<p>Роберт Рид</p> <p>Реморы<a l:href="#n

Жилище Кви Ли занимало несколько гектаров в одном из человеческих районов — тысяч километров под корпусом корабля. Это никак нельзя было счесть роскошью. По-настоящему богатые люди владели не менее чем кубическим километром — для себя и своей среды. Но с тех пор, как Кви Ли взошла на борт, больше столетий, чем она могла сосчитать, тут был ее дом — все эти коридоры и просторные помещения, где она чувствовала себя так же удобно, как в собственном теле.

Однако самой любимой была оранжерея. Как-то днем Кви Ли наслаждалась ее очарованием, лежа обнаженной, с закрытыми глазами, под искусственными небом и солнцем, слушая плеск фонтанов и щебетание птичек. Внезапно дом нарушил ее покой, объявив о появлении гостя.

— Он пришел к Перри, мисс. Утверждает, что это очень важно.

— Перри здесь нет, — ответила Кви Ли, открывая спокойные серые глаза. — Если только он не прячется от нас обоих.

— Да, мисс. Его нет. — Краткая пауза, затем голос продолжил: — Я все объяснил этому человеку, но он отказывается уходить. Его зовут Орлеан. Он утверждает, что Перри должен ему значительную сумму денег.

Что еще выкинул ее муж? Кви Ли догадывалась. Она села, сдержанно улыбаясь. Ох, Перри, когда же ты поймешь… Придется ей самой избавляться от этого Орлеана, встретив его жестким холодным взглядом. Поднявшись, она накинула изумрудный саронг, не торопясь прошла через многочисленные помещения, скомандовала входной двери открыться, но экран безопасности оставила включенным. Кви Ли была готова к встрече с кем-то странным. Зная Перри, даже с кем-то отталкивающим. Тем не менее она никак не ожидала увидеть блестящую оболочку более двух метров высотой и примерно метр шириной и не могла представить себе лицо с разными глазами, взиравшими на нее. Лишь через несколько секунд она поняла, что это Ремора. На общественной дорожке стоял настоящий Ремора. Плоть его была оранжевого цвета с разбросанными по ней черными пятнами — они могли или не могли оказаться признаками рака, — а его безгубый и беззубый рот, похоже, расплылся в улыбке. Что привело сюда Ремору? Они никогда, ну совершенно никогда здесь не появлялись!..

— Я Орлеан. — Голос неожиданно оказался низким и глубоким, слегка приглушенным экраном безопасности. Из динамика, скрытого где-то на толстой шее, послышалось: — Мне нужна помощь, мисс. Простите, что беспокою вас… но, видите ли, я в отчаянном положении. И не знаю, к кому еще могу обратиться.

Кви Ли знала о Реморах. Ей доводилось видеть их и даже говорить с некоторыми, хотя это происходило так давно, что она не могла припомнить сути беседы. Такие странные создания. Более странные, чем многие инопланетяне, пусть даже они обладали человеческими душами.

— Мисс?

Кви Ли считала себя добрым человеком. Тем не менее она не могла отделаться от чувства отвращения. Пол покачнулся под ней, дыхание перехватило. Орлеан был человеческим существом, одного вида с нею. Да, его генетика изменилась под воздействием сильной радиации. Да, он жил в отдалении от обычных людей. Но в нем был человеческий мозг, мощный и потенциально бессмертный. Кви Ли моргнула и вспомнила, что ей присущи сострадание и милосердие ко всем, даже к чужим, и она смогла пробормотать:

— Входите… — И добавила: — Прошу вас, если желаете. И это приглашение дезактивировало невидимый экран дома.

— Благодарю вас, мисс. — Ремора двигался медленно и довольно неуклюже, его оболочка жизнеобеспечения скрежетала в коленях и бедрах.

Это ненормально, догадалась Кви Ли. Орлеан должен перемещаться легко и изящно, у него мощная оболочка, которая служит ему надежным экзоскелетом.

— Хотите что-нибудь? — Вопрос прозвучал глупо. Кви Ли это было несвойственно.

— Нет, благодарю вас. — Его ответ был исключительно вежливым.

Ну конечно. Реморы ели и пили только то, что создавали сами. Навсегда запечатанные в своих оболочках, они функционировали как безупречные самообеспечивающиеся организмы. Пища была синтезированная, вода — вторичной очистки, и Реморы с религиозным пылом относились к понятиям «чистота» и «независимость».

— Я не хочу утомлять вас, мисс. Буду краток.

Его вежливость оказалась неожиданностью. Обычно Реморы держались отчужденно, даже надменно. Но Орлеан продолжал улыбаться, глядя на хозяйку. Одна глазница представляла собой мускулистое углубление, густо заросшее черными волосами, и Кви Ли предположила, что эти волосы обладают светочувствительностью. Словно фасеточный глаз насекомого, каждый из них фиксировал лишь часть общей картины. По контрасту другой глаз был совершенно обыкновенным, светлым и невыразительным, с мутноватым темным зрачком. Мутации творят удивительные вещи. Внутри оболочки шла ускоренная, лишь частично контролируемая эволюция, даже когда Орлеан стоял перед Кви Ли, переминаясь на каменном полу.

— Я знаю, вас это смущает… — сказал Орлеан.

— Нет, нет, — возразила она.

— …да и мне тоже неудобно. Я не решился бы прийти, если бы не острая необходимость.

— Перри ушел, — заявила она. — И я не знаю, когда он вернется. Простите.

— На самом деле я и надеялся, что его нет.

— Вот как?

— Хотя пришел бы в любом случае.

Дом Кви Ли, преданный и бдительный, не позволит случиться плохому. Она сделала шаг, сократив расстояние между ними.

— Речь идет о деньгах, которые вам должны? Верно?

— Да, мисс.

— Я могу узнать, за что? Орлеан не стал объяснять.

— Считайте, что это старый карточный долг. — И, помолчав, добавил. — Боюсь, что это очень старый долг, и Перри тысячу раз отказывал мне.

Это Кви Ли могла себе представить. В их отношениях муж не раз совершал ошибки, проявлял некомпетентность и самовлюбленность. Она испытывала к Перри сдержанную любовь, но его недостатки бросались в глаза.

— Прошу прощения, — ответила Кви Ли, — но я не несу ответственности за его долги. — Она заставила себя говорить твердо и непреклонно, зная, что так будет лучше всего. — Я надеюсь, вы проделали весь этот путь не потому, что слышали о его браке.

«Браке с женщиной, у которой есть определенное состояние», — подумала Кви Ли.

— Нет, нет, нет! — На невообразимом лице появилось выражение обиды. Оба глаза расширились, и тонкий язык, белый как лед, облизал края безгубого рта. — Честное слово, мы не следим за новостями о пассажирах. Я просто предположил, что Перри с кем-то живет. Видите ли, я знаю его… я надеялся прийти и, изложив мое дело тому, кого встречу, найти товарища. Союзника. Кого-то, кто может стать моим защитником. — Сделав паузу, полную надежды, Ремора спросил: — Когда Перри все же явится, сможете ли вы объяснить ему, что такое «хорошо», а что нет? Пожалуйста! — После еще одной паузы он добавил: — Даже самый последний Ремора знает разницу между хорошим и плохим, мисс.

Это было несправедливо — называть себя так уничижительно. Похоже, он принимал ее за расистку, хотя Кви Ли ею не была. Она не считала его низшим существом. В конце концов, оба они являлись людьми. И их свел очаровательный и обаятельный манипулятор — ее дорогой муженек… Внезапно Кви Ли испытала такой гнев на Перри, что ее едва не затрясло перед этим чужаком.

— Мисс?

— Сколько? — спросила она. — Сколько он вам должен, и как срочно вам это нужно?

Сначала Орлеан ответил на второй вопрос, с тошнотворным скрипом в плече подняв руку.

— Слышите? — уточнил он, словно собеседница была глухая. — Моя изоляция нуждается в замене. Или, по крайней мере, в ремонте. Если возможно, то завтра.

Рука согнулась, и локтевой сустав мучительно застонал.

— Все свои сбережения я уже потратил на переборку реактора.

Кви Ли достаточно знала об оболочках жизнеобеспечения, чтобы оценить положение Орлеана. Реморы работали на корпусе корабля, порой оставаясь в открытом космосе часами и днями. Нарушение изоляции было катастрофой. Крохотное отверстие могло умертвить большую часть тела, и тогда страдающий мозг впадал в спасительную кому. Оставленный на произвол судьбы и уязвимый Орлеан зависел от милости радиационных бурь и метеоритных дождей. Да, она понимала. Вышедшая из строя оболочка представляла собой недопустимую опасность, с которой не могли сравниться более мелкие беды, — и что она могла тут сказать?

Кви Ли ощутила глубокое сочувствие к этому человеку.

Орлеан, казалось, перевел дыхание и выпалил:

— Перри должен мне пятьдесят две тысячи кредитов, мисс.

— Понимаю. — Сглотнув, она представилась: — Меня зовут Кви Ли.

— Кви Ли, — повторил он. — Да, мисс.

— Как только Перри явится домой, я поговорю с ним на эту тему. Обещаю.

— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы это сделали.

— Сделаю.

Уродливый рот приоткрылся, и Кви Ли увидела зеленые и серо-синие пятна на молочной ткани горла. Они являлись признаками рака или, может быть, представляли собой какой-то новый орган. Кви Ли не могла поверить, что находится в обществе Реморы — самого странного представителя человечества, который, несмотря на все россказни об их отваге и даже безрассудстве, оказался очень ранимым. Кви Ли поняла, что он даже испуган. Влажное оранжевое лицо содрогалось, словно от отчаяния, и, когда он повернулся, раздался жуткий скрежет.

— Спасибо вам, Кви Ли, — произнес он. — За ваше время, за терпение и вообще за все. Пятьдесят две тысячи кредитов!

Ей хотелось завизжать. Что она и сделает, когда останется одна. Перри поставил этого человека в ужасное положение и узнает об этом, как только удостоит ее своего общества. Да, она достаточно терпелива и может снисходительно относиться к большинству его недостатков. Но не сейчас. Пятьдесят тысяч кредитов — это не состояние, и они позволят Орлеану восстановить свою оболочку, вернуть ему целостность и надежность. Может, она сумеет связаться с Перри и ускорить процесс…

В дверях Орлеан повернулся, чтобы попрощаться. Оболочка блестела под искусственным солнечным светом, а лицевая пластина потемнела, и теперь Кви Ли больше не могла разглядеть черты его лица. Хотя у него могло быть какое угодно лицо; что такое сейчас лицо? Она помахала ему и, чувствуя тошноту, прикинула, что пятьдесят две тысячи кредитов означают для нее…

…если предположить, что ей придется…

Но нет, решила она. Ей не хватит сочувствия. Чуть быстрее, чем обычно, она приказала экрану безопасности снова включиться, и он помог заглушить этот ужасный скрип сочленений, когда Ремора, шаркая, направился к себе.

У корабля было много имен и обозначений, но давние пассажиры и команда называли его только кораблем. Никакой другой межзвездный корабль не мог сравниться с ним. Ни по размерам, ни по своей истории.

Корабль был стар по любым меркам. Создала его исчезнувшая раса гуманоидов, скорее всего, еще до того, как на Земле зародилась жизнь, но потом без всякой видимой причины оставила его. Специалисты утверждали, что изначально он представлял собой бессолнечный мир, одну из бесчисленных планет юпитерианского типа, разбросанных в космосе. Строители использовали собственный водород планеты, чтобы снабжать топливом огромные двигатели, которые миллионы лет разгоняли корабль, пожирая его газовую оболочку. Сегодняшнему кораблю осталась сердцевина, многократно усовершенствованная и его строителями, и людьми. Его каменное и металлическое чрево было пронизано переплетением проходов, изолированных помещений и хранилищ топлива. Здесь было достаточно места для сотен миллиардов пассажиров, хотя сейчас на борту находилась лишь малая часть этого количества. Корпус являлся особой броней, созданной из гиперволокна толщиной в несколько километров, и достаточно прочной, чтобы выдержать столкновение на любой скорости.

Корабль появился откуда-то из-за пределов Галактики, давным-давно войдя в пространство, где обитало человечество. Он был объявлен трофеем и использовался в разных целях, а затем переоборудован настолько хорошо, насколько сумели его новые владельцы. Образовалась корпорация, началось продвижение на рынок. Древние двигатели вернули к жизни, и теперь можно было корректировать курс корабля. Билеты продавались и людям, и инопланетным существам. Манили новизна и возможные приключения. Один оборот вокруг Млечного Пути, полет в полмиллиона лет вдоль спиральных звездных рукавов. Даже для бессмертных это было долго. Но у таких людей, как Кви Ли, хватало и денег, и терпения. Именно поэтому она за часть своих сбережений купила эти апартаменты. Она понимала, что путешествие недолго будет привлекать новизной. Три или максимум четыре оборота — и что потом? Люди захотят чего-то нового и волнующего. Разве не так происходило всегда?

Кви Ли не была долгожительницей по рождению. Ее предки тысячекратно усовершенствовали себя, сведя на нет процесс старения. Хрупкие ДНК уступили место куда более надежным генетическим конструкциям. Благодаря таким изменениям появились многочисленные полезные протеины, энзимы и мощные механизмы восстановления. Иммунная система стала близка к идеальной; болезни были уничтожены. Нормальная жизнь не могла оказать на человека никакого отрицательного воздействия. И даже трагические случайности далеко не всегда приводили к необратимым последствиям. И тело, и ум Кви Ли были способны противостоять невообразимому количеству бед и опасностей.

Но Реморы, несмотря на такие же усовершенствования, вели совсем другую жизнь. Закованные в свои оболочки, они работали на внешней стороне корпуса. Скафандры поддерживали высокую степень защиты и стандартное жизнеобеспечение; в них имелись небольшая силовая установка и система многократной очистки. Пребывание на корпусе было опасно даже в самые лучшие времена. Ни корабельные щиты, ни специальные лазеры не могли перехватывать каждую пылинку межзвездного мусора. Любое серьезное столкновение означало, что кто-то должен заняться ремонтом. Создатели корабля использовали сложных роботов, но через несколько миллиардов трудовых лет выяснилось, что они устали. Оказалось, что для этой работы лучше повысить — или понизить — в должности кого-то из людей — членов экипажа. Первоначальный замысел предполагал, что в ремонте станут принимать участие все, и короткие вахты были справедливо распределены. Даже капитаны порой облачались в скафандры, выходили в открытый космос, когда в нем было безопасно, и замазывали выбоины свежим гиперволокном…

Справедливость не продержалась долго. Появилась новая субкультура, и первые Реморы стали воспринимать корпус корабля как свои владения. Самые ранние их представители учились выживать под воздействием сильной радиации. Они сами осваивали это умение и учили своих отпрысков, как контролировать поврежденные тела. Генетика мутировала и усваивала эти мутации. Если глаз переставал видеть, возможно, из-за уникального вида рака, то Ремора мог создать новый глаз. Например, вырастить волосы, обладающие светочувствительностью, и с помощью силы воли связать их с оставшимся зрительным нервом, сделав глаз более надежный, чем тот, который заменили. Кви Ли доводилось слышать такое от людей, которые держались так, будто знали, что говорят.

Реморы якобы были счастливы обладать такой причудливой внешностью. В их культуре странные лица и новые органы являлись показателями успеха. А поскольку несчастные случаи могли произойти в любое время и без предупреждения, Реморы редко жили долго. По крайней мере, в их понимании длительности. Насколько она знала, Орлеан мог принадлежать к четвертому или пятому поколению Реморов. Пятисотлетнее дитя. Насколько она знала. Обрывки сведений, поняла Кви Ли, возвращаясь в свою оранжерею и сбрасывая одежду. Она лежала с закрытыми глазами под горячими лучами. Реморы были важными, даже необходимыми людьми, и тем не менее она чувствовала, что совершенно ничего не знает о них. А невежество — это плохо. Не так плохо, как задолжать денег одному из них, но тем не менее…

По сравнению с жизнью Орлеана ее существование казалось таким обыденным. Таким комфортным и банальным, что Кви Ли едва не устыдилась.

Перри не появился дома ни на следующий день, ни еще через сутки. Он отсутствовал уже десять дней. Кви Ли посылала сообщения туда, где Перри обычно бывал, но ответов не поступало. Осторожности ради она не объясняла, зачем он ей нужен. В этой ситуации не было ничего необычного. Скорее всего, Перри нашел что-то новенькое, а Кви Ли, мастерски овладевшая искусством ожидания, проводила дни, нанося визиты друзьям и посещая вечеринки, которые устраивались по любому поводу. Такова была ее обычная жизнь, как всегда приятная; однако Кви Ли поймала себя на том, что постоянно думает об Орлеане, представляя себе, как он идет по корпусу корабля в оболочке с пробитой изоляцией и его странное тело начинает вскипать… Бедняга…

Самым простым решением было дать ему денег. Их у Кви Ли было более чем достаточно. Пока она не перевела сумму в бело-черные чипы, казалось, что это немного. Но лучше ли, если Перри будет в долгу у нее, а не у Реморы? Кви Ли могла позволить себе вернуть этот долг, но сомневалась, что ее муж сейчас сможет собрать такую сумму. Зная Перри, она предполагала, что у него немало долгов — и людям, и инопланетянам; и Кви Ли в который раз удивилась, как позволила Перри очаровать себя. О чем она думала, соглашаясь на этот безумный союз?

Кви Ли была стара, даже по меркам бессмертных. Настолько, что почти не помнила юности. Даже ее неутомимые нейроны оказались не в состоянии вместить всю ее жизнь. Может, поэтому Перри и стал для нее благословением. Он был до смешного молод и с удовольствием делился своей молодостью, энтузиазмом и энергией. Он был щедрым любовником; он умел слушать, если разговор оказывался действительно важным, и никогда не пытался тянуть у Кви Ли деньги. Кроме того, Перри стал для нее своеобразным вызовом. Вне всяких сомнений. Может, ее друзья и не одобряли его — а несколько самых близких открыто критиковали, — но для женщины ее возраста в середине пятитысячелетнего путешествия присутствие Перри было чем-то новым, свежим и интересным. И в сравнении с ним старые друзья Кви Ли вдруг стали слегка напоминать окаменелости.

— Я люблю путешествовать, — объяснял Перри, и с его славного, красивого лица не сходила улыбка. — Ты знаешь, что я и родился на корабле? Всего через несколько недель, как мои родители поднялись на борт. Они добрались до колониального мира и там остались, ну а я продолжил полет. Это был мой выбор. — Он засмеялся, и в глазах его отражалось искусственное небо ее потолка. — Ты знаешь, что мне хотелось бы сделать? Увидеть весь корабль, обойти все его переходы и пещеры. Я хотел бы изучить все его водоемы, познакомиться со всеми чужаками…

— В самом деле?

— …и даже посетить их районы. Их дома. — Еще один смешок и эта заразительная улыбка. — Я только что вернулся из зоны слабой гравитации — в шести тысячах километров внизу. Там обитают какие-то паукообразные существа. Ты должна их увидеть, любимая! Не буду льстить им, убеждая тебя, что они грациозны, но любоваться звездопадами — это лишь немногим лучше.

Он ее восхищал. Кто еще из тех, кого она знала, мог так терпимо относиться к инопланетянам с их странными запахами и непостижимыми мозгами? Не стоило и сомневаться, что Перри был удивительным. Даже самые ее критически настроенные друзья признавали это, и, как они ни ворчали, всем хотелось послушать о последних приключениях Перри в пересказе его жены.

— Будь у меня такая возможность, я бы навсегда остался на борту.

Рассмеявшись, она спросила:

— И ты мог бы себе это позволить?

— Вряд ли, — признал Перри. — Но по крайней мере этот оборот я оплатил полностью. Еще, конечно, ежедневные расходы… Но все в порядке. Поверь мне, когда в одном месте собраны миллионы обеспеченных существ, всегда есть способы заработать себе на жизнь.

— Законные способы?

— Можно считать и так. — Да, юмор у него бывал грубоватый. Но позже, в мрачном настроении, он признавался: «У меня есть враги, любовь моя. Я тебя предупреждаю. Как любой другой, я совершал ошибки — грехи молодости, — но, по крайней мере, честно говорю о них».

Может, и были у него грехи. Тем не менее он ничем не вызвал ее неприязни или враждебности.

— Нам следует пожениться, — предложил Перри. — Почему бы и нет? Нам нравится быть друг с другом, но мы можем проводить время и врозь. Что скажешь? Откровенно говоря, не думаю, что тебе нужен партнер, который станет торчать рядом с тобой и днем и ночью. Верно, Кви Ли?

Он был прав. Спорить не стоило.

— Небольшой уютный брак, — заверил он ее. — Строго по правилам. Я получаю приют, а ты — неприкосновенную частную жизнь плюс несравненный источник развлечений в моем лице. — Он долго хохотал, а потом добавил: — Я обещаю: ты будешь первой слушать мои новые истории. И я никогда, никоим образом не стану из тебя сосать кровь, дорогая. С тобой я буду безукоризненным джентльменом.

Кредитные чипы Кви Ли положила в потайной карманчик. Добравшись до станции, она по одной из вертикальных труб двинулась к обшивке корабля. Теперь нужно было найти имя Орлеана в списке команды. Единственный Орлеан жил в Порту Бета, но не упоминалось, Ремора он или нет. Порты были обширными сооружениями, где грузовые такси швартовались к кораблю, доставляя новых пассажиров из соседних инопланетных миров. Эти километровые иглы были удобны для того, чтобы стартовать и причаливать, набирая или сбрасывая скорость. Двигатели корабля лишь время от времени корректировали курс, избегая столкновений с пылевыми облаками, которые порой встречались на спирали.

И так происходило всегда, когда Кви Ли доводилось посещать порт. Но сегодня нигде не было видно даже такси — они охотились за пассажирами побогаче. У команды, в которую не входили Реморы — капитаны, их помощники и прочие, — в данный момент, казалось, не было работы или Кви Ли просто не замечала их деятельности. Кви Ли стояла на самом дне порта — огромного цилиндра, закупоренного крышкой километровой толщины из гиперволокна высшего качества. Единственными туристами были инопланетяне, какие-то рыбообразные создания в пузырях воды или аммиака, проплывавшие мимо нее. Кви Ли чувствовала себя маленьким тунцом; она слышала, но не понимала их резкого щелканья. Может, они насмехаются над ней? Догадаться было невозможно, отчего ее раздражение усиливалось. Наверно, Кви Ли их страшно забавляет. Она испытывала растерянность и в то же время страшную тоску по дому.

По сравнению с инопланетянами первый встреченный Ремора показался нормальным человеком. Шагал он без скрипа и скрежета, с поразительной скоростью. Кви Ли пришлось бегом догонять его. Или ее. В форме оболочки было что-то женственное, и на оклик Кви Ли ответил женский голос.

— Что, что, что? — переспросила Ремора. — Я занята! Задыхаясь, Кви Ли крикнула:

— Вы знаете Орлеана?

— Орлеана?

— Мне надо найти его. Это очень важно. — Кви Ли испугалась, не случилось ли чего-то ужасного, не слишком ли поздно она явилась.

— Да, я знаю одного Орлеана.

Большие черные, навыкате глаза собеседницы были в форме запятой, а рот сливался с узкой щелью на месте носа. Под серебристой кожей перекатывались странные волокнистые сгустки. Над лицевой пластиной торчали черные волосы, но при внимательном взгляде становилось ясно, что это не волосы. Скорее они смахивали на куски промасленной веревки, медленно и непрерывно раскачивавшейся.

Рот растянулся в улыбке. Вполне нормальный голос произнес:

— Откровенно говоря, Орлеан — один из моих ближайших друзей!

Правда? Или она шутит?

— Я в самом деле должна найти его, — призналась Кви Ли. — Можете мне помочь?

— Могу ли я помочь? — Странный рот снова улыбнулся. Серые псевдозубы были большими, как ногти, а десны серебристыми, как кожа. — Я доставлю вас к нему. Сойдет за помощь? — И Кви Ли поймала себя на том, что уже следует за ней. Они поднялись на летающий диск без перил. Ремора устроилась в центре и махнула какой-то старухе. — Встаньте поближе. Орлеан там. — Она указала наверх. — Неблизкий путь, и не думаю, что вы хотели бы совершить его в одиночку. Не так ли?

— Расслабьтесь, — посоветовал Орлеан.

Кви Ли считала, что расслаблена, но теперь она осознала, что с трудом дышит и испытывает такое напряжение, словно испаряется живьем. Казалось, что подъем длится века. Никаких звуков, кроме свиста ветра в ушах. У диска не было ограждения — явное нарушение правил техники безопасности, — и Кви Ли вцепилась в блестящую руку Реморы в поисках опоры. Кви Ли с удивлением ощутила выбоины в слое гиперволокна. Столкновения с пылинками оставляли почти незаметные глазу следы. Реморы, догадалась она, такие же, как сам корабль, — закрытые биосферы, принимающие на себя удары во время полета в космосе.

— Лучше? — спросил Орлеан.

— Да. Лучше.

Тридцать километров пути из порта, вцепившись в руку Реморы. А теперь Кви Ли и Орлеан оказались в какой-то маленькой комнатушке, менее пятисот метров отделяло их от вакуума. Неужели он живет здесь? Кви Ли чуть не задала этот вопрос, глядя на голые стены и шаткую мебель. Слишком аскетичное, слишком убогое, чтобы служить кому-то домом. Даже Реморе. Вместо этого Кви Ли спросила:

— А как вы?..

— Устал. Только что со смены, совершенно вымотан. Лицо немного изменилось. Оранжевый пигмент поблек,

и теперь оба глаза превратились в жутковатые волосатые провалы. Хорошо ли Орлеан видит? Как он трансплантирует клетки из одного глаза в другой? Тут должны быть какие-то хитрые механизмы… Кви Ли почувствовала себя совершенно несведущей, чему была только рада.

— Что вам нужно, Кви Ли? Она сглотнула.

— Перри явился домой, и я принесла то, что он вам должен.

У Орлеана был удивленный вид, но он спокойно произнес:

— Отлично. Просто превосходно!

Она протянула чипы, и серебристая ладонь приняла их. Локоть заскрежетал, и Кви Ли сказала:

— Надеюсь, это поможет.

— У меня уже улучшается настроение, — заявил Ремора. Кви Ли не знала, что ответить.

Инициативу взял на себя Орлеан:

— Я должен вас как-то отблагодарить. Могу я предложить вам что-нибудь в качестве компенсации за ваши хлопоты? Как насчет прогулки? — Он выразительно подмигнул ей, волосы втянулись, и теперь видно было лишь крошечное багровое отверстие. — Прогулка, — повторил он. — Хотите выйти наружу? Подберем вам оболочку. Мы держим их на тот случай, если явится капитан с инспекцией. — Гулко хохотнув, Ремора добавил: — Что случается каждую тысячу лет! Хотим мы того или нет.

О чем он говорит? Кви Ли слушала его, но не слышала. Улыбка, еще одно подмигивание, и хозяин каморки сказал:

— Я серьезно. Хотите совершить небольшую прогулку?

— Я никогда… я не знаю!..

— Безопасно, насколько возможно. — Это могло означать что угодно. — Послушайте, тут самое безопасное место для прогулки. Мы прикрыты лицевым щитом, так что удары нам не грозят. Кроме того, мы в отдалении от двигателей и их излучения. — Еще один смешок. — О, вы получите дозу облучения, но ничего страшного. Вы же крепкая, Кви Ли. В ваших удивительных апартаменах есть автодоктор?

— Конечно.

— Вот и хорошо.

Она не испытывала страха, по крайней мере явного. Кви Ли чувствовала пугающее возбуждение. Ничто из пережитого не могло сравниться с тем, что ей предстояло. Кви Ли была рабой своих привычек, давних и неуклонных, и не знала, как вести себя там, снаружи. Предыдущий опыт не мог подготовить ее к этому моменту.

— Вот, — сказал вежливый хозяин. — Залезайте. Поводов для отказа не находилось. Они вошли в шкаф, или скорее, в раздевалку, набитую оболочками жизнеобеспечения, и Орлеан выбрал одну.

— Она расскрывается и закрывается не в пример моей, — объяснил он, — хотя дополнительных систем в ней нет. Во всем остальном точно такая же.

Кви Ли разместила ноги, руки, торс, надела шлем и стукнулась о низкий потолок, а при первом же шаге врезалась в стену.

— Следуйте за мной и не торопитесь, — посоветовал Орлеан.

Мудрые слова. Они вошли в какой-то проход типа туннеля, который зигзагами поднимался к границе с космосом, — древние лестничные марши, предназначенные для неторопливого человеческого движения. Каждый поворот перекрывался невидимым полем, которое отсекало разреженную атмосферу корабля. Они стали переговариваться по рации. Голос Реморы звучал совсем близко, и Кви Ли начала чувствовать сквозь оболочку, как его псевдонейроны взаимодействуют с ее собственными. Здесь сила тяготения была сильнее земной, но тем не менее, несмотря на свой увеличившийся вес, Кви Ли двигалась легко, конечности энергично сгибались, и, поднимаясь, она касалась шлемом потолка. Тум-тум-тум. Кви Ли ничего не могла с собой поделать.

Орлеан вежливо смеялся, голос звучал совсем рядом и по-дружески:

— Вы прекрасно справляетесь, Кви Ли. Расслабьтесь. Звук ее имени прибавил Кви Ли мужества.

— Помните, — сказал Ремора, — у вас мощные сервомоторы. Оболочка обеспечивает широкий диапазон движений. Не надо ни напрягаться, ни суетиться.

Ей хотелось справиться. Больше, чем чего-либо в жизни, хотелось, чтобы все было как можно ближе к совершенству.

— Концентрация, — произнес он. И затем:

— Да, вот так лучше.

Они миновали последний поворот и подошли к люку. Остановившись, Орлеан повернулся, его нелепый рот растянулся в улыбке:

— Вот мы и на месте. Отсюда мы отправимся на небольшую прогулку, хорошо? — И после паузы добавил: — Когда вернетесь домой, расскажите мужу, чем вы занимались. Удивите его!

— Расскажу, — прошептала она.

Он открыл люк одной рукой — рация передала скрипучий, но далекий звук, и их залило яркое разноцветное сияние.

— Красота, — заметил Орлеан. — Разве не чудесно, Кви Ли?

Перри не будет дома еще несколько недель, а когда он появится («Я спускался на плоту по Облачному Каньону, дорогая, и не мог связаться с тобой!»), она поймет, что не собирается рассказывать ему о своем приключении. А также о деньгах. Она подождет подходящего момента, минуты слабости, когда Перри утратит бдительность. «Что-то случилось, любовь моя? У тебя озабоченный вид». Она ответит, что ничего особенного, просто он куда-то пропал и она беспокоилась. Как прошел сплав? Кто еще был? Перри ей расскажет. «Твиуиты. По сути, большие неуклюжие болваны». Он будет улыбаться, пока она не ответит ему улыбкой. Он будет худым и уставшим, но той же ночью он найдет силы, чтобы дважды заниматься с нею любовью. И во второй раз будет так здорово, что ей останется только удивляться, как она могла по собственному желанию так долго жить без секса. Ведь он может быть самым потрясающим удовольствием.

Перри будет спать, видя искусственные реки, которые с ревом несутся в искусственных ущельях; а Кви Ли сядет в постели и шепотом прикажет дому продемонстрировать ей вид сверху на Порт Бета. Она выведет изображение на потолок в двадцати метрах над головой, и мерцающее сияние станет менять цвета всякий раз, когда силовое поле будет отражать космическую опасность.

— О чем вы думаете, Кви Ли?

Орлеан задал вопрос, и она без промедления ответила, тихо и восхищенно:

— Прекрасно. — Кви Ли закрыла глаза, припоминая, как далеко тянется корпус, плоский и серый, спокойный, но в то же время строгий. — Это прекрасно.

— А еще лучше впереди, на носу, — продолжал ее спутник. — Поля там плотнее и сильнее. Мощные лазеры встречают кометы за десятки миллионов километров от нас и распыляют их. — Он издал тихий смешок. — Когда смотришь с носа, почти чувствуешь движение корабля. Честно.

Она поежилась внутри оболочки, больше от удовольствия, чем от страха. Мало кто из пассажиров выходил на поверхность корпуса. Без сомнения, они нарушали правила. Даже внутри корабельных такси вы находились под прикрытием корпуса. Но не здесь. Здесь Кви Ли чувствовала себя беззащитной, практически голой. Орлеан долго вглядывался в ее лицо, вероятно пытаясь определить ее настроение. Наконец он спросил:

— А вы знаете историю первой Реморы? Знает ли она? Вряд ли.

Он рассказал; голос у его звучал тихо и спокойно.

— Звали ее Вун, — начал он. — Ходили слухи, что на Земле она была преступницей. Согласившись стать членом команды, она избежала психологического преобразования.

— За какие преступления?..

— Имеет ли это значение? — Он покачал круглой головой. — Достаточно серьезные. Дело в том, что у Вун не было конкретной должности. Счастливая, что ей выпала такая возможность, она стала нести вахты на корпусе.

Кви Ли кивнула, глядя на далекий горизонт.

— Она была красивой, как вы. В перерывах между вахтами она занималась тем же, что и остальные: изучала корабль, заводила романы и огорчалась, если отношения не складывались. Как и вы, Кви Ли, она была умна. Всего несколько столетий на борту, и Вун смогла понять, что к чему. Она видела, как капитаны уклоняются от вахт на корпусе. И как некоторых людей, виновных в совершенно незначительных проступках, заставляют нести по две вахты вместо себя. Словом, наши капитаны избегали даже самого незначительного риска.

Статус. Должность. Привилегии. Уж это-то она понимала. Может, даже слишком хорошо.

— Вун возмутилась, — продолжал Орлеан, и в голосе его звучала гордость. — Но вместо того чтобы крушить всю систему, она подчинила ее себе. И преобразовала то, что подчинила. — Мягкий смешок. — Моя оболочка? Это она создала ее прототип с едва ли не вечными герметичными уплотнителями и суперэффективной системой очистки. Она сконструировала оболочку, из которой могла вообще не выходить, после чего стала жить на открытой палубе и порой не покидала ее годами.

— В одиночестве?

— Созерцательной жизнью пророка… — Ремора с любовью посмотрел на гладкую серую равнину. — Вун перестала очищать свое тело от раковых образований и других повреждений. На ее лице — а оно было красивым — оставались куски отмерших тканей. Затем она научилась управлять мутациями, серьезно и целенаправленно. Наконец у нее появилось несколько друзей, тоже бесстатусных. Она научила их своим фокусам и объяснила, какой покой и смысл бытия обрела, живя здесь и имея возможность беспрепятственно наблюдать космос.

Вот уж действительно беспрепятственно!

— Первое Поколение составили несколько человек. Сокращение личного состава убедило наших великих капитанов разрешить появление детей, и Второе Поколение исчислялось уже тысячами. К Третьему мы уже официально отвечали за внешний покров корабля и за самые опасные части двигателей. Мы совершили тихое завоевание владений размером с целый мир, и сегодня нас насчитывается не меньше миллиона!

Вздохнув, Кви Ли спросила:

— А что случилось с Вун?

— Она героически погибла, — ответил Орлеан. — Приближался кометный рой. Ремонтная команда была застигнута на носу, их шаттл вышел из строя и оказался бесполезен… — Почему они находились там, если приближался рой?

— Заделывали кратеры, конечно. Вспомните, носовая часть может выдержать практически любой удар, но если кометы бьют одна за другой…

— Катастрофа, — пробормотала она.

— Для пассажиров внизу — да. — Странная медленная улыбка. — Вун погибла, пытаясь доставить ремонтникам исправный шаттл. Она в одно мгновение испарилась под ударом глыбы из льда и камня.

— Мне очень жаль… — прошептала Кви Ли.

— Вун была моей прапрапрабабушкой, — уточнил собеседник. — Нет, не она назвала нас Реморами. Сначала это оскорбление пустил в ход кто-то из капитанов. Реморы — это уродливые рыбы, которые присасываются к акулам. Не очень лестное сравнение, но Вун согласилась с этим образом. Для нас же он означает духовную полноту, независимость и могучее самосознание. Вы знаете, что я собой представляю, Кви Ли? Внутри этой оболочки я бог. Мне открыты такие возможности, которых вам и не представить. Вы не в состоянии оценить, каково это — полностью контролировать свое тело, свое «я»!..

Она смотрела на него, не в силах проронить ни слова.

Поднялась блестящая рука, и толстые пальцы коснулись лицевой пластины.

— Мои глаза… Вы же восхищаетесь моими глазами, не так ли?

Еле заметный кивок:

— Да.

— А вы знаете, как я вылепил их?

— Нет.

— Скажите мне, Кви Ли, как вы сжимаете руку? Чтобы показать ему, как это делается, она сжала пальцы в кулак.

— Но какие задействованы нейроны? Какие мускулы сокращаются? — Мягкий терпеливый смешок, и он добавил: — Как вы можете делать то, чего не в состоянии полно и точно описать?

— Я предполагаю, что дело в привычке…

— Именно! — Он громко рассмеялся. — И у меня тоже есть привычки. Например, я могу сознательно распространять мутации, используя метастазированные клетки. Лично у меня есть тысячи лет практики плюс те полезные механизмы, которые я унаследовал от Вун и других. И они столь же естественны, как ваше умение сжимать кулак.

— Но моя рука не меняет свою природную форму, — возразила Кви Ли.

— Трансформирование — это моя привычка, и вот почему моя жизнь намного богаче вашей. — Он подмигнул ей со словами: — Не могу даже сосчитать, сколько раз я совершенствовал свои глаза.

Теперь Кви Ли смотрела на потолок своей спальни, на полог синего мерцания, обретавший розовый цвет. Она снова проиграла этот момент про себя.

— Вы думаете, что Реморы — гнусные уродливые монстры. И не отрицайте. Я не позволю вам это отрицать.

Она не издала ни звука.

— Когда вы увидели меня, стоящим в дверях… Когда вы увидели, что Ремора явился в ваш дом… У вас кровь отхлынула от лица. Вы выглядели ужасно бледной и беспомощной, Кви Ли. Перепуганной!

Этого она не могла отрицать. Ни тогда, ни теперь.

— Так у кого из нас более богатая жизнь, Кви Ли? Будьте объективной. У вас или у меня?

Она натянула на себя одеяло. Ее била легкая дрожь.

— Так у вас или у меня?

— У меня, — прошептала она, но в этих словах звучала нерешительность, всего лишь тень сомнения. Затем Перри заворочался, пытаясь проснуться, и перекатился лицом к ней. Кви Ли в последний раз бросила взгляд на изображение и погасила его. Перри улыбнулся, моргнул и потянулся к ней со словами:

— Не спится, любовь моя?

— Да, — призналась она. И сказала: — Иди ко мне, дорогой.

— Ну, ну, — засмеялся он. — Никак у тебя есть настроение?

Именно. Ее мысли возбужденно перескакивали от темы к теме, и, при всей своей беспорядочности, каждая оказывалась сильной и внезапной; Перри был на ней, и ее старомодные глаза, глядящие в потемневший потолок, продолжали видеть мощные волны и переливы красок, заслонявшие блестящую звездную пыль.

Кви Ли сделала им обоим подарок, второй медовый месяц. Объехали чуть ли не половину корабля, посетив знаменитый курорт на берегу небольшого тропического моря; несколько месяцев наслаждались прелестными пейзажами и пляжами, где белоснежные пески уходили в лазурные воды с удивительно красивыми кораллами и фантастическими рыбами. Каждую ночь они проводили под другим небом; корабль предлагал множество изображений туманностей и чужих солнц; они занимались любовью в самых неожиданных местах и в самых необычных позах; чужие иногда подходили и замирали, глядя на них.

Тем не менее она чувствовала какую-то отрешенность от мира, словно глядела на всё с высоты. «Есть ли у Ремор секс?» — думала она. И если да, то какой? И как они производят детей? Однажды Перри надел жабры и в одиночку поплыл к рифам, и Кви Ли могла спокойно собирать информацию. Секс у Ремор, если его так можно назвать, осуществлялся путем электрической стимуляции непосредственно через оболочку жизнеобеспечения. Репродуцирование — другое дело, дети зачинаются in vitro, где соединяются генетические материалы их родителей, и растут в оболочке из гиперволокна. При необходимости эта оболочка расширяется. До чего невероятный способ существования, подумала Кви Ли, но опять-таки есть много человеческих сообществ, которые кажутся странными. Некоторые отрицают бессмертие. Другие вступают в брак с компьютерами или живут в наркотическом угаре. Есть много религиозных течений. Но она никак не могла выяснить, что представляет собой вера Ремор. Является ли это тайной? А если так, почему Кви Ли было позволено заглянуть в их частную жизнь? Перри оставался милым и заботливым.

— Я знаю, что для тебя это работа, — заявила она ему, — и ты был очарователен, дорогой. Пожилые женщины ценят такое внимание.

— О, ты вовсе не пожилая! — Подмигнув, он улыбнулся и притянул ее к себе. — И это отнюдь не работа. Поверь мне!

Вскоре они вернулись домой, и Кви Ли испытала разочарование при виде своих апартаментов. Они были точно такими, какими она их помнила, но именно эта неизменность и угнетала ее. Даже оранжерея не могла поднять ей настроение… И Кви Ли поймала себя на том, что размышляет: жила ли она когда-нибудь в другом месте, а не в этих холодных каменных стенах, которые окружают ее.

— В чем дело, любовь моя? — спросил Перри. Кви Ли промолчала.

— Могу ли я помочь тебе, дорогая?

— Я забыла кое-что сказать тебе, — начала она. — Приходил твой приятель… о, это было примерно год назад.

На лице Перри появилось выражение плутоватого очарования, смущенное, но искреннее.

— Какой приятель?

— Орлеан.

Перри ответил не сразу. Услышав имя, он постарался сохранить на лице то же самое выражение, но Кви Ли заметила, что улыбка обмякла и глаза остекленели. Она смутилась и чуть было не спросила, что случилось. Перри произнес:

— И чего же Орлеан хотел? — Голос у него понизился почти до шепота. Бросив взгляд в сторону, он пробормотал: — Орлеан приходил сюда? — Он просто не мог ей поверить.

— Ты был должен ему деньги, — ответила она. Перри промолчал, словно ничего не слышал.

— Перри?

Сглотнув, он переспросил:

— Был должен?

— Я расплатилась с ним.

— Но… но что случилось?..

Она стала рассказывать ему, но прервалась. Она упомянула поврежденную изоляцию и другие существенные детали, но вдруг испытала не очень приятное озарение. А что если никакого долга не было? Задохнувшись, Кви Ли спросила:

— Но ведь ты был должен ему деньги, не так ли?

— Сколько, ты сказала? Она повторила.

Перри кивнул. Сглотнув, он выпрямился и наконец смог произнести:

— Я верну их тебе… как только смогу.

— Зачем спешить? — Она взяла его за руку. — До сих пор я тебе ничего не говорила, верно? Так что не волнуйся. — Наступила пауза. — Просто интересно, как ты мог ему столько задолжать?

Перри покачал головой.

— Сейчас я отдам тебе пять тысяч… может, даже шесть… а потом раздобуду остальные. Как только смогу, обещаю.

— Прекрасно.

— Прости, — пробормотал он.

— Откуда ты знаешь этого Ремору?

Минутное замешательство. Справившись с ним, Перри ответил:

— Ты же знаешь меня. Страсть к экзотике и все такое…

— Ты спустил все деньги в игре? Так?

— Я почти забыл. Это было так давно. — Он собрал остатки очарования и одарил ее улыбкой. — Ты должна знать, дорогая… эти Реморы — не то, что ты и я. Прошу тебя, будь с ними очень осторожна.

Она не стала рассказывать о своей прогулке по корпусу. В любом случае новость устарела, да и чего ради ее выкладывать? Перри еще раз пообещал расплатиться с ней. Он заявил, что завтра же отправляется на поиски неких безымянных личностей, которые должны ему. В лучшем случае он сможет раздобыть пятнадцать сотен кредитов.

— Я понимаю, что это сущая мелочь…

Кви Ли подумала было, что стоит успокоить его, — по-видимому, он болезненно переживал эту ситуацию, — но вместо этого спокойно произнесла:

— Счастливого пути и скорее возвращайся. Он ей нравился таким беззащитным.

— Скоро буду, — выходя, пообещал Перри.

Час спустя Кви Ли тоже ушла, сказав себе, что хочет снова прогуляться по корпусу и встретиться со старым приятелем мужа. Что за таинственный долг? Почему он его так сильно волнует? Но во время долгого путешествия по трубе, перед тем, как оказаться у Порта Бета, она осознала, что такое выяснение отношений еще больше смутит Перри… и зачем оно нужно?

— И что теперь? — прошептала она.

Конечно, еще одна прогулка по корпусу. Если Орлеан разрешит. Если у него будет время и, как она надеялась, желание.

Его лицо стало синим, а глаза увеличились. Провалы глазниц были заполнены черными волосами, которые блестели на свету и выглядели забавно.

— Полагаю, мы могли бы прогуляться, — послышался спокойный голос.

Они стояли в той же самой раздевалке… или в похожей: Кви Ли запуталась в направлениях.

— Могли бы, — сказал Орлеан, — но если вы хотите нарушать правила, зачем ограничиваться такой ерундой? Почему бы не предпринять что-то посерьезнее?

Она смотрела, как его рот растянулся в улыбке и в уголках появились два небольших клыка.

— Что вы имеете в виду? — спросила Кви Ли.

— Конечно, это потребует времени, — предупредил он. — Несколько месяцев, а может быть, и лет…

Стоит ей захотеть, и в ее распоряжении будут столетия.

— Я понимаю вас, — сказал Орлеан. — Вы испытываете любопытство ко мне, к нам. — Орлеан повел рукой, и теперь восстановленные сочленения издали лишь легкое жужжание. — Если хотите, можем сделать вас почетной Реморой. Раздобудем оболочку жизнеобеспечения, поместим вас внутрь, затем по ускоренной программе частично трансформируем.

— Это возможно? Каким образом?

— О, вы получите несколько точных доз радиации. Плюс мы снабдим вас кое-какими полезными мутациями. Вам введут кое-какие гены с помощью метастазов, которые доберутся до нужных мест и вырастут…

Кви Ли была испугана и заинтригована. Сердце забилось чаще.

— Конечно, за одну ночь этого не произойдет. Смотря каких преобразований вы хотите добиться. — Помолчав немного, Орлеан добавил: — И вы должны знать, что это не совсем законно. Капитаны не склонны подвергать пассажиров даже малейшему риску.

— И о каком же риске идет речь?

— В принципе трансформация достаточно проста. Изучив ваши данные, я буду точно знать самые нужные точки. — Ремора прищурился. — Мы погрузим вас в глубокий сон. С внутривенным питанием. Так удобнее всего. Вы уснете в одном теле, а проснетесь в новом. Я склонен думать, что оно будет гораздо лучше. Какой риск? Почти никакого, поверьте мне.

Кви Ли потеряла дар речи. Она чувствовала себя маленькой, слабой, онемевшей.

— Вы не станете подлинной Реморой. Я обещаю, что ваша базовая генетическая структура не будет затронута. Но любой, увидевший вас, решит, что это и есть ваш настоящий облик.

На долю мгновения Кви Ли с пронзительной ясностью увидела себя на бескрайнем сером корпусе. Идущей по пути первой Реморы.

— Вы заинтересовались?

— Может быть. Да.

— Прежде чем мы начнем, нам потребуется определенная сумма, — предупредил он. — Я подвергаю риску свою команду. Если капитаны узнают, нас отстранят без какой-либо компенсации. — Помолчав, он уточнил: — Вы меня слушаете?

— Нужно подсчитать расходы, — прошептала она. Орлеан назвал цифру.

Кви Ли ожидала гораздо большей суммы. Двести тысяч кредитов тоже немало, но терпимо. Правда, она не сможет так часто бывать на модных курортах. Но как эти прозаические курорты могут сравниться с тем, что ей предлагают?!

— Раньше вы это делали? — спросила она. Помедлив, он признался:

— Не слишком часто.

Не стоит спрашивать о том, что казалось совершенно очевидным. Думая о Перри, она улыбалась про себя.

— Не торопитесь, — посоветовал Орлеан, — и как следует все обдумайте.

Но она уже решилась.

— Кви Ли?

Посмотрев на него, она спросила:

— А могу ли я обзавестись такими же глазами, как у вас? Можете ли вы их вырастить во мне с помощью метастазов?

— Конечно! — Орлеан расплылся в широкой улыбке, обрамленной клыками. — Смотрите и выбирайте. Все, что хотите.

— Глаза, — пробормотала она.

— Они ваши, — подмигнув, объявил он.

Надо было сделать все необходимые приготовления, и что ее удивило и доставило удовольствие даже большее, чем предвкушение, — так это уловки, к которым пришлось прибегнуть, чтобы взять деньги из сбережений и не оставить никакой информации о своих планах. Она сообщила апартаментам, что отбывает на неопределенное время. Как минимум на год, а может, и больше. Орлеан не сказал, сколько она может находиться с ними; а что если ей понравится жизнь, которую ведут Реморы?

— А если вернется Перри? — спросил дом.

Естественно, у него тоже есть право управлять апартаментами. А она-то думала, что выразилась совершенно ясно…

— Нет, мисс, — прервал ее голос. — Что сказать, если он спросит?

— Скажите ему… скажите, что я отправилась в путешествие.

— Путешествие?

— Скажите ему, что теперь мне захотелось перемен, — заявила она и, не вглядываясь, вышла.

Орлеан обратился за помощью к той женщине-Реморе, которая однажды привела Кви Ли к нему. Ее глаза-запятые не изменились, но рот уменьшился, а серые зубы стали черными, как обсидиан.

Кви Ли лежала между ними, пока они работали; лица их улыбались, но голоса были резкими и напряженными. Она не в первый раз обратила внимание, что не слышит их настоящих голосов. Оболочки сами переводили их влажное бормотание — вот почему голосовые связки и рты могли меняться, не оказывая никакого воздействия на речь.

— Тебе удобно? — спросила женщина. Но прежде чем Кви Ли смогла ответить, она продолжила: — Есть какие-нибудь последние вопросы?

Кви Ли, уже заключенную в оболочку, вдруг охватила паника.

— Когда я вернусь домой… когда все будет кончено… как быстро я смогу…

— Сможешь что?

— Вернуться к своему нормальному существованию.

— Избавиться от всех преобразований, ты имеешь в виду. — Женщина тихонько рассмеялась, и одно непонятное выражение ее лица сменилось другим. — Сомневаюсь, что тут может быть четкий ответ, дорогая. В твоих апартаментах есть автодоктор? Отлично. Пусть он разберется в проблеме и поможет снова вырастить нужные органы. Как если бы ты пострадала в тяжелой аварии… — Короткая пауза. — Сколько времени заняло бы восстановление, Орлеан? Шесть месяцев?

Он ничего не ответил, проверяя шлем ее оболочки. Кви Ли видела нависшее над ней лицо.

— Шесть месяцев — и снова можешь показываться на людях.

— Я не это имела в виду, — справившись со спазмом в горле, возразила Кви Ли. Что-то сдавило ей грудь, и паника перешла в ужас. Сейчас она ничего не хотела — только бы снова оказаться дома.

— Послушай… — начал было Орлеан, но больше ничего не добавил.

Наконец Кви Ли прошептала:

— Что?

Опустившись на колени рядом с ней, он произнес:

— С тобой все будет в порядке. Обещаю.

Его прежняя убежденность исчезла. Может, он не верил, что Кви Ли решится на это приключение. Может, его предложение было каким-то обманом, на который не мог бы купиться ни один нормальный человек, и теперь ему придется придумывать какие-то извинения, чтобы прекратить все это…

Но он сказал:

— Уплотнения герметизированы и готовы.

— Герметизированы и готовы, — откликнулась женщина На обоих лицах появились улыбки, хотя ни одна из них

не внушала доверия. Затем Орлеан объяснил:

— Существует только слабый, ничтожный шанс, что тебе не удастся вернуться к нормальному существованию. Если ты получишь слишком большую дозу радиации или мутации укоренятся слишком глубоко. И тысяча автодокторов не смогут выкорчевать их все из тебя.

— Остаточные органы, — добавила женщина. — Случайные дефекты и все такое.

— Этого не произойдет, — сказал Орлеан.

— Не произойдет, — согласилась Кви Ли. Перед ее ртом появился ниппель питания.

— Пососи и спи, — сказал Орлеан.

Она сделала несколько глотков какого-то химического бульона. Женщина сказала:

— Нет, устойчивые изменения потребуют от десяти до пятнадцати столетий. Разве только…

Орлеан резко оборвал ее. Женщина с горечью рассмеялась:

— Да она же спит!..

Кви Ли в самом деле спала. Она находилась в какой-то пустоте, где не было ни времени, ни снов; ее тело было утыкано иглами — легкие вспышки боли отмечали каждое доброкачественное образование, — и казалось, что во вселенной не существует ничего, кроме Кви Ли, которая плавала в этой непроглядной темноте, подвергаясь переделке.

— Сколько?

— Не так уж и долго. Почти семь месяцев.

Семь месяцев. Кви Ли попыталась моргнуть и не смогла. Ей не удалось опустить веки. Затем, попытавшись прикоснуться к лицу, она подняла тяжелую руку и положила ладонь на лицевую пластину. Наконец она вспомнила, что теперь на ней оболочка.

— Получилось? — медленно и невнятно пробормотала она. — Теперь я готова?

— Ты никогда не будешь готова, — засмеялся Орлеан. — Неужели ты не обращала внимания?

Она видела расплывчатые очертания знакомой фигуры.

— Как ты себя чувствуешь, Кви Ли? Странно. Все ощущения были странными.

— Это совершенно нормально, — заверил голос. — Еще пару месяцев, и ты будешь в полном порядке. Имей терпение.

Она помнила, что всегда была терпеливой. Глаза закрылись сами собой, и разум снова погрузился в спячку. Но на этот раз Кви Ли снилось, что они все вместе на пляже — она, Перри и Орлеан. Кви Ли видела, как они загорают на белоснежном песке, чувствовала жар искусственного солнца, опалявшего ее до перестроенных костей.

Она проснулась, бормоча:

— Орлеан? Орлеан?

— Я здесь.

Теперь зрение улучшилось. Кви Ли убедилась, что дышит нормально. Ее деформированный рот с трудом выдавливал каждое слово, но оболочка обеспечивала точный перевод.

— Как я выгляжу? — спросила она. Орлеан улыбнулся:

— Очаровательно.

Кажется, у него иссиня-черное лицо. Кви Ли села, взглянула на тусклые серые стены раздевалки и поняла, что цвета изменились. Ее новые глаза по-другому видели мир. Они воспринимали тот же спектр, но иначе. Медленно поднявшись на ноги, Кви Ли спросила:

— Сколько?

— Девять месяцев и четырнадцать дней.

Нет, это еще не все. Но она чувствовала, что трансформация достигла какой-то стабильной точки. До чего прекрасно снова обрести подвижность! Кви Ли попробовала сделать несколько шагов. Неуверенно сжала кулаки слишком толстых рук. Вскинув кисти, она уставилась на них, пытаясь представить, как они выглядят под гиперволокном.

— Хочешь увидеть себя? — спросил Орлеан. Сейчас? Готова ли она?

Ее приятель улыбнулся, и в тусклом свете комнаты блеснули его клыки. Он дал ей большое зеркало, Кви Ли пригнулась, едва не уткнувшись в него, и увидела, что на нее смотрит переделанное лицо — вялый рот, полный блестящих зеркальных зубов, и два волосатых провала на месте глаз. Она сделала глубокий вдох и поежилась. Кожа стала очень красивой, золотистой, или по крайней мере, казалась такой. Она была покрыта твердыми белыми выступами, а нос превратился в тонкий клюв. Кви Ли захотелось прикоснуться к себе, и руки наткнулись на лицевую пластину. Только Реморы не могут дотронуться до собственной плоти. Никогда…

— Если ты чувствуешь себя достаточно окрепшей, можешь пойти со мной, — предложил Орлеан. — Моя команда и я отправляемся на нос, заделывать кратеры.

— Когда?

— Прямо сейчас. — Он опустил зеркало. — Все остальные уже ждут в шаттле. Можешь побыть тут еще пару дней… или пойти сейчас.

— Сейчас, — прошептала Кви Ли.

— Отлично. — Кивнув, Орлеан сказал: — Они хотят встретиться с тобой. Им интересно, что за человек решил стать Реморой.

«Человек, который не хочет сидеть взаперти в безликой серой комнате», — подумала она, обнажая в улыбке зеркальные зубы.

У них были самые разные лица, все неповторимые, множество глаз, искривленные рты и плоть различной расцветки. Кви Ли насчитала пятнадцать Ремор плюс Орлеан. Ей пришлось запоминать имена и учиться распознавать своих новых друзей. Полет в шаттле был словно поездка на вечеринку, странную неформальную вечеринку, и Кви Ли никогда раньше не встречала более счастливых людей — она слушала, как они шутили, поддразнивали друг друга, а порой подтрунивали и над ней. Конечно, по-дружески. Они расспрашивали о ее апартаментах — насколько те велики, насколько модны, сколько стоят — и о ее долгой жизни. Так ли это скучно, как говорят? Кви Ли посмеивалась над собой, когда кивала, отвечая:

— Да, никаких особых перемен. Столетия бегут себе, одно за другим.

Один из Ремор — сильный мужской голос и мятое синее лицо — спросил у других:

— Почему люди платят состояния за рейс на корабле, а потом лезут в его нутро? Почему бы не прогуляться поверху и немного не полюбоваться нашей работой?

Кабина взорвалась хохотом — говоривший явно был всеобщим любимцем.

— Бессмертные — трусы, — заявила женщина рядом с Кви Ли.

— Дураки, — бросила другая, та самая, что с глазами в форме запятой. — По крайней мере, большинство из них.

Кви Ли смутилась, но не надолго. Повернувшись, она посмотрела в грязное окно, за которым тянулся монотонный пейзаж и светящееся небо. Этот вид успокоил ее. Она закрыла глаза и заснула, проснувшись, лишь когда Орлеан крикнул, что они близки к пункту назначения.

— Сбрасываем скорость! — сообщил он из кокпита. Они замедлили движение. Пошли на снижение. Глядя на своих друзей, Кви Ли видела, сколько ей предназначено улыбок. Реморы рядом с ней взяли ее за руки, и все начали молиться.

— Пусть сегодня не будет комет, — просили они. — А завтра сколько угодно, потому что мы хотим сверхурочных.

Шаттл замер и сел.

Орлеан перебрался поближе к Кви Ли. Он внезапно посерьезнел.

— Держись рядом, — предупредил он, — но не путайся под ногами.

Здесь, на носу, гиперволокно было толще, чем где-либо, — километров десять, а поверхность побурела от постоянной радиации. К оболочкам липла мягкая сухая пыль, и все было залито светом и вспышками лазерных лучей. Кви Ли шла позади Ремор, прислушиваясь к их болтовне. Она поела немного супа — ее первое самостоятельное питание, — чувствуя, как жидкость проходит по пищеводу, и пытаясь представить свою новую конструкцию. Желудок вроде был тот же самый, но не получила ли она два сердца? Ей казалось, что сердцебиение какое-то другое. Два сердца размещались бок о бок. Отыскав Орлеана, она подошла к нему.

— Мне хотелось бы снять оболочку, только один раз. Всего на минуту, — попросила она. — Чтобы понять, как я выгляжу.

Орлеан посмотрел на нее и отвел взгляд.

— Нет, — сказал он.

— Нет?

— Реморы не снимают оболочек жизнеобеспечения. Никогда.

В его голосе прозвучал гнев, а остальные отреагировали глубоким ледяным молчанием. Кви Ли посмотрела вокруг и сглотнула комок в горле.

— Я же не Ремора, — наконец произнесла она. — Я не понимаю…

Молчание продолжалось; все обменялись быстрыми взглядами.

— Я же собираюсь выбраться отсюда… в конце концов!..

— Но сейчас не говори об этом, — предупредил Орлеан.

— У нас есть табу, — сообщил чей-то более мягкий и спокойный голос. — Может, мы слишком непреклонно соблюдаем их…

— Нет, — пробормотала Кви Ли.

— …тем не менее мы верны им. Эти оболочки — такая же часть наших тел, как внутренности и глаза, и быть Реморой, настоящим Реморой, — это священный обет, который соблюдаешь всю жизнь.

Подошла женщина с глазами в форме запятой.

— Снимать свою оболочку — это оскорбление, — заявила она. — Святотатство.

— Гнусное, — поддержал кто-то.

Затем Орлеан, наверно догадавшись, о чем сейчас думает Кви Ли, подчеркнуто выразительно прикоснулся к ней, и она сквозь оболочку почувствовала его руку.

— Ты, конечно, всего лишь наш гость. — Помолчав, он добавил: — У нас есть свои верования, вот и все.

— Идеалы, — подхватила женщина.

— И презрение к тем, кто нам не нравится. Ты понимаешь?

Это было ей не под силу, но Кви Ли издала звук, выражающий согласие. Вне всяких сомнений, она затронула больной вопрос.

Затем все снова замолчали, и, двигаясь сквозь пыль, Кви Ли хотела, чтобы кто-нибудь снова издал гневный возглас. Молчание было худшим видом гнева. Отныне, поклялась Кви Ли, она будет осмотрительнее со словами. С каждым словом.

Кратер был огромным, корявым и заделан только частично. Предыдущая команда доставила огромные емкости и механизмы для приготовления заплаты. Предстояло заливать свежее жидкое гиперволокно и тщательно ровнять его. Каждая смена укладывала очередную порцию, поднимая дно кратера на сотню метров. Орлеан стоял рядом с Кви Ли на самом верху и объяснял ей задачу.

Отработать предстояло две смены, и у Кви Ли было достаточно времени, чтобы все рассмотреть как следует.

— Только не подходи слишком близко, — снова предупредил он ее, и в его тоне прозвучала отеческая нотка. — Не путайся под ногами.

Кви Ли пообещала. Всю первую половину дня она сидела на краю кратера, на гребне изуродованного и бесполезного гиперволокна, представляя себе удар, который оставил это повреждение. Она знала, что комета была небольшой. Большая выбила бы кратер, который невозможно охватить взглядом, и в нем работало бы сорок команд. Но и этот оказался не таким уж маленьким. Должно быть, несколько комет прорвалось сквозь лазеры. Кви Ли смотрела, как красные лучи скользят по небу, добавляя краски к цветам мерцающего сияния. Ее новые глаза замечали поразительные детали. Ударные волны с фиолетовым свечением; оранжевые, багровые и белоснежные вихри. Убийственно красивое небо. Внезапно лазеры замелькали чаще, над головой скрестилась паутина лучей, и Кви Ли осознала, что навстречу кораблю летит кометный рой, который засекли навигаторы еще за десятки миллионов километров, но глыбы из грязи и льда приближались стремительно!..

Лазеры еще быстрее стали пульсировать вспышками, и Кви Ли опустила голову.

Попадание, по крайней мере одно. Она увидела вспышку, почувствовала легкое содрогание, погашенное толщиной корпуса, — часть этой энергии была поглощена и преобразована в полезную. Удар служил своего рода горючим. Остаточные газы закачивались внутрь, помогая замещать неизбежные потери летучих веществ по мере того, как корабль продолжал свой великий путь.

Организм корабля питался Галактикой.

Все это было знакомо и даже банально, но внезапно показалось Кви Ли новым, совершенным. Она посмеялась про себя, окидывая взглядом коричневую равнину и прислушиваясь к своему новому телу. Она чувствовала, как дышит и как бьются два сердца; и при каждом незначительном движении осознавала происшедшие в ней изменения. Ее тело обрело странное качество. Она могла ощущать каждое мышечное волокно своих мускулов, каждое их шевеление и каждое мгновение покоя. Кви Ли никогда не чувствовала себя такой живой и засмеялась от головокружительного восторга.

Кви Ли подумала, что если бы она была настоящей Реморой, то стала бы целым миром. Таким, как корабль, только поменьше, с органикой, закованной в броню, и в постоянном движении. Как пассажиры внизу, клетки ее тела постоянно менялись бы. Она подумала, что почти готова к эволюции. Как Орлеан контролирует это желание? Это изумительно, если ей удастся строить и изменять зрение, например… обзавестись уникальными глазами, которых никогда раньше не было и больше не будет!..

А что если она останется с этими людьми?

Такая перспектива внезапно предстала перед ней, застав врасплох.

Что если она принесет необходимый обет, примет все их табу и докажет, что теперь она с ними? Может ли случиться такое? Пытались ли пассажиры-авантюристы преобразоваться?..

Небо побагровело, лазеры продолжали вести стрельбу, и каждый красный луч бил в точку прямо над головой. Беззвучный заградительный огонь был сфокусирован на внушительной глыбе льда и гальки — он испарял ее поверхность и раскалывал сердцевину. Потом лучи разошлись, преследуя самые большие куски, а затем осколки поменьше. Восхищение Кви Ли смешивалось с ужасом. Она смотрела, как разгоралось сияние, пока силовые поля расправлялись с остатками каменного крошева. Небо пылало оранжевым, и слабые удары поднимали пыль вокруг. Что-то стукнуло в ногу, за вспышкой последовала легкая боль… Кви Ли испугалась, что серьезно ранена. Сощурившись, она увидела небольшую вмятину повыше колена. Ссадина. Метеоритный дождь внезапно прекратился.

Кви Ли поднялась на ноги. Ее колотило от нервного напряжения.

Она начала прокладывать путь по склону кратера. Приказы Орлеана были забыты; ей хотелось поговорить с ним, поделиться открытиями и восхищением. Едва держась на ногах от восторга, она наконец добралась до рабочей площадки и остановилась, задыхаясь, — она так энергично двигалась, что воздух внутри оболочки не успевал очищаться. Теперь Кви Ли ощущала вкус своего дыхания, его незнакомый запах, густой и чуть сладковатый.

— Орлеан! — закричала она.

— Тебе не полагается быть здесь, — буркнула какая-то женщина.

— Оставайся на месте, — велела женщина с глазами-запятыми. — И не двигайся. Орлеан сейчас придет.

Кви Ли стояла возле озера свежего гиперволокна, которое остывало и твердело. Появилась тонкая корочка, поверхность стала совершенно плоской и засеребрилась. Как зеркало. Понимая, что не должна этого делать, Кви Ли подалась вперед и увидела небо, отраженное в этом зеркале. Рискуя упасть, она наклонилась больше, чтобы еще раз увидеть себя. Стоящие рядом Реморы молча наблюдали за ней. Они улыбнулись, когда Кви Ли схватилась за глыбу старого гиперволокна, чтобы удержать равновесие. Лазеры снова вспыхнули, и стало светло как днем.

Она не увидела своего лица.

Вернее увидела, но не то, что ожидала, не то, что предстало перед ней в зеркале Орлеана. Тут была прежняя Кви Ли — рот приоткрыт, красивые, но самые обычные глаза изумленно вытаращены.

Обо всем догадавшись, она задохнулась. Заплатить почти целое состояние — и ничего не получить взамен. Все было не по-настоящему. Чудовищная, жестокая и гнусная шутка, и сейчас Реморы покатывались со смеху, держась за свои неприкасаемые животы, и, казалось, их уродливые лица были готовы разорваться на куски от очевидной отвратительной радости!..

— Ваше зеркало было вовсе не зеркалом, да? Оно синтезировало изображение, не так ли? — Кви Ли продолжала задавать вопросы, не ожидая ответов. — И вы одурманили меня, да? Вот почему казалось, что я и вижу, и чувствую как-то не так.

— Именно, — подтвердил Орлеан.

По пути обратно в Порт Бета Кви Ли оставалась в своей оболочке. Он провожал ее. Остальные продолжали трудиться, а Орлеану предстояло отработать свою смену по возвращении. Когда обман раскрылся, все сошлись на том, что нет смысла и дальше держать Кви Ли на носу корабля.

— Ты должен мне деньги, — напомнила она.

Лицо Орлеана по-прежнему казалось иссиня-черным. В уголках рта, растянувшегося в спокойной ледяной улыбке, блеснули клыки.

— Деньги? Какие деньги?

— Я заплатила тебе за услугу, а ты ничего не сделал.

— Знать не знаю ни о каких деньгах, — засмеялся он.

— Я расскажу о тебе, — заявила она, стараясь вложить в слова всю свою злость. — Я пойду к капитанам…

— …и глубже загонишь себя в ловушку. — Он держался уверенно, даже нагло. — Нашу сделку сочтут незаконной и, скорее всего, омерзительной. Капитаны отнесутся к ней с отвращением, уж поверь мне. — Очередной смешок. — Кроме того, что тут можно доказать? Ты кому-то дала деньги, но проследить их путь до нас не удастся. Не сомневайся.

Кви Ли никогда не испытывала такого стыда. Обхватив себя руками, она хотела только одного — поскорее вернуться домой.

— Действие наркотика скоро закончится, — пообещал он, — и ты будешь чувствовать себя как раньше. Так что не беспокойся.

Тихо, еле слышно она спросила:

— Как долго я отсутствовала? Молчание.

— Но ведь не несколько месяцев, да?

— Около трех дней, — кивнул Орлеан. — Наркотик искажает твое восприятие времени.

Желудок свело до боли.

— Ты вернешься домой, даже не ощутив, что отсутствовала.

Ее стало колотить.

Несколько бесконечно долгих секунд Ремора смотрел на нее, и Кви Ли показалось, что он испытывает к ней сочувствие. Или она неправильно истолковала выражение его лица?

— В вас нет ничего святого. — Большего оскорбления она не могла придумать, и в голосе ее звучала убежденность. — Вы грубые отвратительные монстры. Вы не смогли бы жить внизу, даже будь у вас такая возможность, вы обитаете там, где вам и надлежит находиться.

Орлеан ничего не ответил — просто смотрел на нее. Наконец он взглянул вперед, на бесконечную серую равнину.

— Мы стараемся следовать по пути нашей прародительницы. Мы стараемся веровать. — Он пожал плечами. — У некоторых из нас это получается лучше, чем у других. Мы всего лишь люди.

— Почему? — прошептала Кви Ли.

Он снова взглянул на нее и переспросил:

— Что — почему?

— Почему вы так поступили со мной?

Орлеан вдохнул, задержал воздух и наконец выдохнул.

— Ох, Кви Ли, — проговорил он, — неужели ты не обращала внимания?

Что он имеет в виду?

Взявшись за ее шлем, он притянул лицо Кви Ли вплотную к своему. Она не видела ничего, кроме его глаз; каждый черный волосок шевелился, какие-то непонятные флюиды стали циркулировать между ними, и она услышала голос, произнесший:

— Это никогда, никогда не имело отношения к тебе, Кви Ли. Только не к тебе. Ни на мгновение.

И она поняла — может, она всегда это знала; она онемела, похолодела и незаметно для себя начала всхлипывать.

Так получилось, что Перри уже был дома, сидел в оранжерее.

— Я беспокоился о тебе, — признался он с выражением искреннего облегчения на лице. — Дом сказал, что ты уехала на год, а то и больше. Я боялся за тебя.

— Что ж, — ответила Кви Ли. — Вот я и вернулась. Муж старался подавить подозрительность и не задавать

вопросов. Видно было, как он сдерживает себя. Кви Ли понимала, что Перри решил пустить в ход свое очарование, когда с улыбкой спросил:

— Значит, ты захотела исследовать новые места?

— Не совсем.

— И где же ты была?

— В Облачном Каньоне, — солгала Кви Ли.

Всю дорогу от Порта Бета она упражнялась во лжи, но тем не менее слова прозвучали фальшиво. Она слегка вздрогнула, когда муж спросил:

— И ты спускалась по нему?

— Собиралась, а потом решила не рисковать. Я взяла лодку, но не могла заставить себя ступить на борт.

Перри расплылся в счастливой улыбке, не в силах скрыть облегчения. Глубоко вздохнув, он сказал:

— Кстати, я уже раздобыл почти восемь тысяч кредитов. И положил их на твой счет.

— Прекрасно.

— Найду и остальные.

— Это может подождать, — разрешила она. К облегчению примешалось смущение.

— С тобой все в порядке, дорогая?

— Я устала. — Кви Ли позволила себе признаться.

— Да, у тебя утомленный вид.

— Давай пойдем в постель, хорошо?

Перри согласился и, позанимавшись с ней любовью, провалился к глубокий сон, измотанный так же, как Кви Ли. Но она заставила себя бодрствовать и, проскользнув в свою личную ванную, ввела в приемное устройство автодоктора каплю семени Перри.

— Я хочу знать, присутствует ли здесь что-нибудь странное, — дала она указание.

— Да, мисс.

— И просканируй его. Только не буди.

Автомат принялся за работу. Кви Ли моментально получила перечень аномальных генов и остаточных органов. Она даже не стала утруждать себя его чтением. Закрыв глаза, Кви Ли стала вспоминать то немногое, что Орлеан сказал ей после того, как признался, что она — не более чем случайная жертва.

— Перри был рожден Реморой, и он оставил нас. Давным-давно по нашему летосчислению… И это нарушение серьезного табу.

— Отказ от своих? — уточнила она.

— Довольно часто кто-то из нас посещает его дом, когда Перри нет. Мы подсыпаем немного пыли в сочленения, заставляя их скрипеть, и разыгрываем жалостливую сцену, если кто-нибудь оказывается дома.

Муж врал ей с самого начала. Врал обо всем.

— Порой нам удается обдурить партнерш и вытянуть побольше денег, — похвастался он. — Например, как мы поступили с тобой.

— Почему? — спросила она.

— А как ты думаешь — почему? — ответил он вопросом на вопрос.

Своеобразная месть. Ну конечно.

— В конце концов, — заявил Орлеан, — о Перри узнают все. Он потеряет все свои убежища, все деньги, и ему придется вернуться к нам. Просто мы не хотим, чтобы это произошло слишком быстро. Понимаешь? Нынешняя ситуация нас очень забавляет.

Кви Ли открыла глаза и стала изучать список аномалий. Перри пришлось немало потрудиться, чтобы стать человеком, справиться с жуткой генетикой Ремор. Он не просто несколько лет провел на корпусе, о нет. Он был настоящим Реморой, который сделал нечто немыслимое — снял оболочку и стал жить внизу, избавившись от смертельных опасностей космоса. Кви Ли была последней из его ни о чем не подозревавших любовниц, и она совершенно точно знала, почему он выбрал ее. Она предложила ему нечто большее, чем деньги, — удобную наивность и спасительное невежество… Разве у нее нет права уличить его и потребовать, чтобы он немедленно оставил ее…

— Сотри список, — приказала Кви Ли.

— Да, мисс.

— Дай вид с носовой части, — велела она дому. — И выведи его на потолок моей спальни, пожалуйста.

— Конечно, мисс, — последовал ответ.

Когда она вышла из ванной комнаты, над головой скрещивались лазерные лучи и взрывались кометы. Она действительно собиралась сделать то, чего хотел от нее Орлеан. Она села на край постели рядом с Перри, дожидаясь, пока он сам проснется. Он почувствует ее взгляд, откроет глаза и увидит Кви Ли на фоне неба, под которым живут Реморы…

…Она медлила, сделав вдох и задерживая дыхание. Глядя вверх, она вспоминала тот момент на краю кратера, когда явственно ощутила свое тело. Каким оно было совершенным, какое опьяняющее чувство она испытывала. Оно было вызвано наркотиком и неведением, но тем не менее казалось истинным. Это стоило любых богатств. Кви Ли представила себе будущее Перри, преследуемого Реморами, покинутого всеми друзьями из числа людей, Перри, у которого не осталось никакого выбора, кроме возвращения на корпус…

Она смотрела на него; лицо едва заметно подрагивало. Сострадание. Жалость. Не любовь, но нечто очень близкое к любви испытывала она сейчас к падшему Реморе.

— Что если?.. — шепнула Кви Ли, начиная улыбаться.

И Перри улыбнулся в свой черед. С закрытыми глазами он плавал в каких-то ленивых снах, которые, конечно же, через мгновение забудет.