула в лицо.

— Ты так уверена, Мышка? — мягко спросила она. — Как это я не смогу тебе ничего сказать, если это я забрала всю твою Силу во время посвящения.

— Забрала?

— Украла, если тебе так больше нравится.

— Бред! Это невозможно!

— Тебе-то откуда знать? — холодно возразила Тиселе. — Я украла твою Силу во время обряда, и сделать это было так же легко, как ударить тебя сейчас.

Я на всякий случай отскочила, но ведьма угрозы не выполнила.

— Боишься, — злорадно сообщила я, уже не задумываясь о последствиях. — Боишься: мой страж появится здесь и даст тебе за меня сдачи.

— Не боюсь, — поправила раздосадованная Тиселе, — а знаю. Ни ударить тебя, ни убить, к сожалению, не получится…

— К глубокому сожалению, Тиселе, да ведь?

Ведьма пожала плечами.

— Если ты ждешь своего стража, то напрасно, — равнодушно проговорила она. — Он не сможет найти тебя, пока работает машина. Разве только твоя жизнь будет в опасности… но на это не надейся.

— Тебе какое дело? — недовольно буркнула я. Сказанное ведьмой — даже если это чистая правда — меня изрядно расстроило, но не напугало. Сколько понадобится времени, чтобы прочесать весь Варус и его окрестности? Много. Очень много. Меня ведь могли и за город вывести. Неприятно. Но не смертельно.

— А ты как думаешь, Мышка? — Ведьма досадливо передернулась. — Ты мне живая нужна.

— С чего вдруг такая нежная забота? Ты ж вроде вырубкой лесов не промышляешь, тебе-то зачем заложница?

Ведьма помолчала, словно решая, говорить или нет. Но желание поделиться своими планами пересилило.

— Если убить тебя — умрет твой страж, — пояснила она.

— Ну и что?

— Всем известна привязанность Судьи к своим родственникам, — победно улыбнулась ведьма. — Представляешь, сколько с нее можно стрясти за жизнь племянника?

— Вот как? Значит, вы так решили поделиться: Ленивым — лес, тебе — власть над Заклятыми? Прелестно!

— Вы не согласны, леди Элесит? — спросил вошедший в комнату «бармен». — Или лучше обращаться — госпожа Ашатан?

Звук собственного имени подействовал на меня, как удар молнии. Так плохо мне еще никогда не было! А еще на Орсега ругалась! С трудом отдышавшись, я поглядела на Тиселе. Та «виновато» развела руками.

— Что смотришь, Мышка? Да, я рассказала о нашей маленькой слабости — ребята не хотели верить в мою верность их делу.

— Дрянь! — с трудом выплюнула я. «Оно может быть использовано для пытки — поэтому держи-ка, Госпожа, его в секрете», вспомнила я. «Тебе понравится, если я буду повторять его непрерывно?»

Нет, и никогда не нравилось.

— Я прошу прощения, госпожа Ашатан, но у меня есть несколько вопросов, на которые вам придется ответить правду… честному человеку нечего скрывать, не так ли? Что ж вы молчите?

— Я уже все вам сказала!

Произнести эти слова было неимоверно сложно. Язык отказывался мне повиноваться, губы с трудом раскрывались, чтобы произнести ложь.

Тиселе отвернулась с брезгливой гримасой.

— Всего несколько маленьких вопросов, госпожа Ашатан… например, кто вас послал?

«…Заклятая не может солгать или не ответить, если к ней обращаются тайным именем».

Удружили, нечего сказать! Не зря я не хотела идти на этот обряд!

— Никто не посылал, — нашла компромисс я. — Сама пришла.

— Ну, раз вы это говорите, госпожа Ашатан… Может, вы тогда объясните, зачем…

Бум!

За стеной что-то грохнуло, и меня снесло к стене со всей силой иммунитета, которая только возможна.

Больно!

Что это было?

Сэр Оцто резко обернулся на звук. Тиселе вскочила на ноги.

— Машина! — хором закричали они.

— Ни с места! — раздался голос. — Вы арестованы именем короля.

В дверь проскочило что-то зеленое, бросилось ко мне и подняло на ноги.

— Госпожа, что с тобой? — услышала я встревоженный голос. Страж. Он все-таки меня нашел. Быстро, ничего не скажешь.

В дверях показался капитан королевского отряда.

— Вы арестованы, — повторил он. Ведьма зашипела, явно намериваясь броситься на него. Капитан быстро посторонился, пропуская… Судью Заклятых, Ашшас и еще двоих девушек в традиционных белых одеждах.

— Тиселе! — резко окрикнула Биро Итель. — Сдавайся.

Ведьма зашипела еще громче и бросилась к противоположной стене. На миг ее окутала чернота, а после в комнате уже не было ведьмы, только зияла дыра в стене.

— За ней, — коротко приказала Судья, и сама бросилась к отверстию. Заклятые старались не отставать.

В комнате остались только мы со стражем, капитан и сэр Оцто.

— Вы арестованы, — в третий раз произнес капитан, обращаясь уже лично к «бармену». — Давайте без глупостей. Дом окружен, везде наши люди.

Оцто оглянулся на меня и криво ухмыльнулся.

— Сдаюсь! — поднял он руки.

Капитан кивнул ему на выход, где заговорщика уже ждал конвой.

Как только «бармен» вышел, капитан почтительно поклонился мне.

— Капитан Лоскол прибыл по вашему указанию, миледи! Какие будут распоряжения?

Я ответила ему ничего не понимающим взглядом. Крепко меня приложило!

Кажется, они сломали машину, гасящую магию Заклятых, после чего сработал уже мой иммунитет на городскую. Почему все всегда сначала делают, а потом думают?

— Леди нездорова, — ответил вместо меня страж.

Я потрясла головой.

— Найдите бумаги, — еле слышно произнесла я. Говорить было тяжело.

— Что?

Нет, они меня доведут!

— Найдите бумаги! — уже громче произнесла я. — Архивы заговорщиков — списки, планы, договоры! Быстро!

— Ей лучше! — решил Орсег. И тут же куда-то устремился, раздавая на ходу указания и волоча меня за собой. Мне было слишком плохо, чтобы протестовать. Когда я окончательно приду в себя, я ему все выскажу, все-о!

Через час непрерывной беготни по дому я еле держалась на ногах. Страж поспевал всюду, но что он делал, оставалось для меня загадкой: я с трудом соображала из-за воздействия иммунитета. Вроде, часть заговорщиков где-то спряталась, и Орсег их разыскивал. Кто-то пытался обороняться, кто-то — бежать из оцепленного дома. Орсег вел себя так, будто принял командование отрядом. И никто не пытался протестовать! Ему подчинялись беспрекословно. Наверное, я перестаралась, когда писала верительную бумагу.

— Может, отдохнем? — не выдержала я. — Сколько можно?

Орсег прожег меня гневным взглядом, но ничего не ответил, только потащил дальше. Так. Это он сердится? Я сразу пришла в себя.

— Слушай, хватит, а? — Я резко остановилась и постаралась вырвать руку. Конечно, безрезультатно. — Прекрати таскать меня за собой как тряпку!

— Не время, Госпожа, — отрезал страж и потащил меня дальше.

— Убью гада! — пригрозила я, но Орсег, увы, не обратил на выкрик внимания.

— Осторожней, Госпожа, — тихо сказал он мне, останавливаясь перед очередной дверью. — Сейчас входим, и ты стоишь и не дергаешься и не встреваешь.

— А что там? — полюбопытствовала я. — Кобра?

— Хуже.

За дверью мы увидели просторный холл. У окна стояла обещанная «кобра» — Тиселе. Вокруг толпились королевские воины и Заклятые во главе с судьей. Ведьма безостановочно хохотала. Нас она не заметила. Она сошла с ума?

— Кончай ломать комедию, Тиселе, — резко бросила Биро Итель. — Сдавайся, тебе некуда бежать.

— Как же! А окно?!

— Поймаем на улице. Сдавайся, Тиселе, мне надоело ждать. Хочешь остаться в живых — сдавайся. — Судья сделала шаг вперед.

— Вы думаете, я проиграла, да? Мне нечего сказать? Я не могу защитить себя? Я слаба и беззащитна, как ваша Мышка?

— Ты сама сказала. — Биро Итель подняла руку для колдовства.

— А это вы слышали? — торжествующе спросила ведьма, указывая за спину, на окно. В ее голосе было столько силы, что мы все замерли и прислушались. В ночи раздался жуткий тоскливый вой.

— Что это? — вырвалось у меня. Вой, а, точнее, вызываемый им страх, показался мне смутно знакомым. Страж повернулся ко мне, в его глазах застыло изумление.

— Это нежить, Госпожа. Это нежить.

Нас только сейчас заметили.

— Откуда в городе может взяться нежить? — недоуменно спросила пробравшаяся к нам Ашшас.

— Откуда? — торжествующе взвизгнула Тиселе. — Откуда?! Это я призвала их в город!

— Это невозможно, — не выдержала Судья. — Заклятая твоего уровня не может провести в город нежить.

— Не может?! Так проверьте! — С этими словами ведьма снова окуталась черным облаком. Судья выкрикнула какие-то слова; облако распалось на множество агатовых бабочек, которые разлетелись по холлу и исчезли.

— Проклятье! — в сердцах вскричала Судья.

— Вы убили ее, миледи? — спросил Лоскол.

— Нет, — неохотно призналась Биро Итель. — Она сбежала. Девчонка и впрямь набралась где-то Силы, так просто ее не достать.

— Ну, нежить, — не поняла я. — И что? Ты ведь говорил, они боятся Заклятых? — повернулась я к стражу.

— Бояться — боятся, — неохотно ответил Орсег. — Только к утру город будет мертв, несмотря ни на каких Заклятых.

— Это почему еще?

— Нежить невозможно убить, — раздраженно ответила Судья.

— Ты ведь видела, Госпожа, — напомнил страж. — Даже переломанный хребет моментально излечивается. Просто нежить не любит связываться с… с вами, потом хлопот не оберешься.

— Заклятые никого не убивают, — вмешалась Ашшас. — Когда очень нужно, это делают наши стражи.

— А мы не связываемся с нежитью, — подхватил Орсег.

— Банда идиотов! — припечатала я. — Неужели нежить вообще невозможно убить?

— Сложно, — уточнил страж. — Они ведь мгновенно восстанавливаются.

— Разве сжечь… — неуверенно предположила какая-то Заклятая.

— Но они собьют пламя, — возразила другая.

— Может, это поможет? — услышали мы низкий голос. Обернувшись, мы увидели Ватру. Торговец был небрит, волосы растрепались, в руке он держал свою хлопушку.

— Негасимое пламя! — воскликнула я, не успев еще осмыслить это эффектное появление.

— Именно, — самодовольно сказал Ватра. — Здесь целый склад моих игрушек. И я как раз сделал новый завоз.

Сирк удивленно вскрикнула и подбежала к нему.

— Что он тут вообще делает? — разозлилась я. — Преступник ходит по оцепленному зданию — и никто не пытается его задержать!

— Он пришел вместе с нами, Госпожа, — вступился Орсег. — Мы подумали, преступники могут пустить в ход негасимое пламя и решили перестраховаться.

— Господин Ватра любезно согласился нам помочь, — добавил Лоскол.

— Тогда прошу прощения, — церемонно проговорила я.

Ватра сделал ответный поклон, будто мы на каком-нибудь приеме в бальных нарядах, а не во взятой базе заговорщиков в городе, кишмя кишевшем нежитью.

— Кстати, а как Тиселе это удалось?

Орсег неохотно ответил:

— Ведьма может призывать нежить туда, где находится… Хотя мы не знали, что у Тиселе хватит на это Силы. Нежить будет лютовать до утра, днем затаится, а ночью опять выйдет на охоту. Их надо либо убить, либо…

— Либо — что?

Вместо него закончила Судья:

— Либо лишить Силы ведьму, которая призвала нежить. Лучше всего — убить.

Я содрогнулась.

— Миледи, — вмешался Лоскол. — Пока вы спорите, дело стоит. Чем опасна нежить?

— Это монстры.

— Они убивают.

— Их невозможно убить.

— Впечатляет, — ехидно прокомментировала я. — Очень емкое описание.

Заклятые синхронно пожали плечами.

— Мы больше не знаем.

— Они все сказали, — снова встрял Орсег. — Нежить — это оживший ночной кошмар, они убивают людей и животных, и от них нет спасения.

— А хлопушки? — настаивал Лоскол.

— Попробуйте, — отмахнулся страж. — Должно помочь.

В холле тут же развернулась кипучая деятельность. Туда стащили все хлопушки, какие нам удалось найти, и королевские воины срочно учились ими пользоваться. Как объяснил Ватра, у человека, не имеющего Силы, хлопушка даст не больше десяти «выстрелов».

— Сколько нежити может быть в городе?

— Около ста монстров, — предположила Судья. — Больше в лесах просто нет.

— Тогда по одной хлопушке каждому хватит? — предположила я.

— А жертвы?

— Какие жертвы? — не поняла я.

— Те люди, которых убьет нежить.

— Они ведь не станут нежитью, правда?!

— Бывает всякое…

— Да, Тиселе хорошо подготовилась к встрече!

— Она была очень умная Заклятая, — тихо сказала Ашшас. — И очень гордая.

Я хмыкнула, но спорить не стала. Гордая, так гордая, какая мне разница?

Хлопушки мгновенно расхватали, но осторожный Лоскол велел провести тренировку, благо хлопушек было ящиков десять. Тут же оказалось: неважно, как ты держишь эту гадость, главное, что ты при этом думаешь. Поэтому воином пришлось спешно учиться концентрации внимания. Ватра злорадно ухмылялся и говорил: его изделия не для средних мозгов.

У Заклятых не возникало проблем с концентрацией, зато были проблемы с иммунитетом, поэтому Ватре пришлось отвлечься от королевского отряда и заняться модификацией своего заклинания. Когда все со всем разобрались, целых хлопушек остался всего один ящик. Каждый воин взял по одной и вышел на улицу, где их строил капитан Лоскол. В холле остались только мы со стражем, Ватра, Ашшас и Судья. В ящике сиротливо лежала одна-единственная хлопушка. Биро Итель выразительно посмотрела на нас с Ашшас, поняла: мы не собираемся оспаривать ее старшинство, и величественно удалилась с последней хлопушкой.

— А мы? — переглянулись мы с Сирк.

Ватра засмеялся, направил руку на металлическую мишень, на которой все тренировались; мишень полыхнула и оплавилась, после чего торговец взял свою девушку под руку и вывел на улицу.

Мы с Орсегом остались вдвоем.

— Могли бы и мне хлопушку оставить, — недовольно пробурчала я.

— И все тебе неймется, Госпожа! Хватит с тебя, навоевалась!

Мне его тон совершенно не понравился. Чует мое сердце, меня ждет очередная нотация.

— Ты все еще сердишься? — робко спросила я.

— А ты как думаешь, Госпожа? — взорвался страж. — Ты меня оскорбляешь, потом говоришь — сделала это нарочно, чтобы иметь возможность умереть без помех, а теперь ждешь похвалы?!

— Если бы не моя идея, мы бы их никогда не нашли!

— Да, только когда мы подоспели, тебя уже допрашивали на полную катушку!

— Но вы же подоспели! — защищалась я. — И вообще, ты обещал простить любой мой поступок!

— Когда я мог сказать такую глупость?!

— А в доме твоей матери. Вспомни… я велела тебе это забыть… но сейчас можешь вспомнить… вспомнить… вспомнить…

Орсег тряхнул головой, выпутываясь из моих чар.

— Ты самая коварная Заклятая, которую я когда-либо видел! Ты уже тогда знала, как поступишь?

— Предполагала. Решила подстраховаться, вдруг понадобится?

— А зачем мне было забывать обещание?

— Иначе не получилось бы сюрприза, — обворожительно улыбнулась я. — Кстати, как ты меня нашел, да еще так быстро? Здесь ведь машина работала.

Теперь пришел черед стража улыбаться. Он осторожно расстегнул ворот моей рубашки.

— Вот, посмотри.

Я подозрительно ощупала ворот. К нему был пришит продырявленный в нескольких местах желудь, который я сорвала в городском парке. Как я его раньше не заметила? Не иначе, заколдовали. Даже понятно, кто.

— Твоя подруга с браслетом подала мне прекрасную мысль, — сообщил Орсег. — Я тайком нашил на твою рубашку желудь с моего дерева — и смог через него слышать все, что ты слышишь и знать, где ты находишься. Неужели ты думала: я отпущу тебя одну неизвестно куда, какой бы предательницей не считал?

— Ах, ты!..

— Договаривай, Госпожа, — предложил Орсег. — Кто я? Гнусный обманщик, который защищает тебя, не спрашивая твоего согласия?

— Прекрати! — обиделась я. — Но ты мог бы сказать.

— Иначе не получилось бы сюрприза.

— Сволочь, — наконец припечатала я. — Это невежливо — лезть в мою личную жизнь.

— Об этом мы уже разговаривали, — усмехнулся Орсег. — Ты знаешь мои мысли о твоей «личной жизни».

— Да уж… — проворчала я, отрывая желудь. — Спасибо за заботу, но больше он мне не понадобится.

— Надеюсь, — страж взял желудь и спрятал его в карман. Не иначе как задумал снова пришпилить его, как только я расслаблюсь! — Ладно, Госпожа. Если мы все обсудили, пойдем на улицу, к остальным?

— Можно подумать, это я нас задерживаю!

Страж благоразумно пропустил мои слова мимо ушей и вывел меня на улицу. Я чувствовала себя почти нормально, хотя действие иммунитета после поломки машины все еще сказывалось, поэтому я не протестовала против того, чтобы страж меня поддерживал. И плевать, как это смотрится со стороны!

На улице было темно. Даже масляные фонари, освещавшие округу, когда я подъезжала к дому, не горели. Отряд королевских воинов стоял в полной боевой готовности. И не двигался. Рядом сбились в кучку Заклятые во главе с Судьей. И тоже не никуда не двигались.

Ватра и Лоскол бегали туда-сюда и отчаянно спорили.

— Что происходит? — изумилась я.

— Свет, — сообщила мне Судья. — Эти твари гасят любой свет, кроме волшебного.

— А Заклятых слишком мало, — добавил Лоскол, — чтобы обеспечить отряд светом.

— А в темноте всех перебьют поодиночке, — догадался Орсег.

— Вот именно.

— И это все проблемы? — не поняла я. — Тогда надо найти городских волшебников и подключить к операции. Свет может вызвать любой маг, сколько я знаю.

Капитан Лоскол посмотрел на меня как на умалишенную.

— Это провинциальный город, миледи, — осторожно пояснил он, стараясь не обнаруживать свое мнение о моем стратегическом таланте. — Здесь почти нет волшебников.

— Как нет? А Ватра?

— Но он нелегальный волшебник. А верных короне здесь нет.

— Разве их магия отличается?

Все тут же засуетились. Ватра, воспламенился идеей спасения целого города на глазах у любимой девушки и тут же сдал всех нелегальных колдунов и волшебников. Вместе со всеми мы пошли их обходить и уговаривать присоединиться. Попутно разбудили городского глашатая, велели ходить с нами и информировать мирных жителей о необходимости сидеть дома и не высовываться: не открывать двери и окна, зажечь свет и никуда не ходить. Надеюсь, это поможет свести жертвы к минимуму: как мне объяснили, нежить не может пробраться в человеческие дома.

Волшебники не радовались такому вниманию к своим особам. Некоторые пытались дать деру, их ловили и обещали полную амнистию. Они не верили, тогда их обещали скормить нежити, после чего волшебники воодушевлялись и соглашались потрудиться на благо родного города. Ватра отвел часть воинов в свою лавку, где достали еще хлопушки, которыми вооружили присоединившихся к нам волшебников. У кого-то из них нашлись волшебные фонарики: это дало нам возможность разделиться и начать патрулировать город. То там, то здесь виднелись всполохи — это нелегальные волшебники и королевские воины схватывались с нежитью.

«Ашатан» — прошелестело в воздухе. Я оглянулась. Мы остались вместе с Лосколом и небольшой частью его отряда (остальные разошлись по городу). Страж как раз увлеченно спорил с капитаном. В запале он давно выпустил мою руку и отошел в сторону. Впрочем, я уже могла стоять и без посторонней помощи.

Кроме нас, на улице никого не было — ни людей, ни нежити. Откуда донесся этот зов?

«Ашатан! Я здесь!»

Я сделала шаг в сторону. Либо я сошла с ума, либо кто-то очень качественно колдует: похоже, никто, кроме меня, зова не слышит. И голос какой-то подозрительно знакомый…

«Иди сюда, Ашатан!..»

Я не выдержала и пошла на голос. В руке я сжимала значок Ленивых Этнографов. Вещица, окутанная городской магией, заставляла мой иммунитет непрерывно работать, и я чувствовала себя не совсем уж беззащитной.

«Ашатан!» — и я свернула за угол.

Тиселе ждала меня, издевательски улыбаясь.

— Вот мы и встретились, Мышка. Надеюсь, ты мне рада?

— Как сказать. — Убегать или звать на помощь я не торопилась. Кто ее, ведьму знает, может, сразу меня чем-нибудь приложит, терять-то ей нечего. Да и… не хотелось мне звать на помощь и прятаться за чужой спиной. Не знаю, откуда у меня появились такие дикие мысли, но — не хотелось.

Тиселе шагнула мне навстречу, заходя в бок. Я повернулась так, чтобы оставаться к ней лицом, и вот мы по-волчьи крадучись медленно закружились вокруг друг друга.

— Нам с тобой не дали договорить, Мышка, — сказала Тиселе, не отрывая от меня напряженного взгляда. — То эти жалкие заговорщики — быстро вы их повязали, мои поздравления! — то твои приятели вместе со стражем. А нам многое надо обсудить…

— Что же? — не удержалась я.

— Например, о событиях той ночи, на твоем посвящении, — напомнила Тиселе.

— Ах, да! — вспомнила я. — Ты говорила — украла мою Силу тогда.

— А ты мне не веришь, Мышка?

Я пожала плечами.

— Это невозможно. У меня никогда не было Силы.

— Никогда, Мышка, никогда. А ты спрашивала когда-нибудь, почему?

— Почему же?

— Ее забрала я!

— Ты рехнулась, Тиселе, — заявила я, посильнее сжав в руке значок. Чуждая магия клубилась вокруг безделушки, и превращалась иммунитетом в мою Силу. Силу, до которой ведьме не добраться… если она тогда правду сказала.

— С чего ты взяла? — поинтересовалась ведьма, продолжая обходить меня. Кажется, это уже пятый круг. Или шестой?

— Видела бы ты себя сейчас — не спрашивала.

— Ах, ты об этом! — Ведьма дико расхохоталась, подтверждая мой диагноз. — Нет, я не рехнулась, Заклятая-без-Силы. Видишь ли, моя маленькая Мышка, ты отторгала Силу, твоя городская природа ее не принимала. Интересно?

— Нисколько! — заявила я, недоумевая, чего Тиселе хочет добиться своим признанием. Или хранить секреты для бывшей Заклятой было невыносимо?

— Конечно, тебе неинтересно, маленькая Мышка. Иначе ты бы поспешила узнать, как я, заметив отторгнутую тобой Силу, всосала ее, еще не сообразив, что происходит. Природа ведьмы дает о себе знать, как ты думаешь, Мышка?

Пока Тиселе говорила, приступ героизма (возможно, наколдованный), пропал, и я стала оглядываться по сторонам в поисках стража. Неужто заболтался и не заметил моего отсутствия? И зачем я сняла желудь, кретинка!

— Не знаю, Тиселе.

— Когда я поняла, что наделала (а Заклятые непременно бы впихнули в тебя Силу: мы и не таких уламывали), я хотела рассказать все Судье. — Ведьма говорила, не переставая осторожно обходить меня по кругу. — Но потом подумала: а зачем? Судья все равно наложила бы на меня наказание, а твоя Сила… она подняла меня на три ступени, Мышка, могла ли я отказаться от этого дара судьбы? Что ты на это скажешь, Мышка?

— Ты окончательно рехнулась, — не выдержала я.

— Не тревожься за меня, Мышка, — зло посоветовала Тиселе, — о себе подумай!

— И что думать?

— Ты попалась! — Тиселе остановилась и триумфально огляделась по сторонам. Увы, восхищенных зрителей вокруг не наблюдалось.

— И почему ты пришла к этому выводу? — осторожно поинтересовалась, недоумевая, что же все-таки Тиселе нужно. Зачем она ведет этот бессмысленный спор ни о чем? Ну хорошо, она украла мою Силу, и стала сильнее. И что теперь? Хочет мне ее вернуть?

— Это! — Она обвела рукой улицу, и я поняла: Тиселе совершенно права. Я попалась. И очень по-глупому попалась.

Ведьма не просто так кружилась, и болтала она, чтобы отвлечь мое внимание. Это ей удалось. Тиселе незаметно высыпала из рукава белесый порошок. Теперь из этого порошка воздымалась прозрачная стена, заключившая нас обеих в круг.

— Ты правильно поняла. Тебе не выйти отсюда самой. Дюжина кругов этого зелья создает прекрасную защиту от всего, Мышка. Теперь можем спокойно поговорить — нам не помешают. А то меня очень пугал твой страж за поворотом.

Я отступила на шаг и уперлась спиной в стену. Та слегка прогнулась, спружинила и застыла.

— И что ты хочешь мне сказать? — поинтересовалась я.

— Какая же ты стала тихая, Мышка! — с издевкой произнесла Тиселе. — Сразу присмирела!

— Так что же, Тиселе? Зачем ты это затеяла?

— Все за тем же, Мышка, все за тем же. Я обладаю Силой не меньшей, чем Судья Заклятых. Ты позволишь мне занять это место без ненужных хлопот.

— А зачем тебе нежить? — Как это не поразительно, меня гораздо больше заинтересовала техническая сторона сплетенной интриги, чем ее реальные последствия. Эх, не на того коня поставила Тиселе — надо было сразу идти ко мне, когда я больше всего боялась стать Заклятой. Далась мне эта Сила! А вот устроить пакость Судье, отдавшей меня своему племяннику, я была бы не прочь… И дело мы организовали гораздо лучше, чем вышло с заговорщиками. Впрочем, это все вздор — сейчас между нами с ведьмой была только ненависть. Ей же порожденная.

— Нежить… — Голос Тиселе вернул меня к происходящему. — Нежить отвлекает внимание твоих друзей… и будет еще одним аргументом. Город, захваченный чудовищами, никого не оставит равнодушным. Как тебе такой план, Мышка?

— Грубовато, — оценила я, — но должно сработать.

— Много ты понимаешь, Мышка! — обиделась ведьма.

— Ты это мне уже говорила… кошка. Только в интригах и заговорах из нас двоих специалист как раз я, сколько бы ты не смыслила в колдовстве.

Лицо ведьмы перекосилось от злобы.

— Я не могу тебя убить, Мышка! Но кто сказал: тебя нельзя ударить?

— Беззащитную? — криво усмехнулась я.

— Это ничего не меняет! — Ведьма шагнула вперед, поднимая руки для заклинания.

Удар был неожиданным.

Клубившаяся вокруг значка Сила сама собой вытянулась змеей и плетью хлестнула Тиселе. Ведьма взвизгнула и отшатнулась, закрывая лицо руками.

Я в изумлении уставилась на свои ладони. Заговорщики, наверное, заколдовали значок против ведьминских чар… на расстоянии, вместе со всеми такими значками: вряд ли кто-то позаботился бы лично обо мне, пока я сидела у заговорщиков в плену.

Я как можно сильнее сжала значок. Какая полезная вещь, оказывается — не только источник Силы, но и защита от Тиселе.

— Вот ты как! — С руки Тиселе слетело нечто невидимое, но смутно ощущаемое мной как очень опасное.

Я подняла руку со значком. Ничего не произошло. Совсем.

— Теперь ты не можешь объявлять себя беззащитной, — осклабилась ведьма. — Теперь ты достойный противник даже для меня, так, Мышка?

— Тебе виднее, — парировала я, пытаясь сообразить, чем бы стукнуть ведьму, пока та не перешла в нападение.

Ведьма что-то пробормотала и снова угрожающе подняла руки. На этот раз я отпрыгнула в сторону, уловив, как в мою сторону снова несется нечто невидимое, но смертоносное.

— Ты еще и прыгаешь, Мышка!

Шипя от ярости, она послала в мою сторону следующее заклинание.

«Щит» — успела проговорить я на языке мыслей, и заклинание, отразившись, впечаталось в прозрачную стену напротив меня.

— А ты не так уж проста, Мышка! Кто тебя научил языку Заклинательниц?

Я не ответила, опять отскакивая в сторону — от падающего на мою голову кирпича. Откуда Тиселе его взяла?

— А если так? — Руки ведьмы засветились красным. Долго ли я смогу отпрыгивать и уворачиваться?

Торопливо выкрикнув на языке Заклинательниц: «Боль!», я выбросила руку в сторону противницы. Та отпрыгнуть не успела и, закричав, скрючилась на мостовой переулка.

Я ли это?

Пришла моя очередь колдовать!

План возник в голове очень четко, и я не сомневалась. Пока Тиселе, корчась, приходила в себя, я обошла вокруг нее, как она до того кружила вокруг меня. Но я не болтала отвлекающую чепуху. Я пела. Без слов, призывая к себе дар Ашшас — волшебную музыку.

— А-а-а-а-а-а а-а-а-а-а а-а-а-а а-а-а…

Над моей головой загорелся Знак, осенив меня зеленоватым светом.

Я показала руками, будто поднимаю невидимую ношу — и тело ведьмы поднялось вверх, остановившись на уровне окон второго этажа.

— Я заклинаю тебя, враг мой, во имя Силы, что связывает нас обеих, по праву сильной заклинаю тебя — подчинись моему колдовству!

Ведьма, приведенная магией в вертикальное положение, с трудом разлепила губы.

— Никогда.

— Украденное стремится вернуться, — тихо и торжественно продолжала я, кружась вокруг побежденной, но не сдавшейся противницы. Магия разворачивала ее с некоторым запозданием, и я как бы вела ее за собой. — Обман непростителен. Верни мне мое, поверженный враг, — заключила я.

Над Тиселе сгустился зеленовато-синий дымок. Он, казалось, выливался из головы ведьмы, которая, запрокинув голову от боли, жутко кричала. Но я не обращала на ее крик внимания: мой взгляд был прикован к дымку, который, словно освобождаясь от чего-то чуждого, становился все прозрачнее, и вот уже сверкал, как драгоценный камень.

Сила. Сила Заклинательницы, случайно украденная ведьмой. Моя Сила.

Я протянула руки к облаку сине-зеленого света, и он излился на меня, погружая в свое сияние. Моя Сила. Я чувствовала себя так, будто после долгой отлучки вернулась домой и обняла родных — маму, папу, которых не видела уже больше двух недель! Мне было хорошо и уютно, как никогда в жизни. Блаженствуя, я забыла обо всем. Вот что это такое — быть Заклятой. Заклинательницей.

Когда я поглотила всю Силу и оглянулась по сторонам, над головой ведьмы оставалась только грязно-серая туча. Это была собственная Сила ведьмы, вышедшая вместе с моей.

— Возьми себе все, Ашатан, — с трудом прошептала ведьма. — Ты победила, возьми же все.

Это только справедливо, решила я, и протянула руки навстречу облаку. Оно нехотя двинулось ко мне. На губах ведьмы зазмеилась коварная улыбка.

Ловушка!

Что могла со мной сделать чужая и чуждая ведьминская Сила, тем более, когда у меня в руках значок-амулет, настроенный специально против магии Тиселе? Что?!

Точно ничего хорошего.

Откинув уже ненужную безделушку в сторону, я гневно отмахнулась от ведьминской Силы, и облако вернулось на место над головой Тиселе.

Я сделала еще круг, повторяя сказанные раньше слова:

— Верни мне мое, поверженный враг… — помолчав, я полностью замкнула заклинание: — Что было твоим, рассыпается в прах!

Я хлопнула в ладоши, облако потемнело и рассыпалось на мелкие зернышки, ветер подхватил их и унес в разные стороны.

В последний раз вскрикнув, Тиселе упала на землю… на ее счастье, не просто упала, а плавно опустилась — и затихла.

Раздался многоголосый вой, словно целый отряд грешников сжигали заживо… и на улице загорелся свет. Настоящий живой свет масляных фонарей, а не мертвое сияние магии.

Я огляделась вокруг, чувствуя себя легко и свободно, как никогда в жизни. Вокруг нас с ведьмой по-прежнему стояла прозрачная стена, а за ней я смутно угадывала знакомые фигуры. Я подошла к стене, легонько толкнула… и шагнула сквозь то место, где она только что стояла. Я была свободна.

Ко мне подскочил встревоженный страж.

— Тебя нельзя оставить одну ни на минуту! Сразу во что-нибудь ввяжешься!