<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>prose_su_classics</genre>
   <author>
    <first-name>Алексей</first-name>
    <middle-name>Николаевич</middle-name>
    <last-name>Толстой</last-name>
   </author>
   <book-title>Хлеб (Оборона Царицына)</book-title>
   <annotation>
    <p>По замыслу автора повесть «Хлеб» является связующим звеном между романами «Восемнадцатый год» и «Хмурое утро». Повесть посвящена важнейшему этапу в истории гражданской войны — обороне Царицына под руководством товарища Сталина. Этот момент не показан в романе «Восемнадцатый год».</p>
   </annotation>
   <date></date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <sequence name="Хождение по мукам"/>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>Алексей</first-name>
    <last-name>Н.</last-name>
   </author>
   <program-used>FB Editor v2.0</program-used>
   <date value="2009-08-02">02 August 2009</date>
   <id>D2721846-DA92-43C1-8DA6-75E0857A2C47</id>
   <version>1.0</version>
   <history>
    <p>1.0 — создание файла</p>
   </history>
  </document-info>
 </description>
 <body>
  <section>
   <empty-line/>
   <image l:href="#i_001.jpg"/>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>А. Н. Толстой</p>
    <p>ХЛЕБ</p>
    <p>(Оборона Царицына)</p>
   </title>
   <section>
    <subtitle>повесть</subtitle>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава первая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Две недели бушевала метель, завывая в печных трубах, грохоча крышами, занося город, устилая на сотни верст вокруг снежную пустыню. Телеграфные провода были порваны. Поезда не подходили. Трамваи стояли в парках.</p>
    <p>Метель затихла. Над Петроградом светил высоко взобравшийся месяц из январской мглы. Час был не слишком поздний, но город, казалось, спал. Кое-где, на перекрестках прямых и широких улиц, белыми клубами дымили костры. У огня неподвижно сидели вооруженные люди, перепоясанные пулеметными лентами, в ушастых шапках. Красноватый отсвет ложился по сугробам, на треснувшие от пуль зеркальные витрины, на золотые буквы покосившихся вывесок.</p>
    <p>Но город не спал. Петроград жил в эти январские ночи напряженно, взволнованно, злобно, бешено.</p>
    <p>По Невскому проспекту, по извилистым тропинкам, протоптанным в пушистом снегу, сворачивающим в поперечные улицы, проходил какой-нибудь бородатый господин, поставив заиндевелый воротник. Оглянувшись направо, налево, — стучал перстнем в парадную дверь, и тотчас испуганные голоса спрашивали: «Кто? Кто?» Дверь приоткрывалась, пропускала его и снова захлопывалась, гремя крючьями…</p>
    <p>Человек входил в жарко натопленную железной печуркой, загроможденную вещами, комнату. Увядшая дама, хозяйка с истерическими губами, поднявшись навстречу, восклицала: «Наконец-то! Рассказывайте…» Несколько мужчин, в черных визитках и некоторые в валенках, окружали вошедшего. Протерев запотевшее пенсне, он рассказывал:</p>
    <p>— Генерал Гофман в Брест-Литовске высек, как мальчишек, наших «дорогих товарищей»… Вместо того, чтобы полезть под стол со страха, генерал Гофман с великолепным спокойствием, продолжая сидеть, — сидя, заметьте, — заявил: «Я с удовольствием выслушал утопическую фантастику господина уполномоченного, но должен поставить ему на вид, что в данный момент мы находимся на русской территории, а не вы на нашей… И мы диктуем вам условия мира, а не вы нам диктуете условия…» Хе-хе…</p>
    <p>Седоусый розовый старик, в визитке и валенках, перебил рассказчика:</p>
    <p>— Послушайте, но это же тон ультиматума…</p>
    <p>— Совершенно верно, господа… Немцы заговорили с нашими «товарищами» во весь голос… Я патриот, господа, я русский, чорт возьми. Но, право, я готов аплодировать генералу Гофману…</p>
    <p>— Дожили, — проговорил иронический голос из-за фикуса.</p>
    <p>И другой — из-за книжного шкафа:</p>
    <p>— Ну, что ж, немцы в Петрограде будут через неделю. Милости просим…</p>
    <p>Истерическая хозяйка дома — с плачущим смешком:</p>
    <p>— В конце концов не приходится же нам выбирать: в конце концов — ни керосину, ни сахару, ни полена дров…</p>
    <p>— Вторая новость… Я только что из редакции «Эхо». Генерал Каледин идет на Москву! (Восклицания.) К нему массами прибывают добровольцы-рабочие, не говоря уже о крестьянах, — эти приезжают за сотни верст. Армия Каледина выросла уже до ста тысяч.</p>
    <p>Из десятка грудей выдыхается смятый воздух: хочется верить в чудо — в просветленные духом крестьянские армии, идущие на выручку разогнанному Учредительному собранию, на выручку таким хорошим, таким широким, красноречивым российским либералам… И еще хочется верить, что немцы придут, сделают свое дело и уйдут, как добрый дед-мороз.</p>
    <p>Другой пешеход, поколесив глубокими тропинками мимо вымерших особняков, постучался на черном ходу в одну из дверей. Вошел в комнату с лепным потолком. Внутри закутанной люстры светила лампочка сквозь пыльную марлю. На паркете потрескивала железная печка с коленом в форточку. С боков печки на койках лежали в рваных шерстяных носках и жеваных гимнастерках штабс-капитан двадцати лет и подполковник двадцати двух лет. Оба читали «Рокамболя». Семнадцать томов этих замечательных приключений валялись на полу.</p>
    <p>Вошедший проговорил значительно: «Георгий и Москва». Штабс-капитан и подполковник взглянули на него из-за раскрытых книг, но не выразили удивления и ничего не ответили.</p>
    <p>— Господа офицеры, — сказал вошедший, — будем откровенны. Больно видеть славное русское офицерство в таком моральном разложении. Неужели вы не понимаете, что творят большевики с несчастной Россией? Открыто разваливают армию, открыто продают Россию, открыто заявляют, что самое имя — русский — сотрут с лица земли. Господа офицеры, в этот грозный час испытания каждый русский должен встать с оружием в руках.</p>
    <p>Штабс-капитан проговорил мрачно и лениво:</p>
    <p>— Мы три года дрались, как черти. Мы с братом загнали шпалеры и не пошевелимся. Точка.</p>
    <p>У вошедшего господина раздулись ноздри; подняв палец, он сказал зловеще:</p>
    <p>— На свободу выпущен зверь. Русский мужичок погуляет на ваших трупах, господа…</p>
    <p>И господин начал расписывать такие апокалипсические страсти, что у штабс-капитана и подполковника нехорошо засветились глаза. Оба сбросили ноги с коек, сильным движением одернули гимнастерки.</p>
    <p>— Хорошо, — сказал подполковник. — Куда вы нас зовете?</p>
    <p>— На Дон, к русскому патриоту — генералу Каледину.</p>
    <p>— Хорошо. Мы его знаем. Он угробил дивизию на Карпатах. Но, собственно, кто нас посылает?</p>
    <p>— «Союз защиты родины и свободы». Господа, мы понимаем, что идеи идеями, а деньги деньгами… — Господин вынул щегольский бумажник и бросил на грязную койку несколько думских тысячерублевок.</p>
    <p>— Мишка, — сказал подполковник, поддергивая офицерские брюки, — едем, елки точеные. Пропишем нашим мужепесам горячие шомпола…</p>
    <p>В эти снежные ночи в Петрограде было не до сна. Вечерние контрреволюционные газетки разносили возбуждающие слухи о немецком ультиматуме, о голоде, о кровавых боях на Украине между красными и гайдамацкими полками Центральной рады, о победоносном шествии генерала Каледина на Москву, и с особенным вкусом и подробностями описывали грабежи и «кошмарные убийства». Неуловимый бандит Котов, или «человек без шеи», резал людей каждую ночь на Садовой у игорного притона — ударом мясного ножа в почки. В одной закусочной, знаменитой поджаренными свиными ушами, в подполье обнаружили семь ободранных человеческих туш. Весь город говорил о случае в трамвае, когда у неизвестного в солдатской шинели была вытащена из-за пазухи отрезанная женская рука с бриллиантовыми перстнями. Тоска охватывала имущих обывателей Петрограда. На лестницах устраивали тревожную сигнализацию, в подъездах — всенощное дежурство. Боже мой, боже мой! Да уж не сон ли снится в долгие зимние ночи? Столица, мозг взбунтовавшегося государства, строгий, одетый в колоннады и триумфальные арки, озаряемый мрачными закатами, великодержавный город — в руках черни, — вон тех, кто, нахохлившись, стоит с винтовками у костров. Будто неведомые завоеватели расположились табором в столице. Не к ним же, высунувшись ночью из форточки, кричать: караул, грабят! У этих фабричных, обмотанных пулеметными лентами, у солдатишек из самой что ни на есть деревенской голи — на все — на все беды — один ответ: «Углубляй революцию…» Немало было таких, кто со злорадством ждал: пришли бы немцы. Суровые, в зелено-серых шинелях, в стальных шлемах. Ну — высекут кого-нибудь публично на площади, — российскому обывателю даже полезно, если его немного постегать за свинство. И встали бы на перекрестках доброжелательные шуцманы: «Держись права!» Военный губернатор, с золотыми жгутами на плечах, пролетел бы в автомобиле по расчищенному Невскому, и засветились бы окна в булочных, в колбасных и в пивных. И пошел бы правой сторонкой панели счастливый, как из бани, питерский обыватель. Немцу и в ум не придет такое невежество — заявлять: «Кто не работает, тот не ест».</p>
    <p>Тем, кто служил в бывших министерствах и департаментах, в банках и на предприятиях, а по-новому в комиссариатах, — окончательно, ввиду скорого пришествия немцев, не было расчета связываться с большевиками. Пусть они сами поворачивают государственную машину. Это не на митинге бить кулачищем в матросскую грудь: «Новый мир, видите ли, собственной рукой построим…», «Стройте, стройте, дорогие товарищи!» И, как крысы уходят с корабля, так с каждым днем все больше крупных и мелких чиновников по болезни и просто безо всяких оснований не являлось на службу. Саботаж снова с каждым днем ширился, как зараза, — все глубже насыщался политической борьбой.</p>
    <p>Плотно занавесив окна, выставив на парадном желторотого гимназиста с браунингом, чиновники собирались около потрескивающей угольками железной печурки и, возрождая старозаветный питерский уют — чиновный винт, — перекидывались ироническими мыслями:</p>
    <p>«Да-с, господа… Не так-то был глуп Николай, оказывается… Э-хе-хе… Мало секли, мало вешали… Что и говорить, все хороши… Свободы захотелось, на капустку потянуло… Вот вам и капустка получилась… А в Смольном у них, ваше превосходительство, каждую ночь — оргии, да такие, что прямо — волосы дыбом…»</p>
    <p>Клубы дыма от двух жарких костров застилали колонны Таврического дворца.</p>
    <p>Топая валенками, похлопывая варежками, похаживала у входа вооруженная стража. Тускло горел свет. В вестибюлях — ледяная мгла.</p>
    <p>В большом зале заседал Третий всероссийский съезд советов. На скамьях, раскинутых амфитеатром, было тесно, шумно — солдатские шинели фронтовиков, полушубки, ушастые шапки и ватные куртки рабочих. Под стеклянным потолком огромного зала — пар, полусвет… Гул голосов замолкал настороженно. Кулаками подпирались бороды, небритые щеки. Блестели ввалившиеся глаза. Слова оратора вызывали движение страстей на худых и землистых лицах. Навстречу иной фразе обрушивалось хлопанье тяжелых ладоней или поднимался угрюмый ропот, прорезаемый резким свистом, и долго приходилось звякать колокольчику председателя…</p>
    <p>Прения заканчивались. На трибуну, расположенную перед высоким столом президиума, торопливо пошел с боковой скамьи по-господски одетый человек с толстыми щеками. Снял шапку, расстегнул каракулевый воротник и — густым голосом через хрипотцу:</p>
    <p>— …Никогда никакое насилие, никакие декреты Совета народных комиссаров не отнимут у нас права говорить от лица всего русского государства. Учредительное собрание разогнано, но Учредительное собрание живо, и голос его вы еще услышите…</p>
    <p>Говорил член партии эсеров. За его спиной председательствующий Володарский беззвучно тряс колокольчиком. Рев перекатывался по скамьям амфитеатра: «Пошел вон! Долой! Вон!»</p>
    <p>Оратор, опираясь на кулаки, глядел туда с перекошенной усмешкой. Когда немного стихло, он снова загудел, выпячивая толстые губы:</p>
    <p>— …После октябрьского переворота, когда вы, товарищи, стали у власти, естественно было бы ждать, что вы не откроете фронта перед немецким нашествием… Но вся политика народных комиссаров преступно попустительствует тому, чтобы обнажить фронт…</p>
    <p>Взрыв криков. Кто-то в солдатской шинели покатился сверху на каблуках по лучевому проходу к трибуне. Его перехватили, успокоили…</p>
    <p>— ….Если вы хотите мира, — гудел толстощекий, — то прежде всего не должны допустить, чтобы Совет народных комиссаров от вашего имени предательски заключил сепаратный мир…</p>
    <p>Амфитеатр взревел, закачались головы, замахали рукава. Человек десять в шинелях кинулось вниз. Оратор торопливо надел шапку, нагибаясь, пошел на свое место.</p>
    <p>Председательствующий, дозвонившись до тишины, дал слово Мартову. Член центрального комитета меньшевиков Мартов, в пальто с оборванными пуговицами, выставив из шарфа кадык худой шеи и запрокинув чахоточное лицо с жидкой бородкой, чтобы глядеть на слушателей через грязные стекла пенсне, съехавшего на кончик носа, — тихо, но отчетливо, насмешливо заговорил о том, что глубоко удовлетворен только что сделанным сегодня заявлением представителя мирной делегации в Брест-Литовске о намерении не делать более уступок германскому империализму…</p>
    <p>Амфитеатр напряженно затих. Напряженное внимание в президиуме. Мартов двумя пальцами поправил пенсне. Чахоточные щеки его втянулись.</p>
    <p>— Я заявляю, товарищи, что политика советской власти поставила русскую революцию в безвыходное и безнадежное положение… Вывод делайте сами…</p>
    <p>В президиуме громко выругались. На скамьях меньшевиков и эсеров захлопали. В центре и на левом крыле большевики затопали ногами, закричали: «Предатель!» Поднялся шум, перебранка. Какой-то низенький усатый человек в финской шапке повторял рыдающим голосом: «Ты скажи — что делать? Что делать нам, скажи?»</p>
    <empty-line/>
    <p>За Нарвскими воротами по левую сторону от шоссе, в рабочем поселке, разбросанном по болотистым пустырям, в одном из домишек, покосившемся от ветхости, кузнец Путиловского завода Иван Гора — большого роста, большеносый двадцатидвухлетний парень — чистил винтовку, положив части затвора на стол, где в блюдечке в масле плавал огонек.</p>
    <p>Два мальчика — одиннадцати и шести лет — Алешка и Мишка — внимательно глядели, что он делает с ружьем. Иван Гора занимал здесь угол у вдовы Карасевой. Мамка ушла с утра, есть ничего не оставила. Иван Гора согрел чайник на лучинках, напоил маленьких кипятком, чтобы перестали плакать.</p>
    <p>— Ну, теперь чисто, — сказал он грубым голосом. — Глядите, затвор буду вкладывать. Вло-жил! Го-тово! Стреляй по врагам рабочего класса…</p>
    <p>Засмеявшись, он поглядел на Алешку и Мишку. У старшего худые щеки сморщились улыбкой. Иван Гора перекинул ремень винтовки через плечо. Застегнул крючки бекеши, надвинул на брови солдатскую искусственного каракуля папаху.</p>
    <p>— Ну, я пошел, ребята… Смотрите, без меня не балуйтесь…</p>
    <p>Пригородная равнина синела снегами. Вокруг месяца — бледные круги. Иван Гора, утопая валенками, добрался до шоссе, на санные следы, и повернул направо, на завод, за пропуском. У заводских ворот заиндевелый дед, вглядевшись, сказал ему:</p>
    <p>— На митинг? Иди в кузнечный…</p>
    <p>На истоптанном дворе было безлюдно. Под сугробами погребены огромные котлы с военных судов. Вдали висела решетчатая громада мостового крана. Тускло желтели закопченные окна кузнечной.</p>
    <p>Иван Гора с усилием отворил калитку в цех. Десятки взволнованных лиц обернулись к нему: «Тише, ты!» В узкой длинной кузнице пахло углем, тлеющим в горнах. Сотни полторы рабочих слушали светловолосого, маленького, с веселым розовым лицом человека, горячо размахивающего руками. Он был в черной, перепоясанной ремнем, суконной рубахе. Ворот расстегнут на тонкой интеллигентской шее, зрачки светлых круглых глаз воровски метались по лицам слушателей:</p>
    <p>— …Вся наша задача — сберечь для мира чистоту революции. Октябрьскую революцию нельзя рассматривать как «вещь в себе», как вещь, которая самостоятельно может расти и развиваться… Если наша революция станет на путь такого развития, мы неминуемо начнем перерождаться, мы не сбережем нашу чистоту, мы скатимся головой вниз, в мелкобуржуазное болото, к мещанским интересам российской деревни, в объятия к мужичку…</p>
    <p>Быстрой гримасой он хотел изобразить вековечного российского мужичка и даже схватился за невидимую бороденку. Рабочие не засмеялись, — ни один не одобрил насмешки. Это говорил один из вождей «левых коммунистов», штурмующих в эти дни ленинскую позицию мира…</p>
    <p>— Первым шагом нашей революции — вниз, в болото — будет Брестский похабный мир… Мы распишемся в нашей капитуляции, за чечевичную похлебку продадим мировую революцию… Мы не можем итти на Брестский мир — что бы нам ни угрожало.</p>
    <p>Глаза его расширились «доотказа», будто он хотел заглотить ими всю кузницу со слушателями…</p>
    <p>— Мы утверждаем: пусть нас даже задушит германский империализм… Пусть он растопчет нашу «Расею»… Это будет даже очень хорошо. Почему? А потому, что такая гибель — наша гибель — зажжет мировой пожар… Поэтому не Брестским миром мы должны ответить на германские притязания, но — войной! Немедленной революционной войной. Вилы против германских пушек?.. Да — вилы…</p>
    <p>У Ивана Горы волосы ощетинились на затылке. Но хотел бы он еще послушать оратора, — времени оставалось меньше часу до смены дежурства. Он протолкался к двери, кашлянул от морозного воздуха. Зашел в контору, взял наряд в Смольный, взял паек — ломоть ржаного хлеба, сладко пахнущего жизнью, осторожно засунул его в карман бекеши и зашагал по шоссе в сторону черной колоннады Нарвских ворот…</p>
    <p>Со стороны пустыря показались тени бездомных собак — неслышно продвинулись к шоссе. Сели у самой дороги, — десятка два разных мастей, — глядели на шагающего человека с ружьем.</p>
    <p>Когда Иван Гора прошел, собаки, опустив головы, двинулись за ним…</p>
    <p>«Ишь ты: мы вилами, а немцы нас — пушками, и это «даже очень хорошо», — бормотал себе под нос Иван Гора, глядя в морозную мглу… — Значит — по его — выходит: немедленная война вилами… Чтобы нас раздавили и кончили… И это очень хорошо… Понимаешь, Иван? Расстреливай меня, — получается провокация…» Ивану стало даже жарко… Он уже не шел, а летел, визжа валенками… В пятнадцатом году его брат, убитый вскорости, рассказывал, как их дивизионный генерал атаковал неприятеля: надо было перейти глубокий овраг — он и послал четыре эскадрона — завалить овраг своими телами, чтобы другие перешли по живому мосту…</p>
    <p>«По его — значит — советская Россия только на то и способна: навалить для других живой мост?..»</p>
    <p>Он сразу остановился. Опустив голову, — думал. Собаки совсем близко подошли к нему… Поддернул плечом ремень винтовки, опять зашагал…</p>
    <p>«Неправильно!..»</p>
    <p>Сказал это таким крепким от мороза голосом, — собаки позади него ощетинились…</p>
    <p>«Неправильно! Мы сами желаем своими руками потрогать социализм, вот что… Надо для этого семь шкур содрать с себя и сдерем семь шкур… Но социализм хотим видеть вживе… А ты, — вилы бери! И потом — почему это: мужик — болото, мужик — враг!..»</p>
    <p>Он опять остановился посреди Екатерингофского проспекта, где в высоких домах, в ином морозном окне сквозь щели занавесей желтел свет. Иван Гора тоже был мужик — восьмой сын у батьки. Кроме самого старшего, — этот и сейчас хозяйничает на трех десятинах в станице Нижнечирской, — все сыновья батрачествовали. Троих убили в войну. Трое пропали без вести.</p>
    <p>«Ну нет: всех мужиков — в один котел, все сословие… Это, брат, чепуха… Деревни не знаешь: там буржуй — может, еще почище городского, да на него — десяток пролетариев… А что темнота — это верно…»</p>
    <empty-line/>
    <p>Был третий час ночи. Иван Гора стоял на карауле у дверей в Смольном. В длинный коридор за день натащили снегу. Чуть светила лампочка под потолком. Пусто. Пальцы пристывали к винтовке. На карауле у дверей товарища Ленина — вволю можно было подумать на досуге. Замахнулись на большое дело: такую странищу поднять из невежества, всю власть, всю землю, все заводы, все богатства предоставить трудящимся. Днем, в горячке, на людях легко было верить в это. В ночной час в холодном коридоре начинало как будто брать сомнение… Длинен путь, хватит ли сил, хватит ли жизни.</p>
    <p>Головой Иван Гора верил, а тело, дрожавшее в худой бекеше, клонилось в противоречие. Из кармана тянуло печеным запахом хлеба, в животе посасывало, но есть на посту Иван Гора стеснялся.</p>
    <p>Издалека по каменной лестнице кто-то, слышно, спускался с третьего этажа. В коридоре смутно показался человек в шубе, наброшенной на плечи, — торопливо шел, опустив голову в каракулевой шапке, засунув озябшие руки в карманы брюк. Иван Гора, когда он приблизился, облегченно раздвинул большой рот улыбкой. При взгляде на этого человека пропадали сомнения. Повернув ключ в двери, он сказал:</p>
    <p>— Зазябли, Владимир Ильич, погреться пришли? Исподлобья чуть раскосыми глазами Ленин взглянул холодно, потом теплее, — на виски набежали морщинки.</p>
    <p>— Вот какая штука, — он взялся за ручку двери. — Нельзя ли сейчас найти монтера, поправить телефон?</p>
    <p>— Монтера сейчас не найти, Владимир Ильич, позвольте, я взгляну.</p>
    <p>— Да, да, взгляните, пожалуйста.</p>
    <p>Иван Гора брякнул прикладом винтовки, вслед за Лениным вошел в теплую, очень высокую белую комнату, освещенную голой лампочкой на блоке под потолком. Раньше, когда Смольный был институтом для благородных девиц, здесь помещалась классная дама, и, как было при ней, так все и осталось: в одном углу — плохонький ольховый буфетец, в другом — зеркальный шкапчик базарной работы, вытертые креслица у вытертого диванчика, в глубине — невысокая белая перегородка, за ней — две железные койки, где спали Владимир Ильич и Надежда Константиновна. На дамском облупленном столике — телефон. Владимир Ильич работал в третьем этаже, сюда приходил только ночевать и греться. Но за последнее время часто оставался и на ночь — наверху, у стола в кресле.</p>
    <p>Иван Гора прислонил винтовку и стал дуть на пальцы. Владимир Ильич — на диване за круглым столиком — перебирал исписанные листки. Не поднимая головы, спросил негромко:</p>
    <p>— Ну, как телефон?</p>
    <p>— Сейчас исправим. Ничего невозможного.</p>
    <p>Владимир Ильич, помолчав, повторил: «Ничего невозможного», усмехнулся, встал и приоткрыл дверцу буфета. На полках две грязные тарелки, две кружки — и ни одной сухой корочки. У них с Надеждой Константиновной только в феврале завелась одна старушка — смотреть за хозяйством. До этого случалось — весь день не евши: то некогда, то нечего.</p>
    <p>Ленин закрыл дверцу буфета, пожав плечом, вернулся на диван к листкам. Иван Гора качнул головой: «Ай, ай, — как же так: вождь — голодный, не годится». Осторожно вытащил ломоть ржаного, отломил половину, другую половину засунул обратно в карман, осторожно подошел к столу и хлеб положил на край и опять занялся ковыряньем в телефонном аппарате.</p>
    <p>— Спасибо, — рассеянным голосом сказал Владимир Ильич. Продолжая читать, — отламывал от куска.</p>
    <p>Дверь, — ведущая в приемную, где раньше помещалась умывальная для девиц и до сих пор стояли умывальники, — приоткрылась, вошел человек, с темными стоячими волосами, и молча сел около Ленина. Руки он стиснул на коленях — тоже, должно быть, прозяб под широкой черной блузой. Нижние веки его блестевших глаз были приподняты, как у того, кто вглядывается в даль. Тень от усов падала на рот.</p>
    <p>— Точка зрения Троцкого: войну не продолжать и мира не заключать — ни мира, ни войны, — негромко, глуховато проговорил Владимир Ильич, — ни мира, ни войны! Этакая интернациональная политическая демонстрация! А немцы в это время вгрызутся нам в горло. Потому что мы для защиты еще не вооружены… Демонстрация — не плохая вещь, но надо знать, чем ты жертвуешь ради демонстрации… — Он карандашом постучал по исписанным листочкам. — Жертвуешь революцией. А на свете сейчас ничего нет важнее нашей революции…</p>
    <p>Лоб его собрался морщинами, скулы покраснели от сдержанного возбуждения. Он повторил:</p>
    <p>— События крупнее и важнее не было в истории человечества…</p>
    <p>Сталин глядел ему в глаза, — казалось, оба они читали мысли друг друга. Распустив морщины, Ленин перелистал исписанные листочки:</p>
    <p>— Вторая точка зрения: не мир, но революционная война!.. Гм!.. гм!.. Это — наши «левые»… — Он лукаво взглянул на Сталина. — «Левые» отчаянно размахивают картонным мечом, как взбесившиеся буржуа… Революционная война! И не через месяц, а через неделю крестьянская армия, невыносимо истомленная войной, после первых же поражений свергнет социалистическое рабочее правительство, и мир с немцами будем заключать уже не мы, а другое правительство, что-нибудь вроде рады с эсерами-черновцами.<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>
    <p>Сталин коротко, твердо кивнул, не спуская с Владимира Ильича блестящих глаз.</p>
    <p>— Война с немцами! Это как раз и входит в расчеты империалистов. Американцы предлагают по сто рублей за каждого нашего солдата… Нет же, честное слово — не анекдот… Телеграмма Крыленко из ставки (Владимир Ильич, подняв брови, потащил из кармана обрывки телеграфной ленты): с костями, с мясом — сто рубликов. Чичиков дороже давал за душу… (У Сталина усмехнулась тень под усами.) Мы опираемся не только на пролетариат, но и на беднейшее крестьянство… При теперешнем положении вещей оно неминуемо отшатнется от тех, кто будет продолжать войну… Мы, чорт их дери, никогда не отказывались от обороны. (Рыжеватыми — веселыми и умными, лукавыми и ясными глазами глядел на собеседника.) Вопрос только в том: как мы должны оборонять наше социалистическое отечество…</p>
    <p>Выбрав один из листочков, он начал читать:</p>
    <p>— «…Мирные переговоры в Брест-Литовске вполне выяснили в настоящий момент — к двадцатому января восемнадцатого года, — что у германского правительства безусловно взяла верх военная партия, которая, по сути дела, уже поставила России ультиматум… Ультиматум этот таков: либо дальнейшая война, либо аннексионистский мир, то есть мир на условии, что мы отдаем все занятые нами земли, германцы сохраняют все занятые ими земли и налагают на нас контрибуцию (прикрытую внешностью плата за содержание пленных), контрибуцию, размером приблизительно в три миллиарда рублей, с рассрочкой платежа на несколько лет. Перед социалистическим правительством России встает требующий неотложного решения вопрос, принять ли сейчас этот аннексионистский мир или вести тотчас революционную войну? Никакие средние решения, по сути дела, тут невозможны…»</p>
    <p>Сталин снова твердо кивнул. Владимир Ильич взял другой листочек:</p>
    <p>— «Если мы заключаем сепаратный мир, мы в наибольшей, возможной для данного момента степени освобождаемся от обеих враждующих империалистических групп, используя их вражду и войну, — затрудняющую им сделку против нас, — используем, получая известный период развязанных рук для продолжения и закрепления социалистической революции». — Он бросил листочек, глаза его сощурились лукавой хитростью. — Для спасения революции три миллиарда контрибуции не слишком дорогая цена…</p>
    <p>Сталин сказал вполголоса:</p>
    <p>— То, что германский пролетариат ответит на демонстрацию в Брест-Литовске немедленным восстанием, — это одно из предположений — столь же вероятное, как любая фантазия… А то, что германский штаб ответит на демонстрацию в Брест-Литовске немедленным наступлением по всему фронту, — это несомненный факт…</p>
    <p>— Совершенно верно… И еще, — если мы заключаем мир, мы можем сразу обменяться военнопленными и этим самым мы в Германию перебросим громадную массу людей, видевших нашу революцию на практике…</p>
    <p>Иван Гора осторожно кашлянул:</p>
    <p>— Владимир Ильич, аппарат работает…</p>
    <p>— Великолепно! — Ленин торопливо подошел к телефону, вызвал Свердлова. Иван Гора, уходя за дверь, слышал его веселый голос:</p>
    <p>— …Так, так, — «левые» ломали стулья на съезде… А у меня сведения, что одного из их петухов на Путиловском заводе чуть не побили за «революционную» войну… В том-то и дело: рабочие прекрасно отдают себе отчет… Яков Михайлович, значит, завтра ровно в час собирается ЦК… Да, да… Вопрос о мире…</p>
    <p>По коридору к Ивану Горе, звонко в тишине топая каблуками по плитам, шел человек в бекеше и смушковой шапке.</p>
    <p>— Я был наверху, товарищ, там сказали — Владимир Ильич сошел вниз, — торопливо проговорил он, подняв к Ивану Горе разгоревшееся от мороза крепкое лицо, с коротким носом и карими веселыми глазами. — Мне его срочно, на два слова…</p>
    <p>Иван Гора взял у него партийный билет и пропуск:</p>
    <p>— Уж не знаю, Владимир Ильич сейчас занят, секретарь спит. Надежда Константиновна еще не вернулась. — Он с трудом разбирал фамилию на партбилете. — Угля у них, у дьяволов, что ли, нет на станции, — ничего не видно…</p>
    <p>— Фамилия моя Ворошилов.</p>
    <p>— А, — Иван Гора широко улыбнулся. — Слыхали про вас? Земляки… Сейчас скажу…</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава вторая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Поздно утром вдова Карасева затопила печь и сварила в чугунке картошку, — ее было совсем мало. Голодная, сидела у непокрытого стола и плакала одними слезами, без голоса. Было воскресенье — пустой длинный день.</p>
    <p>Иван Гора завозился на койке за перегородкой… В накинутой бекеше прошел в сени. Скоро вернулся, крякая и поеживаясь; увидев, что Марья положила на стол руки и плачет, — остановился, взял расшатанный стул, сел с края стола и начал перематывать на ногах обмотки.</p>
    <p>— Мороз, пожалуй, еще крепче, — сказал густым голосом. — В кадушке вода замерзла — не пробить. Картошки на складах померзло — ужас… Так-то, Марья дорогая…</p>
    <p>Вдова глядела мимо Ивана мутными от слез, бледными глазами. Все жалобы давно были сказаны.</p>
    <p>— Так-то, Марья, моя дорогая… Революция — дело мужественное. Душой ты верна, но слаба. Послушай меня: уезжай отсюда.</p>
    <p>Не раз Иван советовал вдове бросить худой домишко и уехать на родину Ивана — в Донской округ, в станицу Чирскую. Там нетрудно найти работу. Там хлеба довольно и нет такой беспощадной зимы. Вдова боялась: одна бы — не задумалась. С детьми ехать в такую чужую даль — страшно. Сегодня он опять начал уговаривать.</p>
    <p>— Иван, — сказала ему вдова с тихим отчаянием. — Ты молодой, эдакий здоровенный, для тебя всякая даль близка. Для меня даль далека. Силы вымотаны.</p>
    <p>Вдова с упреком закивала головой будто тем, кто пятнадцать лет выматывал ее силы. Муж ее, путиловский рабочий, два раза до войны подолгу сидел в тюрьме. В пятнадцатом году, как неблагонадежный, был взят с завода на фронт — пошел с палкой вместо винтовки. Так с палкой его и погнали в атаку на смерть.</p>
    <p>— Напрасно, — сказал Иван, — напрасно так рассуждаешь, дорогая, что сил нет. Здесь ты лишний рот, а там сознательные люди нужны.</p>
    <p>— Что ты, Иван… Мне бы только их прокормить… Кажется, умри они сейчас, — не так бы их жалко было… А как им прожить — маленьким… Да еще пойдут круглыми сиротами куски собирать…</p>
    <p>Отвернулась, вытерла нос — потом глаза. Иван сказал:</p>
    <p>— Вот… А там для детей — рай: Донской округ, подумай. Хлеб, сало, молоко. Там, видишь ли, какие дела… — Иван расположил на стол локоть и выставил палец с горбатым ногтем. — Я, мои браты — родились в Чирской, и батька там родился. Но считались мы иногородними, «хохлы», словом — чужаки. Казаки владели землей, казаки выбирали атаманов. Теперь наши «хохлы» и потребовали и земли и прав — вровень с казаками… У станичников к нам не то что вражда — кровавая ненависть. Казак вооружен, на коне, смелый человек. А наши — только винтовки с фронта принесли. Этот Дон — это порох.</p>
    <p>Марья усмехнулась припухшими глазами:</p>
    <p>— А ты говоришь — рай, зовешь…</p>
    <p>— Дон велик. Поедешь в такие места, где большевистская власть прочна. Тебе работу дадут, на Дону будешь нашим человеком для связи. Хлеб-то в Петроград откуда идет? С Дона… Понятно? А уж детей ты там, как поросят, откормишь…</p>
    <p>Марья глядела мимо него, повернув худое, еще миловидное лицо к замерзшему окошку, откуда чуть лился зимний свет.</p>
    <p>— Пятнадцать лет прожито здесь…</p>
    <p>— Эту хибарку, Марья, не то что жалеть — сжечь давно надо. Дворцы будем строить — потерпи немного…</p>
    <p>— Верю, Иван… Сил мало… Что же, если велишь — поеду…</p>
    <p>— Ну, велю, — Иван засмеялся. — Все-таки ваше сословие женское — чудное…</p>
    <p>— По молодости так говоришь… Я вот, видишь ты, сижу и — ничего, встану — поплывет в глазах, голова закружится.</p>
    <p>— Ну, я рад, мы тебя отправим…</p>
    <p>Поговорив со вдовой, Иван оделся, перепоясался.</p>
    <p>— Сегодня идем к буржуям за излишками… И как они, дьяволы, ловко прячут! Прошлый раз: вот так вот — коридор, — мы уж уходим, ничего не нашли, — товарищ меня нечаянно и толкни, я локтем в стенку: глядь — перегородка в конце коридора и обои, только что наклеенные. Перегородку в два счета разнесли, — там полсотни пудов сахару.</p>
    <p>Он отворил дверь в сени. Марья — ему вслед, негромко:</p>
    <p>— Хлеб весь, чай, съел?</p>
    <p>— Да видишь, какое дело, — отдать пришлось, понимаешь, один был голодный…</p>
    <p>Иван махнул рукой, вышел…</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Все скупее, тягучее текли жизненные соки из черноземного чрева страны на север — в Петроград и Москву. Выборные продовольственной управы, ведавшие сбором и распределением хлеба, плохо справлялись, а иные нарочно тормозили это дело: в управы прошли члены враждебных политических партий — меньшевики и эсеры, чтобы голодом бороться с большевиками за власть. Голод все отчетливее появлялся в сознании, как самое верное, насмерть бьющее, оружие.</p>
    <p>Большевиков было немного — горсть в триста тысяч. Их цели лежали далеко впереди. На сегодняшний день они обещали мир и землю и суровую борьбу за будущее. В будущем разворачивали перспективу почти фантастического изобилия, почти не охватываемой воображением свободы, и то привлекало и опьяняло тех из полутораста миллионов, для кого всякое иное устройство мира обозначало бы вечное рабство и безнадежный труд.</p>
    <p>Но этому будущему пока что грозили голод, холод и двадцать девять германских дивизий, в ожидании мира или войны стоящих на границе от Черного моря до Балтийского.</p>
    <p>Для немцев выгоден был скорейший мир с советской Россией. Германское командование наперекор всем зловещим данным надеялось в весеннее наступление разорвать англо-французский фронт. Людендорф готовил последние резервы, но их можно было достать, только заключив сепаратный мир с советской Россией.</p>
    <p>Немецкие представители в Брест-Литовске, где происходили переговоры о мире, готовы были ограничиться даже довольно скромным грабежом. Им нужен был хлеб и мир с Россией для войны на Западе. В Австро-Венгрии голод уже подступал к столице, и министр продовольствия приказал ограбить немецкие баржи с кукурузой, плывущие по Дунаю в Германию. Австрийский министр граф Чернин истерически торопил переговоры, чтобы получить, хлеб и сало из Украины.</p>
    <p>Это понимал и на это рассчитывал Ленин, борясь за мир, за необходимую, как воздух, как хлеб, передышку от войны — хотя бы на несколько месяцев, когда смог бы окрепнуть новорожденный младенец — молодая советская власть.</p>
    <p>На совещании Центрального комитета совместно с членами большевистской фракции Всероссийского съезда советов точка зрения Ленина получила пятнадцать голосов: победа осталась за «левыми коммунистами», шумно требовавшими немедленной войны с немцами.</p>
    <p>Через три дня собрался Центральный комитет. На нем Ленин прочел свои тезисы мира. «Левые» на этом заседании были в меньшинстве. Против Ленина выступили троцкисты со своей предательской позицией — ни мира, ни войны. Ленин не собрал большинства.</p>
    <p>Тогда он сделал стратегический ход: он отступил на шаг, чтобы укрепить позиции и с них продолжать борьбу за мир: он предложил затягивать мирные переговоры в Брест-Литовске до того часа, покуда у немцев нехватит больше терпения и они не предъявят, наконец, ультиматума. Делать все, чтобы немцы возможно дольше не предъявляли ультиматума, и когда, наконец, предъявят, то уже безоговорочно подписывать с ними мир.</p>
    <p>Предложение Ленина прошло большинством голосов. С этим обязательным для него постановлением Троцкий в ту же ночь выехал с делегацией в Брест-Литовск.</p>
    <empty-line/>
    <p>Несмотря на решение Центрального комитета, «левые коммунисты» на рабочих митингах кричали о «национальной ограниченности» Ленина, о безусловной невозможности построить социализм в одной стране, да еще в такой отсталой, мужицко-мещанской… Они бешено требовали немедленной революционной войны, втайне понимая, что сейчас она невозможна, что она превратится в разгром. Но им нужно было взорвать советскую Россию, чтобы от этой чудовищной детонации взорвался мир. А впрочем, и мир для них был тем же полем для личных авантюр и игры честолюбий. Провокация и предательство были их методом борьбы.</p>
    <empty-line/>
    <p>В начале февраля в Брест-Литовске, в зале заседаний мирных переговоров, появились два молодых человека в синих свитках и смушковых шапках — Любинский и Севрюк. Они предъявили немцам свои мандаты полномочных представителей Центральной рады и предложили немедленно заключить мир. Хотя вся территория самостийного украинского правительства ограничивалась теперь одним городом Житомиром, немцев это не смутило: территорию всегда можно было расширить. И немцы тайно от советской делегации подписали с Центральной радой мирный договор на вечные времена, обещав незамедлительно навести на Украине «порядок». В тот же день император Вильгельм приказал нажать круче на советскую делегацию и предъявить ультиматум.</p>
    <p>Сереньким утром десятого февраля, когда капало с крыш одноэтажных казенных домиков и воробьи заводили на голых деревьях Брест-литовской крепости донжуанское щебетанье, советская делегация, направляясь через снежный двор в офицерское собрание заседать, узнала про ловкий ход немцев. Троцкий пошел на телеграф. По прямому проводу он сообщил Ленину об угрожающей обстановке, он спросил: «Как быть?»</p>
    <p>В ответ на ленточке, бегущей из аппарата, отпечаталось:</p>
    <p>«Наша точка зрения вам известна. Ленин. Сталин».</p>
    <p>Делегаты, стоя тесной кучкой на снежном дворе, нервно курили. Талый ветер относил дым. Глядели, как Троцкий появился на крыльце почты, остановился, застегивая на горле пальто, пошел по желтой от песка дорожке. Делегаты наперебой стали спрашивать, что ответил Владимир Ильич.</p>
    <p>Широколобое, темное лицо Троцкого, окаменев, выдержало минутную паузу, затем — прямой, как разрез, рот его разжался:</p>
    <p>— Центральный комитет стоит на моей точке зрения. Идемте…</p>
    <p>Сорок делегатов — Германии, Австро-Венгрии, Болгарии, Турции — собрались за зеленым столом.</p>
    <p>Сидящий справа от статс-секретаря фон Кюльмана представитель высшего германского командования генерал Гофман (у которого наготове стояли двадцать девять дивизий) — крупный, розовый, бритый — брезгливо опускал губы. У сидящего слева от статс-секретаря австрийского министра графа Чернина дергалось тиком худое, измятое бессонницей, лицо. Жирный, черный болгарин Попов, министр юстиции, сопел, как бы с трудом переваривая речи.</p>
    <p>Было ясно, что в эти минуты решается судьба России.* Председатель советской делегации, с волчьим лбом, татарскими усиками, черной — узким клинышком — бородкой, стоял в щегольской визитке, боком к столу, подняв плечи супрематическим жестом, — похожий на актера, загримированного под дьявола.</p>
    <p>Упираясь надменным взглядом через стекла пенсне в германского статс-секретаря фон Кюльмана, — у которого в кармане пиджака лежала телеграмма Вильгельма об ультиматуме, — Троцкий сказал:</p>
    <p>— Мы выходим из войны, но мы отказываемся от подписания мирного договора…</p>
    <p>Ни мира, ни войны! Как раз то, что было нужно немцам, — эта неожиданная шулерская формула развязывала им руки. Генерал Гофман густо побагровел, откидываясь на стуле. Граф Чернин вскинул худые руки. Фон Кюльман высокомерно усмехнулся. Ни мира, ни войны! Значит — война!</p>
    <p>Так Троцкий нарушил директиву Ленина и Сталина, совершил величайшее предательство: советская Россия, не готовая к сопротивлению, вместо мира и передышки получила немедленную войну. Россия была отдана на растерзание. Одиннадцатого советская делегация уехала в Петроград. Шестнадцатого февраля генерал Гофман объявил Совету народных комиссаров, что с двенадцати часов дня восемнадцатого февраля Германия возобновляет войну с советской Россией…</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Всю ночь мокрый снег лепил в большие окна. За приоткрытой дверью постукивал телеграфный аппарат. Ленин, поднимая голову от бумаг, спрашивал: «Ну?» За дверью отвечали негромко: «Есть». Он озабоченно шел к аппарату. Телеграфист, жмуря глаз от едкой махорки, подавал ленту. На нескончаемой узкой бумажке бежали из аппарата сведения ставки, — тревога, тревога, тревога… В германских окопах началось оживление. Повсюду задымили кухни. По ходам сообщения двигаются крупные воинские части, одетые по-походному. Появились аэропланы. Германская артиллерия приближается на расстояние прямой наводки. Прожектора ощупывают наши позиции.</p>
    <p>Владимир Ильич читал, читал, и нос его собирался ироническими морщинками. Не оставалось никакой надежды: завтра, восемнадцатого февраля, немцы начнут наступление по всему фронту от Балтийского до Черного моря…</p>
    <p>Вчера вечером в кабинете Ленина снова собрался Центральный комитет. С холодной логикой Ленин доказывал, что нельзя ожидать, покуда немецкая армия придет в движение, а необходимо это движение предупредить — немедленно телеграфировать в Берлин о возобновлении мирных переговоров.</p>
    <p>Троцкий, прибывший из Брест-Литовска, запальчиво ответил, что немцы, конечно, наступать не будут и во всяком случае нужно не проявлять истерики, а выжидать с предложениями, покуда с достаточной убедительностью не проявятся все признаки агрессивности… Его шумно поддержали «левые коммунисты», — предложение Ленина не прошло.</p>
    <p>Владимир Ильич вернулся к письменному столу. Бессонными ночами, под мрачную музыку ночного ветра, между телефонными звонками, разговорами по прямому проводу, чтением бумаг, писем, стенограмм — он обдумывал статью, где хотел сосредоточить революционное возбуждение товарищей на действительно грандиозных по замыслу, но реальных, неимоверно трудных, но достижимых задачах построения социалистического отечества.</p>
    <p>Победу и успех революции он возлагал на творческие силы народных масс и проводил линию оптимизма через все беды, страдания и испытания. Он указывал на то, что революция уже вызвала к жизни сильный, волевой, творческий тип российского человека. Он со страстью, с провидением утверждал, что история России — история великого народа и будущее ее велико и необъятно, если это понять и захотеть, чтобы так было. «Понять, захотеть и — будет», — социализм был для него так же реален и близок, как свет рабочей лампы, падающий на лист бумаги, по которому торопливо, с брызгами чернил, бежало его перо…</p>
    <p>Поздно ночью он заснул за столом, положив лоб на ладонь и локтем упираясь в исписанные страницы. В начале восьмого ему принесли снизу грязный от копоти чайник с морковным чаем. Владимир Ильич отхлебнул кипятку, пахнущего тряпкой. «Ну — что? — спросил глуховато веселым голосом. — Какие еще новости с фронта?»</p>
    <p>— Скверные, — ответили из соседней комнаты, где тикал телеграфный аппарат.</p>
    <p>В девятом часу в кабинете Ленина снова собрался Центральный комитет.</p>
    <p>Десять человек, не снимая шапок и верхней одежды, сели перед столом. Ленин, перебирая в плохо сгибающихся озябших пальцах путающуюся бумажную ленту, начал прямо с сообщения ставки за эту ночь:</p>
    <p>— Немцы проявляют все признаки наступления… (Голос его был глухой и злой. Был виден только его залысый лоб и путающаяся в пальцах бумажная лента.) Осталось три часа… Три часа, в которые мы еще можем спасти все… Нельзя терять ни минуты… Мы можем предотвратить катастрофу… Мы еще можем предложить мир.</p>
    <p>Он говорил сжато, как бы вколачивая мысли. Кончив, бросил бумажную ленту, и она запуталась вокруг чернильницы. Сталин, стоявший у стола, заложив руки за спину, проговорил сейчас же:</p>
    <p>— Вопрос, товарищи, стоит так: либо поражение нашей революции и связывание революции в Европе, либо же мы получаем передышку и укрепляемся… Этим не задерживается революция на Западе… Либо передышка, либо гибель революции… Другого выхода нет…</p>
    <p>Вождь «левых коммунистов» — тот, кого едва не побили на Путиловском заводе, — в расстегнутой шубейке, в финской шапке с отвисшими ушами, сидя на подоконнике, крикнул насмешливо — напористо:</p>
    <p>— Да немцы же не будут наступать, — это всякому ясно… Немецкие приготовления — демонстрация и только… На кой же чорт им наступать, когда мы демобилизуем фронт…</p>
    <p>Сталин, вынув изо рта трубку, медленно повернул к нему голову и — холодно:</p>
    <p>— Военный механизм сделан для войны, а не для демонстрации. Немцы подготовили наступление и будут наступать, потому что мы им не предложили мира. Если не предлагают мира, то всякий здравомыслящий человек понимает, что предлагают войну. Через три часа немцы начнут войну… А это будет означать то, что через пять минут ураганного огня у нас не останется ни одного солдата на фронте…</p>
    <p>За два часа до немецкого наступления Центральный комитет проголосовал предложение Ленина, и снова одним голосом оно было отклонено…</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>Ровно в двенадцать часов германо-австрийский фронт от Ревеля до устья Дуная окутался ржавым дымом тяжелых гаубиц, задрожала от грохота земля, поднялись лохматые столбы разрывов, застучали в гнездах пулеметы, понеслись над фронтом монопланы с черным крестом на крыльях, выше поднялись привязанные аэростаты в виде колбас, отсвечивающих на солнце. Германские стальноголовые цепи вышли из окопов на приступ русских мощных железобетонных укреплений.</p>
    <p>Занимавшие их остатки бывшей царской армии, не способные ни к какому сопротивлению, в тот же час начали «голосовать за мир ногами», — побросав орудия, пулеметы, кухни, военные запасы, хлынули назад, к железнодорожным линиям и вокзалам.</p>
    <p>То, что предвидел Ленин, — случилось: советская Россия стояла перед готовым к прыжку противником, безоружная и обнаженная. Солдаты влезали в поезда, на крыши вагонов, цепляясь за буфера и ступеньки, грозили смертью машинистам… Разбивали вагоны с грузом, — на грязном талом снегу вырастали кучи пиленого сахара, консервов, мерлушковых шапок, защитной одежды. Миллионная армия, не желающая стрелять, убивать, драться, отхлынула, как волна от скалистых утесов, потеряв всю ярость, — в пене и водоворотах побежала назад, в родной океан.</p>
    <p>Немцы ждали этого. У них все было обдумано и приготовлено для глубокого наступления. Они быстро расчистили забитые железнодорожные узлы и двинулись по магистрали: Брест-Литовск — Брянск, Ровно — Киев — на Подолию, Одесщину и Екатеринославщину…</p>
    <p>Предательство Троцкого в Брест-Литовске обошлось дороже, чем могло бы себе представить самое необузданное воображение. Немцы захватили шестьсот восемьдесят девять тысяч квадратных километров территории советской России, тридцать восемь миллионов жителей и одних только военных запасов — пушек, ружей, огнеприпасов, одежды и довольствия — на два миллиарда рублей золотом.</p>
    <p>Вечером того же дня — третий раз за эти сутки — собрался Центральный комитет.</p>
    <p>Владимир Ильич начал говорить, сидя за столом, медленно царапая ногтями лоб: «Теперь не время посылать немцам бумажки… Игра зашла в такой тупик, что крах революции неизбежен…» Вскочил — руки глубоко в карманах. Протиснулся между товарищами на середину кабинета и забегал на двух квадратных аршинах. Лицо обтянулось, губы запеклись.</p>
    <p>— Крах революции неизбежен, если будет и дальше проводиться средняя политика — ни да ни нет, ни мира ни войны… Политика самая робкая, самая безнадежная, самая неправильная изо всего возможного… Немцы наступают, противодействовать мы не можем. Выжидать, тянуть с подписанием мира — значит сдавать русскую революцию на слом. Мужик сейчас не пойдет на революционную войну, он сбросит всякого, кто толкнет его на такую войну… Мы должны подписать мир, хотя бы сегодня немцы предъявили нам еще более тяжелые условия, если бы они потребовали от нас невмешательства в дела Украины, Финляндии и Эстляндии… то и на это надо пойти во имя спасения революции…</p>
    <p>Вслед за этими словами начался водоворот в накуренной комнате — слов, восклицаний, бешеных жестов. Сталин и Свердлов придвинулись к Ленину. И — сразу тишина. Действительно, нельзя было терять ни минуты. Началось голосование, и на этот раз Ленин проломил брешь: большинством одного голоса Центральный комитет постановил послать германскому правительству радиотелеграмму о согласии подписать мир.</p>
    <p>Телеграмма была послана в ту же ночь. Немцы продолжали решительно наступать по железнодорожным магистралям. Впереди с еще большей быстротой откатывалась старая царская армия, рассеивалась по деревням.</p>
    <p>Немецкие солдаты, открывая вагонные окна, весело поглядывали на разбросанные по косогорам — среди оголенных садов — белые хаты под соломенными шапками, на приземистые амбары, на грачей, встревоженно взлетающих над прошлогодними гнездами. Здесь было вдоволь хлеба, и сала, и картошки, и сахара, здесь, по рассказам, текли молочные реки в берегах из пумперникеля…<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a> Немцы проникались беспечностью…</p>
    <p>Через несколько дней эшелоны оккупантов были атакованы красными. Но советские отряды, именовавшиеся украинскими армиями, насчитывали всего около пятнадцати тысяч бойцов. Они были отброшены давлением в десять раз превосходившего их противника.</p>
    <p>Киев был взят. Первый германский корпус беспрепятственно перешел Днепр и взял направление в районы шахт и заводов Донбасса.</p>
    <p>Одновременно с этим немцы силами двух дивизий начали наступление на Нарву и Псков. Фронт был обнажен. Крестьяне не брали вилы и не садились на коней.</p>
    <p>Утром двадцать первого февраля Ленин объявил социалистическое отечество в опасности, рабочие и крестьяне призывались защищать его своею жизнью. В тот же день пришел ответ от германского правительства. Отвечая определенно на неопределенную формулу «ни мира, ни войны», немцы требовали теперь: немедленного очищения всей Украины, Латвии, Эстонии и Финляндии с отказом навсегда от этих территорий и, кроме того, отдачи туркам Баку и Батума, — срок ультиматума истекал через сорок восемь часов.</p>
    <p>За сорок восемь часов нужно было решить: быть России немецкой колонией или России итти независимым, никем еще Никогда не хоженным путем.</p>
    <p>Весь день и всю ночь Смольный гудел, как улей, куда залезла медвежья лапа. «Левые коммунисты», левые эсеры, правые эсеры, меньшевики метались по заводам и фабрикам, поднимая митинги.</p>
    <p>Штормовой западный ветер лепил снегом в занавешенные окна обывательских квартир, где настороженно ожидали событий. Через недельку — конец большевикам. Но немцы — в Петрограде!.. Что там ни говори, — шуцман на Невском: унизительно как будто! Обывательский патриотизм трещал по всем швам. И тут всем попадало на орехи — и большевикам, и Керенскому, и упрямому идиоту Николаю Второму.</p>
    <p>Никто еще никогда не видел таким Владимира Ильича: осунувшееся лицо его как будто загорело от внутреннего огня, лоб исполосовали морщины, на скулах — пятна. Он говорил с гневным отвращением, с гневным присвистом сквозь стиснутые зубы:</p>
    <p>— Больше не буду терпеть ни единой секунды! Довольно фраз! Довольно игры! Ни единой секунды! Я выхожу из правительства, я выхожу из Центрального комитета, если хоть одну секунду будет еще продолжаться эта политика революционных фраз!.. Или немедленный мир, или смертный приговор советской власти!..</p>
    <p>Страстностью, непреклонностью обнаженной логикой и тем, что в эти часы на всех питерских заводах рабочие начали, гоня к чорту с трибун троцкистов и «левых», кричать: «Мы — за Ленина, за мир!» — ему удалось сломить оппозицию.</p>
    <p>В ночь на двадцать четвертое февраля началась борьба во Всероссийском исполнительном комитете. «Левые коммунисты» и левые эсеры бросались, как бешеные, на трибуны в полуосвещенном зале Таврического дворца. Логике Ленина они противопоставили «удары по нервам» — разворачивали кружащие голову картины крестьянских восстаний. Некоторые из «левых» вскакивали на скамьи и с завыванием заявляли об отказе от всех партийных и советских постов.</p>
    <p>Ленин, без шапки, в криво застегнутой шубе, с землистым лицом, отделился от огромной колонны и протянул руку, повисшую над беснующимся амфитеатром:</p>
    <p>— Можно кричать, протестовать, в бешенстве сжимать кулаки… Иного выхода, как подписать эти условия, у нас нет. Суровая действительность, сама доподлинная жизнь, не созданная воображением, не вычитанная из книг, а такая, какой она существует во всей своей ужасающей правдивости, встала перед нами…</p>
    <p>Только под утро согласие на жестокие условия мира было проголосовано, и Всероссийский центральный исполнительный комитет послал телеграмму в Берлин. В ответ на нее двадцать четвертого февраля немцы заняли Псков. Назавтра можно было ждать немецких конных разведчиков у Нарвской и Московской застав.</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>В окошечко проник мглистый свет лунной ночи. На столе белела пустая тарелка, и — больше ничего не было видно в комнате. Постукивали ходики: тик — ясно, так — мягче. Алешка и Мишка лежали около чуть теплой печки под лоскутным одеялом. Алешка шопотом рассказывал младшему брату про храброго Ивана Гору. Мишка, слушая, повторял про себя: тик, так… Алешка сердился, что брат плохо слушает, — толкал его кулаком в стриженый затылок иногда так здорово, — у Мишки щелкали зубы.</p>
    <p>— Ты, ей-богу, слушай, а то — встану — так дам, перевернешься! — И Алешка рассказывал: — Приходит Иван Гора на один двор. И он знает: в этом доме подвал, и в подвале сидит буржуй на излишках… У него там чего только нет…</p>
    <p>— А чего у него нет? Тик, так…</p>
    <p>— Молчи, говорю… Ну — чего у него нет? И мука, и картошка, и сахар… Иван — туда-сюда по двору. Видит — железная дверь. Как он саданет плечом — и в подвал… А там буржуй на золотом стуле. И там — чего только нет! Сорок окороков ветчины…</p>
    <p>— Это чего это — ветчина?</p>
    <p>— Ну, говорят тебе, такая пища, сладкая. Буржуй увидел Ивана — как завизжит. А Иван не испугался: и давай вытаскивать мешки… Буржуй хвать гранату… А Иван — как даст ему между глаз…</p>
    <p>Алешка вдруг замолчал, Мишка ему губами в самое ухо:</p>
    <p>— Это чего?</p>
    <p>Будто начинался ветер. Нет, ветер так не воет. В ночной тишине издалека — отчаянные, тоскливые, едва слышные здесь — у печки — доносились несмолкаемые завывания. Даже в замерзшем окошке чуть-чуть дребезжало стеклышко… Потом, уже близко, завыла собака.</p>
    <p>Послышался хруст снега около дома. Отворилась дверь — отдаленный, сердитый вой мглистой ночи наполнил комнату. Мать ничего не сказала, расстегнула шубейку, размотала платок, села у окна, взялась за голову и так сидела, как мертвая. Мальчики глядели на нее из-под одеяла.</p>
    <p>Кто-то рванул дверь. Вместе с завывающим гулом ворвался Иван Гора — прямо за перегородку. Снял со стены винтовку. Щелкнул затвором.</p>
    <p>— Кто баловался винтовкой?</p>
    <p>Алешка и Мишка притаились, как жуки, боялись дышать.</p>
    <p>— Марья… Чего уткнулась? Псков немцы взяли… Выходи… Сбор в Смольном.</p>
    <p>Голос у него был жесткий. Марья сонно поднялась, повязала платок, застегнула шубейку. Повернула голову к кровати. Алешка одним глазом из-за одеяла увидел, что лицо у матери белое. Иван пхнул ногой дверь, ушел. Марья подняла веник, давеча брошенный детьми посреди комнаты, положила его у порога и вышла вслед за Иваном.</p>
    <p>— Боюсь, Алешенька, боюсь, — чуть слышно заскулил Мишка.</p>
    <p>— Молчи, постылый, нашел время…</p>
    <p>У Алешки у самого застрял в горле комок от этих слов Ивана Горы: «Псков взяли немцы…» Представлялось: Псков где-то здесь неподалеку, за черным холмом Пулкова — вроде каменной стены, через которую лезут огромные, усатые… От этой неминуемой беды вся ночь гудит и воет заводскими гудками.</p>
    <subtitle>6</subtitle>
    <p>Тревожные гудки по приказу Ленина раздались через два часа после взятия Пскова. Ревели все петроградские фабрики и заводы. Сбегавшимся рабочим раздавалось оружие и патроны. Сбор назначался в Смольном.</p>
    <p>Всю ночь со всех районов столицы, со всех окраин шли кучки вооруженных — на широкий двор Смольного, где горели костры, озаряя суровые, хмурые лица рабочих, их поношенную одежду, превращенную наспех — поясом, патронташем, пулеметной лентой — в военную; шинели и рваные папахи фронтовиков; золотые буквы на бескозырках балтийских моряков, державшихся отдельно, как будто этот необычайный смотр — лишь один из многих авралов при свежем ветре революции.</p>
    <p>Было много женщин — в шалях, в платках, в полушубках, иные с винтовками. Кое-где в темной толпе поблескивали студенческие пуговицы. От озаряемой кострами колоннады отскакивали всадники на худых лошаденках. Люди тащили пулеметы, связки сабель, винтовки. Охрипшие голоса выкрикивали названия заводов. Кучки людей перебегали, строились, сталкиваясь оружием.</p>
    <p>— Смирна! — надрывались голоса. — Стройся! Владеющие оружием — шаг вперед!..</p>
    <p>Снова пронеслись косматые, храпящие лошаденки. Хлопали двери под колоннадой. Выбегали военные, ныряли в волнующуюся толпу… В костер летел кем-то принесенный золоченый стул, высоко взметывая искры. Сырые облака рвали свои лохмотья о голые вершины деревьев, заволакивали треугольный фронтон Смольного.</p>
    <p>Из темноты широкого Суворовского проспекта подходили новые и новые отряды питерских рабочих, поднятых с убогих коек и нар, из подвалов и лачуг неумолкаемой тревогой гудков.</p>
    <p>В коридорах Смольного рабочие двигались сплошной стеной: одни — вверх, по лестницам, другие, с оружием и приказами, наспех набросанными на клочках бумаги, — вниз, в морозную ночь, на вокзалы.</p>
    <p>В третьем этаже, где находился кабинет Ленина, — в этой давке протискивались вестовые, курьеры, народные комиссары, секретари партийных комитетов, военные, члены Всероссийского центрального исполнительного комитета и Петроградского совета. Здесь видели прижатых к стене коридора растерянных «левых коммунистов». Здесь Иван Гора своими ушами слышал, как старый путиловский мастер в железных очках, притиснутый к вождю «левых коммунистов», говорил ему:</p>
    <p>— Вот, садова голова, народная-то война когда начинается… Это, видишь, тебе — не фунт дыму…</p>
    <p>Владимир Ильич у себя в кабинете — возбужденный, быстрый, насмешливо-колючий, решительный — руководил бурей: рассылал тысячи записок, сотни людей. От телефона бежал к двери, вызывал человека, расспрашивал, приказывал, разъяснял короткими вопросами, резкими обнаженными формулировками, как шпорами, поднимал на дыбы волю у людей, растерявшихся в этой чудовищной сутолоке.</p>
    <p>Здесь же, освободив от бумаг и книг место за столом, работал Сталин. Сведения с фронта поступали ужасающие, позорные. Старая армия окончательно отказывалась повиноваться. Матросский отряд, на который возлагались большие надежды, внезапно, не приходя даже в соприкосновение с неприятелем, оставил Нарву и покатился до Гатчины… В минуты передышки Владимир Ильич, навалясь локтями на кипы бумаг на столе, глядел в упор в глаза Сталину:</p>
    <p>— Успеем? Немецкие драгуны могут уже завтра утром быть у Нарвских ворот.</p>
    <p>Сталин отвечал тем же ровным, негромким, спокойным голосом, каким вел все разговоры:</p>
    <p>— Я полагаю — успеем. Роздано винтовок и пулеметов… — Он прочел справку. — Немецкое командование уже осведомлено о настроении рабочих… Шпионов достаточно… С незначительными силами немцы вряд ли решатся лезть сейчас в Петроград…</p>
    <p>В соседней пустой комнате, где на единственном столе была развернута карта-десятиверстка, работал штаб. Ленин вызвал военных специалистов из Могилева, где они ликвидировали штаб бывшей ставки. Ленин сказал им: «Войск у нас нет, — рабочие Петрограда должны заменить вооруженную силу». Генералы представили план: выслать немедленно в направлении Нарвы н Пскова разведывательные группы по тридцать — сорок бойцов и тем временем формировать и перебрасывать им в помощь боевые отряды по пятьдесят — сто бойцов. Ленин и Сталин одобрили этот план. Немедленно, в этой же комнате, с одним столом и табуреткой, штаб начал формирование групп и отрядов и отправку их на фронт.</p>
    <p>Всю ночь отходили поезда на Псков и Нарву. Многие из рабочих первый раз держали винтовку в руках. Эти первые отряды Красной армии были еще ничтожны по численности и боевому значению. Но у людей — стиснуты зубы, напряжен каждый нерв, натянут каждый мускул. Поезда проносились по ночным снежным равнинам. Питерские рабочие понимали, что вступают в борьбу с могучим врагом и враг этот носит имя — мировой империализм… Это сознание огромных задач оказывалось более грозным оружием, чем германские пушки и пулеметы.</p>
    <p>Немцы надеялись без особых хлопот войти в Петроград. Их многочисленные агенты готовили в Петрограде побоище — взрыв изнутри. Тысячи немецких военнопленных — по тайным приказам — подтягивались туда с севера, с востока — из Сибири. Питерские обыватели перешептывались, глядя на кучки немцев, без дела шатающихся по городу. Но в одну черную ночь Петроград по распоряжению Ленина и Сталина был сразу разгружен от германских подрывников. Взрыв не удался.</p>
    <p>Когда шпионы начали доносить немцам о возбуждении питерских рабочих, о всеобщей рабочей мобилизации, когда их передовые части стали натыкаться на огонь новосформированных пролетарских частей, — занятие северной столицы показалось делом рискованным и ненадежным.</p>
    <subtitle>7</subtitle>
    <p>Старческое, с чисто промытыми морщинами, с твердым, согнувшимся на кончике, носом, розовое лицо генерала Людендорфа было неподвижно и строго, в глазах — ясность и холод, лишь дряблый подбородок отечески лежал на стоячем воротнике серого военного сюртука.</p>
    <p>Время от времени он брал золотой карандашик, и пальцы его, с сухой кожей и широкими ногтями, помечая несколько цифр или слов на блокноте, слегка дрожали, — единственный знак утомления. Направо от его руки дымилась сигара, лежащая на стальном черенке от снаряда. На безукоризненно чистом столе с мертвой аккуратностью расставлены предметы письменного прибора из черного мрамора, лежали папки из блестящего картона.</p>
    <p>За зеркальным окном на карнизе — голуби на припеке мартовского солнца. Крутые тёмнокрасные крыши Берлина.</p>
    <p>Напротив генерала Людендорфа в кожаном кресле, прямо и плотно, сидел генерал Гофман, также безукоризненно чистый, слегка тучный, с почтительным, блестевшим от испарины, лицом, к которому лучше бы шли борода и усы, так как — обритое — оно казалось голым. Луч солнца падал ему на жгут золотого погона. Он говорил:</p>
    <p>— Я опасаюсь, что проведенная не до конца операция на Востоке может не дать того, что мы от нее ждем. Моя точка зрения такова: занятие Украины и Донецкого угольного бассейна не должно рассматривать как операцию, направленную только для пополнения сырьевых ресурсов Германии. Мы вводим наши дивизии в страну, где царит невообразимый политический хаос. Мои агенты в России присылают крайне печальные сведения, подтверждающие самые пессимистические предположения. Убийства образованных и имущих людей, кражи, разбои, междоусобица, полный беспорядок и даже паралич жизни… Все это исключает всякую возможность правильных торговых сношений с Россией, если мы будем, повторяю, только наблюдать сложа руки эти крайне опасные и возмущающие безобразия большевиков…</p>
    <p>— Да, — хриповато сказал генерал Людендорф. — Все это очень печально.</p>
    <p>— Да, — так же хриповато ответил генерал Гофман. — Очень печально… Я бы мог предложить вашему высокопревосходительству один из возможных вариантов более активного вмешательства в русские дела…</p>
    <p>— Пожалуйста, — вежливо хриповато сказал генерал Людендорф.</p>
    <p>— Чтобы избавить несчастную Россию от невыносимых страданий, достаточно, по моему расчету, не слишком много усилий… Если бы мы продвинули наш левый фланг на линию Петербург — Смоленск и сформировали приличное русское правительство, которое могло бы назначить регента… Я имею в виду великого князя Павла Александровича, — он еще не расстрелян и живет в Царском Селе… Через пару недель Европейская Россия была бы приведена в порядок, мы получили бы спокойную сырьевую базу и смогли безболезненно убрать из Украины половину наших дивизий…</p>
    <p>Генерал Людендорф осторожно взял сигару, раскурил и вновь бережно положил на черенок. Это заняло по крайней мере минуту, — он обдумывал ответ.</p>
    <p>— Я вполне сочувствую идеям, которые воодушевляют вас, — сказал он строго. — Мы не должны и не будем иметь соседом государство, управляемое коммунистами… Но чтобы вмешаться во внутренние дела Великороссии, нужны развязанные руки… Покуда на Западе мы не решим игру… (слегка задрожавшие пальцы его опять потянулись к сигаре) неблагоразумно во всех отношениях предпринимать что-либо на такой большой территории, как Великороссия… Кроме того, перед нами стоят более высокие цели… Чем бы ни окончилась война — Англия и впредь будет ставить ограничения нашей экспансии на Западе. Историческая миссия Германии — это движение на Восток, — Месопотамия, Персия и Индия, для этого мы должны прочно и навсегда закрепить за собой самый короткий и безопасный путь: Киев — Екатеринослав — Севастополь и морем — на Батум и на Трапезунд. Крымский полуостров должен остаться навсегда германским, чего бы это ни стоило. Мандат на Восток мы получим в Шампани, на Сомме и Уазе… Кроме того, снабжение такой огромной восточной магистрали потребует солидных запасов угля, — поэтому мы должны прочной ногой стать в угольном бассейне Дона. Я полагаю: занятие Украины нашими войсками имеет ближайшую цель — снабжение нас хлебом и сырьем, но занятие Украины нельзя рассматривать как эпизод. Занять Украину, Донбасс и Крым мы должны прочно и навсегда… Москва приняла наши условия мира, делегация выехала в Брест-Литовск, нужно подписывать мир…</p>
    <empty-line/>
    <p>От Нарвских ворот, где вздымались черные кони с сосульками на копытах и мордах, далеко по обледенелому тротуару стояла очередь — женщины, старики, подростки: молча, угрюмо, иные привалясь к стене дома, иные уйдя всем лицом в поношенные воротники, чтобы уберечь от мартовского ветра хоть капельку тепла за долгие часы ожидания. Спины, рукава у всех помечены мелом — цифрами.</p>
    <p>У Марьи Карасевой стоял 231-й номер. Двести тридцать человек, шаг за шагом, по ледяным кочкам, с примерзшей к ним падалью, должны были пройти впереди нее до дверей продовольственной управы.</p>
    <p>Тогда, в ночь тревоги, Марья записалась было в санитарный отряд. Там давали фунт хлеба и сушеную рыбу да по четверке хлеба на детей. Но плохо было со здоровьем — не проходило круженье головы, пришлось демобилизоваться. Иван Гора уехал начальником разведывательного отряда под Нарву. Без Ивана Горы совсем стало худо, — Марья только и могла теперь простоять часов пять в очереди и приплестись, чуть живая, домой. Так она стояла, привалясь к стене, закрыв глаза. Сосед — сердитый старик с табачной бородой — толкал ее, как шилом, костяшкой согнутого пальца: «Ну, что ж ты задремала…» Очередь шевелилась, трогалась на шаг и опять застывала…</p>
    <p>Во втором часу Марья увидела, наконец, человека с винтовкой у дверей продовольственной управы, куда он по одному пропускал очередь. У этого человека щеки, обросшие сизой щетиной, до того ввалились, будто он их закусил, синий от ветра нос — крючком, — наверно, был еврей…</p>
    <p>— Товарищи, — повторял он, — не напирайте, больше организации…</p>
    <p>Старик опять нажал в бок, Марья подошла и на фанере, вставленной в дверь вместо стекла, на бумажке, приклеенной клейстером к фанере, — прочла:</p>
    <p>«Сегодня по карточкам (таким-то) выдается полфунта овса. Завтра выдачи не будет».</p>
    <p>Бумажка, облупленная дверь, крючконосое лицо с закушенными щеками — покачнулись, поплыли… Марья осела на тротуар, стукнулась головой о ледяную кочку.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава третья</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Съезд советов вынес решение — перенести столицу в Москву, чтобы лишить соблазна немцев и финнов коротким налетом покончить с большевистским правительством.</p>
    <p>В Петрограде на Николаевском вокзале было подано три поезда: в одном должен был уехать Ленин и члены Центрального комитета, в двух других — Всероссийский центральный исполнительный комитет и учреждения первой важности.</p>
    <p>Много разного народа шаталось по площади перед вокзалом, размешивая ногами весеннюю грязь на вывороченном булыжнике. Была дрянная, ветреная погода. Латышские стрелки сурово проверяли пропуска у дверей вокзала. Но люди просачивались и без пропусков, — махая через заборы на железнодорожные пути, где в беспорядке стояли полуразбитые составы, дымили, шипели, отчаянно свистели маневренные паровозы.</p>
    <p>Охраны было мало. Несколько молодых людей, по-господски одетых, насмешливого вида, появлялись и исчезали в вокзальной сутолоке. Одного — в очках с толстыми стеклами — латыши задержали. Он, усмехаясь, предъявил билет члена Петроградского совета и, едва его выпустили, нырнул в кучку каких-то, отдельно и независимо державшихся, «клешников».</p>
    <p>Только около полуночи на перроне «царского павильона» появились: близорукий, озабоченный, говорливый управляющий делами Совета народных комиссаров, ведавший личной охраной Ленина; Владимир Ильич с толстой связкой рукописей; Сталин в солдатской шинели и ушастой шапке; чернобородый, нездорово бледный Свердлов…</p>
    <p>Вдоль синих вагонов стояли румяные рослые латышские стрелки. Революция, спасая себя, пожертвовала их родиной. Это было тяжело понять. Латыши потеряли родину. Чтобы вернуть ее — нужен долгий окружной путь через равнины Украины, России, Сибири, через победы революции и народов, имена которых латыши услыхали впервые. Трудно было вообразить такой путь, трудно решиться. Они решились. Невозмутимые, суровые, твердо держа винтовки — глядели на проходившего Ленина. Жизнь этого человека была их жизнью, их надеждой.</p>
    <p>— Почему рабочие не поймут? Они лучше и проще нас поймут, почему мы уезжаем, — говорил Владимир Ильич одному из товарищей, державшему в обеих руках клетчатый портплед. — Почему Смольный — символ советской власти? Переедем в Кремль — символом станет Кремль. Что за сентиментальная чепуха — символ! Понадобится — и в Екатеринбург переедем.</p>
    <p>Чтобы сгладить, что он говорит так сердито, Владимир Ильич рассеянно улыбнулся человеку с портпледом и торопливо влез в вагон. Комендант поезда махал рукой запоздавшим:</p>
    <p>— Скорее, скорее, товарищи!</p>
    <p>Вагоны громыхнули. Латыши вскочили на подножки. Поезд отошел.</p>
    <p>Одновременно с других платформ отошли два другие поезда с членами Всероссийского центрального исполнительного комитета и учреждениями. Ночь была черная, ледяной дождь барабанил по вагонным крышам. Справа, где неясно проступали очертания Ижорского завода, мутно различалось огненное сияние, — должно быть, выпускали сталь из мартена.</p>
    <p>Владимир Ильич постучал ногтем в стекло:</p>
    <p>— Вот это — символ, если вы уж хотите… Несмотря на голод, на то, что немцы в Пскове, — льют сталь… Поезд, где находился Ленин, вышел вторым в составе трех поездов. Но уже через час машинистом было обнаружено, что впереди идет не один поезд, а два. Какой-то неизвестный состав товарных вагонов с двумя паровозами вклинился где-то на стрелках между головным поездом, где ехали члены Всероссийского центрального исполнительного комитета, и вторым — с Лениным.</p>
    <p>Это было сообщено управляющему делами помощником машиниста, который перебрался на ходу с тендера по крышам вагонов. Никому, даже Ленину, не было сказано об опасности. Латыши распахнули на площадках дверцы, приготовили пулеметы. Был третий час ночи. Дождь перестал, за волочившимися над чахлым ельником туманными облаками начала показываться половинка луны. Впереди в полуверсте ясно различался красный огонь загадочного поезда, замедлявшего ход. С паровоза сообщили, что сейчас — Любань и идущий впереди поезд, видно, там намерен остановиться на первом пути.</p>
    <p>Так и вышло. Загадочный поезд, несмотря на закрытый семафор и отчаянные знаки жезлом начальника станции, стал против буфета первого класса. Заскрипели, завизжали двери теплушек. Поезд с Лениным также был принужден остановиться, ударив в передний по буферам пыхтящей грудью паровоза.</p>
    <p>Первым на перрон выскочил управляющий делами в треплющемся по ветру кашне. Карманы его распахнутой шубы были набиты рукописями и документами. Заросшие бородой щеки, мясистый нос со съехавшими очками багровели от возбуждения. Он был вооружен карандашом.</p>
    <p>— Приказываю очистить перрон! — крикнул он, протягивая карандаш к зло гудящим кучкам людей в морских бушлатах, в солдатских шинелях. Они выпрыгивали из вагонов. У многих в руках уже вертелось оружие. Тут же находился отпущенный давеча насмешливый гражданин в очках с толстыми стеклами и еще несколько по-господски одетых.</p>
    <p>Управляющего делами заметили: «Чекист, сукин сын, под колеса его». Людям в бушлатах и шинелях явно давались указания: человек сто решительно двинулось к поезду Ленина. Но им навстречу с площадок соскочили латыши, — они бегом по асфальту тащили пулеметы.</p>
    <p>Управляющий делами с поднятым карандашом перекрикивал грохот пулеметных катков:</p>
    <p>— Назад, по вагонам!</p>
    <p>При виде пулеметов толпа бушлатов и шинелей остановилась. Из дверей теплушек высовывались женщины в пестрых шалях, визжа, махали руками. Толпа отступила, — побежали, полезли в вагоны, хватаясь за руки женщин… Задвигались двери. Через несколько минут перрон был очищен, загадочный поезд погружен.</p>
    <p>Дальнейшее произошло просто и быстро. Под дулами пулеметов дверные скобки в теплушках были замотаны проволокой, запечатанный наглухо загадочный поезд отведен на запасный путь, и все стрелки забиты пустыми составами.</p>
    <p>Дорога в Москву была свободна.</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Теперь, когда мир в Бресте был подписан, Ленин со всей энергией начал организовывать обороноспособность республики. На месте рассеявшейся царской армии, на линии соприкосновения с немцами, оперировали различные пестрые революционные отряды, кое-как подчинявшиеся трем главнокомандующим. (Один был назначен военным комиссариатом, другой — советом «Калужской федеративной республики», третий выбран на фронте, как Цезарь — легионами.) Отряды состояли из рабочих Питера и Москвы, из фронтовиков последних призывов, из местных крестьян-партизан, из беженцев, из таких необыкновенных формирований, как «Особая армия Ремнева», состоявшая на тридцать процентов из бандитов, или полка «ангелов смерти», набранного из всякого рода охотников за приключениями командиром Юркой Цибулько. При появлении такого эшелона, с черным знаменем на паровозе, станционная прислуга разбегалась, и начальник станции залезал под платформу или в другое место.</p>
    <p>Трое главнокомандующих были сняты. Многочисленные отряды подчинены военному руководителю — военруку — и расположены в две линии завес, северную и западную, обороняющих подступы к Петрограду и Москве. Бесформенные отряды начали сводиться в роты и батальоны, комплектоваться через военные отделы местных советов добровольцами — по подписке и круговой поруке с жалованьем — пятьдесят рублей одинокому, полтораста семейному. Тем же порядком происходил набор командного состава из бывшего офицерства. Комплектование шло с большими затруднениями. В добровольцы записывалось немало людей, кому окончательно некуда было деваться и хотелось есть, но не воевать. Офицеры боялись уходить на фронт, где случалось, что иных командиров приходилось выручать от расправы вооруженной силой.</p>
    <p>С продовольствием было совсем плохо. Местные советы и управы не могли справиться с твердыми ценами, — хлеб шел к спекулянтам, скупался кулаками. Отряды голодали. Штабы дивизий в отчаянии отправляли по деревням фуражиров с солью и сахаром — менять на муку и картошку. Даже «военрук завесы» сам выезжал в поезде менять у крестьян разное барахло на муку и сало.</p>
    <p>Армейские лошади с торчащими ребрами паслись на крестьянских межах. Нехватало сапог, пушек, седел, упряжи. Все это лежало где-то по военным складам, но чорт их найдет — эти склады, а и найдешь — такая начнется переписка, что уже сам чорт сломит ногу…</p>
    <p>Все же, несмотря на беспомощность и саботаж снабженческих организаций, на то, что для многих дик и непонятен был возврат кадровых офицеров, несмотря на отвращение к войне людей, просидевших четыре года в окопах, и также на то, что деревня была с головой погружена в свои дела, в борьбу бедноты с кулачьем, — начали обозначаться первые очертания костяка Красной армии.</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>— Вы под охраной, генерал.</p>
    <p>— Два каких-то болвана… Они ли меня охраняют, я ли их охраняю… Анекдот!</p>
    <p>На задней площадке последнего вагона, в поезде, идущем из Харькова в Москву, разговаривали двое военных — один в «окопной», с оборванными крючками, шинели, в солдатском картузишке с красной ленточкой, — худой, с узким, когда-то холеным, давно не бритым лицом, испорченным выражением брезгливости и преодоленного унижения. Это был генерал-майор Носович.</p>
    <p>Другой — низенький, плотный и румяный — в хорошей бекеше и круглой шапочке, лихо — несмотря ни на какие революции — сдвинутой на ухо, — полковник гвардейской артиллерии Чебышев.</p>
    <p>Носович, судорожно затягиваясь папиросой, со злой усмешкой рассказывал:</p>
    <p>— Четвертого я получил от генерала Драгомирова инструкции — разыскать в Москве Савинкова, стоящего во главе «союза защиты родины и свободы», и через него связаться с добровольческой армией. Пятого я выехал из Харькова на лошадях, восьмого меня задержали красные под Белгородом… Начальник отряда Мухоперец, — недурная фамилия, — трогательно боролся с желанием расстрелять меня тут же из нагана. Я потребовал у красных, чтобы они телеграфировали в Москву в Высший военный совет, Троцкому. Разумеется, этот гусь немедленно ответил: «Со всевозможными удобствами препроводить бывшего генерал-майора Носовича в Москву…» Анекдот, доложу вам…</p>
    <p>— Вы не находите, генерал, что вся эта мерзкая история слишком долго длится…</p>
    <p>Носович бросил окурок в разбитое окно на убегающие рельсы. Над мартовскими грязными снегами ползли грязные тучи. Кое-где под неприглядным небом на равнине темнели убогие крыши деревенек.</p>
    <p>— Родина. Извольте полюбоваться. Святыня! — сказал Носович. — Этот российский народец на свободе нужно завоевать так, как его завоевывал Чингиз-хан… Саботаж, мелкая подрывная работа разных социал-демократов — это только трусливые укусы. Этим их не проймешь… Нужна армия — маленькая, отлично снабженная, хорошо подобранная, способная легко маневрировать и наносить молниеносные удары… Материала — достаточно из двухсоттысячного офицерского корпуса…</p>
    <p>— Господа офицеры предпочитают заниматься чисткой сапог на улице, — сказал Чебышев.</p>
    <p>— Нельзя их винить, полковник. Нет знамени, нет железной руки… Почему за три месяца генералу Драгомирову удалось отправить из Харькова к генералу Каледину всего тысячу офицеров? Каледин — не знамя… И я считаю благодеянием его самоубийство… Дон нужно уметь поднять. Каледин был все же генералом старой школы, — казаки ему не доверяли… Вот — перед отъездом я говорил с генералом Красновым…</p>
    <p>— Ну — это фрукт, знаете…</p>
    <p>— Да, с авантюрным душком… Но — молод, полон самых обширных планов.</p>
    <p>— Генерал Краснов делает ставку на немцев, — сказал Чебышев, зло приподняв губу над мелкими опрятными зубами. — Краснов тайно ездил к генералу Эйхгорну, в Киев… Вам это известно?</p>
    <p>Носович промолчал. Насупился. Некоторое время глядел на убегающие рельсы. Он почувствовал утомление, — плечи опустились под скоробленной шинелью, будто на них легло все безумие последних месяцев: захват власти чернью, окончательная гибель армии, гибель личной карьеры. Этот фрукт Краснов — шикарный краснобай, любитель женщин, сочинитель-романист, легко маневрирующий политик — скорее других понял дух времени… Вместо громоздкой верности союзникам (а после Бреста эту верность снова нужно было доказывать кровью) Краснов, учитывая текущую обстановку, несомненно, сукин сын, на немецких штыках пройдет в донские атаманы.</p>
    <p>— Что ж, — хмуро проговорил Носович, — если ему удастся сколотить казачью армию — не так уж плохо… Армия — всегда армия…</p>
    <p>Чебышев ответил резко:</p>
    <p>— Единственное здоровое образование — добровольческая армия. Генерал Алексеев, генерал Корнилов — это знамя. А казаки — в лучшем случае — подсобный материал… Какие у вас сведения о добровольцах?</p>
    <p>— Последние сведения были о блестящем успехе под Лежанкой… Вот уже месяц, как восемь тысяч штыков и сабель пропали где-то в кубанских степях… Наша ближайшая задача: разыскать добровольческую армию и установить с нею связь.</p>
    <p>— Вам придется, генерал, войти в Высший военный совет…</p>
    <p>— Это будет нетрудно через Троцкого… Простите, полковник, но мне недостаточно ясна ваша позиция.</p>
    <p>У Чебышева опять открылись мелкие злые зубы.</p>
    <p>— Моя позиция? Генерал-майор Носович, во всякой другой обстановке я счел бы ваш вопрос неуместным. Официально — я еду в Москву так же, как и вы, по телеграфному вызову Троцкого… Видимо, мне предложат инспектировать артиллерию.</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>По приезде, прямо с вокзала, Носович отправился разыскивать штаб Троцкого. Найти какое-нибудь учреждение в Москве было до отчаяния трудно. Казалось, люди задались целью говорить неправду, путать и посылать по неправильным адресам.</p>
    <p>Москва казалась ему кашей, без плана и порядка. Хотя прошло уже пять месяцев с октябрьского переворота, — московские обыватели плохо разбирались в конструкции советской власти: всех большевиков называли комиссарами и твердо верили, что все это питерское нашествие с автомобилями, декретами, с проходящими по Тверской — особым медленным шагом, плотно, плечо к плечу — красногвардейскими отрядами — неудобное явление это — временное, и, как жила Москва по кривым переулочкам, с азиатчиной, с купцами, хорошенькими гимназистками, с огромными текстильными фабриками, свободомыслящими чиновниками, лихачами, сплетнями, всемирно-известными актерами и ресторанами, — так, перемолов свирепых комиссаров, и будет жить, торговать, жульничать, бахвалиться, перемалывать темную деревню у ткацких станков в фабричный люд, перезваниваться колоколами старых церковок, обжитых галочьими стаями.</p>
    <p>Поздно вечером, получив, наконец, пропуск, он добрался до Александровского вокзала, где на путях стоял поезд Троцкого. В полночь он был впущен к Троцкому и говорил с ним.</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>Носович спалил коробку спичек, покуда в грязном и темном переулке близ Тверской разыскал конспиративную квартиру — в небольшом домишке в глубине двора. Постучавшись особенным образом, он спросил через дверь: «Георгий дома?» Дверь приоткрылась, заслоняя свечу, появился молодой человек в очках с толстыми стеклами. «Не знаю, кажется вышел», — ответил он условным паролем. Тогда Носович вытащил из-за подкладки штанов половинку визитной карточки, разрезанной наискось. Молодой человек в очках вынул из кармана другую половинку ее и — со снисходительной усмешкой:</p>
    <p>— Пожалуйста, генерал, — вас ждут.</p>
    <p>Он ввел Носовича в непроветренную комнату, слабо освещенную настольной лампой. Навстречу с дивана поднялся лысоватый, с прядью жидких волос — на лоб, невзрачный мужчина среднего роста, в желтых крагах, сухой, вежливый — Борис Викторович Савинков, бывший эсер, переживший славу террориста и писателя и теперь, с опустошенным мозгом, с опустошенным сердцем, продававший самого себя за призрак власти.</p>
    <p>Он находился здесь, в Москве, конспиративно — представителем добровольческой армии, хотя отлично понимал, что при серьезном успехе добровольцы его же первого и повесят. С годами и неудачами в нем накопилось достаточно много презрения к людям. Ленина он считал хитрецом и не верил ни одному его слову. При виде рабочих демонстраций его тошнило. Восемь тысяч свирепо настроенных, готовых на любые лишения, добровольцев под командой Корнилова — «льва с ослиной головой» — представлялись ему недурным началом. Снова в его распоряжении оказалась власть, деньги и, главное, то восхитительное состояние любования собой, которое было ему нужнее всего.</p>
    <p>— Вам удалось видеть Троцкого? — спросил он, минуя все предварительные условности знакомства. (Такое револьверное начало он применял еще во времена боевой организации, прощупывая молодых террористов.) Носович с любопытством взглянул в его рыжие глаза, на наполеоновскую прядь волос на лбу.</p>
    <p>— Разрешите сесть. Я устал… Разрешите курить… — Он с наслаждением вытянулся на диване, закурил хорошую папиросу. — Дело значительно упрощается, Борис Викторович. Видно, бог идет нам на помощь. С Троцким я только что беседовал… Он произвел на меня крайне выгодное впечатление: несколько раз во время беседы он оговорился и преподнес мне — «господин генерал»…</p>
    <p>Я тоже не остался в долгу и ввернул ему разок — «ваше превосходительство»… С ним нам легко будет работать… Ну-с, и — наконец…</p>
    <p>Носович приостановился. Савинков, поджав под себя ногу, не спускал с него прощупывающих глаз…</p>
    <p>— … Он предложил мне пост начальника штаба Северокавказского военного округа со ставкой в Царицыне… Я поблагодарил и принял…</p>
    <p>— Троцкий предвосхитил мою идею, — сказал Савинков, усмешкой вытягивая угол бледных губ. — Тем лучше. Так вот, могу вас обрадовать, генерал… На-днях вы услышите о взятии Екатеринодара добровольцами. Корнилов получит солидную базу и огромные запасы оружия.</p>
    <p>(Носовичу захотелось перекреститься, но было неловко под немигающим взглядом сухопарого террориста, — ограничился мысленным крестом.)</p>
    <p>— Завтра я поставлю вопрос о вас в штабе московского отдела добрармии. Мы намеревались переправить вас к Деникину, но теперь используем в более интересном плане — как красного начальника штаба. (Оба усмехнулись.) Ваша задача: организовать в Царицыне центр восстания. Не забывайте, — если немцы займут всю Украину и Донбасс — Царицын останется у большевиков единственной связью с приволжским хлебным районом. Если мы его оторвем — это будет смертельным ударом по Москве.</p>
    <p>Носович одобрительно кивал. Ему начинал нравиться этот щелкопер, — в нем были упругость организатора и, видимо, большой опыт по части всяких взрывных дел…</p>
    <p>— Простите, Борис Викторович, хотел вам задать вопрос… Почему вы подняли тогда руку на великого князя Сергея Александровича, на Плеве… А вот на разных Лениных… Решимости, что ли, нехватает. Или — как? Простите…</p>
    <p>Савинков нахмурился, медленно поднялся с дивана, взял со стола папиросу, постучал о ноготь, закурил, медленно задул огонек спички.</p>
    <p>— О таких вещах обычно не спрашивают… Но вам я отвечу… Неделю тому назад Совет народных комиссаров должен был покончить свое существование на станции Любань. Только случайно они избегли возмездия…</p>
    <p>Прищурясь, он осторожно поднес папиросу ко рту, выпустил тонкую струйку дыма.</p>
    <p>— Знайте, генерал, никто и ничто не остановит карающей руки.</p>
    <p>Слова и жесты его были на границе литературного фатовства. Носович поймал себя на том, что любуется…</p>
    <p>— Хотите вина? — спросил Савинков. — Мне достали превосходного Амонтильядо.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава четвертая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Выйдя с вокзала, Марья Карасева оглянула дымящуюся влажным весенним маревом степь, плавающих коршунов. Свет, синева. Марья села на траву, положила голову Мишки к себе на колени, — у него голова висела, до того был худ. Поезд ушел. Теперь только слышно было, как слабо посвистывал ветер в траве, звенели жаворонки.</p>
    <p>Марья уехала из Петрограда с продовольственным отрядом. На заводе было много споров из-за этого отряда. Коммунисты кричали, что это срыв плана, самотек, мешочничество… Старые рабочие кричали коммунистам: «Речами брюхо не набьешь. Покуда социализм построите, все сдохнем». Собрали между собой денег, достали солдатской бязи, соли да разного железного барахла — гвоздей, шурупов, дверных петель — и с этим послали шестерых надежных ребят на Дон — менять на муку…</p>
    <p>Уговаривали ехать Ивана Гору. Он отказался: «А какими я глазами на Владимира Ильича посмотрю? Гавкать на митингах, скажет, горласты, — брюхо подвело — лавочку на колесах послали… Это мировой позор». Марье он все же решительно велел взять детей и ехать на юг. Сам усадил ее в вагон, дал детям в дорогу по пяти вареных картошек. «В станице Чирской, Марья, прямо ступай к моему брату Степану. Он тебя приютит. Недели две отдышишься, потом дела для тебя найдутся…»</p>
    <p>Алешка принес воды в консервной банке. За дорогу он научился говорить грубым голосом.</p>
    <p>— Мать, пойдем в станицу пешие.</p>
    <p>— Сейчас, сынок, посижу.</p>
    <p>— Мишка, — сказал он, с удовольствием топчась босыми ногами по теплой траве, — пойдем кузнечиков ловить.</p>
    <p>У Мишки задорно заблестели глаза, не поднимая головы с мамкиных колен — улыбнулся морщинками:</p>
    <p>— Ну, пойдем…</p>
    <p>— Успеешь, наловишь, — проговорила Марья, — их тут много. Лучше вон до телеги добеги, может добрые люди подвезут.</p>
    <p>По песчаной дороге, правя сытой гнедой лошадью, ехала, стоя в телеге, широкоплечая девушка в линялом, очипком повязанном, платке, ветер отдувал ее заплатанную юбку. Алешка догнал ее: «Тетенька, подожди-ка». Девушка натянула вожжи, обернула к Алешке смуглое лицо с темными бровями, с неласковыми пристальными глазами.</p>
    <p>— Шесть суток, стоя, ехали, тетенька, не спавши, не емши, у мамки ноги опухли…</p>
    <p>— К кому в станицу? — спросила она сурово.</p>
    <p>— К Степану Горе — Иванову брательнику.</p>
    <p>Услышав имя Ивана Горы, девушка изумленно подняла брови, широкое лицо ее осветилось лаской. Кивнула Алешке, чтобы сел в телегу, повернула коня к вокзалу. Соскочила около Марьи, опустила подоткнутую юбку на босые ноги.</p>
    <p>— Вещи где?</p>
    <p>Марья силилась встать, бормотала, благодарила, — девушка взяла у нее багажную квитанцию. Вещи — тяжелый сундучок и два узла — бегом вынесла с вокзала. Подняла Марью, как ребенка, посадила в телегу на узлы, дала ей на руки Мишку и, не разговаривая, погнала сытую лошадь в станицу. Только, когда Марья спросила: «Как звать тебя, золотая» — ответила с досадой:</p>
    <p>— Да Агриппина…</p>
    <p>Ехали долго степью, холмами до станицы Чирской. Переехали по мосту извилистую речку Чир, затененную кудрявыми кустарниками. Показались высокие тополя, мазаные, желтые хаты с крепкими воротами. На широкой улице — куры, занятые своим делом у навозных кучек. Над станичным управлением вылинявший кумачовый флаг, на крыльце, прикрыв лицо фуражкой, дремлет человек с винтовкой между ног. Идет горбатая свинья, свесив на рыло грязные уши, за ней рысцой такие же грязные горбатые поросята. Жгло солнце, отсвечивало в пузырчатых стеклах. Проносились стрижи с белой колокольни…</p>
    <p>Марья сказала:</p>
    <p>— Вот тишина-то, покой…</p>
    <p>На это Агриппина, не оборачиваясь, строптиво дернула плечом. Остановилась около кирпичного белого дома в три окошка, с крепкими ставнями. Агриппина спрыгнула с телеги, стала отворять крашенные охрой ворота.</p>
    <p>— Ступайте, — сказала, — вон — до хаты, наискосок, — то хата Степана Горы. Я узлы принесу.</p>
    <p>Она ввела телегу во двор. Оттуда грубый голос позвал:</p>
    <p>— Гапка… Кого привезла?</p>
    <p>— К Степану родственники.</p>
    <p>— А я велел коня мучить?</p>
    <p>В воротах, затворяя их, показался чернобородый, большеротый казак, средних лет, в рубахе, заправленной в старые штаны с красными лампасами. Он недобро, из-под черного чуба на лбу, глядел вслед переходившей улицу Марье, одетой в питерскую шубейку с вытертым рыжим мехом, худенькому, с болезненно крутым затылком — Алешке и маленькому Мишке, обвязанному — крест-накрест — вязаным платком…</p>
    <p>— Питерские! Ха! — гаркнул казак, разинув большой белозубый рот…</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>В тот же день верстах в двухстах на запад от станицы Нижнечирской, в степном городке Луганске, где на окраинах и в рабочих поселках стояли те же мазаные хаты в три окошечка, но уже без скирд хлеба в просторных огородах, и по улице брела такая же свинья с поросятами, так же мирно цвели вишни и кричали грачи над гнездами, — на машиностроительном заводе Гартмана шел митинг.</p>
    <p>Народу было столько, что сидели на высоких подоконниках, на станках, свешивали головы с мостового крана. Председательствовал организатор и начальник луганской Красной гвардии Пархоменко — большой мужчина с висячими усами, в сдвинутой на затылок бараньей шапке.</p>
    <p>На трибуне, наскоро сколоченной из неструганых досок, где прямо по доскам написано дегтем: «Не отдадим Донбасса империалистам», — стоял небольшого роста человек, румяный от возбуждения. Бекешу он сбросил, военная рубашка обтягивала его крепкую грудь, край ворота потемнел от пота.</p>
    <p>Он говорил звонко, напористо. Веселые глаза расширялись, когда он обводил лица слушателей, — то угрюмые, то мрачно решительные. Вот они раскрыли рты: «Ха-ха» — громко прокатывается под закопченной крышей, и его глаза сощуриваются от шутки. И снова согнутая в локте рука ребром ладони отрубает грань между двумя мирами — нашим и тем, беспощадным, кто наступает сейчас миллионами штыков…</p>
    <p>— …Мы должны понять, что только в нас самих решение нашей судьбы. Грозный час пробил. Российская буржуазия призвала на помощь немецкую буржуазию. Им нужно залить кровью пролетарскую революцию… Им нужно захватить наши заводы, наши рудники. И вас, товарищи, приковать цепями к этим станкам…</p>
    <p>Ему так внимали — казалось, при иных его словах услышишь, как у тысячи человек шуршат зубы. Ему верили, его хорошо знали — старого подпольщика, Климента Ворошилова, здешнего уроженца. Во время мировой войны он работал в Царицыне, в подполье, где сколачивал группу большевиков. Преследуемый полицией, бежал в Петроград и там работал в мастерских Сургайло. После февральской революции вернулся в Луганск, издавал газету, писал статьи, был избран председателем совдепа. С мандатом в Учредительное собрание уехал в Петроград. После Октября был там комиссаром порядка. В дни немецкого наступления снова вернулся на Донбасс, вошел членом Совета народных комиссаров в Донецко-Криворожскую республику, и сейчас митинговал с земляками — гартмановскими металлистами.</p>
    <p>— …На Донбассе мы должны оказать решительный отпор немецким псам, готовящим в первую голову вам, товарищи, кровавую неволю… Немцы уже окружают Харьков. Революционные красные отряды малочисленны и разбросаны. Центральная рада продала Украину, продаст и Донбасс. Кто согласен протянуть шею под ярмо? (Ворошилов обвел глазами окаменевшие лица.) Таких здесь нет…</p>
    <p>Чей-то чугунный голос проговорил вслед за ним:</p>
    <p>— Таких здесь нет… Правильно.</p>
    <p>Многие обернулись туда, где за чугунной станиной стоял человек, говоривший чугунным голосом. Это был литейщик Бокун (поднимавший руками, когда неудобно было поддеть краном, сорокапудовые отливки).</p>
    <p>— Здорово, Бокун! — крикнул Ворошилов. — Так вот, товарищи, по примеру его перейдем от слов к делу…</p>
    <p>Пусть немцы встретят на Донбассе двести тысяч пролетарских штыков. Почин за Луганском… Мы должны немедленно сформировать отряд в шестьсот — семьсот бойцов… Выступим навстречу интервентам. За нами каждый завод, каждая шахта пошлют отряды. Оставшиеся должны готовить броневики и бронепоезда. Оружие у нас есть, а нехватит — достанем в бою. Сотня пролетариев, воодушевленных революционной целью, вооруженных классовой ненавистью, стоит бригады империалистических наемников…</p>
    <p>— Записывай — Тарас Бокун! — опять покрыл его чугунный голос из-за станка.</p>
    <p>Председательствующий Пархоменко, кашлянув не менее густым голосом, чем Бокун, пометил его на листе, пошевелил усами. Навстречу его взгляду начали подниматься тяжелые руки.</p>
    <p>— Ставь—Солох Матвей…</p>
    <p>— Прохватилов Иван, ставь…</p>
    <p>— Чебрец…</p>
    <p>Пархоменко опять зашевелил усами:</p>
    <p>— Как? Повтори…</p>
    <p>— Ну, Миколай Чебрец… Не знаешь, что ли.</p>
    <p>— Записывай — Василий Кривонос и другой Василий Кривонос…</p>
    <p>Записывались — подумав и не спеша. Пропихивались к трибуне и, моргая, следили, как председатель проставляет его фамилию на листе. Вздохнув, отворачивались:</p>
    <p>— Так, значит…</p>
    <p>Иной, возвращаясь к товарищам, встряхивал головой:</p>
    <p>— Воюем, ребята…</p>
    <p>Иной и бахвалился и шутил нескладно. Иной, как оглушенный, глядел перед собой невидящим взором. Все понимали, что дело нешуточное, и уж раз взялся — надо вытянуть. Народ был здесь серьезный…</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Части первого германского корпуса двигались из Киева на Ромодан — Полтаву в юго-восточном направлении и в северо-восточном — на Бахмач — Конотоп, охватывая глубоким объятием Харьков и весь северный Донбасс.</p>
    <p>Оперативный штаб главнокомандующего украинскими Красными армиями не мог установить прочной связи с многочисленными отрядами, разбросанными на подступах к Харькову. Отряды действовали по своему революционному разумению, отступая и скопляясь в местах, которые они считали нужным оборонять.</p>
    <p>Не существовало более ни телеграфной, ни телефонной связи. Ориентировались — дозваниваясь до ближайшей какой-нибудь станции, и, если в трубку лаяли непонятные слова, определяли, что станция занята немцами.</p>
    <p>Немцы нажимали на Ромодан, и, когда обошли его, красные, отступая, начали скопляться под Бахмачем и Конотопом, загораживая район сахарных и пороховых заводов. Под Бахмач отходили отряды киевских рабочих-«арсенальцев», отряды Шарова, Ремнева. В том же направлении двигался из Харькова «Первый луганский социалистический отряд», — командовал им прапорщик Гришин, комиссаром в нем был Климент Ворошилов. Ядро составляли гартмановские рабочие, остальное — рабочие других заводов и железнодорожники. Еще в пути пришлось вычистить из отряда до полсотни бандитов.</p>
    <p>Все эти группы, колонны и отряды, кроме Луганского, заняли фронт под Бахмачем — подковой на юго-запад. Немцы, смутно представлявшие местонахождение и силы русских, наткнулись на них неожиданно: локомотив головного эшелона повалился под откос. По поезду хлестнуло свинцом. Немцы высыпали из вагонов и, когда подтянулись силы, перешли в наступление по всем правилам современного боя.</p>
    <p>Красные дрались неровно. Отряд Ремнева, разгромивший в пути конячинский винный склад, под огнем откатился в степь, в овраги и начал митинговать. Бойцы, взбираясь на телегу, раздувая голые шеи, кричали:</p>
    <p>— …Ввиду того, что на фронте мы были подвергнуты самому беспорядочному состоянию по причине глупого командования, мы, бойцы партизанского отряда имени товарища Ремнева, протестуем против движения на немцев, потому что с этакой техникой результаты наступления будут нашей предсмертной агонией…</p>
    <p>— Голосуйте за протокол, — сбиваясь около телеги, орали горячие от злобы личности… — Не можем драться с этакой техникой… Катись по домам!</p>
    <p>Наиболее стойкими оказались киевские «арсенальцы» и красный отряд партизана Капусты, порубивший целый корпус гайдамаков атамана Петлюры: их немцы бросили вперед, как буйволов на частокол. На ровном поле долго валялись и гнили никем не убранные гайдамаки в синих жупанах и красных, как огонь, шароварах.</p>
    <p>Немцы пришли в неописуемую ярость, обнаружив на правом фланге красных отлично дисциплинированную часть: это был полк из арьергарда чехословацкого корпуса (из бывших военнопленных), который после Брестского мира начал отступление на восток, в Великороссию.</p>
    <p>Ярость немцев разбилась о спокойную стойкость чехословацкого арьергардного полка. Но неожиданно ночью он самовольно снялся с фронта, погрузился в эшелоны и направился на соединение со своим корпусом. Через образовавшийся прорыв немецкая конница зашла в тыл красным частям, и им пришлось откатываться, оставляя немцам и Бахмач и Конотоп.</p>
    <empty-line/>
    <p>Луганский отряд, не зная еще об этих событиях, подходил с востока. Восемнадцатого марта эшелон Луганского отряда ворвался через закрытый семафор на станцию Ворожба — в одном перегоне от Конотопа. На Ворожбе все пути были забиты платформами с пушками, товарными вагонами, где в открытых дверях, свесив ноги, сидели бойцы разных отрядов. Повсюду — костры, шумные кучки людей, звон котелков, белеющие под вагонами зады присевших за надобностью, крики, ржание коней, треплющиеся по ветру портянки и рубахи.</p>
    <p>Ворошилов и Гришин пошли на вокзал в комендатуру — доложить о прибытии отряда и по прямому проводу связаться с главнокомандующим. Здесь толкался разный пестрый народ в ватных пальто длиной до пят, з деревенских кожухах, в окопных шинелишках. Боеспособность определялась количеством навешенного оружия, в особенности — ручными гранатами. На вокзале двери выломаны, на полу — вповалку — спящие.</p>
    <p>В помещении коменданта в махорочном дыму стояли — особняком каждый — мрачные люди. Они явились сюда с трясущимися от ярости щеками, чтобы получить что им надо, или тут же застрелить, сукиного сына, коменданта. Он, конечно, скрылся.</p>
    <p>И они поджидали его, страшась даже взглянуть друг на друга, потому что в глазах ни у кого из них не было пощады.</p>
    <p>— Пойдем, найдем коменданта, — спокойно сказал Ворошилов. Он знал вокзальные порядки и прямо прошел в пустую багажную каморку. Там на лавке для багажа спал комендант, завернувшись с головой в кожух. Ворошилов начал трясти его, покуда тот не высунул из-за кожуха свинцовое опухшее лицо.</p>
    <p>— Ну? — сказал комендант, косясь — нет ли у них в в руках оружия.</p>
    <p>— Ты чего же? — спросил Ворошилов.</p>
    <p>— А вам чего надо?</p>
    <p>— А то, что я должен тебе доложить о прибытии отряда.</p>
    <p>— Ну, докладывай.</p>
    <p>— Пойдем в комендантскую.</p>
    <p>— Не пойду. Это бесполезно. Я семь суток не спал. И он опять полез под кожух, но Ворошилов сбросил его ноги с полки и отчетливо выговорил о прибытии Луганского отряда в пятьсот штыков.</p>
    <p>Комендант моргал. Слова, какие бы страшные ни были они, отскакивали от его мозга.</p>
    <p>— Ну, прибыли, — проговорил он, — прибыли, выгружайтесь.</p>
    <p>— Требуем пропустить наш эшелон на Конотоп, на фронт.</p>
    <p>— Невозможно. Забиты все пути.</p>
    <p>— Мы требуем соединить нас по прямому с главнокомандующим.</p>
    <p>— Невозможно, боже ж ты мой…</p>
    <p>— Почему? Где командующий? В Конотопе?</p>
    <p>— А чорт его знает — где командующий… Провода не работают… Вообще — большая путаница…</p>
    <p>— Хорошо… Тогда мы знаем — как нам поступать.</p>
    <p>— Поступать не имеете права, — с вялой угрозой сказал комендант, опять косясь на ручку нагана, торчащую из кобуры у Ворошилова.</p>
    <p>Больше здесь нечего было делать. Ворошилов и Гришин вернулись к эшелону. Гришин от негодования шипел, как гусак. Бывший прапорщик, сын фельдшера, Гришин был неплохим парнем, но, видимо, в командиры ни к чорту не годился. Расставив длинные, без икр, ноги, он говорил:</p>
    <p>— Что же нам делать, товарищ Ворошилов? Мы прямо в какой-то ловушке… Тут прямо какая-то каша из небоеспособных элементов. Стоять здесь, — наши ребята прямо-таки разложатся.</p>
    <p>Маленький подбородок у него, когда он разговаривал, скрывался в вороте суконной рубашки. Командир должен нравиться бойцам и твердой находчивой речью, и строгим, а когда нужно — веселым блеском глаз, и храбростью, и всей повадкой. Гришин не пил водки, не курил, был честен до простоты. Но Ворошилов уже понимал, что с таким командиром много не навоюешь.</p>
    <p>— Поставь караульных, чтобы никто из вагонов не выходил под страхом смерти, — сказал он Гришину. — Приходи в мое купе, будем совещаться.</p>
    <p>На совещание Ворошилов позвал начальника разведки — Чугая, матроса черноморца. Было решено: первым делом выяснить обстановку: где немцы? И соответственно этому занимать фронт, действуя самостоятельно, поскольку связь с командующим не установлена.</p>
    <p>Чугай спросил чарку спирта и по-морски — косолапо — полез из вагона, выкрикивая охотников. Гришин должен был до получения сведений от разведки накормить бойцов и беречь их от разлагающих слухов. Ворошилову предстояло самое трудное: достать паровоз, платформы и вывести их с охотниками на свободный путь.</p>
    <p>Вначале с ним не желали разговаривать.</p>
    <p>«Ты кто такой? — с угрозой спрашивали атаманы отрядов. — Отойди от вагона. Отойди далеко…»</p>
    <p>Железнодорожники отворачивались: «Ничего не знаем, никаких паровозов, площадок нет».</p>
    <p>Настойчивый, веселый — в зеленой бекеше на бараньем меху, — он бегал по путям, залезал в вагоны, на паровозы, знал уже, кого как зовут, у кого какой характер, — одного — убедил, другого — напугал, тому — пригрозил, третьему — рассказал про немецкую оккупацию в таких горячих словах, — человек начинал засучиваться.</p>
    <p>И вот все бесформенное скопление поездов и людей пришло в некоторое движение: где толкнули вперед состав, где подались назад. Грязный, сопящий паровоз и две платформы были выведены на первый путь. Поставили орудие, пулеметы, погрузили снаряды. Семьдесят пять охотников, обвешанные гранатами, полезли на платформы. Ворошилов, Чугай и пропагандист отряда встали на паровоз. Поезд вышел на Конотоп.</p>
    <p>На западе, куда уходила полоска рельсов, зеленела мирная степь. Из-за ее края поднималось, — не могло подняться, — облако, похожее на снежную гору. Быстро приближались — проскакивали телеграфные столбы с опадающими проволоками и птицами на них.</p>
    <p>Паровоз прибавлял скорость. Проплыла железнодорожная будка, бочка на телеге, белая коза, со страхом потянувшая веревку прикола. Сторож что-то кричал, испуганно махая неразвернутым флагом.</p>
    <p>Чумазый машинист прокричал:</p>
    <p>— На перегоне неблагополучно!..</p>
    <p>Чугай сказал ему лениво, сквозь зубы:</p>
    <p>— Давай, давай пару, что ты — спишь.</p>
    <p>Чугай, навалясь боком на поручни площадки, подставлял ветру широкую шею, налитую силищей грудь. Ему всегда было жарко. Все на свете казалось ему слишком медленно двигающимся. Ветер бил в его широкое, неподвижное лицо, с закрученными усиками и светлыми, круглыми, как у птицы, глазами.</p>
    <p>Ворошилов, перекрикивая лязг колес, спросил: не будет ли осторожнее выслать разведчиков, не доезжая до Конотопа? Чугай, не оборачиваясь, свернул губы:</p>
    <p>— Не надо осторожнее… Подойдем на полной скорости. Там разберемся…</p>
    <p>Высунувшись по пояс с площадки, он стал махать ребятам, чтобы готовились. Пролетели железнодорожную будку на двенадцатой версте от Конотопа. Впереди, на фоне белого, как снежная гора, облака обозначился паровозный дым. Ворошилов тронул машиниста за плечо:</p>
    <p>— Давай тихий…</p>
    <p>Завизжали тормоза, паровоз дышал, запыхавшись. Когда пар отнесло, впереди — верстах в двух — ясно был виден германский бронепоезд — купола башен и блиндированный паровоз.</p>
    <p>Дали задний ход, но было уже поздно. Из башен вылетели ржавые дымки. Снаряды взвыли из синевы. Грохочущие космы земли, дыма, огня поднялись перед самым паровозом и — правее — у платформы. Два громовых удара потрясли степь. Взвизгнули летящие осколки. Ворошилова сорвало с паровоза на насыпь. Он скатился под откос, вскочил, обсыпанный землей, оглушенный. Снова прошипел снаряд, — удар, слепящий огонь… Спина паровоза раскрылась со скрежещущим взрывом, словно в отчаянии посылая высоко в небо свою душу в облаках пара.</p>
    <p>Одновременно второй снаряд второй очереди ударил в заднюю платформу. Люди, не успевшие соскочить, взлетели вместе со щепами и комьями земли, и разорванные остатки их тел в клочьях дымящейся одежды были раскинуты по степи.</p>
    <p>От разведывательного отряда осталось меньше половины бойцов, развороченный, осевший набок, паровоз и горящие платформы, где в огне рвались жестянки с патронами.</p>
    <p>Чугай был контужен — кружился под насыпью, силясь встать на ноги. Пропагандист отряда растерянно стряхивал пыль с лацканов пальто. Бойцы — кто лежа стрелял по немцам, кто ошалело глядел на горящие остатки поезда. Прошло несколько минут с первого орудийного выстрела.</p>
    <p>Нужно было немедленно принимать решение. (Снова рыжий дымок из башен бронепоезда.) Ворошилов побежал к бойцам:</p>
    <p>— Выходи из линии огня. Подбери винтовки… Скрытый дымом и пылью разрыва, он перелез через полотно и по ту сторону, крича, ругаясь, тыча наганом в ошалелых бойцов, велел поднимать раненых, отступать:</p>
    <p>— Спокойно, хлопцы… Ничего страшного.</p>
    <p>С остатками отряда он отошел, унося на шинелях семерых раненых. Немцы послали вдогонку очередь, но, видимо, пожалели тратить снаряды ради кучки людей. Бронепоезд стоял на горизонте, на фоне снежной тучи, густо дымил.</p>
    <p>Зайдя под прикрытие железнодорожной выемки, Ворошилов приказал развинчивать рельсы. Бойцы положили раненых на траву. Глядели на рельсы, качали головами. Чугай силился что-то выговорить, но только перекашивал посиневшие губы. Ключей — развинчивать рельсы — ни у кого не оказалось.</p>
    <p>— Не годится, — сказал Ворошилов. — Надо сходить к поезду. Ключей было много.</p>
    <p>Сидя на корточках, он быстро оглядывал лица. Один хмуро отвернулся, другой засопел, не глядя в глаза…</p>
    <p>— Добровольно. Кто пойдет?</p>
    <p>— Ладно. Я сбегаю, — сказал Бокун.</p>
    <p>Он был без шапки с обгоревшими волосами, в стеганом жилете из зеленого коленкора.</p>
    <p>— Сейчас разуюсь, Климент Ефремович.</p>
    <p>Он присел на рельс и начал разматывать бечевки, — ими были прикручены к босым ногам резиновые калоши.</p>
    <p>— Ребята, смотрите — поберегите калоши…</p>
    <p>Он подмигнул Ворошилову и пошел, точно по горячему, — босыми ногами по щебню насыпи, спустился на траву — и ух, тут мягко — запустил, мелькая черными пятками.</p>
    <empty-line/>
    <p>На станции Ворожба началась паника: никто не ждал германского бронепоезда на этом перегоне. Лазали на водокачку — глядеть в синеватую даль, где колебался весенний воздух, и оттого, что на горизонте ничего не было видно, — еще грознее казалась опасность.</p>
    <p>Как налетевший степной ветер вдруг завертит пыль на дороге, так по всей станции закрутились беспорядочные митинги. Надсаживаясь, орали командиры, грозя наганами с площадок вагонов. Дымили паровозы. Дергались, громыхали составы с бойцами на крышах вагонов. Часть отрядов отступила в эшелонах. Часть ушла грунтом. К вечеру на опустевшей станции остался один Луганский отряд. Командир Гришин мужественно выполнил приказ комиссара: никто из бойцов не покинул эшелона, никто из посторонних на десять шагов не подошел к вагонам.</p>
    <p>Гришин не знал — жив ли Ворошилов. На горизонте каждую минуту мог показаться дым бронепоезда, — нужно было одному, не колеблясь, принимать решение, выгружаться, занимать фронт или отступать. Но решение, как всегда у Гришина, попадало в вилку разноречивых идей.</p>
    <p>С наганом в левой руке, с гранатой в правой, он шагал, как цепной кобель, вдоль вагонов. Он решил ждать утра. Солнце закатывалось, увеличиваясь до неестественных размеров. Гришин присел на вагонную ступеньку. Широко разливался свет зари—оранжевый, зеленоватый, предвещающий безветрие… «Рисковать своей шкурой, — пожалуйста… Но я же отвечаю — шутка! — за пятьсот бойцов… При чем же тут нерешительность…»</p>
    <p>В быстро темнеющей лиловой высоте разгорались звезды. Послышалось цоканье копыт спотыкающейся лошади. Гришин свирепо закричал:</p>
    <p>— Кто идет?</p>
    <p>Человек соскочил с лошади, — таща ее за повод, подошел.</p>
    <p>— Свои, свои…</p>
    <p>От радости Гришин нелепо взмахнул руками: это был Ворошилов. Он сказал, положив руку на понурую шею крестьянской неоседланной лошаденки:</p>
    <p>— Пошли человек двадцать — взять раненых из телег. Бойцов накорми. Рельсы мы кое-где разобрали. Мосточков подорвать не смогли. Пошли на паровозе команду, — на пятой версте и на четырнадцатой надо подорвать мосточки…</p>
    <p>— Немцы в Конотопе?</p>
    <p>— Немцев жди к утру.</p>
    <p>— Значит, — как же мы, товарищ комиссар? С одной стороны…</p>
    <p>— А ты решай без одной и без другой стороны.</p>
    <p>В голосе его была насмешка. Но Гришин так обрадовался, что комиссар жив, — только беззвучно хихикал, пряча маленький подбородок в воротник гимнастерки.</p>
    <p>— Ну? — уже с угрозой спросил Ворошилов. — Будешь драться или отступать?</p>
    <p>— Видишь ли, я так рассуждаю: наши под Конотопом разбиты, связи нет… Но где немцы — неизвестно. Это уже дает обстановку. Если мы отступим — мы не выполним задания… Значит, опираясь на неизвестные нам данные, мы должны войти в соприкосновение с противником…</p>
    <p>— Фу ты! — Ворошилов тряхнул головой (и понурая лошаденка мотнула головой). — Где ты научился этакой диалектике? Выгружайся сию минуту. Давай — митинг…</p>
    <p>— Это и мое решение, Ворошилов.</p>
    <p>— Правильно.</p>
    <p>— Постой, ты, наверное, голодный?</p>
    <p>— Шутка сказать — голодный! Ну, давай, давай, — выгружаться.</p>
    <empty-line/>
    <p>Гришин, перегнувшись с площадки вагона, держал коптящий кондукторский фонарь. Ворошилов на нижней ступеньке говорил бойцам, теснившимся у вагона:</p>
    <p>— …Только бандит и предатель может брехать в такой серьезный час, — будто нам не справиться с немцами. Кто это крикнул?.. Не справимся с немцами? Подними, командир, фонарь, — хочу узнать в лицо предателя…</p>
    <p>Человеческих лиц не было видно, в тусклый свет фонаря попадала ввалившаяся щека с отросшей щетиной или горящие глаза под надвинутыми бровями… Резкий голос Ворошилова разносился по тесно и близко придвинувшейся толпе бойцов:</p>
    <p>— …Революционной волей самих трудящихся мы должны установить железную дисциплину… Командир приказал занять фронт, — умереть, а врага не пустить на Донбасс… Этот предмет не подлежит обсуждению… Подлежит обсуждению вопрос — как нам укрепить дисциплину. В наших рядах нет места паникерам и провокаторам… Приказываю — этому, кто крикнул, что нам не справиться с немцами, — выходи к фонарю!..</p>
    <p>Он вызывающе протянул руку. Фонарь качался над его головой, — по крепкому лицу его ползали тени, весь он был напряжен. На секунду масса бойцов затихла. Необъятно раскинулись звезды над головами, над вагонами, над черными очертаниями вытянувшихся к звездам пирамидальных тополей… Как ветер, полетел по толпе бойцов нарастающий ропот. Где-то позади — вдруг дикий крик: «Это не я!» И голоса: «Врет! Бери его!..» Толпа зашумела. Раздались удары. Вопль: «Давай его, давай!..» Бойцы раздались, и сквозь их толпу был выброшен к подножке вагона человек в городском пальто. Он тяжело ткнулся, силился приподняться, повалился набок.</p>
    <p>Ворошилов вырвал у Гришина фонарь. Нагнулся, освещая разбитое в кровь лицо человека.</p>
    <p>— Понятно, — сказал он. — Этого молодца я еще утром заметил на вокзале.</p>
    <p>И он быстро фонарем заслонил его от бойцов, придвинувшихся для расправы. Человека подняли. Он крутил головой, валился, не хотел стоять. Несколько рук залезло ему в карманы, вытащили документы; наклонившись к фонарю, прочли, смутились: человек этот оказался рабочим киевского депо из отряда Ремнева. Шмыгая носом, со слезами он повторял:</p>
    <p>— Напрасно меня убили, ребята… Ах, напрасно…</p>
    <p>По лицам бойцов было видно, что напрасно погорячились, уже кто-то нехорошо покосился на комиссара. Локтями раздвигая бойцов, к человеку придвинулся Бокун. Вглядываясь, положил огромную руку на плечо ему.</p>
    <p>— Ребята, а я ж его знаю. Ему фамилия другая. — Бокун вдруг рассердился, закричал чугунным голосом: — Это не ты ли зимой кричал за Учредительное? Жаба!..</p>
    <p>Еще до рассвета Луганский отряд верстах в пяти от станции занял позицию — по обеим сторонам полотна. Ворошилов остался в Ворожбе, чтобы вернуть и организовать хотя бы часть отступивших давеча отрядов.</p>
    <p>Утро было безоблачное, безветреное. Жарко пели жаворонки над свежезелеными полями. Бойцы, положив винтовки на холмики земли, подставляли солнцу спины; иной, сняв рубашку, с удовольствием поводил лопатками, почесывался. Волнистая степь была безлюдна. Гришин стоял, как жердь, на крыше железнодорожной будки, оглядывая в бинокль горизонт… Правее железнодорожного полотна, по холму, едва различаемые, ползли всадники — Чугай с разведкой.</p>
    <p>— Разлагающая обстановка, — проворчал Гришин, опуская бинокль. — Сволочь — эти жаворонки…</p>
    <p>Действительно, трудно было придумать более неподходящую обстановку для того, чтобы убивать и умирать в такое благодатное утро. Здесь бы итти за плугом, понукая седых, как серебро, слюнявых волов. Здесь бы, на пороге мазаной хаты, попросить крынку холодного молока у полногрудой дивчины со смеющимися глазами, под пение жаворонка пить это молоко, косясь на девичьи щеки, осмугленные весенней прелестью.</p>
    <p>— Слушай, завхоз, — сердито крикнул Гришин с крыши, — готовь бойцам обед. Что у тебя сегодня?</p>
    <p>— Кулеш, — ответил завхоз, царапая щепочкой пузо тощему щенку.</p>
    <p>За холмами, не с той стороны, куда все время глядел командир, а с северо-запада, солидно застучал пулемет. Гришин даже присел, бинокль запрыгал у него в руке. Слева, тоже за холмами, застучал другой пулемет. По степи покатился орудийный удар.</p>
    <p>Гришин съехал с крыши и, придерживая полевую сумку, побежал к передовым окопам.</p>
    <p>За минуту перед тем, как застучать германским пулеметам, боец Иван Прохватилов поругался с бойцом Миколаем Чебрецом. В наскоро выкопанных окопах было тесно, — бойцы Матвей Солох, оба Кривоноса и Миколай лежали около на земле, — кто грыз горький стебелек, кто, прикрыв ладонями затылок, дремал — носом в полынь. Иван Прохватилов, в разодранной на груди рубахе, сидел, поджав по-татарски босые ноги. Круглое казачье лицо его, с маленьким ртом, было злое, насмешливое.</p>
    <p>— Ты меня с собой не равняй, хохол, — отчетливо говорил Прохватилов, и покатые сильные плечи его играли под рубашкой. — Мы ровня в цеху. А на Дону мы не ровня…</p>
    <p>— Дурак ты, — ответил Миколай Чебрец, грызя травинку. — Что ты казак — у тебя кровь, что ли, горячей?</p>
    <p>— Моей крови тебе не пробовать… Ее немецкая сабля пробовала… А твою кровь кто пил бесславно? Иона Негодин твою кровь пил, хохол…</p>
    <p>Миколай отвечал нарочно — ленивее чего уж нельзя:</p>
    <p>— Ты — заносчивый… Все вы, казаки, были нахалами и ворами, нахалами и ворами остались на вечный аминь…</p>
    <p>Иван Прохватилов не сразу ответил, — маленький рог его приоткрылся, белые, крепкие зубы сжаты, с усмешкой пристально глядел на Миколая, пальцы загорелой ноги впились в горячую землю.</p>
    <p>— Жалей, жалей, напрасно ты обидел меня, Миколай…</p>
    <p>Тогда старый рабочий, Матвей Солох, видя, что, пожалуй, не миновать драки, солидно кашлянув, сказал разумно:</p>
    <p>— Довольно вам горячиться, хлопцы! Чего не поделили? Оба вы — рабочие, оба умываетесь кровью за советскую власть. Давай покурим…</p>
    <p>Спор у них пошел из-за девки — Агриппины, сестры Миколая Чебреца. Оба были из станицы Нижнечирской: Иван — казак, Миколай — иногородний. Оба голодовали. Оба ушли на завод. Иван стал ругать Миколая за то, что сестра его работает батрачкой у богатого казака Ионы Негодина, всему Дону известного снохача и озорника.</p>
    <p>«Да я бы мою сестру Анютку лучше своими руками удавил, чем отдать на такой позор… Эх вы, хохлы — одно слово…»</p>
    <p>Миколай обиделся — ответил, что у иногородней девки и у казачки одно устройство, и прохватиловской Анютке нечего будет жрать — в те же ворота побежит за куском хлеба. Так, слово за слово, забыв уже про девок, начали считаться. У Ивана заговорила казацкая кровь, у Миколая — мужицкое упрямство.</p>
    <p>— Кулаки отмотаете, покуда все споры решите, — еще вразумительнее сказал Матвей Солох, доставая из штанов кисет с махоркой. — А надо, хлопцы, решить главный спор — за советскую власть.</p>
    <p>В это время и застучали пулеметы. Иван Прохватилов, будто его обожгло, схватил винтовку, оскалясь, искал бегающими зрачками еще невидимого врага. Бойцы повалились за окопы. Ржавыми дымками беспорядочных выстрелов закурилась передовая линия.</p>
    <p>Командир Гришин, подбегая, что-то кричал. Со стороны Ворожбы бухнуло единственное оставшееся орудие отряда, снаряд свистнул над головами. Гришин остановился, задрав локти — водил биноклем по горизонту. Пулемёты стучали все настойчивее, грознее, будто подползая, — справа, слева… Пули дымили пылью перед окопами… выходило совсем не так, как предполагал Гришин: немцы, не обнаруживая себя, сметали огнем редкие цепи красных.</p>
    <p>Взвыл и лег неподалеку тяжелый снаряд — рванул, казалось, сто тонн земли, опрокинул ее на окопы. Гришин продолжал торчать на поле, раздвинув ноги, подавая пример мужества: больше он ничем не мог помочь. Вся степь ухала, стучала, сотрясалась. Впереди за курганами поднялись железные шлемы, показались немецкие цепи.</p>
    <p>Из окопов побежали двое, нагибаясь. Гришин закричал: «Назад!» Бойцы легли. Еще и еще — вихрь земли, свистящих осколков… Мимо Гришина пробежали трое. Это было отступление. Он кинулся к ним: «Назад! Позор!» Полз человек, из оторванного рукава торчала розовая кость… Гришин побежал к окопам: «Товарищи, держитесь!..» Прохватилов волочил, ухватив подмышки, Миколая Чебреца… «Не видишь, чорт! — задыхаясь, крикнул он. — Обходят… Кавалерия!..»</p>
    <p>С северных холмов спускались всадники, — германские драгуны, численностью не менее эскадрона, на рысях заходили с правого фланга в тыл.</p>
    <p>На косматой лошаденке Ворошилов врезался в толпу бегущих. С глазами, круглыми от напряжения, без шапки, страшный, — с верха за плечи хватал бойцов, толкал их лошадью, крича, крутил наганом:</p>
    <p>— Стой! Такие-сякие! Назад! Бокун! Солох! Прохватилов! Кривонос!</p>
    <p>Вертелся, как чорт, среди бойцов: круглые глаза… кричащий рот… взмах лошадиной гривы… цепкая рука, рванувшая рубаху… оскаленная лошадиная морда… револьвер прямо в глаза… Ругался, хватал, толкал…</p>
    <p>— Стой! Убью! Вперед… За мной!</p>
    <p>Его собранная воля ворвалась в толпу суровых, мужественных, растерявшихся людей. Он сосредоточил на себе внимание, мгновенно стал более сильным фокусом, чем то, от чего бойцы побежали… Он обрастал людьми — энергичный, крепкий, на храпящей кусающейся лошаденке.</p>
    <p>Огромный Бокун опомнился первым — обернулся в сторону немцев, вогнал обойму в винтовку… Вокруг Ворошилова, его косматой лошади сбилось несколько десятков бойцов, и он приказал им сделать то единственное, что было нужно: залечь цепью и стрелять по драгунам…</p>
    <p>Нагнувшись к гривам, немцы — всего в полуверсте — вскачь заходили в тыл; было ясно видно, как сверкали их прямые палаши.</p>
    <p>Ворошилов поскакал дальше, собирая бегущих, — теперь их уже было легче вернуть к залегшей, стреляющей цепи… Бойцы, подбегая к лежащим, стреляли. Было видно, как один драгун начал заваливаться, и конь, шарахнувшись, поволок его за стремя.</p>
    <p>Теперь почти весь отряд рассыпался, залег и бегло бил по драгунам. Всадники падали. Передние начали поворачивать, хлеща палашами по конским крупам, уходили за холмы…</p>
    <p>Драгуны были отброшены. Ворошилов послал часть отряда с двумя пулеметами на северные холмы — прикрыть фланг от новой попытки обхода и со всеми оставшимися — около трехсот бойцов — пошел навстречу немецким цепям.</p>
    <p>Он велел Бокуну развернуть красное знамя и нести впереди, рядом с собой. Он подобрал винтовку и шел, почти бежал, не нагибаясь под свистящими пулями.</p>
    <p>Бойцы стали забегать вперед него. Отряд, разгорячась, бегом шел на немцев, оглашая степь бешеной руганью. Многие падали, роняя вперед себя винтовку.</p>
    <p>Немцы не ждали такого натиска, — огонь их становился все торопливее, все нервнее…</p>
    <p>— Ура! — закричал Ворошилов, проталкиваясь вперед.</p>
    <p>— Ура! — заревел Бокун, размахивая знаменем.</p>
    <p>— Ура… Ура!.. — Прохватилов, оба Кривоноса, Солох, — с выкаченными глазами, раздирая криком глотки, — заскочили вперед, кидали гранаты…</p>
    <p>Немцы не приняли штыкового боя — поднялись, отстреливаясь, пятились… Побежали…</p>
    <empty-line/>
    <p>— С таким командиром нам пропадать, как баранам… Напрасно, товарищи, льется дорогая кровь… Напрасно заплачут наши семьи.</p>
    <p>— Правильно… Скидывай Гришина… Не хотим Гришина, — загудели голоса.</p>
    <p>В темной степи, окопавшись после долгого преследования немцев, бойцы собрались в круг под звездами.</p>
    <p>Бойцы рассуждали, что в таком опасном деле нужен умный, находчивый и отважный командир. Злобы на Гришина не было, — пусть его берет хозяйство на место убитого завхоза. Но командиром его не хотели. Командиром единогласно постановили выбрать Ворошилова.</p>
    <p>За ним пошел Бокун и привел его в круг. Ворошилов поблагодарил бойцов за доверие и — отказался.</p>
    <p>— Не принимаем. Хотим тебя командиром, — зашумели бойцы.</p>
    <p>Выждав, когда отгорланят, Ворошилов сказал:</p>
    <p>— Хороша у нас будет дисциплина, когда в боевой обстановке на митинге станем скидывать командиров… Гришин — наш начальник, в его руках наша судьба. Будь я на его месте, дорогие товарищи, всех, кто сейчас кричит, без пощады предал бы военному суду.</p>
    <p>Он сказал это резко и оборвал речь. Стало так тихо, слышно было, как хрипит дергач в сырой лощине неподалеку. В круг протискался Гришин. Заикаясь от волнения, заговорил срывающимся голосом:</p>
    <p>— Я ваш командир… Требую повиновения… Ввиду исключительной обстановки допускаю этот митинг… Ввиду того, что не могу справиться с вами, как это показало сегодняшнее беспорядочное отступление… Ввиду важности общего дела… Своею властью слагаю с себя обязанности командира… Становлюсь рядовым бойцом… Голосую за товарища Ворошилова… И требую, так сказать, чтобы он подчинился общему решению.</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>Агриппина несла мокрый бредень и ведро с окунями. Позади стучал подкованными сапогами Иона Негодин. Подняв черную бороду, из-под козырька казачьей фуражки с досадой поглядывал на голые агриппинины ноги, по которым хлестал мокрый подол, на ее прямую крепкую спину. Шли берегом Чира — красивой речки, неподалеку впадавшей в светлый Дон, скрытой за густыми зарослями.</p>
    <p>Годы ли Ионы уж были не те, или времена, что ли, были не те, — такой неподатливой, злой девки ему сроду не попадалось. Бывало, каких объезжал степных кобыл!</p>
    <p>Бывало, шутя, в разлив переплывал Дон, когда, обманув спящего мужа, молодая казачка поджидала его ночью, притаясь у омета соломы.</p>
    <p>Раз вечером Агриппина тащила охапку сена, Иона схватил ее за сильные бока: обернулась резко, — у него разлетелись руки, — сказала:</p>
    <p>— Брось, не люблю этого.</p>
    <p>— Но, но, тише — женщина…</p>
    <p>— В последний раз — брось…</p>
    <p>И пристально взглянула из-под темных бровей… (Золотом бы одарил такую.)</p>
    <p>— Жаловаться не побегу, а ножу в тебе быть. Изловчусь, попомни, Иона Ларионович.</p>
    <p>Он закричал, затопал сапогами на нее. Мотнула подолом, ушла в конюшню. Давно бы прогнать такую стерву, и все-таки держал ее.</p>
    <p>На том берегу Чира белели гуси, лежали красные волы с белыми масками, с длинными рогами. На этом берегу, около самой тропинки, по которой шла Агриппина и за ней Иона, сидела больная Марья.</p>
    <p>Ее меньшенький играл внизу на песке с детьми, старшенький, по колено в еще студеной весенней воде, вместе с голыми мальчишками ловил решетом мальков. Тих и светел был день над Чиром, над заливными лугами.</p>
    <p>Иона, проходя мимо Марьи, круто остановился.</p>
    <p>— Питерская… Почему твои дети с казачьими детьми играют?</p>
    <p>Марья подняла бледное лицо, испугавшись, спросила:</p>
    <p>— А чего же им не играть?</p>
    <p>— Чего, чего! — передразнил Иона и указал на сидевшую на песке собачонку: — Будут твои дети сосать молоко у сучки…</p>
    <p>И он пошел, стуча подковками. Марья ничего не поняла, заморгала ему вслед. Агриппина, видимо, хорошо поняла, но промолчала, только тихо сказала Марье: «Зайду вечером…»</p>
    <p>По деревянному мосту через Чир шагом ехал здоровый казак на низенькой лошаденке. Иона Негодин, запустив когти в бороду, стал ждать, когда казак переедет мост. Лошадка нелегко несла его семипудовое тело: и ростом и в плечах он был покрепче Ионы, пожалуй, что вдвое, — с круглым лицом, круглой головой, прямо переходящей в могучую шею. На нем был расстегнутый кожух, плохие сапоги, старая фуражка с засаленным дочерна красным околышем.</p>
    <p>— Здорово, Иона Ларионович, — густо сказал он, не слезая с коня, — только тряхнул фуражкой и подмигнул на ведро в руке Агриппины: — Ну как улов?</p>
    <p>— Здорово, Аникей Борисович, — ответил Иона и опять блеснул зубами. — Да что улов! Мелкий окунишко. Что теперь хорошего-то…</p>
    <p>— Плохо, я вижу, казаки, живете на Нижнем Чиру, — сказал Аникей Борисович, нагнав на глаза веселые морщинки. — Рассказывай бабушке, козел, какой у козы хвост поджатый…</p>
    <p>Иона отвел глаза. Ждал, чтобы Аникей Борисович отъехал. Но тот стоял и тоже с усмешкой глядел сверху на Иону. Еще в царское время самый был скандальный, опасный казачишка, а сейчас похоронил казачью честь: стал членом совета в Пятиизбянской станице на высоком берегу Дона.</p>
    <p>— А ведь в лошадке твоей, пожалуй, двух вершков нехватает, не по казаку лошадь, — сказал Иона.</p>
    <p>— Что ж, Иона Ларионович, по бедности на низенькой ездим. В позапрошлом году за эту лошадку окружной атаман мне когтями лицо рвал… При советской власти ничего — езжу.</p>
    <p>— На ней только теперь и ездить…</p>
    <p>— Не в вершках сила, и на ней повоюем.</p>
    <p>— С кем же воевать собираетесь, пятиизбянские казаки?</p>
    <p>— С врагами советской власти…</p>
    <p>Иона начал понимать, что Аникей заводит опасный разговор. Для этого, конечно, и приехал сюда — в Нижнечирскую (где издавна был окружной центр и прежде сидел атаман, а сейчас на месте атамана — ревком).</p>
    <p>— Врагов тут у нас нет как будто.</p>
    <p>— В добрый час, — уже сурово ответил Аникей Борисович. — А мы кое-что слышали.</p>
    <p>— Ага! — Иона совсем насторожился. — Про что же вы слышали?</p>
    <p>— Третьего дня будто бы на твоем дворе Гаврюшка Попов, пьяный, кричал слова…</p>
    <p>— Гаврюшка — дурак известный.</p>
    <p>— Вот то-то, что дурак… Кричал: «Погодите, такие-рассякие, на двадцатое в ночь — оседлаем коней, — или эта вещь случится, или нам к немцам уходить…»</p>
    <p>— Не знаю, про какую вещь кричал Гаврюшка…</p>
    <p>— Не знаешь?</p>
    <p>Иона опять отвел глаза от раскрытых, заблестевших глаз Аникея Борисовича.</p>
    <p>— Ну, не знаешь, — сами узнаем…</p>
    <p>Аникей Борисович толкнул каблуками лошадку и рысью взъехал на изволок, скрылся на станичной улице с двухэтажными белыми кирпичными лавками, белой церковью на пыльной площади. Только теперь Иона заметил, что Агриппина, держа бредень и сачок на плече, слушала весь их разговор. Он закричал бешено:</p>
    <p>— Глаза разинула, сука! По дворам трещать, сплетни разносить! Я тебе ужо пятки пригну к затылку. Пошла домой!</p>
    <empty-line/>
    <p>Степан Гора — такой же длинный, худой, носатый, как и брат Иван, но намного его смирнее, — Марья и ее дети ужинали в сумерках. Огня не зажигали, не было керосина. Богатые казаки привозили керосин из Царицына, — там все можно было достать у спекулянтов, понаехавших из Москвы. В станицах про керосин забыли. За простую иголку давали курицу, а то и поросенка.</p>
    <p>— У нас на севере, — заговорила Марья, — в деревнях стали лучину жечь.</p>
    <p>Степан Гора, удивясь, качнул головой. Он думал медленно и говорил медленно. Торопиться некуда. Степан третий год вдовствовал. А теперь было не скучно приходить в сумерки домой: хата подметена, стол к ужину собран, дожидаясь — за столом сидит приятная тихая женщина и смирные хлопчики… Хлеба на четверых хватит.</p>
    <p>Степан хлебал из эмалированной тарелки, каждый раз кладя ложку и долго жуя. Алешка делал все, как. Степан, и учил брата, толкая его коленкой, класть ложку и долго жевать.</p>
    <p>— Заходила в совет, обещались дать работу по школьному сектору, — сказала Марья. — Но обещали неопределенно… Там один такой сердитый…</p>
    <p>— Чего торопиться? Время придет — свое отработаешь. — Степан взял вяленого судака и отдирал мясо от кости. Кусок дал Алешке, кусок дал Мишке. — А кто, говоришь, там сердитый-то?</p>
    <p>— Секретарь, что ли, Попов.</p>
    <p>— Ага… Гаврюшки-озорника батька. Там почище в совете сидят: дьякон Гремячев, Гурьев да Пашка Полухин. Люди известные… Еще что-то будет.</p>
    <p>У Марьи дрогнули губы, но сдержалась. Алешка — хриплым шопотом брату:</p>
    <p>— Подавись, подавись, постылый… Не соси, ты его грызи…</p>
    <p>Хлопнула калитка. Степан медленно повернул голову к двери. Вошла Агриппина. Поклонилась, низко нагнув одну голову, села поодаль на лавке.</p>
    <p>— Садись с нами, — сказал Степан.</p>
    <p>— Ужинала.</p>
    <p>Степан настороженно поглядел на нее. Окончили ужинать, Марья убрала со стола. Он, привстав, потянулся к божнице, где на треугольной полочке стояли: бутылка из-под керосина, лампа без пузыря, — достал из-за черного образка обрывок газеты, примерившись, оторвал узкий лоскуток, высыпал из кисета крошки табаку, свернул, закурил и, закашлявшись, сказал Агриппине:</p>
    <p>— С чем пришла?</p>
    <p>Она вполголоса быстро начала говорить:</p>
    <p>— Аникей Борисович здесь был, и он уехал назад еще засветло другой дорогой, и это видели Пашка Полухин и Гурьев, — и они кричали у Ионы на дворе: «Все равно — Аникею от нас не уйти…» С ними был Гаврюшка Попов, и он оседлал коня и запустил в станицу Суворовскую…</p>
    <p>— Значит — к Мамонтову…</p>
    <p>— Да… Мамонтов в Суворовской, приехал с низовья… Я была на сеновале, все слышала; у них и день сговорен…</p>
    <p>Степан опять покашлял, чтобы не выдать тревоги:</p>
    <p>— Какой день?</p>
    <p>— Двадцатого в ночь будут седлать коней… Агриппина сидела неподвижно, держась за лавку.</p>
    <p>В сумерках темнели ее широкие глаза, чернели высокие брови на красивом лице.</p>
    <p>— Марью с детьми ты, может, на хутор пошлешь, Степан?</p>
    <p>— Да, — сказал Степан. — Этого надо было ждать… Нет, Марья пускай здесь останется… Не с детьми, не с бабами они собираются эти дела делать…</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава пятая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Иван Гора с делегатами от петроградских заводов сидел за длинным столом в чинном и тихом кабинете Совета народных комиссаров. За окном — стая московских галок, обеспокоенных все более скудным продовольствием, кружилась над зубцами кремлевских стен. Чинная тишина кабинета, четвертушки бумаги на вишневом сукне, кресла в чехлах, медленное тиканье стенных часов — все это понравилось делегатам, — здесь советская власть сидела прочно.</p>
    <p>Вошел Владимир Ильич, все в том же поношенном пиджачке, — свой, простой. Вошел из боковой дверцы и сейчас же притворил ее за собой, повернул ключ.</p>
    <p>Коротко поздоровался. Все встали.</p>
    <p>— Садитесь, садитесь, товарищи! — Он сел в конце стола на дубовый стул со спинкой, — выше его головы. Быстро оглядел худые, морщинистые, суровые лица рабочих, и по глазам его, желтоватым и чистым, с маленькими, как просинка, зрачками, было заметно, что сделал соответствующий вывод. Заметив Ивана Гору, приподнял бровь. Иван Гора улыбнулся большим ртом от уха до уха.</p>
    <p>Ленин вытащил из портфеля, лежащего на коленях, исписанный листок, положил его перед собой и опять поднял голову. Лицо у него было осунувшееся, как после болезни.</p>
    <p>Делегаты молча глядели на него, иные вытягивали шеи из-за плеча товарища. Многие видели Ленина в первый раз. Они приехали к нему в Кремль по крайней нужде: Петроград умирал от голода. Деревня теперь и за деньги не давала хлеба. Голод все туже затягивал пояс на пролетарском животе.</p>
    <p>— Рассказывайте. Будем думать — какой найти выход, — сказал Владимир Ильич и опять, приподняв бровь, взглянул на Ивана Гору. — На свете не бывает «ничего невозможного».</p>
    <p>Иван ахнул: «Помнит!» Смутился, и оттого, что не мог не глядеть на Владимира Ильича, не улыбаться от уха до уха при виде его, — покраснел густо.</p>
    <p>Сидевший рядом с Лениным депутат, старый, в железных очках, положив отекшие руки на лист бумаги, начал:</p>
    <p>— Плохо, Владимир Ильич. Голодуем. Держимся, крепимся, пролетарскую свободу не продадим. Но тревожимся: до урожая ждать три месяца, а есть нечего, детишки по весне начали помирать. Жалко, Владимир Ильич. У женщины шатается воображение. Еду только во сне видим.</p>
    <p>Другой депутат, широкоплечий новгородец, мрачный и красивый, с упавшими на лоб черными кудрями, сказал, не глядя ни на кого.</p>
    <p>— Две недели петроградские районы могут продержаться при условии осьмушки. Через две недели начнем помирать. На заводах где половина, где и больше рабочих военного времени — ушло. Мы о них, пожалуй, и не жалеем. Осталось пролетарское ядро. Но его надо кормить…</p>
    <p>Другие депутаты, не спеша, рассказывали подробности о бедствиях голода, о том, как приходится заставлять частников выпекать хлеб со ста процентами припеку: «Получается такой жидкий хлеб, Владимир Ильич, горстями его черпаешь, и этой гадости выдаем только по осьмушке».</p>
    <p>Рассказывали о беспорядках в продовольственных управах, где повсюду наталкиваешься на тайных организаторов голода. На заводах — то тут, то там вспыхивает недовольство и обнаруживаются шептуны; одного обнаружат, на месте его — двое. Продотряды посылаются неорганизованно, часто в них попадают те же шептуны, привозят мешки для себя, а на собраниях плачут, что-де ничего не могли добыть…</p>
    <p>— К примеру, Владимир Ильич, — откашлявшись, пробасил Иван Гора. — У нас на заводе секретаря партийного коллектива, товарища Ефимова, совсем убили, едва отстояли… Вдруг в литейном цеху — митинг. В чем дело? Шум, крик: «У Ефимова на квартире — мука и сахар». И так кричат, так разгорячились, — невозможно не верить… Я вижу — дело плохо, — к телефону. Ефимов — как раз дома. Я ему — тихо, чтобы ребята не слышали: «Уходи». Он переспрашивает. Я — в другой раз: «Уходи». Он смеется: «Да куда уходить-то?» Я ему внушаю: «Уходи». — «Да кто говорит-то?» — «Иван Гора, — говорю. — Завод к тебе идет». Он понял, в чем дело. Отвечает: «Чего же им трудиться. Я сам к ним приду». Приходит в литейную. Входит смело, глядит — огнем жжет. Потом-то мне рассказывал: «Голову-то я держал высоко, а у самого кровь в жилах сжалась». Ребята увидели его — ревут: «Спекулянт! Сливочное масло жрешь!» Рвутся к нему—вот-вот убьют. Он стоит, поднял руку, ждет, когда отгорлопанят. «Ну? — говорит спокойно. — Чего кричать-то. Вот ключ». И с досадой бросает ключ от своей квартиры. «Идите, обыщите. Найдете хоть кусок хлеба—тогда мне смерть. Ступайте, я обожду». Человек двадцать побежало. Он стоит, закурил. Возвращаются наши ребята, головы повесили — самим стыдно в глаза ему глядеть. «Вот, нашли», — говорят и показывают заплесневелую корочку… Он тут сразу и повеселел: «Значит, убедились—муки, сахару у меня нет… Теперь давайте у горлопанов поищем…» И показывает на Ваську Васильева, который дня два вернулся с продотрядом и слезы лил. Мы — к Ваське: «Веди, показывай».</p>
    <p>— И нашли у него? — быстро спросил Ленин.</p>
    <p>— А как же… Мука и сало, и в кухне привязана коза. Продукты и козу приволокли на митинг. Ребята озверели. Коза им, главное, в досаду. «Это, — кричат, — мировой позор!»</p>
    <p>— Так, так, так, — повторил Ленин, уже не слушая рассказа. — Так, вот, товарищи. Теперь позвольте мне взять слово.</p>
    <p>— Просим, — сказали депутаты.</p>
    <empty-line/>
    <p>— …Жалобами делу не поможешь… Положение страны дошло до крайности… В стране голод… Голод стучится в дверь рабочих, в дверь бедноты…</p>
    <p>Ленин начал говорить негромко, глуховатым голосом, даже как будто рассеянно. Грудь его была прижата к столу, руками он придерживал портфель на коленях. Депутаты, не шевелясь, глядели ему в осунувшееся, желтоватое лицо. Не спеша стукали стенные часы…</p>
    <p>— …Все эти попытки добыть хлеб только себе, своему заводу — увеличивают дезорганизацию. Это никуда не годится… А между тем в стране хлеб есть… — Он пробежал глазами цифры на лежащем перед ним листке. — Хлеба хватит на всех. Голод у нас не оттого, что нет хлеба, а оттого, что буржуазия дает нам последний решительный бой… Буржуазия, деревенские богатеи, кулаки срывают хлебную монополию, твердые цены на хлеб. Они поддерживают все, что губит власть рабочих… — Он поднял голову и сказал жестко: — Губить власть рабочих, добивающихся осуществить первое, основное, коренное начало социализма: «Кто не работает, тот не ест». Он помолчал и — опять:</p>
    <p>— …Девять десятых населения России согласны с этой истиной. В ней основа социализма, неискоренимый источник его силы, неистребимый залог его окончательной победы.</p>
    <p>Он отодвинул стул, положил портфель и продолжал говорить уже стоя, иногда делая несколько шагов у стола:</p>
    <p>— На днях я позволю себе обратиться с письмом к вам, питерские товарищи… Питер — не Россия, — питерские рабочие — малая часть рабочих России. Но они — один из лучших, передовых, наиболее сознательных, наиболее революционных, твердых отрядов рабочего класса. Именно теперь, когда наша революция подошла вплотную, практически к задачам осуществления социализма, именно теперь на вопросе о главном — о хлебе — яснее ясного видим необходимость железной революционной власти — диктатуры пролетариата…</p>
    <p>Он подкрепил это жестом — протянул к сидящим у стола руку, сжал кулак, словно натягивая вожжи революции…</p>
    <p>— … «Кто не работает, тот не ест» — как провести это в жизнь? Ясно, как божий день, — необходима, во-первых, государственная монополия… Во-вторых — строжайший учет всех излишков хлеба и правильный их подвоз… В-третьих — правильное, справедливое, не дающее никаких преимуществ богатому, распределение хлеба между гражданами — под контролем пролетарского государства. Он с усилием начал было отрывать захлопнувшийся замочек портфеля. Прищурясь, взглянул на часы…</p>
    <p>— …Превосходно… Вы говорите: на Путиловском заводе было сорок тысяч. Но из них большинство — «временные» рабочие, не пролетарии, ненадежные, дряблые люди… Теперь осталось пятнадцать тысяч. Но это — пролетарии, испытанные и закаленные в борьбе… Вот такой-то авангард революции — ив Питере и во всей стране — должен кликнуть клич, должен подняться массой… Должен понять, что в его руках спасение страны… Надо организовать великий «крестовый поход» против спекулянтов хлебом, кулаков, мироедов, дезорганизаторов, взяточников…</p>
    <p>Депутаты уже не сидели у стола. Движением руки он их поднял, и они окружили Владимира Ильича, — кивая, поддакивая, вздыхая от полноты ощущений… Иван Гора стоял прямо перед ним, глядя сверху вниз разинутыми глазами ему на твердый, твердо выбрасывающий слова, рот, где в углах губ сбивалась пена волнения…</p>
    <p>— …Только массовый подъем передовых рабочих способен спасти страну и революцию… Нужны десятки тысяч передовиков, закаленных пролетариев… настолько сознательных, чтобы разъяснить дело миллионам бедноты во всех концах страны и встать во главе этих миллионов… Настолько выдержанных, чтобы беспощадно отсекать от себя и расстреливать всякого, кто «соблазнился» бы — бывает — соблазнами спекуляции… Настолько твердых и преданных революции, чтобы вынести все тяжести «крестового похода». Это сделать потруднее, чем проявить героизм на несколько дней… Революция идет вперед, развивается и растет… Растет ширина и глубина борьбы. Правильное распределение хлеба и топлива, усиление добычи их, строжайший учет и контроль над этим со стороны рабочих и в общегосударственном масштабе — это настоящее и главное преддверие социализма… Это уже не «общереволюционная», а именно коммунистическая задача…</p>
    <p>Подняв палец, Владимир Ильич повторил это, и зрачки его как бы искали в глазах слушателей: «Понятно? Понятно?»</p>
    <p>Иван Гора, тоже вытянув большой палец, проговорил:</p>
    <p>— Правильно. Это задача видимая. Можем, Владимир Ильич.</p>
    <p>— Можем, можем, — заговорили депутаты…</p>
    <p>— Товарищи, одно из величайших, неискоренимых дел октябрьского — советского — переворота в том, что передовой рабочий пошел в «народ», — пошел как руководитель бедноты, как вождь деревенской трудящейся массы, как строитель государства… Но, товарищи, начав коммунистическую революцию, рабочий класс не может одним ударом сбросить с себя все слабости и пороки, унаследованные от общества помещиков и капиталистов. Но рабочий класс может победить и, наверное, неминуемо победит, в конце концов, старый мир, его пороки и слабости, если против врага будут двигаемы новые и новые, все более многочисленные, все более просвещенные опытом, все более закаленные на трудностях борьбы отряды рабочих…</p>
    <p>Владимир Ильич кивнул, — так-то, мол… Отступил на шаг. Большие пальцы его рук попали в жилетные карманы. С висков на углы век набежали морщинки, глаза засветились юмором и добродушием…</p>
    <p>— Вот, так-то, — сказал он…</p>
    <p>Иван Гора засопел, с усилием удерживаясь, чтобы не сгрести лапами этого человека, не расцеловать его — друга…</p>
    <p>— Теперь, товарищи, набросаем конкретный план действия… Присаживайтесь.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава шестая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Перед отъездом Иван Гора с двумя товарищами из продотряда пошел купаться на Неву. Петроград был тих и прекрасен. На полноводной Неве лишь кое-где струи течения колебали зеркальные отражения дворцов. Белые колоннады, гранитные львы, облупленные ростры с носами кораблей, золотая игла крепости, пышные ивы на отмели у ее подножия — погружали свои отражения в бездонную глубину.</p>
    <p>Редкий прохожий, с продовольственным мешком за спиной или с жестянкой от керосина, косолапо шагал по булыжной мостовой, где между камнями уже начинала зеленеть травка. Изредка слышалось громыхание трамвая. Небо было чисто, бездымно над опустевшим наполовину городом.</p>
    <p>Иван Гора сидел на нижней ступеньке гранитного спуска с набережной. Ноги его были по щиколотку в воде. Скребя ногтями голые коленки, он щурился от солнечных бликов в струях под ногами.</p>
    <p>— Так-то, друг мой Замоткин, — говорил Иван Гора сидевшему рядом с ним товарищу, с посиневшими губами, со старой кожей на прыщеватом от истощения лице. — Это ничего, что дрожишь: польза будет. Разве дело — пролетарию ходить грязным… Завоевали Неву, давай первым делом купаться. Свежая вода! В ней сила…</p>
    <p>— Эх, с мылом бы их простирнуть, — сказал Комаров, другой товарищ, тоже голый: он караулил наверху мокрые рубашки, чтобы ветер не унес их с гранитного парапета.</p>
    <p>Иван Гора продолжал с благодушием:</p>
    <p>— В царское время тебе бы городовой по сопатке надавал, — здесь купаться… Видишь — какое царство завоевали: красотища! И ты должен подтягиваться, друг мой Замоткин. Энергия солнца при свежей воде заменяет недостатки питания. Ну, лезь…</p>
    <p>— Постой немножко, — жалобно сказал Замоткин. — Дай посидеть… Ведь я утону…</p>
    <p>— Ничего, ты барахтайся, я вытащу…</p>
    <p>Иван Гора будто невзначай задел рукой Замоткина по торчащим позвонкам, и парень бултыхнулся в воду. Комаров наверху засмеялся:</p>
    <p>— Тренируешь парня…</p>
    <p>— А как же… Поедем, — там, брат, с кулачьем нужны нервы.</p>
    <p>Иван Гора вытянулся — едва не в сажень ростом, с впавшей грудью, с могучей сутуловатой спиной, и плашмя упал в воду… Казалось, Нева с плеском раздалась под ним… Доплыл до барахтающегося, отплевывающегося Замоткина, взял его за плечо, пригреб к ступенькам, помог вылезти и уселся рядом с ним, ладонями стер с ляжек воду.</p>
    <p>— И второе — студеная вода в нашем холостом положении — отвлекает… Поедем, там, брат, ни гу-гу… Мало ли нашего брата погибло через эту слабость: «Ах, питерские гости, ах-ах, а мы вам и баньку истопили…»</p>
    <p>— Это кто же — «ах-ах»? — спросил Замоткин.</p>
    <p>— Кулацкая женка. Там тебе подсунут бабенку подходящую… И только ты размяк, бдительность у тебя ослабела, винтовка осталась в предбаннике, — шасть в баню хозяин!..</p>
    <p>— Лаврентия Козлова так убило кулачье в Луге, — сказал Комаров.</p>
    <p>— Ухо держать востро, ребята… Чтобы про нас шла слава: приехали железные… Мне, друг Замоткин, несравненно тяжелее твоего… У тебя одни позвонки, у меня массы больше, — Иван Гора вытянул одну ногу, потом другую. — К осени — наладим революцию, — ей-богу, отпрошусь домой, в Нижний Чир…</p>
    <p>— Жениться? Краля ждет? — спросил Замоткин, усмехаясь синими губами.</p>
    <p>— Ага! Такая краля ждет… — Всю бы Неву с дворцами ей подарил…</p>
    <p>— Это Агриппина, что ли?</p>
    <p>— Ну, ну, ладно, — лезь в воду… Чего там, — Агриппина…</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Продовольственные отряды питерских рабочих разъезжались повсюду по хлебным селам, глухим деревням. Строгого плана не существовало. Отряды по собственному разумению кидались с головой в закипающую деревенскую революцию.</p>
    <p>В ином селе мироед-христопродавец, накурив самогону, собрав сход, тряс мокрой от слез бородой, просил православных, вдов и сирот о забвении грехов своих. «Что мое — то ваше, — говорил, — господь прогневался за наши грехи, наслал заразу… Так неужто я дьяволам — большевикам — отдам хлебец? Берите лучше вы из мово анбару по два пудика, уж мы сочтемся, бог нас рассудит».</p>
    <p>В ином селе орудовал протопоп, грозно заламывая на амвоне косматые брови: «Видали у коммунистов на фуражках козлиные рога? А кто не видал, пусть глаза пошире разинет… Понимать можете? И кто им хоть зерно даст, — это зерно на страшном суде спросится… Хлеб наш насущный даждь нам днесь, — сказано в писании. А про монополию в писании не сказано».</p>
    <p>В ином селе кулачки по ночам пристреливали беспокойных мужичков на огородах и гумнах, в страхе держали деревенскую бедноту. Были и такие углы, где все еще сидел «либеральный» помещик, беседуя в сумерках на крылечке о французской революции, о выкупных платежах, о славянской богоискательской душе.</p>
    <p>Продовольственный отряд, появляясь в селе, вылезал из телег у сельсовета. Вызывали председателя, — человек приходил, в страхе моргая на суровые лица питерских. Садились за шаткий столик, закапанный чернилами. Выясняли причины недостачи хлеба, «просвечивали» и самого председателя. Не верили никаким оправданиям, глядели в классовый корень вещей — в нерасслоенность деревни. Надымив полную избу махоркой, созывали на завтра общее собрание.</p>
    <p>Иван Гора забрался со своим отрядом в семь человек далеко в черноземье, в Миллерово — ближе к знакомым местам.</p>
    <p>В селе Константиновке, куда приехали на двух телегах, начали с того, что арестовали сельсовет: председатель оказался бывшим урядником, писарь — дьяконом. Все село загудело с утра у сельсовета.</p>
    <p>Иван Гора распорядился: «Здешнее кулачье нам устроит провокацию. Ни в каком случае не открывать огня, — только в крайности. Двое — со мной, без винтовок, — на крыльцо. Остальные сидите в избе».</p>
    <p>Иван Гора вышел на крыльцо. По толпе человек в четыреста полетел ропот. Кое у кого в руках были здоровые палки, выдернутые из плетня. Иван Гора немного помахал на толпу, будто это был рой пчел:</p>
    <p>— Стращать меня станете потом, товарищи. Давайте поговорим.</p>
    <p>Поговорить, конечно, нашлись охотники. Ропот утих. Он начал с главного:</p>
    <p>— Что такое советская власть? Советская власть — это вы да мы… Мне сам Ленин приказал об этом сказать… А вы что делаете? Выбрали кровавого палача, царского урядника, Гнилорыбова, выбрали кутейника секретарем. Чьи они агенты? Гнилорыбов живет на дворе у Митрохина, всему свету известного мироеда. Дьякон — его, Гнилорыбова, зять… Вот они чьи агенты, вот кто их поставил в сельсовет. Для чего? А для того, чтобы кулак Митрохин сидел в этом глухом селе царьком да вам бы — кому пудик, кому два, — а вы ему летось за пудик два пудика, и вы бы у него батрачили хуже, чем при Николашке Кровавом… Понятно?</p>
    <p>— Понятно, понятно, — ответили из толпы голоса. Иван Гора метнул глазами в ту сторону.</p>
    <p>— Не думаю, чтобы вы были такие дураки, товарищи… Не для того мы, питерские рабочие, делали переворот в октябре, чтобы Митрохин с Гнилорыбовым и вся их шатия жрали горячие блины в свое удовольствие, а вы бы… — Тут он начал указывать пальцами на тех, про кого узнал давеча от возчиков по дороге. — А вы бы, Иван Васильевич, вы бы, Миколай Миколаевич, вы бы, Степан Митрофанович, без шапки под их окошком слезно просили — повремените с должишком, — «детишкам, мол, есть нечего…» Устроили вы у себя советскую власть, ребята, — спасибо…</p>
    <p>Он ожидал, — так и вышло: в задних рядах опять начался ропот, злые голоса: «Других ступай учить. Не хуже тебя знаем про советскую власть!» Не давая разгореться шуму, Иван Гора раздул шею — загудел басом:</p>
    <p>— Советская власть: «Кто не работает, тот не ест». Наша первая и последняя заповедь… Батрак, бедняк, однолошадник — это советская власть… А тот, на кого вы работаете, а он ест, — это враг советской власти…</p>
    <p>— Это как так мы не работаем? — бешено закричало десятка два голосов. — Дармоеды питерские! Грабить приехали! У христиан последний кусок отнимать!</p>
    <p>Иван Гора решительно шагнул с крыльца.</p>
    <p>— Правильно! Революция послала нас к вам за хлебом. Вооруженные пролетарии, умываясь на фронтах кровью, требуют у вас хлеба. Они, бедняги, умирают, чтобы ваши дети были сыты… Требуют хлеба не у тех, у кого нет… А требуют у тебя, богатей Евдокимов… У тебя, Третьяков… У тебя, Митрохин… Стойте! — Он поднял руку. Кричавшие сильнее всех, видя, что их недружно поддерживают и к крыльцу не дают пробиться, замолчали на минуту. — Стойте!.. Мы действуем по революционному советскому закону… В силу этого мандата… (выдернул из пиджачного кармана, помахал бумажкой) председателя Гнилорыбова, как скрывшего свою принадлежность к царской полиции, и зятя его, дьякона, — арестуем, и они будут преданы революционному суду… В силу этого мандата объявляю на завтра новые выборы в сельсовет… И новый сельсовет произведет справедливую разверстку хлебных излишков… У кого мало хлеба — с того не спросится, у кого много хлеба — тому придется немножко поделиться с революцией.</p>
    <p>Иван Гора своротил большой нос, мигнул, и одобрительно засмеялось большинство собрания.</p>
    <p>Весь день шумело село, покуда на улице, уходящей черным шляхом в степь, не показалось стадо. Позади садилось широкое солнце, ударяя сквозь пыль низкими лучами по коровьим раздутым бокам. Запахло парным молоком. Заскрипели ворота. Перекликались женские голоса.</p>
    <p>Кучки спорящих начали расходиться. Улица опустела. Только у сельсовета еще виднелся народ, — входили и выходили, хлопая дверью. Желтел сквозь ставни свет. На завтра были намечены удачные кандидаты в предсельсовета и в секретари — бойкие, неглупые ребята — из самых захудавших на селе. Выяснены приблизительные запасы хлеба по кулацким дворам. Казалось — все шло гладко.</p>
    <p>Опустела и площадь у сельсовета. Над высоким тополем разгорались семь звезд Большой Медведицы. Конечно, если вслушаться в ночную тишину не городским, а деревенским ухом, можно было бы различить непривычные звуки, например, — далеко в степи конский топот. Но мало ли кому понадобилось скакать среди ночи…</p>
    <p>Замоткин, завхоз отряда, раздобыл хлеба, яиц и кислого молока. Комаров, Жилин, молчаливые братья Уйбо и больной цынгой Федичкин (все путиловцы, из одного цеха) поужинали. Иван Гора приоткрыл ставень…</p>
    <p>— От этой махорки с души воротит…</p>
    <p>Ночь была черная, влажная, тихая. Даже собаки перестали брехать. Лениво принимался шелестеть тополь, заслонивший несколько звезд… Замоткин сообщил, что на дворе роскошный сарай, правда, без крыши, но внутри чисто и пусто…</p>
    <p>— Тут бабенка одна вертелась в сумерках: «Не надо ли вам чего, товарищи?» Велел ей соломы принести.</p>
    <p>— Бабенка вертелась? — удивленно спросил Иван Гора.</p>
    <p>— Сбоя вполне, товарищ начальник. Я к ней ведь не сразу, а с подозрением: «Ты что, — говорю, — тут нюхаешь, толстенькая? Может, баню истопила?»</p>
    <p>— Вот дурной! — Иван Гора захохотал, топая сапогом. — Ну, как, ребята, в сарай пойдем?</p>
    <p>Все согласились, что обстановка не внушает опасений. Все-таки для осторожности решили по очереди дежурить. Захватили остатки хлеба, портфель, винтовки, пошли в сарай. Здесь действительно было хорошо, прохладно, пахло свежей травкой, растущей у порога широких, щелястых, покосившихся дверей.</p>
    <p>— Заметкин, ты как же — так ее в лоб и спросил про баню?</p>
    <p>— Ага. Думаю, — ну как скажет про баню — сейчас арестую…</p>
    <p>— Умора!..</p>
    <p>Иван Гора закрутил головой. Начал стягивать сапоги, но подумал — не стоит, пожалуй. Один из братьев Уйбо взял винтовку, пошел к воротам. Семь человек легли на жиденькую соломенную подстилку, и тут же — кто ровно задышал, кто начал посвистывать носом…</p>
    <p>Иван Гора еще слышал, как Уйбо, видимо, соскучась стоять у ворот, сел на бревна, тяжело прислонился снаружи к доскам сарая. Над головой смутно темнел переплет стропил, горели большие донские звезды.</p>
    <p>Внезапно Иван Гора, не разлепляя глаз, привстал: показалось, что в стену сарая ударили чем-то, будто застонал человек. Но проснулся Иван Гора от раздирающего треска повалившихся дверей, от звериного вопля. Вскочил, протянул руки. Кто-то кинулся на него, остро воняющий потом, — бешено обхватил, ломая, и сейчас же ударили лезвием вскользь — мокро — в голову…</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Первый Луганский отряд, когда обнаружилось, что красные под Конотопом разгромлены, отступил от Ворожбы на юго-восток, на станцию Основа, под Харьковом.</p>
    <p>В Харькове шла торопливая эвакуация рабочих отрядов, военного имущества, машин, заводских материалов. Уезжал и Совет народных комиссаров Донецко-Криворожской республики — большевистское правительство Донецкого бассейна.</p>
    <p>Когда началось наступление немцев, председатель правительства — Артем — послал ультиматум императору Вильгельму, где предупреждал, что в случае нарушения границ Донецко-Криворожской республики, которая никакого отношения к Украине не имеет, республика будет считать себя в состоянии войны с Германией.</p>
    <p>Этот документ на четвертушке бумаги со смазанным лиловым штампом был доставлен главнокомандующему наступающих германских войск генералу Эйхгорну. Три раза переводчик читал генералу удивительный документ. «Это шутка? — спросил генерал. — Господин товарищ Артем — чорт возьми! — считает себя в состоянии войны с Германией». Секунду генерал колебался: лопнуть ли от возмущения или, схватясь за ручки кресел, захохотать до слез…</p>
    <p>Но, так или иначе, Донецко-Криворожская республика считала себя в состоянии войны с германскими оккупантами. Правительство переехало в Луганск и вместе с украинскими красными силами прилагало все усилия, чтобы не пустить немцев в районы заводов и шахт Донбасса.</p>
    <p>Силы были не равны. Остатки пяти красных украинских армий, присоединившиеся к ним партизанские и спешно формируемые рабочие отряды не насчитывали и двадцати тысяч бойцов.</p>
    <empty-line/>
    <image l:href="#Untitled2.png"/>
    <empty-line/>
    <p>Под давлением батальонов первого германского корпуса красные отступали восточнее Харькова на линию, идущую с севера на юг. (На севере, в Валуйках, располагалась 5-я армия под командой Сиверса, в Изюме — Донецкая, в Лозовой — 3-я, под Синельниковым — 2-я, на юге, в приазовских степях, восточнее Александровска — 1-я армия.)</p>
    <p>По магистрали Харьков — Луганск (между расположением 5-й и Донецкой армии) происходила эвакуация Харькова. Здесь, не теряя ни одного дня, нужно было создать сильную и стойкую группу.</p>
    <p>Ядром для нее мог послужить Луганский отряд Ворошилова, стоящий на этой магистрали на станции Основа. В него был влит Харьковский коммунистический отряд под командой Лукаша. К нему было решено присоединить бывшую 5-ю армию Сиверса. В него должны были влиться по пути от Харькова до Луганска шахтерские и рабочие отряды. Эта новая группа войск получила название 5-й армии. Командармом ее, по решению Донецко-Криворожского правительства, назначался Ворошилов.</p>
    <p>На станции Основа Ворошилов начал формирование своей армии. Но события разворачивались слишком стремительно: немцы крупными силами уже подходили к Харькову. Луганскому и Коммунистическому отрядам пришлось отступить со станции Основа к следующей станции — Змиево.</p>
    <p>В это время пришло известие, что бывшая 5-я армия Сиверса в Валуйках присоединиться к Ворошилову не может, так как в ней шло полное разложение…</p>
    <p>«…Вместо боевого расположения солдаты массами покидают свои участки и ловят рыбу в реке Осколе… Караулы на линии играют в карты и спят… Через фронт идут всякие шпионы… Происходит дикая ружейная стрельба, притупляющая возможность распознавания — где происходит хулиганская трата патронов, а где действительно идет бой…»</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>Из Харькова удалось вывезти все военное имущество. Когда немцы заняли Холодную Гору и оттуда начали стрелять из пушек по вокзалу, когда несколько груженых телег с отчаянным грохотом промчалось к вокзальным воротам, когда на опустевших улицах уже раздавались одиночные выстрелы неизвестно из каких чердаков, — у перрона дымил последний паровоз последнего эшелона.</p>
    <p>Задержка была только затем, что не могли отыскать начальника штаба 5-й армии, молодого человека Колю Руднева, посланного Ворошиловым в помощь инженеру Бахвалову, занятому эвакуацией Харькова. Руднев не спал трое суток и, видимо, где-то свалился. В разбитые окна вагонов с тревогой посматривали бойцы. Машинист кричал с паровоза:</p>
    <p>— Що вы не бачите, мать вашу так, немцы ж мост обошли! Зимовать нам у Харькови!</p>
    <p>Бахвалов, стоя у вагона, сердито хрипел сорванным голосом. Снаряды с Холодной Горы рвались на путях. Дымил, разгораясь, длинный деревянный пакгауз. Опухший от бессонницы телеграфист, последним покидающий станцию, отчаянно вдруг замахал из дверей:</p>
    <p>— В царском павильоне спит какой-то хлопчик.</p>
    <p>В царский павильон нужно было бежать через площадь, где взвивались косматые разрывы снарядов. В пустом малиновом зале, на канцелярском столе, беспечно положив русую голову на локоть, спал Руднев. Его трясли, сажали, — он только мотал головой. Его потащили на руках. Около вагона он растопырил локти, открыл синие глаза, спросил ясным голосом:</p>
    <p>— В чем, собственно, дело?</p>
    <p>— Чорт, — хрипел Бахвалов, — спишь, немцы мост заняли.</p>
    <p>— Прекрасно, иду.</p>
    <p>Руднев зевнул. Не закрывая рта, дико оглянулся. Побежал к паровозу. Влез спереди на площадку, где стоял пулемет.</p>
    <p>Из всех вагонов закричали:</p>
    <p>— Давай полный!</p>
    <p>Поезд, набирая скорость, пошел к мосту. Там виднелись люди в касках, в зелено-серых мундирах. Руднев с паровозной площадки начал бить по ним из пулемета. Фигуры в зелено-серых мундирах, нагибаясь, побежали с насыпи. Поезд наддал ходу. По вагонам резнула очередь.</p>
    <p>Поезд, грохоча на стрелках, закутываясь дымом, сверкая вспышками выстрелов из окон, с крыш, где лежали бойцы, — тяжелым ураганом промчался мимо попрятавшихся немцев, с грохотом перешел мост и скрылся за поворотом.</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>Немецкая кавалерийская разведка подорвала мост у станции Змиево и этим отрезала путь эшелонам, эвакуирующимся из Харькова. Когда на выручку с соседней станции вышел бронепоезд, немцы позади него тоже подорвали путь. Харьковские эшелоны и бронепоезд оказались в ловушке.</p>
    <p>Из головного эшелона посыпались бойцы Коммунистического отряда — триста харьковских рабочих. Они увидели на холмах за городом Змиевом облако коричневой пыли, — это подходили немцы.</p>
    <p>— Смир-р-рна! — во всю молодую глотку заорал, уперевшись в бока и заваливаясь перед фронтом бойцов, румяный молодой человек в туго перетянутой кожаной куртке. — Смиррна! Щоб вам на пупе нарвало, товарищи! Що у вас горит под ногами… Стройся!.. Никакой паники! Немцы ж во сне не ждали, що нарвались на Коммунистический отряд!</p>
    <p>Кричал командир Лукаш, ввертывая такие крепкие слова, что бойцы встряхнулись, оживились, вспомнили и строй и дисциплину.</p>
    <p>— Пулеметы вперед! Знамя ко мне!</p>
    <p>Он пошел впереди отряда, указывая шашкой на тополя, мазаные хаты и плетни, откуда из канав и водомоин все учащеннее стреляли немецкие цепи.</p>
    <p>— Под пулями не ложиться!.. Добирайся до штыкового боя, хлопцы!</p>
    <p>Отряд рассыпался по городскому выгону. Бежали, не ложась, как бешеные перемахивали через плетни. Ругань и крики покрывали стук пулеметов, обреченных на расплав. Немецкие цепи начали подниматься, перебегать, не принимая рукопашного боя. По холмам, где показались было конные драгуны, ударили с бронепоезда. Всадники на холмах исчезли.</p>
    <p>К вечеру путь был восстановлен. Эшелоны двинулись дальше, на восток. На станциях и полустанках к вагонам кидались мрачные шахтеры и крестьяне, уходившие от немецкого нашествия. Визгливые женщины просовывали в окна корзинки с домашней птицей, лоскутные одеяла и подушки, подсаживали детей. Иная, обхватив теплую морду равнодушно жующей коровы, голосила сквозь слезы: «Да возьмите же ее, добродеи! Возьмите кормилицу мою!»</p>
    <p>Эшелоны пополнялись рабочими и партизанскими отрядами. В Купянске увеличилось количество поездов почти вдвое. Но, когда растянувшаяся на версты вереница вагонов и паровозов начала проходить Сватово, из степи, с юга, снова показались немцы. На этот раз они подходили крупными силами.</p>
    <subtitle>6</subtitle>
    <p>Немцы повели наступление одновременно по всему фронту завесы, расположенной с севера на юг. Несмотря на пылкую готовность красных отрядов драться и не пустить врага в сердце Донбасса, обнаружился глубочайший беспорядок в командовании. Штаб главнокомандующего приказывал, — командармы пяти армий действовали по своему усмотрению согласно местной обстановке и настроению своих отрядов.</p>
    <p>Южнее магистрали, по которой шла эвакуация и где формировалась 5-я армия Ворошилова, — в городе Изюме располагалась Донецкая армия, около тысячи штыков. Когда была обнаружена под Изюмом немецкая разведка, командарм Донецкой затребовал подкрепление.</p>
    <p>Главштаб послал ему крупный Знаменский отряд. Он подошел в четырех поездах, с песнями, гармониками, свистом. Наученный опытом, командарм не пустил его в город. Отряд выкатился из вагонов и на выгоне перед мостом через Оскол начал митинговать. Попытки внести какой-нибудь порядок и заставить знаменцев занять фронт — ни, к чему не привели. Они кричали, что сами знают, где и как бить немцев, требовали, чтобы их пустили в город, требовали доставить им командарма на расправу и, наконец, открыли пальбу через Оскол по Изюму. Пришлось вызвать бронепоезд, — под защитой его пушек командарм вывел свою, начавшую уже колебаться, армию из города и отступил на восток.</p>
    <p>Знаменский отряд кинулся в эшелоны — пошел колесить по станциям и городам. Изюм был оставлен. Правый фланг 3-й армии, стоявшей южнее, под Лозовой, обнажился.</p>
    <p>3-я армия в это же время перешла в наступление. Командарм 3-й доносил в главштаб:</p>
    <p>«…Все части армии вышли из эшелонов, и наступление ведется в полном порядке. 3-я армия от имени всех ее отрядов заявляет, что отступления она не признает. Но в армии всего пять тысяч бойцов, резервов нет, правый и левый фланги не обеспечены».</p>
    <p>Немцы, теснимые стремительным натиском 3-й, подтягивали подкрепления — бронепоезда, броневики, германскую пехоту и гайдамацкую конницу. Но пролетарские и партизанские отряды 3-й опрокидывали все понятия о непобедимости немцев, продолжали бить и гнать их, захватывая пленных, пулеметы, знамена, пушки, броневики.</p>
    <p>Наступление длилось четыре дня — без еды и сна. Армия далеко вынеслась вперед линии завесы. Резервы не подходили, и утомленных бойцов некем было сменить.</p>
    <p>Утром девятнадцатого апреля немцы зашли в обнаженный фланг лучшим частям — Ленинскому, Таврическому и 1-му Советскому батальонам, и в то же время германские драгуны прорвали центр. Фланги расстреливались в упор. В этом бою 3-я потеряла половину своего состава. Остатки армии начали отходить под прикрытием Ленинского батальона.</p>
    <p>К ночи удалось выйти из соприкосновения с противником. Но от славного Ленинского батальона в живых осталась лишь кучка—десяток израненных, перевязанных тряпьем, упорно дерущихся героев.</p>
    <p>Вторая армия, расположенная южнее 3-й, также отступала. Ее командарм в отчаянии доносил в главштаб:</p>
    <p>«…Немыслимо быть командующим армией то без войск, то с войсками, которых приходится собирать по крохам везде, где только можно. Такие, ничем не связанные с армией, отряды непостоянны и в первом же бою разлетаются в эшелонах по станциям…»</p>
    <subtitle>7</subtitle>
    <p>Когда немцы показались у станции Сватово (через которую проходили поезда 5-й армии), там стоял только сборный пестрый отряд Гостемилова. Ворошилов в это время укреплял Луганск, обучал и вооружал отряды, набирал добровольцев из окрестных деревень. На Гартманском заводе день и ночь строили броневики и броневые площадки. Формировали полк из рабочих-китайцев.</p>
    <p>В три часа утра немцы двинулись на станцию Сватово. В темной еще степи заворчали моторы броневиков, показались гайдамацкие сотни, различаемые в холодном свете зари. Шли цепи германской пехоты. Степь озарилась длинными вспышками пушек.</p>
    <p>Отчаянно завыли эшелоны, продвигающиеся на восток через Сватово. Полетели телеграммы к Ворошилову. Стойкая часть отряда Гостемилова состояла из ста семидесяти бойцов при четырех полевых орудиях. На правом фланге находился партизанский отряд «Молния» с двумя пушками в пульмановском вагоне. На левом — в полуверсте от станции — в окопах лежали два отряда левых эсеров. У них были тоже две пушки — позади на проселочной дороге.</p>
    <p>Когда в свете зари в орудийных вспышках обрисовались мчащиеся броневики, — передняя цепь эсеров поднялась и побежала, падая под пулями, бросая винтовки. Гостемилов верхом мчался к железнодорожному полотну, к пулеметам.</p>
    <p>— Огонь по гадам! — дико закричал он пулеметчикам, указывая на бегущих, и повернул обратно взбесившуюся лошадь. Левые эсеры под двойным огнем — и с фронта и с тыла — залегли позади своих пушек. Паника была приостановлена. Четыре полевых орудия головного отряда, пулеметы с железнодорожной насыпи, пушки и пулеметы из отряда «Молния» были сосредоточены на немецких броневиках и на развертывавшихся позади них гайдамацких сотнях.</p>
    <p>Один из броневиков осел, завалился, другой окутался дымом, запылал, третий, как слепой, закрутился и опрокинулся… Гайдамаки поворачивали в степь… С запада, воя, дымя, подходил партизанский эшелон на подмогу. Шесть германских орудий, вспыхивая молниями на окрестных холмах, начали бить по батареям, по станции, по подошедшему эшелону. Партизанский отряд, находившийся в нем, начал было выгружаться, но бойцы заколебались, кинулись по вагонам, и эшелон под огнем бежал.</p>
    <p>Поднялось солнце над пыльной степью, над станцией, окутанной дымом пожаров. Немцы били ураганным огнем. У Гостемилова остались только две пушки и едва половина пулеметов. Эсеровские отряды были уничтожены. Из ста семидесяти бойцов головного отряда в живых осталось меньше сотни. Перебиты были все артиллерийские лошади… Немецкие броневики, гайдамацкие сотни снова двинулись в атаку… Гостемилов приказал — тащить на руках две оставшиеся пушки, грузить на вагонные площадки и, покуда последний вагон с военным имуществом не покинет станции, — держаться…</p>
    <p>— Держаться, хлопцы! Кровью умоемся, хлопцы… Не отдадим жабам революционного имущества!</p>
    <p>С востока со всей скоростью, выжатой из старого паровоза, примчался небольшой состав. Загрохотав, стал. Из вагонов повысыпалось полтораста бойцов отряда — из армии Ворошилова.</p>
    <p>Тогда под прикрытием огня двух пушек, погруженных на площадку, и двух пушек из пульмановского вагона отряда «Молния» эти сто пятьдесят бойцов и остатки отрядов Гостемилова и «Молнии» — почти все раненные, оглушенные, контуженные — бросились в штыковую контратаку и во второй раз опрокинули немцев и гайдамаков.</p>
    <p>К двум часам дня Гостемилов, увозя все имущество и остатки артиллерии, отступил на восток, на станцию Кабанье, куда уже подходили из Луганска эшелоны Ворошилова — две тысячи бойцов, без артиллерии.</p>
    <subtitle>8</subtitle>
    <p>Гостемилов со взъерошенными усами, с обвязанной головой, ворвался в вагон командарма. Ворошилов и Коля Руднев сидели в салоне над картой.</p>
    <p>— Чорт! — закричал Гостемилов. — Уткнули носы! Приказывай наступать!</p>
    <p>Щека у него дергалась, глаз, горевший бешеной злобой, поминутно закрывался веком, будто месяц облаком.</p>
    <p>— Чорт! К вечеру мы их расколошматим! Мясорубку им устроим, чорт!</p>
    <p>Он выбрасывал руки, топтался по маленькому салону. От него резко пахло потом, порохом…</p>
    <p>— Сядь, — сказал Ворошилов. — Кури. Успокойся. Я послал разведку в Сватово. Обстановка очень серьезная.</p>
    <p>— К чорту серьезную обстановку! Какой ты, к чорту, командующий! Наступать! Вот тебе вся обстановка! — Он дико взглянул на Руднева. — Кто это у тебя? Начштаба? Дай-ка, начштаба, спирту полстакана… Сдохну, чорт!</p>
    <p>Гостемилов внезапно опустил забинтованную голову в чумазые руки, лежавшие на столе. Заскрипел зубами. Ворошилов глазами показал Рудневу — принести спирту. Встал. Наклонившись, положил руку на вздрагивающую спину Гостемилова.</p>
    <p>— Поди ко мне в купе. Ляг. Хватит с тебя на сегодня.</p>
    <p>— Ах, сукины дети, сукины_ дети, — сквозь зубы повторял Гостемилов. — Что они с нами сделали… Нет! (Откинулся, стукнул кулаками.) Гайдамаки! Гады ползучие! Ох, я ж их сам этими руками из пулемета…</p>
    <p>Потянув спирт из стакана, задребезжавшего о зубы, сразу затих, щека перестала дергаться, глаза остекленели. Ворошилов опять сел за карту, сказал негромко, строго:</p>
    <p>— Дела такие. Донецкая, 3-я и 2-я армии отступают. 1-я рассыпалась. В каком состоянии Сивере в Валуйках — узнаю вечером. Но, всего вероятнее, — Сивере будет отходить на север. Главштаб настойчиво требует, чтобы я взял обратно Сватово. Я выполню боевой приказ. Но я не сомневаюсь, что мы уже в мешке: завтра-послезавтра придется отступать на Луганск. И, вероятнее всего, отдадим немцам и Луганск. Смотри на карту… Вот они где…</p>
    <p>Гостемилов уставился остекленевшими глазами на то место, где на карте — юго-западнее Луганска — твердый ноготь командарма провел черту.</p>
    <p>— Немцы выходят к Дебальцеву… Отсюда удар по станции Лихой, и путь отступления нам — заперт… (Костлявые плечи Гостемилова поднялись до ушей.) Главная задача — сохранить живую силу и военное имущество… Мы отступим, но мы вернемся уже не с партизанскими отрядами, — с армией… Давать расстреливать себя по частям, в эшелонах — это не игра… Понятно тебе?</p>
    <subtitle>9</subtitle>
    <p>Карасихин Алешка, закидывая волосы, босиком катил по улице к иониному двору. Во время перемены он бегал из школы в совет, — где теперь служила Марья в отделе агитпропа, — и мамка велела одним духом отнести Агриппине только что полученное письмо, сплошь залепленное марками.</p>
    <p>На улице было пустынно, народ работал в поле. Только у одного кирпичного дома визжали верховые лошади, привязанные к тополям. Алешка перелез через забор, нашел Агриппину в вишеннике, — она окапывала деревья. Агриппина поправила мокрые волосы под платок, молча взяла конверт с хвостом марок.</p>
    <p>— Я по-писанному не разумею, — сказала тихо. — Почитай.</p>
    <p>Она села на распиленный ствол старого тополя, обхватила колени. Черные брови ее сошлись, и лицо побледнело, когда Алешка, сидя перед ней на корточках, читал с запинкой:</p>
    <p>«Здравствуйте, Агриппина Кондратьевна, как вы живы-здоровы, часто о вас вспоминаю. Думал увидеться с вами раньше, но произошла задержка. Теперь все обошлось, — рана на моей голове заживает, и ребра срослись. В селе Константиновке нас, весь отряд, убили кулаки, — ночью в сарае зарубили топорами. Один я остался жив и дивлюсь этому до сих пор, — какая мне бабка ворожила? А вернее, что очень не хотелось умирать. Меня отвезли в Миллерово, в лазарет, — в Константиновке я просил не оставлять: кулаки бы меня там — исхитрились — все равно бы добили… Жалко товарищей: были смелые, преданные люди, еще таких не найдешь… Очень хорошие были люди, и погибли зверски. Виню первого себя в ослаблении бдительности… Теперь — поправлюсь — мы с константиновскими кулачками поговорим серьезно. До свидания, Агриппина Кондратьевна. В лазарете делать нечего, — все думаю о вас, извините меня… Кланяюсь вам. Иван Гора».</p>
    <p>Алешка поднял глаза. Агриппина сидела, опустив веки, — губы у нее были синие и лицо посинело. Алешка испугался, осторожно положил ей на колени письмо и конверт с марками, потихоньку выбрался из вишенника и на улице опять запустил, закидывая волосы, — ему казалось, что он — конь, он даже про себя повторял: «И-го-го».</p>
    <p>Около тополей, где были привязаны лошади, угрюмо стояли Андрей Косолапое и Вахрамей Ляпичев — фронтовики.</p>
    <p>Тяжело хлопнув калиткой, к ним вышел третий… (Алешка про себя сказал: «Тпру», топнув пятками, остановился — поглядеть.) Третий был Аникей Борисович, — шел, поваливаясь могучими покатыми плечами, как медведь, — круглолицый, медный, заросший закудрявившейся щетиной.</p>
    <p>— Ну и власть у вас, казаки, — густо, как колокольная медь, сказал Аникей Борисович, — только и ждут вас продать. — Он отвязал лошаденку, пригнувшуюся, когда сел на нее. Фронтовики тоже отвязали коней, сели.</p>
    <p>— Теперь, казаки, айда — по хуторам.</p>
    <p>Все трое тронулись рысью. Алешка глядел, как под копытами завилась пыль. Андрея Косолапова веселый конь, сбиваясь на скок, все норовил теснить задом лошаденку Аникея Борисовича. Казаки завернули за угол. По улице торопливо шла Агриппина, полоща по коленкам линялой юбкой.</p>
    <p>— Алеша, — позвала она, задыхаясь. — Куда же ты? — Схватила его за плечи. — Почитай еще… Там, может, еще сказано… — И, нагнувшись, глядела на него матовыми зрачками.</p>
    <p>— Нет, я все прочел, Гапка…</p>
    <p>— Потрудись, прочти сначала…</p>
    <p>Из-за речки Чир донеслись отдаленные выстрелы. Снова раздался конский топот. Из-за угла опять показались Косолапов и Вахрамей Ляпичев. Они, как бешеные, промчались по улице к совету. Через минуту проскакал и Аникей Борисович, не сворачивая — прямо по дороге, что ведет по-над Доном в сторону станицы Пятиизбянской.</p>
    <empty-line/>
    <p>Агриппина проводила до Степановой хаты Алешку и Марью, убежавшую без памяти из совета, кинулась искать маленького, — худая голенастая собака озабоченно повела ее в огород, где Мишка, испугавшись выстрелов, плакал под вишней.</p>
    <p>Прибежал и Степан Гора с поля. Запер двери в сени, сел сбоку окошка — так, чтобы видеть улицу.</p>
    <p>— Суворовские, — сказал он, — сурьезные казаки. Две, а то три сотни налетело… И ведь белым днем… Значит, была у них здесь рука…</p>
    <p>По станице хлестали выстрелы. Улица была мертвая. Вдруг по улице понесся, помогая себе крыльями, петух. Степан наморщил лоб. Марья — заботливо — ему:</p>
    <p>— Отошел бы ты от окошка, Степан.</p>
    <p>Вслед за обезумевшим петухом промелькнул мимо окна верхоконный — пригнулся к гриве стелющегося коня. Раздались выстрелы — близко, будто за углом дома. Мишка кинулся в мамкины колени. Агриппина, стоявшая у печки, сказала:</p>
    <p>— Уйдет. Это Петька Востродымов, секретарь ревкома… Конь у него добрый…</p>
    <p>Десять бородатых казаков, с лампасами на штанах, с погонами на узких черных мундирах, проскакали вслед, высоко стоя в седлах, неуклюже и тяжело махая шашками…</p>
    <p>— Суворовские снохачи, — опять сказала Агриппина. — Курощупы.</p>
    <p>Степан усмехнулся, качнул головой:</p>
    <p>— Держись теперь, — начнут пороть хохлов… Алешка не испугался ни выстрелов, ни всадников с шашками, но когда Степан выговорил: «начнут пороть хохлов», у Алешки затошнило под ложечкой, подошел к Агриппине, прижался к ее каменному бедру.</p>
    <p>Улица оживала. Хлопали калитки, выходили за ворота пожилые казаки, переговаривались, не отходя все же далеко от ворот. Наискосок степановой хаты вышел Иона Негодин — в полной форме, при шашке. Воротник давил ему шею, сухая кудреватая борода отдавала вороньим блеском. Задирая бороду, наливаясь кровью, крикнул соседу:</p>
    <p>— В добрый час!..</p>
    <p>Сосед ответил:</p>
    <p>— Час добрый… Давно пора кончать с этой заразой.</p>
    <p>— Стоял Дон, и стоит Дон! — гаркнул Иона. — Коммунистам нашего куска не проглотить…</p>
    <p>Казаки у ворот вытянулись. Иона, сверкая зубами, синеватыми белками глаз, лихо приложил пальцы к заломленной фуражке. По улице на рысях шла сотня. Впереди поскакивал длинный офицер с большими светлыми усами, в белой черкеске с серебром, в белой мерлушковой шапке. Строго, зорко поглядывал на стороны, сдерживая танцовавшего вороного жеребца, отдавал честь казакам.</p>
    <p>— Мамонтов! — ахнул Степан. — Орел! Держись теперь…</p>
    <empty-line/>
    <p>На Крестовоздвиженской площади, между белым собором и кирпичными, побеленными известью лавками, несколько сот нижнечирских казаков — все в форме, при шашках, с широко расчесанными бородами — слушали генерала Мамонтова. Казаки стояли пешие, он говорил с коня, которого, важно надув губы, держал под уздцы Гаврюшка Попов.</p>
    <p>В первом ряду стояли важно члены станичного совета: председатель — щуплый, седенький Попов, секретарь — дьякон Гремячев — рыжий, воинственный, мужчина, в шнурованных по колено австрийских штиблетах, и — навытяжку — по всей форме, в усах кольцами, — Гурьев…</p>
    <p>Мамонтов, уперев руку в бок и другую, — со сверкающим перстнем, — то воздевая к синему небу, то протягивая «к доброму» казачеству, говорил со слезами:</p>
    <p>— …Видно, плохо жилось вам, казаки, при безвинно замученном государе нашем? Тяжела была казацкая служба? Обмелел тихий Дон? Или похилились казацкие хаты, опустели закрома, захирели табуны станичные? Продали своего государя… Продали церкви божий… Продали казачью волю. Щелкоперы, социалисты, коммунисты московские сели на казацкую шею… Что ж, погуляли, казаки, отведали революции. Не будет ли? — Он повел выпученными глазами на станичников, — они молчали, потупясь. — Теперь я вам скажу, что мыслили сделать над вами московские коммунисты… Умыслили отобрать весь хлеб на Дону, угнать станичные табуны. Исконную казачью землю отдать хохлам… И вас отдать хохлам и жидам в вечную неволю… Опомнитесь, казаки!.. Еще не поздно… Еще востра казацкая шашка…</p>
    <p>Сопели, багровели, слушая его, казаки. Он грозно повернулся в седле — указал:</p>
    <p>— В пятидесяти верстах — Царицын, большевистская крепость. Не быть сердцу Дона казачьим, покуда Царицын у них в руках. Станица Суворовская, станица Нижнечирская, и Пятиизбянская, и Калач, а за ними другие станицы и хутора, восстав за волю родного Дона, должны сформировать полки и взять Царицын в первую голову… В моем лице славный атаман всевеликого войска Донского — генерал Краснов — вам кланяется на этом… (Мамонтов сорвал белую мерлушковую шапку и низко с коня поклонился на три стороны. Казаки сочувственно зароптали.) Предлагает вам атаман мобилизовать немедля на защиту родного Дона всех способных носить оружие казаков и иногородних от двадцати до пятидесяти лет. Предлагает немедленно и сейчас же развернуть 23-й и 6-й донские казачьи полки и к ним присоединить мобилизованных. Уклоняющиеся от мобилизации подлежат аресту и наказанию розгами… Казаки, обдумайте, не теряя часа. Вынесите мудрое решение. От себя прибавлю: верю, господи, верю, — да будет стоять нерушимо тихий Дон. Наперед видя ваше решение, казаки, низко вам кланяюсь: спасибо. И особое спасибо моим золотым орлам…</p>
    <p>Генерал в другой раз поклонился казакам и особо — бывшим членам станичного совета.</p>
    <empty-line/>
    <p>Возвращаясь пеший с казачьего собрания, Иона Негодин вдруг остановился у Степановой хаты, подошел и, вплоть прижимаясь бородой и носом к стеклу, глядел, прищуриваясь. Степан отворил окошко.</p>
    <p>— Заходи, Иона Ларионович, что ж ты так-то… Не отвечая, Иона всунул в окошко всю голову.</p>
    <p>— Гапка здесь?.. Здесь Гапка… И днем она здесь, и ночью она здесь…</p>
    <p>— С маленькими все возится, — примирительно ответил Степан.</p>
    <p>— За эту работу я ей жалованье плачу, я ее кормлю, я ее пою?.. Это какой обычай — казацкий или хохлацкий?</p>
    <p>— Хохлацкий, — громко сказала Агриппина. Хлопнув дверью, вышла. Иона глядел ей на спину, когда Гапка наискосок переходила улицу. Опять влез головой в окно…</p>
    <p>— Ты девку учишь так отвечать? Еще увижу у тебя ее на дворе — горло перекушу. Мать твою!..</p>
    <p>Иона скрипнул зубами, выпятил губы. От него пахло водкой.</p>
    <p>— Запомнил?</p>
    <p>— Пойди с богом, Иона Ларионович…</p>
    <p>— А эта… — Иона перекатил глаза, налитые злобным озорством, на Марью, сидящую у печи. — Питерская… Как тебе — жена, любовница? Как нам понимать?</p>
    <p>Марья раскрыла рот, ахнула. Степан нахмурился:</p>
    <p>— Напрасно набиваешься на шум, Иона Ларионович, не хочу я с тобой драться…</p>
    <p>Иона обрадовался, закинулся, захохотав. Опять всунулся в окно по плечи:</p>
    <p>— Коммунистка, не укроешь, Степан, ничего из твоего дела не выйдет… Ух ты, стерва! (Опять выпятил бороду.) Агитпроп!</p>
    <p>И он быстро увернулся, выдернул из окна голову, когда Степан махнул кулаком. Оправив ременный поясок, угрожая, проговорил:</p>
    <p>— Готовь на завтра коня, — мобилизация.</p>
    <p>Агриппина сводила коней на Чир, напоила коров, загнала кур в плетеный, обмазанный глиной, курятник, принесла ведер тридцать воды на огород и не знала — чем бы еще заняться, только не итти в хату, где Иона, не зажигая огня, сидел за столом, курил папиросы (подарок Мамонтова казакам)… Хотя уже плохо было видно — сумерки, — Агриппина отворила двери сарая, сняла с деревянного гвоздя рваный хомут и села на пороге чинить его.</p>
    <p>Низко нагибаясь, она протыкала длинным шилом кожу, зажав хомут сильными коленями, тянула дратву. Две летучие мыши появились в тускнеющей заре, закружились — все ниже и ниже — над головой Агриппины.</p>
    <p>«Кому теперь жаловаться? У кого искать защиты? Брат Миколай — далеко на фронте. Была бы еще казачкой, — все-таки постыдились бы. Хохлушка, девка, сирота — легкая добыча…» Станичников, да еще таких, как Иона, она знала: теперь от них ногтями, зубами не отобьешься… «Убежать? Куда бежать из родной станицы?»</p>
    <p>Подняв голову, Агриппина с тоской глядела на зарю, меркнущую за вишневыми сучьями. Мыши мягко взмыли, кружились выше над ее головой.</p>
    <p>Она вспомнила, беззвучно шевеля губами, от слова до слова письмо Ивана Горы. Тайно уехать к нему в Миллерово? Сурово спросит: зачем прибежала? За седлом тебя, скажет, таскать — неумелую, глупую, слабую? Нет, скажет, Гапа, понадобишься — сам позову. Ведь не пожалуешься, что убежала от дикого девичьего страха, глядя сегодня на багровые казачьи затылки, что подкосились ноги, — почувствовала себя ярочкой среди волков.</p>
    <p>Агриппина, не моргая, всматривалась в сумерки, крепче сжимала колени, когда за воротами раздавался озорной топот подкованных сапог, хмельные, крепкие казачьи голоса. И совсем обмерла от внезапного шороха листвы: кошка спрыгнула с забора в вишенник…</p>
    <p>В хате рванули дверь, на двор вышел Иона — в одной рубашке, заправленной в штаны с лампасами. Расставив ноги — исправил нужду. Пошел, нетвердо отворил калитку Слушал, как издали долетал не то собачий вой, не то кричал человек..</p>
    <p>— Порют, — сказал. — Порют…</p>
    <p>Пошел, тяжело топая, от ворот, гаркнул хриплой глоткой: «Чубик, чубик, вейся, чубик, веселись, казак молодой!..»</p>
    <p>Вдруг стал, увидев мутно белеющее агриппинино платье в раскрытых дверях сарая.</p>
    <p>— Гапка! (Она не подняла головы, — едва видя, тыкала куда-то длинным шилом.) Гапка! — надрывающе повторил Иона. — Брось это… Давай добром… Знаешь, время теперь? Война… Собачьи ревкомы, советы — под корень… — Он медленно, бешено стиснул кулак. — Шашки наточим, коммунию — под корень… Эх ты, ярка!</p>
    <p>Он тяжело плюхнулся на порог каретника. Царапая сапогами по земле, схватил Агриппину за плечи, — поворачивал к себе лицом. Трудно дышал, обдавая ее горячим дыханием чеснока и водки. Агриппина рванула плечи, но руки у него налились, точно каменные, — разинутыми ноздрями тянул воздух.</p>
    <p>— Добром, добром, сука…</p>
    <p>Боролись молча… Он только раз опустил руку, чтобы отшвырнуть хомут, зажатый в гапкиных коленях…</p>
    <empty-line/>
    <p>— Отправить если тебя на хутор, Марья, — ничего не выйдет… По всем хуторам, поди, верховые уж полетели с этой бумагой… (Степан читал и перечитывал отстуканный на машинке приказ нового станичного атамана о свержении советской власти и мобилизации.) Одна тебе дорога — в Питер…</p>
    <p>— Нет, — твердо ответила Марья, — туда нет.</p>
    <p>— То-то, что — нет… А тут бы ты все-таки поприсмотрела… Корову надо выдоить утром, вечером… Птицы, поросята — пропадут… Ах, боже ж ты мой, расстройство полное… Сходи к атаману, покажи пачпорт, беспартийная же…</p>
    <p>— Нет, — опять ответила Марья упрямо, — и царю не кланялась…</p>
    <p>— Никто тебя здесь не тронет, — сиди смирно…</p>
    <p>Степан быстро придвинулся, приоткрыл окошко. Слушал, не шевелясь. На сереющих стеклах уныло чернел его большой нос, отвалившаяся губа…</p>
    <p>— Другой кричит… Порют, сволочи… Ну вот — ты говоришь, — как я не мобилизуюсь? Запорют шомполами… Брательник Иван — другое дело… Ванька — образованный, он не может итти против совести… А я за что им зад подставлю?</p>
    <p>— Пойдешь Ивана убивать? — тихо спросила Марья (сидела она все там же — на скамье у печки).</p>
    <p>— Как так — Ивана убивать?.. Одурела ты…</p>
    <p>— Против кого тебя мобилизуют? Против своих же рабочих.</p>
    <p>— Ах ты, боже ж ты мой! — Степан с досадой захлопнул окошко. — Вот всегда вы так — образованные… Наш брат покуда подумает, — а уж все и сделано… Ну, плохо сделал, ну — ах, ах. А вам все надо наперед примерить, у вас, городских, времени, что ли, много?.. Куда же я денусь от мобилизации? В степь убежать? Чего я там — сусликов буду ловить?</p>
    <p>Марья все так же негромко, не спеша, ответила:</p>
    <p>— Ты — не один, ты да другой… Знать надо — кто тебе враг, кто тебе друг… Ты при советах — жил?..</p>
    <p>— Ну, жил…</p>
    <p>— А при атамане — снимай портки…</p>
    <p>— Фу ты, — с бабами говорить — воду толочь… Да куда же я денусь?</p>
    <p>— Мобилизуйся… Таких, как ты, у них—тысячи… Каждая пуля дана для рабочего… Будете это твердо помнить, — атаманы много с вами не навоюют…</p>
    <p>— Ну — и дура. Стрелять-то заставят?..</p>
    <p>— Попадать не заставят…</p>
    <p>— Да, это — конечно, — стрелять одно, попадать другое… Ах, Марья… Ай, Марья… То была молчаливая, прямо — овца. И — скажи — как разговорилась…</p>
    <p>Он охал и пожимал плечами, вертясь задом на лавке…</p>
    <p>Дверь потянули снаружи. Степан и Марья обернулись. Вошла Агриппина и тут же, у дверей, села на дощатую койку, где спали Алешка и Мишка. Торопливо, брезгливо, положила что-то рядом с собой на край койки. По другую сторону двери над глиняным тазом висел рукомойник — с носиком. Агриппина глядела на него… Стремительно поднялась, вымыла руки, вытерла их о подол и снова села, низко опустила голову.</p>
    <p>Марья молчала, вытянувшись, смотрела на девушку. Едва различимое белое лицо Марьи все будто затряслось. Агриппина вскинулась, схватила то, что принесла с собой, бросила на пол и — опять к рукомойнику, — начала во второй раз мыть руки. Ее поднятые плечи вздрагивали. Степан нагнулся со стула и поднял то, что она принесла и бросила на пол: оказалось — шило, к деревянной ручке его прилипали пальцы. Марья глядела теперь на руки Степана, вертевшего эту вещь. Будто догадавшись, она взялась за щеки, со стоном — ахнула громко… Агриппина — на койке — замотала головой. Степан разинул рот:</p>
    <p>— Ты чего натворила, Гапка? Агриппина ответила хрипло:</p>
    <p>— Иону… убила…</p>
    <p>— Иону? Да — врешь? До смерти?</p>
    <p>— Не помню… Ничего не помню…</p>
    <p>Марья быстро села рядом с Агриппиной, обняла, прижала к груди ее голову. Девушку всю трясло, как голую на ледяном ветру.</p>
    <empty-line/>
    <p>В ту же ночь Агриппина ушла. Марья собрала ей из своего белья узелок, подарила — хотя и жалея — совсем не ношенную полушерстяную темнобордовую юбку.</p>
    <p>Агриппинина юбка была вся изодрана, когда Иона в дверях каретника ломал девку и она, теряя силы, почти без памяти, почувствовала в руке зажатое шило и стала колоть им в часто дышащую грудь Ионы.</p>
    <p>В потемках, шопотом, она сказала Марье:</p>
    <p>— Противно мне, тошнит меня, лучше я голая уйду, а эту юбку, кофту в кровище — брошу…</p>
    <p>Тогда Марья и подарила ей бордовую юбку. Степан тоже одобрил: «Конечно, от такого страшного дела тебе надо уходить подальше, садись в Чиру на поезд, уезжай в Луганск, в Каменскую или Миллерово… Работу найдешь, пачпорт у тебя не спросят…»</p>
    <p>Агриппина ушла огородами. На рассвете свернула с дороги к извилистой, еще таящей ночную мглу, речонке Чир, в кустах сбросила рваное платье. Долго, крепко терла все тело мокрым песком. Присев, окунулась в студеную воду и — свежая — встряхивая влажными волосами, опять пошла по дороге к станции Чир.</p>
    <subtitle>10</subtitle>
    <p>Минуло три дня, как убили Иону. Сбежавшую Агриппину не нашли: время было такое горячее, — поспрошали на хуторе и бросили. По станицам и хуторам скидывали советскую власть. Ловили коммунистов на огородах, на сеновалах, охотились за ними по степям. Первые отряды формируемой Мамонтовым белой армии уже перестреливались через Дон с отрядами царицынских рабочих. Топили лодки и разбивали паромы на той и другой стороне.</p>
    <p>Из станицы Пятиизбянской, по дороге, что идет над Доном, потом спускается с бугров, оставляя влево большой железнодорожный мост, а справа — хутор Рычков и дальше — станцию Чир, — шагом ехала телега об одну конь. У колес понуро шагали безусые казачата — кто в городском пиджаке, кто в рубахе, но все в новых, синих с красным околышем, фуражках. Их было четверо, с винтовками. Пятый сидел бочком, задевая пятками спицы колеса, понукал вожжой мокрую лошаденку, едва вывозившую телегу из песка.</p>
    <p>В телеге на соломе лежал Аникей Борисович. Круглое лицо его было раздутое, синее, в лепешках запекшейся крови, глаза затекли, губы разбиты, голова обмотана грязной, в кровавых пятнах, тряпкой. Руки скручены ременными вожжами.</p>
    <p>Когда дорога свернула на равнину, падающую к станице Нижнечирской, — отстоящей от станции на шестнадцать верст, — на западе, на Лисинских предгорьях, замаячили всадники — трое, и еще к ним из балки выскочили двое. Всадники стояли неподвижно. Телега остановилась. Казачонок испуганно соскочил с нее, подошел к товарищам, и они стали глядеть на далеких всадников, бестолково перекидывая винтовки из руки в руку…</p>
    <p>Тогда Аникей Борисович тяжело приподнял плечи, лег на боковину телеги. На месте заплывших кровоподтеками глаз у него обнаружились щелки. Набрав в могучую грудь воздуху, — захрипел:</p>
    <p>— Пить дайте…</p>
    <p>Один из казачат молча подошел к передку телеги, вытащил из-под подстилки бутылку с теплой водой, поднес ее к распухшим губам Аникея Борисовича. Напившись, он с трудом проговорил:</p>
    <p>— Егор, ты, что ли?</p>
    <p>— Я, Аникей Борисович.</p>
    <p>— Не стыдно тебе?</p>
    <p>— Батька мой велел тебя везти. Сам его знаешь, — как мне ослушаться?..</p>
    <p>Другой из казачат, в большом картузе, задирая худощавое, нежно-румяное лицо, чтобы лучше видеть из-под надвинутого козырька, со злобой сказал:</p>
    <p>— Ну — чего? До ночи тут стоять? Егорка, трогай… Егорка взял вожжи, дергая и понукая, пошел сбоку колеса. Всадники, повернув, шагом двинулись по бугру в том же направлении.</p>
    <p>— Ребята, — сказал Аникей Борисович. — Получаются такие дела: лучше вы меня отпустите.</p>
    <p>— Молчи! — крикнул казачонок в большой фуражке.</p>
    <p>Аникей Борисович повесил голову, тяжело дышал, охал, когда телегу встряхивало. Но сквозь щелки глаза его зорко оглядывали и всадников, и степь, и лица казачат.</p>
    <p>— Хорошего мало, — опять сказал он. — Это разведчики на Лисинских высотах. Если белый разъезд — я помру. Если красный разъезд — вы помрете. Чего же хорошего?</p>
    <p>Телега опять остановилась. Казачата шопотом начали совещаться.</p>
    <p>— Ох, ребята, рвется у меня все внутри… — Аникей Борисович с трудом сел в телеге. — Ребята вы молодые, донские. Не какие-нибудь с верховых овражков паучишки, кто и Дона-то не видел, — пятиизбянские казаки. Ох, ох… Чего хорошего — пойдет про вас слава, что возили в Суворовскую казнить, известного казака… Запоют казачки по всему Дону славу про пятиизбянских… Если били меня вчера — так били старые казаки… Один старчище — меня бьют, а он стоит — привез пакет от Мамонтова — и приговаривает: «Не будешь, Аникешка, царя прогонять, не будешь…» Вот какие монархисты меня били… А из молодых никто не посмел близко подойти… Значит, это наши дела — старших… А вам лучше всего: развяжите мне руки, и я пойду с богом… А вы скажите: лошадь вдруг полыхнула по балке, телега опрокинулась, а он и удрал…</p>
    <p>Двое из казачат начали как будто склоняться, двое молчали, отвернувшись. Аникей Борисович засопел.</p>
    <p>— С Ваняткой моим вместе, чай, играли?.. Ванятка бы мой да вашего отца повез казнить… Куда бы он глаза потом спрятал?</p>
    <p>— Отпустим его, ребята, — глухим голосом сказал казачонок Егор. Другой, в большой фуражке, схватил вожжи, стегнул лошаденку. Никто за телегой не пошел, и он бросил вожжи. Телега опять остановилась.</p>
    <p>Казачатам было по пятнадцати — шестнадцати лет. Атаман Пивоваров, избранный четыре дня тому назад, после того как старые станичники разбили пятиизбянский ревком и совет, велел им отвезти Аникея Борисовича в Суворовскую и сдать под расписку Мамонтову. Пригрозили военным временем.</p>
    <p>Казачата действительно только издали глядели, как их отцы и другие казаки с кольями и вилами прибежали на площадь, где Аникей Борисович матерно ругал атамана Пивоварова. Ругал он его за приказ — разбирать железнодорожный путь от моста до станции, — сколько возможно будет, — растаскивать по дворам проволоку, семафоры, железо всякое. «И рельсы берите, — приказывал атаман, — на что нам дорога, у нас волы и кони, без нее Дон стоял и будет стоять, а дорога нужна московским коммунистам — хлеб у нас грабить…»</p>
    <p>Аникей Борисович за это ругал атамана, и многие понимали, что правильно. И он еще кричал: «Мобилизацию объявили! Ну и пускай идут воевать, кому не надоело, а мы и германской войной сыты по горло!..»</p>
    <p>Тогда-то старые казаки и кинулись к нему, крича: «Мобилизацию разбиваешь, пес, коммунист!» Начали рвать на нем рукава и рубаху. Казачата видели, как он валил по-двое, по-трое казаков, пробиваясь к своему дому. Изловчась, его огрели колом по голове, он упал на колени, и тут его били каблуками и камнями, покуда он перестал шевелиться…</p>
    <p>— Руки мне развяжите, — сказал Аникей Борисович. — Я бы кровь высморкал…</p>
    <p>Егор положил винтовку и уже начал раскручивать ему руки — в это время издалека, со стороны моста, торопливо зашипел снаряд, гулко ударило орудие, и над головами всадников на Лисинских холмах лопнуло белое, как вата, облачко. Всадники повернули коней и скрылись в балке.</p>
    <p>Аникей Борисович и казачата знали, что у моста со вчерашнего дня стояла белая батарея. Казачонок в большом картузе решительно схватил вожжи и, нахлестывая лошаденку, побежал сбоку телеги. Аникей Борисович сполз на солому. Телегу валяло. Распухшее лицо его моталось, как мертвое.</p>
    <p>Выехали на плоскую равнину. И тогда — показалось, совсем близко — сзади, со стороны станции Чир, рявкнула пушка и — только моргнуть — другая, — так свирепо и гулко, что лошаденка споткнулась, казачата отскочили от телеги. Аникей Борисович вскинулся.</p>
    <p>— Стой! — заревел, раздирая веки — Стой, сволочи! То — красные. То Яхим подкатил на Чир. Пустите меня!</p>
    <p>Снова удар со стороны моста и удар со стороны Чира. Шагах в ста от телеги рвануло землю. Аникей Борисович вцепился зубами в ремни на руках своих. Казачата, одурев от страха под перекрестным огнем белых и красных, бежали за телегой. Лошаденка неслась вскачь по дороге к Нижнечирской.</p>
    <p>Когда въехали в станицу, Егорка, едва не плача, сказал:</p>
    <p>— Аникей Борисович, в Суворовскую не повезем, здесь тебя сдадим под расписку, бог с тобой…</p>
    <p>У станичного управления, покуда принимали под расписку, Аникей Борисович лежал, не шевелясь, зажмурясь. По голосам казаков, столпившихся у телеги, узнавал знакомцев, запомнил все. «Не добили собаку, жалко, жалко», — это пропищал Попов. Кто-то ткнул в голову, в окровавленную тряпку, и голос Гремячева прогудел: «Хотел быть красным, теперь ты красный… Хо-хо…»</p>
    <p>Аникей Борисович лежал, как труп. Пришлось стаскивать с телеги. Подхватив его семипудовое тело, поволокли через двор к развалившейся избенке. (Все подвалы и сараи на атамановом дворе были забиты пленными.) Бросили на пол, приперли снаружи дверь. Аникей Борисович некоторое время прислушивался… Начал зубами переедать ременные вожжи. Освободил руки, встал, шатаясь. Потрогал лицо, голову, ребра. Нагнувшись — отсморкал кровь. Стало легче дышать.</p>
    <p>Два окошечка без рам были забиты снаружи горбылями. Сквозь щели в них был виден заброшенный огород с гнилыми стеблями подсолнуха и помидор. Там показался небольшой мальчишечка, со светлыми височками. Погоняя себя прутиком, он бесился по-лошадиному. «И-го-го…» Подпрыгивая, подходил все ближе. Аникей Борисович постучал в доску ногтем. Мальчишечка сейчас же подбежал, влез на окно, прижался к щели между горбылями. Увидев в потемках черное, раздутое лицо, — испугался. Аникей Борисович, подманивая его, разлепил разбухшие губы, — мальчонка шарахнулся. Потом все-таки опять влез.</p>
    <p>— Сынок, ты чей?</p>
    <p>— Питерский, Алешка.</p>
    <p>— Марьин сын? Это — радость. Ну, малый, выручай меня.</p>
    <p>— Ху, дядя, — сказал Алешка поблескивая глазами, — кто это тебя так отделал?</p>
    <p>— Белые казаки, брат.</p>
    <p>— А ты им тоже, чай, понаклал?</p>
    <p>— Само собой… Ну-ка, лети скорей к Степану. Скажи: Аникея Борисовича избитого привезли.</p>
    <p>— Дядя, а ведь Степана взяли сегодня…</p>
    <p>— Ай, ай, — проговорил Аникей Борисович. — Плохо наше дело. Тогда тебе придется… Ты смелый?</p>
    <p>— Ничего, смелый. Одних пауков боюсь.</p>
    <p>— Ну? — Аникей Борисович присел и отчетливо, шопотом стал говорить: — Лети, Алексей, на станцию Чир. Там увидишь эшелон с бойцами — Морозовский отряд… Тебя, конечно, остановят. Может, стрелять будут, — ничего не бойся… Возьми у мамки белый платочек и помахивай… Тебя схватят: «Кто? Куда? Зачем?» Ты говори: от Аникея Борисовича посол. Вели себя вести к начальнику, Яхиму Щаденко… Ему, видишь, дали знать, что здесь казаки поскидали советы, он и прибыл… Яхиму скажи: самое позднее — завтра утром — Аникея Борисовича будут расстреливать. Яхим, верно, пошлет бойцов меня выручать, ты их прямо веди сюда… Все понял?</p>
    <p>— Понял, — часто моргая, сказал Алешка. — Ладно, это я сделаю…</p>
    <p>— Молодец. Вы все такие, питерские…</p>
    <p>— Дядя, а как я до станции добегу? Далеко.</p>
    <p>— Чай, верхом надо, дурачок.</p>
    <p>— Ой, верхом. Я упаду…</p>
    <p>— Какой же ты смелый, — упаду. Я Степанову лошадь знаю, она умная лошадь: упадешь — она остановится. Упадешь — опять влезешь…</p>
    <p>— Ну, ладно, что ли, — сказал Алешка. (С минуту еще глядел в щель на Аникея Борисовича.) Вздохнул: — Сделаю.</p>
    <p>Он осторожно, оглядываясь, пошел по огороду — побежал, перелез через плетень.</p>
    <p>Скоро настали и сумерки. Аникей Борисович лег на то место на полу, куда упал, когда его втолкнули в избенку. Лучше всего было задремать, но не мог: то прислушивался, не идут ли за ним — тащить на допрос к атаману, то беспокоили мысли, что мальчишечка заробеет, не даст знать Яхиму. Мучила жажда. Хотелось холодного арбуза.</p>
    <p>На атамановом дворе начал кричать человек: «Ой, братцы… Ой, что вы делаете!..» По крику понятно, что пороли человека не лозой — шомполами. От гнева у Аникея Борисовича едва не разорвало грудь, сердце стучало в половицы. Лежал не шевелясь. Вечер скоро померк совсем. Утихли звуки на дворе. Ночь была темная, заволоченная. Пахло дождем.</p>
    <p>Когда на железную крышу упали первые капли и зашумел несильный весенний, теплый дождь, Аникей Борисович вдруг заснул, заснул так крепко, что только от грохота ручных гранат — где-то рядом — одурело вскочил, привалился у двери к бревенчатой стене.</p>
    <p>Рвались гранаты… Раздались выстрелы… Дикие крики… Тяжелый, бешеный топот ног… Торопливые голоса: «Где он? Где он?»</p>
    <p>Пискливый голосишко Алешки: «Здесь, здесь, товарищи…»</p>
    <p>Дверь начали трясти и рвать, — затряслась избенка. Ворвались горячо дышащие люди… Аникей Борисович засопел, протягивая руки… Его подхватили, потащили на дождь, пахнущий дорожной пылью, тополевыми листьями.</p>
    <p>— Бечь сам можешь, Аникей Борисович? Бегим… Туточко недалеко. Яхим за тобой коляску прислал…</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава седьмая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Весенний ветер гнал над степью клочья паровозных дымов. Редкие облака плыли, как белые дымы в синеве, тени от них летели по металлически черным полосам пашен, по бурьянам брошенных полей. Летели тревожные свисты паровозов. Поезда растянулись от края до края степи.</p>
    <p>Шестьдесят эшелонов 5-й армии Ворошилова медленно ползли из Луганска в Миллерово, чтобы оттуда свернуть на север из немецкого окружения.</p>
    <p>В классных — помятых, заржавленных вагонах, в товарных — с изломанными дверями и боками, на платформах — увозилось имущество: горы артиллерийских снарядов, пушки с задранными стволами, охапки винтовок, цинковые ящики с патронами, листовое железо, стальные болванки, машины и станки, кое-как прикрытые брезентами и рогожами, ящики с консервами и сахаром, шпалы, рельсы. На иных платформах был навален домашний скарб — кровати, узлы, клетки с птицами.</p>
    <p>Блеяли овцы, козы, визжали поросята, какой-нибудь самоварный поднос или зеркало, приткнутое боком, пускало солнечные зайчики далеко в степь. На крышах вагонов, развалясь, покуривали пулеметчики у пулеметов. На вагонных ступеньках сидели дети. Сбоку поездов брел скот — коровы и лошади.</p>
    <p>Вереницы эшелонов, оглашая степь паровозными свистами, громыхая сцепами, часто останавливались. Табуны мальчишек — босиком по весенней траве — мчались вперед…</p>
    <p>Но вот, покрывая детские веселые крики, лязг железа, свисты паровозов, слышалось знакомое грозное жужжание. С неба, поблескивая, падал серебристый германский самолет.</p>
    <p>Начиналась стрельба с крыш, площадок и платформ… Скакали верховые, отгоняя скот подальше от полотна. Женщины отчаянно махали руками из окон, зовя детей. Самолет, свирепо ревя, проносился невысоко, от крыла его отделялся черный шарик… «Ложись! Ложись!» — кричали отовсюду тем, кто был в поле. Бомба, коснувшись земли, рвалась, подбрасывая в ржавом дыме пыль, щепы, и часто грохот разрыва замирал в жалобном крике ребенка, или корова неуклюже бежала прочь от стада, волоча за собой синие кишки.</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Случилось то, что говорил Ворошилов в салон-вагоне на станции Кабанье.</p>
    <p>Главштаб приказал во что бы то ни стало опять занять Сватово. Исполняя приказ, Ворошилов выбил немцев с ветряных мельниц на буграх у села близ Сватова, сбил их батарею, и, так как конницы у него не было, бойцы долго гнались, пешие, за вскачь уходившими пушками. Начштаба Коля Руднев послал донесение главштабу: «Все пока в нашу пользу. Экстренно высылайте две сотни кавалерии и две батареи. Возьмем Сватово».</p>
    <p>Но положение на его левом фланге было уже катастрофическим. Донецкая, 2-я и 3-я армии продолжали отступать на восток. Несмотря на мужество отдельных отрядов, ни драться сколько-нибудь успешно, ни держать фронт они уже не могли. Командармы, получая от главштаба приказания — двигаться туда-то и туда-то, — отвечали: «Хорошо, будет сделано», и двигались в том направлении, куда уносились в разбитых вагонах их взъерошенные, шумные отряды, признающие одну — свою собственную — стратегию.</p>
    <p>Командармы, командиры, начальники штабов, комиссары теряли голову в этой путанице зыбкого фронта на колесах. Все связи были порваны. Главштаб перебрался на самый север Донбасса, в Лиски — станцию на магистрали Миллерово — Воронеж.</p>
    <p>Туда командарм 3-й армии послал донесение, что его отряды больше не желают покидать своих эшелонов и 3-й армии как боевой единицы больше не существует.</p>
    <p>Донецкая и 2-я армии колесили где-то вне возможности поймать их на конец телеграфного провода.</p>
    <p>Остатки 1-й армии, потеряв всякую ориентировку, бросились на юг, к Таганрогу, где целые сутки били и трепали 20-ю Баварскую дивизию и отступили потому, что уже не знали, что им дальше делать.</p>
    <p>Левый фланг 5-й армии глубоко обнажился. Ворошилов, не получая от главштаба ни кавалерии, ни артиллерии, качал отходить к Луганску.</p>
    <p>При переправе через Донец немцы нагнали его, но наткнулись на серьезное сопротивление: это были уже не эшелонные отряды со скифской стратегией — налетать, ударить и рассыпаться… Немцы не смогли сломить сопротивления передовых цепей, Ворошилов в порядке переправил все части на левый берег Донца и позади себя взорвал мост.</p>
    <p>Во второй раз немцы нагнали его под самым Луганском. Эвакуация города еще не закончилась, и нужно было задержать врага по меньшей мере на двое суток. Немцы, обойдя фронт, с холмов открыли ураганный огонь по правому флангу. Он заколебался. Бойцы в панике начали покидать окопы. Тогда Луганский и Коммунистический отряды, расположенные в центре, поднялись и без выстрела кинулись на немцев. Поражаемые в рукопашном бою штыками и гранатами, немцы, бросив батарею, весь обоз и самолет, поспешно начали отступать и, наконец, бежали.</p>
    <p>Прошло восемь дней с начала всех этих боев восточнее Харькова. В минуту наивысшего напряжения главнокомандующий красными украинскими армиями был вызван в Москву для дачи объяснений. Главштаб окончательно потерял всякую ориентировку. Отчаявшись собрать в целое катающийся на колесах фронт, он составил новый, весьма неопределенный, план: заставить немцев глубоко втянуться в Донбасс — со взорванными станциями, виадуками и мостами, — тем временем вывести основные силы из-под удара, сосредоточить их в один кулак и начать контрнаступление.</p>
    <p>Местом сосредоточения такого кулака назначалась станция Лихая — на юго-восток от Луганска. Остатки Донецкой и 3-й армии туда направлялись с юга, а 5-я армия Ворошилова — через Луганск, с севера.</p>
    <p>Ворошилов понимал, что сосредоточивать войска на станции Лихой опасно и невыполнимо: Лихая была открыта со всех сторон ударам немцев. Поэтому он не выполнил этого неосуществимого распоряжения. Когда эвакуация Луганска закончилась и отряды, державшие фронт, были оттянуты, 5-я армия не свернула на юго-восток, к Лихой, а вместе с шестьюдесятью эшелонами, с формируемыми отрядами рабочей, шахтерской и крестьянской молодежи двинулась на север — на Миллерово.</p>
    <empty-line/>
    <image l:href="#Untitled3.png"/>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>В одном из поездов на паровозе развевался черный флаг с черепом и костями. На трех первых пульмановских вагонах, блиндированных изнутри до половины окон мешками с песком, было суриком написано: «Смерть мировой буржуазии». В вагонах размещался анархистский отряд «Буря». Сюда его занесло водоворотом гражданской войны. В нем все было окутано тайной.</p>
    <p>Анархисты даже близко не позволяли подходить к вагонам. Выпрыгивая за нуждой на полотно, одетые — кто в гусарскую куртку, кто в плюшевый с разводами френч, кто в енотовую шубу с отрезанными полами и в матросской шапочке на вихрастой голове, — анархисты гремели подвешенными к поясу гранатами, хрипели на тех, кто пялил глаза на таких невиданных людей:</p>
    <p>— Проходи, чего рассматривать, проходи быстро…</p>
    <p>Начальника у них принципиально не было: всякую попытку командовать они считали покушением на свободу личности, всякую дисциплину — насилием. Все вопросы решали большинством голосов, общее собрание у них называлось «конфедерация».</p>
    <p>Иногда из вагона — осторожно, задом с площадки — спускался щуплый старичок с нечесаными волосами, в длинном заграничном пальто, в черной мягкой, очень пыльной, шляпе. Выставив кадык, задрав серую бородку, старичок глядел на небо через криво сидящее на плоском носу пенсне. Видимо, его интересовали немецкие аэропланы. Заложив за спину руки, пощелкивая жиловатыми пальцами, он прохаживался, поглядывая по сторонам, приятно улыбался красными, свежими губами.</p>
    <p>Это был идеолог отряда, анархист Яков Злой, приехавший в семнадцатом году из Америки. Отряд отбил его в южных степях у партизанского атамана Лыхо, который всюду возил за собой в тачанке бесстрашного старичка, дивясь на то, что «дид» может бойко стучать на разных заграничных языках.</p>
    <p>Когда стемнело и в необъятной лилово-синей вышине высыпавшие звезды затянуло барашками, — на западе, в стороне Луганска, затихли немецкие пушки, погромыхивавшие весь день. Разгоралось далекое зарево. Из-за края степи вымахивал луч прожектора. По эшелонам кое-где послышались песни.</p>
    <p>В одном из пульмановских вагонов, где вся внутренность — перегородки и купе — была выдрана и во всю длину стоял узкий из неструганых досок стол, сидели анархисты, насупясь на колеблющиеся огоньки свечных огарков. Шла «конфедерация».</p>
    <p>После горячих прений, когда выдергивались кольты и наганы, было решено: ввиду важности вопроса воздержаться до концах заседания от горячительных напитков. Докладчиком выступал Яков Злой.</p>
    <p>Под стук колес, заволоченный слоями махорочного дыма, он говорил:</p>
    <p>— …Анархия. Нет слаще слова. Нет чище идеи. Анархия, или высшая свобода, — предельная мечта человечества…</p>
    <p>Яков Злой выговаривал слова сочно и вкусно, улыбаясь свежими губами, лукаво — через криво сидящее пенсне — поглядывая на слушателей.</p>
    <p>— …Анархия — борьба со всякой властью во имя безвластия… Мне пятьдесят два года. Я сидел в тюрьмах всех стран мира…</p>
    <p>Огоньки на длинном столе заколебались от одобрительного смеха слушателей.</p>
    <p>— …Наконец — я на воле… Я дышу воздухом дикой свободы… Наша задача — закрепить это высшее завоевание… Наша задача — создать безвластное общество… Что это значит? Вы меня понимаете?</p>
    <p>— Вали, вали… — понукали его анархисты.</p>
    <p>— …Мы против всякой формы власти — монархической, буржуазно-республиканской и даже коммунистической… Всякая власть, какую бы цель она ни ставила перед собой, — насилие, тюрьма для вольного духа… Не так ли?</p>
    <p>— Так, так… Правильно… Крой дальше! — отвечали крепкие голоса… За столом, озаренным огарками, сидело пестрое общество: здесь были черноморские моряки, которым стало тесно в жизни, украинские деревенские ребята из тех, кому не стоило вертаться домой за разные дела, и длинноволосые молодые люди, называвшие себя учителями, студентами, а то и акцизными чиновниками, — немало было и таких — по говору из Одессы и Херсона, — кто неопределенно выражался о своей профессии и своем прошлом…</p>
    <p>— …Мы должны зажечь пламя третьей революции, — растопыря перед свечой грязные тонкие пальцы, говорил Яков Злой, — великой третьей революции безвластия… Черное знамя анархии мы утвердим над развалинами государств, — ибо всякое государство есть насилие… И пусть вас не пугает: первый удар мы должны нанести диктатуре пролетариата…</p>
    <p>— Правильно! Крой, Яков! — одобрительно загудели голоса. Один, деревенский, Микола Могила, сказал отдельно:</p>
    <p>— Не для того проливали кровь, чтоб комиссары глядели нам в душу, яки таки инспектора по закромам лазили…</p>
    <p>— …Мы числимся в составе пятой армии… Но с пятой армией нам не по пути… Наш путь — к великому опыту безвластия. Наша ближайшая задача — отвоевать территорию, с густым и богатым крестьянским населением, и там поставить наш опыт безвластного общества, уничтожить всякую зависимость крестьянина от промышленного города… Пусть хаты освещаются лучиной. Огонь лучины нам дороже электрической лампочки… Мы против электрической лампочки. По электрическим проводам город несет диктатуру. Пусть лучина! Но она освещает крестьянскую волю. С черным знаменем бросимся в гущу деревни, разбудим в душах жажду анархии, нашими клинками перерубим электрические провода…</p>
    <p>— А нехай их города сдохнут, — сказал Микола Могила.</p>
    <p>И другой — медлительно и лениво:</p>
    <p>— Тряхонуть города, так щоб пух и перья полетели, — то дило.</p>
    <p>На это — один из моряков:</p>
    <p>— Деревенщина! Борщ да сало — до скончания времени. А кинематограф ты видишь в своем воображении? Кондитерскую? Или кофейное заведение? Это все в деревне, что ли, у вас? Барсуки.</p>
    <p>— Предлагаю, — гаркнул другой, — вопрос о существовании городов выделить особым докладом…</p>
    <p>Яков Злой под стук колес мог бы говорить долго, заливаясь красивыми словами. Но слушателям несколько надоели отвлеченные рассуждения. Люди были полнокровные, реальные. Кроме того, всех озабочивало то, что были связаны по рукам и ногам: приходилось двигаться не туда, куда хотелось, а куда направлялись эшелоны. Бросить вагоны, уйти пешим — тоже было нельзя: в блиндированных вагонах отряд «Буря» увозил добытое кровавыми трудами имущество: пудов двенадцать разных золотых цепочек, часов, портсигаров и золотой монеты, дорогие меха в виде шуб и дамских манто, сахар, кофе и несколько бочек коньяку.</p>
    <p>Начались прения по докладу. Горячую молодежь, рвущуюся в споры о текущих проблемах анархизма, скоро оттеснили более солидные. Одному чахоточному, с большими глазами гимназисту, добивающемуся ответа: «Позвольте, товарищи, — как же так? Анархизм отвергает насилие, а докладчик предлагает начать с завоевания территории, то есть — с насилия… Как же так?» — этому сопляку пригрозили выкинуть его на ходу в окошко.</p>
    <p>Споры свелись к тому: куда ехать из Миллерова? Пробиваться ли, не давая себя разоружить, в Великороссию или вертать на юг — пробиваться с оружием к Ростову, на Кавказ?</p>
    <p>Шумели крепко. Хватали кулаками так, что огарки подскакивали на дощатом столе. Выяснилось вдруг, что, несмотря на запрещение, половина «конфедерации» пьяна в дым. Так ни до чего разумного в эту ночь не договорились.</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>Вокзал в Миллерове, перроны, пути, пустыри, булыжная площадь — все было запружено людьми, телегами, скотом, конными упряжками орудий, военными двуколками. Дымили костры, окруженные бородатыми фронтовиками в кислых шинелях, митинговали кучки партизан, плакали дети. На телегах — среди домашнего скарба, детей, испуганных женщин — сидели крестьяне, сокрушенно поглядывая на весь этот многотысячный табор.</p>
    <p>Со стороны Луганска, свистя и дымя, подходили эшелоны. Но дальнейшего пути на север им не было. Поезда, успевшие проскочить на север — в сторону Лисок — стояли: за горизонтом слышалась отдаленная — артиллерийская стрельба.</p>
    <p>На вокзале, в буфете — в углу за столом, заваленном бекешами, оружием, бумагами, — заседало правительство Донецко-Криворожской республики. Совет народных комиссаров собирался в последний раз. Сведения, полученные только что, были ужасны: немцы, развивая наступление, зашли по грунту севернее Миллерова, верстах в сорока заняли станцию Чертково, перерезав дорогу на Лиски. На руках правительства оставалась разношерстная армия, огромное военное и гражданское имущество и тысяч двадцать беженцев…</p>
    <p>Председатель Совнаркома республики — Артем — с обритым круглым черепом, широкий, круглолицый, медленно жуя хлеб, поглядывал ястребиными глазами на торопливо двигающиеся губы Межина. Коля Руднев, опустив веки, приоткрыв рот, с усилием вслушивался, — юношеское лицо его было подернуто пеплом усталости. Плотный, бритый, спокойный Бахвалов, брезгливо выпятив нижнюю губу, листал документы. Иные, смертельно уставшие, обожженные солнцем, сидели — кто закрыв рукой глаза, кто подперев кулаками голову. Пархоменко писал записку, — захватив горстью усы, — щелчком перебросил ее Коле Рудневу. Тот прочел: «Держи курс на Клима…» — и вспыхнул белозубой улыбкой.</p>
    <p>— Путь на север отрезан, рисковать — пробиваться в Лиски — безумно, — взволнованно говорил Межин, вытягивая бороду в сторону Ворошилова. — Путь на юг через Лихую также, повидимому, уже отрезан. Остается единственный путь на восток через Лихую — на Царицын. Но можем мы поручиться, что немцы пропустят нас через Лихую, не устроят нам кровавую баню? Нет, поручиться нельзя. И даже если мы успеем провести все эшелоны через Лихую, нам придется двести верст пробиваться на Царицын через восставшее казачество. Можем мы пятнадцать тысяч женщин, детей, рабочих подвергнуть случайностям войны? Нет, не можем… Вывод…</p>
    <p>— Ага! Вывод? — встрепенувшись, проговорил Коля Руднев.</p>
    <p>— Вывод: мы в мешке… Мы перегружены небоеспособными элементами… Боевые части еще крайне недисциплинированы… В таком состоянии мы не сможем прорваться ни на юг, ни на север, ни на Царицын… Нужно помнить: по Брестскому договору — немцы не должны занимать Донецкого округа. Если мы останемся здесь и не будем их трогать, то и немцам нет основания трогать нас… За три-четыре недели мы приведем армию в порядок, подтянем силы, дисциплинируем и тогда сможем перейти в наступление, — налегке, без кошмарного привеса в шестьдесят эшелонов… Я предлагаю остаться в Миллерове…</p>
    <p>Он обратился к Артему, и тот тяжело кивнул головой. Угрюмый Бахвалов, не глядя, ответил: «Да, другого выхода нет». Пархоменко насупился, грыз усы. Коля Руднев повел плечами, точно у него зачесалось под рубашкой.</p>
    <p>Ворошилов, подтянутый, свежий, румяный, посмеиваясь карими глазами, как всегда, казалось, с жадностью впитывал слова и впечатления.</p>
    <p>— Можно мне? — Он протянул руку к Артему, и тот опять тяжело кивнул. — Я согласен с товарищем Межиным: армию распускать нельзя… Отряды нужно свести и дисциплинировать. — Он встал, коротким движением оправил наплечные ремни. — Но я не согласен, что это нужно делать в Миллерове. Немцы разбойничают на Украине и будут разбойничать на Дону. Нас они здесь не оставят в покое…</p>
    <p>Рука его повисла в воздухе. За большими вокзальными окнами рванул разрыв, посыпались разбитые стекла. Затопали ноги бегущих… Закричали: «Двоих… Санитары… Гляди, гляди, — еще летит… Лезь под вагоны…» И снова грохнула бомба с самолета. Столб извести, дыма, осколков наискось влетел в окно, осыпая сидящих за столом. Артем усмехнулся, ладонью смахнул с голого черепа. Бахвалов свирепо выпятил губу, оглядываясь на окошко. Пархоменко пробасил:</p>
    <p>— А в крышу бы угодила, — так и — всмятку… Ворошилов потянулся за фуражкой, лежавшей на бумагах, глубоко надел.</p>
    <p>— Видели, как они нас оставят в покое? Товарищи, наша священная задача — сохранить армию, сохранить все имущество, сохранить доверившихся нам беженцев… Путь один — в Царицын… Будем пробиваться месяц, три месяца. В пути сформируемся, в боях окрепнем… В Царицын мы должны притти с боевой армией… И пусть Троцкий настаивает на нашем разоружении.</p>
    <p>— Разоружении? — переспросил Артем, багровея.</p>
    <p>— Да… Троцкий приказал главштабу разоружить все украинские армии и отряды, переходящие границу Великороссии. Будто бы во исполнение договора с немцами. Не верю! Троцкий считает нас партизанскими бандами… Требование Троцкого считаю глубоко ошибочным…</p>
    <p>— Предательством, — пробасил Пархоменко.</p>
    <p>— Революция — одна. (Лицо Ворошилова вспыхнуло.) У нас один враг, один фронт и одна стратегия — на Дону, на Украине, в Великороссии… Драться сейчас здесь, в Миллерове, с немцами — задача местная и частная. Задача общереволюционного порядка выдвигается в Царицыне… Если белое казачество овладеет Царицыном, — Волга окажется у контрреволюции, весь север останется без хлеба… Вывод понятен… Ставлю на голосование предложение: немедленно всем эшелонам дать направление на Царицын, и ни при каких обстоятельствах нашей армии не распускать и не разоружать.</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>На этот раз остановились, видимо, надолго. Иван Гора высунулся в окошко. Восток еще не зеленел, ночь была темна.</p>
    <p>— А ну, давай котелок, — сказал Иван Гора в темноту вагона. Осторожно перешагивая через спящих, выбрался на площадку, соскочил на полотно. За ним вылезло несколько человек, таких же голодных: забыли, когда и ели, — довольствие было — одна сырая картошка.</p>
    <p>Со вчерашнего вечера эшелон полз почти без остановок — из Миллерова в Лихую. Несколько раз пробовали вылезать — варить эту картошку, но — только разожгут огонь — начинаются короткие свистки паровоза, крики: «Садись, хлопцы!..»</p>
    <p>Сейчас стали где-то в степи, близ Донца, неподалеку, должно быть, от станицы Каменской. Впереди что-то застопорилось. Иван Гора спустился с насыпи, и те, кто вылез за ним — шахтеры, — начали ломать драночные щиты, лежавшие в штабелях у полотна. Огонь запылал, озаряя снизу черные колеса вагонов. Шахтеры молча глядели, как Иван Гора на ремешке подвешивает германский стальной шлем, полный картошки.</p>
    <p>— Пламени много, перегорит ремень, — сказал один молодой, повыше ростом, чем Иван Гора. На нем не было ни шапки, ни сапог — все снаряжение: рваные штаны и рубаха, перепоясанная патронташем. — А шапка эта удобная, — сказал он, кивнув на германский шлем. — Надо бы достать такую шапку…</p>
    <p>Другой, с голой грудью, с могучей шеей, с добродушным сильным лицом, едва начавшим обрастать кудрявой бородкой, присев на корточки, сказал:</p>
    <p>— Дырочки в ней просверлить с краю — и дужку железную, — тогда будет удобно…</p>
    <p>— Дырочки, дырочки… То ж — боевой шлем, дура, — хрипло проговорил третий, коренастый, с черными волосами, падающими на мрачные глаза. Этот одет был хорошо — в зелено-серые суконные штаны и в такую же суконную куртку, лопнувшую подмышками. Одежду он снял с немца в бою под Луганском. Не было у него только сапог: сапоги оказались тесны…</p>
    <p>Иван Гора, примащивая сбоку костра на угольях шлем с картошкой, приглядывался к этим людям.</p>
    <p>Вчера, когда неожиданно в Миллерово стали прибывать эшелоны, Иван эвакуировался вместе с лазаретом на вокзал. (Раны его совсем почти поджили, а в горячке этого дня он и забыл о них.) На вокзале столкнулся с партийцем Евдокимом Балабиным, путиловцем. Долго разговаривать было некогда: «Идем в Особый отдел, сейчас тебя оформим…» Протолкались к вагону, там тоже долго не спрашивали, — знали, что за человек Иван Гора.</p>
    <p>— На ногах стоять можешь?</p>
    <p>— Конечно, могу, что за вопрос…</p>
    <p>— Сейчас ударная задача — поднять боеспособность армии. Тебя просим в шахтерский отряд…</p>
    <p>Иван Гора кивнул головой, взял из кучи — на полу вагона — винтовку, пошел искать третий шахтерский отряд, из тех, что присоединились к армии на станции Варварополье. Увидел мрачных, здоровых, чумазых, как дьяволы, хлопцев. Бросив шахты и поселки, шахтеры уходили от немцев с женами и детьми. Кое-какой домашний скарб их помещался на крышах вагонов.</p>
    <p>Иван Гора поговорил с тем, кто стоял на путях, дал свернуть махорочки и, не обнаруживая себя, просто — попросился в их отряд бойцом.</p>
    <p>«Ладно, — ему ответили, — иди, будешь с нами…»</p>
    <p>Вода начала закипать. Все присели на корточки, слушая, как запевало тонкими голосками над картошкой. Вдоль насыпи загорелось еще несколько костров.</p>
    <p>— Это не дело, хлопцы, — сказал Иван Гора. — В поле картошку варить… Так мы немцев не побьем…</p>
    <p>Трое сидящих перед огнем поглядели на него, стали ждать, — что он скажет дальше.</p>
    <p>— В отряде надо организовать правильное хозяйство. Мне скажут: «Иди в разведку». Куда я пойду, голодный? Правильно? Правильно. Давайте, хлопцы, поговорим: что у кого есть. Картошку, сало, хлеб возьмем на учет. Составим ведомость — сколько довольствия нам нужно, пошлем ее в штаб армии. Выберем завхоза. И дело у нас пойдет.</p>
    <p>Человек в немецком мундире, мрачно глядя из-под спутанных волос на Ивана Гору, спросил:</p>
    <p>— Ты кто же такой будешь?</p>
    <p>— Я — издалека, — ответил Иван Гора, — питерский металлист.</p>
    <p>— Значит, коммунист…</p>
    <p>Иван Гора настороженно покосился. Все трое глядели на него открыто, просто, доброжелательно.</p>
    <p>— А у вас в отряде, — спросил он, — много коммунистов?</p>
    <p>— А мы все за советскую власть, — простодушно ответил высокий хлопец в рваной рубахе. Другой, красивый, с бородкой, подтвердил: «Ага». Мрачный кивнул волосами.</p>
    <p>— Партийных у нас мало. Грамотных мало. Мы все большевики. Слыхали, слыхали про вас, питерских металлистов. А вы слыхали про нас, — не знаю…</p>
    <p>— Мы — подземные, — засмеялся, закидывая голову, парень в рваной рубахе. — Кроты…</p>
    <p>— Солнышко раз в неделю видим, — сказал другой, с бородкой.</p>
    <p>Мрачный, в досаде, что его перебивают, тяжело посмотрел на хлопцев.</p>
    <p>— Эти вот — Федька и Володька — с тринадцати лет в шахтах. Мы тут все — потомственные. — Он качнул головой, усмехнулся, и усмешка у него была такая же мрачная, как блеск черных глаз. — Мы сразу увидели, что ты коммунист… Свои, брат, свои, не бойся.</p>
    <p>— Осторожность в нашем деле не мешает, — весело ответил Иван Гора. — Мы с отрядом поехали в одно село, там все за советскую власть, но без коммунистов. Наутро я один живой и остался.</p>
    <p>Тогда оба хлопца совсем уже громко засмеялись, показывая белые зубы. Мрачный сказал:</p>
    <p>— В деревне это может быть, а на шахтах не может быть, чтобы советы — без коммунистов… Я вот — Емельян Жук… Кем я был до советской власти? Я тебе сейчас скажу… Спал на нарах, в грязи, во вшивом тряпье. Пропивал с себя все, жену бил… Боже мой, приду пьяный, и ведь бить мне никого больше не позволено. Обид у меня много, как себя помню, — все обиды помню, у меня кровь в голове спеклась, от обид голова болит… Вот — я и зверь… Главный бы инженер не унес ног тогда, ночью, немец, сукин сын… — Он бешено взглянул на хлопца в рваной рубахе. — Володька, помнишь первый митинг за советскую власть? Я тогда хотел немцу горло выесть… Тогда первым делом взяли мы на заводском дворе досок — полуторадюймовки, — из бараков всю грязь — нары — выбросили, перегородили, — каждому отдельное помещение, дверца и замочек… Я просыпаюсь утром, помню, что я — хозяин, иду мимо бункеров, коксовой печи, — я хозяин, спускаюсь в ствол, иду к своему забою, — я хозяин… Теперь мне незачем с женой драться. Теперь у ней — самовар, ей стыдно ходить в тряпье, она ходит опрятная, потому что я — член заводского комитета, мои дети в школу ходят… Ты, браток, подумай над этим и напиши в Петроград: чтоб не сомневались, — донецкие шахтеры пошли воевать за советскую власть. Воевать будем жестоко…</p>
    <p>Послышался конский топот. Все четверо обернулись в темноту. На свет костра наскакивало пять всадников. Сразу осадили, — с фыркающих лошадиных морд полетела пена в огонь. Первым соскочил крепкий человек, в хорошей гимнастерке, и сейчас же присел на колени у огня, достал из полевой сумки карту — нагнулся, рассматривая.</p>
    <p>За ним с мокрого коня слез могучий человек, с длинными усами, и — третий — щупленький юноша в серой куртке. Оба они быстро присели сбоку первого человека над картой. Он сказал:</p>
    <p>— Ума у вас много у обоих: оставлять на своем фланге в десяти верстах вооруженную станицу. А если завтра же они взорвут мост под Каменской?<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a> Двадцать эшелонов у нас отрезаны?</p>
    <p>Щуплый юноша ему с упрямством:</p>
    <p>— Постой, Клим… Еще хуже, — ввяжемся драться с гундоровцами, потеряем чорт знает сколько времени. У нас вся задача — как можно скорее проскочить через Лихую…</p>
    <p>— Значит, ты ведешь арьергардные бои, имея на плечах неразбитого противника? Так надо понять твою тактику?</p>
    <p>Тогда могучий человек, затеняя своими усами полевую карту, пробасил:</p>
    <p>— Коля, он прав…</p>
    <p>— Конечно, прав, — горячо сказал Ворошилов. — Все равно два-три дня нам придется сдерживать врага под Каменской. На рассвете мы бросим отряды Лукаша и Луганский с батареей Кулика на Гундоровскую… Они пойдут левым берегом Донца… — Он локтем отстранил от карты голову Пархоменко. — Александр Яковлевич, убери же усы, ничего не видно… Гундоровскую занять и держать… Левый фланг у нас будет надежен. Фронт мы разворачиваем по обе стороны полотна перед Каменской…</p>
    <p>Иван Гора, чтобы виднее им было глядеть на карту, подбросил в костер еще парочку щитов. От поднявшегося жара Ворошилов откачнулся назад.</p>
    <p>— Ну ты, уж будет, — сказал, глядя на Ивана Гору, и — вдруг: — А! Это вот кто… Здорово!</p>
    <p>— Здорово, Климент Ефремович, — ответил Иван Гора.</p>
    <p>— Ты ведь в Смольном тогда стоял на охране?</p>
    <p>— Я, Климент Ефремович.</p>
    <p>— Ты у них в отряде?</p>
    <p>— Со вчерашнего дня.</p>
    <p>— Правильно. Поработай с ними. Шахтеры — народ железный, но с дисциплиной у них слабовато. — Движением век он подозвал ближе Ивана Гору.</p>
    <p>— С Петровым — командиром отряда — разговаривал?</p>
    <p>— Климент Ефремович, командир у меня на подозрении.</p>
    <p>— Ваш Петров совершенно зря угробил отряд два раза на Донце и под Луганском… Завтра я у вас промитингую. Дадим надежного человека. Ты подготовь хлопцев…</p>
    <p>— Есть.</p>
    <p>— В разведку идешь?</p>
    <p>— Есть, товарищ командарм.</p>
    <p>— Отбери человек десять. Задание такое: гляди… (Иван Гора присел, Ворошилов огрызком карандаша поставил точку на карте.) Ваш эшелон находится здесь… Каменская — в трех верстах южнее, — здесь. Ты пойдешь левым берегом Донца прямо на станицу Гундоровскую. Обстановка такая: гундоровские казаки вырезали ревком и совет. Третьего дня на них налетел Яхим Щаденко с отрядом, потрепал и ушел. Сегодня получаем сведения, что гундоровцы намерены ударить на Каменскую, взорвать мое/ и отрезать наши эшелоны. Это значит: они вошли в связь с немцами, получили оружие. Немцы близко. Где немцы? Вот твоя задача: нащупать германские силы. Желательно до полудня иметь от тебя сведения…</p>
    <p>— Есть, товарищ командарм…</p>
    <p>— Дело ответственное и опасное…</p>
    <p>— Есть.</p>
    <p>Иван Гора отвел от костра мрачного шахтера и обоих хлопцев, пошептал им, кивая на командарма, и они вчетвером полезли на полотно к вагону. Когда он обернулся, — у костра двое уже садились на коней. Ворошилов, присев над костром, смеясь, доставал из шлема картофелину. Обжигаясь, покидал ее на ладони, разломил, половину съел, половину бросил обратно. Взяв у вестового повод, легко и мягко перекинулся в седло, смаху толкнул вскачь гнедого жеребца.</p>
    <p>Пархоменко влез тяжело на лошадь. Руднев запрыгал на одной ноге за тронувшейся лошаденкой и, вскочив, долго ловил стремя. Всадники унеслись в ночь.</p>
    <p>Иван Гора сказал Володьке:</p>
    <p>— Картошку-то возьми, раздай по карманам.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава восьмая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Пархоменко перекинул бекешу через шею рыжей лошаденки, папашу сдвинул на затылок, сидя в седле боком, — вынул ногу из стремени. Солнце поднималось над буро-зеленой степью — жгло его бронзовое добродушное лицо.</p>
    <p>По обе стороны полотна копошились люди, — с криком, говором, смехом копая и кидая землю. Линия окопов на западе упиралась в пышные заросли левого берега Донца. Позади, верстах в трех, раскинулась большая станица Каменская. Туда — через мост — ползли эшелоны.</p>
    <p>Много разного люда переправлялось из-за реки на лодках — добровольно рыть укрепления. В станице начиналась паника. Каменская давно слыла красной станицей. Еще зимой станичный совет арестовал свыше полсотни местных и приезжих генералов и казачьих офицеров и отправил их в центр, в Луганск. Время было такое трудное, что начальнику Красной гвардии, Пархоменко, пришлось их расстрелять. Казачество близлежащих хуторов и станиц, и особенно — самой контрреволюционной — Гундоровской, пообещало за эти аресты расправиться с каменцами. Затаив давнишнюю злобу, ждало только случая. С подходом немцев случай представился. В Каменской ждали налета каждую ночь.</p>
    <p>К Пархоменко подошла толпа добровольцев — были тут и ремесленники, и хуторские мужики, и мещане, жившие на окраинах станицы, и мальчики из реального училища. Некоторые его узнали, протягивали руки. Он здоровался с верха…</p>
    <p>— Александр Яковлевич, сила-то ваша — надолго к нам?</p>
    <p>— Остались бы у нас, мы бы тут фронт образовали, все бы взялись за винтовки, ей-ей…</p>
    <p>— Был здесь Яхим, помог нам. Но что ж, — Гундоровскую зажег, а казаки все в степь убегли. Теперь они вдвое злее.</p>
    <p>Пархоменко, крутя ус, говорил с верха:</p>
    <p>— Кто с лопатами — милости прошу… Остальным придется обратно, товарищи… Шанцевого инструмента свободного нет… Катитесь, товарищи, из военной зоны.</p>
    <p>Те, кто был с лопатами, пошли копать. Остальные неохотно поплелись к реке. Осталась стоять одна рослая, красивая, нахмуренная девка.</p>
    <p>— А ты чего потеряла? — сказал ей Пархоменко, наезжая так, что лошадь задела губами девку. Но она и не пошевелилась. — Я ж тебе не найду — чего потеряла…</p>
    <p>— Ну, не окопы рыть — дайте винтовку, — хриповато, молодым голосом, мрачно сказала девушка и подняла на него красивые, сердитые глаза под темными бровями…</p>
    <p>— Воевать хочешь? — спросил Пархоменко, весело морща нос.</p>
    <p>— Приходится…</p>
    <p>— Почему?</p>
    <p>— Выхода нет, — зло сказала она и опять стала глядеть на выставленную вперед босую ногу…</p>
    <p>— Ты кто ж такая?</p>
    <p>— Агриппина Чебрец. Я казака убила на Нижнем Чиру. Яхим меня взял в эшелон… Не для того я убила, чтоб меня всякий чорт хватал… Ну, в Каменской я вылезла… Дашь винтовку или нет? Не шутя говорю! — Она опять подняла глаза, и Пархоменко увидел: вот-вот они замутятся слезами.</p>
    <p>Александр Яковлевич насупился, вытащил из полевой сумки клочок бумаги, написал несколько слов.</p>
    <p>— Пойди, — видишь — где разгружают вагон. Спроси командира Лукаша, передай записку. Постой — в юбке, что ли, воевать будешь?</p>
    <p>— А ну тебя! — Агриппина схватила записку, стремительным шагом пошла по полю. И когда она была уже далеко, Пархоменко взялся за бока и раскатистым басом захохотал так, что лошаденка запряла ушами, сама побежала рысью.</p>
    <p>Из вагонов уже выгружались бойцы и на поле, пятясь и оглядываясь, строились в две линии. С платформы, с криками и веселой руганью, кидали на руки артиллерийские снаряды, грузили их в двуколки. Четыре орудия в разномастной запряжке стояли впереди, неподалеку — оттуда тоже что-то кричали.</p>
    <p>Невысокий военный с черными усиками, красный, потный, с разодранным воротом, метался от вагона к бойцам — хрипел надорванным горлом. Агриппина прямо подошла к нему, дернула за рукав:</p>
    <p>— Начальник…</p>
    <p>Лукаш кричал:</p>
    <p>— Повозок для снарядов нехватает… Вторая линия бойцов возьмет по снаряду в руки, донесет до места расположения батареи…</p>
    <p>Агриппина потянула его за рукав. Лукаш обернулся, оскалил зубы.</p>
    <p>— Начальник, прочти записку.</p>
    <p>— А ну тебя…</p>
    <p>— Прочти записку, — сурово, упрямо повторила Агриппина.</p>
    <p>Он схватил, прочел.</p>
    <p>— Товарищ Федосеенко! — все так же надрывая шейные жилы, заорал Лукаш. — Выдай девке винтовку, патроны… (И Агриппине). Имя, фамилия? Ладно, потом запишу, если живая вернешься… Иди в цепь… Постой… Как же ты?.. Эй, Федосеев, выдай девке штаны…</p>
    <p>Из товарного вагона ответили с досадой:</p>
    <p>— Нет штанов…</p>
    <p>— В бою добудешь, ступай…</p>
    <empty-line/>
    <p>Часам к семи утра в вагон Ворошилова, прицепленный к бронепоезду, стали поступать сведения разведки. Охлюпкой — без седла — прискакал Володька-шахтер, сбивчиво рассказал, что они — пять человек — ночью прошли казачьи пикеты, когда стало светать, — у самой станции увидели германский разъезд, — немцы шли на рысях со стороны Старобельского шоссе (с северо-запада) в Гундоровскую, — шахтеры не удержались, обстреляли немцев и взбудоражили всю станицу. Пришлось укрываться на гумнах. Он, Володька, как ему приказал Иван Гора, поймал казачью лошадь и охлюпкой прискакал сюда, а Иван Гора с товарищами сидят на гумне, и их надо выручать.</p>
    <p>Ворошилов отдал приказ — разбить противника и занять Гундоровскую. Коммунистический отряд Лукаша и 1-й Луганский двинулись левым берегом Донца, степью — еще по-весеннему свежей и зеленой. Солнце уже начинало жечь спины и затылки.</p>
    <p>Вдали за волнами степного жара показались пирамидальные тополя, сады, белая церковь станицы Гундоровской, мирно, казалось, дремлющей на берегу Донца. Четыре пушки батареи Кулика, валясь на стороны, вскачь на рыжих, пегих, заморенных лошаденках, перегнали цепи и всползали на меловой холм.</p>
    <p>Цепи двигались торопливо, бойцы на ходу стаскивали пиджаки и шинелишки. Из береговых зарослей начали постреливать казацкие пикеты. Агриппина шла, как во сне. Тяжелый парусиновый мешок с патронами бил по бедру, ремень винтовки резал плечо. Она глядела на коршунов, плавающих над степью… Чей-то голос время от времени кричал сзади: «Девка, не зарывайся». Агриппина останавливалась, набирая полную грудь теплого степного ветра.</p>
    <p>Когда с мелового холма ударили пушки Кулика, мощные звуки эти приободрили бойцов. Клубы дыма поднялись за далекими тополями. Плавающие коршуны испуганно метнулись в синеве…</p>
    <p>Агриппина, как и все бежавшие справа и слева от нее, скатилась в мелкий окоп, только что брошенный казаками. Высокие тополя, скирды прошлогодней пшеницы, соломенные крыши амбарушек и мазаных хат были в трехстах шагах. Много хат пылало в безветрии полудня, как свечи, без дыма, высоко взметая хлопья горящей соломы и кружащихся над пожарищем голубей.</p>
    <p>Подобрав под юбку босые ноги, вытянув шею, Агриппина, как птица, вертела головой: она не решалась стрелять попустому, как другие, — зря тратить патроны… Стрелять она умела — еще девчонкой ее научил брат Миколай… Казачьи пули поднимали пыль у нее под самым носом. Но хоть бы один показался казак…</p>
    <p>За ее плечом, обжигая газами, застукал пулемет. Впереди стали падать веточки с кустов. Через ее голову перескочил Лукаш, вертя наганом, — раздирая пасть во все лицо, — не было ничего слышно, но понятно: «Вперед, хлопцы…» Агриппина, без усилия, будто поднятая ветром, встала и полетела босыми ногами по горячей земле. Впереди — плетень. Торопливо подумала: «Как же полезу — заголюсь…»</p>
    <p>Сейчас же ее обогнал пожилой человек в очках, в сваливающихся полотняных штанах. Он неловко полез через плетень. Агриппина рванула ногами узкую марьину юбку и, гонимая все тем же небывалым восторгом, перепрыгнула на зады казачьего двора — на гумно. И там, наконец, увидела врага.</p>
    <p>Вдоль мазаной стены, нагнувшись, бежал чернобородый человек, в коротком черном мундире с красными погонами. Агриппина подняла винтовку… «Дура, стреляй!» — закричал человек в железных очках, — он весь трясся, ища в карманах обойму. Казак заскочил за угол сарая, прижавшись к стене, стал целиться. И прежде чем Агриппина нашла его искаженное злобой лицо на прыгающей мушке ружья, казак сам выстрелил, — человек в очках взмахнул руками. Агриппина вскрикнула, нажала спуск — ложе тяжело толкнуло ее в ключицу. У казака далеко отлетела винтовка. Он завизжал и головой вперед кинулся на девку, и оба — и казак и девка — схватились голыми руками, в обнимку. Агриппина чувствовала, как трещат ее и его кости. Борясь, дыша, сопя, они крутились. К ним подбегали бойцы. Казак ломал ей спину, сухой бородой обдирал шею, добирался зубами до горла. Оба упали. Покатились. Руки его вдруг бессильно разнялись. Агриппина вскочила. Казак хрипел.</p>
    <p>Кто-то сильно, ласково поддержал ее за плечи. «Собака… снохач… собака…» — шептала она… Стряхнула с плеч тяжелую руку, обернулась… Перед ней стоял Иван Гора.</p>
    <p>— Гапка! — сказал он, растягивая крепкозубый рот от уха до уха… В круглых карих глазах его было такое изумление, такая радость, — Агриппина едва не обхватила его за, шею руками. Это при всех-то!.. Проговорила только, с трудом разжимая зубы:</p>
    <p>— Иван… Здравствуй…</p>
    <empty-line/>
    <p>Волна наступающих понесла Агриппину и Ивана на широкую церковную площадь. Бой кончился, казаки были выбиты из станицы и верхами уходили в степь, за холмы… Все реже хлопали одиночные выстрелы. Слышался смех, веселые крики. Скрипели колодцы. Дым, жаркая пыль застилали станицу, медным шаром висело над ней полдневное солнце.</p>
    <p>— Ну, встретить ее в бою!.. Гапа!.. Опомниться не могу, — повторял Иван Гора.</p>
    <p>— Потом все расскажу, Иван… Пить хочу… Только теперь у нее начали трястись ноги и руки.</p>
    <p>С трудом стащила ремень винтовки с плеча, голые ступки ее разъехались в прохладной грязи у колодца…</p>
    <p>— Гапа! Гапка! — закричали грубые, веселые голоса. К ней протискался брат Миколай — оброс бородой, возмужал… Его она обняла и голову на минуту положила ему на грудь… Подошел молодой казак Иван Прохватилов, холодными, светлыми глазами прямо глядел в глаза — ударил Гапку рукой в руку:</p>
    <p>— Что же ты не во всей боевой форме?.. Смотри, засмеем!</p>
    <p>Подошли Матвей Солох и оба Василия Кривоноса… Как медведь, протолкался Тарас Бокун: «Это твоя сестра, Миколай?» — и рот разинул… «Девка что надо», — сказали бойцы. Здоровались, знакомились, одобрительно оглядывали Агриппину.</p>
    <p>Она стояла, неживая от стыда, опустив голову в линялом платке, повязанном по-украински. Юбка ее была разодрана во все бедро, кофта висела клочьями, и на боку кровоподтеки от казачьих когтей…</p>
    <p>Молча она стала выбираться из круга бойцов. Иван Гора догнал ее, Агриппина шла к опрокинутой телеге, где валялся ничком убитый казак.</p>
    <p>— Неужели с него возьмешь? — спросил Иван.</p>
    <p>— Командир приказал добыть. Я их сейчас у колодца выстираю.</p>
    <p>— Пусти, пусти, — сказал Иван, сурово отстраняя Агриппину. — Я сам это сделаю. — И, присев, начал стаскивать с казака штаны с лампасами и добрые сапоги.</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Тут же на площади зашли на опустевший казачий двор, и у колодца в корыте, где поят скот, Агриппина начала мыть казачьи штаны.</p>
    <p>Иван Гора сидел около, держа между колен винтовку, глядел, как Агриппина вытягивала на веревке деревянную бадью и, подхватив ее за дужку, откидывалась — сильная, стройная, — выливала воду и снова опускала бадью в колодезь и усмехалась оттого, что ей было приятно, — вот Иван сидит около и смотрит на нее.</p>
    <p>— Письмо получила мое? — кашлянув, спросил он. Агриппина кивнула. — Смотрю на тебя — не верю… Здорово ты вытянулась за полтора года.</p>
    <p>Агриппина отвернулась. Влезла босыми ногами в корыто и топтала штаны.</p>
    <p>— Ты их топчи с песком… Ты, Гапа, переходи в наш отряд. Я тебя запишу… И тебе легче, и мне спокойнее.</p>
    <p>— Ладно, — ответила Агриппина и повернулась к нему спиной.</p>
    <p>— Ты что там натворила в Нижнем Чиру?</p>
    <p>— Ну — чего… (Она задохнулась, он молчал.) Для кого-нибудь, значит, я себя берегла… Очень даже хорошо вышло… Тебе, чай, все рассказали, — чего спрашиваешь…</p>
    <p>— Правильно, — туда Ионе и дорога, подлецу… Правильно, Гапа… Начала жить смело, так и продолжай.</p>
    <p>Она выстирала, крепко выжала штаны, пошла вешать их на солнцепек; Иван, как подсолнух, поворачивался к ней, стараясь все-таки не глядеть на ее смуглое бедро, мелькающее в прорехе разодранной юбки.</p>
    <p>— Как ты с казачишкой на гумне сцепилась, ах, здорово!.. Ну, девки пошли в революцию… Себя в обиду не дают…</p>
    <p>Агриппина — не оборачиваясь:</p>
    <p>— А чего же девкам делать?</p>
    <p>— Нет, правильно, правильно…</p>
    <p>Тогда она вдруг, в первый раз, засмеялась, — брови ее по-детски разошлись, лицо стало круглым, милым, открылись ровные зубы, — расцвела, как роза.</p>
    <p>— Ты чего? — спросил Иван, растягивая рот вслед за ней.</p>
    <p>— Над думкой своей смеюсь.</p>
    <p>— Ну и дура ты…</p>
    <p>Она еще звонче засмеялась, подгибая колени, — вот-вот, кажется, сядет на землю. Иван ударил в землю ложем винтовки, обиженно скрутил нос, стал глядеть в сторону, и все-таки и его разобрало: захохотал, разинув рот. Тогда Гапка села.</p>
    <p>— Ой, мама! А я ждала — ты сурьезный, не подступишься к нему… А еще — боялась — скажет: что я тебя, дуру, скажет, за седлом буду возить? Ой, мама!</p>
    <p>— Ладно, надевай штаны, ты — боец! Иди к отряду… Хватятся — будет не до смеху…</p>
    <p>— Они же волглые…</p>
    <p>Иван надул щеки. Но и самому хотелось еще минутку протянуть у колодца на опустевшем дворе — глядеть, как. Агриппина взяла штаны, встряхнула их, пощупала и, качнув головой, перекинула через плечо. Легко нагнувшись, — взяла с земли сумку с патронами, вдруг испуганно оглянулась — где же винтовка? Высоко подняла брови. Увидела ее у Ивана между колен, и он не сразу отдал, попридержал…</p>
    <p>— Ну, отдай…</p>
    <p>— Бери, бери…</p>
    <p>С усилием она стала дергать ружье. Горячее бедро ее коснулось его плеча и так обожгло, — Иван странно посмотрел. Она быстро нахмурилась:</p>
    <p>— Это брось, Иван…</p>
    <p>Но договорить им на этот раз не пришлось. За воротами, оглушительно грохнув, взвился столб дыма и пыли. Закричали люди, началась стрельба. Иван, вскочив, велел Агриппине надеть волглые штаны, и покуда она прыгала на одной ноге, неумело попадая в них другой ногой, разорвалось еще несколько снарядов. Началось контрнаступление немцев вместе с казаками: их конные сотни вернулись из степи и быстро окружали станицу Гундоровскую.</p>
    <subtitle><strong>3</strong></subtitle>
    <p>Ночной свежий ветер, пробирающий спину, теплая земля под животом, запах молодой травы, пышное от звезд лилово-бархатное небо — видное, когда Иван поворачивался набок, залезая в сумку с патронами, — и шум боя, и вспышки выстрелов, и нагнетающий бешеный посвист снаряда, и даже напряженная тревога отступающих, которым все время заходила в тыл конница, — все, все воспринималось повышенно, остро, гулко, с уверенностью в силах, в победу, в счастье…</p>
    <p>И все оттого, что рядом, в водомоине, лежала Агриппина, бормоча что-то сердито и стреляя так же, как те несколько десятков бойцов, оставшихся от разбитого и рассеявшегося по степи отряда.</p>
    <p>Была уже середина ночи. Луганский и Коммунистический отряды отступали, сдерживая натиск казачьих сотен. Бой за Гундоровскую кончился плачевно. Путь отступления на левом берегу Донца оказался отрезанным, станица окружена, по площади, по скоплению войск, били немецкие орудия. Пришлось отступать через разметанный снарядами горящий мост на правый берег. Такого оборота никто не ждал, молодые бойцы смутились, потеряли строй, и врассыпную пошел каждый спасать свою шкуру, выходя из окружения.</p>
    <p>Начальник группы Лукаш носился верхом по степи, собирая бегущих. Батарея Кулика, выскакивая на пригорки, поворачивала стволы и посылала последние снаряды по мчавшимся конным лавам.</p>
    <p>Бойцы и сами не понимали — откуда взялась эта паника. Всем понятно, что бегущих поодиночке, как баранов, казаки порубят клинками. И люди, казалось, не робкие — так нет же: кто-то закричал диким голосом, кто-то, бросив винтовку, и бекешу, и шапку, кинулся бежать. И — нашло помрачение. А уж стыда теперь не оберешься. «Хороши, — сказал наутро Ворошилов, проезжая на гнедой лошади мимо эшелона. — Недурно пробежались ночью, красивый у вас вид, спасибо, товарищи».</p>
    <p>В наступившей темноте казаки перестали нажимать, боясь за коней. Замолкли немецкие орудия. И стянувшиеся отряды отходили под прикрытием редкого огня цепей — на юго-восток, к полотну железной дороги, ориентируясь на далекие свисты паровозов.</p>
    <p>Время от времени позади цепи, прикрывающей отступление, выступал в пепельном свете звезд всадник на тяжело дышащей лошади.</p>
    <p>— Давай, давай, хлопцы, — на двести шагов… Бойцы молча поднимались, устало переходили и опять прилаживались за неровностями земли. Иван Гора говорил Агриппине:</p>
    <p>— Не пропадай в темноте, держись рядом.</p>
    <p>В обстановке боя думать было некогда. Но счастье казалось таким широким, что Иван только удивлялся.</p>
    <p>Никогда бы не поверил — расскажи ему раньше про какого-нибудь серьезного человека, который из-за пустяка, не стоящего и разговора, из-за того только, что побыл с девкой наедине у колодца, почувствовал в груди небывалое мужество… Будто Ивану только и нехватало этой щепотки соли… Земля стала легка под ногами, и звезды показались своими — рабоче-крестьянскими, мигающими, как маяки, над великой революцией, и мыслям стало легко… Странная вещь — человек…</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>Немцы поняли, наконец, отчаянный план Ворошилова — со всеми тремя тысячами вагонов пробиться на царицынское направление. Такое решение принципиально уже отличалось от партизанских действий красных отрядов, с которыми немцам приходилось иметь дело.</p>
    <p>Немцы намеревались запереть ворошиловские эшелоны между Миллеровом и Лихой и заставить 5-ю армию покинуть вагоны и рассеяться. Они начали окружать Лихую и одновременно со стороны Миллерова бросились на прорыв арьергарда 5-й армии, окопавшейся под станицей Каменской.</p>
    <p>Ворошилов остался здесь, в арьергарде, с наиболее боеспособными частями. Руководить продвижением поездов в Лихую были посланы Коля Руднев и Артем. Они ускакали, перегоняя медленно двигающиеся поезда.</p>
    <p>Рано утром, — это был день Первого мая, — в затуманенной степи на линии передовых окопов под Каменской, собрался митинг. Ворошилов говорил с коня:</p>
    <p>— Сегодня во всем мире шумят рабочие демонстрации под красными знаменами. Сегодня день единения, день смотра. Красный день пролетариата, черный день буржуазии, готовой каждую минуту ударить беспощадным свинцом в открытые груди рабочих.</p>
    <p>Гнедая лошадь его, со звездой на лбу, — ради такого великого дня вычищенная в шашку и туго забинтованная по бабкам за неимением холста марлевыми бинтами, — поджимала уши, вздрагивая мордой, обрызгивала пеной бойцов, сдвинувшихся вокруг командарма — загорелых, сильных, рослых, — также ради праздника опрятно застегнувших воротники и подпоясавших заскорузлые от пота рубахи. Подняв головы, бойцы напряженно глядели на веселое лицо командарма…</p>
    <p>— Бойцы! Мы первые решились перейти от слов к делу, руководимые великим вождем, не пугаясь всех армий и флотов мировой буржуазии — решились построить новый мир… В этом твердом решении наша первая задача — очистить территорию РСФСР от империалистов и контрреволюционеров. Эта задача поручена вам, бойцы, и ее нужно выполнить… Немцы наступают, чтобы захватить военное имущество в наших поездах и разрушить наши дальнейшие планы борьбы. Этого допустить мы не можем. Сегодня мы должны показать империалистам, что красное знамя нельзя вырвать из пролетарских рук… Сегодня во всем мире гремит «Интернационал», на нашем участке загремит победный бой. Пролетарии всего света услышат его грозные звуки… Неважно, что мы — за тысячи верст. Видят они нас? Видят. Слышат они нас? Слышат. Товарищи, да здравствует…</p>
    <p>Голос его и крики бойцов были заглушены: из-за холмов со стороны Миллерова ударили немецкие пушки.</p>
    <p>Лихая — большое село, раскинувшее по склонам полынных холмов белые хаты, соломенные гумна, плетни, высокие тополя, вишневые сады. Железнодорожная станция расположена у подножия холмов. На восток от села и станции лежит болотистая низина. Ее огибает путь царицынской ветки, пересекающей на первом перегоне у станицы Белая Калитва реку Донец.</p>
    <p>На юг от Лихой идет ростовская магистраль. По ней сейчас наступали немцы, обстреливая в одном перегоне — от Лихой — станцию Зверево. Туда, в Зверево, на бронеплощадке выехал Артем, чтобы угнать, что можно, из железнодорожного состава и вывезти беженцев.</p>
    <p>Немецкие аэропланы кружились над Лихой, сбрасывая бомбы, и уже много хат и ометов пылало, застилая дымом холмы и ветряные мельницы.</p>
    <p>Весь день Первого мая прибывали эшелоны, напирая один на другой. Запасных путей нехватало для такого количества маневрирующих поездов. Паровозы выли, машинисты ругались, высовываясь по пояс, беженцы из раскрытых дверей теплушек испуганно глядели на небо. Поезда двигались и снова подолгу стояли, казалось, по неизвестной причине.</p>
    <p>Причина всего этого растущего беспорядка была в том, что путь на восток, на Царицын, был уже отрезан: казаки под Белой Калитвой взорвали железнодорожный мост через Донец. Лихая оказалась мешком, куда прибывали и прибывали эшелоны с десятками тысяч людей, вооруженных и безоружных.</p>
    <empty-line/>
    <p>Жарок был день Первого мая в степи под станицей Каменской. Солнце тускло светило сквозь пыль и дым. Железный грохот сотрясал землю, разметывая линию ворошиловских окопов. Снова и снова сквозь пыль и дым появлялись полупригнувшиеся фигуры в котлах для варки картошки на головах, с уставленными вперед себя широкими лезвиями…</p>
    <p>Из залитых кровью окопов поднимались командиры отделений, комиссары, вылезали оглушенные, осыпанные землей бойцы и, разевая криком черные рты, разлепляя запорошенные землей налитые ненавистью глаза, спотыкаясь, бежали навстречу гадам, — мать их помяни, — как вилы в сноп — втыкали четырехгранные штыки в узкоплечего, задушенного воротником, офицеришку, в набитое украинским салом пузо багрового унтер-офицера, уже безо всякой немецкой самоуверенности крутящего револьвером, в тощую грудь, — бог его прости, — немецкого рядового в очках, со вздернутым приличным носом, — посланного кровавой буржуазией искать себе могилу в донских степях…</p>
    <p>И раз и другой немцы ходили в атаку и не выдерживали штыковой контратаки, поворачивали и бежали, и уже немало их, бедняг, валялось на полыни или стонало в воронках от снарядов.</p>
    <p>Оборонять приходилось, кроме того, и свой левый фланг от гундоровских казаков, не подпуская их к Каменской. Фронт страшно растянулся, перекинувшись на правый берег Донца. Пополнений нехватало. Вся надежда была на то, что за эти сутки эшелоны успеют пройти Лихую.</p>
    <p>В конце дня оттуда начал кричать в телефон голос Коли Руднева:</p>
    <p>«…Казаки взорвали мост под Белой Калитвой… Положение осложняется… Кроме того, испорчен путь по всему перегону до Белой Калитвы… В Лихой толкучка… Не можем больше принимать поездов… Делаю все усилия к исправлению пути до Белой Калитвы… Кроме того…»</p>
    <p>— Хватит и этого, спасибо, — проворчал Пархоменко, принимавший телефонограмму.</p>
    <p>«…Кроме того… немцы с часу на час займут Зверево… У нас, на высотах, где мельницы, уже были немецкие разъезды, мы отогнали…»</p>
    <p>Пархоменко вытащил голову из-под меховой бекеши, — ею он прикрывался вместе с телефонным аппаратом от надоедливого шума пушечной стрельбы… С досадой надвинул на уши папаху и полез из штабного вагона — искать Ворошилова.</p>
    <p>С поля, где опять разгорался бой, гнало пыль и пороховую вонь. Брели раненые, — кто, морщась, поддерживал простреленную руку, кто ковылял, держась за плечо товарища, иных тащили на носилках. Шальной снаряд рванул землю, опрокидывая идущих. Валялись разбитые телеги. У колеса, подогнув колени, стиснув в руке вырванную с травой землю, лежала женщина в пыльной юбке, на косынке ее с красным крестом расплывалось черное пятно… Пархоменко увидел гнедую лошадь командарма. Вестовой, державший ее за повод, стоял, закинув голову. Широкоскулое, безусое лицо парня было до синевы бледно, глаза полузакрыты…</p>
    <p>— Где командарм? — крикнул Пархоменко. Парень разлепил губы, ответил:</p>
    <p>— В бою…</p>
    <p>Только отойдя, Пархоменко догадался, что парень смертельно ранен. Впереди, в клубах пыли, ревели голоса, рвались гранаты. Пархоменко, пригнувшись, с наганом побежал в эту свалку. Но лязг, взрывы, надрывающие крики отдалялись. Немцы опять не выдержали…</p>
    <p>С бега он кувырнулся в окоп, ударился коленками так, что потемнело в глазах. Вскочил. Оттуда из пыльной мглы к нему шел, пошатываясь, человек, — на ходу силился засунуть в ножны шашку, — конец ее заело в ножнах. Мокрые волосы его падали на лоб в потеках пота.</p>
    <p>— Э! — крикнул Пархоменко. — Клим? Слушай… Чорт! Нельзя же так… Что же ты лезешь в самую драку…</p>
    <p>Ворошилов остановился, темными, еще дикими глазами уставился на Александра Яковлевича…</p>
    <p>— А что? — сказал. — Такая была каша… Едва не прорвали…</p>
    <p>Он опять начал совать шашку. Пархоменко уставился на лезвие. Оно было в крови.</p>
    <p>— Очень хорошо… А по-моему, не имеешь права… Слушай… Дела очень серьезные… Сейчас звонил Руднев…</p>
    <p>Ворошилов тоже с изумлением посмотрел на окровавленный клинок. С силой бросил его в ножны. Пошли к вагону. Пархоменко рассказал о рудневской телефонограмме из Лихой. Ворошилов только быстро покосился на друга.</p>
    <p>— Значит, надо драться, другого выхода нет… Покуда не починят путь — будем драться… Вагоны немцам не отдадим все равно…</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>Минули первый и второй день мая. Ворошилов продолжал сдерживать врага под Каменской. Все эшелоны уже подтянулись к Лихой. Бахвалов, мобилизовав несколько сот беженцев, под охраной пулеметов восстанавливал разрушенный казаками путь по царицынской ветке до Белой Калитвы. На холмах, окружающих с юга и юго-запада Лихую, располагались по окопам и канавам отряды 5-й армии.</p>
    <p>Иван Гора и Агриппина присоединились к шахтерам. Настроение у большинства было выжидательное. Все знали о твердом решении командарма — не отдавать ни одного вагона. А их — этих вагонов, платформ, дымяших паровозов — внизу под холмами было необозримое количество. Никаких человеческих сил нехватит — разобраться в этой каше. Бойцы ворчали: «Хорошо приказывать командарму: сел на гнедого коня и поехал, куда душа велит! А ты живой грудью заслоняй проклятое имущество…»</p>
    <p>О нехорошем настроении Иван Гора сразу же догадался, встретив в поле у ветряной мельницы Емельяна Жука — того мрачного шахтера, кто добыл себе одежду с убитого немца. Жук не обрадовался тому, что Иван Гора с Володькой и Федькой вернулись живыми в отряд, не сказал ему: «Здорово», — тяжело отвернулся, не стал глядеть в глаза.</p>
    <p>Сутуло, неподвижно, точно каменные, сидели у недорытых окопов и другие шахтеры — угрюмые, почерневшие от грязи, оборванные, босые. Не было видно горящих костров, не варили еду, будто никто здесь не располагал оставаться. Люди думали. Подняв головы, глядели на поблескивающий в лазури откинутыми назад крыльями германский самолет.</p>
    <p>Очевидно, что в таком настроении отряд драться не может. Нужно было принимать срочные меры. Окончив рыть окопчик, пошлепав лопатой по выкинутой земле, Иван Гора сказал Агриппине, ковырявшей шанцевым инструментом в двух шагах от него:</p>
    <p>— Личный интерес приходится отодвигать на второй план, или уж ты не берись за гуж… Так-то, Гапа.</p>
    <p>— Понятно, — ответила Агриппина, выпрямляя ломившую спину. Солнце, падающее к краю степи, залило ее горячее лицо. Она поддернула рукав и голой частью руки вытерла мокрый лоб. Все это показалось Ивану очень приятным, и Агриппина, щурящаяся на солнце, очень красивой.</p>
    <p>— Я должен решиться на большой риск. Не то мне страшно, а то, что — правильно ли поступаю? Но думаю и прихожу к выводу: надо… Что из этого получится? Неизвестно. Посоветоваться со старшим товарищем — нет здесь такого. Глядеть сложа руки нельзя. Значит — нужно взять инициативу.</p>
    <p>Агриппина не совсем разобрала — о чем он гудит, уставясь, как петух на зерно, на ее чумазые руки, сложенные на рукоятке лопаты. Но поняла, что говорит честно. В ответ она важно кивнула в сторону солнца. Иван вылез из окопа и пошел к ветряной мельнице, где находились наблюдательный пункт и штаб полка.</p>
    <p>У ворот мельницы на расколотом жернове, вросшем в землю, сидели двое штабных — один в студенческой куртке, бледный, с мелкими зубами, с огненно-рыжими клочками бородки, другой — похожий на монаха, с грязными волосами до плеч, в пенсне, в перепоясанном веревкой пальто, надетом на голое тело. Штабные скучливо играли истрепанными картами в двадцать одно.</p>
    <p>Иван Гора спросил, где командир. Рыжий штабной, не глядя, ответил сухо, что командир занят.</p>
    <p>— Спит, что ли? — спросил Иван Гора, присаживаясь на корточки у жернова.</p>
    <p>— Ну — спит, тебе какое дело! — тасуя карты, ответил другой, похожий на монаха.</p>
    <p>— Не во-время командир спит. Подите — разбудите его.</p>
    <p>— А что такое?</p>
    <p>— Стало быть — надо.</p>
    <p>Штабные переглянулись. Рыжий спросил:</p>
    <p>— Вы из нашего отряда, товарищ?</p>
    <p>— Ага…</p>
    <p>— Командир ни о чем не приказал докладывать. Можете это понять?</p>
    <p>— Вот вы его и разбудите…</p>
    <p>Они опять переглянулись. Стало ясно, что этот человек все равно не отвяжется. Но мельничные ворота, завизжав, приотворились, — командир Петров вышел сам. Был он коренаст, круглолиц, сонный, сердитый, весь запачканный мукой.</p>
    <p>— Ну? В чем дело? — спросил он, недружелюбно оглядывая Ивана Гору. — А! Товарищ питерский коммунист… С директивами, что ли? — Он косо растянул рот. Сел на жернов, вытащил жестяную коробку с махоркой. Вертел, сопел. — Ничего, товарищи, не получится из вашей затеи. Очередное сумасбродство… А мы дело имеем с живыми людьми, не с отвлеченными идеями… Так-то…</p>
    <p>Иван Гора стоял перед ним, сдвинув ноги, опустив руки, так, как нужно стоять перед командиром. Петров густо выпустил дым из ноздрей.</p>
    <p>— Ну, так в чем же дело?</p>
    <p>— Настроение отряда никуда не годится, товарищ командир. Отряд не сможет выполнить боевого задания…</p>
    <p>— А кто дал боевое задание? — вдруг, багровея бычьей шеей, закричал командир Петров. — Штаб пятой армии? Не знаю такой армии. В формировании не участвовал… Мой отряд связан с пятой армией только железнодорожной колеей… Мой отряд подчиняется только воле народа… Мой отряд не желает исполнять диктаторских приказов… Кому это нужно: тащить на плечах шестьдесят эшелонов старой рухляди?! Воля отряда — вот боевой приказ…</p>
    <p>Измена командира была явной. Сердясь и багровея, он с головой выдавал себя… Вернее всего — сельский учитель, из метивших полгода тому назад в эсеровские трибуны в Учредительное собрание, теперь работающий по тайным директивам Центральной рады… Крепенький человек, и дурак к тому же… Иван Гора, стоя перед ним, торопливо соображал — как вернее действовать.</p>
    <p>«Бежать вниз на станцию в главный штаб, сообщить Рудневу об измене командира? Ясно, что в этой суматохе Руднев его же, Ивана, и пошлет ликвидировать мятеж. Да потеряешь время, бегая. Да и не уйдешь отсюда…» Иван покосился. Оба штабных, рыжий и длинноволосый, оставив карты, настороженно — правая рука в кармане — поглядывали на Ивана. Понятно: при первом неосторожном слове, движении — его застрелят…</p>
    <p>На мельнице, кроме них, никого не было, и кругом на сотни шагов поле было пустое.</p>
    <p>— Зверево занято немцами, товарищ командир, — сказал Иван Гора, сам не зная — почему вдруг придумал это. — Бронепоезд товарища Артема стоит уже под Лихой.</p>
    <p>— Врешь, — сердито, но без уверенности проворчал Петров.</p>
    <p>— Не вру, товарищ командир, влезьте на мельницу, бронепоезд отсюда видно… Немцев надо ждать с часу на час… Бой придется принимать…</p>
    <p>Петров зыркнул на него глазами. Штабные переглянулись. Рыжий пошел на мельницу, и было слышно, как заскрипела лестница под его ногами. Теперь осталось двое перед Иваном. И он поднажал — суровее, басом:</p>
    <p>— Митинговать вам, товарищ командир, все равно придется… Отряд дезорганизован, — перебьют нас, как баранов, это факт. Да и вам не расчет попадать под пулю…</p>
    <p>У командира опять мгновенно налилась кровью толстая шея. Засопел, но смолчал, разбираясь — где же тут провокация?</p>
    <p>— Либо отряду сейчас уходить с позиции, либо держаться крепко… Давайте митинг, товарищ командир…</p>
    <p>— Ладно. — Петров тяжело поднялся с жернова. — Ладно. Иди…</p>
    <p>«Дураков мало, брат, хочешь мне пулю вогнать в лопатки», — подумал Иван Гора и только попятился шагов на пять. Наверху мельницы в слуховое окошко высунулась рыжая голова. У Ивана екнуло сердце.</p>
    <p>— Федор Федорович, — крикнул рыжий из слухового окошка. — Верстах в пяти дымит какой-то чорт… Пожалуй — бронепоезд.</p>
    <p>— Эге! — удивленно сказал командир…</p>
    <p>«Эге!» — еще более удивясь, про себя сказал Иван Гора.</p>
    <p>И будто в подтверждение — издалека по степи покатился орудийный удар. Тогда командир решился. Кивнув длинноволосому, приказал ему вполголоса, чтоб деньги и документы увязать в мешок, приготовить лошадей. Не глядя на Ивана, нахмурясь, — решительно зашагал по полю к окопам. Иван шел за ним — на полшага сзади.</p>
    <p>Голос у командира был зычный. Подняв руку, он гаркнул на все поле:</p>
    <p>— Бойцы третьего Варваропольского отряда! Объявляю летучий полевой митинг…</p>
    <p>Шахтеры начали вылезать из окопов, подниматься с земли. Окружали командира Петрова — хмурые и недовольные. Иван Гора, потупившись, держался около него.</p>
    <p>— …Настал момент, когда нужно решить основной вопрос: за что мы в конце концов деремся? — заговорил командир, обводя взглядом суровые лица шахтеров. — Зачем покинули родные халупы? За что нас, как баранов, гонят на чужбину…</p>
    <p>— На чужбину, — басом повторил вслед за ним Иван Гора, поднимая голову и усмехаясь. — На рабоче-крестьянскую чужбину от своих гайдамацких плетей и немецких шомполов…</p>
    <p>— Товарищ! — командир бешено оглянул его. — Не перебивайте оратора… Бросьте большевистские замашки… Вы не в Москве… Товарищи! — закричал он, потрясая руками. — Мы пошли драться за родную землю и волю…</p>
    <p>— За кулацкую землю, за эсеровскую волю, — прогудел Иван.</p>
    <p>— Товарищи! — командир стал красный, как освежеванный. — В нашей борьбе с германским нашествием московские коммунисты нас предали! Из Москвы приказано сдать немцам Донбасс… И нас увозят из родных деревень, чтобы сделать из нас большевистских холуев… Нас привели на эти позиции — на убой… Чтобы мы тут дрались, а коммунисты гнали вагоны в Царицын…</p>
    <p>— Хватит! Не распространяйте ваши мысли! — во всю глотку закричал Иван Гора. — Товарищи! Я питерский металлист. Вот мои документы. Гляди. Вот мои руки. Гляди… А этот человек вам знаком?</p>
    <p>— Нет! Нет, незнаком, — ответили из толпы шахтеров голоса Володьки и Федьки, и затем голос Емельяна Жука:</p>
    <p>— Пусть он расскажет, кто он такой… А я короче скажу. Командир Петров — эсер. Всему миру известно, что эсеры продали немцам Украину за жирные куски, за синие свитки… Кто его выбирал командиром?.. Послали его из Киева, из Центральной рады… Он провокатор…</p>
    <p>Иван покосился на командира. И во-время.</p>
    <p>…Петров рванул из кобуры наган и выстрелил в голову Ивана Горы. Одновременно Иван Гора, нырнув головой, так что пуля только чиркнула по волосам, схватил Петрова за кисть руки и со всего плеча ударил его между глаз. Командир задохнулся криком, повалился. Кто-то — Володька или Федька — выхватил у него наган. Шахтеры молча глядели на лежащего без движения командира.</p>
    <p>Иван Гора, вытирая рукавом лоб, сказал:</p>
    <p>— Ребята… Я поступил неправильно, нарушил военную дисциплину, ударил командира… Решайте: кого расстрелять — меня или его?.. Рабочего, преданного рабочему классу, или форменного провокатора… А что он эсер и провокатор — отвечаю головой… Решайте, каждую минуту враг может начать наступление. Враг не может застать нас врасплох…</p>
    <p>Шахтеры продолжали молчать. Тогда Емельян Жук проговорил:</p>
    <p>— Задал загадку, коммунист… Ну как: верим этому человеку?</p>
    <p>— Верим, верим, — ответило несколько шахтеров. Остальные кивнули головами.</p>
    <p>— Верим, — тогда, Иван, бери команду…</p>
    <subtitle>6</subtitle>
    <p>Станция Зверево — на юг от Лихой — действительно была уже занята немцами. Третьего мая на краю степи замаячили их разъезды. Они не скрылись от первых выстрелов, как третьего дня, — всадники группками сбивались на далеких холмах, спешивались, наблюдали. Было понятно, что за ними двигается враскачку запыленная пехота, еще не видимая за горизонтом.</p>
    <p>От мельниц к расположению отрядов промчался огромный измятый фиат. Тарахтя, дымя керосином, — остановился у окопов. В машине сидели Коля Руднев и обгоревший на солнце Артем.</p>
    <p>Выкидывая толстую кисть руки, выпячивая запекшиеся губы, Артем говорил бойцам:</p>
    <p>— Путь до Белой Калитвы исправлен. Первые поезда пошли. За ночь мы разгрузим всю станцию… Товарищи, мы должны выполнить задание: двадцать пять тысяч детей, женщин, стариков будут доставлены в Царицын… Наш командарм с кучкой героев три дня и три ночи дерется холодным оружием под Каменской… Интервенты страшатся пролетарских штыков… Неужели мы здесь примем на себя позор?</p>
    <p>Артет был опытным массовиком, умел сбивать тысячи ощущений у тысячи людей в одну волю одного существа. Страх смерти всеподавляющ лишь тогда, когда все другие чувства принижены, дезорганизованы. Бывают минуты, когда ощущение позора невыносимо острее страха смерти, когда разбужено самое жгучее, мощное, действенное чувство классовой ненависти, и все личное, будничное тонет в нем и глохнет…</p>
    <p>Фиат мчался дальше по растянутому фронту. Артем говорил бойцам, что вот-вот подойдут подкрепления — отряд Лукаша из-под Каменской, и назавтра надо ждать и Ворошилова со всеми силами… Настроение поднималось. В даль, в степь, пошли конные группы разведчиков. Завязывалась перестрелка.</p>
    <p>Фиат, оставляя хвост чада, промчался вниз, на станцию Лихую. Несмотря на все усилия — беспорядок там был невообразимый. Население каждого эшелона стремилось поскорее уйти из этого запертого в ловушке скопления вагонов. В первую голову направляли эшелоны с беженцами — детьми, женщинами… Но чтобы протолкнуть поезд на стрелки царицынской ветки, нужно было другому поезду податься назад, и тут начинались трения — дикий крик из вагонных окон, из раздвинутых дверей теплушек, угрозы самосудом, размахивание ручными гранатами…</p>
    <p>Руднев отобрал особую бригаду под командой Чугая, — в ней были и силач Бокун, и злой Иван Прохватилов, и упрямый Миколай Чебрец, и оба Кривоноса. Бригада выводила намеченные поезда на стрелки. Уговоры и разъяснения ни к чему не вели. Чугай действовал одной революционной решительностью.</p>
    <p>Он не суетился, ходил вразвалку — в распахнутом бушлате, на груди — татуированный китайский дракон.</p>
    <p>— А ну — подайся, браток, — говорил он машинисту и шел вдоль вагонов, где надрывались люди… — А ну — закрыть двери, а ну — спокойно… Мою речь можете слушать, братишечки? С коротким революционным счетом — сейчас оболью свинцом… А ну — давай пулемет!..</p>
    <p>Бокун, схватив в охапку, волок пулемет. Иван Прохватилов падал на живот у замка. Кривоносы подавали ленту. Чугай — спокойно отнеся ото рта папироску:</p>
    <p>— А ну — давай очередь.</p>
    <p>Двери теплушек захлопывались. В вагонах от окон шарахались люди… Машинист, оттянув рукоять свистка, облегчал душу оглушающим воем, толкал поезд так, что трещали вагоны.</p>
    <p>— Главное — спокойствие, — говорил Чугай. — Революция требует большой выдержки… А ну — теперь — давай эшелон с ребятишками…</p>
    <p>Все же за день третьего мая удалось протолкнуть на Белую Калитву только треть составов. Всю ночь не смолкала на холмах, в степи ружейная и пулеметная стрельба. С болотистой равнины тянуло сыростью, заволокло звезды. Было темно и страшно. На станции и в вагонах запрещено было зажигать свет, — даже по вспыхнувшей спичке стреляли. Только по путям между составами ползали, покачивались, взмахивали тусклые огоньки фонарей. В вагонах никто не спал, — выходить боялись.</p>
    <p>Среди грохота буферов вдруг раздавался в темноте дикий крик, сухой выстрел, тяжелый топот ног. И еще казалось неспящим людям, что далекий грохот битвы за горами становится яснее, приближается…</p>
    <p>Много хлопот доставил эшелон с тремя блиндированными вагонами отряда «Буря». Анархисты, с самого начала попавшие на запасный путь и крайне этим возбужденные, получили приказ (чернильным карандашом на клочке газетной бумага за подписями Руднева и Артема) — немедленно выступить с оружием на фронт.</p>
    <p>Отряд «Буря» начал митинговать около вагонов. Мнения разделились. Те, кто был помоложе, начали склоняться к выполнению приказа, хотя бы в половинном составе. Матерые отрядчики, бывшие в переделках и потруднее этой, категорически требовали оставаться при эшелоне всем и хотя бы с боем пробиваться на царицынские стрелки. Чахоточный гимназист с большими глазами, несгибающийся идеалист, закричал тонким голосишком:</p>
    <p>— Товарищи, настал момент, — забудьте про золотые портсигары, мы же не бандиты, мы анархисты!..</p>
    <p>Сопляку так грохнули по затылку револьверной ручкой — повалился под колеса. Но все же отряд колебался, покуда старичок Яков Злой не нашел формулы. Со ступенек площадки, поправляя пенсне на плеском носу, держа в сухонькой руке листочек, — предложил резолюцию.</p>
    <p>— «Приняв к сведению…» — начал читать он с подвыванием и вдруг усмехнулся…</p>
    <p>— Го-го-го, — заржали, затопали наиболее матерые из отрядчиков. — Крой, Яков!..</p>
    <p>— «Приняв к сведению приказ за номером таким-то, отряд «Буря» принужден отклонить самую форму обращения к нему, ибо приказ, от кого бы он ни исходил, противоречит принципу свободного волеизъявления всякой анархической ассоциации…»</p>
    <p>Захлопали в ладоши. Полетели шапки. «Аи да старичок! Вот — ум, так уж ум… Не будь мы анархисты — взяли б его в батьки».</p>
    <p>Вынеся резолюцию, отряд «Буря» стал пробиваться на царицынские стрелки. В ответ на пулемет Чугая из блиндированных окошек высунулся десяток пулеметных дул. Тогда Чугай сказал Бокуну, Ивану Прохватилову и обоим Кривоносам:</p>
    <p>— Отставить… — И обратился к анархистам: — Как рассматривать ваше нахальство? Шкурничество или контрреволюция? В этом случае будете иметь дело с военным трибуналом пятой армии… Пулеметов у нас хватит — расправиться со сволочью… — Он распахнул бушлат, ногтями рванул тельник на груди, обнажая синего дракона. — Ну… (С минуту или даже дольше выражался на авральном морском языке.) Бей в мою грудь… то будет последним вашим часом…</p>
    <p>Анархисты заколебались. Чугаю важно было соблюсти престиж. Ночью он все же пропустил эшелон с этой сволочью…</p>
    <p>Алыми слоями проступила в тумане утренняя заря над болотистой низиной. Забухали орудия на холмах, — все ближе, грознее слышались звуки боя… Приближался свирепый гул аэропланов. Из вагонов начали выкатываться люди. Женщины волочили детей под платформы. В туманном зареве рассвета очертания аэропланов, похожие на свирепых насекомых, казались огромными. Упавшие с их крыльев черные мячики будто ударили один за другим в чудовищный железный барабан. Задымили станционные постройки.</p>
    <p>Поезда маневрировали среди мечущихся беженцев. Быстро светало. Туман относило ветром. Были уже видны на склонах опустевшие хаты — и вверху — очертания мельниц. Просвистали снаряды. Начался артиллерийский обстрел станции: взлетающие клубы бурого дыма. Сотрясалась земля. Раздался огромный взрыв вагона с огнеприпасами. Тысячи беженцев, спасаясь, побежали от своих эшелонов вниз, на болотистую равнину.</p>
    <p>На вокзальном перроне появился верхоконный, остановил мокрого гнедого коня и вертел головой, глядя расширенными глазами, что тут творится… Он был с непокрытой головой, весь серый от пыли. Мимо, не узнав его, пробежал Артем — кинулся к маневрирующему паровозу, вскарабкался… Несколько человек, срываясь подошвами на шпалах, толкали вагон… Тяжелой развалистой рысью через пути шел Чугай, за ним — высокий Бокун, сутулящийся под тяжестью пулемета. Людей и вагоны заволакивало дымом… Крутя головой, точно надышавшийся этой гадости, брел начальник станции, на нем все висело — и грязная шинель, и щеки, от самых глаз заросшие щетиной. Попытался влезть с путей на площадку перрона, в изнеможении сел на край ее, взялся за обвислые края старорежимной фуражки, раскачиваясь, — повторял:</p>
    <p>— О, боже ж ты мой!</p>
    <p>— Климент Ефремович! — закричали из вокзального окна. Коля Руднев перелез на перрон, подбежал к верхоконному, на минуту прижался лбом к его колену.</p>
    <p>— А я тебе звоню по всей линии… Послал конников искать…</p>
    <p>— Каменскую мы сдали, — сказал Ворошилов. — Все части выведены из соприкосновения. А у тебя что хорошего?</p>
    <p>— Осталось шестнадцать эшелонов… Мы к ночи закончим. (На путях опять рвануло.) Ну, как немцам не стыдно, я все думаю… Отлично, мерзавцы, знают, нарочно лупят по мирному населению… (Опять рвануло.) Беженцы! Вот еще — публика паническая. Понимаешь, Климент Ефремович, тысяч пять драпануло на болото.</p>
    <p>— Никого нельзя оставлять. Грузи всех…</p>
    <p>— Пулеметов, понимаешь, нет… Я хочу с болота их пулеметом попугать…</p>
    <p>— Парочку я тебе дам…</p>
    <p>— Вот спасибо…</p>
    <p>Руднев вдруг сморщил обострившийся нос, — прислушиваясь, побежал, полез в окошко к телефону…</p>
    <p>Ворошилов повернул коня, перескочил через изгородь станционного палисадника и остановился на дворе около колодца. Слез, разминая ноги. Конь толкнул его в спину башкой. Ворошилов вытащил на скрипящем вороте ведро, придерживая его снизу коленом, стал поить коня, — тот пил, катая клубок по горлу. Ворошилов вскочил в седло и рысью погнал повеселевшего гнедого в гору — на холмы, к мельницам…</p>
    <subtitle>7</subtitle>
    <p>Петрова под конвоем отвели на станцию в Особый отдел. Штабные его — рыжий и длинноволосый — скрылись в неизвестном направлении. Отряд постановил: позиций не оставлять и до назначения нового командира быть командиром Ивану Горе.</p>
    <p>— Ладно, товарищи, — ответил на такое решение Иван Гора. (Происходило это там же — на летучем митинге.) — Я не военный, вызнаете. Но коммунист должен уметь командовать, я буду вами командовать в этом бою…</p>
    <p>Иван Гора оправил просоленную рубашку, подтянул ремень на тощем животе, пятью пальцами влез в пыльные волосы, откинул и несколько пригладил их и мельком покосился на Агриппину. Она стояла тут же, среди шахтеров, держась обеими руками за штык винтовки, и мрачно, неподвижная и бледная от сдержанного волнения за Ивана, пристально глядела на него.</p>
    <p>— Отдаю первый приказ… В боевой обстановке я — голова, вы — мои руки… Значит: повиновение смертельно беспрекословное… (Кто-то на это крякнул. Он, не допуская до разговора, повысил голос.) Митинг окончен, товарищи… Все возражения принимаю после окончания боя… Слушать приказ: первое — занять окопы, в кучу не сбиваться, лежать на дистанции пяти шагов. Второе — панически не тратить патронов и вообще не поддаваться никакой панике… Третье — твердо помнить, что наступающий враг — наш и всего мирового пролетариата классовый гнусный враг… Свинец и штык — единственный метод борьбы с классовым врагом. Колебания и трусость здесь не имеют места…</p>
    <p>За эти дни Иван Гора несколько присмотрелся к военному делу. Отдав приказ, тотчас пошел выставлять сторожевое охранение. Шахтерам его речь и твердость понравились. Из окопов полетела земля, — рыли — кто лопатой, кто ковырял штыком и выкидывал горстями. Иван Гора, расставив секреты, вернулся и шагах в тридцати позади линии на бугре сам выкопал себе командирский окопчик. Агриппине он велел быть при себе для связи.</p>
    <p>— Вот накачал делов, Гапа, — негромко сказал ей Иван. — Как я поступаю? Все равно — как бегу с крутой горы… Поступаю, как авантюрист…</p>
    <p>Агриппина не поняла этого слова, но кивнула утвердительно.</p>
    <p>— Меня, конечно, потащат за эти дела в Особый отдел. Что я отвечу? Я отвечу: товарищи, я зарвался, но я поступил по революционной совести…</p>
    <p>— Знойно, — сказала Агриппина. — Бойцы пить хотят, а воды нет.</p>
    <p>— Правильно. Поправляй первую ошибку командира…</p>
    <p>Иван Гора, сидевший на бугре, на кучке выкинутой земли, разговаривал будто сам с собой и будто сам над собой посмеивался, но большие руки его, лежавшие на коленях, дрожали.</p>
    <p>— Положи винтовку, дуй в село, Гапа… Найди, откуда хочешь, бочку-водовозку, коня или волов — вези сюда воду. На, возьми наган…</p>
    <p>Агриппина положила винтовку, взяла у него наган и летучим шагом — в пузырящихся по ветру казацких шароварах — побежала в сторону мельниц. Иван Гора решительно не понимал, — что ему теперь как командиру делать… А что если враг проманежит их без боя до самой ночи? Ползучий гад Петров нарочно не заготовил ни кухонь, ни довольствия. Настроение у бойцов упадет. Бойцы оголодают. Чтобы не дрожали руки, Иван постукивал пальцами по коленям. В это как раз время и появились немецкие разъезды на холмах. У Ивана точно жернов отвалил от груди. Он вскочил, глядя из-под ладони в даль степи, зыблющейся прозрачными волнами зноя… Побежал к окопам:</p>
    <p>— Бойцы! Враг показался. Хладнокровно подпускайте его на пятьсот шагов… Хладнокровно лежите около заряженных винтовок…</p>
    <p>Затем из-за мельниц вылетел фиат с Артемом и Рудневым.</p>
    <empty-line/>
    <p>Немного позднее с севера к Лихой подходил отряд Лукаша. Десятки телег с тяжело раненными тянулись за ним по степной дороге. Отряд оставил фронт под Каменской только вчера вечером, смененный полком отчаянного Гостемилова. Шли без отдыха — худые, обросшие, с запекшейся на лицах своей и чужой кровью. Многие — босиком, иные — по пояс голые, потому что рубахи были изодраны на бинты. Облизывая черные губы, бойцы таращились на волны степного зноя, кажущиеся прохладной рекой на горизонте.</p>
    <p>Все ждали последнего боя и, наконец, отдыха в своем эшелоне, оставленном шесть дней тому назад. Командир Лукаш шагал рядом со знаменосцем. Когда уже и ему начинал мерещиться красноватый мираж сквозь раскаленную пыль, Лукаш говорил знаменосцу:</p>
    <p>— А ну! Бодрей!..</p>
    <p>И, обернувшись к нестройной толпе бойцов, пятясь, запевал хриплым тенорком украинскую, веселую, чтобы ноги сами ходили…</p>
    <p>Со стороны Лихой все яснее доносились громовые раскаты, а вскоре и виден стал дым, поднимавшийся, как тучи. Было несоответствие между размерами этой боевой грозы и кучкой измученных людей, бредущих туда, чтобы ударами штыков проложить себе дорогу. Но бойцы уже притерпелись, и подтянулись, и оживились, когда вдали стали различимы охваченные огнем пылающие мельницы на меловых холмах над Лихой.</p>
    <p>Оставив часть отряда для охраны телег, Лукаш повел остальных вдоль полотна к станции. Не дошедшие туда эшелоны стояли пустыми. На станции горело в нескольких местах. Справа, с холмов, приближалось крутящееся облако пыли. Лукаш начал махать на бойцов: «Ждите, не стреляйте». Полсотни всадников пронеслось мимо, обдавая пылью и конским жаром. «Сволочи!» — закричали им вдогонку. Дело оборачивалось, видимо, совсем скверно: фронт бежал.</p>
    <p>Под давлением немцев красные отряды, теряя связь, отступали по широкому плато. Появление Ворошилова восстановило некоторый порядок. Узнали его гнедую лошадь, когда он остановился на бугре, оглядывая размеры бедствия. Он поскакал к уходящим от пулеметного огня пригнувшимся фигурам.</p>
    <p>— Штаны потеряешь! Остановись!</p>
    <p>Заскочив вперед, натянув удила, опираясь рукой на круп коня, кричал:</p>
    <p>— А ну! Вперед! Давай!</p>
    <p>Мчался дальше на хрипящем гнедом и с седла свалился в окоп к шахтерам.</p>
    <p>— Ребята, брюхо пролежали! Давай вперед!</p>
    <p>Тяжелые, как медведи, шахтеры поднимались и бежали за командармом, покуда он, задохнувшись, не присаживался на корточки…</p>
    <p>— Окапывайся! Кто у вас командир?</p>
    <p>К нему подошел Иван Гора. Пули то и дело просвистывали мимо ушей. Ворошилов крикнул ему:</p>
    <p>— Не рисковать!</p>
    <p>Иван Гора сел на коленки, глядя ему в глаза…</p>
    <p>— Это опять ты? А где командир Петров?</p>
    <p>— Ликвидировали.</p>
    <p>— Правильно. Твой отряд фланговый. Ты сейчас держишь весь фронт. Понятно тебе? (У Ивана Горы в воспаленных глазах мелькнул ужас.) Держать до последнего…</p>
    <p>— Разрешите вопрос, товарищ командарм…</p>
    <p>— Ну?</p>
    <p>— Насчет обдирания трупов…</p>
    <p>— Чего?</p>
    <p>— Немецких.</p>
    <p>— Чего?</p>
    <p>— Считать это мародерством? Или как? Ребята мои голые, босые…</p>
    <p>— Тебя — что — в голову контузило?</p>
    <p>— Контузило, товарищ командарм… Ребята мои сутки не евши… Озверели… Одно им, — давай штыковой… Давай им башмаки, штаны, куртки с интервентов…</p>
    <p>Говорил он, точно лаял, придвинувшись к лицу командарма, — большой нос и рот у него были перекошены от боли. Ворошилов понял, что если сейчас рассмеется (а был он впечатлителен и смешлив), — чудак обидится на всю жизнь.</p>
    <p>— Соображать еще можешь?</p>
    <p>— Могу, товарищ командарм.</p>
    <p>Тогда Ворошилов указал ему на бугры — впереди: их надо было занять во что бы то ни стало и держаться на них до ночи.</p>
    <p>Ворошилову бегом подвели коня, вел его под уздцы, — как показалось, — чернобровый юноша-мальчик, с осунувшимся, растерянным, свирепым лицом…</p>
    <p>— Он час без памяти лежал, он тебе не говорит этого, — сказал мальчик женским срывающимся голосом… (Коня задело пулей по уху, взмахнул башкой.) У него и морду-то всю перекосило…</p>
    <p>— Ну? — Ворошилов нетерпеливо рванул повод.</p>
    <p>— Ты уж пришли снизу кого-нибудь подсобить… Ворошилов кивнул, вскочил в седло, ускакал в сторону горящих мельниц.</p>
    <empty-line/>
    <p>Конец этого дня был ужасен. Конные и пешие немцы напирали, казалось, со всех сторон. Их пушки ревели по всему горизонту. Низко проносились аэропланы. Вся степь кипела взрывами, будто сама земля лопалась, извергая ураганы праха. Пылью и дымом застилало медное солнце.</p>
    <p>На станции горели вагоны, взрывались платформы со снарядами. Пути были осыпаны дымящимися осколками, безобразно валялись трупы, ползли, кричали раненые. Валил пар из боков раненых паровозов, иные завалились кверху колесами. Усиливающийся артиллерийский огонь разметывал все, что еще оставалось нетронутым.</p>
    <p>В этой невообразимой обстановке эшелоны все же продолжали отходить, забирая людей, сгоняемых со станции и с болота. Ворошилов, Артем, Коля Руднев, Чугай со своей бригадой, — оглушенные, одуревшие от напряжения и усталости, давно за эти дни переступившие за грань жизни, — одним мужеством, решительностью боролись с паникой, делали то, что еще было возможно в этом аду: собрать людей в последние эшелоны и вывести их на царицынские стрелки. Разбитые вагоны и раненые паровозы рвали гранатами.</p>
    <p>С холмов, где догорали мельницы, по всем дорогам к Лихой мчалась группами и в одиночку отступающая кавалерия. Скакали орудийные запряжки без орудий… Стреляя в воздух, отступали беспорядочными кучками отряды. Они встречали Артема, пытавшегося остановить их, — верхом, весь в копоти, мокрый, страшный, в разодранной гимнастерке. Он грозил, хрипел с коня, налитые кровью глаза его казались страшнее пулеметов. Люди останавливались, и удавалось посылать их обратно… Но уже весь фронт торопливо отступал, увлекая тех, кто возвращался в бой…</p>
    <p>Подошедшему отряду Лукаша тоже немного удалось сделать. Думали об одном — только бы враг не ворвался в Лихую на плечах отступающих. Ждали подхода Гостемилова с арьергардом, за которым был послан эшелон. На станции оставались лишь пылающие вагоны. Догорали пакгаузы. Отряды, бросившие фронт, направлялись — конные и пешие — по царицынской ветке.</p>
    <p>Несмотря на разгром и бегство — задача все же была выполнена: почти все шестьдесят эшелонов (за исключением небольшого числа взорванных и разбитых) прорвались из мешка на Белую Калитву.</p>
    <empty-line/>
    <p>— Гапка, патроны еще есть?</p>
    <p>— Да нет же…</p>
    <p>— Чего же делать-то, а? Ты присмотрись. Вон они — идут…</p>
    <p>Говорил Володька — парень простой, но верный, невозмутимый. Он подполз к командирскому месту за патронами. Две последние жестянки валялись пустыми. Около них — ничком — лежал Иван Гора.</p>
    <p>Агриппина приподнялась, опираясь на руки, всматриваясь. Степь была пустынна, темна. В потускневшее зарево заката валил медленный дым. Позади дышало пожарище Лихой. Красноватая тень от гапкиной головы потянулась через кустики полыни.</p>
    <p>И закат и зарево будто взлетали в небо, когда на черном горизонте ослепительными языками вспыхивали огни из пушечных жерл. Тогда Агриппина ясно различала человеческие фигурки. Они двигались сюда, к холму, где еще держались остатки шахтерского отряда.</p>
    <p>— Командир-то кончился, Гапка?</p>
    <p>— Нет! — коротко ответила она.</p>
    <p>— Чего — нет… Не дышит…</p>
    <p>Володька стал шарить около Ивана, и в карманах его, и в сумке, — нашел несколько обойм.</p>
    <p>— Гапка… Ну семь, ну восемь человек нас и осталось-то всего… Чего мы без патронов стоим?.. Уходить надо…</p>
    <p>— Уходите…</p>
    <p>Володька, сев задом на голые пятки, сопя, вложил обойму. Опять четко выступила из тьмы вся степь, обозначились на ней угольно-черные, сгорбленные фигурки. Володька выпустил по ним обойму, при каждом выстреле дергаясь назад всем корпусом…</p>
    <p>— Уходи, Гапка…</p>
    <p>Он потянул ее. Она с силой выдернула руку. Володька, низко пригибаясь, побежал под свистящими пулями — в темноту. Агриппина осталась около Ивана.</p>
    <p>Он лежал — длинный, неподвижный, будто сросся с землей. Был ли он мертвый или только без памяти, оглушенный давешней контузией? Агриппина не понимала, да и не думала об этом… Все равно — живой он или мертвый, — она покинуть его не могла. Теперь они были одни на холме. Ребята уползли, ушли, — и хорошо сделали; чего же с голыми руками…</p>
    <p>Агриппина сидела, выставив колено, положив на него тяжелую винтовку, давая отдых рукам. Вжав голову, глядела исподлобья в степь… В винтовке было пять пуль: что будет дальше — мысли ее не простирались. Мыслей и вовсе не было, — только страшная неподвижность.</p>
    <p>Она глядела как раз на то место в степи, куда ей указал Володька… Снова проступили преувеличенными тенями все рытвины земли, кустики… Агриппина сотряслась, задохнулась страхом: черные здоровенные люди бежали в тридцати, в двадцати шагах… Она выстрелила… Раздался бешеный крик… Вспышка… Трескотня… Топот… Люди бежали к ней, и другие люди бежали сзади нее — к этим черным… Рванулись гранаты… Кто-то налетел на нее со спины, ревя матерщину. Агриппина руками, грудью, лицом упала на Ивана.</p>
    <p>Это был посланный Ворошиловым отряд Лукаша, — последнее усилие — отбросить врага от Лихой… Немцы или спешенные казаки, — чорт их разберет во тьме, — откатились и больше в эту ночь до утра не возобновляли наступления…</p>
    <empty-line/>
    <p>По грунтовой дороге сбоку полотна устало шли шесть человек. Пятеро тащили пулеметы, дребезжавшие катками. Шестой — Александр Яковлевич Пархоменко — плелся позади, согнувшись под тяжестью пулеметных лент.</p>
    <p>Эти шестеро были последними в арьергарде 5-й армии. Пархоменко на бронепоезде прикрывал отступление, превратившееся под конец дня в бегство. До темноты он отстреливался из зенитки от аэропланов, пулеметами разгонял конную казачью сволочь, долбил из тяжелого орудия вдоль полотна в сторону Каменской.</p>
    <p>В темноте подошли к Лихой. Там все пылало, — все пути были разворочены. Все эшелоны, все отряды были уже далеко впереди на пути в Белую Калитву.</p>
    <p>Пархоменко и пять человек, оставшиеся в бронепоезде — зенитчик, три артиллериста, пулеметчик и машинист, — сняли пулеметы, испортили все орудия и, разогнав пары в паровозном котле до взрыва, пустили бронепоезд обратно к Каменской — навстречу немецкому. Сами же пошли пешком, подбирая по дороге ценное оружие.</p>
    <p>Миновав Лихую, они свернули по царицынской ветке. За спиной у них дымным заревом горела Лихая, озаряя опустевшую равнину. Они увидели человека, сидевшего на откосе железнодорожного полотна. Остановились, передыхая. Пархоменко сбросил с плеч тяжелые ленты, спросил:</p>
    <p>— Ты чего там?</p>
    <p>— Ногу напорол, — помолчав, ответил человек.</p>
    <p>— С фронта?</p>
    <p>— Ну да…</p>
    <p>— Что у вас там?..</p>
    <p>— Ушли все…</p>
    <p>— Командарма не видал?</p>
    <p>Человек опять помолчал и — уверенно:</p>
    <p>— Коня украли у него…</p>
    <p>— У Ворошилова коня? А сам он где?</p>
    <p>— Кто его знает? Пропал, стало быть… Тут его искали какие-то конные.</p>
    <p>Пархоменко, обернувшись, долго смотрел в сторону Лихой, где под непроглядной тучей дыма плясало пламя и от рушившихся крыш взвивались хвосты искр. Подняв ленты, снова навьючил их на себя. Медленно пошли дальше. Пархоменко, как брата, любил Ворошилова. Были они земляки — луганчане. У обоих тяжелая молодость. Вместе работали в большевистском подполье. Неужели друг погиб? Плохая это весть, что у него украли коня, не напрасно его ищут. Командарм — не иголка. Налетел, стало быть, на шальную пулю, и конь умчался без седока…</p>
    <p>Александр Яковлевич шел, согнувшись, чувствовал, — чорт их возьми, — что усы у него мокрые…</p>
    <p>Он так задумался, что отстал. И долго не слышал, как товарищи звали его. Они указывали в сторону зарева: оттуда по дороге, гоня перед собой длинную красноватую тень, ехал какой-то человек шагом на понурой лошади.</p>
    <p>— Александр Яковлевич, гляди-ка, не тот ли это человек, что коня увел у Климента Ефремовича? Конь будто бы тот самый…</p>
    <p>— Дай винтовку! — прохрипел Пархоменко, резким движением освобождаясь от опутавших его лент. — Эй, кавалерист! — во все горло закричал он, шагая навстречу всаднику. — Кавалерист, езжай ко мне… Слышишь, так твою так… Ссажу!</p>
    <p>Он побежал к всаднику, бряцая затвором. Верно! Это был конь командарма, — по всей повадке — его конь… Кавалерист, будто не слыша, что ему кричат, сидел, опустив непокрытую голову, уронив руки с поводьями. Пархоменко вне себя схватил коня под уздцы. Кавалерист взглянул на него…</p>
    <p>— Климент Ефремович! — крикнул Пархоменко. — Клим, а мы-то…</p>
    <p>Узнав Александра Яковлевича, командарм немного повеселел. Повернулся в седле и долго глядел на пожарище.</p>
    <p>— Видел? — спросил он, опять омрачаясь. — Видел наш позор?</p>
    <p>Рука его, опустив повод, поднялась, будто бы еще не зная, что ей делать… Он уронил руку и опять опустил голову.</p>
    <p>— Подожди, Клим.</p>
    <p>Пархоменко так навалился на плечо гнедого, — тот качнулся, переступил плотнее…</p>
    <p>— Я тебя понимаю… Позор, конечно, есть…</p>
    <p>— Позор! — уверенно повторил Ворошилов.</p>
    <p>— Подожди же, давай поговорим… Весь план был выработан правильно… И в общем план выполнен… Армия возложенного задания не выполнила… (Ворошилов скрипнул зубами.) Публика же молодая, неуравновешенная… Одно дело наступать… А что, — не били мы немецких генералов? А другое дело отступать… Тут нужна выдержка… Ну — пушки побросали, пулеметы… А потери у нас ровным счетом пустяк… В царскую войну корпуса гибли… А мы армию все-таки вывели из огня… Все-таки победа не у немцев, а у нас…</p>
    <p>Ворошилов вдруг, точно отвалило от души, негромко засмеялся:</p>
    <p>— Чудак ты ужасный, Саша.</p>
    <p>Соскочил с гнедого и повел его к пятерым, стоявшим на дороге, товарищам, чтобы помочь тащить пулеметы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава девятая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Контрреволюция широко раскинула черные крылья по всем необъятным краям советского государства.</p>
    <p>Японцы заняли Владивосток, начиная этим завоевание Сибири, долженствующей войти по самый Урал в «Великую Японию».</p>
    <p>Немцы в порту Ганге высадили десант в помощь финской буржуазии, заливавшей кровью советскую Финляндию.</p>
    <p>В Киеве генерал Эйхгорн разогнал Центральную раду — всех эсеров, меньшевиков, либеральных адвокатов и сельских учителей, игравших в Запорожскую Сичь, и поставил гетманом всея Украины услужливого, хорошо воспитанного, по мнению немцев, свитского генерала Скоропадского.</p>
    <p>В Новочеркасске-на-Дону, под защитой немцев, собрался «Круг спасения Дона», на котором казачье офицерство и крепкие станичники избрали указанного немцами молодого речистого генерала Краснова в атаманы всевеликого войска Донского, и Краснов поклонился «Кругу» на том, что к осени очистит донские округа вместе с приволжским Царицыном от красных.</p>
    <p>Немцы, отстранив притязания австрийцев, заняли войсками весь Крымский полуостров, и спасавшимся там уступчивым, совершенно безопасным, российским «либералам» предложили образовать крымское правительство.</p>
    <p>Так германское имперское правительство приступило к реальному осуществлению широко задуманного плана «Великой Германии».</p>
    <p>В степях, на стыке Дона и Кубани, добровольческая армия, разбитая в марте месяце большевиками под Екатеринодаром и потерявшая своего организатора и руководителя — Корнилова, — под гостеприимной защитой атамана Краснова превращалась в грозную силу. Турция, Германия и Англия проникали силой и хитростью на Кавказ. Еще слабо сбитая федерация закавказских республик распалась, — все враждебные большевикам силы разодрали ее на призрачно-независимые республики — меньшевистской Грузии, Армении и Азербайджана, принужденных немедленно искать себе богатых покровителей.</p>
    <p>Но самый чувствительный удар по едва начинавшему жить советскому государству нанесен был в Сибири. Там советская власть держалась на неимоверном напряжении всех сил: Сибирь должна была кормить хлебом революцию. Москва хлестала комиссаров телеграммами: «Хлеба, хлеба…» Продовольственные отряды из пришлых из России или сибирских рабочих возбуждали кондовые села, хранившие обычаи аввакумовского раскола, крепких хуторян, сидевших на тысячах десятин пахоты и водных угодий. Бородатое сибирское купечество едва сдерживало ярость. Раскиданное по городам кадровое офицерство, не стесняясь, собиралось в белые союзы. Эсеры, изгнанные из Москвы и Питера, меньшевики, члены Учредительного собрания готовились к отторжению от советской России такого куска, как Сибирь.</p>
    <p>Двадцать пятого мая от Пензы до Иркутска взбунтовались эшелоны чехословацкого корпуса, медленно продвигавшиеся по одноколейной магистрали во Владивосток.</p>
    <p>Чехословацкие войска были хорошо вооружены, и в обстановке накаляющейся докрасна классовой борьбы представляли грозную силу. Их растянувшиеся на тысячи верст эшелоны, убранные хвойными ветвями, привлекали внимание тех, кто искал оружие для свержения советов.</p>
    <p>Консулы держав Согласия, члены разогнанного Учредительного собрания, офицеры из разных лиг спасения, эсеры — по директивам своего центрального комитета — вели бешеную пропаганду за то, чтобы чехословаки вмешались, наконец, в российские дела.</p>
    <p>Чехословацкие эшелоны по указу французского штаба взбунтовались почти одновременно по всем станциям и городам Сибирской магистрали, поднимая за собой буржуазные, белогвардейские и кулацкие восстания.</p>
    <p>Сибирь сразу оказалась отрезанной. Прежде всего это значило — чудовищный скачок голода. Иссякла еще одна питающая артерия. Пролетарские центры, снабжаемые осьмушкой хлеба, остались с запасами лишь на несколько дней. Контрреволюция торжествовала: казалось, еще одно усилие — каких-нибудь две-три недели, — и население обеих столиц, побросав дома, оставив настежь открытые ворота заводов и фабрик, расползется по дорогам, умирая в канавах, и Совету народных комиссаров на коленях придется просить пощады.</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Соотношение вооруженных сил было таково, что контрреволюция, казалось, неизбежно, как в шахматной партии, побеждала. Чудес нет. В Москве собралось всероссийское совещание партии меньшевиков (еще входящих во Всероссийский центральный исполнительный комитет). Они вынесли, резолюцию: Россию может спасти только союз с Антантой и твердый лозунг: назад — к капитализму.</p>
    <p>«Левые коммунисты» бешено вели фракционную борьбу против линии Ленина. Твердо, наперекор всему, стояли Ленин, Сталин, Свердлов, руководя всей партией большевиков. Нужно было, не теряя дня и часа, изменить взаимоотношение сил.</p>
    <p>Полчищам и бандам контрреволюции, японским дредноутам, германским пушкам и антантовскому золоту, неисчерпаемым запасам продовольствия и одежды, угля, нефти и железа — на той стороне — Октябрьская революция противопоставляла конкретные задачи всемирно-исторической трудности и значения.</p>
    <p>Доклад Ленина «Очередные задачи советской власти», резолюция Всероссийского центрального исполнительного комитета от двадцатого мая, воззвание Совета народных комиссаров и декрет одиннадцатого июня об организации деревенских комитетов бедноты прогремели медными трубами над голодными городами, над всем взъерошенным, взволнованным, бескрайным деревенским миром. Декреты провозглашали жизненные основы социализма. Учреждались деревенские комбеды. Творчество никем никогда не испробованного, никем никогда не виданного социализма, творчество от самых низов жизни до планирующих проблем Совета народного хозяйства — становилось отныне реальной формой жизни.</p>
    <p>В голодной Москве был созван первый съезд советов народного хозяйства, и на нем Ленин развивал основы социалистического переустройства страны.</p>
    <p>Члены съезда, получавшие в перерыве заседаний по кусочку черного, сырого остистого хлеба, слушали, дебатировали и принимали решения со спокойствием людей, сознающих сравнительные размеры между временным затруднением и величиной исторической задачи. В этом не было ничего необычайного: в этом выражался творческий дух Октябрьской социалистической революции, — когда мучительный голод подвел ее не к смерти, как надеялись интервенты и контрреволюционеры, но к творчеству новых, никогда никем не испытанных, форм хозяйственной жизни.</p>
    <p>Политическая и экономическая власть в стране отошла к классу, ведущему за собой впервые в истории человечества большинство населения — всю массу трудящихся и эксплоатируемых. Поставлены величайшей важности и величайшей трудности задачи: «Нам надо совершенно по-новому организовать самые глубокие основы жизни сотен миллионов людей».</p>
    <p>Так говорил Ленин на этом съезде. Делегаты слушали его, — худые лица были серьезны, лбы наморщены. Он отпивал несколько капель из стакана и, подыскивая точные формулировки идей, слегка картавя, — говорил залу:</p>
    <p>«У нас нет предварительного опыта. Все, что мы знали, что нам точно указывали лучшие знатоки капиталистического общества, наиболее крупные умы, предвидевшие развитие его, — это то, что преобразование должно исторически неизбежно произойти по какой-то крупной линии, что частная собственность на средства производства осуждена историей, что она лопнет, что эксплоататоры неизбежно будут экспроприированы…</p>
    <p>«Это мы знали, когда брали власть для того, чтобы приступить к социалистической реорганизации, но ни форм преобразования, ни темпа быстроты развития конкретной реорганизации мы знать не могли. Только коллективный опыт, только опыт миллионов может дать в этом отношении решающие указания.</p>
    <p>«Нам нужно в самом ходе работ, испытывая те или иные учреждения, наблюдая их на опыте, проверяя их коллективным общим опытом трудящихся и, главное, опытом результатов работы, — нам нужно тут же, в самом ходе работы, и притом в состоянии отчаянной борьбы и бешеного сопротивления эксплоататоров — строить наше экономическое здание. Понятно, что при таких условиях нет ни тени основания для пессимизма…»</p>
    <p>Совет народных комиссаров не падал на колени, не молил пощады. Партия большевиков круто поворачивала Октябрьскую революцию навстречу трудностям, где она должна была черпать силы и творчество. Трудности были и в том, чтобы победить голод и разорвать сужающийся круг контрреволюции, и в той, еще более грандиозной задаче — перед рабочим классом — обратить весь накопленный капитализмом запас культуры, знаний и техники на потребность построения новой жизни.</p>
    <p>Вместо хлеба, дров для печки и теплой одежды, нужных сейчас, немедленно, — революция предлагала мировые сокровища, революция требовала от пролетариата, взявшего всю тяжесть власти, всю ответственность диктатуры, — усилий, казалось, сверхчеловеческих. И это, и только это, спасло революцию: величие ее задач и суровость ее морального поведения.</p>
    <p>Три лозунга были выкинуты в это страшное время: первое — централизация продовольственного дела с твердыми пенами на хлеб, который должен быть взят у кулачества «крестовым походом» продотрядов, второе — объединение пролетариата, самых широких, еще темных и забитых слоев трудящихся, и третье — организация деревенской бедноты, всех миллионов раскиданных по необъятным деревенским хозяйствам батраков, бедняков, маломощных.</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Владимир Ильич щелкнул выключателем, гася лампочку на рабочем столе (электричество надо было экономить). Потер усталые глаза. За незанавешенным раскрытым окном еще синел тихий вечер. Засыпая, возились галки на кремлевской башне…</p>
    <p>— Я только что получил сведения, правда, еще не проверенные, — сказал Сталин. — В Царицыне, Саратове и Астрахани советы отменили хлебную монополию и твердые цены…</p>
    <p>— Головотяпы! — Владимир Ильич потянулся за карандашом, но не взял его. — Слушайте, — ведь это же — чорт знает что такое.</p>
    <p>— Не думаю, чтобы — просто головотяпство… На Нижнем Поволжье с хлебозаготовками настоящая вакханалия… Еще хуже на Северном Кавказе и в Ставропольской губернии. Не сегодня — завтра Краснов перережет дорогу на Тихорецкую, мы потеряем и Кавказ и Ставрополь… Так дальше никуда не годится…</p>
    <p>Галок на башне что-то встревожило, — они поднялись и снова сели.</p>
    <p>— Конкретно — что вы предлагаете, товарищ Сталин?</p>
    <p>Сталин потер спичку о коробку, — головка, зашипев, отскочила, он чиркнул вторую, — огонек осветил его сощуренные, будто усмешкой, блестевшие глаза с приподнятыми нижними веками.</p>
    <p>— Мы недооцениваем значение Царицына. На сегодняшний день Царицын — основной форпост революции, — сказал он, как всегда, будто всматриваясь в каждое слово. — Магистраль: Тихорецкая — Царицын — Поворино — Москва — единственная оставшаяся у нас питающая артерия. Потерять Царицын — значит дать соединиться донской контрреволюции с казацкими верхами Астраханского и Уральского войска. Потеря Царицына немедленно создает единый фронт контрреволюции от Дона до чехословаков. Мы теряем Каспий, мы оставляем в беспомощном состоянии советские войска Северного Кавказа.</p>
    <p>Владимир Ильич включил лампочку. Белый свет лег на бумаги и книги, на большие, с рыжеватыми волосками, его руки, торопливо искавшие какой-то листочек. Сталин говорил вполголоса:</p>
    <p>— Все наше внимание должно быть сейчас устремлено на Царицын. Оборонять его можно, — там тридцать пять, сорок тысяч рабочих и в округе — богатейшие запасы хлеба. За Царицын нужно драться.</p>
    <p>Владимир Ильич нашел, что ему было нужно, быстро облокотился, положив ладонь на лоб, пробежал глазами исписанный листочек.</p>
    <p>— «Крестовый поход» за хлебом нужно возглавить, — сказал он. — Ошибка, что этого не было сделано раньше. Прекрасно! Прекрасно! — Он откинулся в кресле, и лицо его стало оживленным, лукавым. — Определяется центр борьбы — Царицын. Прекрасно! И вот тут мы и победим…</p>
    <p>Сталин усмехнулся под усами. Со сдержанным восхищением он глядел на этого человека — величайшего оптимиста истории, провидящего в самые тяжелые минуты трудностей то новое, рождаемое этими трудностями, что можно было взять как оружие — для борьбы и победы…</p>
    <p>Тридцать первого мая в московской «Правде» был опубликован мандат:</p>
    <cite>
     <p>«Член Совета народных комиссаров, народный комиссар Иосиф Виссарионович Сталин, назначается Советом народных комиссаров общим руководителем продовольственного дела на юге России, облеченным чрезвычайными правами.</p>
     <p>Местные и областные совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники отрядов, железнодорожные организации и начальники станций, организации торгового флота, речного и морского, почтово-телеграфные и продовольственные организации, все комиссары обязываются исполнять распоряжения товарища Сталина.</p>
     <text-author>Председатель Совета народных комиссаров</text-author>
     <text-author><emphasis>В. Ульянов</emphasis> (Ленин)».</text-author>
    </cite>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава десятая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>Царицын стоит на голых, выжженных солнцем, холмах по правому берегу Волги. За городом начинаются бурые степи, перерезанные пересыхающими речками и глинистыми оврагами. На юг — вдоль реки — тянутся лесопильные заводы и слободы, где живут тысяч двадцать рабочих лесного и сплавного дела и всякие люди, бродящие летом по Волге в поисках заработка. На севере за городом крупные заводы — орудийный и французский металлургический.</p>
    <p>Царицын был промышленным и торговым центром всего юго-востока. Через него шел хлеб и скот, и нефть, и рыба с Каспия. Воображение отказывалось представить себе место, менее похожее на столицу. Город — дрянной, деревянный, голый, пыльный. Бревенчатые домишки его слобод повернуты задом — отхожими местами — на роскошный простор Волги, а пузырчатыми окошечками — на немощеные улицы, спускающиеся с холмов в овраги. Лишь из центра несколько улиц, кое-как утыканных булыжником, размываемых потоками, прожигаемых солнцем, ведут к замусоренному берегу Волги, к пароходным пристаням, складам, дощатым балаганам и лавчонкам с квасом, кренделями, вяленой таранью, махоркой и семечками.</p>
    <p>В центре города, как полагается, на большой площади, где бродят пыльные смерчи, высился, чтобы быть видным за полсотни верст, кафедральный собор. У церковной изгороди, под общипанными кустами акации, блестело битое стекло винных бутылок да спали оборванцы. Площадь окружали безобразные каменные дома еще недавно именитого купечества. Во все стороны тянулись улицы с телеграфными столбами вместо деревьев. Их перспективы, — где человеческая радость так же должна была высохнуть, как эти аллеи сосновых столбов, — низились и нищали от центра к окраинам.</p>
    <p>Лишь одно место было отведено для скудных развлечений в вечера, не знающие прохлады, — бульвар из обломанной, покрытой пылью, акации и такой же чахлый городской сад. Обыватели, расстегнув воротники русских рубашек, гуляли там, поплевывая семечками, пыля ногами в черных брюках, шутили с обывательницами.</p>
    <p>В центре сада, в раковине, играл струнный оркестр — десяток евреев, бежавших от украинских погромов. Несколько высоко подвешенных керосиновых фонарей, окутанных облачками ночных бабочек, освещали непокрытые столики, где можно получить пиво, шашлыки и чебуреки.</p>
    <p>Здесь держалась публика почище — понаехавшие с севера «дамочки» в холстинковых хорошеньких платьях, изнывающие бородатые интеллигенты, офицеры, скрывающие свою профессию, низенькие плотные спекулянты в рубашках фасона «апаш», пронзительно воняющие потом журналисты из прихлопнутых большевиками газет и много разных людей, гонимых, как сорванные ветром листья, из города в город в поисках сравнительного порядка, минимального спокойствия и белых булок.</p>
    <p>Белых булок и прочего съестного довольствия здесь было вдоволь в лавчонках у частников, торгующих до полуночи. Правда, стоило это отчаянно дорого. Но и на том спасибо. Большевистские власти, не в пример Москве и Питеру, властвовали здесь терпимо, даже с некоторым добродушием. И многие приезжие предпочитали потомиться еще какое-то количество недель до переворота, до полного освобождения от большевистского ужаса, чем подвергать себя случайностям заманчивого, но крайне опасного сейчас, продвижения дальше на юг — в гудящий победоносными колоколами, освобожденный атаманский Новочеркасск или — «за границу»: в дивный Крым, в красавец Киев, успокоенный, чисто подметенный немцами.</p>
    <p>Совсем другое происходило на обеих окраинах города. На пушечном и металлургическом заводах, среди вспыхивающих, как пожар, митингов, где малочисленные коммунисты отбивали беспартийную массу у меньшевиков и эсеров, — торопливо ремонтировалось всякое оружие, готовилось оборудование для бронепоездов и броневых пароходов.</p>
    <p>На лесных пристанях, на сорока шести лесопильных заводах, на беньдежках (где раздаются наряды) формировались «береговые боевые отряды».</p>
    <p>Казачьи восстания подступили теперь к самому рубежу — к Дону — и перекидывались на левый его берег. Пала Пятиизбянская, наискосок ее пал Калач — огромная левобережная станица.</p>
    <p>Царицынские реденькие отряды, державшие фронт под станцией Чир, отступили через железнодорожный мост на левую луговую сторону Дона. Двадцать второго мая белые взорвали мост, западная ферма его рухнула с тридцатисаженной высоты на песчаную отмель. Путь на Белую Калитву, откуда медленно двигались на помощь Царицыну эшелоны Ворошилова, был отрезан.</p>
    <p>Восстания полыхали далеко на севере Дона, и слышно было, что казаки идут на Поворино, чтобы, отрезав Москву от Царицына, охватить его мертвой подковой. Едва держалась, как гнилая ниточка, дорога на юг — в хлебную житницу — на Северный Кавказ, Кубань и Терек: там после мартовской неудачи добровольческая армия, отдохнувшая и пополнившаяся, снова начинала военные операции.</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>— Простите за мистификацию, товарищ, заседание у нас особенное, таков приказ по линии высшего начальства, — с усмешкой говорил генерал Носович каждому входившему в комнату, где за столом, покрытым вместо скатерти газетами, уставленным пирогами и жареным мясом, сидело, расстегнув воротники, вытирая пот, человек десять. В конце стола Москалев, в парусиновой толстовке, каждый раз перебивал Носовича:</p>
    <p>— Правильно, правильно, брось извиняться, именинник. Мы, брат, не меньшевики, не вегетарьянцы… Знаешь, как в станицах говорят: у нас в утробе и еж перепреет…</p>
    <p>Он хохотал, положив большие кулаки на стол. Это и было высшее начальство: царицынский городской голова и председатель совета Сергей Константинович Москалев. Вчера он позвонил Носовичу: «Ты что ж, генерал, именины маринуешь? Это, браг, саботаж. Завтра к тебе нагрянем, жди».</p>
    <p>Именины были им придуманы, разумеется, не просто, чтобы выпить водки. Он сам по телефону вызвал, будто бы на секретное совещание к Носовичу, военрука Северокавказского военного округа бывшего генерала Снесарева, военспеца мобилизационного отдела бывшего полковника Ковалевского, инспектора артиллерии бывшего полковника Чебышева, штабного комиссара Селиванова, — словом, всю головку окружного и запутанного военного руководства.</p>
    <p>Сергею Константиновичу, считавшему себя очень хитрым человеком, хотелось на дружеской пирушке прощупать этих спецов. В совете, в исполкоме ползли неопределенные слухи о военных неудачах, о непонимании командирами отрядов приказов, о непрекращающейся склоке между четырьмя царицынскими штабами: штабом военрука местных формирований, штабом губвоенкома царицынского фронта, штабом обороны юга России и штабом Северокавказского военного округа.</p>
    <p>Слухи эти, вернее всего, вздорные, ползли с заводов, от низовых партийцев. Тем более это был вздор, что Снесарев, Носович, Чебышев и Ковалевский приехали сюда с мандатом от Троцкого. Все же не мешало, конечно, и самому составить впечатление…</p>
    <p>За столом, кроме них, сидели: спец по нефтяному транспорту, на-днях командированный сюда из Москвы, инженер Алексеев — холеный седоватый человек, с моложавым решительным лицом, и два его сына — двадцатилетний штабс-капитан и двадцатидвухлетний подполковник. Они приехали с отцом и уже были зачислены Носовичем в штаб. Сидели рядышком, сдержанно, не вытирая обильных капель пота, проступивших на их сизо-выбритых круглых головах.</p>
    <p>Носович, — да не он один, — отлично понимал затею Москалева. Разговор за столом не налаживался. В такую жару никому не хотелось жевать мясо. Водка была теплая. Только комиссар Селиванов — донской казак — провожал каждую рюмку прибаутками, изображая казачьи обычаи, с хрустом грыз хрящи, хитро скользил прозрачными глазами по хмурым лицам штабных. Он, видимо, чувствовал себя уязвленным и готов был задираться, но ему не давали повода.</p>
    <p>Носович, корректный, любезный, — весь внутренне настороженный, — много раз начинал одну и ту же фразу: «Уж право, Сергей Константинович, вы придумали с этими именинами…»</p>
    <p>— Я, брат, попович, — перебивая, кричал ему Москалев с другого конца стола. — Мне и книги в руки… (Пятерней откидывал волосы, выпятив губы — запевал.) «О долголетии дома сего господу помолимся…» — И раскатисто смеялся. Наливали, чокались, но непринужденность не налаживалась. Чебышев сидел, глядя в тарелку с таким лицом — точно на пиру у разбойников. Военспец Ковалевский, — большой и длинный, с маленькой головой, с круглой бородкой, с неприятно напряженным лицом и карими бегающими глазами, — до того невпопад фальшивил — лучше бы молчал. (Но Москалев, увлеченный самим собой, не замечал этой скребущей ухо фальши военспеца.)</p>
    <p>Самый старший за столом — военный руководитель силами Северного Кавказа Снесарев — небольшой, плотный, в очках, с мясистым носом, с короткими — ежиком — седоватыми волосами — сообразно своему бывшему чину и теперешнему положению — строго поглядывал из-за стекол.</p>
    <p>Он был из той уже вырождающейся породы русских людей, которая сформировалась в тусклые времена затишья царствования Александра Третьего. Он по-своему любил родину, никогда не задумываясь, что именно в ней ему дорого, и если бы его спросили об этом, он — несколько подумав, — наверное бы, ответил, что любит родину, как должен любить солдат.</p>
    <p>Позор японской войны (он начал ее с чина подполковника) поколебал его душевное равновесие и бездумную веру в незыблемость государственного строя. Он прочел несколько «красных» брошюрок и пришел к выводу, что — так или иначе — столкновение между опорочившей себя царской властью и народом — неизбежно. Этот вывод спокойно улегся в его уме.</p>
    <p>Во время мировой войны он не проявил — уже в чине генерала — ни живости ума, ни таланта. Эта война была выше его понимания. Потеря Польши, разгром в Галиции, измена Сухомлинова и Ренненкампфа, бездарность высшего командования, грязный скандал с Распутиным — вернули его из воинствующего патриотизма к прежней мысли о неизбежной революции. Он ждал ее, и даже в октябрьский переворот, когда его обывательское воображение отказывалось что-либо понять, он остался на стороне красных. Он полагал, что революционные страсти, митинги, красные знамена, весь водоворот сдвинутых с места человеческих масс уляжется и все придет в порядок.</p>
    <p>Поход Корнилова с горстью офицеров и мальчишек-кадетов на завоевание Северного Кавказа он счел безумной авантюрой. Но когда добровольческая армия, окрепшая в степных станицах Егорлыцкой и Мечетинской, начала бить главкома Сорокина, возомнившего себя Наполеоном, когда атаман Краснов в пышных универсалах заговорил о «православной матушке России», — на Снесарева пахнуло давно утраченным, родным, вековечным… И мысли и чувства его поколебались.</p>
    <p>Зорко наблюдавший за ним Носович попросил разрешения поговорить «по душам». Носович рассказал ему, будто бы под видом своих сомнений и колебаний, его сомнения и колебания. Снесарев, сурово выслушав Носовича, ничего не ответил и отослал его. Но этот ночной разговор стал для него решающим. Большевики, комиссары, социализм, оборванные рабочие — все это было действительно чужим генералу Снесареву.</p>
    <p>— Чудные вы люди, товарищи! Поехали бы хоть разок на заводской митинг, — говорил Сергей Константинович, отчаявшись шутками пробить ледяную сдержанность. — Вот там люди! Кипят! Вылезет какой-нибудь грузчик, на самом — дыра на дыре, брюхо подвело, голова в репьях, и — что же думаете, — меньше чем на мировую революцию не замахивается… Разве тут носы вешать, товарищи? Мне лично трех жизней мало, честное слово! Мою покойную мамашу, что угодила родить меня тютилька в тютильку в нашу эпоху, ежедневно вспоминаю.</p>
    <p>Он опять раскатился. Снесарев проговорил, отдирая кусочек вяленой тарани:</p>
    <p>— Эпоха, что и говорить, знаменитая… Да нам-то, военным, мало приходится вдумываться в такие штуки… Наше дело прозаическое: бей врага в хвост и в гриву… А уж эпоху мы вам предоставляем, Сергей Константинович.</p>
    <p>Носович сразу оценил неприятное впечатление от этих слов — поспешил их несколько поправить:</p>
    <p>— Военные — это люди прочной установки, Сергей Константинович… Прицел установлен, — стреляй… Но, боже сохрани, при этом — анализ… Это дело штатское… Наш прицел — искреннее принятие революции… Вот что хочет сказать товарищ военрук.</p>
    <p>Москалев строго, неодобрительно покачал головой:</p>
    <p>— Напрасно, напрасно, товарищи… Почитать книжечки никому не мешает… Ан, глядь, прицел-то подальше надо будет перенести… (И — опять с благодушием.) Ничего, дайте срок, — я из вас всех сделаю большевиков… Ведь в чем наша задача? Страна наша дикая, варварская. Мужик — зверье. А ведь его сто миллионов — мелкого-то собственника. Лапотника-то. Ясно — социализма с этакими возможностями, с этаким народом нам никак не выстроить. В этом я расхожусь — и это в лицо скажу Ленину, — нет-с, не вытянем!.. Кишка тонка! Я вот — русский человек, из самой расейской гущи… Лучше меня никто ее не знает… Мужичок наш — зверь. Но есть у Чехова одна замечательная фразочка: «Если зайца бить по голове — он может спички зажигать». Вот! Вот наша задача! Понятно? Использовать революционную ярость народа. И это — можно и должно.</p>
    <p>Чебышев, открыв мелкие опрятные зубы, точно собираясь укусить, спросил:</p>
    <p>— Сергей Константинович, мировой пожар — это понятно. А вот какова конечная цель, дальний прицел? Объясните нам.</p>
    <p>— Революция, товарищи, — это взлет, волна. — Москалев, сделал широкий жест. — Мы поднимаемся на гребень. Но каждая волна в конце концов спадает. Нам важно вовремя овладеть властью, захватить командные высоты…</p>
    <p>Носович встал, узкое лицо его было значительно. Подняв рюмку с теплой водкой, отчеканил по-военному:</p>
    <p>— Господа… (Без смущения поправился так же четко.) Товарищи… Я пью за нашего вождя — товарища Москалева, ведущего нас к командным высотам. Ура!</p>
    <p>Все ответили — «ура!» Москалев был очень доволен. Удалось хорошо поговорить. Опасения его относительно военных спецов рассеялись: в конце концов это были прямодушные солдаты. Широтой ума не блистали, но зато в смысле чести, верности, боевой хватки были — кремень. В комнату вошел запоздавший гость — невысокий, худощавый, загорелый до лилового цвета, молодой человек с большими черными глазами — председатель царицынского исполкома Яков Зиновьевич Ерман. Быстро кивая сидящим за столом, подошел к Москалеву и зашептал ему на ухо.</p>
    <p>— Кто? — громко спросил Москалев.</p>
    <p>— Сталин.</p>
    <p>— Когда?</p>
    <p>— Видимо — завтра.</p>
    <p>— Ну что ж, встретим… Садись… Водку пьешь?</p>
    <p>— Простите, товарищи, — обведя стол черными, не умеющими улыбаться глазами, сказал Ерман. — На «Грузолесе» сейчас митинг, настроение неважное…</p>
    <p>Не прощаясь, он так же быстро вышел…</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Большой митинг собрался среди бунтов бревен на усеянной щепою территории «Грузолеса» (лесопильных заводов бывших братьев Максимовых). Солнце жгло сквозь висевшую в безветрии пыль. Тысячная толпа была возбуждена. С утра в ларьках и лавчонках у частников не оказалось хлеба. «Дорогие мои, — объясняли лавочники, — сами ничего не понимаем, муку третий день не подвозят, видно — скоро конец, что ли…» В ларьках продовольственной управы хлеб был такой, что и свиньи не станут жрать, и того сразу же нехватило.</p>
    <p>Голодная толпа слушала разных ораторов, влезавших вместо трибуны на расшатанный столик. Коммунистов здесь было мало: большинство ушло на фронт. Оставшиеся из последних сил боролись за то, чтобы сохранить перевес на этом митинге.</p>
    <p>Но сегодня неожиданно заговорили такие, кто раньше помалкивал, и такие, кого в первый раз видели в лицо. Толпа была настроена так, что — вот-вот — надвинется, сомнет. Толпа желала слушать всех, понять, разобраться…</p>
    <p>Известный «сукин кот» — меньшевик Марусин — большеротый, низенький, с толстыми ногами, — сморщив лицо не то смехом, не то плачем, говорил со стола:</p>
    <p>— Поклонимся, спасибо скажем товарищам коммунистам за сегодняшнее угощение. Дохозяйничались до ручки… Хлеб из деревень уж нам не везут и не повезут… Социализм осуществлен на деле, что и требовалось доказать… Везде, где коммунисты берут власть, — хлеба нет… Больше я ничего не имею прибавить…</p>
    <p>Толпа угрюмо молчала. На место Марусина влез низовой коммунист, лесопильный рабочий, с чахоточными щеками, с немигающими расширенными глазами. Под распоясанной рубахой чувствовалось голодное ломаное тело, волосы стояли копной.</p>
    <p>Он убежденно сжал кулаки и уперся расширенными зрачками не в лица товарищей, стоявших вокруг, а выше куда-то — в коренную правду.</p>
    <p>— Не поняли, что ли, вы? Да что вы его со стола не стащили?.. Марусин — это же враг трудящих… Куда он вас зовет? Он у братьев Максимовых был конторщиком… Вот отчего он против коммунизма… А вы его слушаете… Он хочет опять, чтобы вам хозяева кости ломали… Что он сказал? Хлеба нет… Эка штука — хлеб… Будет он, будет у нас хлеб! Я, как себя помню, на пристанях часами глядел на белые-то калачи… Я цену знаю хлебу… Я лучше не поем хлеба, а революцию не продам за его хлеб…</p>
    <p>— Верно, верно, — заговорили голоса, закивали головы. К столу продирался третий оратор, — не понять — старый или средних лет, лысый, с благостной бородой. Влез на стол, низко поклонился, надел железные очки, вынул из кармана пыльной черной поддевки сложенный листочек, бережно развернул его и нараспев заговорил, поглядывая на исписанное:</p>
    <p>— Человек есть царь природы… О, боже мой, во что обратился человек!.. В дыму фабричном и в угольной пыли под землей он трудится, как верблюд, проливая пот и портя себе легкие… А кучка богачей пирует и предается пресыщению… Не надо нам кучки богачей… Не надо нам фабрик, заводов и шахт… Они только легкие портят и расшатывают наши нервы. Неужели нам еще и кровь проливать за эти закопченные трубы?.. Давайте разделим заводы, — каждый возьмет, что ему надо, и разойдемся по селам и деревням, на природу. Займемся хлебопашеством, скотоводством и садоводством. Станем царями природы. И воцарится покой, и кровавая война сама собой прекратится.</p>
    <p>Странный оратор снял очки, вместе с бумажкой положил их в карман поддевки, с трудом слез со стола и важно протискался сквозь толпу. Ему давали дорогу. Слова его и то, как он говорил, удивили слушателей. Собрались они сегодня стихийно, как на вече, сзываемые темными слухами.</p>
    <p>Было известно, что на фронте — неудачи, враг неуклонно приближается к Царицыну. С хлебом — перебои. И самое тревожное было в том, что никто не чувствовал твердой руки в защите города от нависающей угрозы.</p>
    <p>А тут еще разные ораторы разжигали воображение. Чорт их знает — кому верить теперь. Иные влезали на стол сразу по-трое и, ругаясь, спихивали друг дружку.</p>
    <p>Зной стоял нестерпимый под покрытым штабелями берегом, убегающим к бледной, широкой Волге, лоснящейся, как горячее масло. Один оратор кричал, что нельзя брать хлеб у мужика силой, мужик сам знает цену хлебу, а монополия — голодная смерть… Другой, потрясая кулаками, надрывался диким голосом: «Чего нам ждать? Ребята, переизберем советы, не пустим в них ни одного коммуниста… И войне конец, и хлеб будет!»</p>
    <p>У стола появился Ерман, лицо его дергалось. С ним подошла широкая костлявая старуха в зеленых штанах, в солдатской рубашке, — из-под красноармейского картуза висели ее кое-как подобранные серые волосы. Это была известная всему «Грузолесу» Саша Трубка, чернорабочая-откатчица, член царицынского совета и исполкома. Ей закричали:</p>
    <p>— Саша, чего штаны надела? Она отвечала низким голосом:</p>
    <p>— Расскажу, потерпи…</p>
    <p>Но добродушных было мало: толпа, накаленная речами, заволновалась и теснее начала придвигаться к столу, на котором показался Ерман. Раздавались голоса:</p>
    <p>— Дохозяйничались…</p>
    <p>— Опять уговаривать пришел?.. Мы сыты!</p>
    <p>— Ты брось углублять… Хлеба давай!..</p>
    <p>Ерман только обводил матовыми гневными глазами грузчиков, откатчиков, пильщиков, красных от зноя, с дико взлохмаченными волосами, видел под рваными рубахами раскрытые груди с налитыми мускулами. Он любил эту приволжскую вольницу — с размахом чувств во все плечо, и дружную, своевольную, смеющуюся над благополучием, и грозную, когда ее охватывал гнев против несправедливости. От жизни они требовали и мало и очень много. Босые и оборванные, потому что на них оставалось только то, что уже нельзя было под горячую руку пропить, — они со страстью переживали все грандиозное. Им везде было тесно. На митингах они обсуждали планы общественных работ: устройство волжской набережной на двадцать пять верст, постройку домов отдыха для всех трудящихся, прорытие Волго-Донского канала. Их легко охватывал энтузиазм, и так же легко — недоверие и злоба.</p>
    <p>Ерман сразу понял, что сегодня над этой вольницей поработали враги. Стиснув маленькие кулаки, он заговорил высоким, резким голосом:</p>
    <p>— Откричались? Или еще будете кричать? Хлеба нет, и покуда вы сами его не возьмете — хлеба не будет. Рабочие отряды позорно отступают, открывая дорогу врагу на Царицын. Деревенское кулачье открыто восстает против продотрядов. Всякая контрреволюционная сволочь — меньшевики и эсеры — готовится с колокольным звоном встречать красновских генералов. Слушаете врагов советской власти?.. Почему из двадцати тысяч портовых рабочих сформирован только один отряд в восемьсот штыков? Кто будет вас защищать? Кто даст вам хлеба? Никто! Если вы сами этого не хотите!</p>
    <p>Ерман допустил ошибку: он рассердился, все, что накипело в нем за эти тревожные дни и бессонные ночи, вылилось в непонятной для толпы ненависти. Он фальцетом выкрикивал слова, дурно произнося их, и точно внезапная трещина пробежала между ним и толпой, — он оказался по эту, слушатели — по ту сторону…</p>
    <p>Возбужденные люди кинулись к нему… Сделай он ничтожное движение защиты, — его бы стащили и разорвали…</p>
    <p>На стол, рядом с ним, влезла Саша Трубка. Замахала руками на толпу:</p>
    <p>— Тише, тише, мужики, не напирайте. (И — Ерману.) Слезай, — я сама с ними поговорю… Потеснитесь, мужики, дайте человеку дорогу.</p>
    <p>Ерман остался стоять у трибуны, опустив голову, тяжело дыша.</p>
    <p>Саша Трубка вытерла морщинистый рот, разинула кругло бледные маленькие глаза. Ее дубленое, морщинистое лицо было простодушно и простовато, но все знали, что она хитра, умна и зубаста.</p>
    <p>— Мужики, бабы, я с вами по-береговому буду говорить. Интеллигентно вы не понимаете… Чего набросились на товарища Ермана? Он кабинетный работник. А я — массовый работник, — вы со мной говорите…</p>
    <p>Из толпы — голос:</p>
    <p>— Одна шатия…</p>
    <p>И — другой:</p>
    <p>— Не трогай ее, а то матерком пугнет…</p>
    <p>— И пугну, ничего с меня не возьмешь, сынок, — ответила Саша Трубка, сморща глаз и раздвинув ноги, чтобы ловчее стоять на шатком столе. — Мужик — иголка, а баба — нитка, раньше-то говорили… А теперь баба — иголка, а ты за мной тянись, не серчай…</p>
    <p>В толпе засмеялись. Один сердитый голос:</p>
    <p>— Командир, — штаны надела… Пройдоха…</p>
    <p>Саша Трубка подхватила: «Ага!» — и продолжала балагурить:</p>
    <p>— Отчего я штаны надела? А ведь хорошо! (Голоса: «Повернись!» «Присядь!» «Тесны!» «Лопнут!» и еще ввернули под хохот совсем уже непечатное.) Я и до этого косо на юбку смотрела… Влезешь на трибуну — сразу тебе говорят: нечего тебе, бабе, соваться… Прихожу в штаб: не пускают в юбке… Я уверяю: я не баба… (Опять голоса пустили непечатное.) Я товарищ боевой, я на хуторах сама ликвидировала две белых банды… И надоела мне юбка, хоть плачь… Сегодня прибегаю домой, — сына, Мишки, на стене висит фронтовой костюм, надела, взяла наган, и я — здесь…</p>
    <p>Из добродушных морщинок на слушателей взглянули вдруг умные, выцветшие, совсем не старушечьи глазки Саши Трубки.</p>
    <p>— Побалагурили, — давайте дело… Я уж с моими бабами сегодня говорила. На лесных пристанях у нас шесть тысяч баб… Работают они лучше вас и получают больше вашего, мужики…</p>
    <p>— Но, но, Саша!..</p>
    <p>— Ври, не завирайся…</p>
    <p>— Лучше, лучше!.. Бабы мои все организованные. И прогулов меньше, и водки не пьют…</p>
    <p>— Врешь, дьявол, сама хлещешь…</p>
    <p>— Сама—другое дело, я — правительство, мне паек особенный… (Опять засмеялись, покачали головами: «Ну и зубаста, на все — ответ».) Шесть тысяч баб да вас тут половина великовозрастных бородачей — останутся на деле… Остальным мужикам надо спасать революцию…</p>
    <p>Сказала она это до того обыкновенно и уверенно, — сразу стало тихо. Теперь ее начали слушать сочувственно — напряженно глядели в ее мужиковатое морщинистое лицо, не хотели пропустить ни слова. И кто бы вздумал сейчас пошутить, крепко бы «погладили» такого по затылку.</p>
    <p>Саша Трубка, самоучкой выучившаяся грамоте, за свои пятьдесят восемь лет исходившая Россию и батрачкой, и скотницей, и стряпухой, и чернорабочей на лесных пристанях, потерявшая в пятом году трех родных братьев и в великую войну—двух сыновей и мужа, — не растратила ни свежести души, ни сил, и сейчас перед тысячной толпой говорила, как в сердечный час со своими сыновьями. Слова ее были просты и коротки, от волнения у нее морщился по-старушечьи рот.</p>
    <p>— Как ни кряхти, — никто не минует этой старости. Давайте уж лучше помирать за дело, мужики… Не дадимся, чтобы нам, как гусям, казачишки головы поотвертели. На помощь нам идет большая армия из-под Лихой. Завтра приезжает из Москвы верховный комиссар Сталин. А мы все еще в башке ногтями дерем. Организуйте полк «Грузолеса». Вон и грузовики с винтовками стоят. Разбирай — и завтра на фронт…</p>
    <p>Медленно, окутанные пылью, проплыли к трибуне два грузовика с оружием. «Даешь!» — закричали грубые голоса. В толпе началась давка, к матросу, сидевшему на куче ружей на первом грузовике, начали протискиваться добровольцы — все больше, все горячее…</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>Спозаранку разбудило громыхание телег по булыжнику. Утреннее, но уже беспощадное солнце резало глаза. Сергей Константинович Москалев отмахнулся от мух, ходивших пешком по мокрому лицу. «Пить сивуху в такую сатанинскую жарищу — это же прямо самоистязание!..» С минуту, сидя на кровати, глядел под ноги на окурок. Решительно поднялся, натянул синие галифе, тесные сапоги, парусиновую толстовку. Выпил несколько стаканов противной желтоватой воды из графина. Закурив, начал рыться в газетах, лежавших кучей на ночном столике. И газеты, и руки, и, казалось, все на свете было покрыто тончайшей сухой пылью.</p>
    <p>Он нашел номер московской «Правды» от тридцать первого мая. Несколько раз, нахмурясь, перечел мандат — народному комиссару Сталину, облеченному чрезвычайными правами… Поскреб ногтями полный невыбритый подбородок. Нетерпеливо закрутил ручку телефона, вызывая личного секретаря:</p>
    <p>— Петр Петрович, когда московский поезд? Минут через сорок?.. Ага! Позвоните там всем, — надо встретить… Уже позвонили? Хорошо, я сейчас подъеду…</p>
    <p>Вокзал был дрянной, деревянный, низенький, с выбитыми окошками. На исковыренном перроне — мусор, на ржавых путях — мусор… Поднимется ветер — все это полетит в рожу…</p>
    <p>— Хоть бы подмели все-таки, ай, ай, товарищи, — сказал Сергей Константинович подошедшему к нему члену железнодорожной коллегии. Тот тоже будто в первый раз увидел все это запустение.</p>
    <p>— Да, запакощено основательно… Вопрос этот надо поднять…</p>
    <p>На перроне появились: длинный, с маленькой головой, Ковалевский, Носович, Чебышев; отпыхиваясь, пришел плотный, красный, весь круглый Тулак — командующий царицынским резервом. Пришел Ерман с членами исполкома… Председатели профсоюзов… Собралось человек двадцать пять. Носович, подойдя со спины к Москалеву, спросил осторожно:</p>
    <p>— А не вызвать нам оркестр все-таки?</p>
    <p>— Стоит ли? Как-то уж очень получится по-провинциальному…</p>
    <p>— Слушаюсь…</p>
    <p>Подошел московский поезд. На паровозе — спереди — пулеметы. На площадках — два броневика. В хвосте — платформы со шпалами и рельсами. Первым соскочил на перрон комендант — жилистый, черноватый человек, весь в черной коже, с деревянным чехлом маузера на боку. Ни на кого не глядя, резким голосом подозвал начальника станции.</p>
    <p>Затем начали сходить вооруженные винтовками московские рабочие, одетые вразнобой, — в рубахах, пиджаках, кожаных куртках, кепках, — все перепоясанные новыми патронташами.</p>
    <p>У всех — неприветливые, худые, суровые лица. Без говора, без шуток — стали вдоль вагонов, опустив винтовки ложами на асфальт.</p>
    <p>На площадку классного вагона вышел человек в черной — до ворота застегнутой — гимнастерке, в черных штанах, заправленных в мягкие сапоги. Худощавое смуглое лицо его было серьезное и спокойное, усы прикрывали рот. Он взялся за поручень площадки и неторопливо сошел.</p>
    <p>Первым, шаря глазами по окнам вагонов, увидел его Москалев. Широко улыбаясь, помахивая протянутой рукой — поспешил навстречу. Взволнованно подошел Ерман. Осторожно, — не доходя трех шагов и вытянувшись, — Носович.</p>
    <p>— Здравствуйте, товарищи, — отчетливо сказал им Сталин, и не то веселые, не то насмешливые морщинки пошли от углов его глаз. Он поздоровался, не выделяя никого, со всеми, — не слишком горячо и не слишком сухо. Быстрым движением зрачков оглядел всех, кто был на перроне.</p>
    <p>— Товарищи, попрошу ко мне в вагон.</p>
    <p>Повернулся спиной, поднялся на площадку и скрылся в вагоне, не оглядываясь и не повторяя приглашения. Когда все разместились в салоне, Сталин, раскурив трубку и похаживая около стола, начал задавать вопросы: о запасах хлеба в крае, о работе продотрядов, о предполагаемом урожае, о количестве штыков на фронте, о резервах, о продвижении противника, о его силах, — десятки коротких и точных вопросов — Москалеву, Ерману, Тулаку, Носовичу… Когда тот, кого он спрашивал, начинал пространно разжевывать, — Сталин прерывал:</p>
    <p>— Мне нужны цифры, объяснений не нужно… Собеседники его понемногу убеждались, что ему, должно быть, все уже известно — и состояние на фронтах, и цифры хлебных излишков, и все непорядки и неполадки, и даже то, чего не знают они, царицынские вожди…</p>
    <p>Беседа продолжалась долго. Москалеву очень хотелось бы перейти к общереволюционным темам: с жаром, большими словами, как он умел, поговорить так, чтобы показать москвичу, что здесь тоже не лаптем щи хлебают. Но он никак не мог разорвать круг оцепляющих его точных, анализирующих вопросов. Было непонятно — куда клонит Сталин.</p>
    <p>Носович сидел настороженно, не курил предложенных московских папирос, отвечал сухо и точно и несколько раз, — показалось ему, — поймал на себе быстрый, из-под приподнятых нижних век, острый взгляд Сталина. На вопрос — чем он объясняет успех противника за последние дни — Носович ответил осторожно:</p>
    <p>— Еще месяц тому назад казаки стреляли самодельными снарядами. Я буду иметь удовольствие показать вам снаряд, сделанный из консервной банки, — музейный курьез… Теперь они получили хорошее снаряжение и отличные пушки. Вопрос решается перевесом огневых точек на фронте…</p>
    <p>— А не объясняете вы наш неуспех недостаточной политической подготовкой? — спросил Сталин. — За огневой точкой сидит человек. Сколько ни будь у полководца огневых точек, если его солдаты не подготовлены правильной агитацией, — он ничего не сможет сделать против революционно воодушевленных бойцов — даже с гораздо меньшим количеством огневых точек.</p>
    <p>Чтобы обдумать ответ, Носович взял папироску и чувствовал теперь, что Сталин уже не мельком — пристально разглядывает его.</p>
    <p>— Я согласен, что это новая тактика революции. — Он постарался твердо ответить на взгляд Сталина. — Но под огнем неприятеля трудно перестраивать психику бойца. Под огнем неприятеля он больше верит пушкам, чем книжкам. В тылу, при формировании, разумеется, воспитание — это все…</p>
    <p>У Сталина снова побежали морщинки от век на виски, он отвернулся от Носовича, чтобы выколотить трубку, и — как бы мимоходом:</p>
    <p>— Где и перестраивать психику, как не под огнем неприятеля, — там-то и перестраивать… Теперь, товарищи, я попрошу остаться товарищей Москалева и Ермана.</p>
    <p>И он стал прощаться за руку со всеми. Когда в салоне остались только Москалев и Ерман, он сел к столу, ладонью стряхнул пепел с клеенки.</p>
    <p>— Здесь на путях — маршрутный состав с зерном. Давно он стоит?</p>
    <p>Ерман вспыхнул, точно его ударили по лицу. Москалев ответил, прищуриваясь на окно:</p>
    <p>— Дня два-три…</p>
    <p>— Больше, — сказал Сталин, — одиннадцать дней. Почему он не был отправлен?</p>
    <p>Москалев нахмурился, пальцы его застучали по клеенке.</p>
    <p>— Во-первых, у нас были сведения, что дорога около Поворина перерезана казаками… Во-вторых, при создавшейся военной обстановке, когда мы можем оказаться буквально в осажденном городе, я не мог рисковать остаться без хлебных запасов. Вчера рабочие устроили такую бузу…</p>
    <p>Он засопел носом, ожидая, что Сталин начнет спорить. Но Сталин не стал спорить. Он спросил еще:</p>
    <p>— В городе свободная продажа хлеба?</p>
    <p>— Ну да…</p>
    <p>— Чем это объясняется?</p>
    <p>Москалев гуще засопел, но понял, что ссориться не надо.</p>
    <p>— Тем объясняется, товарищ Сталин, что вы мало знаете наши особенные условия. В городе тысяч сто разных обывателей, мещан, словом… Кто там в огороде ковыряется, кур щупает, торгует по мелочишке… Да тысяч десять беженцев… Посади я их всех на паек — ну и назавтра разнесут совет… Хуже того — отряды повернут с фронта; у каждого здесь папаша, мамаша…</p>
    <p>Сталин повернул голову к молчавшему, опустив глаза, Ерману:</p>
    <p>— Вы тоже так думаете?</p>
    <p>— Нет, я не так думаю, — резко ответил Ерман. — Считаю положение в городе ненормальным…</p>
    <p>— Вот видите — уже два различных мнения… — Сталин достал из папки листочек. — Это получено сегодня в пути, — он положил на стол перед Москалевым телеграмму, подписанную Лениным:</p>
    <p>«…О продовольствии должен сказать, что сегодня вовсе не выдают ни в Питере, ни в Москве. Положение совсем плохое. Сообщите, можете ли принять экстренные меры, ибо кроме как от вас добыть неоткуда…»</p>
    <p>— Мое предложение, — сказал Сталин (покуда Москалев читал телеграмму и затем молча подвинул ее по столу — Ерману), — поставить в исполкоме вопрос о прекращении безобразного разбазаривания хлеба. Пролетариат в Москве, в Иванове, в Питере получает осьмушку. Владимир Ильич телеграфирует, что и этой осьмушки уже не выдают. Это означает, что в опасности не только эти города, но в опасности революция. Ради удобства десяти тысяч беженцев в Царицыне мы не можем лишать революцию хлеба…</p>
    <p>— Посадить Царицын на паек! — Москалев попробовал толкнуть от себя стол — он не сдвигался. Он тяжело вылез, прошелся, поддернул галифе. — Мы тем и горды, что в кошмарных условиях, когда вся контрреволюционная сволочь кричит: «Большевистское хозяйство — это голод и разруха!» — превратили Царицын в цветущий город… Заводы вырабатывают почти пятьдесят процентов довоенного, — это при наличии фронта. Увеличена сеть школ… Профсоюзными организациями охвачены почти все массы трудящихся… Колоссально поднято женское движение… Проводятся мероприятия по созданию общественных работ.</p>
    <p>— Ты забыл еще музыку на бульварах, — перебил его Ерман дрожащим голосом, — офицерские кабаки с танцами… И что соль спекулянты вздули уже до ста рублей пуд.</p>
    <p>— Накипь! Это накипь! — крикнул Москалев. — Раздавим! — Он покосился на Сталина, — тот невозмутимо попыхивал трубкой. — Вопрос гораздо глубже… Царицынский пролетарий сам, своими руками, строит свое будущее. Царицынский пролетариат верит мне, Москалеву, что я доведу его до окончательной победы. А я посажу его на голодный паек, я брошу его в общероссийский котел… Потому, что иваново-вознесенские рабочие получают осьмушку… Он этого не поймет…</p>
    <p>Говоря все это, Москалев «учитывал» впечатление, и оно складывалось не в его пользу. У Ермана рот искажался брезгливой гримасой. Сталин спокойно предоставлял высказываться, но что-то непохоже было, что этого человека можно пошатнуть. С веселыми глазами, осведомленный, непроницаемый — хоть и не нажимает на чрезвычайные полномочия, но они у него в кармане. И, пожалуй, не попасть с ним в ногу — оставит позади.</p>
    <p>Боковые мысли не влияли, разумеется, на горячность слов Сергея Константиновича, но, замечая, что впечатление совсем уже становится неважным, он осторожно начал «спускаться».</p>
    <p>— Говорю все это, товарищ Сталин, к тому, чтобы вы учли всю сложность ситуации, стоящей перед нами… Мы с вами здесь в особенных условиях. Здешний пролетариат корнями связан с деревней, с обилием хлеба, — это Волга, всероссийская житница… Поймут ли? Боюсь, боюсь…</p>
    <p>— Волков бояться — в лес не ходить… Не разделяю ваших опасений, Сергей Константинович, — весело сказал Сталин, как будто довольный, что известный этап уже пройден. — Рабочие поймут, если им объяснить. Рабочие прекрасно поймут, что хлебная монополия и карточная система тяжелее, пожалуй, чем драться в окопах, но они поймут, что это и есть сейчас главный фронт революции. И они принесут эту жертву, если им хорошо и толково разъяснить…</p>
    <p>Москалев, усмехаясь, помотал головой. Сел к столу…</p>
    <p>— Задачку вы нам ввернули, товарищ Сталин… С чего же, реально, с каких мероприятий, думаете, нам начать?</p>
    <p>— Мое предложение — начать с созыва общегородской партийной конференции.</p>
    <p>— Когда?</p>
    <p>— Завтра. Зачем откладывать…</p>
    <p>— Повестку дня успеем составить?</p>
    <p>— Утром — часиков в семь — приезжайте оба…</p>
    <p>— В семь утра? (Москалев залез пятерней в волосы.) Тогда я сейчас же поеду… Надо продумать, подготовить материалы. — Он запнулся и вопросительно взглянул…</p>
    <p>Концом трубочного мундштука Сталин начал проводить по клеенке черточки, как бы строчки.</p>
    <p>— Вопрос об осуществлении монополии и карточной системы; борьба за транспорт; усиление военного командования; борьба с контрреволюцией; укрепление партийной организации и развертывание массово-политической работы; борьба против распущенности, смятения и хаоса… Повестка будет большая…</p>
    <p>Сталин поднялся и опять — по-товарищески просто — пожал руки Москалеву и Ерману. Уходя, Москалев задержался в дверях на секунду, но не обернулся, хотя он на хвост себе наступать никому не позволял, кашлянул густо, тяжело спустился с вагонной площадки и только уже — развалясь в машине — проговорил: «Да-а-а».</p>
    <p>К этому времени вагон Сталина, отведенный на запасные пути, был включен в городскую телефонную сеть. Сталин начал работу. Два его секретаря, молчаливые и бесшумные, вызывали по телефону председателей и секретарей партийных и советских организаций и учреждений, подготовляли материалы, стенографировали, впускали и выпускали вызванных… Председатель Чека влез в вагон веселый, как утреннее солнце, ушел с другой площадки — бледный и озабоченный… Председатель железнодорожной санитарной коллегии, не дожидаясь вызова в вагон, распорядился подмести вокзал и перрон, для чего был послан грузовик в слободу за мещанками. В порядке общественной нагрузки их привезли вместе с метлами, — от страха и досады они подняли такую пыль, что пришлось отказаться от этой формы борьбы с антисанитарным состоянием.</p>
    <p>Весь день шли разные люди по ржавым путям, спрашивая вагон Сталина. Составлялась полная картина всего происходящего в городе, в крае и на фронтах. К ночи стали приходить рабочие: представители фабричных комитетов и некоторые одиночные низовые работники.</p>
    <p>И только когда за изломанными станционными заборами, за решетчатым виадуком, за убогими крышами, за темной Волгой разлился зеленый свет и разгорелась безоблачная заря, — в сталинском вагоне погас свет — сразу во всех окнах.</p>
    <p>Утром была послана телеграмма — вне очереди — Москва, Кремль, Ленину:</p>
    <p>«Шестого прибыл в Царицын. Несмотря на неразбериху во всех сферах хозяйственной жизни, все же возможно навести порядок. В Царицыне, Астрахани, в Саратове монополия и твердые цены отменены советами, идет вакханалия и спекуляция.</p>
    <p>«Добился введения карточной системы и твердых цен в Царицыне. Того же надо добиться в Астрахани и Саратове, иначе через эти клапаны спекуляции утечет весь хлеб. Пусть Центральный исполнительный комитет и Совнарком в свою очередь требуют от этих советов отказа от спекуляции.</p>
    <p>«Железнодорожный транспорт совершенно разрушен стараниями множества коллегий и ревкомов. Я принужден поставить специальных комиссаров, которые уже вводят порядок, несмотря на протесты коллегий. Комиссары открывают кучу паровозов в местах, о существовании которых коллегии не подозревают. Исследование показало, что в день можно пустить по линии Царицын — Поворино — Балашов — Козлов — Рязань — Москва восемь и более маршрутных поездов.</p>
    <p>«Сейчас занят накоплением поездов в Царицыне. Через неделю объявим «хлебную неделю» и пустим сразу около миллиона пудов…</p>
    <p>«…Послал нарочного в Баку, на-днях выезжаю на юг. Уполномоченный по товарообмену… сегодня будет арестован за мешочничество и спекуляцию казенным товаром…»</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава одиннадцатая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>— Стой… Кто идет?</p>
    <p>— Боец.</p>
    <p>— Имянно?</p>
    <p>— Агриппина Чебрец…</p>
    <p>Засмеялись грубо. Из темноты выдвинулись двое вооруженных.</p>
    <p>— Идешь куда?</p>
    <p>— Ну, на озеро.</p>
    <p>— Это что у тебя?</p>
    <p>— Ну, белье…</p>
    <p>Они разглядывали Агриппину.</p>
    <p>— Почему — не на посту?</p>
    <p>— Отряд в резерве.</p>
    <p>— Покажи-ка…</p>
    <p>Один протянул руку, потрогал туго свернутый подмышкой у нее узелок. Другой спросил, кивнув плохо различимым лицом на ее винтовку:.</p>
    <p>— Номер оружия?</p>
    <p>Агриппина быстро отодвинулась, сквозь зубы ответила. Ей уже начинали не нравиться эти двое… Нащупала шейку винтовочного ложа. Тот, кто спросил про номер, сказал угрожающе:</p>
    <p>— Ступай за нами.</p>
    <p>Только сейчас Агриппина сообразила: эти двое — должно быть — из отряда «Буря». Их эшелон двигался впереди шахтерского. Про них рассказывали дурное, будто по ночам они затаскивают к себе девчонок и будто несколько девчонок так пропало.</p>
    <p>— По какой причине я должна итти за вами?</p>
    <p>Опять тот же, — не разжимая зубов, многозначительно:</p>
    <p>— Причину узнаешь…</p>
    <p>Их было двое, она одна, — далеко от железнодорожного полотна зашла в пустую степь, ища озерцо… Давеча на закате оно краснело сквозь камыши где-то в этой стороне. Было поздно… Огни костров, где эшелонные жители варили ужин, давно погасли. В степи только потрескивали кузнечики. Агриппина шла стирать Ивановы рубашки. Днем ей, как бойцу, было стыдно возиться с мужицким бельем. Стирала ночью, когда никто не видит. Шла по тихой равнине, серой от света звезд, думала о себе, об Иване. Все-таки была же она девкой, и было ей девятнадцать лет, и теплая звездная ночь, звенящая кузнечиками, пахнущая полынью, казалась ей — после дневной перестрелки с казаками, целого дня злобных криков и матерщины — казалась ей прекрасной: Агриппина шла и напевала… И вдруг — эти двое — бандиты…</p>
    <p>Агриппина поняла, наконец, что им нужно от нее, — до того возмутилась, начала их ругать. Они стояли в десяти шагах. Один тихо сказал что-то другому. Агриппина не успела сорвать с плеча винтовку, — они кинулись на нее — головами вперед…</p>
    <p>Хорошо, что на ней по ночному времени была только одна перепоясанная сорочка — ни штанов, ни тяжелых сапог. Как кошка, она увернулась, отскочила, пустилась бежать, летела, втягивая ноздрями степной ветер. За спиной, как будто отдалялся топот. Ждала — выстрелит… Вдруг сообразила — а ведь топочет за ней только один… А другой? И тогда различила совсем близко за спиной торопливое посапывание, легкое стремительное оттаптывание босыми ступнями…</p>
    <p>Она вильнула в сторону, мельком взглянула через плечо: за ней, не отставая, бежал человек, совсем запрокинув голову, работая плечами. Бежал, не глядя на нее, будто по струе горячего запаха, — жилистый, настойчивый, бежал, как бывает во сне… Страх, какой бывает только во сне, метнул ее вправо, влево… Человек легко повторил это — свернул вправо, влево… Чувствовала — сейчас потеряет голову… Прижимала тяжелую, мешающую бежать, винтовку… Дышала во весь раскрытый рот…</p>
    <p>Вдруг сухой полынный ветер посырел, пахнуло болотом. Отражения звезд поплыли из-за черной стены камыша. Агриппина прыгнула в топкую тину, разрывая g голыми коленями осоку, разбрызгивая воду, вбежала по пояс, по грудь, по шею, подняв над головой винтовку, гребя правой рукой — поплыла.</p>
    <p>Человек — все так же — за ней. Но в воде она далеко опередила его. Волоча за собой скользкие плети кувшинок, вылезла на обрывистый бережок. Человек — на середине озерца — перестал барахтаться, глядел на нее, — вода вокруг него успокоилась, снова отражая звезды. Над водой торчала его небольшая голова. Хриплым голосом проговорил:</p>
    <p>— Не надо, не стреляй, я же с добром… Сволочь, не стреляй!</p>
    <p>Зажмурясь, Агриппина выстрелила, понимая, что мимо… Не оборачиваясь — опять побежала… Теперь было совсем тихо, и ей стало досадно: бегать по степи от мужиков. До того досадно, что споткнулась. Осторожно положила винтовку, стащила через голову рубашку, выжала, опять надела. И уже пошла степенно, как полагается бойцу.</p>
    <p>«А узелок-то? Обронила! Вот тебе и выстирала! Мать родная, да как же теперь: Иван лег спать в вагоне, велела ему снять рубашку, — к утру, мол, высохнет… Батюшки, ему теперь голому ходить!»</p>
    <p>Агриппина так расстроилась, — опять положила винтовку, села на землю, грызла стебелек. «Надо бы сразу, как остановили, в обоих и пугануть… Верст пять продрала со страху… Мать родная, — в отряде завтра все узнают, проходу не дадут!»</p>
    <p>Агриппина сидела, пригорюнясь. Все тело ее гудело от беготни. Над пепельной степью из-за неразличимого горизонта всходила большая желтая звезда. До сегодняшней ночи Агриппина ничего такого не сделала, чтобы над ней смеялись. Несла службу наравне с другими, а в смысле дисциплины ее даже помянули, как пример, перед фронтом.</p>
    <p>Две недели прошло с тех пор, как ворошиловские эшелоны прорвались через Лихую. Эшелоны медленно — версты три, пять, иногда и десять верст в сутки — ползли на восток. Отряды, раскинутые фронтом вокруг эшелонов, вели непрерывные бои, отбивая наседающих казаков… Обычно казаки начинали тревожить красных на рассвете, когда у бойцов заводились сном глаза и когда было еще настолько темно, что казаку можно уйти на коне от пулеметного огня.</p>
    <p>Эшелоны уже миновали Белую Калитву, — где задержались с неделю с починкой моста через Донец, — и приближались к станице Морозовской. Здесь не только в рассветный час, но и днем завязывались бои. У казаков появилась артиллерия, и всё большие массы их скоплялись в степных оврагах.</p>
    <p>Агриппина несла двойную службу — и как боец, и как сиделка. Тогда ночью под Лихой она с товарищами вынесла из окопа огромное, тяжелое тело Ивана Горы. Никто не верил, что он жив. Очнулся он только в вагоне.</p>
    <p>Иван был контужен и в нескольких местах ранен осколками снаряда. Агриппина выходила его, а еще вернее, что ему слишком хотелось жить и сил у него хватило бы на двух людей. Раны его теперь затягивались, от контузии осталась только судорога: сворачивался нос и дергалась щека. Эта судорога переворачивала у Агриппины сердце: вышел он с этой печатью из смерти в ту ночь, когда горели мельницы. Тогда ей как будто и не было страшно: красноватая степь, неподвижное тело Ивана, впереди — немцы, бегущие с лезвиями. Но в воспоминании остался тоскливый ужас.</p>
    <p>Подняв голову, Агриппина глядела на желтую звезду, — от нее стало яснее в степи. Агриппина по этой звезде соображала — в какой стороне железнодорожное полотно… Скоро, должно быть, начнет светать. Повернулась всем телом на восток, — край земли в той стороне ясно уже отделялся от ночного неба. «Немного рассветет — надо найти узелок… Не найдешь, — лучше в озеро головой…»</p>
    <p>От сырой рубашки было хорошо—прохладно. Агриппина прилегла щекой на согнутый локоть и, не отрываясь, глядела на восток. Под кустиком полыни, как нанятый на свадьбу, потрескивал кузнечик: девки все песни отпели, все уж спать полегли, а он все пиликает… Агриппина одурело вскочила. Большое солнце глядело в ее разинутые глаза, приподнимаясь над краем степи, изрытой тенями. Вдалеке стучал пулемет. Агриппина подняла винтовку, подолом рубахи отерла от росы ствол и затвор… «Батюшки, да как же в рубашке-то вернусь?»</p>
    <p>Она торопливо пошла к темнозеленым камышам. Обогнула озерцо. Отыскала свои следы, где вчера кинулась с берега. Пошла, вглядываясь: где-нибудь здесь должен валяться узелок.</p>
    <p>Поезда стояли отсюда верстах в двух, растянувшись до горизонта. Были видны дымки костров: там начиналась дневная жизнь, — варили кулеш и картошку, отвязывали скотину от вагонов, гнали на водопой, развешивали пеленки на вагонных площадках…</p>
    <p>Бойцы вылезали, крякали, подтягивали штаны. Чистили оружие. Кричали командиры, собирая отделения — на смену тем, кто провел ночь на фронте…</p>
    <p>«Мать родная, Иван не евши, раздевши, — бормотала Агриппина. — Ну, совру чего-нибудь, только узелок найти…»</p>
    <p>Отряды — по отделениям — кучками двигались в сторону озерца (где ночью барахталась Агриппина). В тон стороне — за бурой возвышенностью — слышались пулеметы. Казаки опять наседали.</p>
    <p>Прищурясь, Агриппина узнала свой эшелон, — в хвосте три платформы, на средней блестит зеркало. У эшелона сбивалось много народа… Будто обручем стиснуло ее стриженую голову: «И на перекличку опоздала, теперь — дизентир, не оправдаешься…»</p>
    <p>Решительно кивнув, Агриппина пошла прямо к эшелону. Народ оттуда полз в степь, растягивался в цепочку. «Ой, мама, родная!» У Агриппины отлегло: народ, то есть весь их шахтерский отряд, и женщины, и дети становились цепочкой от эшелона до озерца, чтобы наливать воду в паровоз. Значит, можно успеть добежать до вагона, надеть штаны, сунуть Ивану чего-нибудь пожевать, попить — явиться к командиру и отрапортовать, что проспала… «И получу наряд — трое суток — и очень славно».</p>
    <p>С бегу Агриппина споткнулась, — на земле валялся хороший пиджак… «Это он скинул, дьявол, когда гнался…» Вспомнила, как, закинув голову, бежал за ней человек, и холодком дернуло по спине… «Пригодится Ивану», — подумала, поднимая пиджак, и неподалеку увидела и свой узелок…</p>
    <p>В вагон Агриппина влезла, не зная еще, как ее Иван начнет ругать. Решила сразу же отдать ему находку — бандитский пиджак, — там в карманах что-то бренчало. Иван лежал на жесткой койке, подняв колени, по пояс голый. Покуда Агриппина шла к нему по желтому опустевшему вагону, он приподнялся на локтях, — осунувшееся лицо его будто залилось солнцем…</p>
    <p>— Ну, что ж ты, голубка, — только и сказал, взял ее шершавую небольшую руку. Отвернулся — оттого, главное, чтобы не видела, как у него своротило нос, задергалась щека…</p>
    <p>У Агриппины тоже засвербило в носу, но — упаси боже — зареветь… Сказала грубым голосом:</p>
    <p>— Ну, чего, чего, — обронила в степи узелок с твоими рубашками, всю ночь — дура — и проискала, да вот чего нашла…</p>
    <p>Положила бандитский пиджак на койку. С верхней полки достала две холодные картошки.</p>
    <p>— Ты поешь, подремли, а мне — воду наливать в паровоз…</p>
    <p>Из-под изголовья у Ивана вытащила свои штаны, живо оделась, побежала искать командира…</p>
    <p>Цепочка людей растянулась версты на две. По ней — из рук в руки — ходили ведра, большие жестянки из-под солонины, глиняные горшки, всякие сосуды, — вплоть до граммофонного рупора, заткнутого снизу тряпочкой. Передние зачерпывали воду в озерце и пускали по рукам, задние подавали воду кочегару, и он лил в посапывающий паровоз.</p>
    <p>Такие же цепочки потянулись и от других эшелонов. За бурой возвышенностью, как дятлы, с передышками — стучали пулеметы. Когда изредка прокатывался удар орудия, люди только поднимали головы. Обыденная жизнь эшелонов шла чередом. На носилках стали подносить раненых. Одна женщина, увидев на носилках мужа, закричала, бедная, до того страшно — заплакали дети. Вдоль эшелона по пыльной дороге потянулись на восток телеги со шпалами и рельсами. Белые казачишки опять этой ночью впереди разобрали путь. Они развинчивали с одного конца рельсы, привязывали к ним стальной трос и на волах тянули, сгибали их, выворачивали вместе со шпалами. Бронепоезд «Черепаха», шедший в голове эшелона, держал путь под обстрелом, но далеко отходить опасался, боясь таким способом быть отрезанным.</p>
    <p>Паровозы были налиты, цепочки разбрелись. Озерцо теперь было полно купающихся стриженых, коричневых ребятишек, — визг, плеск, хохот… Женщины стирали белье. Вдоль полотна начали дымить голубыми дымками костры из сухого навоза. Варили обед. Мужики лениво сидели на насыпи под вагонами, в холодке. Был полдень, зной, когда в тишине проносятся ошалелые большие мухи…</p>
    <p>И вдруг, разрывая зной, начались тревожные свистки паровозов. Они скликали весь народ по вагонам. Женщины у кипящих котелков замахали ложками:</p>
    <p>— Погодите вы, дьяволы! Куда же — обед нам бросать… Машинист, подожди немного…</p>
    <p>Голые ребятишки бежали с озера, махая рубашонками. Рысью сгоняли скотину со степи. Поезда дергались, трогались, ползли версты с две или больше. И снова, скрежеща, останавливались надолго.</p>
    <p>Каждую версту пути приходилось брать с бою: то разобран путь, то в близлежащих оврагах засели казаки с пушкой. О богатствах, увозимых 5-й армией, летели по станицам преувеличенные слухи: сахару будто бы в эшелонах было сто тысяч пудов, соли целые вагоны, и несметно — всякой одежи, скобяного товара, золота в бочонках.</p>
    <p>Такая добыча разжигала казачью зависть. Генералы Мамонтов и Фицхелауров говорили по станицам, что нельзя партизанить, разбивать силы, по-собачьи вгрызаться 5-й армии в зад, — нужно уничтожить ее всю в решительном бою, а добычи хватит на целый округ. Мамонтов стягивал силы к Дону — туда, где был взорван железнодорожный мост. Там 5-я армия — с отрезанным путем отступления — должна быть запертой среди окружающих высот и уничтожена…</p>
    <p>К вечеру, когда эшелоны опять остановились, Агриппина забежала в вагон к Ивану, принесла поесть. Он опять взял ее руку в свои большие руки, лежавшие на животе.</p>
    <p>— Ну, рассказывай, — чего делается на белом свете?</p>
    <p>— Соврала командиру — будто проспала, дал сутки наряду.</p>
    <p>— Ай, ай, — врать. Боец должен мужественно сознаваться.</p>
    <p>— Да ведь я для того, чтобы ребята не смеялись… Нет уж, кончим войну — в армии не останусь… Молода я чересчур для этого.</p>
    <p>— Не то, что ты молода, а что чересчур красива, — сказал Иван серьезно. (Она досадливо мотнула стриженой головой.) Мы ведь тоже люди… Одно меня утешает, Гапа, — стал я тебя уважать. Конечно, я и тогда тебя любил… Теперь — особенно… (Не сильно сжал ее руку.) Бой, смерть, кровь — это паяет человека с человеком… Правда, говорю?</p>
    <p>— Конечно, — рассеянно повторила за ним Агриппина, и опять ей вспомнилась ночь под Лихой… Вздохнула:</p>
    <p>— Иван, мне надо в наряд…</p>
    <p>Он тихо засмеялся, отпустил ее руку:</p>
    <p>— Иди… Да, Гапа… Ты мне чей пинжак-то принесла? (Она заморгала, не ответила.) В карманах — смотри, чего было. (Из-под изголовья вытащил золотой портсигар, часы, клубок золотых цепочек.) Ты в самом деле нашла это?</p>
    <p>— Что я — ограбила?</p>
    <p>— И еще одну вещь обнаружил в кармане — поважнее… Ты пойди к командиру, скажи, чтобы он ко мне зашел — немедля…</p>
    <empty-line/>
    <image l:href="#Untitled4.png"/>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>В станице Морозовской стояло до пяти тысяч распряженных телег. Табуны коней бродили по выгону. Во всех хатах говор. У всех ворот — кучки мужиков и казаков, — покуривание, разговоры, хлопанье калиток. Ошалелая девка идет с коромыслом, косясь на незнакомых людей, — ее сейчас же обступают бородатые, усатые, рослые, и она уже бежит назад, смеясь и громыхая пустыми ведрами. Скрипят колодезные журавли. Рысью, на рыжем вислозадом меринке — на одной попоне без стремян — проезжает командир какого-нибудь отряда — грудастый, пышащий здоровьем и силой, в нагольном кожухе, накинутом на одно плечо, в подшитых валенках, но взглядом беспощадных светлых глаз и решительной речью — природный командир… Пыля ногами, сталкиваясь оружием, шагает кучка утомленных бойцов…</p>
    <p>В станицу Морозовскую вошел трехтысячный отряд донских крестьян — иногородних. Собрал их Яхим Щаденко, когда отступал от Каменской, грунтом пробиваясь на восток через восставшие станицы. По пути вербовал бедноту и однолошадников, иногородних и казаков, и они уходили к нему с конями и телегами, спасаясь от мамонтовской мобилизации. В Морозовской они должны были соединиться с армией Ворошилова и получить оружие. Сегодня на заре подошел бронепоезд «Черепаха» со штабными вагонами, и один за другим стали подтягиваться — впритык — шумные эшелоны и груженые составы…</p>
    <p>В вагоне Ворошилова собрался военный совет. Сведения поступали самые неутешительные. В двадцатых числах мая Ворошилов послал Артема с товарищами в Царицын, чтобы связать в одну задачу царицынский фронт и свое отступление. Много раз обстрелянный в пути, трехвагонный состав Артема пробился к Дону и благополучно переехал мост. На другой день белые напали на станцию Чир, отбросили отряды царицынских рабочих на левый берег и взорвали мост через Дон. Что делалось в Царицыне — теперь было неизвестно, вернее всего — делалось плохое. Морозовцы рассказывали о сосредоточии крупных мамонтовских сил в станице Нижнечирской и в станицах — выше взорванного моста — Калаче и Пятиизбянской. Начальник станции утверждал, что царицынцы отошли от Дона и отдали хутор Логовский (у самого моста) и левобережные хутора — Ермохин, Немковский и Ильменский — и даже будто бы отошли за станцию Кривая Музга, так что белые теперь под самым Царицыном.</p>
    <p>У Ворошилова собрались командиры отрядов 5-й армии и наркомы несуществующей более Донецко-Криворожской республики. Настроены были мрачно. Говорили, что отряды вымотались в ежедневных боях, а самое трудное, оказывается, впереди: разбить сильнейшего, хорошо снаряженного немцами, противника и уткнуться во взорванный мост. Была бы помощь царицынских заводов… Но Царицын, вернее всего, уже — Митькой звали… Чинить железный мост голыми руками можно только дуракам… А хотя бы и начали чинить — нужно полгода на это, полгода кормить в голой степи ораву беженцев, полгода отбиваться от казаков. Предприятие неосуществимое…</p>
    <p>У всех почти было одно предложение: эшелоны с имуществом и беженцев оставить в Морозовской. Отрядам, каждому на свой риск, пробиваться окружными путями на левый берег. Если Царицын еще цел — собираться в Царицыне, а в худшем случае — итти на Северный Кавказ, где красных сил много и можно воевать.</p>
    <p>Говорили резко и категорично. Ворошилов молчал, опустив глаза, лицо его было в красных пятнах. Рядом с ним, положив широкие руки на эфес шашки, сидел Яхим Щаденко — небольшой, коренастый, наголо обритый, похожий обветренным, крепким лицом на кречета.</p>
    <p>Высказывались все, кроме позевывающего Пархоменко, кроме Коли Руднева, занятого каким-то неразборчивым письмом, и Лукаша, — этот провел десять дней в арьергардных боях, весь был оборванный, грязный, — подперев щеку, привалясь в угол — спал.</p>
    <p>— Товарищи, — сказал Ворошилов, поднимая голову, — сейчас мы все пойдем на собрание с морозовцами… Там в основном будут подняты те же вопросы. Там я вам и отвечу… Но вот что сейчас не терпит промедления… (Руднев мальчишески улыбнулся, протянул ему письмо.) Покуда у нас нет единой базы снабжения — нет и дисциплины… Мы должны теперь же произвести учет всего имущества эшелонов. Здесь, в Морозовской, мы должны создать единую базу снабжения армии. Образована особая комиссия учета, в нее входят товарищи Руднев и Межин. Этим товарищам вы доверяете? («Доверяем, доверяем».) В штаб армии передано вот это письмо… — Он разгладил на столе запачканный листочек, исписанный чернильным карандашом. — Это письмо нашли в пиджаке одного из анархистов из отряда «Буря». Впрочем, оно подписано…</p>
    <p>Руднев, — близоруко наклонившись:</p>
    <p>— Фамилии нет, Клим, подписано просто — «Рыжий»…</p>
    <p>— Это дела не меняет… Письмо адресовано какой-то Жене, в Одессу…</p>
    <p>Руднев опять:</p>
    <p>— Позволь, я уже разобрал. — Ворошилов подвинул ему письмо, и Руднев, морща нос, начал читать:</p>
    <p>«Женька, дорогая… Мы который месяц тащимся в своих блиндированных вагонах. Я уже не рад, что связался с анархистами, — половина — заядлые бандиты и все такое, — словом — сифилитики. Шестерых мы по дороге уже прикончили. Для тебя берегу скунсовую шубу, купил ее в Харькове, в буржуазной квартире. И еще тебя ждет что-то… Так по тебе скучаю — все бы кинул к чорту. Жалко, с собой много не возьмешь. У нас золота в монетах и плавленого — двенадцать бочонков, меховое барахло и сукно диагональ — восемьсот аршин, — купили в Елисаветграде у жидов. Вернусь в Одессу — мы с тобой погуляем, только, сука, не гуляй с другими, — я об этом подумаю, — вся кровь свертывается… Нашему отряду надоела эта петрушка: вчера на конфедерации единогласно пришли: ликвидировать Ворошилова и весь штаб. Тогда армия сразу разбегится, наш блиндированный эшелон будет пробиваться, куда хочет».</p>
    <p>— Вот все существенное из письма, — сказал Руднев и покосился на Климента Ефремовича. Ворошилов слушал, прикрыв глаза рукой, — по сжатому рту было видно, что едва сдерживается: что-то его в этом письме насмешило. Проведя по глазам, сказал:</p>
    <p>— Товарищи, документ красноречивый… Я предлагаю комиссии начать работу сейчас же…</p>
    <p>Несколько тысяч крестьян-иногородних, старых фронтовиков, казаков окружало станичный совет, где делегаты и восемнадцать командиров восемнадцати отрядов из восемнадцати волостей, откликнувшихся на призыв Яхима Щаденко, заседали вместе с командирами 5-й армии.</p>
    <p>Окна были раскрыты, и толпа, поднимая пыль под знойным солнцем, размахивая винтовками, а то и косами, топорами, кольями, поддерживала выступление своих. Сразу же обнаружилось расхождение: морозовцы и слушать не хотели — итти с эшелонами в Царицын…</p>
    <p>— Чего мы там не видали? — говорили некоторые командиры. — Здесь у нас своя земля, свое хозяйство… Не для того поднялись, чтобы оставлять станичникам наши хаты… Будем воевать за свое.</p>
    <p>— Даешь оружие! — ревела толпа за окнами. Щаденко, сидевший, насупленный и мрачный, сбоку стола, стукнул шашкой о пол.</p>
    <p>— Залупить в бога, в веру, в мать — это и я могу, хлопцы. Не в крике дело. Давайте говорить спокойно… Оружие будет дано, если наш отряд войдет в состав пятой армии…</p>
    <p>Командир, в кожухе на одно плечо, бешено закричал ему:</p>
    <p>— Кто она такая, пятая армия, чтоб нам приказывать?</p>
    <p>В окна просовывались бородатые дядьки.</p>
    <p>— Хлопцы, не ходте под красных генералов! Щаденко, стукая шашкой, наливаясь кровью:</p>
    <p>— А такая она, пятая армия, что у них восемь тысяч штыков, а у нас — три, у них — пулеметы, а у нас — вилы да косы.</p>
    <p>Более разумные отвечали ему:</p>
    <p>— Мы тебе верим, Яхим… Да ты — хитер, а мы не проще тебя. Что ж, формируй из нас дивизию. Но так, чтоб при каждой части было два командира — один от Ворошилова, другой от нас…</p>
    <p>В окна — дядьки:</p>
    <p>— Станичники нам и сейчас предлагают мировую, — хотят с нами землю делить… Нам только оружие дайте!</p>
    <p>Чем дальше разговаривали, тем злее упрямились морозовцы. Но вот к столу подошел человек с подвязанной рукой, — на маленьком, заросшем щетиной, лице его заметны были одни глаза: пристальные и неподвижные. Тихим голосом и плохо по-русски он заговорил, придерживаясь за край стола:</p>
    <p>— Я сербский коммунист… Я работал на Украине и побежал. Я бежал два месяца, и я хочу говорить о плохих делах, которые я видел на Украине… Немцы сказали помещикам: вернитесь. И помещики вернулись. И взяли обратно всю землю и весь урожай… Но этого мало. Крестьян надо наказывать. Я видел эти плохие дела. На свеклосахарном заводе пришел помещик и пришел немецкий лейтенант. И там стояло много бочек. Лейтенант сказал, чтобы привели крестьян, которые должны быть наказаны. Их привязали к бочкам, и гайдамаки снимали с них штаны и секли их шомполами. Они наматывали на штык волосы и вырывали. Были ужасные крики и ревение. Один крестьянин взял у помещицы Петровской зеркало. Оно не влезало в хату, он поставил его в коровник, корова увидела себя в зеркало и разбила рогами. Когда помещица Петровская вернулась, она велела этого мужика повесить около его хаты, и ему на шею привязали раму от разбитого зеркала. Другой крестьянин взял жеребца. Потом он привел его помещику и просил простить его, помещик велел привязать крестьянина к хвосту, сел в автомобиль и погнал жеребца в степь. Это я видел, как мужик бежал за жеребцом и потом упал… Я видел, как в селе хоронили убитого гайдамака. Помещик велел всем крестьянам и крестьянкам итти за гробом и громко плакать, и, чтобы они громко плакали, гайдамаки их били нагайками. Я могу много рассказать, что я видел, но я думаю, что и этого будет достаточно… Вот что принесли немцы на Украину. И они принесут это вам, если вы не захотите организоваться. Ленин говорит: «Наш способ борьбы — организация и организация…»</p>
    <p>В помещении и за окнами в тишине — слушали слабый голос серба. Он улыбнулся, неожиданно открыв на заросшем черном лице зубы, как сахар, оторвал руку от стола и пошел на место.</p>
    <p>Тогда встал Ворошилов. Осунув тугой кушак, повернулся к окнам, чтобы его могли хорошо слышать:</p>
    <p>— …Немцы захватили на Украине военные склады царской армии. Теперь они посылают целые эшелоны винтовок, пушек и огнеприпасов в Новочеркасск атаману Краснову. А он снабжает этим оружием восставшее казачество. Красновские генералы еще год назад стреляли из этих пушек по немцам, теперь стреляют по вас, мужики, из тех же пушек… Они выполняют волю немцев — оккупантов… Мы вывезли из Харькова и Луганска все оружие, чтобы оно не обратилось против вас… Ребенок поймет, что если мы бросим наши эшелоны, их подберут казаки и из наших ружей и пушек будут расстреливать всю трудовую громаду и на Украине, и на Дону, и в Великороссии… Значит — наша первая задача: вывезти оружие и передать его революционному рабоче-крестьянскому правительству… Понятно? А это возможно, если мы пробьемся к Царицыну и соединим наши силы с царицынским гарнизоном… Здесь говорят—Царицын уже сдан… Скажем — мы поверили этой панике… Ну — что ж… переберемся на ту сторону Дона и будем пробиваться на Поворино и дальше — на Москву… (Заметив немедленное после этих слов движение — повысил голос.) Мы поступим в распоряжение центрального командования революцией и этим докажем, что мы не какая-нибудь отдельная глупая федерация, что боится расстаться со своими хатами… Мы — часть нашей создаваемой единой Красной армии, дерущейся за землю и мир всех трудящихся. Теперь не то, что было в феврале или марте… Красногвардейские и партизанские отряды сводятся в полки, батальоны, роты, образуют дивизии и корпуса. В этом наша задача, и вы должны на это пойти сознательно… А у нас с вами идет спор. За что? Вы отстаиваете самостоятельное командование или уж — от крайности — согласны на двойное. Вы защищаете эсеровские принципы командования… Хотите кружиться около станицы Морозовской, около своей хаты. Одни — как вы есть — восемнадцать волостей — мечтаете расправиться со всей армией Вильгельма и красновскими генералами… Я революционер, я большевик… И я прямо ставлю перед вами: вас провоцируют, эсеры и кулаки нашептывают вам такое поведение, которое быстро приведет вас к гибели… Этого я как коммунист и командир армии — допустить не могу… И если вы не придете с нами ни к какому соглашению, я вам не только не дам оружия — я вас разоружу…</p>
    <p>Он остановился. В тишине за окнами — голос:</p>
    <p>— Вот это так отпорол…</p>
    <p>— Еще должен дать ответ паникерам и капитулянтам. Да, отряды наши здорово помотаны. Да, впереди наиболее трудная задача: пробиться к Дону и починить мост… Скрывать нечего — положение трудное. Я вижу только один выход: от беспорядочного скопления отрядов перейти к твердой организации армии… От обороны перейти в наступление!</p>
    <p>Как ливень, что посылает вначале отдельные крупные капли и низвергается вслед шумным потоком, так захлопала и одобрительно зашумела толпа…</p>
    <p>Не успел следующий оратор откашляться и, уперев подбородок в воротник, начать давать ответ, — послышались со стороны вокзала частые выстрелы. Щаденко высунулся в окошко:</p>
    <p>— А ну-ка, гляньте — що там таке?</p>
    <p>По толпе побежал говор, и задние сообщили:</p>
    <p>— Да там на вокзале хлопцы комиссию какую-то бьют.</p>
    <p>Заседание было прервано. Ворошилов, Пархоменко, Щаденко, Лукаш, Бахвалов сели на коней, поскакали на вокзал. Еще издали был слышен гул толпы, отдельные выстрелы. Бежали какие-то люди. Другие лезли на крыши вагонов…</p>
    <p>На путях перед перроном люди кишели, как муравьи, кричали в несколько сот глоток. Размахивающий руками, тесный жаркий круг их обступил кучку, где происходило самое главное: трое матросов с бронепоезда «Черепаха» и десяток анархистов из отряда «Буря» трепали и волокли, видимо, расстреливать—бледного, с красными глазами, со встрепанной ассирийской бородой наркома Межина и Колю Руднева, — у него наискосок лба выступила кровь из трех царапин когтями; гимнастерка широко — от ворота — разодрана, лицо искажено, — он отбивался и тоже бешено кричал.</p>
    <p>В эту кучку врезались плечами Ворошилов, Пархоменко, Лукаш, Щаденко и те из командиров, что поспели за ними.</p>
    <p>— В чем дело? — громко вскрикнул Ворошилов… И в груди матросов и анархистов уперлись стволы наганов.</p>
    <p>— В чем дело? — заорал Лукаш, ища глазами в обступившей толпе кого-нибудь из своего отряда…</p>
    <p>Все это произошло внезапно, резко, решительно. Матросы отпустили Руднева и Межина. Один из анархистов — маленький, жилистый, огненно-рыжий — кинулся в толпу, но там его взял, вместе с длинными волосами, за воротник огромный Бокун — тряхнул и пхнул опять в круг…</p>
    <p>Межин, глотая горькую слюну, говорил Ворошилову:</p>
    <p>— Мы начали с «Черепахи», решили проверить сейф с ценностями армии… Сразу обнаружилось враждебное настроение среди части команды. Эти трое даже пригрозили нам револьверами, не позволяя открывать сейф… Дело в том: около «Черепахи» и в самом вагоне находились вот эти, эти, — он тыкал на анархистов. — Они явно агитировали… Настроение росло… Мы настаивали на вскрытии… Нас потащили из вагона, грозя расстрелом…</p>
    <p>— Врешь, сука! — Один из трех матросов — розовато-рябой, с приплюснутым носом — раскинул локтями тех, кто держал его, зелеными — жгущими злобой — глазами уперся в Межина. — Где ты был, жаба, когда мы, флотцы, за революцию в крови умывались?</p>
    <p>Другие двое, отсовывая дула наганов, поддержали его:</p>
    <p>— Не грозите нам этими игрушками, нам известна революционная законность…</p>
    <p>Опять — короткая возня. Торопливая матерщина. Бахвалов, дрожа тяжелыми щеками, кричит, чтобы расступились, дали увести арестованных… Ворошилов, напряженный, внешне спокойный, протягивает руку к Бокуну, говорит быстро: «Беги в батальон — тревога, по ружьям, сюда…» Среди растущего галдежа в еще теснее обступившей толпе послышались надрывающиеся голоса:</p>
    <p>— Романовские порядки завели!..</p>
    <p>— Продали нас!..</p>
    <p>— Кто он такой — приказывать?.. Давай сюда Ворошилова!</p>
    <p>— Пусть ответит… Ворошилов, выходи… И — несколько глоток:</p>
    <p>— Да здравствует анархия!..</p>
    <p>Накаленность росла. Уже нельзя было разобрать отдельных голосов. Громче всех кричал рябой матрос… Казалось, вот-вот раздастся выстрел, — и закрутятся тела, ревущие рты… Из толпы проталкивался Чугай: клок волос — на лбу из-под шапочки с ленточками, широкое лицо, закрученные усики, круглые глаза — как фаянсовые — без выражения. Морской перевалкой подошел к рябому матросу и молча, со всего плеча, не то что ударил — кулаком тяжело ахнул ему в висок. Рябой повалился. Из толпы крикнули: «За дело!» Двое его товарищей сразу затихли, пятясь от Чугая. Лукаш вытянул жилистую шею.</p>
    <p>— Товарищи, известно: в моем батальоне тысяча двести штыков и вся наша артиллерия… Стесняться со сволочью я не буду…</p>
    <p>По путям уже бежали, бряцая затворами винтовок, бойцы Коммунистического и Луганского батальонов. Ребята все были каленые, не боящиеся ни чорта… Тогда из толпы кинулось с полсотни человек, — низко пригибаясь, — под вагоны… Бойцы Лукаша оцепляли пути и перрон. Толпа примирительно затихла. Ворошилов сказал:</p>
    <p>— Товарищи, товарищи, давайте по эшелонам, спокойно… (И — Лукашу.) Отряд — особо с пулеметами — к анархистам… Оцепи и постарайся их расколоть…</p>
    <p>Чугай — поворачивая фаянсовое лицо к Ворошилову, к Лукашу:</p>
    <p>— Правильно, Климент Ефремович, я их расколю… Там первым делом старикашку надо взять. С бандитами справимся одним разговором…</p>
    <p>И Чугай пошел, помахивая бойцам, зовя их поименно:</p>
    <p>— Иван, Миколай, Солох, Иван Прохватилов!..</p>
    <p>Не теряя времени, нужно было продолжать ревизию и опись повагонного имущества, чтобы в суматохе не растаскали ценное. Трех матросов и двух анархистов (остальные успели скрыться) — арестовали. Перрон и пути опустели. Межин, приглаживая встрепанную бороду, оглядывался: где же второй член комиссии — Коля Руднев?..</p>
    <p>Коля Руднев сидел под станционным колоколом, опустив лицо в ладони, — плечи его вздрагивали. Не то икая, не то всхлипывая, он говорил нагнувшемуся Ворошилову:</p>
    <p>— Никогда не мог, понимаешь, не мог подумать… В нашей армии могут найтись такие бесстыдники… Такие хулиганы… Субъекты без всякой революционной совести… В нашей армии, — ты пойми…</p>
    <p>Чугай один, вразвалку, подошел к блиндированному вагону, на котором было написано суриком: «Смерть мировой буржуазии». Подняв на уровень груди широкие ладони с растопыренными пальцами, влез по трем ступенькам на площадку.</p>
    <p>— Убери пушку, — спокойно сказал он, локтем отстраняя наган у гимназиста, глядевшего на него в мрачном ужасе, и вошел в вагон, где стоял длинный стол. В другой стороне вагона сбились взволнованные событиями анархисты. Десятка два револьверов направилось на Чугая.</p>
    <p>Шевеля растопыренными перед собой пальцами, он подошел к столу, ногой придвинул табуретку, сел…</p>
    <p>— Давай, давай — садись, — сказал он анархистам, — давай сюда вашего Кропоткина.</p>
    <p>Фаянсовые, без выражения, глаза его завораживали. Анархисты насмотрелись на Чугая еще в Лихой. Явно, он что-то им приготовил. Несмотря на враждебность и настороженность — им стало даже интересно: какую он приготовил пулю? Ребята, ворча, начали присаживаться к столу. Каждый клал перед собой револьвер или гранату и при малейшем движении Чугая схватывался за оружие. Яков Злой, выпихнутый вперед, присел напротив него, задрав мутное пенсне на плоском носу. Свежий красный рот его раздвигался усмешкой: что, мол, этот матрос может сказать ему, Якову Злому?</p>
    <p>— Кропоткин, Кропоткин, — сказал ему Чугай, — самая ты что ни на есть буржуазная стихия… Зачем ты полез в нашу кашу? Зачем тебе надо наших ребят обманывать? (Яков Злой еще круче задрал пенсне. Чугай не дал ему слова.) Посмотри — какие здесь ребята. С такими ребятами мировую революцию можно делать. А ты их клонишь в бандитизм…</p>
    <p>Чугай сейчас же ударил по столу ладонью, потому что при этих словах поднялось угрожающее ворчание.</p>
    <p>— Тихо, я говорю! Я редко говорю, ребята, вы меня знаете… Значит, вызвано это необходимостью… Скрывать нечего, — среди вас есть бандитский элемент. Двоих ваших мы сегодня кончим. И вот этого… (Он указал ладонью на маленького жилистого Рыжего.) Этого вы мне сейчас выдадите, мы его тоже шлепнем…</p>
    <p>Рыжий вскочил, — грозясь, полез было из-за стола, его силой усадили. Доски стола трещали. Несколько револьверов плясало перед Чугаем. Но он продолжал сидеть, даже не поднимая глаз, как китайский святой. Он знал, как обращаться с этой публикой. Любопытство слушателей опять пересилило. Сравнительно успокоились. Тогда Чугай вытащил из кармана письмецо Рыжего. (Идя сюда — он взял его из папки дел, у Пархоменко.) Отнеся листочек далеко от глаз, — слово за словом — прочел… Впечатление получилось то самое, как он ждал, — публика сразу раскололась: анархисты закричали, что это оскорбление, предательство, донос… Бандиты вступились за Рыжего, но их было меньше. Рыжий опять полез из-за стола… Чугай дал им несколько откричаться.</p>
    <p>— Я не кончил, братишечки, — ставлю вопрос: как должен поступать командующий армией, ознакомившись с таким документом? По военному времени должен загнать всех вас в вагон и вчистую кончить артиллерийским огнем. Понятно я говорю? Но, принимая во внимание, что среди вас находится революционная прослойка, командующий пожалел губить такой материал. Вам предоставлено право самим разобраться по всей революционной совести. Разберетесь и бандитов выдадите нам. Это единственное ваше спасение. А чтобы вам легче разбираться, я беру с собой вашего Кропоткина. Старичка мы не тронем, его отпустим в степь. Заседание, ребята, закрываю и никаких прений не даю… А даю вам на всё — пятнадцать минут — по закону военного времени.</p>
    <p>Чугай встал, повернулся к собранию спиной, пошел к двери. Когда к нему с ревом кинулись, — медленно обернулся:</p>
    <p>— Оставьте ваши руки, — сказал, — не берите меня… Вагон окружен, вагон под прицелом Коммунистической бригады…</p>
    <p>Тут только оплошавший отряд «Буря» увидел, что за время разговора действительно весь их эшелон был окружен пулеметами. Оставалось принять условие либо умереть…</p>
    <p>— Идем, идем, старичок, — сказал Чугай, подталкивая Якова Злого к двери. — Тебя не тронем, нам тебя только изолировать… А там — читай себе Кропоткина на здоровье…</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Армия задержалась в Морозовской, формируясь, учитывая и приводя в порядок запасы. Из Морозовского отряда была образована дивизия. Командирами частей назначены морозовцы же. На военном совете армии, пополнившейся и принявшей более четкие формы, был принят план наступления: все пехотные части и артиллерия Кулика идут грунтом справа от полотна, в обход станицы Нижнечирской. Конные части Морозовской дивизии двигаются слева от полотна, прикрывая железнодорожный путь с севера. Эшелоны во главе с «Черепахой» продвигаются до станции Чир.</p>
    <p>Для прикрытия тыла пехотные полки Морозовской дивизии остаются в станице, — на этом настояли морозовцы, сколько им ни доказывали, что нельзя дробить сил. Пришлось согласиться. Армия выступила. Было начало июня.</p>
    <p>В первые дни армия двигалась неподалеку вдоль полотна. Обед варили в поездах: паровоз свистел, из вагона махали шапкой на шесте — отряды останавливались и шли обедать.</p>
    <p>Эшелон шахтерского отряда находился в хвосте — кое-где перегонял пеших, кое-где отставал. Однажды в обеденный час, когда бойцы разместились по вагонам и кашевары и женщины разносили котлы и манерки, поезд остановился на полустанке. В задний вагон влезли Лукаш и Коля Руднев. Оба — уставшие, серые от пыли, голодные и веселые. Они объезжали фронт в бричке, загнали лошадь, бросили ее на хуторе и догнали эшелон пешком.</p>
    <p>Они сели на агриппинину койку — напротив Ивана Горы. Спросили про здоровье. Он ответил, что через недельку вернется в строй.</p>
    <p>— Через недельку начнем громить Мамонтова, шерсть с него полетит, — сказал Лукаш, сплевывая под ноги. Коля Руднев, как всегда, подумав, сказал честно, без преувеличения:</p>
    <p>— Во всяком случае к Дону мы пробьемся.</p>
    <p>Агриппина, румяная от удовольствия, что такие, всему свету известные, товарищи так ласково говорят с Иваном Горой, принесла жестяную манерку с дымящейся картошкой, из кармана вытащила свой девичий головной ситцевый платок, зубами развязала на конце его узел и, поджав губы, предложила гостям щепотку соли… Стали лупить картошку, макать в соль, есть…</p>
    <p>— А я тебя помню, — сказал Лукаш, — как ты винтовку у меня просила… Я тогда прямо до чорта удивился: бой, понимаете ли, горячка… Идет эта красавица: винтовку дай!.. Все равно, как на покосе ей грабли нужны.</p>
    <p>Он широко открыл рот, показывая крепкие, как у собаки, зубы и в горячей гортани красный маленький язычок, потом уже отчаянно залился хохотом.</p>
    <p>— Ничего, она справляется — наравне, — проговорил Иван Гора, с некоторым беспокойством замечая, что Лукаш уже несколько раз, — правда, мельком, но очень пристально, — взглядывал на Агриппину. — Конечно, трудно ей бывает через то, что она дитя еще. — И повторил, нахмурясь: — Она еще дитя. (Сосредоточенно стал свертывать папиросу.) Приглядываюсь вот к ней, к нашим ребятам: большая школа — революция. Знаешь — в деревне привесят на веревке в амбаре большое сито и кидают в него пшеницу или рожь. И вот этак вот мужик сито вертит и встряхивает: ядреное зерно сеется, мусор весь наверху, — он его долой… Так и в нашем отряде отсеиваются люди, и в каждом — отсеивается ядро, а мусор — долой…</p>
    <p>Коля Руднев, — тоже свертывая:</p>
    <p>— Владимир Ильич это лучше тебя говорит.</p>
    <p>— А что говорит Владимир Ильич?</p>
    <p>— А он говорит очень замечательно… Пролетариат, живя бок о бок с буржуазным классом, заражается его пороками, несомненно…</p>
    <p>— Ну, это пустяки, — сказал Лукаш, — пролетариат ничем, брат, не заразишь…</p>
    <p>— Постой ты, — Иван Гора махнул на него пальцем. — Это верно… Разве я не видел: у нас на Путиловском в воскресенье некоторые ребята чуть свет, как лебеди, плывут в кабак за водкой… Это не буржуазная зараза?</p>
    <p>Коля Руднев продолжал:</p>
    <p>— Меньшевики извращают Маркса, что будто бы можно тихохонько, легохонько, без революции дорасти до социализма. Владимир Ильич говорит: только в процессе революции — только! — пролетариат может избавиться от старых пороков, вырасти морально и стать способным создать новое общество.</p>
    <p>— Это да, это так, — сказал Лукаш.</p>
    <p>Иван Гора, подумав, ответил:</p>
    <p>— Правильно… Он полнее это говорит, — правильно. Так они сидели и рассуждали. В вагон, застревая винтовкой в узких дверях, вскочил Володька-шахтер, — штаны и рубаха на нем были одни дыры, некуда класть заплат…</p>
    <p>— Казаки! — крикнул он испуганно-радостно. — Сотни три идут лавой.</p>
    <p>Лукаша подкинуло, как пружиной:</p>
    <p>— Стой! Чего обрадовался! Чтоб все оставались на местах!.. Коля, в хвосте на площадке — пулеметы, я — сейчас…</p>
    <p>И он впереди Володьки побежал по вагонам, приказывая бойцам: «По ружьям! Из вагонов не выходить! В окна не высовываться! Без команды не стрелять! Пусть казаки, не видя около него людей, подумают, что это штабной поезд либо санитарный, и подойдут поближе, без опаски…»</p>
    <p>Через минуту Лукаш пробежал обратно, выскочил на заднюю площадку. Там Коля Руднев, Иван Гора (как был в подштанниках) и Агриппина прилаживали пулемет. Другой пулемет лежал здесь же. Лукаш — Агриппине:</p>
    <p>— Бери ленты, лезь под колеса.</p>
    <p>Со вторым пулеметом он спрыгнул с площадки и установил его между задними колесами. Сел, согнувшись, под вагоном. Агриппина лежала на животе рядом с ним. Лукаш — шопотом:</p>
    <p>— Ну, если сволочи ослушаются моего приказа: не открывать огня, подпустить на двести шагов…</p>
    <p>— Наши давно этого случая ждут, — сказала Агриппина тоже шопотом. — Подпустят.</p>
    <p>— Видишь, Агриппина? Вон они! Орлы!</p>
    <p>Направо от полотна местность была волнистая. Когда несколько времени тому назад Володька (в сторожевом охранении) заметил казаков, — они тогда спускались с полынного косогора. Сейчас всей лавой, торопя коней и размахивая поблескивающими шашками, три или четыре сотни их выносились из лощины к поезду. Уже слышен был тяжелый топот коней…</p>
    <p>— Коля, Коля, выдержи их, миленький, выдержи, — скулил Лукаш из-под вагона…</p>
    <p>Ясно были видны напряженные, багровые, бородатые лица… Черные хорошие мундиры, лампасы, заломленные бескозырки… Разинутые рты. Раздутые ноздри коней…</p>
    <p>— Ура, — доносилось, — ур-ра!</p>
    <p>— Давай! — дико крикнул Лукаш. И оба пулемета — с площадки и из-под вагона — торопливо застучали. Сейчас же кони с полного скока начали валиться, спотыкаться, взвивались на дыбы, опрокидывались…</p>
    <p>Разгон всей лавы был так велик, что задние не успели ни свернуть, ни задержаться, — врезались в кучу конских, человеческих тел и, сбиваемые, валились, и все же отдельные всадники продолжали нестись к вагонам. Шахтеры соскакивали с площадок, бежали навстречу, уставя штыки. Несколько казаков, спасаясь, пригнувшись к гривам, вскочили на насыпь, но и там их достал пулемет… Шахтеры сшибались со спешенными казаками, горячась, схватывались голыми руками. Впереди плечистые Володька и Федька, ухватя винтовки за дуло, шли буреломом, сшибая людей…</p>
    <p>Все началось и кончилось в несколько минут. Кричали раненые. Хрипели умирающие. Бились лошади. Лукаш вылез из-под вагона. Вытирая тылом ладони обожженные, налившиеся кровью глаза, — позвал:</p>
    <p>— Коля… Жив?</p>
    <p>— Ничего, оба целы, — у Руднева дрожали и губы и черная от копоти рука, поправлявшая упавшие мокрые волосы. Иван Гора, отдуваясь, тяжело сел на ступеньку.</p>
    <p>— Что ж, теперь ребята оденутся, обуются по крайней мере… А то идут — мотают портянками… Гапа, — позвал он, — Агриппина…</p>
    <p>Не сразу и негромко из-под вагона ответили:</p>
    <p>— Да сейчас я… Ленты же надо собрать…</p>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>От хутора Рычкова до моста — три версты. Железнодорожный путь перед самым Доном загибается и идет по высокой дамбе, где справа и слева — глубоко внизу — лежат озера, затененные лозой, орешником, корявыми осокорями. На закате по дамбе медленно двигался паровоз без вагонов. Несколько человек с его площадки глядели на север — туда, где вдоль Дона тянулась крутая возвышенность — «Рачкова гора».</p>
    <p>Там снова метнулась длинная вспышка, лизнувшая закатные облака, — через много секунд в одно из тускло красноватых озер упал снаряд, разорвался, высоко подняв воду.</p>
    <p>Машинист, скаля зубы, сказал:</p>
    <p>— Раков, чай, наколотило — миллион.</p>
    <p>Паровоз продолжал медленно заворачивать по дамбе. Направо — на юг — на холме по-над Доном находился большой кожевенный завод. Там с нынешнего дня шла горячая работа, — разбирали постройки, доски и бревна сносили на берег, вязали плоты. На эту работу были брошены все свободные руки.</p>
    <p>Шестьдесят эшелонов стояли уже между станцией Чир и хутором Рычковым. План перехода от Морозовской до Дона осуществился скорее, чем ожидали. Казаки, боясь конницы Щаденко, двигавшейся слева от полотна, и пехотных отрядов, двигавшихся справа, не решались подходить близко к эшелонам. Был только один кровавый налет на станцию Суровикино, где стоял в тот день санитарный поезд с больными и ранеными. За разгром его, за убийство нескольких сот человек казаки тут же были разгромлены подоспевшим бронепоездом. Это отбило у них охоту приближаться к полотну.</p>
    <p>Перед Доном 5-я армия, оберегая эшелоны, расположилась выгнутой крутой дугой — с радиусом до пятнадцати верст: на западе центр ее занимал окопы на Лисинских высотах,<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a> левый фланг тянулся по речке Чир и по волнистой равнине перед станицей Нижнечирской, правый упирался у самого Дона в подножье Рачковой горы.</p>
    <p>Окружение Нижнечирской не удалось. В горячих боях казаки потеснили фланг 5-й, покуда она не заняла эти позиции. Начались ежедневные затяжные бои. Противник накоплял силы, стреляя «скучными» снарядами, понимая, что эшелоны здесь засели прочно перед взорванным мостом.</p>
    <p>Паровоз теперь едва двигался. Показался Дон — еще в разливе, полноводный, озаренный закатом. Впереди виднелись пролеты железнодорожного моста. Паровоз остановился. С него соскочили Ворошилов, Бахвалов и Пархоменко с подвязанной рукой (раненный при атаке вокзала в Суровикине). Они прошли по полотну еще шагов с полсотни. Тянуло сыростью. Отчаянно звенели комары. Здесь полотно круто обрывалось, и торчали загнутые концы рельсов.</p>
    <p>Ворошилов присел на корточки. Внизу, на страшной глубине, увеличенной сумерками, на едва обнажившейся песчаной отмели лежали остатки взорванной фермы.</p>
    <p>— Высота здесь от уровня воды — пятьдесят четыре метра, — сказал Бахвалов. — Наше счастье, что взорван первый пролет, если бы они взорвали мост посредине, над рекой, тогда уж ничего не поделаешь…</p>
    <p>— Сволочи, а!.. — проворчал Ворошилов. — Придется нам тут попотеть.</p>
    <p>— Кроме дерева, материалов у нас нет. Придется во весь пролет ставить ряд деревянных быков… Пятьдесят четыре метра для деревянных сооружений — высота почти что невозможная.</p>
    <p>— Ну, вот тебе — невозможная!.. Инженер!</p>
    <p>— Так ведь материал, скажем — деревянный брус, имеет свой предел сопротивления…</p>
    <p>— Материал точно так же подчиняется революции… Тут ты меня не разубедишь…</p>
    <p>Бахвалов весело, несмотря на обычную мрачность, рассмеялся. Ворошилов глядел на дальний берег, где в быстро сгущавшихся сумерках еще виднелись очертания тополей и соломенных крыш. Ближе к реке краснели огоньки костров. Пархоменко сказал:</p>
    <p>— Это хутор Логовский. Там — наши. Хутора ниже по реке — Ермохин, Немковский, Ильменский — захвачены мамонтовцами. А Логовский держится упорно.</p>
    <p>— Там царицынские рабочие? — спросил Ворошилов.</p>
    <p>— Нет, какой-то партизанский отряд. Давеча их командир выходил на мост, кричал, да было ветрено, я только разобрал, что велел тебе кланяться и просил патронов и махорки.</p>
    <p>— Значит — ребята боевые. Можно отсюда пробраться на мост?</p>
    <p>Бахвалов повел всех к откосу. Цепляясь за сухие корни, спустились на речной песок. Здесь их облепили тучи комаров. Громко всплескивалась рыба где-то за тальниками. Отмахиваясь, пошли мимо полуразрушенной, до половины ушедшей в песок, фермы. Часть ее еще была залита разливом. По пояс в воде добрались до каменного быка, с которого начинались уцелевшие пролеты моста. По железным скобам начали взбираться на бык, на высоту пятидесяти четырех метров.</p>
    <p>Труднее всего пришлось Пархоменко с подбитой рукой. Влезли. Сквозь щели мостового настила страшно было глядеть — на какой глубине под ними течет Дон.</p>
    <p>— Сколько ты думаешь провозиться? — спросил Ворошилов.</p>
    <p>— Если бы ты меня спросил до революции, то — честно говоря — полгода, — ответил Бахвалов. — Эти мерки, конечно, неприемлемы. Недели в четыре построим, пожалуй.</p>
    <p>— Не хвастаешь?</p>
    <p>— Нет.</p>
    <p>— А по-большевистски — в две недельки?</p>
    <p>— Брось, это уже несерьезно.</p>
    <p>— Что тебе нужно?</p>
    <p>— Прежде всего мне нужно три тысячи телег — возить камень, кирпич. Думаю—все кирпичные постройки в окружности махнем. Ничего?</p>
    <p>— Сейчас трех тысяч телег у меня нет.</p>
    <p>— Нужно достать!</p>
    <p>— Не горячись, достанем, — сказал Ворошилов. И они пошли по мосту к тому берегу, разговаривая о том, как легче будет организовать работы. Главной надеждой на успех им представлялось то, что строить мост будет не прежняя — по ведомостям — «рабочая сила», но боевой пролетариат, понимающий, что эта работа означает спасение эшелонного имущества, спасение тысячей жизней, спасение Царицына, спасение в эти страшные месяцы пролетарской революции.</p>
    <empty-line/>
    <p>Едва перешли мост, из канавы — где-то в трех шагах — угрожающе окликнули: «Стой! Кто идет?» В сумерках выросла саженная фигура с головой, обмотанной платком от комаров. Услышав, кто идет, высокий человек подошел, держа винтовку наизготове. Увидел звезды на фуражках.</p>
    <p>— Здорово, — сказал, ребром кидая руку сперва Ворошилову, потом другим, — хорошо — я вас раньше заметил, а то бы я стрелял.</p>
    <p>— А ну — веди в штаб, — сказал Ворошилов.</p>
    <p>— А вон штаб, — человек указал на костер неподалеку. — Не попадите в канаву, там у нас колья натыканы, переходите по дощечке, и будет тебе гумно Филиппа Григорьевича Рябухина.</p>
    <p>Штаб красного казачьего отряда, второй месяц отбивавшегося на хуторе от мамонтовцев (несмотря на все их хитрости), помещался прямо на гумне. Сейчас там варили кашу в калмыцком таганце. Человек тридцать сидело под дымом, отдыхая от комара. Огонь озарял лица — в большинстве безбородые, безусые, — несколько парусиновых палаток, скирды прошлогоднего хлеба, бревенчатый угол амбарушки под соломенной крышей.</p>
    <p>Когда Ворошилов, Пархоменко и Бахвалов перелезли канаву, сидящие обернулись к ним. Ворошилов весело крикнул:</p>
    <p>— Здорово, товарищи!</p>
    <p>— Здорово, в добрый час, — ответило несколько спокойных голосов.</p>
    <p>— Кто у вас здесь начальник?</p>
    <p>Человек, пробовавший из таганца кашу, положил ложку с длинным черенком, проводя пальцами по усам, подошел, — был он небольшого роста, коренастый, — борода росла у него почти от самых глаз широким веником. (Ватный пиджак, накинутый на плечи, маленький плохонький картузик.)</p>
    <p>— Я начальник.</p>
    <p>— Здорово, командир.</p>
    <p>— Здорово, товарищ командующий.</p>
    <p>— А ты меня знаешь?</p>
    <p>— А кто же тебя не знает, Климент Ефремович.</p>
    <p>— А я тебя не знаю.</p>
    <p>— А я Парамон Самсонович Кудров, нижнечирской казак, по-белому ругают Парамошкой-сапожником.</p>
    <p>— И другие у тебя казаки?</p>
    <p>— И другие — казаки. Есть и иногородние. Не все казаки пошли за Мамонтовым, Климент Ефремович. Нас — таких чудаков — много.</p>
    <p>— Что же вы тут делаете?</p>
    <p>— Несем революционную службу за свой собственный счет. Пойдем к огоньку, поешь с нами казацкой каши.</p>
    <p>Подошли к костру. Кудров сказал двум ребятам, сидевшим на бревне, чтобы посторонились, — дали место командующему под дымом. Гости уселись, протянув мокрые ноги к угольям. Ворошилов, оглядывая молодые, налитые здоровьем, красивые казачьи лица, спросил:</p>
    <p>— Ну, как живете?</p>
    <p>Кудров бойко ответил:</p>
    <p>— Ничего, Климент Ефремович, живем по-божьи — кто кого обманет…</p>
    <p>Все засмеялись — не слишком громко, чтобы не обидеть пришедших. Кудров присел у огня, подняв одно колено. Дочерна обгорелое лицо его — с широкой бородой, с длинным носом и умными, маленькими, хитрыми глазами — так и горело желанием поговорить…</p>
    <p>— Хорошо, что ты к нам пришел, Климент Ефремович. Мы с утра все ждем: приедет или нет? На неделе бегал я в Царицын — просить огнеприпасов. Выходит ко мне начальник штаба — Носович. Как он загремит на меня: «Не верю, — говорит, — вам, — какие вы к чорту красные казаки! Все вы одним дерьмом мазаны». Я ему объясняю: хутор Логовский держит весь фронт. Пятиизбянские и калачевские казаки давно бы стакнулись с нижнечирскими, не держи мы этот хутор… И — не слушает. Огнеприпасов я, словом, не добился. Казаки, Климент Ефремович, народ злопамятный. Видишь — у меня нос маленько на сторону — в шестнадцатом году ко мне окружной атаман приложился… Это я помню. Нет, казаки не одним дерьмом мазаны… Нам, казацкой голи, тоже на Дону тесно… Вчера мои ребята встретили в поле одного казачишку, съехались, он и говорит: «Идите лучше к нам, у нас командир — есаул, а у вас — Парамошка-сапожник». А у них есаул — Пашка Полухин, он два раза ночью привозил смолу и жег мост, где деревянный настил, и в третий раз он же мост и взорвал… Это вы Пашку благодарите… Когда, значит, полковник Макаров занял Калач, Пашка налетел на Ермохин хутор и взял там тридцать шесть казаков, — почему они в мобилизацию не пошли. Бросил их в телегу, повез в Ильменский и там их расстрелял за хутором в балочке. Так они и лежали, бедняги, обнявшись… А это вот их братья сидят, родственники… Мы зло помним… Аникея Борисовича знал?</p>
    <p>— Слышал про такого, — ответил Ворошилов, внимательно присматриваясь к сидящим бойцам…</p>
    <p>— Аникея Борисовича били в Пятиизбянской на базаре старые станишники — монархисты. Выручил его Яхим и отправил в больницу в Царицын. Он в больнице поправился как следует. Казак — сильный…</p>
    <p>— Ты расскажи, как он сено на хуторе купил, — удерживая смех, сказал один из бойцов.</p>
    <p>— Помолчи… Возвращается Аникей Борисович в Калач, у него там жена и сын Ванька — пацан лет пятнадцати — здоровый, в отца. А время пахать. Уехали они с сыном на ночь в поле. В эту ночь как раз налетел на Калач Макаров и — давай, и давай… Красной казачьей гвардии — сонных — порубили на дворах, по огородам — до тысячи человек. И первым делом они, конечно, к Аникею Борисовичу — в хату. А его с сыном нет. Они выволокли старуху, — где твой хозяин? Где твой щенок?.. Она говорит им…</p>
    <p>Опять тот же голос:</p>
    <p>— Нет, старуха ничего им не сказала…</p>
    <p>— Помолчи… Они ее замучили, живот ей распороли… Лошадь увели, телку зарезали… Аникей Борисович с этой ночи пошел партизанить. А Ваньке он велел спрятаться на хуторе — потому что надо пахать… У Ваньки был другой конь, на котором они в ночное тогда поехали. Вот Ванька потихоньку пашет, и едут из Калача три казака. На Дону у нас все известно, у нас своя почта. Ванька видит: те самые казаки, кто его мать убивали. Бросил плуг, подходит к ним, спрашивает прикурить…</p>
    <p>— Он не прикурить спросил…</p>
    <p>— Помолчи… Значит — как руку-то на лошадь положил, да сразу и сдернул казака на землю, выхватил у него шашку… А те двое, покуда спохватились, — он и их обоих тоже порубал. Да — знаешь — такой здоровый, — одного пополам рассек, всех троих поклал на дороге, лошадь распряг и ушел к отцу. У отца уж отряд был с полсотни.</p>
    <p>— Меньше…</p>
    <p>— Помолчи… Так они и шныряют по белым тылам. Сколько раз я звал Аникея Борисовича на хутор Логовский. Говорит: «Скучно мне в осаде…» А до чего здоров — я тебе расскажу… Прибегают они с отрядом на один хутор, — а знают, что хутор белый. Сена им не дают. Входят они на двор к казаку: продай сена… Тот глаза отводит… Аникей Борисович: лезь, говорит, ко мне в карман, сколько выхватишь керенок — твое счастье, а я — сколько заберу сена в охапку. Казак — жадный: согласился. Пошли в сарай. Аникей Борисович ноги-то раздвинул…</p>
    <p>Слушателей разбирал смех — давились. Кудров повел на них бородой…</p>
    <p>— …Нагнулся он и давай захватывать сено в охапку, все хочется ему больше. Ухватил с полвоза и глядит — что-то здорово тяжело. Но понес… А его бойцы говорят: «Аникей Борисович, у тебя из сена чьи-то ноги трепыхаются…»</p>
    <p>(Тут все слушатели враз грохнули хохотом, хотя слышали сто раз этот рассказ. Громче всех смеялся Климент Ефремович.)</p>
    <p>— Ну, да… Он, значит, бросил эту охапку, оттуда — стонет — вылезает дизентир… Кто такой? А это был хохол из Нижнечирской, мобилизованный, — Степан Гора… Тихий такой мужик. Вон он в сторонке сидит. Он у нас теперь кашеваром…</p>
    <p>Парамон Самсонович попросил у Ворошилова папироску и порассказал еще многое, подробно и занимательно, про упорные бои за хутор Логовский. Степан Гора, тем временем подошел к костру, снял Q огня таганец, слил жижу в миски, не спеша, — как все делал — нарезал хлеб и стал в таганце разминать сало с кашей. Гостей попросили ужинать. Все начали садиться в кружки. Ворошилов отозвал Кудрова.</p>
    <p>— Нужно товарища Пархоменко ночью переправить в Царицын, но чтобы дошел целым, дело важное.</p>
    <p>— Можно. Пошлю с ним ребят, они все балочки знают, так дернут мимо белых — к утру твой товарищ будет в Царицыне.</p>
    <p>— Спасибо вашему отряду за революционную верность, — сказал Ворошилов. — Пришлю вам огнеприпасов и табаку. Скоро мы вас сменим. Тебя и твоих ребят я назначу отрядом связи при штабе армии…</p>
    <p>— Так, — сказал Кудров, с минуту раздумывая, как это назначение понять и принять. — Это — правильно: вы здешних мест не знаете. А наши ребята в степи, как кошки, ночью видят…</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>Восточный знойный ветер с сухим шелестом мял прибрежные кусты. Бокун с двумя ведрами спустился к речке Чир и увидел голых ребят: один, совсем маленький, сидел на корточках по щиколотку в воде, заливаясь — смеялся. Другой, постарше, светловолосый, смешил его, выныривая из воды и брызгаясь. На берегу валялась их одежонка и жестянка с патронами. Через речку Чир довольно часто просвистывали пули.</p>
    <p>— Вы зачем тут, пацаны! — закричал на них Бокун страшным чугунным голосом.</p>
    <p>Маленький остался на корточках, только повернул, как испуганный совенок, голову. Старший вылез из воды, взялся за рубашонку:</p>
    <p>— Дяденька, мы угорели, жарко, мы сейчас…</p>
    <p>— Чего вы тут не видали, сраженье идет — они балуются…</p>
    <p>— Дяденька, мы патроны в цепь носим… Мы уж который день носим…</p>
    <p>Маленький, наконец, заплакал, положив на живот чумазые руки. Бокун покосился на него, стал зачерпывать ведра. Старший — шопотом младшему:</p>
    <p>— Поплачь, поплачь, постылый…</p>
    <p>— Вот я вас обоих возьму в охапку, — сказал Бокун, зачерпнув ведра, — и отнесу, куда надо… Идите домой…</p>
    <p>— Куда же? — ответил старший. — Мы в степи живем, кормимся при отряде.</p>
    <p>— Вы чьи?</p>
    <p>— Мы Карасихины…</p>
    <p>— Вот — к мамке и бегите…</p>
    <p>Маленький сейчас же перестал плакать, круглыми глазами с упреком посмотрел на Бокуна. У старшего задрожали губы…</p>
    <p>— Дяденька, — он сказал, — не ругай нас…</p>
    <p>— Я вас не ругаю, пацаны, а в степи опасно — какая стрельба-то!</p>
    <p>— Мы ползком носим.</p>
    <p>— Все равно — ползком… При стрельбе надо прятаться…</p>
    <p>— Ладно, дяденька, мы будем прятаться…</p>
    <p>— Сидите здесь в речке, покуда бой не кончится, а то я вас.</p>
    <p>— Ладно, дяденька…</p>
    <p>Бокун ушел с ведрами. Вечером стрельба утихла. Бойцы ужинали всухомятку. Собирались под прикрытием кургана — покуривали. Бокун рассказал товарищам, каких сегодня видел двух маленьких пацанов на речке. Была здесь Агриппина, — она вся сморщилась, слушая.</p>
    <p>— Бокун, я ж их знаю, это марьины дети. Зачем они в степи живут? А где же Марья?</p>
    <p>— Про Марью они ничего не сказали.</p>
    <p>Агриппина ушла и проискала детей всю ночь, обшарила все кусты на речном берегу. Наутро опять началась обыденная стрельба: вдали показывались небольшие группы конников, — их отгоняли. Агриппина, как и другие бойцы, сидя — согнувшись — в мелком окопе, гнала пулю за пулей по этим всадникам. Когда в степи становилось чисто, вздохнув, осматривала винтовочный затвор, запас патронов, усаживалась удобнее, начинала дремать, полузакрыв глаза. Сквозь дремоту вспоминала — где же ей искать Алешку и Мишку?</p>
    <p>— Дяденька, — услышала она сквозь дремоту (это было уже в конце дня), — дяденька, патронов принесли…</p>
    <p>Обернулась — они! У Алешки все лицо обтянутое, даже выступили десны и зубы. У Мишки лицо лучше — круглое, но все расцарапанное. Агриппина молча сволокла обоих в окоп.</p>
    <p>Мишка сунулся ей в колени, как матери. Алешка морщинисто улыбался. Агриппина покосилась — не смеются ли товарищи. Но справа и слева бойцы дремали равнодушно.</p>
    <p>— Где Марья?</p>
    <p>— Маму убили, — ответил Алешка.</p>
    <p>Агриппина сейчас же положила винтовку на бруствер, ловчее устроила Мишку на коленях.</p>
    <p>— Кто убил?</p>
    <p>— Тогда — помнишь — ты ушла. Степана взяли, ух, как его били! Они узнали, как я тогда верхом гонял на станцию. За мной пришел Гремячев с двумя казаками, пьяные. А мама меня спрятала в соломе. Они маму стали ругать, Мишка все слышал, он под кроватью сидел. Ты знаешь маму-то, — она рассердится — такая смелая… Она им тоже — отвечать… Они ее потащили на двор. Я тут все слышал… «Давай, — они говорят, — свово щенка». Они кричат, мама кричит… Мама как плюнет Гремячеву в рожу! «Получай, — говорит, — царская сволочь…» Он схватил кол…</p>
    <p>У Алешки задергались губы, отвернулся. Опять вдали между холмами показались всадники. Агриппина взяла винтовку:</p>
    <p>— Ложитесь, лежите смирно, ничего не бойтесь…</p>
    <p>И пошла гнать пулю за пулей, старательно выцеливая…</p>
    <subtitle>6</subtitle>
    <p>Пловучий мост (из материалов разобранного кожевенного завода) был наведен. На рассвете стрелковые части Коммунистического отряда выбили казачьи заставы из тальниковых кустов левого берега, конница Щаденко перешла Дон и бросилась на хутора. Разведкой руководил Парамон Самсонович, указывая, с какой стороны лучше зайти и откуда ловчее ударить. Красная конница беспощадно проносилась по улицам, рубя метавшихся казаков. Быстро был занят Немковский хутор, Ермохин и Ильменский. Оттуда Щаденко повернул на восток, на большую станицу Громославскую.</p>
    <p>Без потерь он вошел туда, арестовал сельского писаря и старосту, восстановленных мамонтовцами, председателя и секретаря сельсовета, сдавшего мамонтовцам власть, и на выгоне расстрелял их. Он объявил общее сельское собрание и шесть дней митинговал с громославскими «хохлами», убеждая их биться за революцию, а не сидеть, як таки бесчеловечные выродки, выжидая — кто одолеет.</p>
    <p>Шесть дней морозовские эскадронные командиры — Мухоперец, Затулывитер, Непийпиво, — заломив бараньи шапки, говорили с перевернутой водовозной бочки на площади перед народом, шумевшим, как необозримый лес, — давили на то, чтобы общее собрание согласилось на общую мобилизацию с семнадцатилетнего возраста. На шестой день было вынесено решение образовать Громославский полк и включить его в Морозовскую дивизию.</p>
    <p>С очищением левобережных хуторов и занятием Громославской давление белых на Царицын сразу ослабло, — им пришлось оставить Кривую Музгу. Но зато с каждым днем увеличивалась их активность со стороны Нижнечирской.</p>
    <p>У Ворошилова все силы теперь были брошены на восстановление железнодорожного моста. Луганские и харьковские металлисты разбирали взорванную ферму. Шахтеры копали котлован на отмели между первым и вторым каменными быками. Под Рачковой горой рвали камень. На станции Чир и на ближайших хуторах разбирали кирпичные и бревенчатые постройки. На платформы грузили камень, кирпич, бревна, шпалы, рельсы, всякое железо, что попадалось под руку. Все это в поездах свозилось к Дону. Работы шли днем и ночью.</p>
    <p>Все — от Ворошилова до бойцов, сдерживающих все более нетерпеливые натиски мамонтовцев, — с тревогой следили за мостовыми работами. Прошла неделя, кончалась вторая неделя, а на отмели между двумя гигантскими быками только еще валили камень. Нехватало рабочих, нехватало коней, нехватало телег…</p>
    <p>В один из палящих безветреных дней, в обед, началась тревога. На западе, в стороне Лисинских высот, вставала огромная туча пыли. Еще не было слышно выстрелов, но оттуда мчались какие-то верхоконные. Полетела страшная весть, что фронт прорван. В сторону пыли протарахтел автомобиль Бахвалова, промчался на фиате Ворошилов с Колей Рудневым. Женщины заметались, собирая детей. Одни бежали в вагоны, другие — в степь.</p>
    <p>Потом увидели спускающиеся с Лисинских высот необозримые обозы и стада скота. Оказалось, что шли морозовцы, — всей станицей, — выбитые оттуда казаками. Белые висели у них на хвосте. По горизонту покатился грохот пушек 5-й армии, встретивших преследователей. Обозы, люди, коровы, овцы мчались с Лисинских высот к станции Чир.</p>
    <p>Теперь было — хоть отбавляй — и рабочих рук, и телег, и лошадей. Бахвалов повеселел. Партии рабочих потянулись к Дону. Мост начал расти на глазах. На забученный котлован укладывали клетки из бревен и шпал, скрепляя их железом, заполняя внутри камнем. Вся опасность таилась в высоте этих деревянных устоев, — при малейшем отклонении от вертикали они рухнули бы под тяжестью поездов. Но недаром говорил Ворошилов, что материал подчиняется революции, — этот мост был ее творческим строительством, это был мост в будущее. В конце третьей недели устои поднялись на всю высоту пятидесяти четырех метров.</p>
    <p>Сильно потрепанные стрелковые части Морозовской дивизии, не послушавшие разумных доводов, — что нельзя победить, крутясь у одной своей хаты, — искупали ошибку, сменяя помотанные в ежедневных стычках части 5-й. Белые теперь, не уставая, били орудийным огнем по мостовым работам. Их батарея стояла в Рубежной балке у хутора Самодуровки — близ Пятиизбянской станицы. Снаряды ложились вблизи моста, на отмели, в озера, в заросли. Было немало убито и ранено рабочих, все же в самый мост попасть им не удавалось. Выбить эти батареи из Рубежной балки можно было только глубоким наступлением.</p>
    <p>Из Царицына вернулись Пархоменко и Артем с сообщением, что в Царицыне — Сталин, что там идет решительная подготовка к обороне и Сталин предлагает 5-й армии, не теряя дня, заканчивать поход: переправлять все эшелоны и воинские части на левый берег.</p>
    <p>От наступления на правом берегу приходилось отказываться, хотя это и грозило тем, что инициатива перейдет к белым. Так оно и случилось. Казаки, пришедшие в хвосте у морозовцев, подняли среди мамонтовцев сполох: «Что вы, чирские, суворовские казачки, на солнышке греетесь! То-то про вас слава идет… Испугались хохлацкого сброда… Мы этих красных били, как сусликов, от самой Морозовской, разобьем и здесь, покуда мост не навели, — тогда держи воробья…»</p>
    <p>Семнадцатого июня в расположение Коммунистического батальона неожиданно прискакали верхами Ворошилов, Пархоменко и Коля Руднев. Ворошилов остановился на холме, откуда были видны сады Нижнечирской станицы. Он сказал подъехавшему Лукашу:</p>
    <p>— У противника оживление?</p>
    <p>— Да, как будто…</p>
    <p>— Жди генерального сражения.</p>
    <p>Вскоре показались казачьи конные цепи: шли рысью по волнистой равнине, кое-где прикрытой хуторскими садами. С холма можно было насчитать по крайней мере семь рядов всадников. Лукаш посылал ординарцев с приказом: подпускать цепи возможно ближе. Он волновался и повторял: «Подпустят, увидишь, Клим, — на четыреста шагов подпустят, ребята теперь выдержанные…»</p>
    <p>Загремела артиллерия Кулика, застучали пулеметы, захлестали винтовочные выстрелы. Казачьи кони стали валиться… Но ни один не повернул, — все новые и новые волны всадников мчались с холмов, из-за вишневых порослей.</p>
    <p>— Пьяные, честное слово, пьяные! — крикнул Ворошилов, не отрываясь от бинокля.</p>
    <p>Вот уже передние перескакивают через окопы, рубя и катясь на землю вместе с конями… Несколько всадников мчатся к холму. Передний, на великолепном рыжем жеребце, тучный, в фуражке, съехавшей на ухо, в золотых полковничьих погонах, крича и давясь седыми усами, устремился на Ворошилова, крутя клинком. Лукаш выстрелил — мимо! Ворошилов толкнул гнедого навстречу и со всего конского маха, завалясь, ударил шашкой полковника. Проскочив, осадил, — полковник лежал на земле, раскинув руки.</p>
    <p>Прорвавшихся сквозь фронт было немного. Одних сбили, другие ушли на взмыленных конях. Остатки казачьих цепей отхлынули. Этот короткий, но кровавый бой дорого обошелся казакам. В белых станицах стало хмуро. О возобновлении удара в ближайшее время не могло быть и разговора.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава двенадцатая</p>
    </title>
    <subtitle>1</subtitle>
    <p>В салон-вагоне повсюду — на стульях, на столе, на полу — лежали куски материй, образцы железа, скобяных изделий, папки с бумагами, кучки зерна, газеты, рукописи. У опущенного окна за низеньким столиком сидела машинистка, тоненькие пальцы ее лежали на шрифте. За окном было чисто выметенное вокзальное поле, где вдали сходились полосы рельсов. Негромкий ровный голос за ее спиной, казалось, наполнял это залитое черным мазутом, исполосованное сталью пространство особенным и важным значением.</p>
    <p>Сталин диктовал:</p>
    <p>«На немедленную заготовку и отправку в Москву десяти миллионов пудов хлеба и тысяч десяти голов скота необходимо прислать… семьдесят пять миллионов деньгами, по возможности мелкими купюрами, и разных товаров миллионов на тридцать шесть: вилы, топоры, гвозди, болты, гайки, стекла оконные, чайная и столовая посуда, косилки и части к ним, заклепки, железо шинное круглое, лобогрейки, катки, спички, части конной упряжи, обувь, ситец, трико, коленкор, бязь, модеполам, нансук, грисбон, ластик, сатин, шевьет, марин сукно, дамское и гвардейское, разные кожи, заготовки, чай, косы, сеялки, подойники, плуги, мешки, брезенты, галоши, краски, лаки, кузнечные, столярные инструменты, напильники, карболовая кислота, скипидар, сода…»</p>
    <p>Диктуя, он перелистывал стенограммы. За эти несколько дней в Царицыне все было поднято на ноги. Партийная конференция, съезд профессиональных союзов, конференция заводских комитетов, чрезвычайные собрания с участием массовых организаций, митинги — следовали без перерыва. Оборона Царицына, казавшаяся до этого делом одного Царицына, поднималась на высоту обороны всей Советской республики.</p>
    <p>Через сталинский вагон — на путях юго-восточного вокзала — проходили тысячи людей, воспринимая эту основную тему. Сотни партийных и советских учреждений, тонувших в междуведомственной путанице и неразберихе, начинали нащупывать логическую связь друг с другом. Сотни партийцев, занимавших канцелярские столы, количество которых от пяти до десяти раз превосходило нужное количество столов в этих учреждениях, насквозь прокуренных махоркой, были оторваны от бумажных волокит и брошены на агитационную работу по заводам и в деревню.</p>
    <p>Суровой ясностью звучала новая тема: оборона Царицына должна быть наступлением по всему фронту — от севера Воронежской губернии до Сальских степей. Должна быть жестоким проведением хлебной монополии. Должна за июнь месяц дать два миллиона пудов хлеба Москве и Питеру.</p>
    <p>Возбужденные митинги прокатились по заводам и окраинам. Рабочие поняли возложенную на них ответственность за судьбу всей страны, — всюду были вынесены резолюции, поддерживающие общереспубликанскую задачу. И когда эта ответственность была вещественно выражена в немедленном прекращении свободной продажи хлеба и в переходе на хлебную карточку с полфунтом на пай, рабочие ответили: согласны…</p>
    <p>За несколько дней город изменился, — будто трезвым утром после разгула. По улицам пошли патрули. Опустела оркестровая раковина в городском саду, и напротив нее двери шашлычного и чебуречного заведения оказались заколоченными крест-накрест досками. Во всех частных лавчонках на витринах остались лишь гуталин, повидло, сарептская горчица в корявых баночках и мухи, густо ползавшие по пыльным стеклам. Хлеб, как предмет торговли, исчез.</p>
    <p>«Дамочки», бежавшие из северных столиц, растерянно рассматривали новые хлебные карточки, дававшие право на получение четверти фунта тем, кто служит в советских учреждениях… «Нетрудовому элементу» карточек не полагалось… «Боже мой, боже мой! Кто же до этой революции серьезно думал о хлебе?» Кухарка шла в булочную и покупала, и врачи даже рекомендовали мало кушать хлеба… Как будто в хлебе появился какой-то особенный, суровый смысл… Но как же все-таки быть без хлеба? Одни решали — бежать из этого кошмара, другие — мстительно ждать прихода красновских войск.</p>
    <p>Были и такие, у кого звуки вальса из раковины в саду (несмотря на убожество пыльной аллеи под двумя керосиновыми фонарями) вызывали пронзительные воспоминания молодости, машущей из навсегда отлетевшего времени — белым шлейфом первого бального платья. Эти, не находя в своих крошечных душах ни ненависти — мстить, ни решимости — бежать, лишь горько плакали о том, что большевики лишают их последней невинной радости.</p>
    <p>Переодетые офицеры, пережидающие революцию в кабаках или на грязной койке под треньканье мандолины, начали теперь лазать через забор в условленную квартиру — совещаться: что благоразумнее — подаваться ли в перенаселенный Новочеркасск, в не слишком любезную обстановку всевеликого Донского войска, напяливать ли вшивую гимнастерку — уходить к Деникину на Кубань — или организовывать здесь, на месте, восстание.</p>
    <p>Спекулянты спрятали до лучших времен рубашки «апаш» и долбили каблуки в своих башмаках, запрятывая туда бриллианты и платину. «Либеральные» деятели, царские чиновники, мелкопоместные помещики, спасавшиеся здесь со своими семьями от мужицкой стихии, подобно тому как в семнадцатом веке бояре и служилые люди садились от набегов крымских ханов в осаду за стены Серпухова или Коломны, — все это население центра города начинало подумывать, уж не пойти ли временно на службу в какие-нибудь тихие советские учреждения?</p>
    <p>Но новый день приносил новые неожиданности. На сосновых телеграфных столбах, на всех заборах, созданных, казалось, вековой российской историей, чтобы под ними беспечно спали пьяные оборванцы, забелели листочки нового декрета исполкома: «Всему нетрудовому населению немедленно явиться в распределительные пункты, получить шанцевый инструмент, итти организованными группами в степь и рыть под городом окопы, за каковой труд будут выдаваться хлебные карточки».</p>
    <p>В вагоне на путях продолжала стучать машинка.</p>
    <p>— Телеграмма, — вполголоса говорил Сталин: — «Москва, Высший военный совет… Срочно выслать несколько батарей шестидюймовых и снарядов к ним. Несколько батарей трехдюймовых и снарядов к ним. Десять миллионов трехлинейных русских патронов. Восемь бронированных автомобилей. Особенно важно прислать две группы опытных и преданных летчиков с аппаратами и со снарядами…»</p>
    <p>Этой ночью в вагон были вызваны Носович и K°валевский для доклада. По ведомостям и сводкам на всем фронте Северокавказского военного округа (от южной границы Воронежской губернии до Каспийского моря) находилось сто тысяч штыков и сабель. Ковалевский, держа карандаш за самый кончик и указывая на карту, висевшую над столом в салоне, наизусть перечислял имена отрядов, количество бойцов, расположение их на фронте. Носович нахмуренно подбирал ведомости.</p>
    <p>Сталин, как бы разминая ноги, ходил вдоль окон со спущенными шторами. Когда докладчик приостанавливался, Сталин подтверждал кивком, что внимательно слушает. На самом деле ему давно все стало ясно из этого доклада (с материалами он ознакомился накануне): Ковалевский довольно неискусно «втирал очки», стотысячная армия существовала только на бумаге. За исключением значительной группы Калнина на самом юге фронта в Кубано-Черноморье остальные дивизии, бригады, полки, четко и решительно перечисляемые Ковалевским, были не что иное, как плохо связанные друг с другом партизанские отряды и отрядики, сражающиеся у своих станиц. Четыре царицынских штаба пытались руководить ими, засыпая фронт противоречивыми и склочными бумажонками.</p>
    <p>Ковалевский, видя, что у молчаливого Сталина складывается нежелательное впечатление, поспешил подчеркнуть:</p>
    <p>— Все эти данные я посылал в Высший военный совет, и Троцкий утвердил дислокацию войск, равно как и общий план обороны.</p>
    <p>Носович сейчас же протянул приказ за подписью Троцкого — удерживать фронт ив возможном случае — продвигать его… Сталин, прочтя, усмехнулся, бросил бумажку на стол.</p>
    <p>— Удержать, отодвигать, не допускать… Красноречиво…</p>
    <p>Наиболее подозрительное в докладе Ковалевского заключалось в спокойном отношении штаба к действительно катастрофическому состоянию самого царицынского фронта: около Царицына находилось всего шесть тысяч штыков и три тысячи в гарнизоне.</p>
    <p>— Какими силами располагает Мамонтов? — спросил Сталин.</p>
    <p>Ковалевский быстро взглянул на Носовича, тот, не поднимая глаз, спокойно:</p>
    <p>— Сорок — пятьдесят тысяч сабель и штыков…</p>
    <p>Сталин взял ведомость оружия, — всего на фронте Царицына числилось: 8 пушек, 92 пулемета, 9800 винтовок, 600 сабель, 962 тысячи патронов и 1200 снарядов для орудий…</p>
    <p>— Это все?</p>
    <p>— Есть кое-что в арсенале, — хмуро ответил Носович. На рассвете Сталин поехал в арсенал. Спустился в подвалы и внимательно ходил по проходам между сосновых ящиков и пирамид из ручных гранат. Строгий старичок, хранитель арсенала, не мог дать точных сведений — сколько здесь оружия: оно свозилось сюда из разных мест без учета и, по всей видимости, было ломаное, ржавое, негодное…</p>
    <p>Из арсенала Сталин поехал на орудийный и машиностроительный завод. Обошел цехи и, когда рабочие, узнав его, собрались на заводском дворе, поднялся на грузовик и сказал:</p>
    <p>— Товарищи, республика в опасности… Мы должны переходить в решительное наступление. Долг каждого из нас — удесятерить свои силы и победить. Ни один человек не должен оставаться равнодушным… Сочувствия мало… Нужно поголовно, от мала до велика, взяться за оружие. Нужно работать так, чтобы у твоего станка стояла заряженная винтовка. Пролетариат должен быть весь мобилизован и вооружен. Но, чтобы мы были вооружены, нужно это оружие приготовить. Нам нужны бронепоезда, броневики и пушки. Только что я видел в арсенале тысячи сломанных и заржавленных винтовок, их нужно как можно скорее починить…</p>
    <p>— Даешь наступление, товарищ Сталин, — ответили ему рабочие.</p>
    <p>Солнце без пощады жгло черное пространство, прочерченное стальными линиями. Худые пальцы машинистки летали по клавиатуре. Сталин продолжал диктовать:</p>
    <p>«…Нужно со всей остротой поставить вопрос о смене всего военного руководства… Обилие штабов (четыре штаба) превращает фронт в кашу. Общее состояние фронта — отрядная неразбериха. Назначенные сюда военные специалисты (сапожники) работают с непонятной вялостью и халатностью. Без экстренных и решительных мер нечего и думать об охране железнодорожной линии и о бесперебойной отправке продовольственных грузов…»</p>
    <p>Вошел комендант, будто высушенный на огне человек, молча положил на стол телеграмму. Она была от очередного маршрутного поезда, везущего в Москву двадцать пять вагонов хлеба и три вагона сушеной рыбы.</p>
    <p>«…В два часа ночи на разъезде у станции Филонове наш поезд сошел с рельсов ввиду того, что казаками были подложены пироксилиновые шашки. Тут же открылась стрельба со стороны казаков по поезду. Но благодаря нашим пулеметам казаки были отогнаны и частью перебиты. Здесь мы простояли целый день и в ночь отправились дальше. На тринадцатой версте за станцией были задержаны, потому что казаки опять наступали. Бой длился до семи вечера. После этого отправились дальше. На разъезде, не доезжая Поворина, оказался разобран путь на протяжении трех верст. Казаки со всех сторон окружили разъезд и наш поезд. Бой шел с часу ночи до одиннадцати утра. Здесь мы простояли четверо суток и починили путь, после чего направились дальше. У нас двое убитых, семь раненных легко. Надеемся благополучно довезти груз до Москвы…»</p>
    <p>Сталин по телефону вызвал коменданта. Комендант молча появился в дверях.</p>
    <p>— Сколько вы отправили сегодня маршрутных?</p>
    <p>— Три поезда с зерном.</p>
    <p>— Сколько еще можете отправить?</p>
    <p>— До полуночи еще три.</p>
    <p>— Нужно усилить охрану. Прицепляйте к каждому поезду платформу со шпалами и рельсами.</p>
    <p>— Есть!</p>
    <p>Комендант неслышно скрылся.</p>
    <p>Сталин отпустил машинистку и сел писать письма. Его заботили дела на Кавказе и в Средней Азии. Он писал Степану Шаумяну:</p>
    <p>«…Общая наша политика в вопросе о Закавказье состоит в том, чтобы заставить немцев официально признать грузинский, армянский и азербайджанский вопросы вопросами внутренними для России, в разрешении которых немцы не должны участвовать. Именно поэтому мы не признаем независимости Грузии, признанной Германией…</p>
    <p>«…Очень просим всех вас всячески помочь (оружием, людьми) Туркестану, с которым англичане, действующие через Бухару и Афганистан, стараются сыграть злую шутку…»</p>
    <subtitle>2</subtitle>
    <p>Двадцатого июня загрохотала и задымилась вся дуга фронта от Рачковой горы до Нижнечирской станицы. Казаки бешеными ударами конницы пытались прорваться к станции Чир (находящейся в центре этой дуги), откуда нескончаемой вереницей ползли к Дону поезда. Добыча уходила из-под носа. Генерал Мамонтов в новенькой немецкой машине метался по горам и холмам. Поднимаясь с биноклем во весь огромный рост, в шелковой рубашке, выбившейся из-под малинового пояса кавалерийских штанов, — вглядывался сквозь пыль во все фазы боя. Все было напрасно: красные держались и под артиллерийским и под пулеметным огнем, отбрасывали гранатами и штыками страшные натиски кавалерии. Поезда и обозы продолжали двигаться к Дону.</p>
    <p>Первый эшелон, груженный железом и разными материалами, осторожно, вслед за шагающим впереди паровоза Бахваловым, проходил восстановленный пролет моста. Деревянные устои — двенадцать тридцатисаженных клетчатых башен, расширяющихся к основанию, — скрипя и пружиня, отлично выдерживали тяжесть паровоза и поезда. Внизу, на широко обнажившейся песчаной отмели, стояли рабочие, несколько тысяч — строители первого советского чуда. Они кричали, многие махали ветками. Отсюда они казались игрушечными, их крики едва доносились.</p>
    <p>По мосту с двигающимся эшелоном, по тысячам людей на отмели упорно и часто били пушки со стороны Пятиизбянской. Но сегодня их снаряды ложились с большим недолетом: отборный царицынский отряд, посланный Сталиным в помощь Ворошилову, выбил казачью батарею из Рубежной балки.</p>
    <p>Бахвалов перешел починенную часть моста; паровоз, как ручной, посапывая цилиндрами, вполз вслед за ним на железную ферму.</p>
    <p>Здесь стоял Ворошилов со штабом. У всех были радостные, испуганные лица.</p>
    <p>— Выдержала! — крикнул Ворошилов.</p>
    <p>— Все-таки она у тебя трещит, — сказал Руднев.</p>
    <p>— Трещит, аж дух захватывает, — сказал Пархоменко. — Прямо смотреть страшно.</p>
    <p>Бахвалов снял картуз, рукавом вытер лоб.</p>
    <p>— А пускай трещит, — сказал спокойно. — Климент Ефремович заявил, чтобы материал подчинялся революции. Вот он и подчиняется. Не только шестьдесят эшелонов выдержит, — по этому мосту курьерские поезда будем гонять…</p>
    <p>Когда они, переговариваясь и смеясь, перешли на левый берег, со стороны Логовского хутора к насыпи подъехал серо-зеленый броневик с низеньким куполом. Из него вылез человек в черной коже.</p>
    <p>— Командующему армией, лично, — сказал он, вынимая пакет. Когда Ворошилов быстро спустился к нему по песчаному откосу, — он сухо, четко взял под козырек:</p>
    <p>— От товарища Сталина. Товарищ Сталин посылает вам броневик в личное распоряжение…</p>
    <subtitle>3</subtitle>
    <p>Нужно было развертывать новый фронт на левом берегу. Эшелоны, перейдя Дон, двигались на Кривую Музгу. Туда был перенесен штаб. Туда перебрасывались освободившиеся части с правого берега, где старый фронт сужался, отступая к станции Чир и к мосту.</p>
    <p>Казаки тоже начали переправлять на паромах и лодках конные и пешие сотни на левый берег, сосредоточивая их у Калача, откуда они намеревались нанести удар на Кривую Музгу. Здесь, в пятидесяти верстах от Царицына, на широких заливных лугах и в ровной, как стол, полынной степи казачьей коннице было привольнее, а красной пехоте — труднее.</p>
    <p>Отряды 5-й быстро занимали в степи хутора, развертываясь перед Калачом. Ворошилов поехал осматривать новый фронт. Когда он, Лукаш и Кисель — командир Морозовского полка — садились в броневик, подбежал Коля Руднев:</p>
    <p>— Клим, я посылаю с тобой охрану.</p>
    <p>— Глупости! Не надо.</p>
    <p>— Прошу тебя. Автомобиль — дело темное. Был бы хороший бензин, а то — смесь, — дело темное… Конвой поедет казачий, ребята здешние, они тебе все балочки укажут. Лично тебя прошу.</p>
    <p>Ворошилов пожал плечами и захлопнул стальную дверцу. Броневик зачихал, пустил густое облако, воняющее спиртом и керосином, покатил в степь. За ним, пригнувшись на высоких седлах, поскакали восемнадцать красных казаков — молодые, сильные, смелые ребята.</p>
    <p>Только что прошел дождь. Воздух был парной. Из-под колес и копыт летели лепешки грязи. В стороне, куда шел броневик, из грозовой тучи свешивались косые сизые полосы ливня. Лукаш в открытое отверстие брони указывал расположение отрядов. Проехали окопы Морозовского полка и свернули вдоль фронта. Туча, волоча по степи ливень, уползала за Дон. Во влажной дали виднелись стога.</p>
    <p>Броневик, замедляя ход, подъехал к одному из хуторов — на берегу заросшего камышом пруда. Здесь только что прошел сильный ливень. За плетнями стояли еще тяжелые от дождя вишневые сады. На улице — лужи. Ворота во всех дворах и ставни в хатах — закрыты. Хутор, видимо, был покинут. Проехали мостик и за поворотом увидели поперек всей улицы сваленные телеги, бревна, мешки с землей. Командир Кисель сказал:</p>
    <p>— Дьяволы, это они за ночь нагородили!.. Вчерась разведка установила хутор покинутым, и мы так и считаем…</p>
    <p>Ворошилов остановил машину:</p>
    <p>— Прикажи конвою отстать.</p>
    <p>Лукаш, приоткрыв дверцу, сказал подскочившему казаку:</p>
    <p>— Командующий приказал держаться в полуверсте.</p>
    <p>— Пошел прямо, — сказал Ворошилов.</p>
    <p>Броневик проскочил через баррикаду, но и она оказалась опустевшей, только две ошалелые курицы кинулись из-под колес. Отсюда дорога начала вертеться между плетнями. Лукаш хмурился, кусал ноготь. Кисель все еще повторял: «Мои ребята не станут врать…» Водитель Цыбаченко, луганский металлист, неодобрительно покручивал головой, вертя вправо и влево баранку руля, — дорога становилась все хуже, машина по самые оси завязала в колеи, полные черной воды.</p>
    <p>— Давай, давай, — повторял Ворошилов.</p>
    <p>Впереди показалась большая лужа. Броневик рванулся и засел. Мотор заглох.</p>
    <p>— Сели, — сказал Цыбаченко, открывая дверцу. Ворошилов с силой нажал ему на плечо:</p>
    <p>— Сиди смирно.</p>
    <p>— Товарищ Ворошилов, да тут же никого нет. — Кисель, морщась, с усилием открывал дверцу… — Разве они днем станут по садам сидеть. Они все сейчас в балках, в степи.</p>
    <p>Ворошилов — строго:</p>
    <p>— Не выходи…</p>
    <p>Но Кисель уже открыл и высунулся по пояс. Из-за плетня хлестнули выстрелы. Он, даже не ахнув, головой вперед, вывалился из броневика. Лукаш быстро захлопнул дверцу. По броне резнул второй залп.</p>
    <p>Ворошилов:</p>
    <p>— Давай пулемет…</p>
    <p>Лукаш ответил:</p>
    <p>— Ничего не выйдет, они в мертвом пространстве…</p>
    <p>Выстрелы били, не переставая; было хорошо слышно, как бряцали ружейные затворы, сопели люди. Пули не пробивали брони, но от их ударов, почти в упор — внутри с брони летела окалина.</p>
    <p>— Береги глаза! — крикнул Ворошилов, — щека его была в крови.</p>
    <p>Нападающие, видя, что броневик не отвечает и засел грузно, начали высовывать из-за плетня бородатые, орущие матерщину, лица; скаля зубы, прицеливались в узкую щель в передней броне. Осмелев, галдя, повалили плетень и окружили машину, — станичников было не меньше полсотни; бешено застучали прикладами в броню:</p>
    <p>— Антихристы! Большевики! Вылезай, хамы!</p>
    <p>Навалясь, раскачивали машину. Лезли на купол. Силились просунуть винтовки в щель. Но, опасаясь револьверных выстрелов изнутри, бросили это занятие. Стали совещаться.</p>
    <p>— Нанесем хворосту, зажарим их живьем…</p>
    <p>— Чего там — хворост! Давай гранату.</p>
    <p>Лукаш сказал:</p>
    <p>— Дело скверное.</p>
    <p>— Пустяки, — ответил Ворошилов. — Мужики хозяйственные, зачем им рвать хороший броневик. Пускай спорят. Наш конвой их сейчас атакует либо даст знать в полк…</p>
    <p>Действительно, казакам скоро жалко стало такой хорошей боевой машины. Несколько человек побежало за волами. Другие опять принялись ругаться и стрелять. Лукаш крикнул в щель:</p>
    <p>— Эй, станишники, бросьте дурить! Все равно вы нам ничего не сделаете. За нами идет конвой — две сотни, бегите скорее по садам, покуда вас не начали рубать.</p>
    <p>Тогда казаки, разинув губастые, зубастые рты, захохотали, — приседая, били себя по ляжкам…</p>
    <p>— Го-го-го… Хо-хо-хо!.. Мы вам сейчас покажем, где лежит ваш конвой: всех восемнадцать рядом поклали…</p>
    <p>— Привезем вас в Калач к атаману, он найдет средство — выйти вам из броневика…</p>
    <p>Привели шесть пар волов. Принесли здоровую веревку. Привязали ее к передней оси, другой конец — к цабану. Сзади броневик подхватили жердями. «Ну, берись, ну — еще!!!» Закричали на волов: «Аида, айда, айда!..» Броневик тяжело полез из грязи. Ворошилов сказал:</p>
    <p>— До последней минуты — держись.</p>
    <p>— Ладно, — сказал Лукаш. — Патроны есть у тебя?</p>
    <p>— Есть.</p>
    <p>Понукая волов, крича, гогоча, казаки потащили броневик через лужу на сухую дорогу. Водитель Цыбаченко спокойно сидел, немножко правил. После лужи шел крутой подъем. Казаки забежали вперед машины, помогая волам. Цыбаченко глядел в щель перед собой и правил. Подъем кончился, казаки запыхались, волы стали. Цыбаченко — не оборачиваясь:</p>
    <p>— Давай пулемет!</p>
    <p>Он включил мотор. Застреляли цилиндры, мотор заревел. Испуганные волы шарахнулись, веревка оборвалась. Лукаш из-под купола загрохотал пулеметом. Казаки кинулись по канавам. Броневик пронесся мимо них, обдавая дымом и пулями.</p>
    <p>Обогнув хутор, свернули по степи на исходную дорогу. Около окраинных садов видели оседланную лошадь, — она стояла точно удивленная, приподняв переднюю, перебитую в бабке, ногу. Другая и третья лошади валялись у дороги. А дальше на полынном поле лежали — кто уткнувшись, кто навзничь, навсегда уснув, — восемнадцать молодых ребят-конвойцев, попавших в засаду у этих плетней.</p>
    <empty-line/>
    <image l:href="#Untitled5.png"/>
    <subtitle>4</subtitle>
    <p>В вагон Сталина никого не пропускали. На путях стояли часовые. По перрону ходил комендант, отвечая всем, кто бы ни стремился видеть чрезвычайного комиссара:</p>
    <p>— Ничего не знаю…</p>
    <p>В вагоне сидели Ворошилов, Коля Руднев и Пархоменко. На столе — жестяной чайник, стаканы и крошки хлеба. Все трое курили московские папиросы. Была долгая беседа, — Ворошилов рассказывал о походе от Харькова до Луганска. Руднев и Пархоменко ревниво вспоминали упущенные подробности.</p>
    <p>Сталин, опираясь коленом о банкетку, — под картой на стене, — вертя в пальцах маленький циркуль, говорил:</p>
    <p>«…Справной мужик в октябре дрался за советскую власть. Теперь он повернул против нас. Справной мужик повернул против нас потому, что он ненавидит хлебную монополию, твердые цены, реквизицию и борьбу с мешочничеством…</p>
    <p>«И вот — результаты… (Он указал циркулем на карту около Поворина.) На северном участке у нас в частях Миронова развал, — несколько его конных полков перебежало к Краснову. Станичники и кулаки сагитировали справного мужика. Миронова три раза окружали у Поворина и у Филонова и в конце концов разбили наголову.</p>
    <p>«Краснов сейчас сильнее нас, — это нужно признать, — и численностью и вооружением. Он ведет свою агитацию. А наши четыре штаба никакой агитации не ведут и предоставляют Краснову отрывать от нас колеблющиеся массы. У Краснова хорошо снабженная армия. У нас армии нет.</p>
    <p>«По сведениям этих дней, добровольческая армия Деникина, о которой упорно ничего не знают наши военные специалисты, покинула Мечетинскую и Егорлыцкую станицы и развивает успешные операции на стыке Дона и Кубани. Вне всякого сомнения, Деникин направит удары на железнодорожные узлы — Торговую и Тихорецкую — и будет пытаться отрезать от нас группу Калнина и приморскую группу Сорокина.</p>
    <p>«Кроме Краснова, мы получаем нового врага: офицерская добровольческая армия снабжается Антантой, хорошо обучена и пронизана классовой ненавистью. Это опасный враг. Она угрожает нашему южному — важнейшему участку, — хлебу и нефти.</p>
    <p>«У нас все еще не могут изжить отрядный способ ведения войны, и не изживают умышленно. Смотреть сквозь пальцы на отрядную неразбериху, терпеть это головотяпство, — если это не простое предательство, — значит, капитулировать. Со всей решимостью, в кратчайший срок, мы должны сформировать из отрядов крупные соединения, подчинить их единому командованию, преданному революции, — должны создать регулярную армию…</p>
    <p>«Наши возможности таковы: первое — рабочие, шахтерские и крестьянские отряды, приведенные вами, Климент Ефремович, — они получили хорошую закалку. Донецко-морозовские отряды Щаденко. Царицынские рабочие, — они могут, хотят и будут драться не на живот, а на смерть, если мы сможем изолировать их от контрреволюционной пропаганды эсеров и меньшевиков. Казачьи части Миронова, — к нему посланы пропагандисты, у него должно отсеяться крепкое бедняцкое ядро. Находящаяся там же на севере — группа Киквидзе. В сегодняшних условиях она не боеспособна: это типичное отрядное образование с отсутствием координации действий, но группа Киквидзе — отличный материал. Затем — пять тысяч военнопленных в Царицыне, большинство мадьяр, с ними уже работает агитпроп. Сербский отряд, пробившийся к нам из Украины. И, наконец, — в Сальских степях — многочисленные отряды иногородних и беднейшего казачества: отряды Шевкоплясова, Круглякова, Васильева — в Котельникове (сплошь из железнодорожных рабочих), отряд Ковалева — в Мартыновке и конный отряд Думенко. Условия борьбы там особо суровые, из этих отрядов можно выковать железную дивизию.</p>
    <p>«Вот из чего мы можем создавать костяк армии. Придется ломать сопротивление военных чиновников, они будут жаловаться в Москву и будут пакостить нам основательно. Придется, может быть, вступить в конфликт с Высшим военным советом. Но и там мы сломим, — нам поможет Владимир Ильич.</p>
    <p>«Формирование новой Красной армии, — это будет десятая армия, — не так ли? — вы возьмете на себя, Климент Ефремович».</p>
    <p>У Ворошилова вспыхнули скулы. Сняв руки со стола, строго подобрался. Пархоменко пробасил в усы:</p>
    <p>— Правильное решение.</p>
    <empty-line/>
    <p>Двадцать пятого июня на фронте — в окопах, по эшелонам, во всех обозах, на большом армейском митинге, в поле перед станцией Кривая Музга — был прочитан приказ: «Все оставшиеся части бывших 3-й и 5-й армий, части бывшей армии царицынского фронта и части, сформированные из населения Морозовского и Донецкого округов, объединить в одну группу, командующим которой назначается бывший командующий 5-й армией товарищ Климент Ефремович Ворошилов. Всем названным выше воинским частям впредь именоваться «группой товарища Ворошилова». Приказ был подписан народным комиссаром Сталиным.</p>
    <subtitle>5</subtitle>
    <p>— Нет, нет, нет, господа, — лежать… Раскиньтесь непринужденно… Я уверен — за нами наблюдают с того берега.</p>
    <p>— Ну уж ты, кажется, ваше превосходительство, того… Уж и купаться мы не можем…</p>
    <p>— Да, да, да… Им на подозрение взяты все… Вчерашний разговор очень мне не понравился…</p>
    <p>На отмели — напротив Царицына — лежали голые: Носович, длинный, нескладный Ковалевский, с золотой цепочкой креста на впалой груди, Чебышев — с полными плечами и тазом, как у женщины. В двух шагах от них сидели, подставив спину солнцу, адъютанты Кремнев и Садковский, капитан второго ранга Лохватов и полковник Сухотин. Здесь был весь штаб округа.</p>
    <p>Но опасения Носовича, что за ними наблюдают с того берега, были, пожалуй, неосновательны. Вся отмель — напротив Царицына — кишела людьми. Много лодок на середине Волги висело, точно в воздухе, на желтовато-голубой глади реки.</p>
    <p>Было воскресенье, зной, безветрие.</p>
    <p>Штаб выбрал для купанья уединенную косу. Ждали инженера Алексеева, — он должен был сделать важное сообщение.</p>
    <p>— О чем же тебя спрашивал чрезвычайный комиссар? — спросил Ковалевский.</p>
    <p>— А он интересуется весьма тонкими вещами… Вызвал меня в вагон по оперативным вопросам… Угощал чаем, был очень мил и не верил ни одному моему слову…</p>
    <p>Положив руки на затылок, Носович стал подробно рассказывать про вчерашнюю беседу с чрезвычайным комиссаром, интересовавшимся каждой штабной бумажкой. Просматривая принесенные Носовичем приказы, запросы другим штабам, возражения и отписки и все копии приказов, запросов, возражений и отписок других царицынских штабов, Сталин указывал на громоздкость такой канцелярской системы ведения войны. Он брал из папки какой-нибудь приказ командиру отряда и следил его извилистый путь через канцелярские столы к месту назначения, когда приказ уже терял всякий смысл или вызывал бешеную отписку командира отряда. Он брал другую бумажку и расшифровывал ее смысл, клонящийся единственно к раздуванию склоки между штабами.</p>
    <p>Он просил Носовича дать ему толковое объяснение о такой мало целесообразной деятельности.</p>
    <p>— Я, естественно, возражал, что штабы самим господом богом поставлены быть штабами и что здесь я работаю по личной доверенности Троцкого — по мере моих сил и разумения. Но ссылка на Троцкого его мало убедила… Он начал ставить такие тонкие вопросы, — одну минуту показалось: вот, чорт, не разгадал ли мою игру? С Москалевым работать было проще…</p>
    <p>Чебышев, пересыпая в горстях сухой песок, сказал неприязненно:</p>
    <p>— Я считаю, что ваша игра слишком тонка для большевиков. Я бы действовал и смелее и грубее…</p>
    <p>Носович потянул по песку ногу, другую, поднял опухшие от ревматизма колени. Так же, как тогда весной на вагонной площадке, он испытал острую неприязнь к этому фату — гвардейцу, неизвестно почему цедящему слова с таким отчетливым высокомерием. Подумал: «Посмотрел бы я, как ты побледнеешь, как поставят у забора перед взводом…»</p>
    <p>Носович не ответил ему, потому что в такую жару не хотелось рассказывать о сложной системе бумажной волокиты и склоки, которую он проводил в штабах и на фронте. Иногда ловко продуманная фраза в исходящей бумажке натравливала один штаб на другой, вызывала бурю возмущения, парализовала работу или, как он любил повторять: «Удачное слово может наделать больше вреда, чем хороший обстрел из шестидюймовых гаубиц…» Он не ответил еще и потому, что Чебышев был отчасти прав. Директивы, полученные Носовичем в Москве от Савинкова и на другой день от советника посольства одной из великих держав, «питавшей, несмотря на все испытания, сердечные чувства к русскому народу», — директивы эти не были им выполнены полностью. Может быть, он слишком устал от борьбы, может быть, просто трусил?</p>
    <p>К отмели подплыла старая двухвесельная лодка. Из нее выскочили два молодых человека с обритыми головами и не спеша вышел инженер Алексеев. Несмотря на жару, он был в пиджаке и жилете. Сыновья его быстро разделись, бросились в воду. Он подошел к лежащим на песке штабным. Сел. Лицо его было серьезно, почти торжественно.</p>
    <p>— Господа, — сказал он медленным шопотом, — господа, добровольческая армия наголову разбила всю группу Калнина и заняла Тихорецкую, на-днях нужно ждать взятия Торговой. Деникин идет по России триумфальным маршем…</p>
    <p>Штабные молчали, но по тому, как они будто бы застыли на песке, было приятно, что сообщение потрясло всех. Наконец Носович хриповато спросил:</p>
    <p>— Откуда у вас это? Штаб еще ничего не знает…</p>
    <p>— Я получил шифрованную телеграмму окружным путем через Баку, — сказал Алексеев. — Баку точно так же — со дня на день — должно пасть. Уже самый факт, что Баку будет у англичан, неимоверно материально и морально ослабит большевиков.</p>
    <p>— Да, чорт возьми, здорово, — проговорил Ковалевский, переворачиваясь на живот.</p>
    <p>— Господа, нужно начинать действовать… Нужно действовать, господа, — повторил Алексеев почти истерически. — Какие у нас реальные силы?</p>
    <p>Носович ответил:</p>
    <p>— Офицерская организация «союза фронтовиков» — считайте двести пятьдесят штыков… Сербский полк — тысяча штыков. Но сербы еще не вполне готовы. С ними работают местные эсеры, но, чорт их знает, как они работают, — отчета мне не дают… «Союз торгово-промышленных служащих», — там тоже копошатся эсеры и меньшевики… Сколько мы навербуем этих вояк — приказчиков, — сказать трудно… Вот пока и все… Можно было бы рассчитывать на некоторый процент рабочих «Грузолеса», но Сталин объявил эсеров и меньшевиков врагами народа, и они сильно ослабили работу на «Грузолесе»… Во всяком случае можно рассчитывать на полторы тысячи штыков.</p>
    <p>— Деньги? — спросил Чебышев. Алексеев — с живостью:</p>
    <p>— Комиссариат путей сообщения, отправляя меня за нефтью в Баку, снабдил следующим: четыре пулемета, сорок винтовок, триста ручных гранат и десять миллионов рублей деньгами. Все это в нашем распоряжении…</p>
    <p>— Ну что ж, — проговорил Носович, — и прекрасно, давай бог. Ждать придется недолго. Наш фронт…</p>
    <p>— Чей — «наш»? — резко спросил Чебышев.</p>
    <p>— Красный, не цепляйтесь, полковник… Красный фронт дезорганизован так, что и десяти чрезвычайным комиссарам не привести его в боеспособность… Краснов начнет генеральное наступление с середины июля. Добровольческая армия к тому времени тоже будет уже под Царицыном…</p>
    <p>— Стало быть, вооруженное восстание вы приурочиваете?</p>
    <p>— На конец июля…</p>
    <p>Один из адъютантов, повернувшись, проговорил четко:</p>
    <p>— Товарищ начальник штаба, сюда плывет лодка с народом.</p>
    <p>Тогда все снова разлеглись на песке — непринужденно. С лодки, проплывшей мимо, крикнули:</p>
    <p>— Эй, граждане, прикройте срам-то!..</p>
    <subtitle>6</subtitle>
    <p>То, что говорил Сталин в вагоне Ворошилову, оправдалось: в конце июня армия Деникина нанесла ряд сильных ударов по магистрали Царицын — Тихорецкая и отрезала пятидесятитысячную армию Калнина. Южный фронт тем самым привлек теперь все внимание.</p>
    <p>Сталин писал Владимиру Ильичу.</p>
    <p>«…Если бы наши военные «специалисты» (сапожники!) не спали и не бездельничали, линия не была бы прервана, и если линия будет восстановлена, то не благодаря военным, а вопреки им…</p>
    <p>«Дело осложняется тем, что штаб Северокавказского округа оказался совершенно неприспособленным к условиям борьбы с контрреволюцией. Дело не только в том, что наши «специалисты» психологически не способны к решительной войне с контрреволюцией, но также в том, что они как «штабные» работники, умеющие лишь «чертить чертежи» и давать планы переформировки, абсолютно равнодушны к оперативным действиям… и вообще чувствуют себя как посторонние люди…</p>
    <p>«…Смотреть на это равнодушно, когда фронт Калнина оторван от пункта снабжения, а север — от хлебного района, считаю себя не вправе.</p>
    <p>«Я буду исправлять эти и многие другие недочеты на местах, я принимаю ряд мер и буду принимать вплоть до смещения губящих дело чинов и командиров, несмотря на формальные затруднения, которые при необходимости буду ломать. При этом понятно, что беру на себя всю ответственность перед всеми высшими учреждениями…</p>
    <p>«…Спешу на фронт, пишу только по делу».</p>
    <empty-line/>
    <p>Бронепоезд остановился в глубокой выемке, — здесь опять был взорван путь и, видимо, недавно: одна из шпал еще тлела. Команда разведчиков взобралась по откосу. Выжженная степь была пустынна. Впереди, верстах в двух, торчала водокачка, блестели на солнце крыши станционных построек.</p>
    <p>Разведчики дошли до станции. Она была покинута. На вокзале выбиты окна, поломаны телеграфные и телефонные аппараты. На станционном дворе у двери погреба лежал какой-то разутый человек с прорубленной головой.</p>
    <p>Станция — пустынная, маленькая, грабить там, в сущности, было нечего, и такой налет показался странным, — тем более странным, что на пути бронепоезда, секретно покинувшего Царицын, попадалась уже третья разгромленная станция, — будто это приурочивалось к проходу бронепоезда.</p>
    <p>— По линии дано знать, совершенно очевидно, — сказал Ворошилов, подходя вместе со Сталиным к паровозу. Ремонтные рабочие развинчивали рельсы, убирали поврежденные шпалы, стаскивали с платформы запасные. Работы здесь было часа на два. Расспросив вернувшихся разведчиков, Ворошилов предложил пойти до станции пешком: в выемке было невыносимо знойно.</p>
    <p>Он перекинул через плечо карабин. Сталин взял ореховую палочку. Пошли вдвоем по полотну. Выемка завернула направо, и бронепоезда не стало видно. В открытой степи подул горячий, все же приятный, ветер. Горизонт был волнистый. Очень далеко на меловой возвышенности виднелась мельница. Ворошилов указал на нее: «Оттуда и был налет…» В бледном небе парили хищники.</p>
    <p>Сталин следил, как один из коршунов — совсем близко от них, так что слышен был свист его твердо раскинутых крыльев, — пронесся к земле и почти задел суслика, стоймя торчавшего у своей норы на невысоком кургане — древней могиле какого-нибудь гунна-наездника. Суслик успел, вильнув кисточкой хвоста, нырнуть под землю. Коршун важно, будто ему совсем и не хотелось мяса, взмыл по горячему току воздуха.</p>
    <p>Сталин рассмеялся, похлопывая себя палочкой по голенищу.</p>
    <p>— Когда-нибудь научимся строить такие самолеты, — сказал он. — Совершенный полет, совершенное владение силами. А люди могут летать лучше, если освободить их силы… Мы будем летать лучше.</p>
    <p>Нижние веки его приподнялись. Он шагал, не глядя теперь ни на коршунов, ни на сусликов между кустиками полыни. Ворошилов заговорил о том плане наступления, который необходимо было развивать, не дожидаясь переформирования армии, чтобы предотвратить перебои в отправке маршрутных поездов на Москву.</p>
    <p>Добровольческая армия, предполагал он, добившись серьезных успехов по тихорецкой магистрали, неминуемо должна не итти к Царицыну, но повернуть на юг, потому что в тылу у нее остаются: гарнизон Екатеринодара (разбивший в марте месяце добровольческую армию Корнилова), черноморские моряки в Новороссийске и на фланге—у Азовского моря — армия Сорокина.</p>
    <p>Деникин должен будет прежде всего войти в соприкосновение с Сорокиным и отойти от магистрали, оставив на ней лишь заслоны, и тогда нам с одними оставшимися у нас на южном участке силами возможно прочистить и восстановить линию до Тихорецкой и протолкнуть оттуда хлебные поезда. Сталин сказал:</p>
    <p>— Когда мы переформируем армию и призовем семь возрастов, то и тогда противник численно будет сильнее нас. Мы должны создать новую тактику. Наши дивизии не должны быть громоздкими, но гибкими и подвижными, усиленно снабженными пулеметами и артиллерией. Конница — будущее этой войны. Пехотные дивизии нужно укомплектовывать крупными конными частями, которые могли бы развивать самостоятельные операции. Мы должны иметь перевес в технике — создать фронтовую завесу из бронепоездов и бронемашин. Нам нужен воздушный флот. Мы должны создать воздушный флот…</p>
    <p>Они дошли до покинутой станции. Водонапорная башня, к счастью, уцелела. Открыли кран, — с наслаждением вымылись до пояса и напились. Ворошилов принес лестницу, приставил ее к стене одноэтажного вокзала и полез на крышу, чтобы оттуда хорошенько в бинокль оглядеть местность. Сталин остался внизу.</p>
    <p>Едва только Ворошилов, взобравшись, поднял руки с биноклем, — по железной крыше будто ударило горохом…</p>
    <p>— Вниз! Скорее! — крикнул Сталин.</p>
    <p>Донеслись выстрелы. Пули впивались в деревянную стену вокзала. Ворошилов соскочил с крыши. Все же он успел разглядеть, что стреляли в версте отсюда, из-за кургана. Он сказал, когда отошли под прикрытие:</p>
    <p>— Извините, Иосиф Виссарионович, право… (У него было совсем расстроенное лицо. Сталин засмеялся: «Бывает…») Можно здесь обождать бронепоезд… Но боюсь, как бы казачки не вздумали нас атаковать кавалерией… Лучше будет вернуться…</p>
    <p>— Идем…</p>
    <p>Ворошилов снял с плеча карабин. И они, обогнув станцию, пошли, держась в стороне от полотна. Пулями здесь достать их было трудно, все же не одна пуля просвистела над головой. Сталин шел все гак же, спокойно, постукивая палочкой. Ворошилов с тревогой поглядывал то на него, то в сторону далекого кургана. Вдруг там, над гребнем, взвился желтый дымок, прошипел снаряд, раскатился орудийный выстрел.</p>
    <p>— Идиоты! — крикнул Ворошилов. — Из орудия — по отдельным точкам, — идиоты!..</p>
    <p>Они шли, не ускоряя шага. Через минуту снаряд поднял вихрь земли позади них. Еыемка, где стоял невидимый отсюда бронепоезд, была еще далеко. Следующий снаряд разорвался впереди них.</p>
    <p>— Для казаков — стрельба не слишком плохая, — сказал Ворошилов.</p>
    <p>Наконец из выемки ответило тяжелое орудие бронепоезда, — рев его был такой грозный, что казачья пушечка за курганом еще раз тявкнула и замолкла. На гребень выемки выскакивали разведчики, — они бежали цепью в сторону кургана.</p>
    <p>Сталин остановился и, прикрывая от ветра огонек спички, раскуривал трубку…</p>
    <empty-line/>
    <p>С пути Сталин телеграфировал Владимиру Ильичу:</p>
    <p>«Военрук Снесарев по-моему очень умело саботирует дело очищения линии Котельниково — Тихорецкая. Ввиду этого я решил лично выехать на фронт и познакомиться с положением. Взял с собой… командующего Ворошилова, броневой поезд, технический отряд и поехал.</p>
    <p>«Полдня перестрелки с казаками дали нам возможность прочистить дорогу, исправить путь в четырех местах на расстоянии пятнадцати верст. Нее это удалось нам сделать вопреки Снесареву, который против ожидания также поехал на фронт, но держался от поезда на расстояний двух станций и довольно деликатно старался расстроить дело. Таким образом, от станции Гашун нам удалось добраться до станции Зимовники, южнее Котельникова.</p>
    <p>«В результате двухнедельного пребывания на фронте убедился, что линию безусловно можно прочистить в короткий срок, если за броневым поездом двинуть двенадцатитысячную армию, стоящую под Гашуном и связанную по рукам и ногам распоряжениями Снесарева.</p>
    <p>«Ввиду этого я с Ворошиловым решили предпринять некоторые шаги вразрез с распоряжениями Снесарева. Наше решение уже проводится в жизнь, и дорога в скором времени будет очищена, ибо снаряды и патроны имеются, а войска хотят драться.</p>
    <p>«Теперь две просьбы к вам, товарищ Ленин: первая — убрать Снесарева, который не в силах, не может, не способен или не хочет вести войну с контрреволюцией, со своими земляками — казаками. Может быть, он и хорош в войне с немцами, но в войне с контрреволюцией он — серьезный тормоз, и если линия до сих пор не прочищена, — между прочим потому, и даже главным образом потому, что Снесарев тормозил дело.</p>
    <p>«Вторая просьба — дайте нам срочно штук восемь броневых автомобилей. Они могли бы возместить, компенсировать, повторяю — компенсировать численный недостаток и слабую организованность нашей пехоты».</p>
    <subtitle>7</subtitle>
    <p>Тачанка мчалась к белеющим палаткам, — хлопец в разодранной на плече рубахе, в хорошей кубанской бараньей шапке, раскинув руки с вожжами и будто падая с облучка, понукал четверку поджарых коней. Здесь были Сальские степи, ровные, как море, подернутые сединой волнующегося ковыля.</p>
    <p>Тачанка прогрохотала по новому мосту через овраг, где сквозь камыши синела вода. На той стороне стояли палатки знаменитого на все эти степи красного конного отряда. Дорога отсюда в лагерь была обсажена невысокими деревцами, чтобы давать бойцам тень и прохладу, но недавно посаженные деревца засохли.</p>
    <p>Лагерь был обнесен валом. У околицы, украшенной ковылем, стояли две пушки. Часовой штыком загородил дорогу.</p>
    <p>— Командующий! — сказал Пархоменко, кивнув на Ворошилова. Тачанка вскачь пронеслась по лагерю, мимо коней, стоявших у коновязей, мимо палаток и землянок, перед которыми курились костры из сухого навоза. Отовсюду к приехавшим бежали бойцы. Пархоменко, встав в тачанке, крикнул страшным голосом:</p>
    <p>— Товарищи! Командующий прибыл! Давай митинг! Толпа одобрительно загудела, — повалили на плац, что был расчищен для строевых занятий, гимнастики и митингов. На вопрос Ворошилова — где командир — несколько голосов ответило весело:</p>
    <p>— Командир в палатке…</p>
    <p>— Он нездоров…</p>
    <p>— У него чирей, что ли…</p>
    <p>— За помощником ребята поскакали, — он в степи коня объезжает…</p>
    <p>Ворошилов и Пархоменко вошли в палатку. Командир спал на земле, на попоне. На нем был пестрый татарский халат. По одну сторону командира лежала всякая сбруя — седла и уздечки, на стояке, на сучке висела кривая сабля в серебре, по другую сторону от него на досках, положенных на чурбашки — одна над другой, — стояло несколько сот — если не больше — закупоренных пузырьков, взятых, видимо, где-то в аптеке. В палатке было душно.</p>
    <p>— Товарищ Думенко! — окликнул его Ворошилов. Спящий сильно потянул носом, поднял обритую голову и покрасневшими глазами с минуту бессмысленно глядел на вошедших.</p>
    <p>— Товарищ Думенко, с тобой говорит командующий фронтом, вставай…</p>
    <p>— Не могу встать, — медленно крепким, хриплым голосом проговорил Думенко и подобрал под халат босые ноги. От усилия наголо обритое, воспаленное лицо его сморщилось. — Извини, товарищ командующий, я нездоров… Эй, хлопцы, дайте-ка седельные подушки командующему и адъютанту…</p>
    <p>Он что-то еще хотел прибавить, но у него подвернулся локоть, на который он опирался, и Думенко лег опять на попону, бормоча что-то.</p>
    <p>— Все понятно, — сказал Ворошилов. — Это у него спирт в пузырьках, идем…</p>
    <p>На плацу — в круг — собрались бойцы — несколько сот молодых ребят, пропахших степным дымом. Передние сидели на земле, задние стояли тесно. Тут были и казаки и крестьяне из станиц и сел, где с февраля месяца казачий генерал Попов, бежавший после взятия красными Ростова, кровью и плетью восстанавливал в степях власть станичных атаманов.</p>
    <p>Плохая одежда на бойцах не мешала их молодцева-й лениво-дерзкой осанке. Они знали и скок на коне с пикой и рубку направо и налево саблей. А кто не знал — здесь научили.</p>
    <p>Когда в круг вошли Ворошилов и Пархоменко, — им крикнули:</p>
    <p>— Подожди, не начинай!</p>
    <p>Послышался бешеный конский топот. Подскакал всадник, соскочил, толпа бойцов раздалась… Он подошел легкой, слегка развалистой походкой. Все на нем — и перетянутая ремнем гимнастерка, и галифе с кожей на шенкелях, и звякнувшая о голенище сабля, когда он остановился, и смятая — глубоко и на ухо надетая фуражка — все было пригнано по-кавалерийски — ловко. Был он худощав, смуглый, с пышными большими усами.</p>
    <p>Подойдя к Ворошилову, четко подкинул руку, не донеся ладонь до скулы, и тотчас отнял ее.</p>
    <p>— Помощник командира отряда Семен Буденный, — сказал он, глядя в упор холодными глазами.</p>
    <p>Ворошилов пожал ему руку, попросил, чтобы давал митинг. Буденный, — откинувшись:</p>
    <p>— Хлопцы, с вами будет говорить командующий фронтом товарищ Климент Ефремович Ворошилов, тот самый, кто сквозь немецкие и казачьи банды привел в Царицын славную армию, выкованную им в кровавых боях. Он будет с вами говорить…</p>
    <p>— Даешь! — гаркнули бойцы.</p>
    <p>Ворошилов начал говорить о том, что здесь, в Сальских степях, и выше на Дону, и по всей России идет одна и та же борьба трудящихся против капиталистов и помещиков за то, чтобы работать и жить для себя, а не кормить паразитов.</p>
    <p>Фронт капиталистов и помещиков — от Петрограда — до Баку. Скучно будет тем, кто захочет бить их у одной у своей хаты… Бить их нужно всем сообща, в тех местах, где будет для них наиболее чувствительно. Поэтому необходимо сформировать из всех трудящихся единую Красную армию и подчинить ее единому революционному командованию…</p>
    <p>— За этим я приехал сюда — сформировать из ваших славных красных отрядов железную дивизию… (Он перечислил эти отряды, и число бойцов в них, и их боевые средства.) С чего нам начать? Начнем с геройского подви-га, хлопцы… Село Мартыновка уже тридцать пять дней осаждается озверелыми белыми бандами генерала Красильникова. Мартыновцев — три тысячи бойцов, они не хотят сдаваться и согласны лучше умереть до последнего человека… Если мы не придем к ним на помощь — они умрут. Если выручим их, — в нашей дивизии будет каленый Мартыновский полк…</p>
    <p>Говорил он убедительно и понятно. Хлопцы, сидевшие в кругу на земле, встали. Те, кто стоял, теснее надвинулись. По нахмурившимся лицам, по загоревшимся глазам видно было, что их задела речь командующего.</p>
    <p>— Веди! — сказали хлопцы. — Мы согласны. Веди нас на Мартыновку.</p>
    <p>Буденный поднял руку, восстановил тишину и подробно рассказал, как нужно осмотреть коней, подковать плохо кованных, и напоить, и как их седлать, и что с собой взять в поход.</p>
    <p>Ребята побежали к коновязям, и в степь, и к походной кузнице, и к землянкам. Не прошло получаса — Буденный приказал трубачу:</p>
    <p>— По кóням!</p>
    <p>Отряд, оставив в лагере обоз и охрану, выступил. Бойцы — попарно — далеко растянулись по степной дороге. Рядом со знаменем — впереди на рыжем донском коне, горбоносом, сухом и жилистом, как его хозяин, — шел Семен Буденный, влитый в седло, нахмуренный и спокойный. Конь о конь с ним — Ворошилов и Пархоменко, пересевшие с тачанки в седла. За ними — в голове колонны — трубачи, литаврщики и запевалы — степные тенора.</p>
    <p>Когда отряд, давая отдых коням, переходил на шаг, — тенора затягивали протяжную, звонкую, казачью, и весь отряд подхватывал крепкими голосами, — тенора заносились, и подголоски тянули так долго, казалось, чтобы слушала вся степь… Но слушали лишь коршуны в высоте да суслики у своих нор… Ворошилов подъезжал к строю и пел с увлечением.</p>
    <p>Буденный касался шпорами коня, — донец, зло взмахнув расчесанным хвостом, переходил на размашистую рысь. Смолкала песня, — над мчавшейся колонной поднималась пыль.</p>
    <p>Ночевали, не расседлывая коней, не зажигая костров. Еще не занялась заря — отряд, перестроившись в боевой порядок, двинулся на Мартыновку. Высланные ночью разведчики донесли о расположении противника, кругом обложившего село. Для совещания съехались — Ворошилов, Буденный и командиры сотен. Решено было ударить по штабу белых, прорваться в село и оттуда уже вместе с мартыновцами рвать и громить окружение…</p>
    <p>До рассвета оставалось недолго, и звезд стало меньше. Отряд, развернувшись в четыре цепи, шел крупной рысью. Буденный сказал командующему, чтобы он держался во второй цепи и не выскакивал в первую. Села еще не было видно, но ветер уже доносил оттуда жилой запах дыма, кизяка и хлеба. Зеленел восток. Ширился, яснел свет безоблачной зари, — с тревогой на нее посматривал Буденный: — Прибавь!</p>
    <p>Впереди показались красноватые огоньки костров. Разведчик, скачущий рядом, указал Буденному на черные в рассветных сумерках очертания двух деревьев, — там был штаб и лагерь конного полка Красильникова. Казаки, конечно, спят, как кабаны, не ожидая нападения из степи… Разведчик ошибся. Буденный различил движение, — в стороне от группы деревьев съезжались всадники. Белые тоже, должно быть, думали, что мартыновцы в этот час, конечно, крепко спят в окопах.</p>
    <p>Осадив донца, так что тот перебил ногами, пытаясь взвиться, Буденный вынул из ножен шашку: «За мной!» — и толкнул коня. За ним, — крича, ревя, визжа no-степному, размахивая шашками, — рванулась передняя цепь. С тяжелым топотом красные лавы понеслись вперед — туда, где немного справа за черными деревьями сражалась в луже воды разгорающаяся полоса зари… Там блеснула и забилась вспышка пулемета, свистнули пули, загрохотала степь… Навстречу двигались еще мутные массы врага…</p>
    <p>Пархоменко пытался схватить за узду лошадь Клиента Ефремовича, но тот вырвал у него повод, погнал возбужденного коня вперед. Стремительно приближалась черная стена врагов. Ворошилов знал, что эти секунды решают судьбу конного боя: кто первый повернет?.. Он увидел Буденного, — впереди, привстав в стременах, подняв клинок, — он искал встречи. Враги — теперь их хорошо было видно — вырастали цепь за цепью: весь полк мчался на сближение. Буденный, на стелющемся донце, весь вытянувшись, достал шашкой заскочившего вперед бородатого казака, — тот схватился за голову… И тотчас налетел на двоих, рубя сплеча и наотмашь, — один казак лег на гриву, у другого из разрубленной шеи хлынула черная кровь. Враги осаживали, поворачивали. Лишь несколько всадников сшиблось, но, опрокинутые, смятые, исчезли в неудержимой лаве.</p>
    <p>Казаки повернули и гнали, и гнали за ними, рубя наотмашь, молодые красные казачата. Ворошилов, уносимый потоком ревущих всадников и взмыленных, пахнущих потом, коней, снова увидел оскаленную, лысую башку донца, и маленькую жилистую фигуру, и водяной блеск его клинка… Все пронеслось как ураган…</p>
    <p>Ворошилов стал осаживать. Кричали раненые. Направо, за прудом, разгоралась ружейная стрельба. Он остановился под ивой, — конь потянулся к оранжевой воде. Подскакал Пархоменко…</p>
    <p>— Весь полк изрублен к чорту… Победа!</p>
    <p>— Как бы наши не зарвались…</p>
    <p>— Не зарвутся, Буденный дело понимает.</p>
    <p>— Ты послал к мартыновцам?</p>
    <p>— Послал двух ребят…</p>
    <p>— Немедленно общее наступление…</p>
    <subtitle>8</subtitle>
    <p>Так началась оборона Царицына.</p>
    <p>Вагон Сталина на путях юго-восточного вокзала был тем сердцем, которое гнало организованную волю по всем извилинам города, с учреждениями, заводами и пристанями, по всему фронту, где формировались полки, бригады и дивизии и на митингах военные комиссары разъясняли задачи революции по всему огромному округу, где агитаторы и продотряды митинговали по селам, станицам и хуторам, мобилизуя беднейшее и среднее крестьянство и ломая кулацкое сопротивление. Тысячи подвод с хлебом тянулись к Царицыну, стада скота брели по дорогам к волжским пристаням…</p>
    <p>Ежедневно отправлялись маршрутные поезда на Москву. На пристанях Царицына, Черного Яра, Камышина, Балашова грузили на баржи скот, рыбу, хлеб и гнали вверх на Нижний Новгород. Северные столицы могли теперь бесперебойно получать паек. Угроза смертельного голода миновала.</p>
    <p>Но вся опасность была впереди. Контрреволюция не давала даже короткой передышки. С конца июля началось генеральное наступление на Царицын красновских генералов. Аэропланы — германского типа Таубе — сбросили в Царицын листовки — воззвание Мамонтова:</p>
    <p>«Граждане города Царицына и вы, заблудшие сыны российской армии. К вам обращаюсь я с последним предложением мирной и спокойной жизни в единой и великой России, России православной, России, в бога верующей. Близок ваш час и близко возмездие божие за все ваши преступления.</p>
    <p>«Скажите, за что погибнете вы, за что погибнут ваши жены и дети и богатый город обратится в пустыню и развалины? За что вы умираете? За те триста рублей фальшивых, ничего не стоящих керенок? Но что вы едите? У вас даже хлеба нехватает…</p>
    <p>«Именем бога живого заклинаю вас: вспомните, что вы русские люди, и перестаньте проливать братскую кровь. Я предлагаю вам не позже пятнадцатого августа сдаться и сдать ваш город нашим донским войскам. Если вы сдадитесь без кровопролития и выдадите мне ваше оружие и военные припасы — я обещаю сохранить вам жизнь. В противном случае — смерть вам позорная. Жду до пятнадцатого августа. После — пощады не будет».</p>
    <p>Саша Трубка собрала митинг на «Грузолесе» и прочла эту листовку.</p>
    <p>— Кто желает возразить генералу Мамонтову? — окончив чтение, спросила она и хлопнула себя по кобуре. — Возражения считаю излишними. Все ясно. В этой кобуре мой ответ генералам… Предлагаю вам, мужики, вынести резолюцию: всем без исключения итти на фронт. Всему «Грузолесу». Бревна катать и пилить будем потом, когда перепилим Мамонтова.</p>
    <p>Рабочие «Грузолеса» постановили — итти на фронт всем. Рабочие французского механического завода постановили — итти на фронт всем. Рабочие орудийного завода постановили — мобилизоваться на фронт всем и совместить это с прокатом днем и ночью — в три смены — стальной брони и срочной постройки бронепоездов.</p>
    <p>За отрядами рабочих шли на фронт матери, жены, сестры, дети, неся узелки и кошелки с едой, горшки с кислым молоком… Провожающих не допускали до позиций, и женщины и дети подолгу стояли где-нибудь на при-горке, глядя, как их неумелые мужья и братья строятся в поле в два ряда, и держат ружья, и повторяют: «первый — второй», «первый — второй», и шагают, и поворачиваются, расстраивая ряды, и ложатся, и примерно стреляют, и потом, немного научась, уходят далеко в степь — защищать своей жизнью рабочую свободу.</p>
    <p>Оставив на пригорке узелки с хлебом, огурцами и луком под охраной какого-нибудь служивого, женщины и дети, взволнованные и молчаливые, возвращались в город, чтобы заменить мужчин на оборонной работе.</p>
    <p>Немало молодых женщин шло на фронт — санитарками, бойцами, иные — грамотные — в агитпроп — читать в окопах издаваемую теперь Межиным в Царицыне большую газету — «Солдат революции».</p>
    <p>К одной из таких девушек поздно вечером однажды в овраге, где помещался штаб новосформированного Варваропольского шахтерского полка, — к огню костра подошла Агриппина. Была она одета хорошо — в защитной, туго перепоясанной ремнем, рубашке, в новом картузе с красноармейской звездой.</p>
    <p>Лицо у нее было такое мрачное, будто она собиралась перекусить горло этой девушке, разложившей на траве у костра весь свой струмент: несколько газет и брошюр, чернильницу и листочки бумаги. Брови у Агриппины были сдвинуты, ноздри красивого носа вздрагивали, ресницы опущены.</p>
    <p>— Товарищ, мне с вами поговорить нужно, — сказала она этой девушке. — Можете вы меня научить грамоте в две недели или нет? Я к тому, что это для меня не шутки… (Отвернула лицо и — тихо.) Я могу счастье свое потерять… Горячие бои раньше двух недель не начнутся, время будет… Надо понять, — на моем горбу двое детей. Им надо расти, надо учиться, а я неграмотная… Кроме них — один человек, он партийный, Ленина хорошо знает, Ворошилова знает… И я вижу — ему моя темнота скоро станет поперек горла… Он ротный командир, — это надо понять… Две недели, товарищ, даю вам сроку…</p>
    <p>Агриппина так взглянула на городскую девушку, — та сейчас же согласилась, и, не теряя времени, у костра начали первый урок.</p>
    <p>За июль месяц группа Ворошилова, снабженная военными запасами, привезенными в эшелонах, расширила фронт, взяла Калач и на правом берегу — станицу Нижнечирскую, где были огромные запасы зерна.</p>
    <p>Все понимали, что это продвижение ненадежно, что оно может стать прочным, только когда будут разбиты главные силы Мамонтова. Вся армия и тыл готовились к страдным дням.</p>
    <p>Военрук Снесарев, наконец, был отозван в Москву — по настоянию Ленина в Высшем военном совете, где Троцкий злобно защищал генерала. Это было крупной победой. Получив об этом известие, Сталин созвал у себя военное совещание. Нужно было сделать еще шаг в сторону организации армии: уничтожить четыре царицынских штаба и на место их поставить единый Военный совет. О таком решении Сталин телеграфировал в Москву, наметив пятерых членов Военного совета: себя, Москалева, Ворошилова, политического комиссара штаба и Тритовского — военного специалиста, умного, знающего и скромного человека из бывших армейцев.</p>
    <p>Высший военный совет уперся и после нескольких дней молчания ответил, что согласен на создание в Царицыне Военного совета, но считает, что он должен состоять только из трех членов: Сталина, Москалева и военного специалиста Ковалевского.</p>
    <p>Такое решение было прямым предательством со стороны Троцкого. Тогда Сталин, не споря и не опровергая, сделал еще один организационный шаг: приказал начальнику Чрезвычайной комиссии арестовать и допросить Носовича, Ковалевского, Чебышева и весь их штаб. Это было уже в дни, когда мамонтовские батареи опоясали фронт ураганным огнем и казачьи полки, великолепно одетые в берлинское черное сукно, тучами нависли над окопами.</p>
    <p>Ковалевский, Чебышев, Сухотин, Лохватов и Кремнев, — а несколькими часами позже — инженер Алексеев с обоими сыновьями были арестованы, допрошены и после их признаний расстреляны. Генерала Носовича спас Троцкий, освободив его из-под ареста и направив в Балашов. Там Носович вредил еще месяца два. Вскоре, опасаясь нового ареста, он перешел фронт добровольческой армии и представил Деникину свои объяснения. Третьим членом Военного совета вместо Ковалевского был назначен Ворошилов.</p>
    <p>Мамонтов сосредоточивал главные силы непосредственно против Царицына и наносил сквозной удар по магистрали, по которой месяц тому назад пробивались эшелоны Ворошилова.</p>
    <p>К концу второй недели боев Коммунистическая и Морозовско-Донецкая дивизии начали выматываться, — резервов нехватало. Снаряды и патроны, привезенные эшелонами Ворошилова, подходили к концу. Высший военный совет в ответ на самые срочные требования прислать оружие и огневое снаряжение ответил, наконец, что оружие и огнеприпасы могут быть присланы из Москвы лишь при условии, если в заявках будут указаны точные цифры количества бойцов, которым нужно оружие, наличие военного имущества в Царицыне и суммы, в рублях, ранее произведенных расходов.</p>
    <p>Сталин послал в Москву Пархоменко, чтобы вырвать у Высшего военного совета оружие и огнеприпасы, немедленно привезти в Царицын.</p>
    <p>Станицу Нижнечирскую пришлось оставить. Красные отступили на левый берег Дона. Мост был отдан врагу. Калач оставлен. В Царицын день и ночь подходили поезда, набитые ранеными. Под Кривой Музгой лучшие полки Комдивизии потеряли больше половины состава Лукаш был тяжело ранен. Обливающаяся кровью, измученная Красная армия опиралась теперь только на бронепоезда, — ураганным огнем они отбрасывали наседающие огромные резервы мамонтовцев. Но нехватало снарядов. Бешеными конными атаками враг неудержимо рвался к городу.</p>
    <p>От грохота орудий в Царицыне дребезжали стекла. Все население торопливо копало на окраинах последнюю линию укреплений. Сталин был в окопах. Туда ему принесли телеграмму с требованием: немедленно образовать Революционный совет Южного фронта на основании полного невмешательства комиссаров в оперативные дела, штаб поместить в Козлове.<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a></p>
    <p>В тот же час в домишке на окраине города собрался Военный совет, и Ленину и в Центральный комитет была послана телеграмма:</p>
    <p>«Известен ли Высшему военному совету вышеуказанный приказ Троцкого? Телеграфный приказ Троцкого угрожает развалом всему фронту и гибелью всему революционному делу на юге и не может быть выполнен Военным советом Южного фронта».</p>
    <p>Сталин не выходил из окопов, руководя оттуда посылкой резервов, подвозом огнеприпасов, отправкой нового бронепоезда, вооруженного только что отлитыми тяжелыми пушками. В окоп спрыгнул Ворошилов, — он вернулся на броневике с передовой линии, был весь в грязи, в машинном масле. Он молча глядел на Сталина, — губы у него тряслись.</p>
    <p>— Убит Коля Руднев, — сказал он и с минуту стоял молча. — Патронов нет… Отбиваемся одними штыками… Потери большие… Ну, иду в цепь…</p>
    <p>Вылез из окопа. Сел в броневик (приехавший за новыми пулеметными дисками), умчался.</p>
    <p>Когда мамонтовцам уже казалось, что они еще одним последним усилием ворвутся в город, — против них выступил сформированный на рабочих окраинах свежий Новоникольский полк. Сталин сказал им несколько слов, и они пошли без выстрела. Двигавшийся впереди них бронепоезд огневым шквалом расчищал путь. Новоникольцы дошли до окопов врага и бросились в штыки. Мамонтовская пехота, не ожидавшая удара свежих частей, дрогнула и побежала. Ее встретили свои же казачьи сотни, кинувшиеся рубить бегущих. Но и эти сотни были сметены огнем бронепоезда и батарей, стоявших под городом. Усилие, с которым белые рвались к городу, сломилось, как это часто бывает, о неожиданно введенную против них новую силу. Белые, как обожженные, отскочили от Царицына. Мамонтов послал резервы. На них с фланга бешено ударил Громославский полк. Белые начали откатывать за Кривую Музгу. Тогда на них напустилась морозовская кавалерия и сбросила в Дон все ядро еще утром, казалось, — победоносной, к вечеру — разгромленной мамонтовской армии.</p>
    <p>«Наступление советских войск Царицынского района увенчалось успехом… Противник разбит наголову и отброшен за Дон. Положение Царицына прочное. Наступление продолжается. Нарком Сталин».</p>
   </section>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>В. М. Чернов — лидер эсеров. (Прим. автора.)</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Немецкий сладкий хлеб вроде коврижки (Прим. автора.)</p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>Станица Каменская приблизительно на полпути между Миллеровом и Лихой. Станица Гундоровская — в десяти верстах на запад от Каменской, — на левом берегу Донца. (Прим. автора.)</p>
  </section>
  <section id="n_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>Там и сейчас мне показывали «окоп Ворошилова». Местные жители его берегут, не запахивают, говорят, что нужно на этом месте поставить памятник красным бойцам, погибшим при великом ворошиловском походе. (Прим. автора.)</p>
  </section>
  <section id="n_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>Козлов — 400 верст севернее Царицына. (Прим. автора.)</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD/2wBDAAMCAgMCAgMDAwMEAwMEBQgFBQQEBQoHBwYIDAoM
DAsKCwsNDhIQDQ4RDgsLEBYQERMUFRUVDA8XGBYUGBIUFRT/2wBDAQMEBAUEBQkFBQkUDQsN
FBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBT/wAAR
CAEyAMgDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwDwLxBfiOBmgmWNZWK5xjcOPUY7+3Subn1u
aNJI4b4QgtwUIBX9f6Vsa2I7vSra5hYPE7FwpLBk+76nkcmuYZCJQGkVVYc5lJz09TX5xQhF
Rsf0XOU3qmaFtqMuq3i/aJ5bpUIKRbwMkc5PYDmse8SfU7ozTalMhb5fLBXgdgK6SbWLJtsc
ZzwEMsQwRjjr6celVv7LkmKXEckTec5KKSffvkf0rSDUXdqxpVpynFRT5u5zt/o6RTNEupzO
B95vlx7/AK0yXSlWzAF/Mxkk3ZCDOAPXHrXeJBNqMR8yOKF2A6rjcvf/AD71gagv2qbKugjQ
bVBLcD04zV06nO7djKrhvZx5l12Oat9M2gsbtpflZfnVeM9D0p/9hrNcD/SZrdSc9FCj9OBW
lNatCXVbj5c528nI+uKjMahADcbMfePOT9a6X3OSK0syK90MWs4SK+nkQ8hl2HPHrimJYXVs
5Md3cBcnhtvP0yParaW0CuW809OvTP41E7pHMFklfAThS5IHPYVKvaz1KcEpXWhTutJkuJEM
11K5PJ+ZRn0zgfrTH0RJGQtc3DyL8g3TABR6dKuSLGRyjDAxuL1CY9wLHaB15br+lUrkunfV
lN9GSX5pJ5g+OG80HHtV7RdLkdGU3My2kY3urPndjnGew4+lFvCZ2CouYwcZG7B+nHtW/Dbx
afojM5SPzF5U7txPIyf8PrWVado8vVnVhqN58/RJnPyaXa3V5JLNcSASEElZAeAfTvxj6moH
06G/m817gww5Kou4DAz6DrVsLFj5vKyecFWAp6CMIdrR4I7A5H6Ve3USjfpvqZo0S2QgC9dy
2CTuGD+lSJo0MkeXuAXByMN8348VcS2jjYgFMj+6Dz15p4KKhO0k4JAwKq/mZuGuxAYogqkS
EAngBsY6e1Ri5fTZ45kkkDqQ2VYfUdqubFYcZCqM524FV7yBvLJHRR1AHJ9RRox8slsjZuEX
UrNZ98zGX5t3mdx17VgyWGbkDdMjswzmX5j+FWdDvjHA9qSFKnOXVePzqeVHWeNo3IlXB3qB
we3FC00JnBP3kW9Js5NGgu7m4WZBwAzNhsd8Z+vtTC1tqt1OJrgKSM7FPJA6An145/CqbyXV
yqx3M7y7R0bkYA4HvV77RbRXDiKBdqn75TOfXoa5XBpuT3fY64SjJKC+Fd+u5reAEEfiNFBY
BkkB2t32N/n8aKn+GenyDxfptysW1BIFJ2DBycjHv/nNFZ1aTqSvc+fxFZUWlyj4rnGnw5TL
JLIF2ghQM8cdcfSsa+t0WQEIc7iNhX29/qK3GVhZJKkxiXccKCODxxgnj/8AVWLcS/aJZipU
E9Nu3GRjOMniqotcp71tWV7HT8xNuSVtpxnOMZ6DgfzrSjsHsF+0TieNY2HlKSTuP+cc+lQW
llczR74UYqvWRFHbryPTP61Z8cSO9law20rmfeFadSCeB8w6deDx7CrlK8lBdRu1KlOtO9kr
+potq0UN0FhiRyoyTzlieff1rn7q6k+1Syx2lu28/ddGIH4DFY91ekadCI5njkyAxIP3uAR0
PGarW8l3HauJLl2805J2fdGexx7V0U8Oo6rc8rFZrFtQabTV9LbWfn5FvUdXmuQRLHbRtg7R
bQ7Af6/nmqCXksjKcJnPGASRUjaaiq3mSHzWPyMGGFHIyR3Jxnr26VXk07yH3NM7IQAnl7SG
JwTu444PFdagtjx/7RS5ZKLtLbbul38y1JqMhwpYckAlQOf0qK5uwrSBZWeMZAbAXOPXj2qg
LTyOWumAOOhGPUAce9UrmO4MhIkynTBYfX09zQqS6M3lmlo+0cXZ7bf5+ReutXMFuwLZAGMK
Rk+gHGT1qGPVrh1TzhhD8oBk5/HiqU9ozbGDM4HIUDgn8RVu0hIUbt/BBAPHYdsVfJGKIji5
1sR7NdF/l/mblvfGO13RSeVKpByk547f17UXF48y+S8gKqeG3cnrwT+J/Osua2V+VDhSCSiu
w5/SqZtrtLEuJJA3oHYkfgeKx9knrc7p5g6DcHB2tf5K1za3bVbHQnjLZ/DpUgukGQUBJwBk
E896wms5YDAyeapyDgys4P4Gq9xbtdXLvDuwPSVyAcnI647dPaqVJPqYVMxdNSbjqt9fK50j
3Jxu+T0xtP8ALNSmeMsQFTYSAA2f8awU0uRpgsit0yFYuBtHU8d+etMkt3aAsqrh/utIWBwP
rj8zTVJbXCeZSjGU1DRX69tzrYYcRlQFYE5w2QD/AI1HfNsjYERqPesN4Lzz7aITbYJ5M7hK
/Bx0yTkDNWrULBcXELSGS18sMzeYSUcdgeozUeyW9zr+va8rhbW3ztf7rdfwM1bqdb//AEe3
UoGw7GTb0HYd/wAq6xI45NrmQZbuNp9x6elcM0ciyW+2R1j3FSBKRuPX19/0rrNLupJ0MbSL
wemQD9RTqwUWrGOX4qWJjJy76fcmXiilSNw5ABQEfnVeSGJGUAEuR3xg81eRXCEmTac5yH7f
n701yq5IlDNnu+a5LnsSg3qdF8Pp2g8X6VFFM0YaeLCKM4YsBx+lFWvhgVT4haAQ4Cf2hDkB
hg/OKKqEU2z5LNpunUikuhXkYyaRE8Qy4uX3NuIBHHb/AD2rIy91cOfNRIwpdpC2enXoP85r
XtbWSfQ4HQqXa6eNVck5J2+n9all0No9NS2WNYp0kETPIPvcAkDkDA4/OvOpzUVZ9z7ylRlV
bkuhhJqFxbx4tryZVwTj5gCepOOn/wCo03U2jvWDu0wkVAdrFTGGwB90j2HNbUPhvc+DeQSK
zbdq4B798/Ssmf7PDHLHKJWlUlEMagqSD7n37VvGUHK8d0Z1sPKpT5Knwv8AQ56W3WScmXYx
Uny2bB2E9SpB9sU2WFn2KZ8JgFizZJwc+nfmtKO1DSxRokj7yMb0xn9fU0XWnvFP5ckSeYjk
MOD09+ldqq62ueJ/ZlGKuofi+1u/YpagPIZJEuN5ZRsfezAeoA6Dt2zTBfxssilI8MigqGbA
IxyOfpV29ttscUOF3KCWIAG3ODiqixGJR8gxnBIz/hTjVdiZZZS5rcv4vy8/L8B8lokzxuyw
zMACQQw5x6dP8io5rBQSCYjv+Ygq4Jz2/lU8kxAU/Lycnb1/zzUcrNI247RjrjJxxR7SR0LL
sO1yuP5lcWcKtgqmUA2kAjH9KjlSIyMyvgBQCQOuBgdqsGJOTmMHH8TE+1QGEgFf3ZYH+9j6
Ue0bKjgaMJc0Y6jUiikVwwZlxggJzn61Z8m3RSgXryeCcVHHBuK7vL65JV14/wAakECgx+XG
pwefnHP6UuZ7XOj6tTcudxu7WGRWlvExCRbQy4yYsf5GaUWrLgi2Vzt5Yx7QePqB271IsAcH
CR8jbzKM9Oe1NUKCRtTcOoMgGR/3zQpyvuZSwOHcLci+4b9nIiAa1V1XlVMYIB9ec9jSNp7l
jJKkcjEcq6rxn8eOtTQmBVOdh6EBZsdO5+Xpn+VNaQFcCKPc5xjzenp296vmkyXg6Fm5RWvl
/wAAdHbxBVTyY3jYbTG20/Tj8qf/AGbFJb+SsaxgHcVQKAx9T+lR2syzbwylZO4YgY9ceoq5
FyyEgbSw2nzP/r+majma6nQ6FKfvOC7bEX/CPwmMO0cbMwySwU4+n51TWM2kgCBMZ9B0raWf
zIvlRTk7cBxx7dazLtA5kcjy1z90tkkf5xUuTluFPD06X8OKXobEKRtEDlNxXd8xGTx/n86q
MAkkZIQrnhyM456dKq6c7MJE3gsxwqhuD+dNnj3Puc9chQZDkDGP5YqLGknbY7n4YAzePvDo
VAD9siLJyQBvHtjsKKq/C91h8e+HZXIVBfwrgZJ++OPpRWtNJXPic6k/aw16fqCX5l8OhB5j
LFdSPjy2BDED39M1raTNPqOgahCUuJBCvEQX5g+O3p+PrWI+57B0UhY/tLHYvGflHr/Wpzr3
/CPwXFmkI+0Oq/vw/B75568HpXkJc0bJa3P0jDtwblfQ5y6kjgOLNZI1CgHcxyx/vcdO3H86
q+afvO2OBxjA4/GnTSoZmKxFR/tHPYZqT7I8sKt5QkSXcRjoccYOO9d8bIwvJjoLxLS58xXV
nIwjcjB7d+1K1wS7MJQsx7gnI/HNVyHt5yrDa6sVKnIOffnj60jNkfeKjPc9adluQ3LYbJIG
IYSI3TJLEnPfnPpUbyGZSRtA7ZyAfzNNDA7mD5C9jz/X3pgI8rkHaCecYzn8atEDBEVcYZeR
wGzz2qdGzgcDgDIWmiVSmIyxI5Pbnj3qP7QwQKql2XO7ac5/CqIvbUllTy9x8xAdo6jrULyL
t3GRM54HH9fxqLzdw3bVb13HP17/AFpYMtlghYMCMlTgGgSd9h6TrG5BlVlDYyMA+/ap5LqI
8qwYDgfN/gKrncI1KgkkndlOn+ealOVIRTnAJwF5qXuaR2JW2SPuCrggndnIz+NMlhVciMAN
nIJb/PNMjdpGUFM+paMdOuOlPbaACQA3LEbQO+KFuN2sCgxMxDk4GAOc4PvUqSBBgrxxwWPS
o0crHh2ABHLeX/hSqgEqlpRkA4O3nkelaEcqGSnbgquAeAM8fy+lPi3hz82Mfdbj8OMVII3I
zvDYHU9KkjhlMYIcbQd319als0UdBN00ZIVmIBzkEdT34FJLDIOsfyKfl5Pf8KmZJAOWG7rs
IzxTJnZwgOTgjGDwfbOfapWpMly2I7cvHMHU7SG+VSWGT3qS/uNyKQiMem3nOfr3qurqJ1zt
CnuRx+VSSLvJcMm3duXeMY/Op6kP4Wdb8J7gweM9GEkaTOby3UKytuU+aDlTnr2oqD4dvI3j
jQTujZDqMJO4c/eHPXnGaK6aPU+GzxXqwt2HTGOPS7kyMjSC4k2kY68dB+Vc1d43FGAOAAOe
ldSsb2+luZGZpGunU4YAgbVz0rn76VDOcIVDYbBkyT9eP1rzKWx+hR1uytHGd7EodoGDnHBx
j+frVyzv7jS1LQMyEkZUrkH8P8KihDzMxAllTaXf5845/l05NQ5Chd5YcZ+bH4V0PVWZUdHd
DbySe8uWmfHmSsQzABRz/kVAjFiVAKg+p61NNCkaHI3EctySe1JCgEsbMFwTnktmmrLQmSb1
NfR9BsL9is1y8JY4OI8gd+ORWpJ4X0lWWMajIPk+UNAck/TPHrVTT4tsYWV2UEkI2Cwxx15p
s9o6SMhypCkEDPJ7VN7vcmTcFaw+Hw3ocTq41OfzBk48jO38zUI8OaC6yZ1C7Y542QjPQdfm
71XmzF5jFmbA24A5/l/nFLAYvI8t42MqneJAvOTxg57cen41pfsYNya1Qr+FvDrkRi9vRk4x
9mHHpzvqRfCuliBYRd3DKW3CMRKecY/vZqlPGkF4UEjkIM/Kp5/zzTFWJWJeSRG2jG8E5Ofp
+tEruzuxwlypqy1Lj+HtIMblGvSQMbjGMHp7+9SQaJo8K4Rbp3Vtp+QEH9arCKCMKRcHb1dG
VsgnoffpVUnaAyO4C4YblbBPX0pLUNVqao0rSBFuMc8IBwDt7/nUf9laVHFI375k3YBOMjGc
1Wt7wmMgzFoxns33v8afNKZWJQlgV6Hgnj8aEncabaROILFfljO0Z/iUHPHb0NXY4tNeJCPM
Vh1Plrggf8C61gxvKvysewwGJIz68VbtRNbbmRlAUEDA4yemcjHc1b0CLbZNfxWMMG+K4ckZ
XasOACPQ/jWdE4VTli5PRSmP6VdvZ2uI5E85VyP7vQ1gpO8LgebkA916mhK5fM0aPmLJMX3c
H0BHf2FQyBW5XDEAYypH6Yqu9wysSHwo5JPU0hnCqcyOxPJXHf8ADtQkRJ3WoSRMWwFB2j0J
I9+lTRbr5BDGhkZATgITwB3qElnUMjkk4yxz09vzqJhJBdBorltnJJXO7r3os/mYJ2u+h2Hw
0t3PjzQY3DJ5d3C74U8fOKKseBYGj8faMbe6eUyzxSFn6sNwyOtFKM0fKZrCftYjEvlksHxK
ZN92xBbBXOxe2D1NYN8xeVmOM424Ax+P6Vt3kESxkyj5Rdksu0lVBX261i6xEiXbBA3lNkA7
WGR1H5+9clJo+1ipRjZklncNHNExilZchWUNwQeqnA6GkuNMu5mmuUspfJ+/8vCjPTtUVrNN
aFmjZ45CpBYZ6Y6Z/OrVqb+6lM8csgxycybSx4/Ek+1W21qdigmkiLS2NhdSB4S0bKYnUyfy
x06UW9puuFCxbsngn/8AXUjI0qebJI+ckNK7k5PXr60603IwVyznuFY4Yfj0qut+pLdkompN
pS6dOImPnMp3NuJXBPOB/jVW9uQtsGeAxgsM4ORj65+nFaF+0E8UPlowVVCMpc/u+vGT9ep6
1hTw2t6sUVxafaIEbeY5VO0+mcdefwqaOqXMc+Kk4t8iTfTUow38bMDnG4klgqnj6Ghp4t2B
vPTLMF/lV29GlmGRP7E0zy2OY/KsIUdSAMpu28now5/vVgxRW9xEFisbRJRyHt7RFweuAyqO
Pfv+ldyimrny9PH1alT2Sgrp6q+34dehrExMqAecWJ6hBjHrULG0aZvMklQHGdgznH4n9Kre
Y0sLqyB0C4wy8H8CKxoYBE0ZNvaycgENbpk5I9uP/r0RhfdmuLxssKlKMU0/O3VLt5nRrKsk
O5PN3s2Oev480z7SiJh1dxkqct7f/XNO0+0jgiZY1EJdA3lx7VGcDnHbpWXdWUDToI7e3CkZ
YvEjseueSMnNCir2LxGMnQoxruKd/P8A4Bq2N0ks4URPs3gsFPOP1rRuJYLdGMNvnLYDMw6e
+R61zthYCCaI20VtAwJ8wRfIzKR3wOCCBwfU0/U4ZmEfn2qSxAg5lAkVSeOhGP8A9dDp+9a5
dLHN4aVfl2v6fJ2/Q1lvo5GY+Qox1O8LgY57UNdfaIlVIHjQngM+QQBx9fxrnIoIiTK+i2Uk
LoGbakOVOPTr+lWdElWCLylOFUkbQ2CB2BGPTtRKnZXRODzNYifJJJXV97/erI23eURxv5LK
GJ+Y4FY0lq+8MUBJcDHatiS4cRRx8eWB137T/KqCZckB8gDOcj+fWs0e27MhihaWVlcnGQOO
O9XBbiOBlWP1y2M4/wA5qK2IJVXPzDncXFWhucDL+UG4wHzjrzQyU7lWXTXMKvBx3ZNp59eP
89ar29oS5LY5Y4AH5VrCaRVxKzsRn5t/PH6VXMRQxuzfPj+JsUrmUkrnReCLpYvGGlboUP7+
GPOw5PzAZ9vc0VU8Lh28SaQVcsftcROD/tA9aKxldPRHz+YcrnHmLt9BFHC7+RIziY53DkjY
Mcf5/Wufvoz0ZVcqMqQMADPTPrXR6kkTaPOz+YpWbYsa4OflHfFYE0agrzIingEAf5Nc9F6X
PrYrVplCRwoJKhGH3skAdK37S8i1K3tYI0W1vIELIy4VJG4xz/ePrWDIwOF8xySNxLHPB7Y/
Kp7WBQxOXP8ADkYHP1rolFSLUpRbXQ2bHW5jczQakfNtmTHGNyt0GBjjHtSZRDI0UrNGW+Uu
BkAeuB3yKrTNFcOJCpRyQm31Pr9aeLdHXiI/eOGD/N07UlCKd7EupKa0eg6K6QrJEzqW3biy
luc/yqHxBcQR2+WEyxblKkIxww7kDkDIPNTkRkKsYJfnPI4FKW+XAIY5zjcTxVQsncxrKUoy
guvl/wAE5e7uhLcbpJmhQ8qpUknBGGAxnqAP/wBdMiuksQ+RLtlJUCJGyrdxwOByMH39q6m5
S1LxrGiE4yzAng1gX1vFJfuwhZYwQVAO0Eeprqp1IySTVj5qrl2Io1vbQqJy66b/AI9NEU3F
28MjRiUruwqeSce5Z847+nTvVKWFt5CRzsFIG4xtjOfWrwiie4ClMk44HXP5025XACrb7AD3
Gf8APeuhOKZ59XCV6qm5Tv202V9vwLmhSRb51uFkSRcbVaLGccYGevalvLcmZmitriVGBjIS
3YKODwDjB+oqvFZFth2s4HRgvQ1s2KBFWP8AeZBAAZFzz17/ANaxlJJ3PQeDq4jDqg2lbrbf
8TOtdEvpJWlhguNPi3YM8sZBwOoAIP64749Kt6jBPJEI1hkmaRgoCIH5yDnCgnArQeV40hRm
fKt0HShplt9imSYFWJGDj9ayc7u56NPBSjRnSct9NrJfK/6nOvpd0I/s0dpdGZ0UArCyqowM
5yAf60tjbSWdyyyrt3HGcj0xg81ttOp+YFiFzuw3J9M024t45Y4/L+dlOeBwP0rT2l1Y5aGV
zo1I1HO/KrJWt19R8sYCdwAMEsQPwqmJCvmO6FsArnIBOPxq8kLMoIQ7c8biOP0qsyxrGV+V
XPIy3/1q5rn0ai9CGK4iRVLrJz/ErY/DrVtZGYF1THHB3cAfjUds0cSqoRW2tkYOf5VauJF8
hjtABI5J6ZqmzKxD9qdWAKkEKVG0/wCH1pkl35inGCepBHf8ahkbeGUlcZ45zj8qYrMGJUjg
4PIFBhK50XhGzbUvE+lRwiMKbiPkjg8j057UVe+G10svivSw0kMbpMnBbGTuAIH4ZoojHmuf
K5rUlCpFR10I9QhRLVEnmXabg5kA3Ejap+ueKybw+dKYLeRUYKBtCjLocZBIGelX7i9I0uA8
PCk53Z2/OQqAD8qgmv8A7LOdsatK6ExNHgMvt07Y6150U7Kx+g00nzXZUvdKt9HaFFnE8pG4
7lGVJwRx9Kbbur4faVIbdlMDkemK19X3XaQXKJ50qQIGBbO9Qo+b8DkEfSqTXEQsfs+xvtQf
dvB+XaR0rohJ8quTVguZtEcoeUJ5ZI4y+ACAf8e/51ZlgSxCFZBKvXcBsA9xk9arfaMkxck9
dock/lVoEBFOAuMcEnk/5H6Vbu2c0YxS9BlvGW/hGVyRlm55+tMZZIpBiDB65DsQT+f86nlW
OCCMMAwyQCCBn68c/jVW5kQxZK7snqD7/T2pIUkkQXN2J7jJUpJsxgM3OO9V5JBzxtYA8b+t
Y1/rC+e0UMga5MmxIOjE/iOnHUUg07VLmMQ3VzFDbkmRpIgFIHHyjuPc5rthTaSvoeLVxcZS
fs/ffl383si4vLb22DjnBPHWlUh2wWjbauDzyfxzWXftBp+lSLbI0yMQjOT8/PVhx+PHcVW8
LobeCa38yIrkSLu24Ckfz4rV03yuRyQxUXWhRsrtX0f9X2Z1VtMm1R5cJVfmznkEfj9KkGzI
MjIV+8Qg5H4k1QTUrWK2YmaJ442beqYJXA54H8qlTVba9iWSCdMhtvzoP8K52nueuqkNI3V9
yaacKUySFVSxXgevfPWlnuLX7DunmVI0G5i7/MO+f5Vn67rMOn2QuJpIywO3avVjXGvd3XiW
5tzcTiOFj+7t0PoRgkkc8/oD6jO1Gg6i5tkebjczp4Nqmvem1ov1fZHoNrH9piUozSblyrKw
Ax7elWEtCNgTzDjB5I59qRPtEKoDco0Q+XlOw/CmJqVxGzxxzxurEYJjXcPp6VzPyPaWiTe5
Z8toFJG9XA/jbI5HOfes9oFkcKJmUNncc9vXrV5Z5WVSZcZYZK43D9f5VAWPEkjEtnO9TnHu
T3qDp5la4xUG4KJHU8/xYP6mkWF2VFd2OTzzu/XNNeY4LRykOoAwORVeS6nkYqZHAHo3X/61
anLoSPDCrEKr8/xHj8+aYI1WSMDcT6qR/jSSOA/zM0jY28PzVbzZGdw2/gAYBP8AP8aNTGVu
iOh8PO0GrWMkbsk0cgkRw4yDnIyfc0VV8PlpdSidtwUOuPmILewH4UVhNpOx4mLg5yTsbNxu
i0VoyNq/aTj5uQNq9B/hVVLs20qSb2jaMfIuQR78/Srl4ZEkjjEZD/aGBEjDG4qBVGa3nYk7
GZQTjac4GMZ6dK5oW5dT66m5czsaOiSjU76eS4l/5d33DlgVxyOBxzg1mfubjzEN6ICCMAK2
Dg5xnH0HTvVRc7lAbYTkEhsD6H2oiSQPkCOQlj91hWqjZtpm0pc1k1ctRWaM7MpCNkHcyt8o
JAyTjgc0RKXeNvNJO77p3ccfSpLe5Zpo1nSJ41GQGYgj2Ht9as/ZnuJZryFYoYohkrvPy/8A
66blbc5uS8nb7ixqFrbxvtABjwACARz7jPXqKoOYVRD5wII55zj68/5zT5I5iI3QrsfIBUMe
cYxUEjSq2x5FyAd3ympgnbcKrXO2lY4bxatnomu2d+bOWSDY53LnHmE5HOeP/rmtKO80zXtO
jR2jLEb9rYIU+2Tzzke9aniG4ddFuAm2UshRV8rIBPAJ45x1zXOaB8Pd2kLfPcXPm+Vn7LFG
o8zqRyemema9mEozpKU3ZrRHxNeFbDYupSoQU4TXM1ZK2y36k91ZQR6VJcxM0wiIOWGEwrjI
AHGeMcetctbXL2k7wwEJMoMWSR2bk8jngH867vULqObw1crYPEYYIiwiAB2EfNtPPXIritZs
RZ6i0kYIgmiW4jIAJPHIPPcBh710UHzXjI8zMYOi6dSi9Els31vs/XT7jV8OGaWLUokSKafz
d2HfjkDOcAnHFUdGgWx/0NJbxdQW5cGOKUeXx7Nx0wc0zRJZ7bLwOIpZSMgng7eBn67h09Kv
eJL6xinjbYWuUZ0abeBlR1Yeh6qCfc1Ti1NxS0f6foYxqwnh4VnK0oflJ3087W30KOqMbp0M
7tPbWznbmQESPz0wB3BA46Bj9dXwZbzS3YnnEYYDfgHgg/c+gHUfQegrmGkfUbuzRFjRCSIo
w+c/wk49OMDPYV37SW3h7TEMSfaJ2Af/AFoJc45JwMewHtx0oqvkgoR3YsAo4jEvFVX7sNW3
1008/Ty9Tee8eRzGJVHzH5lDEkYpzWcchUrIx59xj9K5/wAOapPrNzNJJai3hTIE2/IYjt25
+ma6CBZnkjysRA+bcDj9K8epFwlyvc/QsPWp4qn7Sm7p+q/MFt/KVTvORnGdx+vb/OaqTJvU
qsjNuOejfgemavmPKlXKByhxk5x+tZ7Ew4+ZV5xjbjJ9etQjpadrWKgt0Rjuk5Y8jb2/Kns0
ag5I6kZwR+uKJGdXXD45+6Opq0LdpkiKkOcEk5wQelXcyavsik0izYyQCW42qxx+ntULNu3c
/wAWMc8irDabkpmTjdnhjwPTrVPyJQrxq6nn6/rTsu5F31RtaFfJZ6haTZMaiQKAGY54wetF
Z1qTbxRBWBZSXUbM8iiuOtCTl7rOCooO3Ojs9SaI2ck0MYuJFuTkMDnGwA8dR1rFuZngjT5F
jY8ZXPI/Oth0im0SaUTlfLuDgK7ZBKZ444/+tXOXV9GbYsdzkHruIAOP1rKir3PoITs7LzJh
bD5HCqB1O8d+54PShbdIWZp2iBUZUKp5P51RsdTkjUoQ8hPozZ/CnI5klcsDsJGAzHgVs9ND
pjH2jTNfejxeUCnl5DnCnrj1q82kfbdFtzEylhuYxvkFmGM47n61Dp1vYaZJHc3cnmv94QxZ
YEYyAx+vYVYsb+XWruLMsMM8f+qjYERgHj0xnp2rByb1XQuVNQu5ddCFbK50yBXZ/s4IACMT
z1OcZqG6ldcABAVHJIyMduK0L63niuJHnijYtt+crlW47CuR8SeJotGmWKaCTfIpcKiE5HpW
9GLq/Dq32POxlaGGTlVfLFdzUlmX5dqxncORgH68VfNwCrfulVOQucnHP/164W38cWTNNi0l
kIUEqV59uvvTm+JEEMBRrGY/xbfK5A44Nd31etayieF/auBUuZ1UUfEdpN4c8RyzxxK1jeBv
OgUcE8lvxwSfzrOkaS40CCRjuls3EUilDynQHgds4x7mtPxF4kg1qFI9z2/zI65iGAT0B9CP
fr9DW34d0iXVvD2oRQQeWxZ0dQuNhwAQOOBnBweld/O4U4ymtdD5j2MK+Jq0cPO8Wm15N2en
zX4vTU4W1ihjuYNjmQIylmK9VwWHP0Wm32kol5GzPthZC+WTHHt6nt+Na93pt3AplFs6SmB0
KCLawJ+7z/21YZHpWXqTNZvLDIgluLRVDyclQf7uOeB0x65rrjLmejPBrUlTp2qR2d/6+SY5
5ltLN7jYkUzRgD5gBEh6IPcjv6c960PDkcuvyPIxQwRQFsbcDAGMA/56fhWJJFdaleR2qtuk
dCFBG0LnkswP5/l7Cuk0jX/+EZlWAW+2B0bEzYR5MEDg5wBn/CpqJqPu6yNsLKM6qdR8tJfi
/l6/l5I29E1Q3SGxezis7iBf9QAw+U8ggHrnOa3FtnARFiTLAZGGzz261594n8Wzao7RysBG
IwYmVlZo2yMneOecEV2XgrUTqWlea1yWkBZSvOV54yee2OfzrzK9GUY+0tufbZZmNOvUeEUr
uK0drXS8v6uatxaPGih4VQbVO4An+tZKiVp2zEORkYBJ/nWzeFlRmaYueBkE/Nn8f5elZlod
peRiu3oMcdfeuJaH0ziKimJ122+0EZBZCce/WrUasIyqgBRn5WyefwP1quqxsTjZx15wT1p6
sJcoBuIH3Qc8fgKdyLWJ2RyqhlRowvUluf1rPlj+dFMSIc4wT/8AXq95Y2nMDhQvVifyFUnE
XZG3AcAAt/kcUupDaSuyFYsorEBXVT0HJ/WirsNg/wBkRnjAJHysPx/WiolI8yrFKWuhp6Zd
wxaLqMcjbwLkYO8gj5AOuPc1zd9chnXaRtxkZzjvnFblxFHZ6ZqMIQDFyp6gj7mfTv8A0rEl
08JZx3BbG59gwuS307YrKk0ewqbk3YS1cjgyNnsQP61LbxyTsRI4VeMfMeB78U+0hjCff3dc
EjHP1xWqBbLGSjgcEjEec/p6UOR6cKdluVbdTK5yGLsP4unfmtCSGC2ijjDgyOpLNu7+gxVN
WSfY3nPDGTglF6+uePrVq5azVmMCgqq4BcZz6k570utjKSdm7kr3MlxxMz4xgtnGBn0H1/Ss
PxLHFKkcYRWuZX2QkDnfkEHPYDufQVsTXMMkO1I8rgAfNnJ7/r6e1ec6rBf3uoyBb6aIljst
4F8yQD/gPQfUjGevFd2Epcz00t/XQ+YzjF+xp2lFy5tOn5uy9PMp6pYNNBqbRRyPLwjRDnBU
xbiMdTknNRyS6a32gyzojuIvlLF2bCnK4HTsfwFaWmeC5DPP553KxJPmfO7Ajvg8c98mpr2H
RtAuUieGa6uJ5NrIHGSCOpUHke1exzxXuJtvy+X+R8V9WrTbrzioRf8AN8+mnc5toYJ5i/kS
PDMYljbb1KIAOpweRXZQ6v8A2ToUss7Osly/3YpBkk4HAJ7de/Sq3hzxNLNaQL/Z0cc+4rgM
sSsQcAL68HpmuelebU993ICstzeKkazMHBUseB3AGOcHnAqZR9q+WSsl5l0qn1OPtKMuaU03
s0l1vr5vbzOo8J6ub62aCef/AE6VsRz3BXGT6DuRjp61D4v06HTtPht9Mi33QbcFVd7l+8j4
HLc8Z6enpS0KQCyubCe3fUhDdyM3kMoK4IwQNwOeOPrTdetbkIilri4CMAyXEb7mU9gR8pPT
n+dYqFq2miOqVdzwVp6yta/Vd9+vmr/5weGdBkcXTX17Dp7FgES4QlX7/O3p7Z5/nZ1rwVe6
jqUBGsQ3SuTh4hiONAATtwTjqBj/AAqloWj6Fcysqvd3IZ8t5nlpHGOrElgTwAeB19a7G2ud
MKjT7E3VohZnSZGEQkAx90lcDr6VdWrKE+aP5bHPgcJSr0fZVEreU9W7p26J/pfucrqPghrG
KCIXKy3l3MIE2MwVFwScj+LoPpXV+EfC9x4ctZ3mkJ3dFicsOf8AZ2jH5n6CoUi07T9TjtoI
na/cMXuOJH553Mx/p6iugAkKMskhY5ydsnJrlrYico8vc+iy3K6FOv7aKs46WTv066b6jr6S
ZIHD740zhjtJJH51RR3RCyiQ/wB4qcfnU8ky8qJGwzZJB+lDGQEksGQkcrnP5Y+nr9a89+R9
Ur31K00rg4+c4OOcf40RXcJkwzkE4BGB+HenuwDuTO+B0GPaktQqb1DzOD0KoAc/rV9CZass
TCORTj5gTgYYVQnjxMYxEwHr36VoI0UYkyZeB271GZkuHZTM69MDcMmp2MZ6rUlsmleG3tYI
eA3liQA5Yk5/DrRWnolvZz6lbxzyzRoMNk7RuIGcdelFYuydoo8PF4mNOSVSXTQp6jGwgvI1
GS9wu1n43ZX8KqB4INFe0a5hFxE5cHllcAdm/H9a2byUNosoeNF/0sZUKOcIf8DXN3YVWAid
HRmO0fKCPb3+tY01zRPqaUuST+YRXKSxB8Kg5wc4yfzq4jwSqBuIwck9f61Fb7obclmTaTlR
uHP5fT9aYtypMTbjjjIMg556cVVrnouXKtCwJQ7b8kj1VetPkKIOdyxP0JwOfeiK4JVwdwXH
BD//AFvpTfOP3fPdyx6lv/rVtE82pJydrl6DUIYrcI6CTym3Iw7Env7VTt7C2gsJFhRYo1cb
cHnHfOeTz/Wr9rZNc2hm8xnwQFwwO4+nSnxWBlQtFKfNUn92G5I/LH4CkpxjdJ27mFSlKpKM
5xu0tNupjXEkMS72uDGoP3sqOK4K5S11TxRczxXERhhULlpSPMYj+8CD0/l716RcaHpmuWmL
6BZgcqrALuiP1wMfT2ridR8AXtr5cltI16sPK/LtkTk9cdRx29a9LDVKd2uaz2Pls4oYpqFq
SlBO+j107q2nfrt0OaivbCz0yWNZkV2mYKFDknnHU/L7+vAqO71NSml232iaRIXDgiEYVupx
k5bOfxwKmktmjETHcm05KgYZckc4/Pn69Kznuo4TGrSMRvOY16dOWOB+le2opu5+f1KsoRSl
ZKyWl/J9+pb03VpBqN9cKswZmUK3neXKHHU/KD1PbGOlWNR8R390giuWnMCttcKRuP1OCMZ/
yaw7m4jkMYgSSFw/LA4we/H+fpT4A10iK9xIzBmGCxwD1/8ArfjT9lFvmaM44ypGDpQm7Pto
nd+n9bHazeIbCDw1bwC1ie3aRZTHFy2V+8Gxg59Dnmom8X2csu60sjaYZVe7umMxTPYZPT8v
pXGtAy2aq6MwLnd1Pf8A+vQsMt3cCG3tZpZHmwiKpZzjntyenp3rH6tDqzs/tfEXXIktEtl/
lp8rfqdLoOvtp8l/cywyXBZtpz8xXjP3h7fnXf8Ah7Vv7R05Lp7N03kbUyTwD1HFcHpXg3xR
dTFk0+PT4vPDM92oGOmMjqfyr0xredZgHXaQOWCgZxjOB6da87G+zT93f1PseH3inFqpdQXd
btu97vX/AIcW5n84Blt9jd2bk/y9qpL5uFRXyzMCPlH/AMTV89dvlMFJKsCB78nmo4440UgB
G5wMBeOT3FeWrM+0sylcNJG0gkZgc8sVH+FRmWQB8SDthWVcfj8tS3CCSUgjOBwTgn6cVEnl
s6psVQx5LEY6fStUjnm+ViSXezI8xXIUFlUcH8xxTottxNxOOMFioxj26fWqkgUSsRlckA9M
849qRGMkrKvBzjJqbGble1zds5pIbxcStvjIZZCMkcjphaKZp8hJEeN2ABtbkLz2wM9aKwlq
9TzK0IyackW7hJYrW9hBOwTgA7uAcegOaxWtbiHgyDeOdwY/1rd1KVp7K72EoPtIDDoMkd8+
x71nXplkity8b+WAcMx3Hrx+gPr0rKk7Rse/TTbbf9aj7DUJLWApPDHcW82S6MhycHqGAyDn
3qQ6YZT5tqBPF12k/OnGcEdSeO3XFNhiXbhPN2k8syY5z60x5JIpiFLREHIcdQPr+FUlrdHb
OWlpETy+YhUEgg87weB7U9coAGK7W7DP+fSrqzreZWcssv3Vn2jPsD6ioINMuZXIZiUU5LbS
cD14FXzJXvoclndOOtza0ZLl1FpgsHO3ZtJxnnP/ANf3qrLbz2a2Umx4W84hnKHOcZ4Hp/nv
Wdea1qMFzEdOtlkRcAFpApbA9O3/ANasKcazdXbC4CFAzMzeYSSx6gcfr7mphC+r0uTUnLn0
u0juJpLS5vXUOIUZsiRBtVzg5PPc1Xa6jnkll3FkYlAVXkH8q4GW012KKLy4bbKkkHzSWI+m
MDFFo3iFAkaR25Vuxfg8etaKhZJ8xlPEtuyh+Bs674WsdW1ITXIczsMebGSrN6ZFYdh8K7W+
md7e7mgLMTkgHnjitE23iCOLMsVuCp24M2VP49uKr28ms28n7m3iXjAbzjtPriu6nXqRilGZ
8/icqwteblUo2e/VPX0KF18GpFZXF9Nnfkb4xwc9jk1lyfCfUbW5hD3MamViw5Pr0xgeldKZ
NbeNSYY2aNty7pySPfp7fyqs7ay5XzrdHySVzKcj26fpW6xlbujz58PYGW0Gvm/1Kln8LwkY
N3qLSjzD8kcQU7jjvu/zitix8H6bo1zBqNpHdSyRTZWSWUbd2MdvXJ/KsyGHVlBjWGEjcTzM
Rzio0g1jeQkEB+bBzLx/LmonXqzunI66GU4OhKMo0tVqm7t6bHbySyyNue2UFmOA8gz68etW
oSzRgG3G/d99n4z+VcrbWevApm3s1xzzMwI9jhf85q+lnrmCrGyXDZ3eY/P/AI7XC4n0sW92
n9xquSsmPL3ZxnaxwB/3z0otQYovljUknOAeR9OOlZltLq1uVMotCq8jErZAz7rVxJnZkIVQ
SSCq5PvU2sbwd0SyFpW2i3BJPfnnH0qu0EpbHlADcSeD0A+lSiYqq7wETJBBJxz2pkMCRB2U
BDI53YJzTvYmcb9DMk/eBSBHGrMFyxb5fXsMUyI/Zpgu5D8/DEPjj8Kmls2mfJcRsp+XIOGO
eQapxwKLkxtMX+Y4+TgVeljjcXzmsjsoBa4U5YKCUJAB9gD0oqO0tA00SrIrs0qhQwCjGRye
foO9Fc7kkediNJWbsdDqse60uWeL5/tR5JJOdnqDjqKx7u4kmt7ePyx5yLhupUgdOh69f0ra
v40uLC4kdhKGuV+fk5+X24rnLsjy9jPIwUlQuDx+f+eKxp6xR71PSpJev5liO5aSJU8pFAb+
IkDOajMzBB+6XgHpnr6dayzLEHULHI3PTGfXrUkc6RwFCWGD8u4da3jFo0qzi7I04EkuJ0jX
5S33TISAPr7VLe3l3ppaPDBoz0Xfj6gVnWOpR2Vx5qxudpIAbqw9eOnWr8upaTrciKyNazEE
mcY2k+hBP1GamTaeq0CnBSWj1LNretIf39qrKeQ6IQ31BqK+tRHchVBLMNw3Z3dDkdfrUreK
ILLSEigdpJUxH8zdwOoGeR7CsuXVGvbhpxvDEZGMkjpjHH0/KphzXulZGknHls3d/wBfePSV
mCh0DrkHABDfzqQItlCuxVAIwoAJYfrx1qCS6N2N2xkkAG4gnL9Ov41BsfzQWVgQMY5NdK1W
pxS0btqX728d7RFWPJQ5MhHOPpz/AI1WW4zEh8scdcg8/pSLGXYgRYwAepqMELKwCA4GfvfL
+tJJJWQSTk02TJIThljC88nbyT+IomZ2mA+Xg4yVHH505Y3criMZ6j3/APr/AONXTo7rEzzx
OPlDbRgEZ9ST3/P2ouUo6WZlGRtwJaN33A5JUE/1qzEiI7ygxuc5woH6ce9S3NpIJMG1dAoz
grkqOxOSP1x9Khnj9tx2gsybSPrkHrTvclQUWWY7xRJ8q5ORn1q4soLE5k2g5HPP6Cs1AkQ4
chup+Xt/kVaF0yNuEoAHVdg5FS3qdCStqLeToEYkse2M5/E1TjnW2fg8lgSSTx+lXJCuwEuC
r9yo4qvLbbQpZ8oORhQfXr+dK4crbuOaaJzlgcluQrAf0/zmmsiFN5QCPPIZh/h9abOpdfMG
8jIwcYBwOlRzbDE4JnQlQVG0nPXn/PpQhSI7uDYFwFXLFgQwOOehH4Uy3t2klZ8ZBxg4BI/K
mGFvmLLORtzhsj39acoeOQu3mDIU4B6e/NV03OaTSd7GtOrxRIqliwYlxlUUfj19OtFV7eOM
EvPEzKW+YRdSfck4xxRWTPKq2k/e0Nq6dpdMvWYtmO6jOQQdow3P86529CDJJYgHjA6g10t1
Mz+H9U2dftCAkRjjCsf8a5u5uG8jeoY4HLlAMjA9+1ZUk+U9uLXO792ZrwhH34Y856cipII+
jBWwD/dOM1I9xIiMCevOQBjrxTfNZnYB3XByMAHPX/Gum7sPlVxkcDSyn92ypnkbcf5FOS18
pFOJB64X8aniZUkUmSUZ5DBQCKkfDRkCaQ88HucevNJlRdmUzGH3NmUAdBwMGrFsVKcZ2nqx
H9aRLRptgxJMWPyfuwAT6VaubVbNYldXTcm4sF4bPp/KpctbFxp6OREJUVyMEMemcAGnQB5p
xAkZ3segUH+lVPMV/utKApyCUBP86c97cMrxCWZYnAEiqFXcPQnGce1WjCTS6F97iGx/dxxw
390o+ZnAaNCO3BGfrk/SptP1vTr4NDc2tppV8eBJtLI+T0GTj88fjWTEzlVCqwXHT5Rj8dtE
9qbgMrRhl6cuv+HtTRE9bNM1LiS+s7wMr+dCOQEhiUHPbhT6d6kl1e8kxJFFCu3DtGUX7wAA
PT2GfQnisi0S6tgYIpp0jb+AXBC/kKsrbs26NdwbGchxgnPepdrlpO12WP7buCjeZaBFBLlR
hlLepHcjPfPFWIJYtTkRVISTAVTIqsS3fkkKoGPSsuKORQd8h25JG5xycdDVkWjRqAUZsDqX
+YH0z+n5elP0Ert2NC6s5D5hDKwUYIjQsvH+1sC/lUUUG6ZXJ39zujGPx4qEseI2AyQeWAJ/
76x/nFTQISdzKwC9weP5VJvs7Fhg5JIZY07cgc1RuZH8wb3Ck9ef85ppvVJI2gj1Yc47dqWO
E3DfKOAucYzkfShLuVKS2RFcvKmxhMojxuy2449+lR3RcQgeZ8zDgEf/AFqnWZQAzZYNngxj
FJuaSBGMhVRkBSoyOR3z1qtjjk90DM89mvzx7lTr1z0/2f602OKSWYxtIwDD+EcHPTtUNpKW
m8pZQmMgkDAPf+dWFiAKOZiV4BCj3+tQ9C9GkRmcZ8ppnjRSc7wVxj06cHt60U6ORJ7gb5pN
33S2OQM8Aj2orRPQ8TESUZ2ZoRF30zUFknaQNcRjLNufJVhjntWRK6JEoSQvgYwSMdPpW1fW
csVlevKuVW5T5uRxg44rHRXiVGXLbHzyckfhzXPSfunswu5N+bIQpYH5vmxywA47+nFQBtjn
a+D/AD557VYRZVDkBtzEk4z/AI1G0cuwj5gBkqAO9bdTa9kNaeOJnO5tzY4x/wDWpIromTiR
umenb8qtS6c9uqlnDs4+ZFbJTgHmr2lxWsUifaoPNzn52ySvHGBnHepckldakRU27Sdh91qS
Gzt1t1lR0Yktz1xjIz9c/lWZMJbqbfJLM0mcFjIee2efw61s6lY2ogFxbeaVZiNsh/yap6VY
tcSSJId4RSzGT5R6jv2yOayi4qLkjrlzOag/+AU5Y2tpPLzIzjqN2ce3TmmWdmbi6Cyq3l55
LFsDuOgq1qsJMgUvvUZYMOASTzx25pftk6eSpi2iNgdq4G73J/P862Tbhpucs1GNSz2RP/Zz
RLmONvL4+bJXA9eR096ozSQLHIpUh843BuF69MCn6nf3F4XOXSMj5Y1OQAexOaoxNtI/dMck
EkqP0qYKVvfHUcPsIsRrGiqjbi3qV7c1Zt1dE3R4JU5JLHB61XMcpA3MVjA+XgD8KaxCfMWV
+OhA/wA9KsSdlYsyKTl2ADBh0ycD6VIEmKblRFK4I3Z6fnVMiJ1BaQKwwByvI71O6IV/1hwO
fvLg/wCf6Uw5rWaLkUW5xlCXQ7hjJwT/AConbFs+6Jhz/Cw4/DHP51mLJulxvGMAYLjt16Gp
rlTMgYEYOOrgj+fSpsdDlzbA8xJY+YXbdg5jByK0dK/cy2xdnIZ+dsffj0+tZ8bIEONgPGXB
5zU6zq42hYzggggkc9hnND10IlHqOurTy8S+azctwyAlfmPX0qheovTzHXaTglQMj6Yq5dzN
5ZXexIOcBmAIIHv+lQh+XkkGe7ZBPfP9aa01OVxd7EFnaMjF9+WzyTGP/ifarpl2HLE9iVCg
Dv8A7NQ2+cs4VwpGcDOP/wBVKwcvKqmYxn5vvkenr9TUt3ZfK1Gw+1cy3hMWQSwyWABGevai
mRt5M8rmQpIMMmH5bnv+XeitYxbWh8xj6qp1Epb+hq3F7dXmlXrTfPIJUU7Thc4PoOox/nms
uSQ7HHzlThxyW/Pj3rSaCOy0/USxy4nRVLKB8uHyP88VkLE0oQlmYdcEqB+o9q5adlE+opJu
T9WSiR2ZS4Krtxjbkmqd1gggsccHIx+VaBs1SESAY6nPyVFd4vbhpMDBAAOV5wPYVqma8tro
iub/AO22YWaL/SIyoWdQM7cEYI78459qfprQy5Wa4eNOxWPcf51WWFY/MWRR83fcCDn0P51J
FGiOVGFJAAIwf6UrJJpC5rvU2ru9sbeOCKOP7VCo6MjBgeM5+uKz4JYzI7hJFXJ48voM1BKA
+9dzHtnaOtNjJil2kvtPXhevtUwiloFSet7F1JYzJueMyRcbkK7SevFMvFtsoVWTG053KCSf
06VDc3QUoq+ZtboG281XadXViwcYXrkc/hT2dylFTVhz3cIBGchRggqAPp1qGOQBupHHG4L3
qOQR5VtjEgdDKo+v8NJFKSwDFmGexXj2q07kOHKrF8qDCH8xizcAAJz1754qzYRwxXMTPzjD
FcoB70z96IwAQAOvK8elSW8UksoQlEJPDu/QY68VDZtCOzLGo2UMNwjwkLaykEEsp2n+6f0p
jTwoVlJhYrx+8Pyt+WKtSR/Y7d7ctFK+Q7sj5UccD68mqPyyDYwXsNo5APb61MG2tQqQSehH
NcK6h90W88bgMfl6U+K732y5dGbu/wCtVZI4PNdVkGFbIySf6U3jDojkZO5Rzj+VaGdncvQX
gAH7xWGOGK8/55prSqrh/OVUGeNhGMVQDkgfMODxkE055TJJlQmOhG0/zp21G5e7qWDO8hDt
JhTn+A/4+9RS3DvHldsjMOynPTig3JwUfy8DqNrE05p9qFdiZDAnhuBxz+XNGxndMVXaSTaQ
N3Q7lPHFTSyLMA5RUIUZ2g4BHbOaoPcTIxK7QQRhsnGO9LJqNwqnMcbjoQMjGT9eaOUiU00W
2nCy7Y2wwyMhOfXrRSkkyswRZGzk9twPvmimnZHjYimpzuak0ks2gXc0CJFK9yqOZAG2DDDO
MHnjrVC3Ro1LO8TNk4YrgD9P5Vv6raqNMvcEhmuEbAGVUbW5GOhOCMGuWaWdrceWZZBwCuwg
A+n6VyU5XjofQUo6vXqy7LdKgbb5bAgBVAB+namMomjBVVXqMYxz/wB81BaC4uJBA7TEuduC
O/1/OtIieA+TLFKJBxtcEEVrdbGqTvfoZk9rKzpztCnA4H+FLAWgQZLEr32gH6fd+tbspjup
FZ43tgqg7lyMn8ue1Z1zp8tkwDo2Sww+d2c9MGkp30e5M6dnzLYitZE8xfMRyoUghFDEn8Vq
1e6eV0pLmFe+d0oUso9ANvX61NoumTvceYYzHEh5OOe+NvaorrVbuzIhWI7OgUqWYc5DHB6/
/X45rBzbnaJ0qlH2blNb7GKkrAY8oO7Y5wDz+VJ5jSROZEVMDjOOf/Ha0NZ1C4a4gVraaLaM
IyqQHGfvAHpnFSqjLpq4txctw7qW+cE8cf1/WtufTVbmHI/svQwxdOGAYAgjooz9P4eOlOZW
5POOnAx/Sl8lC37uFskcg9etOtv304Qo6k8Aog9uOtbNpamEOZqzJ4FMgOd+QOm7/wCsKtbt
jja3JU9GO78DWhBo7TWyAKPtBI8xiw+5nGRk44INZmoJLZyeU8QIQ4WQDqOtZKpGbsjb2c6a
u0WncOxJV3bpjOQf61GFidcbfmyT17ZNV0vWUBTASi/KSQMj3qte3pA4hAI4wKpbhJ6XLlwk
TBVVApAzllY1Td1jQsRGw75B/wD1VUFw8uNqgDdgjB6VZEmEx8vGR90+v+fyq7WEndCKfmAB
hcHq2McfypcSchFjKbQxxySfXPb/AOtTSJIgvEZXOTgdP8akt5DuY7EKgnBIA/LNUc7V9x9q
uyVy+0kr8uRnB/KrVzefZ4Wbaqsy4OBg5/LmhGwuWby26cAHNVr6VAdhYkpjJI6cf/XqLpsp
xcVdCXAEcZYMrLtHzAZxQu1yGPGV28jAP1quk8cpTBB7HcPu+nb+VSLMN4AmVCDjBHY/hVXs
Yum5dTc0+1SZkQklTEARt5z145/GiptLYXc8UZkQGRthLDgj/wDVRWVzkqtRlZl7UYmvbO4R
oio8yLDqAP72P4hnnFPtvBLzwSNHNbiPzRtJZckDOerep9a5qy8awwLfWxcXRDI8TbgN4HzD
gjOenrV2Hxj5OoPdJCoSYf6skHGRkenUVyKNSKsjtw+MoOUk31Nq88JTGKJrcWwI+Xcs8YVh
2OcgZpD8PtTuGzF5LnByBdQjnn/bOfrWG2vC6tUBgaKUkqFMigHv0696ms9e8+dY/MhgJXdu
MuAABz06Zx3NaxvGOp0VMRCUrLr5m7bfD3U0ZXljiC/xD7TCSR7/ADVJN4VvIrWQ3VvHI2d0
ZMyFR7YVs4rmjrixPKclipG1jLgEH06dqaPFyW8D4VwkmP8AloDxznJpzg5LTcinjIRl72xv
XGgX1xpIVo1hV1JZkljbac8ZG7/64qKTwbPqI81xEZBlcI6hT6dwawrHxntiEqzW7xmVgAZw
WYH2I9q24vEEF7vlYxxEx74lEq5Yr2BA9awlSqQemiOunjaNSOru/PYbdeEtQeMKbaJ5UZvL
bz4l+X+HOTg/TrzVK48GarDLE8FtDCinGUu4tzH2w/1qaKeK42eduQN8rHzFwDkH0/lXd6H8
Jtb1vRft8WpaVZ2CKZEW7vQrumPvBVBPfuK1jGzsjmrY2lCHPNpI4G48IX9xIDOmCvDOJozk
c+h+v+eajtvDl3YyF1060KsmVM1whbd2P3u1dXrXhHVhpCajHHZy2W7Y7RXqbmJXPCkhj94d
B61yqWpj8sySIrqMlTLkgY4yCfarUJKPvmSxlGo70mnbqWprG7kljmigCtGu0ohGG5BwDn6/
nVfUPDeq3cjebbRJ8nGZk+U+3NaMt6sVoktyIzEzBQySBc+gyD6Cq0N1bee8iXscWw58l7pc
qvv2Jx3qKVNpttG1bG05RSjJf1sY7+ENUZ2VEtpDjLZnQH8efeoZ/B2pq4PlWpU8gLOhyMdg
DWldXcM08Uv2hXRiCxMozz/jQxt4pWRbuJSGARGmXJB+tdS3Ob28bbmVF4R1BXJX7IpIH/LZ
eP1q4PBeolwXNs/QEeeOnr1rQeeytJI/NuYfm/h8xcAY4571XvtWh+zgwSKZY2K481cYB6f/
AF6dyPbwgm2yCHwjf4ZRJagAcf6QvXj3NWR4RuoFLlrN2Kgf8fC8HHUc/Wte2+xyxWpSZGDD
LFphuAIPv7Uj6fJumUNHGkOQzSSgjGRtH3vpUt9CvrFNq/MvvMdvD92pYs9uQDyDKv8AjWVq
ejXAR2NxCEPAIlU4/Wupey8uVTPIiPsG4s4yPp8/esTWHihgTM6iNSwfLqcHrwAxNJEvE07O
8l95hJp12EZ98LDsA4O7j2NXF0C6nkJ8yFRgMFEgyevv9ayG1+CxdQlzEkfzAhsAfrU8GuJK
xMM+cZIKHIz04PStHGe5h9doLS6+82tNU2urxs8m1FI3spJ46E9aKueH/D97dlcxSJacl5mi
GCuOo65/i6A0Vzyku5wV8TTU/ef4nyALyfzUk8+TeowrbzkD0Bq5qeqXs9xMsl5PIqyfKGlY
46jjmiivuZfFE/El8M/Uhl1K7ntQsl1PIokLBWkJAJAyevU4GfoKqiVx/G350UVtS+EyrfH/
AF2FE0inIkYH1Bo86QjHmNj6miitepiIJGA+8fzp/wBrn/57Sf8AfZoopMIiG5mbrK578saB
cygYEr49NxoooQSFF5OqFRPIFPVQ5xTTcSnrI5/4EaKKCEI0rv8Aedm+ppuT60UVothSHpIw
PDEcEdfam72P8R/OiikAhYnqSaXcfU0UUxAGYdCR+NKZHYHLMc9cmiil1H0E3HOcnPrmlDsW
GWJ59aKKBHrvw2iR1hDIrD3Ga+sPhjp1pLCI3tYXjYYZWjBBHuKKK8yp1Lj8R9Q/Bnwnohvo
2OjaeWWOMK32VMgZHA4ooorzqWzPSxPxI//Z</binary>
 <binary id="i_001.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAgEASABIAAD/4Re1RXhpZgAATU0AKgAAAAgABwESAAMAAAABAAEAAAEa
AAUAAAABAAAAYgEbAAUAAAABAAAAagEoAAMAAAABAAMAAAExAAIAAAAUAAAAcgEyAAIAAAAU
AAAAhodpAAQAAAABAAAAnAAAAMgAAAAbAAAAAQAAABsAAAABQWRvYmUgUGhvdG9zaG9wIDcu
MAAyMDA5OjA4OjAyIDAxOjQ1OjM5AAAAAAOgAQADAAAAAf//AACgAgAEAAAAAQAAASygAwAE
AAAAAQAAAaMAAAAAAAAABgEDAAMAAAABAAYAAAEaAAUAAAABAAABFgEbAAUAAAABAAABHgEo
AAMAAAABAAIAAAIBAAQAAAABAAABJgICAAQAAAABAAAWhwAAAAAAAABIAAAAAQAAAEgAAAAB
/9j/4AAQSkZJRgABAgEASABIAAD/7QAMQWRvYmVfQ00AA//uAA5BZG9iZQBkgAAAAAH/2wCE
AAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgTExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM
DAwMDAwMDAwMDAwBDQsLDQ4NEA4OEBQODg4UFA4ODg4UEQwMDAwMEREMDAwMDAwRDAwMDAwM
DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDP/AABEIAIAAXAMBIgACEQEDEQH/3QAEAAb/xAE/AAAB
BQEBAQEBAQAAAAAAAAADAAECBAUGBwgJCgsBAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAEAAgMEBQYHCAkK
CxAAAQQBAwIEAgUHBggFAwwzAQACEQMEIRIxBUFRYRMicYEyBhSRobFCIyQVUsFiMzRygtFD
ByWSU/Dh8WNzNRaisoMmRJNUZEXCo3Q2F9JV4mXys4TD03Xj80YnlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1
VmZ2hpamtsbW5vY3R1dnd4eXp7fH1+f3EQACAgECBAQDBAUGBwcGBTUBAAIRAyExEgRBUWFx
IhMFMoGRFKGxQiPBUtHwMyRi4XKCkkNTFWNzNPElBhaisoMHJjXC0kSTVKMXZEVVNnRl4vKz
hMPTdePzRpSkhbSVxNTk9KW1xdXl9VZmdoaWprbG1ub2JzdHV2d3h5ent8f/2gAMAwEAAhED
EQA/AN764fWzrHQOq0YXTKaXY7cVlhrdW50Fz7KWtaKn1u+jU30660Dp3+NjDsbHUcCypzQA
99Dm2DdxrTacfIr4+hsWR/jHrzCOlZWQ9r324bK3na5jHWa2ZNjan+k5m3c39A/9/wDSM9i5
St1VmKwF0X2ucxzrQLGw0tdUa7XbbMd7t3pu2uSU+ydP+uv1Y6gGinPrrsfEVXzQ+TpsDcj0
9793+j3rassrqrdbY4MrYC573EBoaBLnOcfotavni3IcT6Vh2tgta1ziWEiW72Md9J7Pd/Nq
4zP6rhY1mHVnWPxranVPxan/AKANePfS6l80Osc136T0P5v/AEqSn2j6wdfxujdMuyy+p+Q2
p9uNjWWtrdcWDcWVbvc//rbFndLb1Hq/SsbqrMg42fkVtutxfVL62i39Mxunur30uZYxjmry
nrv1k6h1z0rc9w+0Vtaz1KmhrXNaXua703H2fpHe70nqp03q3WOkXMv6ZkOotcRudWNHn81t
te3Zf/UsZYkp9nvb9YMKnc57b2zyxzpE+Ic36O5Spz7nAMe9wuLd0NduaT+e1h0+ivOei/40
+v4eda7q5OdQ+Zxy1lTmu9rGek5rGbG7W+9j969D6D9ZuhdcOzEyaw540wbQG3NdBdY1rHfz
ntbv/QerWkpu1OyrXiLHtEBwHgD+8tCpr2gh7i7XnyTipgdvAh0Rp4BBz+o4nTqPtGW8sr3B
stY+wydfoUtsf+b+6kpOGkE+4kdpT91Xxeo4OZhszsW9l2JaNzLmuG0jj6X8n85cH9v+sG/f
/wA68f1PX9L1PQb9gjdv+zftL0fs3270P8Akp//QL9fs1+Z0n6u3Xe7JuxvXsER7rK6HOOnt
+luXLV1BmAyazYcgPbWx4O0mT6l7JHo+p+az0n/aVsfXIt29DFYLKh0nG9NjjJaDu9r+PzWs
/rqhhsY/Ba11frNDWl1biHGHbnF9dTq3fzfv+k9iSn0b6g4uJkfU/GqvpZcx1l5sZYC8F3rW
zvF4+kn6n/i1+qnULPVbjuwbO7sN3pA/9Y2vx/8AwFL/ABbWB31XrYHh7ab72MgAQ31HWMbu
b7LNzbPU3s/fXUpKfEfrR9Rep9CdbkEOyOmNcGsyS5pcS4Db69bQ30dz/Z6nv/wf5656sNLH
DdoPaHgubB+lsa4hzX7f+FXtP+MaP+aeXL9o31e39+LGfo/+/Lx5tI9O0bJgiDEEGD/0f67P
0iSmrvsa46+ozhw2iHwP9Hqz+2kxzQX7C6mw/Re0kFv9Xl3/AIIvWfqZ9VPq1n9Aqy83p1N+
Xabq73Wjc4bbrdnsd/R7Nmz6DfV9Ncf/AIxPq507oXVcVvTaxTRkVOs9MuNm17XBvsFu9zKt
vub/AG0lI+h/X/6y9Ny277z1PGgh2PkOM7REvryPc9m3b/w3/Frtukf40+k5d7aOp0O6YXxs
tc8WVzHubZZsqfX/AFvT9NeadK+r+b1vqNmF01jTbVU++HPDPax1dbtWtd7913sao9Q6Xn9G
zvsXUKXV2BrbGtDm2ex8sa/9G5zdrnNd+ekp9Bv6T9U+pU3fWLLfZj5HUMxzsAYci9+3bjUs
ZgvbbXbflup+1Werjf8Aaj9P6aB+0Prv+2P+b37Rb9o2+v6fp4u77NG77Nu9D0Ptvp/n+j9n
/wCD9NcEzqluNkUuGTZjvYHOptpLmOY4jb+d7/Ts2t+j7Eb9v9U/bf7a+2VftCd32jeNkbPs
+709m/8Am/Z6G36aSn//0cz65NdSekVky6ro2ICT5es0uOqKzIwKqa2z6FrqqgbC1r2j9G3Z
bsy6fTr/APYmt/qMUPrv7szpwMEfsvF18NLfdtQ8q3Iex5tvJdUNoJG4WiprGOa81P8AzfZ6
L7f0Vn+DSU99/izN5+rU2yW/aLRU4mZaNjXEN/M/Teqz8/f/AD3+FXWLhv8AFpnY1PS82i57
a3jKLxXruDXVU+4+5/t3Me1v9Rdi/OoFPrNO9p4A5/FJTyv+NDIrq6HjB52tdltl2mm2u5y8
upfFrraG2WAEbi3e12su/N3bme3/AAn013/+NG82dNwKbXgWG99wazksazZurP0fa+3/AIxc
HiC61l9satsIcx5IZMfzjXN2N3btrNm9JT6x/i4ex31Rx9pB225Ic7xPr3O3OJ+lyuK/xmWm
36x4+9xc2vFrYCBAkvsc97vzfe130F031Oc3/mlRD2huPfkgCsnbHqvdt939Zcd9f7bbPrMd
p3VtxaQA4Ege11v0P+ubt7klN3/Flvr+t1gmwh2LfvnUT6lG0vd/1tQ/xlN3fWq4Brn/AKtQ
Y1+kHWfRH9VA+olleJ9babtPSNOSPpSTLW2bdG1ts9zP9GifXa77X9bMkEfRFFW0H83Yyyd3
9a5ySm90P6p3df8Aqw92BkjCyac24guY19VsNrFe2yPtdFbP+M/nftH6D9IuM/ZWd9o+0eo7
7Z62z1t/v37vS9b1PU2/zn8v+bXof1K6scH6h5eQ2G215D6aI/feylrHn+o53qWf1FyvpN27
YO3nfrO3x/rpKf/SpfXAOf1Xp5aBP2HCaIgkH3u9jZb79fYh5IxfTfe7Ha8+o+tzySBc4a2O
t2uZ6F7G2N311/yH/nqx9ZDH1iwjAdsw8T3PGgit7voDd9H6abp7Onht+TYd7vcRjFzQ57na
usb6jmusbZu2M/kJKek/xbvxjf1MNeZa2gGtzg8xFg9Vz9u73fzWz1X/AM2urseLbvSDWbXi
GOGhG3jx9q846N1lvTH9RbXQSM0UhpaXOc01us9Qcb3/AM8upweoOFLch7yXOGrXfTBH7zf6
qSnnP8Z32ivqWBjhgDfs1hBGoLt0P+lta1233LmMJm6hrWubS8FwFpLxboR6v2f3ih3u/wBI
tP68dT+29ea+8gimiuoMEyRuttk/m+7es+pj7Mdjy2v0yHPjeA4+703Ofueyp72v/k/oklPU
/V9jLOjhge5hpy7i1p26teKbBv8AS/Rbd7rnfnrmfrcbbPrJk7i31GiqtpZJaG11trr3Ndu/
S/6Ra31d1xr6mt9E/aBAH0da6xvDvou3bd79i53Ouc/qOTY4S91r5DtSYcWE/wAn6KSnQ6A9
mJ9Ysex5bWywWhrxtJAsYfcfzm7nbWJur2+p9Z8x4O4C8gGZ0a1jKwxv5rdzfYg0HGHWansL
3gvADWz+fDGuh+36T3fQ2oNVtZzTfu0FhsdyXGXOd+d+bsSU6ODk5Q6a7D3uNQvNjmukQ/ay
pznV/vNY16t+jXt9Ta3btnbJn8n0/wCQqmEWFtpa1zTu1a/Q8NcPa3d7dhV/1GbPTg+p6e7f
v05/0W36e3/hUlP/06n1ny2t+sbbrm7nM6fUW1t3GbHUO2bm+9rK91n/AJNUsWyoMNjrnY5s
0czY57nmNxD3v2en7v8AMRPrM0O63a4GWt6fiNe8APb766K2/nM9nv3b1n15N1N7q8rdjvtD
XCaWO3Ha0Oa4Wssfu2M3se13vSU6GGaH5eRW3e13pwPc1jgQ5m36A/V32tO3/h1tjIyMZlZd
X7iCHW7paWz6VTdjGl/ue323f4Xeua6Wx2b1vA6XkOOXRc9zbK3hzGM9QO+z/o3bf5GQu36p
V07GqsvxLiy3nfWPUL4imj1Nvsqpsr3u2fuel6SSnzv6wXf5ZyXcw9tbbJEexjA72+7ft9yJ
j2N+ytDCRaCQd43A/wBStg31Pb9H3b1m9Qtc/qWQYjdaQWARo2Bt3f2VYodDGtAO5wJbxtc4
nc3Z7N+1rf8ARpKdjo/7RcLq2WhhZa1257trWtDY2v3+5rW7fZ7Fk2GwXPc+N28l5OnuLnF2
n9Zbv1ZuspvsFVfq9QyX12NuY73VVVg+rYLf3nfzO/Y9cw+03ZIurZ7HO3Bo10c7f/q5JTpO
ybX52M5rnOaLAay7c3h3t277HsVbDcZ3aQDuJ5PP52m5TJ9Is0dQWvaQ4FjiTu9zYpH2j/yC
Hhxu0hpkAnWCkp1OmWN9O4aOPqAhwMAgjWG/ms9rPz1r7mbPRgetHqbpEfubN/8AxSwKMzDx
rt1gLa3tLml3uEx7WhoDXb37djEb/nD0v7ds/T+js2+l6Y9Sfpb+fT9Pb/J3pKf/1MrrLHu6
rkWVg1BuHgMFbQ76Rx67aqt8O2t/Rf8AXP5pUL7L3VfYTc972QWUzWWsew7mPZYXeo1u7+Wt
HrwyftmTbWytxezAaC94AgYdDy0s3N2N93qerYz6HqKrVjuoa71rsey9waXusyGkkR7NtNLb
WN/kbElLdJDh1Wl1xu+04z7LrryWQJrtufYyPbZbe2vZV+k9H/ArVz+p9ExGtxH2WZmrLm2U
u2sPqx6e5tbLGv8AT2f98/cWBtDc2u/HyWsyWPBioXOAaB/Lx/dt/lPWj1XKY7o1lzLA7Isq
rc9zKms2y4cW7nvf9P8A8ESU85l2tsy32MsBre99jSZE7nF4e8Oc5297fpterW1jjDHFu6C/
1rA0RG/aGuNf85+b/wAGqOJR9pyWY1QPq2Etq9zQ2YLv0hfDfotVjHyWWMfQ5zWXVlwc1zQ+
CPbuZsBbZ/X9RJTbxep9awnOu6Pf6G4h2R6ZAGykab2v3Ocz9I5/pM/RWf6NU2ND7WfmzY3a
2BBBdGgj2e1Jz97b/RndXUX3FxDQWS1psYz2fpPUdV9H3oLzYDXa6uL7KhawNB2RtnefT3fR
b+kd/wCCJKbb3/Z7SKxtbvc8ARtJafZ+8527+W9DGD1suLRjgVvdtFm4NrkFu7bZY5vtbv8A
3ln2Xuaxtg1kgMa5p+iP+g/372P/AD1N113rEFgYH6OZHtLj7t37zPo1u2M/cSU7FON1G/0r
MLHde5zbN7HFjgQN+2qoPfuvdW1rLn/+e/8ASDjr/wBun7LrHp7fTZMz/R9v0v8A0F9T/wAD
VPo7sK3LDeo3Pooax7nXM27w6tht/RbvzrNra6v8J+k/nq0P7Z/lDd/2q3Ru2nb6vrbf9J6v
pfZvb/pv/PqSn//VzfrF1LFw+r34Rpdlvc3Fdsr4dOHi01ub+89u31Kvb/XWa7qFexu2whuk
Dc0D4foqtqX1xdZT9bc11LmNrqx8as3vaQGMdiUBr2bRvZc6f0Oz/wBFqt+0LbnMdSw1Vhtb
AWGTBAZTHoNY112n56SmtiZTDR1B2a9zcip9bsSLAPpOIfT9ne5rrKXV/n1f0dHziX4YdVa9
1TW1PONMtAJtuO3aPa6vd9NUMbE6lkdVdhYtbr+p3vc1pglzQPc+z852/Z/23WugyaOjdHfX
gsA6jlYw/WzYXMFry302VBmrqasZu3093+G/Sfzv6NJSLp9nRaq87qHT3XUsbiPodXa4WEWW
s3O12176nup9H/r1X8tY9LWuqZXXWHZBIYGtO0u2H2mwfQ+gPpOVy7PwQ1zMGm1uLdey66hz
g4iqtvp0MyLtrvU+0XWfpmOZ/g6/5xVs+3pwxaxjixmTu3ZDbWyzt6b6jDXfS/wb6v8ArqSn
Zxuo9AFrcF9TLnVlpv6i0B5FrHeq7Ib6hZ/k7HafQ2/9q8ej/uyud6Jk5lVt+HjNbb9upsoL
HGB7muPqN/lMW1n54d9Xf2MxjdlFdOQ14YZcbB6rvdP0632fzn6Wu71bPS9Or01jdGqr9V+7
0ve1zd2R/NsgNeLLGgPe5rv5CSl8upzC2rJY9jKGljKZBOyw25Nb/UDnt3/pWLoM2x+P0z9a
wsYOz5FZpcfX0Dgyz7PZ/NsdXlW11W/pK7Fk2UbR6lluM+hhPvq3AT4itllfs/sLq6KOqvxO
nPysbHvsJf8AZmXZDnN2M2uGPlUWVWY9znMd+rs+1+tbjep9nSU8ZTVVTjY7r2vBdcX7SwS6
ktY39HJ/ebb+b6b9is/Z/q99r2/aHbI+l6Z9SN+/+a/0m3/Dfa/5v/BrS6vfRRfNuGzHyaw2
aXOa3GMODMyijp/2apmL/wAV632v8/1rFV9dn2j7T+yj6c7/ALFs/R7I+nv/AJ71fW/P/mPS
SU//1uU/xim1/wBa82ls7MdlEgeWPjtdbZt9rn/m71LpuQ27oFNbCDkUPLWtfq0ljm5LGu2O
Y70nt2fy/Ytj60dE67f9ecnJxumZV2NkvprNzKXvpdTZRVRez1ms27dvt9Xd+i/4xUq/qb1v
ByrKqcPMsx7Wl7D6D3AFrH+y79GP036T06X1JKcHJ67n1baqMixkfpLNoFb23OLnXB9kepe6
vf6ddr3/AEECirM9M2hrnte4bn8uLiHOqbY8/Q/0rNy0Oq/Vr6w3Zb309Iz3NO07vstwn2t3
/wCD/fV8YfX6mWsf0jqLLLqWsuc2iwte8O3u9bdW5z/5H+Frv/wvpJKRfVXNZT9pwoc6/JaN
HO/RPa1rv0NvuY/dvfZY33q11DpnUrq66GW49tuM/wDR1CoBgAId/Sm72P3v99le70UPp/Qe
tZebW77Bm1GiC222hzXHYQ9jNjWNYz2tf/pFr2YHUMhz2jFym2NLtWY17CIP5luRV9nSU5eP
0C/1GY19zK3tL33Vvoe5rQQ07rcn2Mfsc3Z/o2KtidKw6mMx689nrV3i5t+9lewt+g3ZkPpY
xux3qWWestt31f8ArT6Z+zXZDceIbVkUOLx/Ia4NvZtWZl9F6s62cnp9lrWtnXCcZ19zW/Y3
17/30lOrkYPXMShj8XIOPW55sbZiX+pO73Pe/wBEOr2v/wCOf71QGfRYPsPU341lxsDySf0b
wQNm/wBMPe3JZucz9JYy2qxadPS+osbX6uFXsIhrTj2i2YnZ+lfe12xv8tUbun9bsybK21W3
VtcNtD62VNc0/wA452lf6Gt230279/76Snr+odFozsGt92DfeLZeKsxmTeQ4/nOvxbrMmh37
v6P/AIxc7/zXo+2/8mu2R/Mepl+nG7d6fpbftXo/yEHprOo9MzHW4js3Fax7m+ixpdWA4f8A
CXurt9Ftvqf0ez/txWf2r1f1I9F/rc7vQq387fX9T+a27Pf6XpfTSU//2f/tG+ZQaG90b3No
b3AgMy4wADhCSU0EJQAAAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA4QklNA+0AAAAAABAAR/+0AAIA
AgBH/7QAAgACOEJJTQQmAAAAAAAOAAAAAAAAAAAAAD+AAAA4QklNBA0AAAAAAAQAAAB4OEJJ
TQQZAAAAAAAEAAAAHjhCSU0D8wAAAAAACQAAAAAAAAAAAQA4QklNBAoAAAAAAAEAADhCSU0n
EAAAAAAACgABAAAAAAAAAAI4QklNA/QAAAAAABIANQAAAAEALQAAAAYAAAAAAAE4QklNA/cA
AAAAABwAAP////////////////////////////8D6AAAOEJJTQQAAAAAAAACAAE4QklNBAIA
AAAAAAQAAAAAOEJJTQQIAAAAAAAQAAAAAQAAAkAAAAJAAAAAADhCSU0EHgAAAAAABAAAAAA4
QklNBBoAAAAAA0kAAAAGAAAAAAAAAAAAAAGjAAABLAAAAAoAVQBuAHQAaQB0AGwAZQBkAC0A
MQAAAAEAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAAAAAAAAABLAAAAaMAAAAAAAAAAAAAAAAA
AAAAAQAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAQAAAAAQAAAAAAAG51bGwAAAACAAAABmJvdW5kc09i
amMAAAABAAAAAAAAUmN0MQAAAAQAAAAAVG9wIGxvbmcAAAAAAAAAAExlZnRsb25nAAAAAAAA
AABCdG9tbG9uZwAAAaMAAAAAUmdodGxvbmcAAAEsAAAABnNsaWNlc1ZsTHMAAAABT2JqYwAA
AAEAAAAAAAVzbGljZQAAABIAAAAHc2xpY2VJRGxvbmcAAAAAAAAAB2dyb3VwSURsb25nAAAA
AAAAAAZvcmlnaW5lbnVtAAAADEVTbGljZU9yaWdpbgAAAA1hdXRvR2VuZXJhdGVkAAAAAFR5
cGVlbnVtAAAACkVTbGljZVR5cGUAAAAASW1nIAAAAAZib3VuZHNPYmpjAAAAAQAAAAAAAFJj
dDEAAAAEAAAAAFRvcCBsb25nAAAAAAAAAABMZWZ0bG9uZwAAAAAAAAAAQnRvbWxvbmcAAAGj
AAAAAFJnaHRsb25nAAABLAAAAAN1cmxURVhUAAAAAQAAAAAAAG51bGxURVhUAAAAAQAAAAAA
AE1zZ2VURVhUAAAAAQAAAAAABmFsdFRhZ1RFWFQAAAABAAAAAAAOY2VsbFRleHRJc0hUTUxi
b29sAQAAAAhjZWxsVGV4dFRFWFQAAAABAAAAAAAJaG9yekFsaWduZW51bQAAAA9FU2xpY2VI
b3J6QWxpZ24AAAAHZGVmYXVsdAAAAAl2ZXJ0QWxpZ25lbnVtAAAAD0VTbGljZVZlcnRBbGln
bgAAAAdkZWZhdWx0AAAAC2JnQ29sb3JUeXBlZW51bQAAABFFU2xpY2VCR0NvbG9yVHlwZQAA
AABOb25lAAAACXRvcE91dHNldGxvbmcAAAAAAAAACmxlZnRPdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAAxi
b3R0b21PdXRzZXRsb25nAAAAAAAAAAtyaWdodE91dHNldGxvbmcAAAAAADhCSU0EEQAAAAAA
AQEAOEJJTQQUAAAAAAAEAAAAAjhCSU0EDAAAAAAWowAAAAEAAABcAAAAgAAAARQAAIoAAAAW
hwAYAAH/2P/gABBKRklGAAECAQBIAEgAAP/tAAxBZG9iZV9DTQAD/+4ADkFkb2JlAGSAAAAA
Af/bAIQADAgICAkIDAkJDBELCgsRFQ8MDA8VGBMTFRMTGBEMDAwMDAwRDAwMDAwMDAwMDAwM
DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAENCwsNDg0QDg4QFA4ODhQUDg4ODhQRDAwMDAwREQwMDAwMDBEM
DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwM/8AAEQgAgABcAwEiAAIRAQMRAf/dAAQABv/E
AT8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAMAAQIEBQYHCAkKCwEAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAQACAwQF
BgcICQoLEAABBAEDAgQCBQcGCAUDDDMBAAIRAwQhEjEFQVFhEyJxgTIGFJGhsUIjJBVSwWIz
NHKC0UMHJZJT8OHxY3M1FqKygyZEk1RkRcKjdDYX0lXiZfKzhMPTdePzRieUpIW0lcTU5PSl
tcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9jdHV2d3h5ent8fX5/cRAAICAQIEBAMEBQYHBwYFNQEAAhEDITES
BEFRYXEiEwUygZEUobFCI8FS0fAzJGLhcoKSQ1MVY3M08SUGFqKygwcmNcLSRJNUoxdkRVU2
dGXi8rOEw9N14/NGlKSFtJXE1OT0pbXF1eX1VmZ2hpamtsbW5vYnN0dXZ3eHl6e3x//aAAwD
AQACEQMRAD8A3vrh9bOsdA6rRhdMppdjtxWWGt1bnQXPspa1oqfW76NTfTrrQOnf42MOxsdR
wLKnNAD30ObYN3GtNpx8ivj6GxZH+MevMI6VlZD2vfbhsredrmMdZrZk2Nqf6Tmbdzf0D/3/
ANIz2LlK3VWYrAXRfa5zHOtAsbDS11Rrtdtsx3u3em7a5JT7J0/66/VjqAaKc+uux8RVfND5
OmwNyPT3v3f6Petqyyuqt1tjgytgLnvcQGhoEuc5x+i1q+eLchxPpWHa2C1rXOJYSJbvYx30
ns9382rjM/quFjWYdWdY/GtqdU/Fqf8AoA1499LqXzQ6xzXfpPQ/m/8ASpKfaPrB1/G6N0y7
LL6n5Dan242NZa2t1xYNxZVu9z/+tsWd0tvUer9KxuqsyDjZ+RW263F9UvraLf0zG6e6vfS5
ljGOavKeu/WTqHXPStz3D7RW1rPUqaGtc1pe5rvTcfZ+kd7vSeqnTerdY6Rcy/pmQ6i1xG51
Y0efzW217dl/9SxliSn2e9v1gwqdzntvbPLHOkT4hzfo7lKnPucAx73C4t3Q125pP57WHT6K
856L/jT6/h51rurk51D5nHLWVOa72sZ6TmsZsbtb72P3r0PoP1m6F1w7MTJrDnjTBtAbc10F
1jWsd/Oe1u/9B6taSm7U7KteIse0QHAeAP7y0KmvaCHuLtefJOKmB28CHRGngEHP6jidOo+0
ZbyyvcGy1j7DJ1+hS2x/5v7qSk4aQT7iR2lP3VfF6jg5mGzOxb2XYlo3Mua4bSOPpfyfzlwf
2/6wb9//ADrx/U9f0vU9Bv2CN2/7N+0vR+zfbvQ/wCSn/9Av1+zX5nSfq7dd7sm7G9ewRHus
roc46e36W5ctXUGYDJrNhyA9tbHg7SZPqXskej6n5rPSf9pWx9ci3b0MVgsqHScb02OMloO7
2v4/Naz+uqGGxj8FrXV+s0NaXVuIcYducX11Ord/N+/6T2JKfRvqDi4mR9T8aq+llzHWXmxl
gLwXetbO8Xj6Sfqf+LX6qdQs9VuO7Bs7uw3ekD/1ja/H/wDAUv8AFtYHfVetgeHtpvvYyABD
fUdYxu5vss3Ns9Tez99dSkp8R+tH1F6n0J1uQQ7I6Y1wazJLmlxLgNvr1tDfR3P9nqe//B/n
rnqw0scN2g9oeC5sH6WxriHNft/4Ve0/4xo/5p5cv2jfV7f34sZ+j/78vHm0j07RsmCIMQQY
P/R/rs/SJKau+xrjr6jOHDaIfA/0erP7aTHNBfsLqbD9F7SQW/1eXf8Agi9Z+pn1U+rWf0Cr
LzenU35dpurvdaNzhtut2ex39Hs2bPoN9X01x/8AjE+rnTuhdVxW9NrFNGRU6z0y42bXtcG+
wW73Mq2+5v8AbSUj6H9f/rL03LbvvPU8aCHY+Q4ztES+vI9z2bdv/Df8Wu26R/jT6Tl3to6n
Q7phfGy1zxZXMe5tlmyp9f8AW9P015p0r6v5vW+o2YXTWNNtVT74c8M9rHV1u1a13v3Xexqj
1Dpef0bO+xdQpdXYGtsa0ObZ7Hyxr/0bnN2uc1356Sn0G/pP1T6lTd9Yst9mPkdQzHOwBhyL
37duNSxmC9ttdt+W6n7VZ6uN/wBqP0/poH7Q+u/7Y/5vftFv2jb6/p+ni7vs0bvs270PQ+2+
n+f6P2f/AIP01wTOqW42RS4ZNmO9gc6m2kuY5jiNv53v9Oza36PsRv2/1T9t/tr7ZV+0J3fa
N42Rs+z7vT2b/wCb9nobfppKf//RzPrk11J6RWTLqujYgJPl6zS46orMjAqprbPoWuqqBsLW
vaP0bdluzLp9Ov8A9ia3+oxQ+u/uzOnAwR+y8XXw0t921Dyrch7Hm28l1Q2gkbhaKmsY5rzU
/wDN9novt/RWf4NJT33+LM3n6tTbJb9otFTiZlo2NcQ38z9N6rPz9/8APf4VdYuG/wAWmdjU
9LzaLntreMovFeu4NdVT7j7n+3cx7W/1F2L86gU+s072ngDn8UlPK/40MiuroeMHna12W2Xa
aba7nLy6l8WutobZYARuLd7Xay783duZ7f8ACfTXf/40bzZ03ApteBYb33BrOSxrNm6s/R9r
7f8AjFweILrWX2xq2whzHkhkx/ONc3Y3du2s2b0lPrH+Lh7HfVHH2kHbbkhzvE+vc7c4n6XK
4r/GZabfrHj73Fza8WtgIECS+xz3u/N97XfQXTfU5zf+aVEPaG49+SAKydseq9233f1lx31/
tts+sx2ndW3FpADgSB7XW/Q/65u3uSU3f8WW+v63WCbCHYt++dRPqUbS93/W1D/GU3d9argG
uf8Aq1BjX6QdZ9Ef1UD6iWV4n1tpu09I05I+lJMtbZt0bW2z3M/0aJ9drvtf1syQR9EUVbQf
zdjLJ3f1rnJKb3Q/qnd1/wCrD3YGSMLJpzbiC5jX1Ww2sV7bI+10Vs/4z+d+0foP0i4z9lZ3
2j7R6jvtnrbPW3+/fu9L1vU9Tb/Ofy/5teh/UrqxwfqHl5DYbbXkPpoj997KWsef6jnepZ/U
XK+k3btg7ed+s7fH+ukp/9Kl9cA5/VenloE/YcJoiCQfe72Nlvv19iHkjF9N97sdrz6j63PJ
IFzhrY63a5noXsbY3fXX/If+erH1kMfWLCMB2zDxPc8aCK3u+gN30fppuns6eG35Nh3u9xGM
XNDnudq6xvqOa6xtm7Yz+Qkp6T/Fu/GN/Uw15lraAa3ODzEWD1XP27vd/NbPVf8Aza6ux4tu
9INZteIY4aEbePH2rzjo3WW9Mf1FtdBIzRSGlpc5zTW6z1Bxvf8Azy6nB6g4UtyHvJc4atd9
MEfvN/qpKec/xnfaK+pYGOGAN+zWEEagu3Q/6W1rXbfcuYwmbqGta5tLwXAWkvFuhHq/Z/eK
He7/AEi0/rx1P7b15r7yCKaK6gwTJG622T+b7t6z6mPsx2PLa/TIc+N4Dj7vTc5+57Knva/+
T+iSU9T9X2Ms6OGB7mGnLuLWnbq14psG/wBL9Ft3uud+euZ+txts+smTuLfUaKq2lklobXW2
uvc1279L/pFrfV3XGvqa30T9oEAfR1rrG8O+i7dt3v2Lnc65z+o5NjhL3WvkO1JhxYT/ACfo
pKdDoD2Yn1ix7HltbLBaGvG0kCxh9x/ObudtYm6vb6n1nzHg7gLyAZnRrWMrDG/mt3N9iDQc
YdZqewveC8ANbP58Ma6H7fpPd9Dag1W1nNN+7QWGx3JcZc53535uxJTo4OTlDprsPe41C82O
a6RD9rKnOdX+81jXq36Ne31Nrdu2dsmfyfT/AJCqYRYW2lrXNO7Vr9Dw1w9rd3t2FX/UZs9O
D6np7t+/Tn/Rbfp7f+FSU//TqfWfLa36xtuubuczp9RbW3cZsdQ7Zub72sr3Wf8Ak1SxbKgw
2OudjmzRzNjnueY3EPe/Z6fu/wAxE+szQ7rdrgZa3p+I17wA9vvrorb+cz2e/dvWfXk3U3ur
yt2O+0NcJpY7cdrQ5rhayx+7Yzex7Xe9JToYZofl5Fbd7XenA9zWOBDmbfoD9Xfa07f+HW2M
jIxmVl1fuIIdbulpbPpVN2MaX+57fbd/hd65rpbHZvW8DpeQ45dFz3NsreHMYz1A77P+jdt/
kZC7fqlXTsaqy/EuLLed9Y9QviKaPU2+yqmyve7Z+56XpJKfO/rBd/lnJdzD21tskR7GMDvb
7t+33ImPY37K0MJFoJB3jcD/AFK2DfU9v0fdvWb1C1z+pZBiN1pBYBGjYG3d/ZVih0Ma0A7n
AlvG1zidzdns37Wt/wBGkp2Oj/tFwurZaGFlrXbnu2ta0Nja/f7mtbt9nsWTYbBc9z43byXk
6e4ucXaf1lu/Vm6ym+wVV+r1DJfXY25jvdVVWD6tgt/ed/M79j1zD7Tdki6tnsc7cGjXRzt/
+rklOk7JtfnYzmuc5osBrLtzeHe3bvsexVsNxndpAO4nk8/nablMn0izR1Ba9pDgWOJO73Ni
kfaP/IIeHG7SGmQCdYKSnU6ZY307ho4+oCHAwCCNYb+az2s/PWvuZs9GB60epukR+5s3/wDF
LAozMPGu3WAtre0uaXe4THtaGgNdvft2MRv+cPS/t2z9P6Ozb6Xpj1J+lv59P09v8nekp//U
yusse7quRZWDUG4eAwVtDvpHHrtqq3w7a39F/wBc/mlQvsvdV9hNz3vZBZTNZax7DuY9lhd6
jW7v5a0evDJ+2ZNtbK3F7MBoL3gCBh0PLSzc3Y33ep6tjPoeoqtWO6hrvWux7L3Bpe6zIaSR
Hs200ttY3+RsSUt0kOHVaXXG77TjPsuuvJZAmu259jI9tlt7a9lX6T0f8CtXP6n0TEa3EfZZ
masubZS7aw+rHp7m1ssa/wBPZ/3z9xYG0Nza78fJazJY8GKhc4BoH8vH923+U9aPVcpjujWX
MsDsiyqtz3MqazbLhxbue9/0/wDwRJTzmXa2zLfYywGt732NJkTucXh7w5znb3t+m16tbWOM
McW7oL/WsDREb9oa41/zn5v/AAao4lH2nJZjVA+rYS2r3NDZgu/SF8N+i1WMfJZYx9DnNZdW
XBzXND4I9u5mwFtn9f1ElNvF6n1rCc67o9/obiHZHpkAbKRpva/c5zP0jn+kz9FZ/o1TY0Pt
Z+bNjdrYEEF0aCPZ7UnP3tv9Gd1dRfcXENBZLWmxjPZ+k9R1X0fegvNgNdrq4vsqFrA0HZG2
d59Pd9Fv6R3/AIIkptvf9ntIrG1u9zwBG0lp9n7znbv5b0MYPWy4tGOBW920Wbg2uQW7ttlj
m+1u/wDeWfZe5rG2DWSAxrmn6I/6D/fvY/8APU3XXesQWBgfo5ke0uPu3fvM+jW7Yz9xJTsU
43Ub/Sswsd17nNs3scWOBA37aqg9+691bWsuf/57/wBIOOv/AG6fsusent9NkzP9H2/S/wDQ
X1P/AANU+juwrcsN6jc+ihrHudczbvDq2G39Fu/Os2trq/wn6T+erQ/tn+UN3/ardG7advq+
tt/0nq+l9m9v+m/8+pKf/9XN+sXUsXD6vfhGl2W9zcV2yvh04eLTW5v7z27fUq9v9dZruoV7
G7bCG6QNzQPh+iq2pfXF1lP1tzXUuY2urHxqze9pAYx2JQGvZtG9lzp/Q7P/AEWq37Qtucx1
LDVWG1sBYZMEBlMeg1jXXafnpKa2JlMNHUHZr3NyKn1uxIsA+k4h9P2d7muspdX+fV/R0fOJ
fhh1Vr3VNbU840y0Am247do9rq9301QxsTqWR1V2Fi1uv6ne9zWmCXNA9z7Pznb9n/bda6DJ
o6N0d9eCwDqOVjD9bNhcwWvLfTZUGaupqxm7fT3f4b9J/O/o0lIun2dFqrzuodPddSxuI+h1
drhYRZazc7XbXvqe6n0f+vVfy1j0ta6plddYdkEhga07S7YfabB9D6A+k5XLs/BDXMwabW4t
17LrqHODiKq2+nQzIu2u9T7RdZ+mY5n+Dr/nFWz7enDFrGOLGZO7dkNtbLO3pvqMNd9L/Bvq
/wCupKdnG6j0AWtwX1MudWWm/qLQHkWsd6rshvqFn+Tsdp9Db/2rx6P+7K53omTmVW34eM1t
v26mygscYHua4+o3+UxbWfnh31d/YzGN2UV05DXhhlxsHqu90/TrfZ/Ofpa7vVs9L06vTWN0
aqv1X7vS97XN3ZH82yA14ssaA97mu/kJKXy6nMLaslj2MoaWMpkE7LDbk1v9QOe3f+lYugzb
H4/TP1rCxg7PkVmlx9fQODLPs9n82x1eVbXVb+krsWTZRtHqWW4z6GE++rcBPiK2WV+z+wur
oo6q/E6c/Kxse+wl/wBmZdkOc3Yza4Y+VRZVZj3Ocx36uz7X61uN6n2dJTxlNVVONjuva8F1
xftLBLqS1jf0cn95tv5vpv2Kz9n+r32vb9odsj6Xpn1I37/5r/Sbf8N9r/m/8GtLq99FF824
bMfJrDZpc5rcYw4MzKKOn/ZqmYv/ABXrfa/z/WsVX12faPtP7KPpzv8AsWz9Hsj6e/8AnvV9
b8/+Y9JJT//W5T/GKbX/AFrzaWzsx2USB5Y+O11tm32uf+bvUum5DbugU1sIORQ8ta1+rSWO
bksa7Y5jvSe3Z/L9i2PrR0Trt/15ycnG6ZlXY2S+ms3Mpe+l1NlFVF7PWazbt2+31d36L/jF
Sr+pvW8HKsqpw8yzHtaXsPoPcAWsf7Lv0Y/TfpPTpfUkpwcnrufVtqoyLGR+ks2gVvbc4udc
H2R6l7q9/p12vf8AQQKKsz0zaGue17hufy4uIc6ptjz9D/Ss3LQ6r9WvrDdlvfT0jPc07Tu+
y3Cfa3f/AIP99Xxh9fqZax/SOossupay5zaLC17w7e71t1bnP/kf4Wu//C+kkpF9Vc1lP2nC
hzr8lo0c79E9rWu/Q2+5j9299ljferXUOmdSurroZbj224z/ANHUKgGAAh39KbvY/e/32V7v
RQ+n9B61l5tbvsGbUaILbbaHNcdhD2M2NY1jPa1/+kWvZgdQyHPaMXKbY0u1ZjXsIg/mW5FX
2dJTl4/QL/UZjX3Mre0vfdW+h7mtBDTutyfYx+xzdn+jYq2J0rDqYzHrz2etXeLm372V7C36
DdmQ+ljG7HepZZ6y23fV/wCtPpn7NdkNx4htWRQ4vH8hrg29m1ZmX0XqzrZyen2Wta2dcJxn
X3Nb9jfXv/fSU6uRg9cxKGPxcg49bnmxtmJf6k7vc97/AEQ6va//AI5/vVAZ9Fg+w9TfjWXG
wPJJ/RvBA2b/AEw97clm5zP0ljLarFp09L6ixtfq4VewiGtOPaLZidn6V97XbG/y1Ru6f1uz
JsrbVbdW1w20PrZU1zT/ADjnaV/oa3bfTbv3/vpKev6h0WjOwa33YN94tl4qzGZN5Dj+c6/F
usyaHfu/o/8AjFzv/Nej7b/ya7ZH8x6mX6cbt3p+lt+1ej/IQems6j0zMdbiOzcVrHub6LGl
1YDh/wAJe6u30W2+p/R7P+3FZ/avV/Uj0X+tzu9Crfzt9f1P5rbs9/pel9NJT//ZADhCSU0E
IQAAAAAAVQAAAAEBAAAADwBBAGQAbwBiAGUAIABQAGgAbwB0AG8AcwBoAG8AcAAAABMAQQBk
AG8AYgBlACAAUABoAG8AdABvAHMAaABvAHAAIAA3AC4AMAAAAAEAOEJJTQQGAAAAAAAHAAEA
AAABAQD/4RJIaHR0cDovL25zLmFkb2JlLmNvbS94YXAvMS4wLwA8P3hwYWNrZXQgYmVnaW49
J++7vycgaWQ9J1c1TTBNcENlaGlIenJlU3pOVGN6a2M5ZCc/Pgo8P2Fkb2JlLXhhcC1maWx0
ZXJzIGVzYz0iQ1IiPz4KPHg6eGFwbWV0YSB4bWxuczp4PSdhZG9iZTpuczptZXRhLycgeDp4
YXB0az0nWE1QIHRvb2xraXQgMi44LjItMzMsIGZyYW1ld29yayAxLjUnPgo8cmRmOlJERiB4
bWxuczpyZGY9J2h0dHA6Ly93d3cudzMub3JnLzE5OTkvMDIvMjItcmRmLXN5bnRheC1ucyMn
IHhtbG5zOmlYPSdodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL2lYLzEuMC8nPgoKIDxyZGY6RGVzY3Jp
cHRpb24gYWJvdXQ9J3V1aWQ6YTFjNDQwZWYtN2VkMy0xMWRlLTkzZDgtZDJlOTAzN2EzMDZh
JwogIHhtbG5zOnhhcE1NPSdodHRwOi8vbnMuYWRvYmUuY29tL3hhcC8xLjAvbW0vJz4KICA8
eGFwTU06RG9jdW1lbnRJRD5hZG9iZTpkb2NpZDpwaG90b3Nob3A6YTFjNDQwZWItN2VkMy0x
MWRlLTkzZDgtZDJlOTAzN2EzMDZhPC94YXBNTTpEb2N1bWVudElEPgogPC9yZGY6RGVzY3Jp
cHRpb24+Cgo8L3JkZjpSREY+CjwveDp4YXBtZXRhPgogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
IAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAK
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgIAogICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgCiAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAg
ICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAgICAKPD94cGFja2V0IGVuZD0ndyc/Pv/uAA5BZG9iZQBk
gAAAAAD/2wBDAAwICAgJCAwJCQwRCwoLERUPDAwPFRgTExUTExgRDAwMDAwMEQwMDAwMDAwM
DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAALCAGjASwBAREA/90ABAAm/8QAogAAAQUBAQEBAQEA
AAAAAAAAAwABAgQFBgcICQoLEAABBAEDAgQCBQcGCAUDDDMBAAIRAwQhEjEFQVFhEyJxgTIG
FJGhsUIjJBVSwWIzNHKC0UMHJZJT8OHxY3M1FqKygyZEk1RkRcKjdDYX0lXiZfKzhMPTdePz
RieUpIW0lcTU5PSltcXV5fVWZnaGlqa2xtbm9jdHV2d3h5ent8fX5/f/2gAIAQEAAD8A9Uc4
NaXHgalU6er4duUMQF7bjO0OaQDHg5XUkkkkkkkkkkkklh9S6hnVZTqaXhrB30MLNf1TqzLQ
/wC0Etn6ECPwCt09aySYseRPfTREPWbq3w6zcOOB9/tVlnVg/h/lMCCYUm9Tc5rjvG9v5pEf
cmPUr9stI8JI4Mp29TsFha6CO0BEbnv/ADtAT4agJfbrJEkAHjTspNznboJEefKEeqPB4BB4
McI1XUN/0oHh8VMZhLgIEd5R2vDhKkShm3b9IQJiU/rNkAd+6luPh30Tz+CUp1//0O7+uNlt
f1dy307hZtaAWmDq5vdeUO651St7S3MtFrNALHnT+o9WKPrj9Z8ctccy2wM1DXu3A/H95db0
n/GhjPbs6rSardPdUNPuc5b+H9dvq5lwG5QqcdA20Fv/AJitmnIovbupsbYPFpB/IiJJJJJJ
JJLg/rf/AIxz0vOd03p1YfZSdmRa8HR37lWo+j/KT/UTr7frB69OeGnJA3NPJcJ+k7+Uukyu
gU2Ca3FrhwNFz2T0+7Gv9N+8tJ57SmZVku3bKnP2/RIncfinx7r6Rtsqc06+1w4Kkc0Pf72h
jwdCe4UsPqLnXipzCRYJ3O0AIWvXkVMIa8e7gSPxRIAlzhA7So1u2klwAM+3/UqL2EsLzyDq
f71NgpcOBrAHxRK8eTAPb8EcUllg9u4eMSFbBA2iNR4KaZzWuEOEhQ9MzoNBwCiR4pAnukRo
o7nbePdwv//R7X6+T/zXzIO0w3X+01eS14T8hjnF0VVxvtf9ET/0nKrXX1A2OdjV+q1n5wgA
D+0hMycWx8ZW5jyefP5I1deOWlwvdWQfa1wLgfm1Wquq5eLYH03ljm6/oy5pn5LZ6Z/jD+sO
D7bHDKqJki3U6/uv+kulwv8AGv020tGXivpB0c9h3x/Zhq28T69/VfKsbWzNDHv+iLGub/0n
N2rea5r2hzCHNOoI1BCkkqdfVsC2/wCz1Wh9otdQ5onSxjfVew/2FcWNnfW7oGDaab8kG1v0
mNaSR+C8n+vd+Hn9btz+ln1Me9rXOMQd49tntd7l3f8Ai26PiYPSHdVIax+SPpk/Ra36X/SX
aMe17Q9hDmuEhw1BCZ1dbyC5ocRxIUg1o4AHwCDbhY1pLnMG494XPdR6OKrhYRLZ0j8FCrGb
Sz9IAAYieSnuFYrJYCHEyCUXEvc4NaQXHjXhEtof6zHOJc0fm+CtWVuYwe2d0BToY4uLWgc6
x4hXaqw0fDSfJEA3acBO0ACPBSSTap0kxIAk9lHfXEzpPK//0u8+tvofsDJGQ0urIaCBzO4Q
vIc2+trx6rya2fzdDVVGdmF5EelQR7aRER+85RdlY1zvfUDs7xyjYGFk2l/2BzXA80k+Pgwo
NuPdjPcyya7Z1YR7VOhxkPI/SA6NA0J+KLb1Kp7/ANJQxxGjqy0CfPc3aqwJeX2VVOdSw6sg
kAc/TWp0X6x9bwHH9n5Tq6WmTjuIc2J/NZaF1WJ/jSsqa1uXj/aQP5y2semR57fexdJ0/wCv
f1fz6i6q707Y0qt9hJ/d3fRXPfUyyy/679UtveLHuqc8bdWNc57N1dbvov2M9m9dh9Yc84XT
XuaYstPpsI8SCf8AqWryDOfQ+g5Vr9mQbLAxsa+0QzcsVllZA9RpL3Sdw5Vurq3UHdNt6dTm
2DDcZNM6fvd/5S6j6s/XLK6PjY+JkhjsSnwnd7j73afS9v0V6J0r6z9E6uzdh5LC7k1vIa8f
2HLRsvoqrNtljWVt+k9xAA/tFDxOoYOc0uw8ivIa0wTW4Og/2US2lloAeJhZ+X0pjiHgFzR+
b4KePiY1rC0iY0LTynZ0mlp3Vkt7gJmdPe55l+3aeB/ej34x9OQ6Y8UHDeWN9wJ1iY7q80QN
FJMBCdJJJM5zWiXGB4lULOq4Vf6Q3s2HSSQBoY8VR/5z9B9X0vt1czzIhf/T7z63hjug5AfO
07ZI0/OC8au205D7gw2RO15MxP7xVJ+TZe5zQNCZe4DWP3Va6XXgWZlVNjnbbXBh+enKudS6
Tf0vKIx7C8NmHM0I+bfpLPsyMrefWlxJ/P5/6STL6RPqM3SZEaFCvbVbJG4AazI3f1URjsmj
Eca7iys6OG6C4ny/OVQOsPMqTTeX7Wu7QSTEBW2Mc2r03uIfOhaAWn5/SSx+p53TMgWYdtlV
zB9Osxz9ILpLvrr1PqvSxiX5Fbbmua9lrm7XAtPfb7Xe3+Sua6y05NrHCzdZt9zvosn+TtlZ
9jLqo3Hc3s9pn8ifGc4Mu1D3PG0OmCNZnVSbk5FbPcZ8J8PBSq6hsd6jC6p403MMGVayusZt
tNdFuTZbSJIY95I1PcKPT+u5/SCMrBuNT95DgDEj+VC9c+q/10xs3pps6rcyi1jms3uMB0tD
l1NdtdrBZU4WMPDmkEH5hZmTLcr9GC10iSD2V3HdYdDIgyZM6IwYQ/cDzyFJLaIiEgITpJJJ
JLz7/Gc/qNNVVgyHV4znAem07dY/eC4/B6V1nqTmPxce7JqbySSR/Z3Kz/za636/p/Yvfz6U
+7j91f/U9B+stFd/Rr6rNxDo9rBLnGR7Ggfvryj6zg2n0hQMENhleMD7gG/Tfa795YIa2tpY
08aOf2/8yTYw2XMe0+/doY1bGsrT6hm7LG1MJfZ9J7yT3TMt+1s2HJFbySCywbh/Zf8Amqhl
0Gi0UPPvcJaRxzCAGOLnNMj4IrKC1pc6SZ+lEwtDp+Lbn/o91eLRU3ddc7mP33f+QUcy/peM
w04Q9Vs+66z6Vh8f5DNyosxchzPVsPpV6kE6fJqDUy9pdZWS5rT9I6flUXGp3udLXDn/AFCl
ZbYKRXIIGrfEIbX2jR5E+Dgp+jQWuLmuY/sW6hC2NsaQy5r3j8wyCoucKwN1Rj84hCc5riCz
Rg4lLSwbCCYM6eeivNz72sbjBxFYfIHEOA+ktzo31j6hhPrsqe5pY4OcxjyGvA5D6voL0bpv
106F1Sxgsf8AZMk6Gq2AD8H/AEV1NTq3NBYQQRIIMqaSSSSZzg1pc4wAJJ8gsTJ+un1cxnmt
+W1z2mHBoJg/u8K503rvS+qD9SvbaRy0cj5LQSVHN6N07PuFuZULyG7WseZYNZ3NZ9HcsbN6
x0H6stNeExrrn+30mO0Ea/yv3votWb631p9X/nB6ft4+x7f8HH0v39/5y//V9UPHE+S8W+t7
3u61lPeNpNri9szAn6KwX1udBGjBwliMDsllY0LnjVX8rFD3evi/pHNMPb5/ym/uqjD6bXG1
g93bhEyK2OFVzXlxdOjhqIXdP/xWty8KnIwsv07LGNeWWN9vuAPZYeR/i8+s+M95bQLmt0Br
cCD/AGfpLKy+m9Sw2GvNxramcCWkNlZ7bBU7dU3XxcAY+Ch67nv3Wza46wUtbD+kPptHEBQD
mma62zOhPb4yhHawfS9x7DhRLyCIB15RqdhqcS+HD8wTx+8pNdjvBFjWmPLa4/yt7U9LWVWh
9dhHMNsG5qJkFt9bj9naLIkvqIggf8GqjMaqzb6NzJ5LLJYQfBTtw7Kxvc125upIgs177lBl
u4aGUSnJexwM+QkSF0PRvrP1DCyWX1WlkODXjUsgn9xel4P+MD6v5l/oB7640Nj2wyf62q3s
fOw8lrDRcyz1G72AESW/vQjpJId9Lb6X0vna8bXRzBWHZ9Rvq4+SMfa4zLgdZPdcZ1b6o9Y+
rGS/qPSbyaSZFn5zRP0HtV3C/wAadrcT9dxWOvGgexxDXf2dr0nf4yOs5RjDxcehjjDX2lzp
+7arBx/rn1yuLMo1UEAkURXuntuWv0H6j4HTrvteSBkZI1YXnftPxctn9p4/7U/Z+4ep6e6P
OeF//9b1VeLfWXZb1PJsJhnqvmPGSsO10iSNoHARemVE5HrES1ocROkmPareH09jnOtbmGvJ
cfaBoEbqj32V1UZVbbbWf4Vvtn/NQel4nTX9RxzkFzcaGm1hkkmdrmbl7lU1ja2NYIY1oDR5
AaKahZVVa3baxr2+DgCPxWF1j6j9A6q07qBjW/6WgBp/tN+i5cdnf4peoMcXYOXXc3sHjY7/
AMiud6l9SvrB08/rWM5zXaMdXDwT4exYd1GUx5qsrdW8fSYQQfuQSAIkcHQJ663P1OjBpPYF
MwsqsLi5xMHb8e0tKt0/Z8gl9vtcdTthoQcjEtqPqUv9RhQWZFjHzshw7p3Gt0l7Z8fFTxch
1bv1e9zHExtOoIR32U2NcMjHBe4/z1fsPza1AbUHPimyAOWuR7ar6aGucxzJP85+aq+Nk3tt
JY8wQAR2n4K9V1bKx7A+qw1vZxtcWkD+T+6un+rf19di5otzn2XN2xDnkGY2ku/MsXqPTOr4
HVcYZOHYHsJg9iD4EK6kkqPWr6MfpeTdkNFlTWasPBnQcrhfqz9SMPrPSnZmYDT67nejs0Ia
CWoXU/8AFf1PHsa/pGV6je7bDtIPkQs+6z6/fVer1nPsbQ2dwLm2NMd9rtyWH/jN+tGSWV1C
mzf3LAD/ANE7Vk/t/K/av7R+0e/1Y9Se/wD50v/X9Uc4NaXHgCT8l4r9Y7KH59gaTtDtAByS
SsTVxBIO0cNVnDfba4U6V1sMu8gVqZPT8THa+6rbkuLOC7ifz27ViB+8AOtc1zeN2sK903Dr
t6hTTZkhlLyPUs8F7nU0NqY1ploaAD4gBTSSSSXmP1q+rX10zOqXZlbRdSDuq2OaNrf3WN0c
uKt6d1HFvacnGdW8PhzHCJIP8r81VMj1LriA3Z7j+jGgHZJ1NVAgEPvPJ7NU2V/ayXusYHAR
xAgcKTsa+mS18jyMqFryw6t9ln8FUDvdub4ohc6o79C+dEwudJJkfikXMs+kNfHujstvobtq
ueW9xu0SgEF7+Y7jWf7KCW0uGrteRpKZ0sI2wPCNQrmHnZ9TXGi59RkHQkarTp+snVjSasjN
yNTIItdGnzXUdD/xldSbbXX1IVX4wgWWMBFoEfSDR7XruejfWLp3WKn2YztuxxaWv0On5wH7
q5//ABg9VrNWP0mpwNuQ+XtGug+j/wBJdV0vDZg9PoxWGW1MAnz5KLkZNGNWbL3hjB3K4nrO
dZ9ZM04OEf0NYl5cJbH7xXJdU6ceh15pgC17m10vA12ke+P3dy5j0X+P50R5wv/Q9Nz3+ng5
D527anmfD2leIdRtF179pgAy557lUyWtA1h2oAV7oVOK6203zsHtPz5U83p2Hu9TAyg2ZJY8
wRHg4Kv67A308ytlgAj1WxJ/toVTanPrZSSbH2RB7N/NC97oaW0VtPIa0fcERJJJJJZH1k6H
jdY6e+u5zq31tc6t7DBBheG5LS0kN4OhMyXEH3OVEhxc7Q7QdR5+BVyuuo4jLQ4Cx51qjgfv
Ic2MMh3wAMJPDtnMzpBTAsZLWEGNTuEFQYyp5MEtJ4BKk1gDiAJ/raCUN1L2SXRzEjxTB7RP
tkT3UjaZDq2lg4gH/OTb2mZEeaTLA14JaC3whXrXVBu6uS1w1a0zH9lMAzbuZaCePTdof7Kh
Y5zIcPa7xCtYHWc/DG9lj2lv0S3kA/uuWr0/Nvs6tV1W+8ZF7OG3e6P6y76z67sx8I3WUOdY
AYZV7h9/tXL/AGzrH1vz27bTXUw7g3/Bsb/Jb+fau56V0mnp2KKqQJI/SWHlxXn3+MHNfZ1e
rGYf0dDN7wO5/dXGfabY+0bTPqcd+OV//9HvfrbcaegZRH5wDPDRxheMXF0vsiRw3vPwQ9wY
C5wl8SPJWumuya2WMY0m3d6jhE6R7VpUOvf7Lseu1zWy5sDcQfBAysboe0nbbRZ/oyYVPAvp
pyQ5jYe14Ndh7QfNe54Vouw6bQ8WB7GneNQTGpR0kkkklU6tYaul5dgMFlNhB+DSvBshlTms
MwXTxyVVDIa6QABwPD4lWaacS7HDHP8ARu3aWQSNsfQgIDqtlkO94GgI0n5K8yivJGKKw0br
A1zGj3S5wHuXdv8A8VbL8yvKGS1mP7SaC0k6fml0rdyv8Xn1YyWAHG9J4AG+s7fnC5vqP+KQ
Q53T8ySBIrtGv+fK4/qP1a6p0wmrPxzUASW2/muA03TKxGsYLj6mrG8Ad1Za9lkNFTW9mjnT
4ofp1wWQZ7BALSXBtYk8be6ch7JBMkHgdvmpfpK/cQdvPmjMe5zZbJA7ESi0bhuJeGH9wjQ+
SstNJaS0mqzsQfaUWvOvrxH0MJseToTroedCquNn51FrQC+t1Rljm+0rsfq/9e8v03U5x3mo
TudofDcXLkeo5zsnqGRk2SXWTtceIWt/zdP7P37Ru+w+t/bmf85f/9Lt/ruY+ruQYmC2B46r
x610nc7k6NHgq5BLQ8a2T9wC08C+5mN6rW+o8vIdrEgdloV2dRyavXxqa7REOA9rh/JQW9RJ
ea8ut2M4Ag7hvGnba4LNzbMa7Ja+torEgOLAYPyK9w6RiVYfTMbHqcXMZW3a48mRuVxJJJJJ
Vep0V5HTsmiz+bsqcHfCNV4ZmiujIBa0Nc2QwHWBKp2UtFbrbDtJB2g8yi4pcyp0WAPiRp/0
Erb7Ht2kgzpwFpdNtycW7p7aQ1ttlzSHNgmA7b5/vL3ECBCdCsrD5EcxJ4XLf4xKLv8Amta1
kbQ9rnuPIH8leN7Pn5I2ONtjZbI10OnAULXbng1M2R2BJ18lLCxcnNyxj01G64gn0wYJjVyO
/FsqP6XHfVaNIe1zQz4ae9DvFYaCxxscfpv4+UIFdxYwA+1nZvJKPW+m0bXHYToN3+1SdiXs
guj0z9FwM/8AUqF7bca41vdAbB3N9w1Eq1hZTLGEvcdDAcRIP/kVXy673SaRJ8G8Ks3Ise5t
VjQ11esu0Git/tPK9f1PtB9fd/PfL6G36K//0+2+u1np9Ddp7XWsDiew1O78F5BkGv1nBp3z
4cBAtslsNmGjXxhXunsaaWF7ttYIDyeJcf3lq4D8cYz66ct1PuOhInxl0KGZi5pYcg2Ny2Vi
Q5hkx/VWPblV31P31+9jtzYAgH+Uvavq3kZOR0PEtymenaawC3jQe1rtf3mrTSSSSSVTq17c
fpmVa4wG1O58SNoXhuU7fkeoTvdO1gGvHgqdlFhdvydGzMd1YxqmWUvI9rgNC7RpHl/LULGv
AaLGGsfvmYK0sHHrxc7Ey8h7qa6bA9/jo4O2tb/LXtuLkMysevIr1rtaHsJ0MESEVMsD692U
s+q+abRuBaA0eZPtXil4b6m2s73u7NGg/qp6DNoLgSWgyO8JmnFDxLn1+BEcrov8WuO2/wCt
dTiZNbLHz30H+1er9Q6W3IO8gW9yx4DgVhZ31N6E/GyMmzBZjPbW529ntbIH0ti8gtp35LhS
x2wcA+CY43vAc4TGjJT14+Q4TTJI5aDJH9lK82WNDCIdw5x04VJl2RQ8tpJaRyB3V+vqmfWw
7iyHH3AjUhQuz6LQHOY3cdNsfinjD+xett9+/wCh8uV//9Trf8Ysf83tTA9dmnjo/wBq8ltH
uLWA7nHX4IdgDWhrPc4mFutw3M6RXY6vcHncWDvtRMXF6PewuuZZjOgS0OJH5Ee/pfRcVn2g
ZVoEcB5PPyWPXa0syNoa/ZD6XOGrtdBZ+81ey/V/LOZ0bFySdzn1iTG0SPb9FaKaU6SSS536
92hnQbGazY4DQxoF5MXU1MYWAmzuedFStdY7eX94gE6xPdPSXVPLwN0agHiVdr6vmW3NqtNb
a+3sBAUmOyM3qVNL37m2Wsb4DUgL3SiltFLKWCG1tDQB4AQiKJe0ODSYJ4C43/GVmx0N9VZ0
c9rXfiV5OLSHtfA9o2gR+VWMfINBOQwD1ACQIkTx9FVXXb7/AFbGhxJlzYgLqv8AFzn1M+td
FNVUNubY0nvq3dz8l7IqXWrPT6TmPkNil+ruNRGq8HZa+4+n/OFoAAb7R/aQXMcLnN+iYjTj
+yrTsF8bhQ9pDdXtcIK6DovS+jZnQW9R6uHtrocawWEgc/nNG7wWJlP6bi3faejsJpLXMsF+
2zaXH2mt0M/6hRd1rFx8U49eBXvcC2y18F0+LN30FgP32uPpMgeA7fNS9O37PEa7uPOF/9Xq
v8ZM/wDN0Rz67PyPXlL2WCreGw1+m6fyKs5zoE8zoAuywMvGqxaaLy7caweJE8IhyujZI9N/
ujSXAt4/lNVTK6IL2m3BuDtokVkiAP60rn3Y72F5uYHBhhzmHX4aL2T6oZlWZ9XcW3HrNbGg
17HGfoHa47ltpk6SSS4//GNkNr6dVUP5y0kD4CC5ecNFZDTSP0jvzjoBqqzqC9lt1Y9RlbgL
LOACT+b+8hV5D659MwHHVWqeo1AbbcRllnd4JB/6KZkOyqXV1+nYbmOra0zoCF7zS8vqY88u
aCfmFNUsiq31xbHtHguF/wAZZc/CqrqGj7d7pPgHLz5lDG/zr5G2S1sE/BGpDHVOdBawNOo1
MFA2VPeRY5zWRo6JPzW9/i9e+3624Qgfow/UaabXcr2tVepta7p+S1wBBqdIPHC8IfZe69wM
NZOoboNP5SHkXM9ZtbSbC8idNPCG/vInqmtzWVvewzq10x+K9O6L9WOldT+qeNiNsc6ok2Fz
TBDyXbty43rf+LPrGA59mH+tY7To/Rrz/wBblcoMHK9c12VOAEySNP8APUvRtvO2y4hjRAY0
AfkVj7BifZNuv0vpazML/9brP8Y+3/m44uPFzI8zD9q8lIssLWlx2t0GugCBYWsdo7uukOU9
/TqLG16NAdZdr7JcVDI65hOAZ6e7bAdZtDT8RCenIxosNF32cOYQGu4k+Lgspzb63ljXNv8A
V5LDukL2j6r4VWF0HEpqMtLA/wCb/e7/AKTlqpJJJJpC4P8AxnnaMR8j2MsOvyXnVmZV6bGu
O7b+Y3Rk/wDVOVc5dtznV/QriWsGjYHki45oFZFjiwnQmNAEHe5rnem8w0wCFbblTZS+mach
rmhlk+3n6S946ebDg45tc19hrbve3VpMalqsKpm5BYwsYNxI18l599f3E1VYzQXP2l2vIC88
9QPr2BvB54Cu4oLqn1MIc4N3HwAHMIJ+1VhxDWkdwQDotT6n1Zn/ADmwnY7PSLnguIkDb+f/
AJzV7luHj3hVOtPLOkZj26ltLyB/ZK8GhxsAME87Zk6/vJ8pjg5raoLmw6QrVz7rKR6rACB7
bGka+HK9T/xcY1mP9WKmWfSNlh+9y6dzWuaWuEg6EFed/wCMjpGPVTTZTa+mtwDBj1w1nt/O
4/lLi8TBqrYCfe7+VqVf9BnobdrY3cQPBf/X6j/GZr9X62zE5LNf7Ni8otIY4NHBUa6W2OBt
0aD7neAXZ51GH9jY/HLXA0isNOgI/q/vrLYasKsNy8avIDhoAPcB/WhUL/2XYTsrtpcfAyP6
u0qvU3Hre8BxLSAGu4g/ne0L2D6ldQyuodBqvyYJa51dbmiJYz2N0W8kkkkhAQYcZIM/evPv
8arnHIw62t3n03GDwPdyvOWsx/VAufudMbK9Sfgj5tYD2sZR6DAPpOPudxyrWLc01OoxWs9d
x1ssgyAPoDf/ACkmZuRUXtsxq3fvuDQPL6TVXxmNORRZe0mhtjdzZj27huXvFZpxun1fZY9B
jAK+/tj2qq7qx0aW6nSeyE6xxG4nWeFxv+MR1dT8bJdJ9RpYWDQke4yuDeW2MBAZSwaNB5KJ
i15NTbQNA6sgPIiR/JCA03Ae7d6fcgStb6pdSdj9exACXUusDQ06HX2yvcWs2wBwNFT6y537
Ly4EgVOEecLw/c1r3bW73TxHt/zfzv7SZ73se87AS4EbQPFQxWNybAwAtd+/Mgf2V7N9SQW/
V+ljgdzHPDie53LeXnv+MbKF2dRhg6Us3v8A6zvo/wDRXJNcQYayY+QVmXelECOYkzxwv//Q
6b/Ga4t6DSB3yG/dtevK3CXQ78UOxjrrBTUJ8GgrWsvY2gNIsbbRtDDy0x+d/JT3W12sF9eX
Yy2JcxwMT5fyUJvUstjCwvruBEDc0f8AVbVC29uQxrXsAc7QWQIH3bV6d/i76p9u6EKTUK3Y
jvTJYIa6Zdu/rfvrqkkkkDJv9JgPHxVVlzzYATJ0IMrgf8aZ9bPxmB+zbUZbweeFw1NdtDt7
B6TQfpAS7/PKhcWWO3GwuceBr9+5FrZUKyXucHAwIbI+Mq59spxKPSxwLPVhz3O7x+a4fuqV
mYyyzGffrU6wPua3Th30Wt/NY1ezVZDMnp9TqI9JzQWOH7v5qoPqe15MbocYKnUdSTqPA+K8
7/xiPff1Foe4sqqa1oBPjucYauSqfVU4emC4j893+1XcRr87LFEkOLTtdu79kK3HyMS30rml
zWmYB0Ruk3VHrmEQ0UMFzSXc8uHK9/c7aAsX603g/V7NO/Y4MEkGOXNXjtpHrPZADidGs1P9
pKhj3With1B58fvUcW37L1AC5pYwEzOuv70L1n/F9d6nRXNku2WvE/Ero77mUUvueYZW0ucT
4ASvJurZT8/OtyrObSXfAcNH+aqNTjO0CSe6Lts9HzmY89q//9Hpf8ZjC/o1ABj9Pp5nY+Av
KrmvNmwSYH4q10qkuyqqWavsME+A8VezTax37OY9ryY/S8T/ACXuRq8+3BH2bNxq7qpgOkbg
P6yH1E0Ght+JjsNesl4gj5AqgyrKta1vpQy4wwgr0T/Fz1CmroFtPpkGi5246e7cV17MzGeA
Q8fNM7OxwRBLp4ICOCCJGoPBVXKy2sa5jXw/iQOFUZ6uRaKXv/N5OuqmazjPaHN0d+d2Xn/+
MF9GZ1iiuit32mpn6Sw/zcH6HP7q4u1zvWfUCbgHe0gw1U7Q5t5DnS6BBHaVv4QrtwvSuqr3
kfo73u9wMfu/nKI6Vl1V2BhY/e32kEA+Pgovx8atuK0VvcWOBvmBOs7W6r1/Bex+FQammuos
DgOIkfRj+SlkgVnaXfcq1L2F5bMxwCvO/wDGAW29ScGOLfTaA+eJJOv+auWpZUNHN3/yncf5
qu001XZYrNwaHtMlo+jATCml1kMygXjQB8gfeVKnEsGdjNLml7rWRtjx8V7Pl5pkAEnaACRz
KwPrta4fVu8gmHFktPhuavO7rC0+m0NY3s1nJ/rOUsdm66sD2kuGipOaTmOFlZtl5ALXQfLl
erf4s7D+zMijYWCq3nmd0/nfyVd+u+eaMCvErdtfku98f6MfTXAZLgH+m09oBQHsfT7vbrxE
FE32ejMn6UT5bYX/0uj/AMZ7tvRsYga+vpH9R68uscfpP1nUDv8ANWumUZOVkB7HFj2Mc7cT
ENAiGq1nXPqyKWvGy5jRDnDkJ8vKuyMkX3U74aIDm6aCJ0Qct9b2g14+0bQZ3OE/1AiYuI2w
1WY7fUeJc7He6RpztWv9SXZNlmXWx+youBFM8OJdMLv8fp+aKRuLXE8tnsmbgXesA6Wmfb4K
4034xbXHtI5mQgWNLmlz9HGY80Kvc1wc2Q5p1+KsC9z6yLnGACQYHZeR/WB5t6ndkVkmq10s
DiSCP5X/AJFZNoLLGvcfUd+cIho8AEI0DIyg0wHO/NHbutcHCoubj2US5jQPUDolPZjUZFzX
NfZTW0cSXa/ySqmU3JZksLAXFrhq7guH0HbV6n07OdX0/Gbk6ZT62mxswBomyep1XOLASdo1
07hRwtt19bXOgyNxnsVwf13fs+sGbVEaiC7QbQNFz9Xog+6bT2dwAf6v5ymxjn2HZo/aTu8Q
NU1WRUQG2s04JGhCem0jJqZR9E2N2kc8r1WlmymsgmHauJMkkge7/orP+ttzbeiPpseGyQQ0
8mCvO2A7d3Jn7vmrmEZvaAAXAEj+9VLsSbHEvA9xM6gST5r1D/F3FeHcx7gPzmweQPpFZn1m
6ic7qljmumugenWI+ZK558GySA5uu4FIlpIAaxv9kKx9l/UvV02+rER/J5X/0+h/xoOLel4g
5m/j+y5eZ7QPfbMdgeVZ6Pc/7fNbgHOaWtYe8gyt3pODT1epz7bG22UlzC0uDXgD84bvpMVR
+Pi1vfVTmbS2RsfpB/NbISGFgXYezJt2ZFXtrLHBzAP5QQsTpOTYD9lyBtaYJDtf6y2fqe3q
jeu10sppALSb9CPa2dp/rL1AADQCEjHJ7Ks7JxnkB5jkJ8igXsDqyCRoCeIVJ9drXCsiHO5J
0CPm04teK4vIbZtJBJ5IC8WyryTtlumr5Pcn8xUcq4OG2sQPxRKKGgNttdtc90Ad4HK1Ps/R
HM/SZDw/j3SBP8lVM2z0nBtGS51TR7YUrLMm7pwvp9R5YYtsOrR39u7+qu76dbZmfVbp+TkQ
bQSwPB1IDZbu/lKp6VrbXCCZOnzWrg2YgfUI9O1o9wGoJavPPrfa3qH1iy8nFcbWOcIEfRgb
S3+ruWRscHdiRzHCtYFvqvLZOgIn5EAJmm3QuDdo00iUTGsbXnY97mNYyp86ES4jVek0ZJtp
qc0SxwJ89forn/ry5z6sWtoLS8kN7ccrkHVhrWMEOcBMtMx8fzFewHM3gADdBOnkEJma+XN9
S0wTDSAWj71vfVfPOFi5Vwu3uI9JhHi/6USh22iuoOcTLu/eSmx622tljmgN0Iedp/6Sm+k1
ulxaWnwcET1mfY/T/N3xPbiV/9ToP8aEu6fhMaNznXOgf2V5jawHvuPeOxWp9WDiMzyb4D42
VOJ0DnByLlPex9Rrdtv1c93AM6sV1+Tl/ZwLMbHy6ncloh4+aybMhldm+vHfjFzvc1pJBH9p
WRmAu9Vlc3Nb7CGkDT970/pLqf8AFx6+Tm5OVfdNlY2mpw1g8bSvQUO4xWdJKy7mbgYHP0fi
U+I+wHa1xa4Djt9ysOxbLSdziZ5JWd1anIbjXOcC9zGS0nUAR9FeLnZda4lrif3eB80iIdsa
Ggnk+HluRKfSZaGWAuMg6HutAdLGXY5/rBpJnYRqP++olOBj4tu+y4OInQtkfcp5fU6HVvay
7aHNcDWxpayYjsV1/wBVg0/VHHoyR7nWl1fiBCsX11e0tkAd++ilXj1Ol0ElrTEHuQvNc6i/
Cstqew77CS6ZloJ+i5Uh7y0OcGgaEAK3i0luQBUCQCSAOdB+chXteJ/QbI+lyfmosfXRZWfS
gzul/H9hem9Ps9Tp+OGgCWNkea576/21tGDW+S4FxA8BELlLA94DifYOw4/8irmCQAXVsg7X
a/JMxll7C1zaam8OtdyruG0DCa5h+k8yOOP5KJc5zrdRIaYA7QjNY0HiT+dx3Rhj3NkmhxHi
Qm22eh/NmfUjj+Sv/9Xe/wAZ1hbi4TGt1c9/umIECV5zbYxujAC4CJHCu9GxMS1hZaxznukg
AGNBud+kU3ZteNkCj0y2oEAlw+j/AJy0ep492JQ041wtbaQS0ACAVnZDepVbPVO5hHtLRMfc
o2PyGFtbnEkN3MLYAIK1PqLfk2fWXGNbnVl7bBdBkPDWmPUavU35DQPcdoHJVS3JLhuBlp7e
SHdezbtaZGmibHeZke08fFazHBzQR4BA6i6tmBkWWaMZU8uPltK8GuoaC7ZYG0gnk8yZmB7l
MHH2NZUySRBe7T8qDXSH5oYPaN4YNIE+O5ab7c2oAYm59AkztEgn6Q93ucpt6g4PHrPJJGos
raBogvy+lWyXU/pHAhrhIEkRuXT/AFYv3dIqDnl3pktE68furV9fkk7vIo7Lw2tzp27Wkn4A
SvNurX222tL7d+6XbOSJP5zlRawwQdCTwrVY/R79zmw6CW8gK6bjq7HZa8kD3OcB/wBErNsv
uychleSZYPzSR/1S67pGfb9nraBt2NDdfJZn1qy2W9QrBE2VsBGm6JWG11ljjZZLtp1k6BXc
PdY9zRoC1wniAoZGGKms9J5sJOogAT8VewXOdSKy4bQZB7zruVks1PxiU9bLSQ4OAh2uiuOs
vsHveTGngm9Cz7LMn+ejz4X/1tn/ABpOIowWjkuf+Rq89OPtaXvcADwAujw6WsxMOrG2stfU
982GILva5zVjW4zrcmzdcbYmXN93H/VNRKaqrrGtFxeQIAInX5LUZ03Hc0uGVdRYOZALdwQ7
sTLY6k3W02Madu8AiAf3/wCSr31Crqp+sZda9gfDmsDT7XGPzf7K73qz249Eshz3ng+H5yxR
n7HnjXSOyM3JJeTtkkcaK7jvkBpA3Ac+XKt05jWEA69iVl/XPPaPqxnCqyHOaGl3k5wDl5BW
5gZsqr9SzvZHHhCmytxO6zXxAVvGo+25pIDhQ2QH8NBHZv8AKRsrEu2NbVaw0gcMMHv9P+Uh
tx3hpJqLtDqPcfxUPswuosb6bze0bgGtBAH52/Tc1bX1W9RvTS10GHnbBmBAWmX2e4NEeBKB
nZlww7q2A7y3aSDMT7VxZYQXep9MHb4D5qTWVt+k+TOobrp/JV3Dit1npjcDpDhIEiPcquZi
5BsDngMDtAY2iVVLLqy0lgc12u4DdounwHPdhtJmSCAT5LG6obj1S7fJ9oadYBAH5yrhvJO4
s8G6N0V/pYLrhDQ0OBEnkypZLfQJPqOJn2tcBClhNdWXV2N22McJB5k+5X3gyB3kaqTXREQJ
7I73bRLXAnmBwm9W37BPf1Yn+yv/19j/ABpGGYBnUF8f9Fed2Wfujc88B2o1WwyyxuDiuy6y
99bHtrI0MH+bLvpbkZpodU2yoBg2hhjlaPTcKmkCyp7A7QkHQmVcyckY9DnuNdkmIADiZWRl
5purDBiuYHdxH96r/V7NOD12u3R8CCHagSNu4fyl0/UfrBmZV7aaQxtLR7i6ST8EGm02O98c
6ALTY1wAeByBBVqt5LASY7HxCT8kBxDeY1AXKfW/Pd+ybKg7+dcAR8Fxjd9YaC5xLhu2AwB8
SrLbXNYPVcKmO4j6R/78mGZbax9VG6uuoENa0xJPuc9yJeLqix19mtjQ4gg+2dR4IrMjELRu
yn1Ec6afgUOzPppa6qm9z23QHOHt/ErZ+q5Iw3uBgb3A+ZgarVfuPmHa8QszrZOPhOcX7Ra5
uveAf3ly1zmvsLiSWTPxTgPdD2gMb48AK90ozZB9wkzGv9pylmOwzYWX1P3gn6LtPlKAKG4l
jDdvrY+H1CQYE/nNW/i3V2YjTu9RxcSYEf8ARWHl+o7PvuDGvaTAc86Nju5VQbLrIZYHgaFw
BDf7DVoYLG15JDnbnBjnQeES6tllQb+ja5xjcTJkotRD/eGgndHqDvGndWnPJbrHPCTWEv1O
p1hXG52RTXtDa3sHt9zAe6J9ss+w+r6VX899HYNv0fBf/9DW/wAacuPTqxyTYf8AqFwDw1rQ
Sfc3stdmRfg1V2VuLmGpoIsH0Sf3VVDLW3B9rwNx3xoZC36es9PeAy+priIlwkfkVfqLMLMd
NLhjk6H87+KoZDMrEEV2NukclV7AKotFL67NC/8Ad+9Wb25b7d1T4YY4V/pmNlMta5z51nXw
XUYWVE1E8CdYTOvNgcK/kUB9pgtcRPfzXMfWjKfTiENI3PdHE6crljlWgbtwDjyRqUzNjjqH
Pe46OMwPuWp0a/HOUK9sktDde5V5luJRmuD9zSZYC4S0f5yhlV9P3kmxtn7wgRH9hVLhWGTj
Y7Ht/eALiFf+rNdrW3lzi1u/+bI7kA71uj3O8B4LL+tTHOw2ka1gy/Xv+auXcWV1AsbO4aE9
imaXPI9V5HlCs4tj6QTW3V5hriUW3JzB7bGR4Fw/jCqUsORZYHS61rC6sA+HxWp0Xc+i18HR
wmOBost9ji+y1rQ4h7uZM6+CnTdWQXPkvdwOAPuRWuAFjwYLmlrj5HlN9hY6ndXYXvGrRtIV
rpT2imyp0yCHN+MrTLtzQOR4eCaojcC7QngBHyHEbKgZ7uHmr32PI/ZG/b+j9WZ8tuyf85f/
0dj/ABnXGl+A5oaXRaPd2Ht4XnVjy9xIElzu3mt7qVRbYH377KRQx7xSRyRtdKyze2xwLWOr
rDYrLjJI/wCE/wDMVbxBheoW3y8OAgNMGe/KNdX0uBuZeyznsJhVX42A+sXCzIY2IktBHwG1
DotN76+n1WktEne/QmfzVqWO+xM2XEHaBGndW+n59V7wC7boB7Vfc4hzi06iIVijJ9oDhrxo
lkPIAI0J0K4/612ve6vHZLo5b31WA4OrBrc2LPHuiDY0NDy9oA1jkH+SrGHYawy2ANhID++v
C0LHvs2kMGQ54BDQCXR4uSGI4F5cyumBJ9Qxz4KFOZbhD7RS+t7QC0sDtQTwdqvdCzCa7Hul
5eQ6xx1JKvnqDHXNAGhmZ8AqX1kua/AArdua54kD71z21zw0AQGiRu0180iHbohsnhW8U17B
uaXtadQOTAKs3Z+Jaw+o2xw7NLtCFn2ZLGe6mttcy0QfdB7LT6Nc+nFva9jWjwbzMcuWLvsc
HNbLWlxJcDpr8EWusRBaHHtpA+9WaA1+6svY2ePCfipXnJpAbW+sidS0y5F6b69mPaSz6BBc
4rRdDdrgRBU6nAObu1juj49Xq5Qe4zyY7Le9U/sjZu03fQ7xE7V//9LW/wAaGQa34LBtkh7t
xEnloXBYjTfm0sdxY8E+BC1OvZ2I7OtrrZYCxorrLTtb+9+kbHvagDIx3Mb6Q3Xj2uYY2xHP
CJ9h6je1oZigNPDxop43S+qiv1HYtjqyQ0EFpj+y8qd+F6AEjIrB/N2yCfABntVC6qiA+plo
e0jVwgT8VvX012VsFjdwgTPihNOPU+KmQ5olw50Wr03Iwdll2YHOY5u1gZoQ4DlVTksJ3NdI
bpKn9o9ctYzWeR3BnkrlfrG956kxs+ysgOeNIWWThNL3bnvIPsgx/ac5yE1xc72yTOncrS6X
VV6zjn2CrHqILmR7nHwWhlY1VdYvoymkElza4ILQfotc6P3VnPybCS1/pu8y1Vr3AsIDq/7I
VzoF4LcijdtJbuaT4jsrNgcyyXEkuHw/6KqZ9z7G1MGhEz96rWMe32uBkAETxqkLC14IIAjs
reDbYJcxu9zdQzx09yZ2beNrXY9YLREhnIVM5VjgaxVWY1BLdR8HK5gWThWWucZduadfAcqg
3a0iJg8hGqBmYMeZ0R8d8vftaC7aYEd/moXNyXVzb7AOA0ga+cLR6C3DZnei9znNex24EnQw
SxW2mBqNewU2Pa5ug55V/GhlDrX8n6PwCnJ+wfaJ0+0THf6EL//T0P8AGoK3ZfTxYTsDLCY5
5auHqy20ZuPdjN0qIhruXfFDzuoPy7zdWNp9T1HP/O+G36KsYmVuZvfjuva788SNf7IWozqW
PS0uZXt00lxn7lCzqVGWz07H2sLT7dokKnkWu2hovt2nxkQg7W1gPps9d+oNepP9ZdDVZXbi
V3PEbmyZ7E6QpDD9HAsvB3XZDoqaDqQfoo+R0q9+PU2rTY0Pu14VD0X1t3u1xwfm4A/mq/Tb
jZF7srHr9ClrQyN0ncFxnXHOv6paK/oj6ROizn1hjpfMjn2kflU2ODR7BBJ0MyUerUuqcNSR
qT5LUD8ihlQ3NtYI3hpBI/eao3ZlLrCGYz2tjvBP5ECxrCzeai1vIcW6I/SaH27g1u0XSGOG
neF0OL0plvUJznPe1rIpsbAJFY2bv+qWR1urHqcX1GQ4/ontGkfnNIcsZ1TpaXO3btQB7jHy
UvRaHAF0f1tEWjJfRvdS4e0kbhzqFA5eY4Dc90cg7QJ/BAF7m3Cy1puAMuadJ/zVbwqHWYGT
axkNrJc7X6I8pVJja3uMN2saBySSSOUWmtoskCAfiQrRLWP3We5vho3lRvtpe1oqY1pHMHcf
uRumMqZlB9/6M7SNx76eC0NNC2ADME6qxVS17GuNjBP5s6o+RYWMbUXbnHw4AVn02/sbfuG7
15+exf/Ut/42XEZeAB/orP8AqmriOmsZZ1HFZZGwv9wPGg7ovqbLBuY5hc9290ANLSeA1WMr
7TjW0NxHbWWAMaAYaX/mq07pfXLHBt9NUkDV2pPxTu6X1GqC7GDNum9rgoOssIdjXvNT3cOc
JMfcUB2Lg4tZtZmttyCCRWw6/wCalf1J7qKa8YbtpAcHTAK6DoTr8hj781vp1YbQ2sN1l4lz
/d+6ldnZ+VWKax6YySGAMMaNPuf/ACdzldOPjW7qbQaK8RuxgEAOkfS/rPVTLxfs1DRRtNY9
xdyZ4938py4vqF1tfUHvpdtePpHTn5qm6brC660vceYkqAaK3g7T/a0/BHpsAvc97fYIJHiY
0V9mLcdj2UlzXDc0TrHjtRWNyarItxrdpGoAKLkCuzGLqce+aiC71XHbH8puirdIyLX5dtVp
cSWRWG8N1Gv9ldlj1Mst9PONmPW1jWeq0Ehgj2z+7vWN9bMejCGNVjvFtRDzW9vLhLf5wLmn
WGs6TWT3ahtsdcTtaHkck86I1LScW10RrI8ArWK/qTmBtRa5gECS0wouq6i10uexncxClXZS
zp2Sx9zvXcY9ID2n87eswy1xImDxHCsY7niNXK1LCSSASGl3u1OiACxoDzY5hPYVx+JVjD9h
bed1xf7WmzQD+Ur9D921oE1yPcRICtU+ox30QfKdYRbeQ58jzRtf2L5fa4nX/Rr/1bf+NcOO
fgbWl8VPgAd9wXD4V19eex7avUsYCdvIGnP9lTfl7nsa8i0gneSNNU1+cLMYUPlpDpY7w/dh
FabntDhm2EwOS/Qj+qiHL6rscz7TY9nImT+VUbsq4u3OscXd9ydr6mNN4BZlEEt3mJ/sub7t
y3PqezHu9e+73GlhcS4fSsOjGMaux6R0tz6rPUb+jsYbLBxBJ9zHSrDei4wsdYIazGYAXcgC
JcsXMx8nJNt9ZOuor4hg03PKzTc41ip7toJkD94/Ari861v2l7oBJJmRpyq4usBJads6GNEb
FaPdaWg7BILjJJ8pRcQWX5Bbt2scRxxu8FYvYRb6Jsc5zNIaePhKMWfZtjMm/IoDhII9/wCR
yDe/FAHo5dl0/S3N2j/qls/U0UDqJvygHtrYbdgEufshzaNf9I5dJ1vItGK7G9QCywjJzbAA
AzfHo4Tf5dTfprA+stNNVOPoRdt3NrJ1IMarmMi2x4DXCA3gKu15mStDFDTjPY520EA7j5lW
G4lzGNi8hvPtaSP+ih2Y2Q8uLbDZAJJ2uGirYjgKsl9p3AQyudPcTz/mNTNcQwNDWu1me6LW
HNg6ieUZr2NeW/SLgZcdfwCsvp316ESPzYg/9So14+YNrbGkMYSWTDRr/JMOctTFvIqLSXDb
orNNdtwDq95AHaAVU6hY7FLRcXua7gh24TxyFZ+0D/m7O1/9Mjn/AILdyv/Wt/42LrW5uDWw
wDU+fm4Ljehv9PNfaQXBtbxPgY5QX5OG/DLG0kZP0g8O0M8y1Qe5luN6bWODm6+Oqn03PfiO
NdjQWEyQRwtI5uK926Hs8Cw/+SVa79m2PDnXWMLjLi5gOn3qr1vLrc6ttFz7djdofYG6DwG1
af1I9WrL9Rj9GkaHUbv8HLD/ACl6m9z8XpdYdDr8g+4Hu5x3P/6SCJpwjXG99h0bwLHky7/r
dSz8rNw8bFfj0uZZZO6+dJI/Nb/IXJ9RuFuU2+gj9HJufGgESdjf5DVxVllJyHPcw21Fx2tJ
glQfcQR6dbW7SdfpH5p2Mc/aI3OJkK3Wy1g9R1pqYDLQDruHDtgRarMp/wBG0keLtZBPmiWj
JtYGPsLmt4EDTx4Spw8lzHaltNcneR7fH6RWn0rNrwrPtBc264VF9ZcNrWu4a5/9RTxzk9Sy
w2kH0dXe6YLzq/IO/wCluVTr7a6+pirILrXVV+6TPaW6rDsdvMgBoJ+iFD6KuYttvouawCSB
yAVJ93UGgGXNB5AMf9FiVNtsF1r7gOPb5/FFpswHMtr1Ja33OeIgjQOH9pU3ANfPj4cKxUwA
iYPzhW6WsNnDdGk/ONEha+6va+18+DNB94CDbLHsj2loJ5M/2pV/pObiOJfly6vc0EAyd5Og
/N9qm36z14wu2MabG2kNDjwz+ygP+smNkC6pzdgsDCyG6F4Pu3T9Bq6L7d0r/mr60afaY4/P
9Jf/17H+NZ7m9UwY7UEwf6zlzHRix+LnA0m22xu1jm/mzP0pTtqzqa2tyHVMoADRYWtP+dy5
Xn9Lw8ymsUlrHsZDnsMB7udyyszoljKt49zwNWtJJI+5VMQNvf6L2EP/AJPcq9dRi4uOX5Ye
YgNBaOR2dKzKmWtYci9u2kztlsuPhC3/AKmPpszBS1wFllm5rXDVwG33fu+z3LtOs9ZpszxT
WS/GxWBhLeS76Lth/eVVvUMjqGQ9jD6LYDXPcfbUwfm1/wAv99UM77DQyw1uc9x9rXO7k/4R
yyq2YtlFja7fTaxrnvsdOsTx/a+guRrpFriA5rRM73TMfJDNLw726iTqAYMFGYzaQ0PIc7mA
ByFYx8SpvqC28NeNGDnQBTdQLm7mXBhbpDjtH4KVVLaw9+VkSxo0bW4zPblLHeX4xD7nn3Bw
qdq0wrm/JzsrEx6agZc3cGjUH84LvcDoGS143enQ06NIjcSBrouF+uzHY/1huqa6BW1jTYdf
pAFYthBG71Wu11MEaJb8d2hIj4aq5iPx2sscGksA44kwpU9Sv2/RY5w4LtVO3KzbmAWOqYGa
+m3Rx/8AJKo3Ee7GyC7SyQ4kRxP0WqPpuc0EfOSNFOtvtIiSO6MLDS4kiJaQI8PFNUKyJLwZ
7S4/goX7WPFkEA6cQgHDurrDgN5sdvDWyDAKJTQ6xxsbWA+12x7H+6B+85B6j063Cyyx49un
6TtxO1afpZP/ADPj839oTt7/AMwv/9Av+NgA9Vwx3+z/APf3rk+mXWMovZW1zhaBW/ZyBqg1
ejU62nKZub+bJdI/d0CNjZ7cRjnU5BcPzK3NIP8AWVnG+sdx3E2CkkQXEErLve1uSb8R5D2E
vNgBAnySv6hm9SsY3KtNobrHDR/K9qNk25NrGUH9ICIbBPtn5K/9XacnFzhZVUQ3GY5tzyRA
DhG4LYvzLLA1rRLQ4vY4N1n96Vf6dj3XUvsINWM0S/YNz3T/ANT7lQu6ZnXbvTxX7Q7dJkmI
VfKw76On30XNOOLGFz7HiC7v9Jco44mO/cXOO5vsc3TWFULzY4Bz3EE9lYoDK2kVibCYk6uH
wRbqsc2F9TnPDQA4uG0h0cJMxy7V7XBncjlOaanZIbUC+psFwcdpPzCuGqpznmuhlbeRufxH
gXIfTuo5fTsl+fUR6lWlWu5oJ/k/nK5/zuz7eq4WVk5Bc+ndvkQwbmub9Fqj1TrT+rXW5FjG
AuIc1rf5I2d1jku0G2ZMlRfa0kEtAjvELQxKq7cN0AiTzx/0lXd9moc5j6RuB72E6/2VI5l7
9KQJERDSf+k5WMA44c6vNtNTbKy91pE7T8FQuNIAfuJbyHDuJ2p6shpeamVkAA+4n5prbQ8h
1ZgxGp5RWjIZXW8uGxw9sFSe8ENB9xHJmYVjpd7HZ1LH2baXT7yPaA08hWv2l0kNyBc0g12b
ZaILgfzoVI9Wsqcym3Zk1WNLqrHauIJ/Rb/+LXSfb8P/AJseltH9O9LfAjf6G7cv/9En+Ncx
1nFiJOLGvb9I9c50zp7TiHKsudUS8Na0dyAgZzcz7Q1tb3P0M2OaAY00RsfIwqrK2v3W1uaT
YXDh35rWwo2Z1Jh/2OoVzqdZIVXOy6M0sbi43o0t/nNp1f8A+YobbK8axrhjD0d0uBJ3EEfR
Wg3rQpj0qAxp5EkyFZ+rXq5HVcrPAcMWqs2ZG7iBt2j/AKK6vFrweotYK7h6byXSBMg/Tb7P
3UDLy8Ppznjp9lot4FbWGLJO2Pf7VTv+sljWOvGSbPTcGW1tBEE8B0EfRWdfnfa+kdRdm3Br
rNz8euww54BA3VT/ACiuVNeyv07Du/OaAJE/11WDQ2yBAPjwrFFd1VwcwscRqdRH4q/Vlvrx
gaWtY+4/p3AgvcP5LfzWqF2XT6RYDY55+i3tKhTjRXuLbdzvpQIH/STWU1AyQT5Och21Px6X
OYyWWjkjUH+QsrbebASCSTGqvgGvHr12O/OB55/6lTY++Ja5vx3aIr6nure9z2wIhs6lXOnt
a7AdLCSHccaFVWXMcXOqqprA/OeSShvvvc+W2Fx7NYIb8E2T6m1zHtO51TpCzLm21MY17SzT
SRAP9VNvsJgabjqRyplljyWAgbDoXc/BXXP91W2XV0tb6wOhn88N/krU6rm4bBXVgsaK7QRY
7krIoLKcttjx6lFRkVnVvjsCVd9dr3Mc0ElznNdrOplrf7KA71Ta3eNWjnyC3trv+Yvq6bv2
tPOv8wv/0pf41mT1vGcSAPsw/wCrsWPfh3f836D6rfTYBc6oaP2n87cEOujGsfW9z2vrYJ9K
su939d7ih5114scMXErDNIIbMR/Kcs92VmZcVbAa2OBeGtA4/N0V306r3brMEDTQMdsH/RKl
dg03U7a8M1mPpby4rLw6Mg5Ixi2LSYa1/l2XVfV434fUs45NYfjms124zI2kub7JYq/RetZf
SmnFbi/Zrb8gW/aCILad30Gx+Ztaq/1v6gLer3vxMlrKrdrmiskBoAadv9fc3f7Vi5xuFbbA
6W3mXAgiXA7dzv3tzkHLGW2pguBitxYJMgafmqD8gHHZVoS3knz81WLqx+ZKIx9X7pE+JV+u
m2jGsyGPaxg2jaR7jP7ql9oYK2XW1tcBxDo1P9VEd1bELAx1B+IeZ/FUrLK5LmNePi6UcXmz
Hc2+t7uzHSYCvNowRQXuB3NY08dz/KWUWOscdw3AcEa6JFrGjgQfJRdwADBMLTxbfT6e4H6R
Ig99FWHptBjHExAOp/tKmWFs7nOa4eGiPjFtl7WucSHDbuj+9aOZiszLKGZL2bWkU0uaBEfm
7o/P/eci5f1fwcb0g+zYSQBpzqoMxuh4WbNpdfeN0sMbQW/mlsKk+6h+YbvRAr3EGseC0KcP
pllNGY5wawuc304BBcNFc6VjdE6hdZjmotfS6HnST8En/VPAZbbYy17apgERII1hZOHhdKzK
mD7SK7y4sc1x8/P+Stb7Pjf8xfS2mP2t6c9/5vbu/wA1f//Tb/Go4O69SyT7cds/N1izHU5b
a2ttA9NmKG7d3LCs5t1Ar/mHVhpAG0mNPEuVbIz33tFOO11Z/OIJMyrOBVe1uw4pc2NXAkH+
srTsVlYO9jmzrq78FVtptDdwrhvIcLIWXkB7LN4f7m+Bk/HcrvSM91OR6xse5zj+kaTyI/6S
6qvJxswNexweI1HBQczA6fkgNsbqfzhodP5SF1XHwjhsssPqegwhrAPn2XH5eW/JePbDYADQ
fxKCGPmNsqBJnXsUYWVkj9H/AGpKu07Xn1bXzoGhr/h+arLthq2tc0R/JB0+5Qspo2tiXnv7
dqgaWWtjbtGvuLlXe26gbW3ywGdswrV9m7DLqzLDtD9fnwh4WP8AazsOwCtskzGn7xVO+sse
SwSwkwQUFhc50CT49lcyRZU00bnNLY3MHw5lCfbUzH0vc/IJn04MNb/Kd+8mZRe5/pvdtds3
jceRG8a/ymomG0OsNpdLay1pB0guT5mOKiamPNmwgsI0PM/9FQOZS6poda98O3AmSWwdPci5
WU3Juc+hkitk+sfa4gfSftVSrKcS5zQSGD/VyJTeXkNpcXuALgCI+j7ne1EqZXSxmRbc5+Xa
5pqxmgiZH03Wt/lLTxs/Jc3Ie8mluKN9pJPf2Nbt/lLLoY5+JZl+np60eqDqI930F1frv/5h
fb5bP7X9SNIn0o/6pf/UH/jVeP8AnDS0aH7Oyf8AOsWT1a219GKKg+2sVD9Iw8HssKy++8Mx
d8NbqR2lXcVtOMwV+y0nWZO6fkrrOpMa0+odO8Ez+VBd1WsAivae+upQX5197C19D7GcgBph
TBqDBPTy4DkOa4g/5qoM3fax6GIQC721gGYOmxbWLh5jswV1Y7sTcB6jh2bP0n/mrbd0DIos
25OQS4ahrwWn56LO60yrHwbHbhvGjYMgyuQb6TXO9UEiCQB4qANUQ6ZGuisM/ZjmCXXVv+RA
ULhU2CLmuYOJ8FLGfTdcazvsI1DGQJ/qT9JaPq7WgsxnyBqXSq1+Pdf7jFLeY1T10dPq1teX
v7gjRSnEeQayQO5DGjT+1Kp2WRa4V/RJ18VVZY8ZD6iXNadHAd4/eVusscYLiCOPBSdY1oLC
yY5I7qo3Jc68nJedxMbn6mB9HchOE2McHBxsJ9rdYHHuUsxgqsI9TcYaWg+A/M/soTHkOY8O
9zjr5K1RmXUG7gutYWGw6kA/S2KpWWljwNNuoRm3udi7GGHtEeZb+c1BxTQLm/aNwrkby3nb
/JRWlxuLcZxAbuLT/J/8yXWfV/p/S85zcHNAtdjVNuZlU8t03ehY7+RuVT65Y1uJd9oxyfsn
UmNBDuQa/wAzRZYa6notdrciTbY5tmMYP0dGu/zXLoos/wDGj3QNn7Tn+xt2/wDVr//VN/jD
oxbfrRT9rdtoGOzdt+l9J6xsvE6dRjTi2XWVWaNbJEeKpYnSulsDjmi1znH2FjgIHcOWmcP6
uY9bLHC1jToHOPdRZl/VobmCsOju4j+5NZ1Dpbf6PRXJ1aRthVresZLWFtVbONCI0/FVX/Wb
K2hhpPtMmAPx1Sp6h1a+8X49IDhwXAAcdmyj035n2zYcsi65k2gCNZ3en/V9qvdQ6pk3PLrc
ioObo76W4qh1AsuwLH7gQBo7tp4LlyZMpOLfD5hQJBXUs6HjZP1bo9a9tABNwsgSS7TZ+85r
VymbX9kzXNqt37CC2xsjtytDH6vb+j3ue5+m8GIdPtDmK5bkXu1NZgciVSuvkmaoI7jVV3X2
Mc19ce1w51H3LbzunYNGNjZ1FgIfAeJmXRulv9pYOFSbuptpLmh1h2hzjAkq/wBVodj1XY42
+rjlpte06a6bWrPx8ux7fTOrhru7kJsxr/Ura8DdE8awf3kwYDuubA2QC0d/3ip5OV6zGF1b
Q1skOA9xnQBx/kqpU1xe2ATrwFatrdW1pEOc/wBw8IQ21bIs5B1IRaWPda29pZNTA/aRoY/N
hBeDa8vcP0jy57gNNDxDVLC/nX2E7WtaQfmIW99UOrYnTmZRua5z7dKwFRy+oZmb0u313+p6
eSXtnUtDh7o/dYstrwA4GdYgToux9/8A4030vZ+1ePLZ/wCSX//Wn/jIaW/WvEIG8uprhvHD
3qh1gtN5aajLWNDdTIPf2tKyndPFrgbnit+kHUflcrjOn0vbsvypYNTr3H7uqCaOltadpc8y
Z17IRbgbXNiD+b7S6VSycnFxm/pCRPADYlAZl02f0dvqMZq7Q9/P81FZmzYC5oaI5JmFNxB2
5FLw15ftAAAJ/lLRy+pYNJxDU5/qBx9dj64/N/e/O9yp9a6k3JqDcd49P86stgz4yVhkEs2p
tv6RoJ0ntqrnRcbHzer4+PczfS536Vs7faBud7x9Fbn1mxsYYNVuPX9hGOQwY4f6gdW8H0rG
On/OXLvwDdU62slzmxPwUsauqv8ASXuc6wCAANAEb1ZuYK2/SkS5XdgDHAtbDu4U8PoObkub
GI59WVDMexzvTHqdn+76TNqH1PpfU+k30YuexzQwwGyC3X91zVndd6b+y+pPp+kwQ9hB7OG5
qr09QsZPqt9ZrwWvDjyCus+r2Jg0YVeTjgWWXQLSRJB/0ev83tWB9Y2uo65lB4BLiIA1gEDa
rvQraqOkdSyraQ5sFtNjv3iPcxYoJv8ATqAgOjU6DTlCqDzZWyp21z3bQfj7Z/6S6g9NvGbX
SK4FNQY5vfgs3fylPpH1fOT07NxLK4y6j+jcZ4WXd0c43S3Ptqc2+u8ML5028bf85Zb2urvd
Lvo8Eao+DjtyaL2tH6ZoDxJiWzqoYpIpsaOQVK9lmNimh2j7IfYR4H6LChW4dlXpGyALdW6z
ou29M/8AjW+lGn7Sn5bF/9ex/jBj/nZhmJIqZ/1TyszKtJ6h9taYNGxpaeOPcULqTsfqNZsu
eGvrf7CwDUdws89PxmgFr3kHxjRRdVi1kgZLmkDWGj+9QDXbdzMw7Gkna8R/mkLn+sXutvEk
6CdedVqfUe3FHUX0ZbxXTfU9j3uMACFe670dvS202YpF+C9kNv1l0nZ9H+T+cq9eOyzHw4rb
VbbZsrtDtCB++z95P1PpuV9roqstZYbHEB5P7rZ9yzcqpzHmv6Qaey0OhYXTMuwV5lrxY9wY
1rIEA9/ctfqf1T6Vh2tYzIdWy4huNkOggPA/m8j931PzUP6tdIdh5eY7IYy6xjvs7Afawl0e
pbuP+DYxyrfW6h1WRTRbY219TNlD2cOrnTf/ACqvo+1Y3T7302WVwIeIPiFaP2U/SDi/gCIE
+JVa19bcqstB7kt/Ba3RsRvVc5mMyKmN/S5DnaNDGEbmN/rrq+r9bxn51b6bG+h09rPS2H27
gf5jb/Kb9F6H1Fg67ZRf1Isx8jL2V4lDjLWlg3+pbw5rLFwP1qsyD1jIbe1rLGlrHsbJALQB
puWMdF0P1Z6xX042Mva51FwnYzkOb+co5F1PUPrD62yKrWksaedGHbvVbGyrG/V7LxgNzfWY
8+WhaVUtxMultLr/AGNvH6Ld+6rb8YOxsY1+51djaxHcx6lh/wA5y3v+ctP7Rryr2Oa6lgrB
BkED85a9P1kwQ9xa8ix35vdZnXMtmfjBlYID7Whx7ST/ANUuVz8b083IZW71W0H3O+e3/qlp
9Axv1HJyAwPsd7NzxIDdd2xZmIHm154De8d10F3R8m7plO1pudc/fY7tt0Qn9LZa/GryB6G1
zvUtPBa36IZK6j9m3/8Ajfel2/afqbv+D2xvX//Qb/GjltxfrFRa0E2tpZtHad1i4fKzrcuy
yxxLd5lzQSAIVbGdkm4PqcWU7trnDxA3LZDT6cm8td8JKd11QAO5pMRJA/zkB7se0FhuOg0D
R3WP1GqHbmS4HnyhXvqli5OR1Fzcf0y/0nw21u9rvaTt2LY69m9UpxMPGtdWaLaXFkAS0bix
7dp/m3rK6Qa/2jT6zv0bHbjPGgKv5bt+di6F5fZZ7SdI2+Sh1Yi18MDQ5ogweYWLRkOa6Adj
g7Vw7axK1v2+bcR2LlPNsOD6yNSC36O5xXSNGXd06rJoHq5F22yupjA4NaObLzb/AFfoVrC+
tefTl9Srbj7CxrGvloiHR+lYePzgsaqHZDiXtZH7ytl1Z0FrXFp3TzqqsWXZJ9NpfY+Gsgdy
unyMmj6sdMONjvqf1O4bMgAEuBP0Xt1Pt2PWBVZZkUuxq7Q6/kedh9rK2yrNXWuoZXVMZ4Bd
ZjNbWRzJZLff+aofXHKp6h1f16mbL31tGQJBbvH7p/qrnvTcXhnEmJRcOouyawSA0vDS48a6
LZu6JfXlOdh5NL7mtO2tlgLyCO26FUyel9RwMR3r1OYLCATIII7e2U+Za/IqYX2Bzq9orrI4
jlBa4usra2xxeT9GvsSuiw+lMzbK6bGOre47WtMNMj+UtLrX1SPS8QdSwrLWu4v9WDJ+j7Hs
XJ52VkuFVm7Vjh7Y5PZztqo+tZR9oqe332/SJ+O9bfSMjPp6aK6mse2XHbuaHQT7va5Z1uaX
uLW0NZLt0N0M8crVwfrHdRgilzI2e0QSdCj/ALXwMjZdlmXMEBjuNP5K6v8Aa+P/AON99r09
L7d6f8njjb+6v//Rq/4222HrrXs4roZPwJfK4Ol1lpAIJaSJjmP5K2LqsTG6dksxWepte12M
50h4n6W9v721E/ZuUyht7gCwgQXfCUm4lDmA22ODidGtAgz/ACk9fS6y/c6x2zwJDf8ApKn1
KurFD31FsjQN+kD81iVZF9LxbTY6t7fouYS0j5tVnHpzuoP3ue4tBh1jydoJ+P7yt11tp6gy
je17mETHBRzkWW9VZ6LdpoLo1nkaq040lr3PJa9olwjRZl+AHVmywPpda4lu5haC3812qq0Y
9hsFXLZEub/5JdwcXpFfT3ZefXl0VU7PsOS4kWsB27axHttZru+guY6i0O6reWE2UteSLo53
AamPzlVexjbA0ulp8kUU42m0uD/AJ8Tqd2K4047QC8FtjyJJ13N935qrMxrsq/YwF91jg1rt
2snTb7l0lX+L/Opew5F7K3FvqQBuMA+6HNKz+qsv6DfZhYxBFgbYL4G73fmt/qrn7nvdYXEl
zjySoBx13d1d6c17bWZB0ZSZBiZctW/rGVkX0bqKHOogte2sbnfyrI270+flYudaXWUuofw6
HaE/vbXbtqo5DMeSxhBc3U7gG6fySFGhuK79IdzLGn2kOBgf2tq9F6DV012G1mXk+q8iQ4GD
BHiwrI6zjdMvLyzquWbB/MYltLiJ7Vi3f/0tqw6um9Ta/wBR2LFjRMl3/fVDEHUj1T1G0ttt
do6lwEED+VY3arnVcaxw9R2KcZ51cQWx9w2rIqxnvc57Q55GsjSP7Sfblhm9u4MmCfpKFOF9
qeXTY4jQ6AfDhdr+zrf/ABrfR2Hd9v3x/wBDcv/Szf8AG1lud9ZTjMbDxTWJ5kEOK47HzHYr
mtLAHN1G4bXf5yvZWSeq9UfbjO9FtoaXtMfSI2uW7fflV0MxjfXW1mn0S4mAsx+3eBbkEtJk
7K4I+9DvGO9jnNdY8NI+lAn8qxc54kMA2iZjv80Omk5Nza6ml0CXRpoPpK31HObXYcbCdGM1
u1wbw/v7v3lRDrXua2tvuH0Q0a/Jei9F+q9NTftOePRzs1h+zMcfa14bru/ec/8AdWWzHbfk
V51NTW24Vk5NLnbg4sPv9p+j+8xdD1DoWF1HP342VZQ11IuDWkuGp2naJ2/5y5bq2GzEyjQ4
ucxjQ5u+IEuHveytrffs+gidbyrMLotHS7nm8O1reXE7Wn3bCHfRe389jlX6fXl1dGDm1NNd
1m9lroLpHt/RtlEb0jMvdTcKGu+0P2MYCNznf1UDN2YgsrsxCy+slrp43A+Syhb6VznBsuIG
nxC2Pq6cJuMX5G1t4vY+sv0kDc1xrP71f0l2h6i+vEf9oyMWxpkUWmzYdrtdrmu/OXH/AFny
sDMfNbHTjVjeZlsuM7mn85crBLyBpymrY6xwa2ST2XSdDD21kV1erTOhJggj6XKlmdZrYC37
IQ5hjQj+CpN6thvduvw/cO4dqoOyukXvBdTa0n86VZpPTSJZl2Ugn6LwT/BbHTMjHxMqt2Nb
W9xO1oJBafju9q3+qdCyupU1ZFtgxg0TIAEa/S3Et2oHTG/srPx3O6lXkUN91zNjLg5oPuZq
dzNyv3dY6h9Ysm/C+r9WJj116uvsraCBMfznubvXOZn1D6m39N1HPa95PtFZFg0/tKjmM6p0
La83V34+/aWFgAC38c4N1TLAGNL27iOOVi5OQb8k0dOql5n9LPt08Aut/ZV3/jc+h67/AFvt
Prep33b/AKP9Vf/TxP8AGx6jvrjY1v8Aoao+4rj7GgkVMBfZ+cRqfgtA9MGBim+y9oukfoOD
B+l/mo9mZnP2sttIZADXHQf9FBJdcfTdeXnsGBx/F21HrxhTtdte9w10c0CVndVx3jbft2sc
dsTuM8oJtFOMxjY3ukl3cSgUUW5FraaWF9jtGtC9I+qH1Tr6dSzqOTD88iQ2QRWD2/4xG+sP
VLzNbNGFwlwIDgWn6TVhZWQaH/aqH7TeIuZG7c48Oj95U8PrGR0m9zju3AGKnayHHeG/535i
Li5T785t3UHB9d9rbHvHEN98f1WbdmxZ/wBZOpnqfULcgAND7Pa0eQDN3+a1RpvtLWML9tbP
oNJ0C0sHqb8KyjIrvr3l+oOpZB76bfcrH1j+sh6pgmpwoBbbDXMEPd/L/qrnLa7W5oY4sDiG
n2kOER4rf+rtGFnUu+1kF+BJqbwCHHuqNWXjU9Zba+oWY9WjmH3AtmHFgP0VZ+sPoPvyn44A
qsx62sA0k/T4/qrmGOY07z96N0sNdlgPO0bXe4dtDqtDpIddkHEdY+ut5O17exI3Dd/JWq36
nS0u9cWE8y4iSqNvRq6bHMdLXjnWYQ2dPYPda92zURxwjGrGNfpgggDRxM6onSOjUdYyHYpt
bTeDNby2GujxetrqX1M6jh4zP8pMyGDR1Qsl7ZMNAqd7vcqdXRcupvo2Wub/ACYiUSrFuxSK
6Liz4afkWZbZnO6g+nIyyypkaFxBduEjahdYptqxw42veHOALSd2qqNzbMZ7XBjiB9IPENMh
XumZpxM9tlRNuOW+7Tjd2Xo/7Up/8b/7ZHt9bbxpPqbV/9TD/wAage/65XCsS41VNgfBYNtd
PSKgdwfmPAcwjXaT2d/ZWPZY+17rLDuc4ySVu9MrzMzBbW17NjHEAv5V/F6Y6txbdYGtcPcG
ASf7Sp9PwGnqOThWPA9LWsP0JH/nKN17ANHTi4OaRI0nWP5P7yyMXpGf1TJZXQwN9QH032ex
h2jhr3fnLq/qb0LCrzLK8+prrWVn6R9hI5Zv/Net7ql3TOmV/qOPVVY9vvO+APvPuXn2b1Gx
z3ta4cyNvEz2/eRXG99XqucG2WDcxoP0R+8/91yFkhtlDLx7nNI3vJkEER7UJ19ja9zT7dWg
/FanRPq99vwbsw2N9QEsoY7QO/fMoFnSr6bDTY9tRBgh3Ck3ot9hIrsZa4DRrYOqo5GLdVYa
MlpreNfL4hUnV7cjYwyCYJ+K3Ok2YzDfRkwG1VWNa8QCT9Jn/SCp11uOO3JEMNUCRyfkVd6i
2kW1Eb2sfQzcXaEn94LCcxtVr6zqOxU8Kq31LHVidrD+K0qc59GSL7KxXZY2C/UaABrXen9H
27VpV4v1mso9aiu19LwQ17Wgg9/zU/TaOu5NzqaMQ2XtE2sd4f1fpK9b0j6wQW29Mc4fuif7
lQ/YfWWOFrenXVwQS0VEgwf3j+at7E6z0zEYHZPTraMtsahnsn873FXes5PRuvYz85uV9iys
ZoFdbKzueZH0o+l9FZ2L9a2EUYWdjsse0iv13GHFpP0v6y2OrdBb6VeVgMe6uwe6siSCf3Xf
nNXN9a6Fk24xfdjva4aCzbBELnHZPUqqhi7WuA0a8kSAnx8el3tzy5zifpB3C1qcDDoZFcNY
fzi7X71232ar/wAbXZvGz1N26R/pPFf/1an+Nb7LR1g3sAGWdhB+AXnNz3WPdY525zjJKgui
+q1jXV2UEEy6RBjkLpbabbsg33bQQ0HbEcDa3QfyVg4jMXK6q7KfkbL2OINbgGg9g1qB1F23
Ifi2TaGumrdqGA92/wApa3UfrU03VjGr2sZUGkOAaGuA+lV/WWIfrBcywvdaA5wJPpiZP8qV
nZnVMvLdNjyQOJMqGPW14a9ziIME+Ct25FVlvoVHZWdHPPJHdDy3gPLGiK3ABo8vFC3PIbjN
G6XewDuSu+6VfndO6dTh0VNsNYG5zuAe8oudiZduL+0cipuRXB3MZEjxO1yzKL+h41TMuu30
3OkOqDvdExtDR+eh9Q6r0XKuD2NsLW/RNrQT+C5/EdhjqJvuIbWd5A7CPoKVtm9tZf8ARsfu
IHIaD+crtuX06rBvZXq940bwBHgo0V4mTcx17/RYKmgNkmT/AGlk9WZS3JDaXSAIJ4U+jC27
LZTW0uDj7o7D95yu9fx7Krqn2NLSRBnyVzo1jcjC9Ik+w7YkjTsr+NTVS8+nLDEAgwYROo9S
y8Y11Yxc18FzbXOP5QVWx/rR9YWxXdfa9g0O1zmuH+aVps6u/QZGRew/uPfoQf3dyt5WRYaC
31HureIe0EHTy2rLd0rpeTDKrhXe4w1tnitQ9HzqqWM/bdlZbA27nkD4LQb0i9lDR+3HWHvu
l4M/ybFRyvqRi9QrL25VbMkk7SQWtd8We5Zr/wDFz1Gip9rcqkkToJ18gqLfqv11rdvolzZn
3uA/78u3/Y2d/wCNt9h9Ifad+/05Efzu/n+qv//W57/Gle+z63ZLS6W1NY0DwlrSuOcDMjhI
N0DuZ7LY+rGU2nqJpsADb27ZmIIO5sFdZeKqwLHOd6n0dvn/AOcrn+tYVfqG+r2ucPczsSBu
VXotNHUHWNvk3V/R1I9v/mLlnZjm4+Za2ke0OgTrwgvyXPI3NaQPJMCXgk7Q0fKVKsPDDsBI
fpCsVUvYBZb7Q3SOflohWWteXa89z4fBGqu9PIbd9ItIAAERH5y7LD63g3Oopqtm21pE7DG5
vLEPMe2255OTayTt9NrTH4NVH9iNtuJDzAJgvbGiLkfVyptX6vZusGh7afBy57M6bm4zz6lT
g1x1LfdI+Su4PT7s+fSr2NqES/Qknt2Wuz6out6e973DeyTtmIgfH3JYf1Xtuf6ltge4thtf
YBo8yh5v1RdZV69G1gadrg4yfiG7gp9P6W/peLb9nYbsmyACYbA80S7p9+bTW3N9xZJJGnKV
eLgYYL679jQYNRbJmPpbkI5thY0V1tveXRubIkf1Nu/cp2C1wDciiWHgEHRVqul5EWCm4sa9
xlwHu2H8z3FUMnCy8KwX5O7Jxi4DcTwQfz2rpGZ7xWxzGVPY8Aghvb/vqVVlljy4ME7g4HbI
BC7Ppea6xrKcltOQx1YedoDnAD26/uK1b0zp9zSSy7ELjo4+5p+G1ZmT0LqIc84WQy6sTtre
Np+O6xY12H1/Ha51lbLTEex0d+GifzUE5F7bGggglvx2u+S7DZf/AMxo9T9LtnfH/CL/1+a/
xkEH639R04cyD/YYubwMf7Te2gO2usO1pPEnxQbq3VONTiN1Ti0x4hToyG1vqtcJNbgY+C7G
zP8AUrquY32uI3OAJhpE7v8Aoqo9trsb1HuD6nva+oyJ2/RO5n0vzli5VdvT85/oOIbaDsPi
HLMdJku+kSolGxcd+RaKxO0avd2a3857lrNrxrJdRLW1ACrsdpO11jkXO6O/Gy7q7XOJYRDu
zmuAc1yrX4lFLGvq9zyeHfwaFWyWgNgAAiS4+bvzVY6ZZay+i6sA+g4u2+Ue5dpi5NV9VOUG
BwfD4PfVG6nkufY5mJSGWCCXSC2CB+dKoPZ1Bzoc6tu4avaDKsMph7SXh5PJOuqPfiWtaCxo
JOphZluP1IETeytrtAHOj+C0un4mTiObabRaQODq3X4Knn5mFk5Li/IbVbXoGA7Gzy1Zg645
tj23tO3hzq/dDv5KMzqf1YfH2i/Ne7mA1oH/AEVrdO+sf1PocymvCfa893tLiT83LoqeqNua
2zA6eah2c5or/wCqVDq1GfmODrHY+KQP35n4rIu6fi1+2/qlTQNXCuHFU8nqPScfEvwpvyxa
0tn04A8xKwaeo5GJYw4THs2gBwglp/slbGD9Y73PDcu1+NvMA11Bw1/e13Lrui/V/pN2QMq3
qNlj72iKy302nuupd0JjqjXXfc3tG6Y+RWZd9WOr0uBwOo2NB/Mt4+Gkqvd0f6yVu3OyK7Wt
BkHTX+Toqn2DqrX+pbTU4z+Zyul9N/8AzW2+md+ydkGZ3zx9Jf/Q5b/GSQfrj1GOzmj/AKDV
gYj2YuZU60Eta9rjB/N50Wp9Y8Gp1zs/CYDi2tDiW+J/krBbBgAarb6T1Kn7DfiZLgwBpNJP
Jn8xqu111jDvewg7PYxx10a33f8ASQOqU1vwK7zPrBzQ2PAj3LByWBr5HDtR/FCWz0e132K3
DZQXPzXio3CJiR+j/kq3mYYxbixv0GuIc5vGyA0e3+stlvVOn5vTm4GczZm4zYqu0/SMH8pY
j7a/Vc5gAbWfc86w3+SiWjDdQxjKxvdYXv3QSGFv6MPd+9+es2iu1pbXHpuBh/wJ+kf7L10n
1etJx34xMnGscwf1fpBaVhh7g0gbuPmq1leRuJDiQPyBVn59eO/bZMnUqWP17LocYcy3GOob
B9QfydUdvX+m5bYvodtnR0A6qV3V+mubFd9tIECDwq5b0zLBe6xtvgduoj+UqeT03GDZxrC1
51d6n0SfNUH9IyzIbW1xnQsdA/FHwuj9YpvFtVADhw95kDzW+3F6vlAHMzCGj/B1F1Y/L7lI
9HYCGvl5OvucXaJx02ln0fTaY8NZ+5V8p/SseDfcyZIA/wBQqt2X0itnqCwOBHtDeSq5NOXt
cyt4b/pBGh/lJrbeqYLml1hbWP5u2SAPDv7VrYf1t+tGO8W1Xi492PkyP5Wq6bov14y8vIs/
a3pY9AadrgHDXja3bv8Acrt/WMDKcPsnU2ssMgMtM/8AkVXbhZ91zWPyGWssj30vLHCf7Tl1
P7N/yL+z/Vt+ht9XcfUmd0+ov//R5X/GI3/sz6iXD272/wDUMWFliojHNbpPpgP04IXRdBs3
dMbVb7mt3NOnY6rL630T7M4XYrSan8gSYlLpWPRZY51vscWhrN//AEtNPpK/XivrxswsgMYd
oHILvznNVh1bm4joMabjpMiPorl3NFjHaatMt+/UKrqr3TL7KbC0tc6o+6xgO0kN/dd+a5bn
UsjFdYzJw3OFdgl1bhuc18e7d+9uVwOxcnpbX1PpOUG7mggyI+l9JZRxbc8ua++umOSSO39V
Qb+zsV+xtjrSweBALkq2HKvDKmhhucWFxkwyAdW/yVs9OxrcT1nF4fZa7cXAEaD2wrXr2i5x
4J4gcaKDrLXDUH8qY4GNkibSW/fKjd9Wycd1lL9wGm0HVYmV0fLpEhztNIAnVA+y3tA9Rzo7
+0q1i9Kfk+6vJDT+7EHT5oeT0rLxDufdDX6gwSP7W0p68PqTWetj2tcB3Do+/etDFr+sIaD9
oYWnUSQf+pVv1+v0gzjtvbzuYR/1KbG6h1XeRbjuaR3418Fec62ysCXVv501hZfUejNdTblP
cXW7REiBJMTCpYOH6rsuuuDWzaN3jprCLRkOxa6WsZAd73kaksnbt/rPWn1F7yMeuJdfpsIk
BsT7lUr+rmfcHNdeG1D6IjX/ADt25XOk9GysF7hZlCyp3FcAQfjLkXLoxqZtvt2tkCAJn7k7
enYlhD6nPa4wdzXOGv3r0Dbkf8ydvru9b7PHrfnc+P8AUX//0s3/ABg/VXr+R9aMrKw8LIya
L9rw+the2dobDXM/qrmj9UvrQ3/vMyz3/mX/APkV1H1c+rvXHdOsZZg312MdoLK3Nmedshad
vSuqOpYP2fcLQfe4MdG2fbGi53qX1d62bXMHT8g1vILQKnFrSfzvorQPQ+oM6Z9mGLeIYSP0
b+f8395Zt2N1c4kDDyJ2w8+k/QDT91c9X03qDWvsdj3Nazkmt459v7qE7pHVAHP+yXljTBeK
37Qf621XMDo/VPRtzDj2tpZFTiWO1L5/k/yUPMwcupwa1tjgdWtDTP8A0Qg0Y9zT6ttT9rZ0
LSJd+6may+wu2VuBOuoIHmjY+G8ibN2oO0Bp1P7pW10vDyababSJqzS6tv7wcwfRcPzeF0Dc
DIqlzWkjky08fcsXJ6xl05T2DHD2jjaHSR8wpjrudbtZXiFhIEve12nwDQr1mEcgMfc5zLAI
JAI/6KnV0/MY+K8slp7Edlo0YDnRuYHazJB1Ke6itz9vohrtBpMfisrJ6LjXOJDTTafzmSs7
I6V1NoIbYbqx+aefhqg14mQ2qxrWWVPP0m7RtcmxMTPvtrra6yl1X0dzS1sfuSukxmX7ALIm
PdGklSu9Olu7ItDWHSXQNfmoenZAspfLD4dwqHVMOy0tc+x7qR9Ots69/wA1AxMan3Y2Nayo
3AkToDpHf9xFo+q14tY83sf6YaCC6AdpnRSf0jMqY51l3p3gODXMdu5O7dLh+6qmLT1TNx2Z
QyXtc5/83wwBpLf63uRbun9WdW91Vvvc4POkeO6Y/stRb6MjIrqa/wDR7SHWtH5xb8f5SHiY
l2IS0WEtJLiCI1PC9Jl3/MeZ1+zTPzX/0/VUkkkkkkC3+aP81/b+ikz+ad/NfL6P9pIfzLv5
rt/U/tKmf5wf0L5/SQLf5v8A7zfpH6X0f/O0E/m/8kcnn/vqG36Q/wCRvlyiM/nKf+Sf5383
6XH+B/4Zajvo/wDaf58LNt/pQ/5K4/P/AJz5fyU/Yf8AJfZNb9M/8l8D6XKi2Nzf+Se/HP8A
ZV2vhv8AQv7P8FWsif8AvO5/OlVrNu//ALyfnulCf6cO/wCSee+9CHoz/wB5P/gqkPR3D/kn
/wAFR69m7/vK4H0dyodb9D0Ru/Yv0h/SvV2/2PT/ADkSn7P9nb/yXH/B+tt/s/yUCz7N6n/e
d24+0LMyfsn2hs/sb6X/AHZ3/wDWtv5/76vu+zbf+0Pb6ProVv2baI+y/wDg8fiqVH2f7M3+
hfnfzfr7eT9FOPQ2mPT/ALHq/wDflIelJ/m/n6kprfR3n+Z4H0/Vldh7P+aX+D2/Z/5Xp/8A
pRf/2Q==</binary>
 <binary id="Untitled2.png" content-type="image/png">iVBORw0KGgoAAAANSUhEUgAAA4UAAAIQCAMAAAAB0jvWAAAABGdBTUEAAK/INwWK6QAAABl0
RVh0U29mdHdhcmUAQWRvYmUgSW1hZ2VSZWFkeXHJZTwAAAAMUExURcfHyWJiYgAAAP///+Eh
b6sAAAAEdFJOU////wBAKqn0AAB7YElEQVR42mJgpgQwMIAQYWVQhehqGbAbSQvAgOJg7O6m
kdWjYBQQAAABqKu2HIBBEFbc/e88MTyFGD+3amLABrQqIj8oAMRtYg5sEchcO4aCVndLWuGl
2cyJRBrtbKGS9QpZPrb0HFNCN9nVo+QmaKuFy7SQxDTvZcn6+oXB4xUVfl8Qt55Rt41YFMNh
nUUK0l79Dv8R/BVA4LBkhOUi1PwyCmgCMAoXSK5mwgPhKhkYsBY4iJyOkUEQZQBm3oAD9FIG
G4RYRJG3MdIXI54Ux4hRnKPIIZfosOBDcJiwlbxwL6L6CsnjaGGIvVFHAwAQQKDm2WjeG27Z
fLRApW5ByQApgFDyLAMDerYFM5kxyjiUjhdcBUp/DiCAQIL09iA4hTDCCrtRMAqGQ7mHaLpg
SjMywvpNsLoaqcpmZGQGCCBQXqSgwEBrMjDC63loawi5LcWApzaHNosY4O0oMBepLYGlsYKj
j0pkYwhnJUKU15FbPowoTSRsVsNigToxTrxxjKT5Ck/LcBTQEjAABGDGilYACEGYo///5+PO
1M3q3g6OIIJCTWhtux8G1IowYs1Ws4z2z35tHREvP+f1LeIC2PCBrojkTlYrchlGhEoC8mrz
StStsqjqpKFRXms0Jc6D2pCyNPi61rOGCnrgbhDYFcWaRazWnZsoECGZMNu1qgOPuFgswkx1
MPrZJRrAQpBxXxXiCYD//wovAQSvCxlHh+lHARUHUmlQJOMqgeGjtozIfTG4etRSGWNoC63c
wyhPoN1sRtSiA3fzkwzADBBA8LpwNBOOglGAtTHGwIyrAYY8wIzUSULka0TORTAxu0DMAAE0
mgtHwSigTf8Jd8aF19jQFilAAI3mwlEwCgYs40IqQwaAABrNhaNgFAwYgORCZoAAgo/OUCMX
MuCthKFMfJU32ggkI3yl02h8jYJhmwsZmQECCJ4LsbRbkdcEMmMuEcQYT8YyfYi6OhQ+U49l
eSZ6Rxa+VBTFKOQ1X0xMWJeOIg/co+VsQkN3KOsYUWc1kNQwo8xqIo/MwTi4SpVRMAqw5kKA
AMyaMQ7AIAwDY/L/P3egTew0oA4M3RgQAqQcKOfyFhpq3HrltU9qmLNKJ7vLsTIdh3vUpbhp
0sY+4ZNXzzUetNh83Kle1aUVPBVtmAM0wBoarUKDyQkpVwFJZO2ire8UakO8RRzDYi+qP8Ef
I4824xDvaJ4IpDvjyCx2hKMo6L8xeFfhJQDj5rYDIAzCUKr//8/GbNAymPPNeIlhplXT0yDY
zPdy5PyqY0yyKRx8pK62dDWY3EJCnJfluY25LjccQCH/tmY/QdgkoSAoF33ES2ni2jYmxvXV
ktpaiagO3Zk2sXmX6RhDAZsk8XRjXXzll3/YGnZWB5ZSQPgUaDBUKIiDTFpPZ7PyWXO216On
4XAAQVEt2HtegWIv1dNofD5KwBsOh2YKTEzGWQrl6HuItP67TRU+AhBvLTsAwiCs6P//s4ky
W2AvT3rwZNzIRlu2UrLQdmvA/zBm6p8hFk7KSeCJ/vPIsNql09GdXL708EjsvVwuZIJ7dpC2
zBZQ59uzyGGyp28CEsoQbtpe01GSNcbf0PDIkO33ntzxQlz4+lBJEhsiVrYXi2knYkMLooiu
myrLxkbFXQcO6SEFE0AeZKKQhZcAQsuF5CTNITlEjNIXpm8LhJEoZUOzP8kETGBMpJfgjAyw
tTGwZS+IXQfQti18eyG8wMAcuEMsmsEoElErOpTyhxGHJBMsJ8MKCwZGbEMhTIyY22sJ539G
lFwIEEBo/ULGEZILB2p2hsgqGNRjHZLZEJxUh2GhzYCvYQbfnoRoFjEg2qjIXXn4chq0XAgQ
QAwIJjQXMoycXMg4ILmQmCqYgWlotkqAjh4p5TgleRo9FwIEEFqLlGGkhCHD4M6FkMHqIZkL
R7cFENXUQW6SMQAEEANs/h4+RjpiAmIgmqTgDgSRDhyKvQNgiI6uwiIqGaB0jAACiOwx0uHR
JKV3igHaSPwo9NCrDRmA5fpoLiQm8aHmQoAAwpwvHDnl0QBUhqB+EwMJBcVoLhyuVQBKLgQI
oBFbFw7MKCmoLiSjyBwyYUrURMUoQK8LAQIIY3RmxATiQIzPMICmksgoModO6hqWExU0rwsB
Amjk1oUDMVkBW09Kci9+yNSFoxMV5NSFAAHEgLqOZAT1Cwdi/QxkqezwbZKCGtyj3UIS4pUB
kgsBAghz7QzDCAoLeg+Tkhq8DEPsVC5GUJt0NJMR03JHqQsBAghtr/1Iqguhc4Z0TOYMJDZI
h9psBQOoWziaCwkkOmAIobZImZkBAghtly/jyGrWM9G1a0jOehjIUcsMQyUXMo0OkRLRHGJA
qQuBSQIggDD6hSMqFzLQNRsCq0LS22uMQ+dUIAZGJqbRwRki6kLECjZo1gMIoJFdF6KMD9Oj
GCQneIfMklKG0VPEiA4oBpQWKUAAjey6EHURLa2tAtaE5AUvw9BI3AyjVSHx5TFKLgQIoJE8
RooIB3pMNYNPuSEzNw2NwpFxtCokMxcCBBDaGCnDyCvNGOnUNwTVg2SPIA6JbDiaC0lICwzI
uRAggNB2+TKMwHBkZKJHPgStDSRncAbirqEQL6MNUjLrQgZmgABCPwlxBOZC6DHlNG6KQw4o
YSDDcQxDo6vAMFoVkp0LAQJotC5EXClOS5+TvVwOmv0GfVdhdJqCBMCEtpobIIBG60J4FqHp
GA3Zs34MiDbpoE7jo5mQnLoQOrkDEECjdSFS15B2fge3RxnILSIYBn/UjN44REkuBAig0boQ
ORvSqu/FwETaxkKMHMzATMVxUhosiGMcvQ2akn4hQAAhbtQe0bmQxgOlkKEZSpzGTLUd2OCl
OFTOMaOZkLK6ECCAMOvCERswNGyTUrSTEd7Yo07cEDkiTMKm+dGBGUrrQoAAGqlnc+NMnYOw
08QIzcJUy4WMhFemktAoYhyg2waGTS5kZgYIoJF77gyWdEej1ETpCTcMjLBcyECdFMCAsY8U
o6uI4mAGgjXh6MAMRbkQIIDQ+oUjuC6kXWVIcTJlgLVIqZMLIbeZIM+zM0H5kAwJvl0FsamR
AX7JENZ7CgforoFh1SIFCKDRFinN0xMVDnsD5w8G6rVIoXtLYR1EWFoAu5IRcqYoeJ4S3DmE
NGEZcSSO0UxIhboQIIAwTrxgHMlhQ7tcyEDFqKO8RcoAzXUQl4EMZoRkPEjvkwEiycgMz3wg
GQZ4e50BscKBgWl0eJTyXAgQQKO5EL1nSPUURa28TbVcyAC9mg167yVYBJrfGKA5kJEBKgPt
K0M2iCOms5C6MKNVIZlxgJQLAQJoNBfSuklKtR3o1Ikb6Eo4WDMZ3P4E50JISmCAZEnIdbiI
rjLsLk1EbQqZchydpKBKXQgQQKO5ED0bMlI9xJmoVYlRJTMjdwXBORDc34TlQkZY2xNU9zFD
akwm2NZBRlhdyAC7Y2/0kAty4wAlFwIE0GgupHXPkHrplJEa681hG0jgl9BDR2rAJkMnEqEk
aHSGAdwahdagjLC6EOwvRubRNdzUqAuBwQsQQKO5EDMbMgxSExmoYhKkwmeE3pAIAej1LeRS
eZgGEA95pgKcCyG6RvcUklkyo/YLAQJoNBdi5hmqhgE1awuqHcaGcz03UfHPAKlIYZNcDHCA
ZgdCHEbidRHDSDoVHvU8UoAAGp0vxJoNqTb2Tt2OE62bf0RuYoQ33MEjqbA2LhN4yToEMjIh
BOFMiAwCMIAhIyNU9Qg6XB9pqRq4LgQIoNFciDUbghIXA7WMY6RzJqGkxCCu+IHVewzwTIaU
6SgAI250BlqcAQTQaC7ElQ1BTS3qjM1QMxfS+FQOEod/wPkW2k4Gr3uDrnZjBC+AgzVIkSo9
KIBWmfBxIlh1OCL7hcDAAwggtFw4OuKFnA0pb5dSt0FK6zKSgVQPM0JzIZk+ROlOMo6gtAcP
MWghDRBAGGdzj454oeRDapg0ZHIhee1tat3zNYJzIUAAoe1sGh13RqrDqJANqTufNuiabOCJ
CpSyAdKkJau4GDk1AAN6LgQIIIwbtUdzIWo+ZKQ4mVIv6wy2ygJ8UxpaLmQiOxmN4DFSgADC
6BeO5kJ4J4kK2ZBpWNeFoJEYRtSBW0bE6jZIvw/W/cPXOxyk7W065UKgrwECCGPWfjQXoncP
GUdzIc5cyIx8MS0sfcE2QjLA18NBBrog2Q28ZZERshwHcoMO44gbGUTaIgb2NUAAYcxUjOZC
zGzIQFEuZEDUrshFPwN85RgDeBQfkkQZsFcUoFoHFjsI1QMePswYuZCRCVE5QndhgCcvYJsV
IWvkILs4mBigS1lHXC5kROsXAgQQA2rnZfRCZGzZkOxLrVG32UOOlUBeyIt0cQ+ktkBSDB3m
gJyBCFn1ywCvWgZFimVgZGZA34LPiLz1kIERulkRvIEK5BdwvgP5gxG2i5gBdn8RwwgeIwUI
oNG6kKhsCF1/xUBibkTNhQywje3wCGCCWQKd+kaalodvNYKQEAWMkIObGBkHxf52cJMSSy5k
RAzdQKpC8KQ8JPygm/uh5Q4TZKci88hrkaLmQoAAGq0LCecjyLoPeG5kJDcXgjbmMSDfFMkE
u4+JAXYrDFouhKhmhK3ZBFeGUNUDX1wyQLqFqOfhwMsH2JZpBsimfgZGxDYqBvgaQUZEIIzI
XAhLHwABhJ4LR48QwUhrkAQDXooFroVIqYbQzuRGypSInhLstAnIoS+MjEhrCSGqmWDKwPts
GWFHMw2CTAjZ9ITmQ/hWYPA5NoyI9iYDuCfIDN07DKlFEf3mEdsiBTIBAogBVmqN1oW4UhsD
I3S9Mnh1JLg1SHRyATXCUNtrjMwYuRAc+IzQDIe0XQG6Ngw+7g+kIZqYBsNqL9COe+j9Gch1
IXzICbp1GD4PAR0VZYCOkkJ6jIwMiHJ/5ORCBvS6ECCAUFewMYyesYwrO8G3PJF0Wya4L4cl
+Jmhp5pBcyEj7GglJmhti3xiPwO8+8gAMg+6f4Fh4EMEmgtJzz3QXcNoy1ZHai4EMgECCLVF
OpoL8dWJDNARPhLaToygYwWxtNfAHTsGeF0I727CBvPhQzZILT7wJAC4Rco4CFpv4AYpE7zt
TJWkOYJyIeq4AUAAoeXC0RYpwWzFxEBCugPXXwwIHvzoGKQddQxIQz6Iy5kY4RkQUReCWqSQ
KBr4fiHIxfDLvkdzIan9QmaUfiFAAKHtqRjd2EQ4XzEyknDJPBMjYiaekQk+RgofcYW1OJGv
CWGE50IGpKUokHkORgamQZELwVUhllsVyN+TORLrQthwHUAAoe9sGh0jJVyOkTI2woRoksLH
BaHzErCTzZC6AQywAyRgw2jQlSZMkNYwdFSRgWHgr5lkhJ/bhpwLGRjJLx5GbC4ExiRAADGg
3nw1OmtPTJuUhPSC1DGE9wIZkNgYuRA2SAqbnUBMcsOvlhgEh0MgVYVIoyoUHW4+knMhQABh
7GwabZJSNRcyIEZJYUOC0G0GzHCKgZEZpTKBzrAxw1UgHUnPyIS89HIgq0L4CCd8poIBenIp
3C/QNa/MiG0VjNA1sPBFtEgt2BF0qCL6CfkAAYSx1340FxIuyEgptUGJjuLUxYBYv81IrXOp
KAsDBsRlv4yo3RlG+FVPsJP1GRCn30KLE9h0DMqszwg6dwY9FwIE0GhdSFYuJCGYwE1Kqlo/
GDIhYvknfDUddPaTAbKAG9LABEpB16wxQpfZMEIvYkO0tRkZRnwuBAig0VxIXi4kYXyGkbor
kgZ+CSmkqkOaf4HNpCA32hkRSw+gK9DBYcEAvT8RUmdCL6UZ8bkQIIBG91SQ1zEk/pxE1ClD
KoCBHsVgAK8bwCwWIAvvGOB9VwboId6Q6xIZGeGHekMX5jGgNStGai4E+h8ggDD2VIzmQiJS
IRMJg4GgFMvISIsoHKiBGbSWACPSCjvwUlvoKDAz/GJERvg+Xibo3l6kbRfI/cKROjoDEECj
pwKT3SYltk4CFfrUnIZlGNA4wpyNQORCyAgopMcIWXELqQvBDVJGSFUI6x4ywHdKIhk8InMh
MLQAAmj03BlyUiIDibUhIxVvvhjQ8Rm06gslF0JOkWEGH4QBnY9hhoztwlbuIeYVGaELgZgR
zQSGEdwvBAig0RYp9ZIjnn4kVc8lJWUFHQ1ao+geIeNUYAZGzDb6yMqFjCh1IUAAoeXC0ZMQ
SRukIeqeMciRMozUvK9iQFYaMjBiPQuLSmdzM4zg0RmAABo9FZjCbMhARIhDboGnZtgOxDgp
jkxIramTkVwXAgTQ6D0VlKZKwokLEsJUHVWh/ygaziY4w2gupLguBAig0bqQwsqQQG0IPgwQ
Or84hHMhvoPKEV0bND0MzLBruIm4qJeBcQSfRwoQQKO3xVAhaWJNPdDzophguZCRmkdr0zkX
MuIrcBCn8qBc1Qsbk0K64BcbYIBdZ8g0gutCgAAarQsprw2ZYPNgiAzIiHSQKQNsKoiquZCB
/t5kxB8IlAPGkZoLAQJotF9IaWeGkQn5iDbUDAg7gJMRclwNI3plScHoDAO9MyHu9T8M8EqN
gQFeDzIhX9zLxMhITF5lGDm5EHV0BiCA4GtnRnMhBY01fAkO6TBuRpLHdvBEI70iioGRnMs6
GHC10aF3bMOu2oYWXcwMzCMp4aHXhQABhJYLR89gIyeZMqJeZcHAhOgpwdZrMaKNPkCqR1yF
HsFqkn4b0xlGWGNxQEZnAAJotC6kVk4E38MAGgyELJtkQN75w8SI3uSCX0AB6UYiqhrY3lfI
ycCMWPakwwxlpE96ofDWqlFARF0IEEAYuXA0iMjNiLDRPvShGqRWKiN6PMA3nDNBT8qFniDP
iDhBHsfCG/pkQ8bRipAedSFAAI3mQurmRMy2JHQ2GnXSG3Y6C+S0NUaILshBibDjD8EnQMEP
BsbsKtAhGzIwMY5mQnrkQoAAGu0X0qFfxciMflAGSi5kRFIJFIDeWMEI34+HdhkpkskMtM6E
DIyjM8i0zoVAJkAAjdaFdGjSMcCHORDdP0Zoxw+xRx3WEGWAnDjKiLjcCMf1MDTOIaBTwBlG
D6ilTfmG2i8ECCDUXDh6TwUtakL4rZqolSEDA/RYCOjtTZDDyhhhp+czMENvwMWZC2k7lgbd
AjjaHKVJ2KJe6AwQQAzMaLfqjQYRFQFKXxAySsPIgBi0YYIeRwpRBT6WFHYXGeQGe2j1yYC8
GxY1j9Oy/GAYrQnpVBcCBBBaLhytC6lZ4qFeOQq5eQJRuzAgtf3QUjtsjIeBAf9sNu2apAzQ
dZ+jsUjTuhCa9QACaLQupG2XEOXYbViNSLWsQ7vxS8ihoaM1IY1HZ6B1IUAAodeFo4UfFXuE
aKckMWIO0hBhDp51NEgraBionUwYGUdXcNA+F0KzHkAAjbZIaVgRop2SxIh8ZxqRS7nxLV2h
4TQCIyPD6HF8xJaTFPQLoYkEIIAYENXiaF1IzVSM2aBjAO87QFrmzUBUZmZkxLnFnXaZEHJt
8CggpgNNRu+ZgRG1LgQIIPRcOFoXUqnFgeVaZAYG9D1PBMcgGRHrSVHPNGWg5aoW8DUSo5mQ
uPxEzjpbRkbUuhAggEbrQpqMbTAiGh2ooY+RDRmZGPFcwgTtQDBixDUjfN0bLbq0jAyjnUJS
uv+kBha8hIZmPYAAYkBawj9aF1ItF+I6FJ8RcXEYLMwZGOE7oxiwdAsRYzQoVR8NcwkD+BD7
0UxIZFgxkjGrir6CDSCAUHPhaGeASnHDwID7jBZGWEMGoQS2RR29i4E6Lc+IsjOKZtkEvFpn
dJKCtOxEpjZonx8ggBhQr8UczYXUGZthYGBixpcLoZ0vtLYoAyMjaleREf1aFliNScOV3ODL
B0czIX1yIbQuBAggBpTZ5dG6kEpxw0w4F0J6e4xo3TvoFmFIKxRtmBXp7AkaLuQGLyEfzYRE
dj2gF+UwUJYLAQIINReO1oVUqgtx3ZWGfl8F5LgklFqRAXZ2EpZJRejhGjQ9u5ORcXT5KKnZ
idQyET0XAgTQaF1I11zIgGV6gQF6yTRs4oIR78mADDTe/g4eLBqNQqKzE+yIPVIHDlByIUAA
MaBcnDZaF1KpNsHVRmHAnYHgtSKheX1GRiYarrLGHCIaBXhzITmFInpdCBBAo3UhTbqFzEw4
OxL4Wi8Yh5nSvWnIMJKOyKZaNmQkd74QGtoAAQQbI2UYzYXUzIQMjGTlQqQm5wDlQ0am0SMu
SCy3yFg8gT5TARBAqDMVo7mQGu1RfNNtxFwnOoD1IcPoYU/0KetQcyFAAI3uqaB+OsY33cZA
xHonBowDvhkYhn8uZGAYSYkE9YR8gABCW0c6OjxGafgi5vtwN0kZCVWFkBvHUK+coVeDdHSW
gv65ECCARvfa06C3zkhAAf5ciDavT8926WiDlF6pBDUXAgTQ6M4mGuRCggoY8OcE7H1E2udD
htHD8AemLgQIoNG6kOrpmEDrkZFAUkff2YdUHdI6hzCOVoX0Siao584ABNDouTP0TseE2qyM
6HUpA72apQyMo3OFA1MXAgQQ2p6K0bqQ9rUJI9KdhlhrU4ybLhBXd9P6HODRUpj0UGOkPBcC
BBD6zqbRXEh5QmYgHAU4G5eYhy4xMCBVoLQ8npBxdNkMecFGeS4ECKDRXEj9fiEjEfGGa7U3
RiZkZGSC5UMGWE1Kk6k1htHrmcgC5MwiofcLAQJoNBfSoEIh0EhhgN2Mhi0nMGI2XyHNUNh+
IwZG2mwuRBu8ZRgdKyW28GIgI6xR60KAABrNhbRIzATyIQN4OwwjtnKVEVu2ZISdksGAGEVh
oIXDGaHZnZl59J4Y4nMhIxmaUHMhQABh5MLRIpDSaCFimT0jI7bDEjDPXIJGMbToRGquMlC9
f8iAdMUbI3IRD13Hw4DDjUhHBYzI6pOsDdfodzYBBBD6XvvRupBq2RCvEkYstQ3mFUzw40iR
rj1E9CioehQiI2pRDLaZAXpZFAPsfFLoXn9ohmOAJh6QCgY63Go6fHIhel0IEECjuZDyXIex
jYmB4NJPBsg9hQwERmYgm8+QR+EQFykx4D4/kdy6EL71lBF+fyLsQl/YncKMkPtNmZgg7oLe
c8oIaTeP0FzIRIYm1FwIEEAYuXC0RUrWeAxhMWzZkBHtiDWMY2bgVQxiagN0pSi8eQg7o4by
5imSgyE7OhiYofUgA7i7ygC96xQyvgfKjiBR+I44yJEdIzD6yRpZRs+FAAGEvtd+tC4ko3eO
ubaM0Eo2BujNvSgnjDIx4I4xJJXgzRYol5HC1rcxUFaWIHIhYogG3A8EeY8BmhMZoJUipO8L
1QN1BPMIzYVMlOZCgAAaHSOlvEGKufaTwPEtDJDbWBiQB0pxjrUxQk4+ZES6fxR84wXKRd2U
5kTkUoMBmgsh1kJON2KG5UBGeNOUEXIsNTN0bc9Ive6QrH1nKLeIAjUDBNDouTNUyIZYDpRn
gGRP+I0+SDf7QDp0kFzKgHxGMP5oAyd/pAFJSBWMcQMNeTkRebKQAXoSHANspxMDzKXgviMj
JBdCTuwH15KQNjLDyOwXUpYLoXUhQACh5kLG0bqQzHoEXmtBkiwDJCOCKxPoyAU8kTJCxyAZ
mBCVHKFOFazByIS4FwFylCkjEzZA8lwflj1NsFMZQSS0zoesHwBJMEGnWiADN+AihmFkdgzJ
OpcS/UZtgAAa7RdSIRtC6jnYDDsT9CxEaF4DNz0hV6kxIpqYkLFHBmZGYjYtMcB230KqRKQM
Az1VGFs+ZCAtWeA4/RT1iH6EvczQE66glT30MPGRWheSezY37IoYgAAazYUUZkAmePONGXZC
LDy3QHrckJF9RqS6EBLU4DYdMXkQHkFgI5gwLxdkwJoTGYk/HQznYBKay0YH0LHnQtJvTkOt
CwECaLRfSGkkgEMM0lxkhJ1dDx7VYGRigM0iMCCPXsBO4IZvWCIQ6Ig7tcA9QfCMAQMz+i2l
DAw46kSirgyGXD0MWiLDyAi9QAqUhUd7KDTOhdCoBQgg9PNIR0Od5GENBmjWY4C0PqFjieB8
BhtQYUSsBoXOzkNDGpYTCWzPRzQEGSDjItgPDoV03dBvKYVkRQYG2IIXaC6DdOegF9agHoPK
AJEdPf+CmKE5UIQwUFIXAvUCBNBoi5TiJik8G4FHLsAjjJBhfkbo1dSMDNBKkRHRgITXMgyM
pN3JDB2RZUDShLaolAH15DZcIzjImRVVGwOixzl6bwwR7Qhyym7UE/IBAgi1LhydLyRvbIYR
X1MPOnKKfEgppLKBqyG1g8+AOujKgNbuROzNR8q5sBoQXC+iZUxsuRBeaI9mQ0I5ivJcCBBA
o3XhQGVepPMOyRhnQ1mqygAZAkK5fo3AWW+MGLkQ+aooBtRyZDS28HYMGSjOhQABhNEvHC36
qNxvYMCZjdCatYwk5mKkWUFI1kGdJ4Re2s2ALxcjzv5GuR2DEfk+RRofdjOaC4FMgAAanbWn
caeBCed1ogw4ajai8zdKvceIFI8MyO1etLU0DODhGdjuK+hcCWSUBtypRW69MjBgcesowJGj
KMiFAAGEWheO5kKqRxH2FIy+apSBgtXQ0HzEAOspoqzoROoOwgZGIZkPKZsxMGCO8jEwQCcv
0FrPo4AWdSFAAI3WhbSuC7FFEgMZe6Hw9TCZIOOxDNAqEW1lNXxughGa32CzFgRrW9ioz2jf
kLp1IRNaLgQIINS7fEdzIdXHYLDlLQYsQzGMlN4JAx01hWxFgsQt5e1I2Dr10dqQJi1SWDMU
IIBGcyHtcyEDpigD9uESSqYFoLsOGeALBBjAFylCu4mwU9wwV2xD5vLBeyMYsBs7WhvSui4E
CKDRXEjzXMiEJeJwKaUsqUN3cUD3GIErRwbIqmvwimvYsb8QDjN8JyF0uzGOgSSo8GgupOHo
DEAAjeZCWudCLMkX+0QvlVaMMUIHeuADPuB145AjnGDZE+oERL2JLRcyoK57Hc2GuMKbfD2w
FilAAI3mQloPzzAwEVt8UumeCOhiHkg/EdqaZIIesQGpC8G9R1guZIJvc0TPhUzQs9UwztwY
BdhalySlCtRcCBBAo7mQtnUhI7brtXEkaOqeUQ/q0EFXksKPFoZu2oVPiyBVj5h2M6KdCj6a
C6mXC5mYUVqkAAE0mgtp3CJlwJJ6GXC0PBmpfVUEbBMV5Ow02I5+Rrg98AVs6Kt3YFsqYIfy
MzAzM4+u7KZ6LoTVhQABxIByV89oLqR6LmTG0iJlZmLCkwupmA0ZkMZXwGOoiP0SMDH4+Rko
ExuQkzoYkHMzw2iTFEcDhowxUrQWKUAAYdSFoyFNh1zIgHtdG3WzITPKwgEG1PYqIaczIqtm
Gr1XjXq5EH2+ECCAGFDG5kZzIdWbK1iH+BlwLy9lZKRuNiT7UCYUJzIwjeZCataFaC1SgABC
zYVMo7mQyrmQEftEG64tZAzwo2uoVxeSGaWo+hiZmEYTB81apAABxIByouJoXUhlwIgjFzLj
rgwZ4DcVDnTyQjn+lHH0klFqtkhRcyFAAGHs8h0NaKrmQiZci07wtEkZmAfJSRMMTIjm7Gg2
JKblTmo7AzpFDBBAo7mQxukY593ZuMpQBtihwYMigTGgHBc2mjpwFJvk5lxomAIEEMadTaPh
TN0oYsDVYGFkwnG8EvSm30GQDSEL4RiRxvNGpwypVBeinoQIEECjdSFt0zG2BWwoAx6YI6IM
0AVoA5/iESvDR5uktGmRQoMUIIBQ72wazYXUzoV45+WgJ+Vjj1iGQZANkYsJBsbRyhB7GFGe
CwECCCMXjoYydRukBCf/sJal0LtyGQfeA0i3eTONVoZUy4VI194BmQABhHF/4WgupG4uZGAk
IaEjt0oxTvsdCIBciDAyjVaGNKoLAQIILReOrhWkbi4k5jRP1NOaYNmWEZYPB7zyQZw+M1oZ
YgkdSnIhLOsBBBADM8rV3KN1IbUbdETEESKvMSAtJGWE5cOBrX4YGBGThqPZkMp1ISwXAgQQ
Rot0NIypPLpBbPcLNmQKv7UeWgcxUn+BNylZELy4A3b4DNPoOjYsdSGFa2eAQQsQQKh14ejo
DLVjiMhSjZERaTgS3h+EnF0IXcLJMEAegB8phXtuZbRFSkldCGQCBBBqLhxdRzpAuRC8KR9b
AYu412VA2qUMKOu4GRAn6o9GLkV1ISNqixQggDDqwtFyjt7dQhxtWbRqcsCaguCeKfIegNGR
Uuq2SIHaAQIItV84WhcOllyINFjNwMhA5m31VEpnDPCBW+YBLhGGT12ImgsBAmg0F9J4cIaR
bL3o+Xng8iFk9IiBGeXG39HqkHp1IUAAjebCQZoLocefoV1ICMmHDPRPafBWKSPyBWujUUyd
vfYAATSaC2mcC8kNTwbw6jfkbIx0Ay+da0TIHU8MiH4i6v2jo7mQ0lwIEEAYeypGc+HgyIWw
k6BQahxGxgFJ/wyoHkFulmKvDxkYRswoKiM1ciFAAI2u5h6kLVLIAaIM6Ku9ByYfol/DCF9i
gH2JHni9zQipJqlSFwIE0Oi99oO1LkRqiKLmiIGYQYQchcOA3DyGJSDM5jED2mmmo3UhoVwI
EECjuZDGVQjlVQKmEYwD0y0DJzgG5I1O2NMhZHsk9FRv2KJY6L3AoGOIwRKwputQb8KSlWXQ
x0gBAgj1Ru3RFin1cyHFAYqt0ccIW3FKx+hiYETtCMIX2qGdGYdUY8I6trDaEdGOhd6gAa0z
GRmH7AwkVepCgAAarQvpN6pBzWzIAN/5RMcEh16qMEJnTRhQh5AQXoYsUmeAXBsFKTagy9Uh
+zRgFTokX47cfiFAAKGekD96cfJgGp7B3TeEZAFohUTHOgR2RzDS/ntGDPchXejHBM1u8J4i
7CwPaOqFSDOCjz5lHJK5kIGRGqcCAwQQel04mgup3SSlSi6Bp3Kk/hMD/TfkM0FujWFCZH3o
6TjIJ81BsxMjAyQXQo9TZITfVgotOBjALVRG+GLxodkkJa/TgZ4LAQII/baY0VxI9SYpIxVz
ISMT8hGJsJFLuuVDBgZII5gRZS0B2nQKI/TSROgNpSAFsAwIqwthCiDVJPIWxqFYzJIcwwzo
uRAggEb7hUOiMmSEt1UYUYZkINmQkY57jSBVGkrvEHw1MJKjQMOhYFeCt+iA1II7g5ASAzK5
AVUAuZEN0iwdihUAA3lL2xmQbioEawYIoNF+4ZCoDKHJHnrpIHgtKQNaPqRTfQi5qJsRzY8o
hxgzIt9NCruOG3Z1IjQnQ9wLabGCu4tMQ7QqJOcaHYy6ECCAUOvC0VtEqR9PDFRpa0HbffBW
ICNsJg7SJAS36+hSHzLAZhfgiYUBekEw8hI3RgaMbixqy5YB3rUdwrP7DPDZFxJjGOXWAaD/
AQJodHSG5omW8GGIROZDtATLwMiAkKH7ahrEcTjQWm4E7nQC9wTIuNmRAT0XAgQQ+jrS0VxI
g34UtWYrMFaKMSDVT7B8SLeGKag1hpwLR14zCjwJQ0bPECMXAgTQaL+Q5lHFSLMECs+GdN99
CxkoZWJCOuN/ZOdCRtJyIQNqLgQIoNFcSPvOAwPNRuHBwzTwZWR0XF0KzYWw/ffgk+IYR3Mh
uaMzAAE0mgvpEFe0u5yXAXnPL7xCpEs2ZEK5YBR53BQ29ELxyAsDFVXRaHCGOnUhQACh58LR
MVIaRBaNBwKR1pky0u0yCeQuKHh3E2J5D6RtCtlkSIFDGBgYiWlDDNz942TnQowxUoAAGl07
Q5fmGwNtUwrSdaSM9LrgDDTbwIBUtiMN2TLB0igkG2FOVxDjOgYsh5IzQAB4PBbWCB640zup
VxcCBBDGzqbRTEOLbEjrtcoMjPAmIQO9bpNggGd9yE2piKSFKNEZoIsMGGE1JmxhN7zcgJmC
sR4WOpvPAFmoAM7J4Pk5Rsj6U2b4ioCB65JS3C+E5UKAABrtF9Kj0AQmIpoXb4h2KSNdbt2F
zIRCV3swIO2rYGRCuR0VnAuhuyig1zIyQXIi7JJGyDob9N0JoMwMPgELohW6Ig6+WwpsPWx0
dmBSLXhbCFVyIUAAjeZCulSG1Jq6J5AtkMdsaB2VDIiF2cxMqLkQKSkxQLrF0E2ETLAV3ZDV
P5CqhBG2XwolF8JWgIOTOrRYgeZCaMplYIA13Qbq1HKq5UKAABrtF9KpScrMRAdbECwmmq/M
hG6dgB5oAS4FMHMhSAxWd4HmM+A5lxGyuhScR5mQ8yhsyzB0yR5kSyJ4jQoo2zLBFqHCNg7D
c8PQzYVAGiCARlew0SkbMtN+5w7SJj9QAqHx/l/wzghYm5AR3jtEaZGC3QDba88I31LBAB0l
BOVC6IpYSPuTkRl+VA0jbM8hI2SslYEJsVEYMvADbdMOXF1IvX4hQACNtkjpVGzSY/8cytZD
SDuYtlUBE3yvPbh9iJLGYJOIDNAsBGuDQgZTIbmPCboNigm89gCl9gZnMNj+SSbY2TTQvArO
meB6kmFgcyEDWYNhqLkQyAYIIIxbREdzDK2GMugwe4A0wQbduUdTPyEOg2JkQurWwReWwg5U
BU+YMqA2khnhe54gVR36iBJ0jgNmD2ycB5qJGaEnUcHmKgYmFzLCz84heb4Q9f5CgABCbZGO
3mtPo+hiADe+6JDZEfHHyAg7joKmiRCpUMeZiOCLaVCOaoOGB3TGghGtnGJAafhhGAC9PYAJ
urmSeeByITkXHDOh3eULEEDodeFoi5Rm2ZAey52RJ3whYx80zfPMWHMh1dM6jiTOwIBfnp65
kJGsWIJlPYAAQsuFjKMtUtokWGY6nbiJfO8houNEB2tplgsJnnI2cAP70BEkkjcYYuRCgABC
z4WjdSEtxzKonkAxOpsoXS9GuhWrtJyhHLzHdjOR3S9Ey4UAATTaIqVfwUnl7gtk2Qlq1w91
pRwj3SpDhhF5jxpSXUjeam5Y1gMIoNExUnrmQgbqJnzQ/ADo9CQGHK0zBiZ6VYbknPsw9AET
mf1CZvSZCoAAGq0Lh2iTFD48zwC/iYUB42RS8HQdA52KmJGYC6lUFwIE0GhdSM/KkJGapqFc
8guFjBgdR/p09Ykarh92d4syUqtfCBBAo6c/DdEmKWp5Cd5shyWNg+9LYhiAXAhxCyNqkTDc
lilTvI4UlvUAAoiBGeWyy9G6kKaRRr1USGR5yQBdx0nvXAg9oxRtq9JwG4FHyoWkhTH6uTMA
AQQ93nW0XzhMcyGdmqSMsNuZkNtqDBhHeBNOq0OqzQrfdEXp6U8AAYReF47mwiHSJCUybzEx
MtAnFzKgrJ+D7g5khs6nQG8Mhe6WgG/Rx+JaxqF0EzfZ55Eyou2pAAggWC4cXTszPHMhnW6A
gG0NRC7tGWG7nsB7J6B7KqCb6hlhPoAcggFfi8Y4pLIhdfqFQO8CBBDquTOj/cIh0yRlJu7o
MZT5EUjOpUWuhG23Rbr0HrZpl5EBugkJUWXCeo1QjQzQ22YYIFcdMg3FXEjB2dxANkAAodWF
o7mQxrmQeuFLZM8Q2U5oTmCCnckEbxbCDkvDvJiXlBYp6mZ/Rti1TZA9T7CtuwzwPfLwq0UZ
oLMsZN5DNvRyISP6Ll+AAGJAbSmN7mwaMk1SIktM9LoQeoE85BA0SMaD7e1jgO/4I8Nn4GEg
RC6Enc0EOWSGCVrpQTb6QtfyIXIq9Gxv6BDPUOoXMpCzsYmBCf3+QoAAGq0Lh2wuJKrERG+R
MkCPiWBghp3qwsAMzYGw3QtkNZvR1nHBm5zwK7QRh1UgRlAZYHuDmBFTZ4yMQysXklEXMjKh
t0gBAghtjHS0Lhw6TVKijELNhUyMiLtrGGB5AXFODBPkvE+y3IiyV54B1sCFdvUYYXeNMiPX
hYxQhZC7faEjM0NoTTgDeXUh0pQObEgGIIBG9xfSN9qolguJPT4eLRcywkdXIXkBnksh5zRB
T9inNBcipv0Y4ds+oCOhiKPDGTDqUcx7ggd9LmQkuS/LyMiI0S8ECCCMXDhaFw6NJilRBkEO
ZUK0ExFjk8zQQ2rgBxCCm6fQ4UqycyETtjV0aE1MLMUHI+yuCQZGxqHVIoUDBuLDCUtdCBBA
aDMVo7lwiORCokZIGaBtTQak0RnY8Wywfht4cxQia0DO4SU7F46oRR/QTZWktB6gpyGj50KA
ABo9/Wlo5kKUuXhcy74Ycc48MMC7awyIw9KgRjGO5kLi60LY6XEMREcbA5YWKUAAYeTC0axC
49KTkcq5kBE5E2HPhVgilQH5wjEG1NPPyCooRmhdCJvoYSBOAyP0fg0G1IECgAAarQuHZi5E
Xn4BLlwZseZC6HgIPS5SG4G5kBGxIZCYAGaE1IQMmGdzAwQQWi5kGs2FNG/DUKlxywi7NYwB
ZzoAz53T6T7DkXjyDDxUGYi8kBF6vTHGPRUAATRaF9K5Y0i1Nj8jyuFP2LMh9HYHuiwLG5Fn
XhCT+ZCb7IyoV73B5pEAAgh2cMZoXUifupCKh9ajDutDDqDH2G/PwAzLiAw0L2CG1BpQ+pe/
WDYQwupCgAAaHZ2hb1wwUvOcfAa0niKktIVMPoBJWPuGkZH2rVKGkZcLYUUeAyPBeU7U0EGv
CwECCK0uHM2FtM+FtEuoDOChT9iqaFikMjLB1tAw0D4XjqSOIewYPCLWz6B2zjH6hQABhJ4L
GUebFLRtktL+Ul/IUWeI2QdIX5+J1rdGjbxcCJ19Z4BeH4XH82iFICNikQwk8wIE0GhdSOdc
SP9LCGBLqxkYaHoeG3Tx2wgqxRmYYMvUYRkNb1XIgNx5QK0LAQJoNBfSOxcy0L26gC1OY6Tt
iaCMjMwj66IT2B2KkPyF73QrtFYCA+JoC0guBAggjDFS6Hk9NL4HdiTnQib6pxZYpchMy9pw
xOVCBpSl3HjO6mBA65QzIrIbJBcCBBBGXQgdaYMQo91EqudCRma650IGWJHKAG6U0ipOGZlG
2MACeFES4nQAnLmQEX2JGwN6vxAggDBzIaSahY37jNaJ1B6doX8uhLZuGJiRdtbSrOE7gsZn
IGOksH3JuFukGNO1jOgtUoAAguVCeOaEzDRBppxgo96jmYeaSXUgagsG+JFLDDSrsBjQToAa
CXUhrA5kYGDAvT8ZY/gUIxcCBBBGXQi5/AcRtAyj7VJq14UDE5oMTIwop4DSIqePrI4hNBdC
piHwTBhi5kJG5BYpkAYIIMy6EFYJMkLWAjPgnwkZBaT3CweqTINtdGJgpk3vcKQ1SWFNe+ix
FzhDFGPnE+p8IZAGCCCMFWzQbiF0rTBkGyPskPNRQI1cOGAtC/i5EjRqlcKWKo+cjiFSixF3
cGLOJKLUhaBAAwggLGOksFX60PNboXcMjFaH1EqpA1egMULH2qAj69Qed4MO/Y0W2BiDOBh1
Ido6UoAAwr+zCdzlZGDAOxkyCobA6AxS/CPqQ6rnQ+j4zOhwHoEWKcbNaQABBDv9CX65KPpt
sAywJupoNqRWLiSyyYa5SQlJCg4ImYGmAhSfDAyIZil1Mwy45cTAMJpS8LdIMfbaAwQQoVwI
387NMKTutBrE5SKRi2fgM7bQ9RNMSIspmFCk4CqgnXnwWXuMcD0IIyDXJiGdAMZA7ViFHzA8
mlLQ6kLsuRBWFwIEEOxsbty5EHYt3WhlSKW6kKiFpAxIeQs56zGi5CkmRmR5tHyHkn/RMi+s
Z0jt4zCYRrMhUbkQ7Z4KgAAiXBdCD1FkGB2goXMuZMRon0Kbkgx4WrAMzAzQdigEIuQYkHYf
IjayMTFRNR9CTWZgHJ1jJqYuhOVCgADCyIUMOJIE4+g4KXVyIQOxuZCBdomCEelCCdiaRQZq
+Q+WDUcTC9H9QoAAwmiRMuAo4hhGe4bUKheJzIU0dALyUDhiyTA1Rkxht2ozMIyW2UiZkEAu
BAgg4nIhA/Sq1dFsSI1cyESUOtQ0zMhAtT1JjGjrdxiomg8ZEYd0jqYWRA8ffy4ECCC0XIhr
jQwDvHs/GrAUxwkjybmQqqMo4FwIGS2Fr+GAD91Qng9hV14wjKYWRE5jxD86AxBAaP1CRlxJ
BNzAGB2ioVuLFPWyCEbIfQi4B2VIzYXQg1Agw6yMjKhzGpSXNIwM8E1yIz0fMmAJBYy6ECCA
MHIhA94SjoFa/YeRnAsZSM2FDPAbz2DHGzLA76SH7+NG3FKPEm+wDgXyyaXgmIQMqcKWDKPM
TlKYDyE3gjIyjcDTunH0ChmZ8edCgAAiti5kRuw3BBeioxmRjrkQks2YGKDncTNDhyLBnXjY
xAO4/ATHC3gnL6SkhAx9gmfrEeUxljiG5kjEdCTF+RCRq0d2mQ0+lBI9t2Dc2QQQQMTWhbCr
aRjgORHr2DbD6DwR4VzITGIuZIRVhdCr4GHzGJC7eKEBDr2REHoVCWx7A1gdVIoRvSTG0lRl
YKDSUSeITXcjujaE7hRkJpALAQKI6LqQGXYhM7SoY8TaNmUc8YUf1XIhI2rJBopLaH8LVgFC
z+GDHnTICK0cGcBX1zMyIybtIMdcMOGpC5EkwAtNibyvG7spsHOqGajW0RyqrVEGJqyZEPM8
UoAAIr4uZIadhwHpVGBv9jMwjo6MUbsuhGQO8LV3jOA2DiTrgbuDDEywnMYE6zki2kCMTDA5
lBUXOOpCBthN2tBpKfKqQ2izFnah1AjOhpAuHNbQxsiFAAFESl2IHK6MuBY/0eEs9iE+YsZI
XC5ENCAh3T9G2CFnjLAOIQNivygDvGsIbaUwI2bnoWu8GZjx1oWMSBfZQLqXZMUitHBA3Os2
Mm9ygp4miiMUUc8jBbIBAoikupAZeXc/A6xGZCR3BGKEVoVE5kImRIBDcw6kqcgEHzJlgK5p
gmZSaFUJ7joizRTA8iYz3roQLbUwMDKTd6kvI/zuBkhbmGlETjLDqidGXCUeWl0IEECwWXsS
7i9EbMHHOZ08mg+pVhfCT4iF3srECDtTghFyBT20SITUOrBTf6F5FjJDgX6+BSP2XMiA3p4i
a6wNxd0wB460K35BFwUwQE6KwRqAGGewAQQQqXUhIiOink6DPi85utqNslyIfH8PfLEERmeN
AX6HIWQpDCJ+oJswCAz84BEE1aFkjNLAzYEe0zDSKkMG6FQCNAviOqAULRcCBBAsF5J6ly/S
uVPYMz2ksTqaE8lukTLiq6pwRAkzGUbjEmRA3IRIUjHDiNw3YmAYWbmQAXKONiMj3skeRvR+
IUAAkX+vPQN0HQ0EYJm3YBwdL8VaFxLZs8B+giX+FgqpGYWAICPsYEySyhnku4lgleGIaJJC
ZiZgWRDvbYbMqHUhQABRdK89AwN8Bp8RyzqJ4bb8mwqb5hjJzIXMVD2WAmuGY8BevYK6lqSs
pUHJzkwjaR0bAyN8NzwDkSUVbIcNQACRXxfCrYaueGJgYMQYaBtWC3qpUKgQvxqehgmXEeup
JjjXDzMxMJASiSi5kIGRiWmkNEnB/XJGRmLWWWP0CwECiNx+IVqByYBoFWNk0eGSDaHz0aiN
AXQGEZ3pwZgL8cQ7bIiFyFhkRLsXZYRM3EOX/jESuWEG7VRggABigI2jUBL5DNBxGMzqmGH4
dA7Be7sYYfsRGJC8zQxvszHC7yhjRBqkgGVRyMK/Aa8LGUjLhczwvh0x7VIG9BNt0epChuF5
EgYDSYUNRr8QIIDImC/E2VqDzVwwMpDXChvkADopjmjCQxYswybrGJHmfBiYEIu4GBlRLkpm
IHaMlAFnpmCArd+GLevFUR3juEEbe13IiO+4d8SaKQa89QEDA0YXErVjOOxu3QbPCzKQeIgW
Ri4ECMDdmaUAAIJAdLz/pQP3FkKoLy/QT0yjOC8/VKRxTzBeDYsftlEhGC/iIs3WKCfKARxV
oXAceP6aD1Da6MkL/S8hy0gpVYFYjCYMoo5zq32hNxM4v+lpo+XND3YBZxVK1qdNfQqawMxy
57WpcAggauVCSLeJGWv3kHl4lH3QbAVbOI1YqAXd/8wIzYUMsFYcPGswIudCCutC2IWgoFkA
6OpR2DZDmBXQ/YZAZUzE5kJEkwV6tgn2eQvUfIg6ZsyAfX4YORcywGwYFiMFjGjHMzOQkFWQ
cyFQH0AAUTRTgaV3CGoYMRI3UjT0Cj5I+MA3vkPTPnTfO6QuhOYJ+L4jpAMkGZgYiG+R4r4X
lhHpnkBwzof0V5lgK7wZUfI/A/HVLGyWnZEB37YLRIpDGwHHsfobuccENXZYHFaKlgdJqt6Z
0MdIAQJwc0YpAIAgDF3d/9BB6hRBMOjLK4TrYW37x0KeuOeAR6lQXdHgfFtsL5qrdRXbYNYo
7IUi2aZHsCrDu+5QRa/0OEGrumGJJ0Eh0djGbMBWdQl4f6n8UMf38VWNnCt3zEggafBNNTt7
Z44A3F0xDgAQEFP+/2fhWoSckJhMNluPNtf2KQpJL2yhBvGjgGaxMRreDQwCFWOUtCuCamzo
hqQ0eJSOawaiFwxrVwTBu5ReMANBvXfShzwdxJ/bTVTaOdwmpYZnwK5PWozxF4kAQ0YP7n99
y1uYBRB1cyF0mxojotgcJg1T+Cps6H2P0HoQOjTKyIi0rZURqUWKVgyR0HJhZMLTvIOt8WZm
YIbuYWOGjdPAxkUZcDeTmPDOSsAVEUyDiDliBjyZED5IyghpKSBdZDpkh0Xhl4UwkOcPlFwI
CjeAAMLIhYxUKCeQDopiYmIcDhkRuRBngHMQs4IMaIkYPkWIGvrE36CLPRdC6xNm+F0X8KkI
cDsYfpcuuHvKgDMnMxKTUBgJdDyYkGt4Rty5lgFWcULUMEALKcahmxSYKL3cgxFRgkHCESCA
0HIhVSbYEY1mWGYcPTwRmgsZiN12Tk5EIAIZVjWTnMGQ8w4DZhHAgBy9SPuo8KVIyKAUoq8K
dt3QmENmwNcYpSBFMyHnQlA4AAQQFcdIMd3KwIzcNB3xmZCBkfjhCRqeEkFcAoLFGPyobfD6
AwboICopMQqZPWFADOAwMjEzMg7NXEiFihBbLgQIIGr3C5GbcNDWKAN0k9mIrw9JuU2bdqv+
iJw0h43/QLeJMkCvIIXvKmYi+j4bJni9DJ9kHaoz91RaFou4FQZqFEAAYdSF1B3RYIKtcWUc
PacZtC6aifiIwpdhGSD3ERIxyIG4zRA5dxFZaDAixrvhK2sY4O1MYo+lgSzcg1aGDAiDh9xi
DupUhEi5DJ4LAQKIRi1SxDgGfEXF6P2HTAzEj0kgXdjLiHSRNsZV2TAp6K2/sHExRkbkETJ0
rYxkxCQDloqd2F3FDMzIq3og0/aMQ6NRipKYoR1aip2NMUYKEECU7i8komUKXzsywu/kZiSh
W8jMyIjtfmwsN2XjUwRriMDugIXlV+r4hoGB6EqVGb7Mj4kBuV4ZQtkQeoILVdaiMyGvYAOF
AUAAYeRCRlo4H14wj+QxGiJv8cU9TABpWGJryTFAD6aENB8hiJGBth1x8FoFBtJyIdIyN7Tu
FcMgv4QbduI/VWZYUPqFIDZAANG0RYrSnh7pd3KDRwaHpMsZsGZokCixq/Hg7VLElhNGRuSm
0WCvGmH3d1KnoMAYnQEIIIz9hYw08gR8uHuEZsIhuKIPnPtgu+cw3c5IbGXICJ8xROqWoI4S
wVYEDt5MCOluU2seD22mAiCAYIvjEWe50qpTBF7uwzjsFnkT18VDWXcIPqsXPD4BbT1CW5Eo
wypI6hgG5qY6BuSxHSzT1AzEZkMGpF0oEGOhd50woKRLyF03jIOx18LIxETNhhzG2dwAAQRf
cwjPnbT0yEicsGCAraKEp2lCAyrYhl0GouyCZDNG6OAgFgcwEblPixFllxVilA6RDRnBKwHg
5xgwDLKVpkyMVB3SRdplA8l5AAEE3yiGXGzRKhsywM6ZHkljNMiHrkAIBsQ4CrROhE7MMSOk
IHUjXH6Aiy5cZ0wzEjfBzIR26wWig4LI79D6EEhArwEYRG0myDZRRmaq50JYXQgQQAxIbGbi
z3cmr2MEOy9lRLVKqRJ9g7PPxEjc8nTY9mYGlBIZzXsMDIxM8GMCoEcIDJIro6mdCTHrQoAA
Qs+FNFy/CD2ymIFhZDVLmaiTCwfl7WNMRM0ZQvIfcn5F6/1B9jUyoeRC6KQoM7YVA/QvR6mb
XlHrQiANEEBouZCWq4gRW/FH1D0+VClFGQZnLgTtKWYkQhUzM9riSNSzZxigQwbQ08NgR0TB
7gMf4C4MpEvPQNUkgbbXHiCAGJDYtO0XMiPvrhhBvUPCuZCBETW9DpkWKbhJykQ41hkwy3fU
nVMM8GBggF6zAl6nCt0/TPQ8HU1m/hmpf3gjxtncAAFEz7oQ2haBDoGNlGxI+GJWpINOh1ou
ZGQm3HeD5lO0EgZPIw86iAVZ/A0dUybuQGJatLGIPnGbgroQIIAw6kKat3yg96wxjpRGKcFc
iDwiwTDU6kIiTrOC5EIG4m64ZGBAqy8ZYAc6Eho0ZWCkyZUYkBO1oHO6VMvYaHUhQABh5kLa
V1DQ/feMjCOiNmRiIuIGH0hiZhp6uZCIezcguQfDA4zQGWT0wVLk/iIDYm0AwR2J8AlpRiq3
HiEHwOK/kZDCFilAANG/LoT5jWGQrpOgd11ITFU4pHMhxjwFyigByqwVtj4gtLAmmL0YYWeU
UzWoGOCNRkbqjVNj5EKAAELLhcx023wE3oaPpZXBMNxyJqFcCI4GyJX0TOQ3awcGMBCRC5EO
McZsfqKv6QbGPYTPgJINwbNbDHjnD+GtOOpO6iDW8jBSbx0BRr8QIIDoOF+I0YxnxNz3Pfy6
i4Ta+IyIY0vxeHwQ14UER4Ch99viycjQ1h4D/Gh/jOYfJK/iK6EZaFKRwKtCbHfoUK8uBAig
gegXInXP0ZoZjPBZomGSBRkYCUw1MUCPswcfZMgw1HIhA1G5EP+YCfxgFOj6UthOPibkMzEY
oOea4zmsmBb7glAWmFBv8QDG2dwAATRgdSEzbCYGeacn+IwopsE5Q016/oMt4GYgslfIyDw8
60Im/O1WcEXJgJQIIWOS8JsvGRigs/z4C2jkjQpUbY9SPegZMMZIAQJoIHMhdD6IERoT0Ipx
6M/nMzAQfYkBJEKgB3wzDLlcSMzEAAOR8wcY/S5IOcYAvaKV4O3syFeGMVArt9BmkRcT+qnA
AAGEmQsZ6JoNGeEXfyEdLj+0R2MYUa4SIdQiZYS1dfA2eJiGfC5kJC8sEVvc8d0DBt2qQ3Fd
yIBZEdIiQ2DkQoAAGtBcyAw/jYgBdv3mUJ+8gHbxIJvTIbvmqBGig7NoIqZbSFmNwoDYX4tn
CgJ1lRuZYQXdRQk7XwBxWyNNumKo/UKAABrIFin0BAzYtbjQ/aRDvCJkRKKoV40N/VxIZlkE
2VABW0SDzwZ4kJMVVgy4tl7TItwxRmcAAghtrz0znWObAWm2Gj5LMWR3H8JPvWXANmow/HIh
cdNKjJQfpQu5nhz3wiKUK4nIOm+VCXLZHUYepEnDjAm9LgQIILS99nTPAdCbvxjgNeOg3UtH
VEXIwAy50AxbwTfCcyHqFQmIMwWIzCR4h66YGCgLK0g+ZsQ8y5VW3Wm0fiFAAA1wXQhZJoi4
9pxh6B4eDL3IEyPmqFQXDsIgYSCuoYlyhRcD/LRx2DE8jMScnErKNA7JpTgDdCgW6hT44ea0
2l3MgJELAQJooHMh7M5pBljwMQzRxTPQc5IwmzCoCRWughFxAAiEYoDtO2BggC2YYkS+NH5w
VoVMDETmVoymHuIQfyLu9GLAf6spI9FqcSZBOpZzDBh3NgEEEL33F+LqGcIG7CEn6jMwDLkL
nsD32mM9qIwJPUFC+r6w8xygd2tCzntAjFhB752g9/Je6jdIkdukWMc8IEOSBPIhdosgp0Wi
Bw6JRRZ0KSUDM91zIfwkYIAAGvC6EJL0GJmQMiXj0FtMCh3gxX6NPFrXET5HzwA9XwXetYG2
BeADVoiTDwZjeJBwfBAjwZFH8FoZRhI7hgzYTSMtS0G2TtF3mhy9LgQIIIy6cAByIWR0CnEH
NcOQW0vKiNp+xJkLGWAHizHCrvODJABGyGX1TEywAogJbTvQYAwPUuYfGDBbpAzw2TlEkx53
dYh9SzD06ggGzI4oIyk3RdJ5ggyzXwgQQAOfCxkwr7AYJGdvkeAFBtx7JZFyIWT/ACNSMxx6
8C4TbAERbGEtbOkW86CtCxlIa7GgD0DC9hYyMSENz+DZuI+1tsJVCDBgtnrxdirp3euG32IG
cyZAAKHnQkb6zxJA0i/SpCwDdBvLUFlQCjnsGJdbEbkQsWCPCXaYCWgdM4QD3k0OrhYZEEeo
MOBtkA18E5yU+IGNjDIyIl1PCl/zDjGJkbQzP3APYjAiN6dg1S4210IzIQOdcyFaXQgQQAM+
OgNpmTGgtCJgaXJorKRhAG8JYMQd5MgDOMzQs28hrS+IR0G3UzNCFcJqSdTWwaDLheQddob9
4HvogjHoTnncC2QYsdSvDPjqXuiIMyPypY8MmAM5dN9XjtkvBAggzLqQYQByIaKFAh29h9Ub
Q6AyJHQZE1JdCNtEDj/6ENI9ZID1EBEFENqR8oOtX8hA9ck0yFZ2fDsImZhg6mAdSfzHdoKN
wlwPgzI7CdnGT+9EhpkLAQIIY4x0IKIbnN1AoYM0SENwP9ngyYRMeIsuvDNdWLsuDAwYnZlB
FRDgDivVO+0MTPi3Y8KmcZBar/ibSkgHUGPJitCZyoGodzBzIUAAYdaFjAMwKgJvmcNvVmOA
XtOOt68wSDIh3sRAnfXxg2l0hgFSgTDSIBXgWbvJAB3MgpykyUDEBfPITSxIL5YR7aZx8Ckb
9G9uoY2RAtkAAYS+jhS6n4veToNfYQGv/xigK3QHeY3ISGi5IVVy4aDqFzISfX0oqb7EuwkK
cjAoouQjZgEr+MZMlKMV4ZcywvbxDEDAYtaFAAGEfgYbI7Q/RsNldLhcxsTEgGgnwI+RhZ5O
M4gzIRMDzTPQYAoB8KgijdY5491Qj2h1ENeXY4QdnYalC8rECJ+wHIAgxBgjBQggzPlC8LQy
A3wih76dQ2jthxrnzIN2rJSI2RQG+AW+8Mt5IQR8TwED7EZD+GJniDwj/JpfhsHUHGAk7ooY
ihqlOKpKkvI+pPPKyIQ1EUPHZQdmRpoB4157gADC0i8EFxCM8EY6HfMhfK4MbYh+0O51ImIU
lwG6WpnUy3vRAcOgKXhoutKEkVpbimCL6wfhtDM8F8LXAAIEEMapwLDimMYbHXE4D2Y3Ihsy
ICanBqrswjcyQ8wtJszw6g5pJwEjfIsP7OA/VGFG1Fw5aBIS+MRCGvdMKM+GDNBFSczMg3BV
MmYuBAggzH4h7AhU2m76x+k+yEwZyh2T8M0HTIyDqlSj6mHsDFjTEuL67UHjZ0ba3q7HiJjW
o8gUxFnaDIPt8mjMXAgQQBi5EGVEiZHerSHE4RcMaH1DyI2qg2zabBgcnEpOLmSgcaiS1Rli
QFoODtmshFjBNrgapZi5ECCAGJhRtqhglHP0PrIessiIAeU+JwZG6BFcDIOqacE0AjMhM3jZ
Jc0LN2xnZBDTR4cs08Xcbz24Eg4DyoXaIDZAAKHnQowgpvMAHSO8a8iEfqcWEyPjIJu8ZhyJ
uZCBkQ4XzSKvciFhNAa+q4kBy52l8B1UDAxIgw4DWRfCx0gBAggtF2Jbz0PfhiDkvHTYiekM
KOE4qFqkjEwjMRdCV57TNgkwYC44IyLrMkDvFgbvV0XXAc+GjEhT9kywM/MGck8FKDQBAogB
mTMguRBj5AGyAw+2gQ2+z2LA5lhx50KGkZcL6TNahza3g7YfGEfhDZtyZsR6iAy0b8iAfAg8
YqMjffuNSCvVIKEJEECYuRDbBhJaBTxsbR/KBCoD/HQu5F76YNvyyzAiq0Jmeo2ZI0+VwXcI
IrYmYu1rMUD2wuG4dJcRduQoA+zSPpSJXHpmQ0bkFimowAAIIHguZGLGPjxDu7YXA3qJh9Re
h9+cBQ6ywTgKMjIbpAz0GzKHJw/4RibkU9sgZxYyM8Amc2BbUvHsnGdEzLsh3dALPX2DrrGJ
2iIFsgECiIi6kDYJjoGREWO1CFIZhrRmnpo3ilM1OY7UXEg3y5iZsJ6RiL49AlaXMcDOs8Fd
cMIyNWK0hoGB/k0bRvQz2AACiAG5ZMDeL6RJLoSc04LnNGTIoVzQnRaDb1vFsLrslDRv07Xw
ga28JtBzhDZcISvNGXCnOcT1aliGbxjonQvhjVCAACK2RUplFzLA76RDXsiF0UBnRJxTMshW
AzKN5kK6VYmM0GTAgJahsNSGzPg3PjIMjtE2RvQxUoAAQs+FOFqkVA56WDMevSuImQ8ZYPUj
46DqHzKOzAbpQPkbuhkJcXIU1pXv0AJ98A+3YcwXAgQQMbmQgeR1DASdAVnsjlq7Ia9dQm17
QI7xYWQaPLvuR2iDdCBLHwZGlJFS9D0o8HEbBgr8xkCvUERrkQIEEOasPSPWkoiaK2JhXUIG
rA13JiZGtKPpoOu4sfXUGRgY6b8TcsSOzQyShjhkWBTGYkZa7E5RIqDfgQYodSGIDRBAxNSF
kKMKqXFgHPRQC3CphtXL0IEY9Al6+EF5jOjNVcTEIj0z4ohcyD3su8N0O5eUEf3cGYAAImam
ApoLKDtshAF+ZxZ+oyCVLkQxM/KCbkZm+F0ySKNG0O3rjDjOm6RZaTwi26PDvD9MtyYpRl0I
EEDEjJFCHUhUNkTdygpeOQtGsBkeBkIXEsArPgYmlGO2wN1CRmgDFNQEgZkCKyHIWYdPbiZE
nCg6WheO5kLK+4UAAUTEOlJ4LmAgcIsFIiswYl5JgHIQJCPB9h5kSQEDUncb3IhFFBpIRwHB
sz8jETfhUadfwjRCc+FoXUgdi5DqQlBwAgQQkXUhuBzENyOKOK6CkYEB50Er8ENGCfa7GOH5
EGloFJolGVAGahhQD4qm/WIkYD04QtujwzsX0m8LH3zpACzjAQQQA6zuwTc6A0t9uNuk8LPD
UCfg0YaSGUhK69C1M5DeJANypxF6Mhkj9PpJpPXg0JU2tLyGFGL7aC4cjn6jk9cY0XMhQAAx
wFr7hOtCZvBsASOuoU345lxYfxCaYqE5k/R0C9/ahHJyPnxDCiL7QU9qZoLeZsdI8g5RUnPh
iM2EgyAXIkYVYF0RnJ13ZtKmLpjoOF+I1iIFCCCiZirgVTYDvIZCuZUKek85E+5NYAzkp3hG
tDOoGBgRuRC5cYt9OQXVw5WBmYGRkXk0Fw5YJoSnXNhB3QyIthjkoFHYgX2IIzRhjTgGRoTc
wDVIMXMhQACR0C+EX8AH7+KhHJhIq9kWxJIa5B2IaMMwDAyo5yQwkXd2CVEjM4wjtyqk754K
HA6ATdbCDwVDnJ+IOPYQMrsNVQnfQQQ/zY8Re11I5xYpvEQBCCDi5gsR2vEcaku7xMnAiHEk
I/J6CUYG9LM7kfIkdU/BY2Cm2enwo7mQuJQAv2YJdmI0I+w+aAYGpHQNvYmWEXa1HdIh79jr
CzruMWRAz4UAAURKixQ+aII1CzLQPPax7jWDnG/AiLQ/H7HKBnZFNdUcx8DAzMA0gjMhPXf5
4mqNMcDPyYScMMPEjHKqGeL0WsjmXdgEBAP8wmhcK9UY6TPZjF4XgtwPEECk1YUYnTXYrmc6
9QdQu4JInVQGxJXxkLvfIGvFIfON1CvkBuDi19FciJpTGBGn1TIg5TmkgzwR9ywwQXMhI1JG
Y8C9d4KROmfzk9EiBQggUutClJFCuiZIRpRGJuJiKdisBQP66A3sLDdIPmSgRknAzDCi26Oo
BfbA5EIGZtS1J7CLuBFVJSQXQltGjMzI56cSOOWagZE+B9AwMqHVhQABRG4uHLDhMdRzahiw
1MTQ6RTE0lNGBmoc38bAMMJHZmDjcwOZQqC9PaQTIxiRUy0jcmcQPDqAelkvviuhEEU9zaMY
41RggAAaQrkQ7bwoRtQqEK2vyIxouMA6joyU2j2yJyngCYhxEORCRK5Cy4WMjLC+CCMDcgsV
0g4EtYkIpAS8dT2Vul4YLVKAABpSuRAlI+Kr36AXSDIhHR9FYTYEWzayR2bguXDgBkkZYWeK
QtICfD4QGrcM0DkqRsRMBeL2S0bY8Wz4d6XhHESA9jSp0RjCqAsBAmio5UJm6MQsgSYm7MRJ
2Epv6I3AZIcguBE0WhNCbq8bsFyIOhbDwMiIOLMMltEgk1QMKDMVkLkrxCGJeGe2cU/eIx2e
S2FWxMiFAAE0BHMh8aMI6AtuyM2G0P7FaCaE5MIBCwdGJtRcyMSIOrIPnUeEHGqEmKWHZR7E
fCHeBWL4OoZUucYM87YYgAAaprkQWt4hdcwZyF5JA71AinG0OQrrXQ1UQMDyP3y9BgOivwCm
oE0fyAH4zPAVa/DROfhIAWl1IQNGAU/ZSCrKngoQGyCASNhTMcQ6MOCwZGJEadeTXopBby4h
vClytGM4PABmLkS7hZSBkdLKEFEXwtbbAQQQYk8Fw/DKhQzQxgfmIZakFGMMg+9i+YFvkjIO
67BAj2tGjFVbjIyUreNjxGiRAgTQsK0LmWHn5TFjZEOivcjIROa9ssO6rqB9kxR5xw7dA54R
Nb4Zsd0rz0DRAA3mXb4AAQSvCxmHWV0IXeGLVm7Dz1okJRPCdsUwMow2SgkeuUCdjI52mwo9
kw3qkmXo3U6M8NNaGKiRz9HrQoAAgt+sOOzqQmboiDUjehVJbLMUteKktBkynJqkNB4lhU9A
oI5zo9aOVK4jYVuGGSGD4bAT9+EnrzBSccsqI0ZdCBBA8BbpsKsL4fMLzFizIcHQRM2tkEPo
GAi1oUhY2M6AOI4ARg+JVi8DE617hohcCF9sAZuVYIStoIONmECOOQEJIGdM2HkI0DyLOHEM
vPYZcVIRUrsTvlsKOYMwwjuJ1MyGjBhjpAABuLuCHIBBENb6/0cvoRXIZrLDsoOevBATQRRC
KadWKnwWLKbPZ3b4UvfvGm/3Ls3nkCWCGM4mbqOLbx7q9m+4v0axTew+c1fuw+gSeED+6eYF
1i7tyOtkUTjptxEkAT24ZsccRs14HZIWZW3OnkkoDNtINa7zQRSbCvHtJ3564SUAd1eQAzAI
wlr2/z8vK0XmEndYssN2Mh70oJaA0IKL+/0nFObBLRtvBG+yh5gj8nZsEV2fuMGNnDnKFpNL
U3PS3xmR7A69MNPFNZZxl63/yD8slDLk+yi0R5p9hTJarOI08wYle+GJ4AkOXm9ITR61Xpcp
ZRZYW7fBlxoSmGPSzvWfnRewpByeh4gzCo9ddgG4O3cdgEIQhor8/z/fhJbifQ9Oujg4Gg8Q
09qde6Hrrj9C9pW9cYFwOJaMbmasG0jqJg9N1t6ygEM5JWFV5c1iN8Btg+BxgZl08p/2/xGm
Sp8lgAEPHaRZwBygUbJtvXqgo+klnqCQtTRWxmvLry8p6ilBs70+2U2MpvdeeAggMnb5DqXx
PCZmXKs/IWcMQ7YpYnbJGNEP2GBEWgsHbTxCF8kh8hozak6EnL8AjX4m+I5TkCDsnAbo2Vnw
XDlEpkMYoUmfZrkQqVJkRFRojLBqjxEpFzIxIGhY0QkJewZ4gckI7coyIC2Ag5jCiKQePRfi
aWExkTbjRTAXAgTg7lpWAAZhWNP//+gheaiHwWB42K4VT1qbYNP8OwsphOg7YAVJFCUIBbZP
ot03inxDrovMOZ+rm6VIVMaKJixEDEWpMRgdKMqBIqoqmPB8BOqjzl2UuI2EF1YvkNJYAiqQ
0GuY+SZF2E9vPm3HUgvT7Y2e42hMBx4YN9V0UMS7LAwdvQTg7gpSAIZhUGz//+dCUesojFHY
YbvnlCCJkhirsJA4/CcUqhZ36SyapsrRMV9qbBxTy/ow+IpDD/Reg6x/RtQVw9akOc5W90SK
hg+lHm8e+yLPB+WdFp/rW7o82YUa3OKWaW7yvhWtpjO5CEwPVmd7Ts5xvFC1o3AIIAb4jr3h
WBfCul64jzhAurMbeeMiZjkHXxHMgNUUlB4mAzGXRzEwInfQGRiHVPlHy6MhkPb/MSKmFCCD
moyIvWqIg6dhh1DDCUYG+FA2VAz5ADBEnx8ap+DRarT9wsSNIpEXBpiz9gABxMDMiLI8dZht
ZIU2A/EFFuySKQbkiURSG1wUzfUxDMnijWalBgPuxE2Vs7cY0Mc3IZ1+RlhdyEhmUQQvDUjv
FwIEEAN8zQ4DM5Ht4iHWM4SMhxGZl5iQzlAYXTpKoCJgonsupMrlrZhJnBGlniR+3QVKUcRI
9LG8yBOikFAECCDEau7hmgtJnAJggPcPmBgZGYfKgpaBqQxpFDS4w5w605T4rmIhyVMMiCNM
kUdOCR2Ai3READQbAwQQ2tIBnCOKQ3h8hrQFV4yIXEjWXVMjKRcO0aTCgLcEILlFwAg/Cx75
piL8upCrTyADIIAwc+EwSXOww1JBg2ckdHYh964xot4Ax8Q4WiViHZsYDQXkSXwUAUaCzS2k
uhAggND3VAybuhDWCoUulCCpiGdihN1gykjs2u/RjuEIz4aMyLeY4Z/EYMBokQIEEJa6cNg0
RRHDM0R3JxiwbOllYGAczYejdSHObIgldTDgPfAPMxcCBBDm/kKmYZcLiV+VgjP0GEfPvBit
C3HnQ8zRGEY83RjMFilAAA3bupAZcWAsxo57vO1RBtwtj9Gyf7QuJCV4cBwizIBxrz1AAA3f
vfaMKFcXMFCasqhy18UwAqNHDxAzwIC1aYW5dgYggNDPnRk+dSH8ei1mYnMhgdY80KTRbIiS
ykbrQmKyIYEWKagoAwggzJMQh0sBBzu+h4noqz8JNLJGcyF6t3A0NPAGEQMD9uEEzPlCgADC
PINtuORCxCVxDIzE5UJCy0EYGAf/zWkMDHQ5PXC0m0xCjYizRQpfRwoQQMP2VGB4LiR6wpDg
eAP4AJnBnAsZkBdRjVaFgyVKGHDVhfDRGYAAGs51IexEJiL7hUSN+jEM4sqQEeOSVZpWhaNj
M0RmQ0a8LVKQLEAAIepC5uFVF8Kbl7ATmMhqPGCtEIdEJqTpOgNGptEGKTVzIUAADdvRGUak
s+2I2xgOT1gMiMMLmVHX/jIwoxzfzgBTCVXOMDgyIWQNLA1P0GAYXcRAUpMUUwht7QxAAA3b
+UJ4zQY+944IXzHAN2AzoaZnRib4hnzoRnzYeaJQNSjKGal14StZmRC6igNxICADrVLWaFVI
9vAM5nwhQADBcyHj8KsLkRaSMhF3ID4DM3xnIfxUIfyAEbsSemdD2MlwDKgNZ9osNGAYOmen
DspciLmCDSCA0FewDb+6kNjl3LD2AHopzwAH4BsaGCAE+PQ2REMVIs4AOz2D2mmUAX40DiMc
IB+1AD15DHMgiSbnhtLj2qbhXRcyobUpAAIIMUaKlk+HQXucgRkxOkPEMQTQAogKbS0GqrbX
kPaOota3kBobeoQjllPrIbe6M+KfAoUeY01awiJlr9hovxDjIDGM0RmAABq2/UJ4TkA68pVg
dUOlXEi18yQZGHBlQcQZYpBzObDeNQypvfFdHw053J/EJbLgkz1HG6Skdo3w9AsBAgh9pmI4
7alggOdCInwFv6+d8NQ9TXMhbHSWAXpEKc6eKQNiTJYBVxsYcnUDvoMgEQcLEp8PoRdvjAIy
m6SY/UKAABq284XwxWaQXMhAhHJGBsI5CHJlAiNtciHsMEbIobvg82+hO7eh9RWsc4g0Ggsd
ucV9dCBIAc4EwgC7sA3/SnbMbuHolD0J1QEToboQIICGby5kgN88SFQuZCIqFzIwwg6BJlD+
MZJVbiBamJDaCXZoOAOO5irslH8CvUpcQymQO2zgR+MS6WiQ50YXzpBUGTLgGLKA5UKAABq+
uRC5TiQqFzIyEa7HGGFXdlG9LkQ/nBucC8EDL4yUJgJGnBfmgA/EZWCAH6/DSNyhtgyjuZCS
jiFmixQggNDHSIdhLgQlGCJyIQMRuRB6SQVB00gORdjRNoyQ8RRGkkdMCI07MWITZ0BMOJCQ
DRlGcyGpcUsoFwIE0EioC5mJGFhnICoXQm/4YSKc80kb/Ec6xxI64EnFVeOQWz+xbflGGWoi
+owrBsi9ZKPZi4TWCIF+IUAAIdbODN+6kJhrvhiYYGMueGbcYRfDMhCRC0mpyuCHq9NoJSpk
XAdb5mRA8x4xy0MZRmcqSG6RMmB0a+DxDpICCCDMupBh+OVCIlZzg+4UZCRUFxJ94y70Di/i
CjQGUjpl5LeKmDAvSkWPbOJqQ/As5GguJL9fiFkXAgTQCKgLQYOIBBuR8FyIp6ojuioE52RG
Im9ygK0ep22yxljCgTXHEbdMmxF6tfUoIDYXMuDJhSA5gADCXDsz3Ao5sIcI14WMRORCojcM
QwZamIjbNgxtjNJ6jADZEgYGRuw5n6gtS+CO4WguJDoBYtaFDGihDRBA8Dubhm1dCD6dlXBd
COskUeXSKvjFoITzF5G3bVGpNmSELzfHUUQQNW0Iv5x6FBDZ6ydQFwIEEOa99sOsLoSM/ROu
CxmonguJGXak635ZRiK2XxF1lMXojCGpwc6Avy4ECCDMXDgcyjjw4knwohLoHiTCM3zwAUMq
5kJYM4MRf8agV4gzMGKsBycizWA3iGF0roKCLjkDoh0EZgME0HCsCxH36DBBB4UJN/lAdSEs
zJiplwsJVHaMdD5QEHJMIqSMwlMuEDE+M3riBfmVIWYuBAig4ZgLmSCbEWBnQBC1UQQ07MdM
xbqQEa26Y8A9MDMIizBiRhxGsyFJPQEGLP1CeJMEIICGX4sUvF0HuvsdtkOdiFwImrendr8Q
0SLBkg0ZGAbnxYjEHQg5mgtJLNgYMetCxCoJgAAafnUhRjZiIKZkYcLaIoVXkGgnsjFgDgGh
NHqxzc0xYBQWg7RdR9Q85+jZ3KRmQwaM1IHIhQABNOxyIXSvDgNsIx4DcafAgLZKYORCBsSZ
ptDjzCB5DdLChVz4ywhZToNa3zJhW5QCX1oK2TPICDd0EObC0cqQ+omSAT11IPIdQAANu1wI
qfgYYBvniG30McHGK5ByIfisMeiVT5BtCeBjNKB7kMD72CH7DZnQ+56MWI4age/VZYIf4jQ4
axMGoivD0ckKstoXqC1SEAsggIZpLkRcnEbczRJIN9MigosRtiQbfowbuEiD1hWM0HMSIVkY
NeAw8xe0PIDtjAcvJBish+0zEFNyjQ6Tkh2kTBj9QoAAGn77CyGpnJHEJVZY1vCB13wh1r+B
Nj5BZhYgSqFMRlh2xZ8LoTUM9IAJhsF95xEDE8GdWYyMo8OkpAYpRh6Dl2QAAYS+mpuBiXHo
V4aMOPa1Eija0XIh/HY58GmfIAMhx+FCG6RMMFHoaCcjapjj6G/BR22ZBvMlbIQuIWfEP/M/
CrDnQvQzf+EzVQABhHke6VBv7MOOFSW/LkTsM4Tt6oUEEAMkIyJtuGeAiDKhH1eBfSMwA6JZ
OsgXQ4On9fHusxzNhuR0DeE3p6DlQoAAwqwLh0kuJHHvDUYuRBypC1sMB8l4jNCtFZC+IvhO
FkaMoxbxLBMYGi0N6OJbBliehA4owY9rG82FZPYNsedCgAAafreIMkBnEEjrtCASFHw2B3E3
EzxtInISA3ziEFIp4thNPaQDkYGRCXFFDgP6KlRGxtH700iuDXHkQoAAQr8tZhjsWIFd90JK
D5eBuuNTw6AsY4KdwwgZ0kWvAtHvNxkFpORC5HWkICGAABqOt8VAJgEYGEk4upYBuS5koEZ4
D/lABIciI2whIBPW7RiDcgne0MmF8LoQIICG5V57SA+GlM03SNePM43WhXBPMMIuZUQM7aLk
u9E2KXXqQoAAwrzXnnF4+Jeok9dolQuHSdKENUiRKkjURRAMo9mQlNDE2i8EhSdAAGHUhcOj
gQGe4mMgvknKiJILGdAAI/x6QugYJ+RmbfjlEQyIy7Uh6kfM4i6iVggyjLZZUXo9mHUhQABh
zlQwDJPkAfYmIwmpCTlhkXeDL+qNSiMoG45mMSJzIbTHjX7iBUAADd9cSNQBiFhyIe4rA0kA
I2bIgmF01pCEoGJEzWPw8hoggIZrLoTNdTGQnAvhJiBDxKXajHCM1A5lRmq5UvGGiaGStkaU
hymuC7HkQoAAwlzNPUzCE7y1kOjZT8bRbToUBDR1DigYMbkQc689QABhnM09XEo1Ii51H82F
VApoBmbG0WxIVC5kwBydAbEBAmjY1oXMTIwkrAQa3bJKUeMfPCw8GhKEExl0jJQZLRcCBBDm
PRXDJRdCLoVnJC2ARgHZrf/RRTTEpEjsuRAggIZzLiT+TAmG0bqQstqQkaQ1EiM3F6JcmoLo
FwIEEOb+wuGSCxlIuE1h9EQxyos85tHakMiOIeboDEAADeN7KkhokTIyjR74TnHfkHG0NiQY
SOCCCnPtDEAADetcyETsmAHT6LWYlLc8GEfnK4joGDJg6xcCBNCwzoUMRG6rYADlwtFEQmmb
dPQGGSKapIyIXIhokQIE0DDOhSDPEnfuBXgxzGgiobQyZBi91JCY8Qf4oTKIXAgQQMM6FzIQ
t1Fr9G5aKlWGzKPjM4QrQ0Q3CXGBCUAAoefCYdS0ZyByiyH4aLXR5EN5NgRdSj5amBGsDJlQ
ZypALIAAGtZ1IZG5EDzKPppCqND2GG2SEiypmBBT04h8BxBA8Fl7hmFXF0IPrycqE45WhVRp
ezCPjs8QVRmi3xYDEEDDu19ITOHMODo2Q6VcCGxQjOZCwoGEdMYTLN8BBBB87QzDcGyREjGR
DNmHOJo8qBTgo01SwqMQKP1CMBsggIZvXQi57IWJ4KUnjIyjnUKqhfjoQkAigomBGb0uBAig
4ZsLGYlYR8rEOLoZgNqdntHAJJgNMXIhQACN3FwIbhowMI5mwtFcSO+eIfqhwMwAAYSZCxmH
TYrAd+4M5P4khtGakKpgtElKXE8JPRcCBNCwnbXHO1vIwDDijiykW2U4mgsJ5kKMuhAggDBz
IeMw8Ssj7s2SDCPuwEJ65sLRMCXcVUJrwAMEEAMz6smuw6VFyghubmJNEbA7wBhHz4ymQTk/
WhmSkQsBAmiY9gvBe0iw+wWeB0fTw2iTdGDCCKNFChBAwzQXQnqFTKN5cLRJOhTqQoAAGp65
EHoYKSOOTDiaTmiZC8kc8GJArGFCuxmKSmkC2BOBO5M086nrGix1IUAADc/5QiYcx7YzjpbV
tA958spxRPlISknJQOzh/AzgC34gm/mIuucZfBsCTep3LHUhQAANy7qQAXIBJuNoRThIO4YM
OGpRJsjpNUQPYDMSXfcyQq9DhW8uImA6/GZGWBeGkWrVJCPGlU3MAAE0LOtCcFsUszwZzYT0
6AsQzoYMsAt1kPsMjEg5kBEyjM1AjGVEjgdBVmeAllMxwjQxEGxaM4FPa4Aoh2cdBuRChJxT
WLHUhQABBM+FTHBjh0GBjHLeHEKUcfQ6BfpkQwZ8KZARvl6CATkDge7GglRZsNscmAinZ2ht
RcyxJuDbXcEX24B6hYwE8i4jpCwAFweQe2Fht56B9jKDrWWAVpkkpyjM/YUAAYQlFw79Jil0
TxMDeiYc3c07CHIhdBIJsnwQJbFBKkDY2l9GwnUqPL8SE62Q7iAzwnhGglU6I6KgYESyiwFq
DiPK/nhSQgh9dAYggLDkwqGZDSGXC4IHv6B3CKJ6AxSio6fL0Ckb4gxnSPMOUh8yojcmIQcF
MiBqHUIJEZYDiMsJkDTPSFQuhPVSGZBqZnguZITeUsWI3694HIKeCwECCCMXMg3FPa9It++C
ciITA9rpa7AWwGgmHOCeISzhYeRC0DonyAZYWA1HuJaBVyrEdCHB1+ghnclBMBeCOzCM6LkQ
VowgLl5nJL0uxNjlCxBAsMYtQmbInf/AgHkDNgPy1YWwIefR5ujAt0khQ5XIK3lR6zXIeAio
3UJMm4wRtbWIP40wQJIAVDED4VwIaz8zIiuHpy9GJkZy1yJj5kKAAMK8LYaR5EnNAc6DWK+V
h957DaoUIcNxo2fL0DVGGHG2IRmY4CM0yPN2sIYqAzxGCSdv6BAKIzFHfDHBciBkuIXAyCr4
YhdGaJOUEVFrQw9wADoNWA8zQCRIL6UwdjYBBBD2XDhUqg0GRB5khN7exYho0EMHpBkQZeEo
GODKkJERNkwG3vuJtAsbemAurOIhehaQ2JlFJng1zEjSTAUDI8oOOAZIPQ1rqZIzioKlRQoQ
QOjzhQzQEeShkWYRWZABpYHKABtAY4QMdDGO7p+ge2XIgKfsZIbJMqDGG+l9LPBwOJGrZyDr
4higFSPhTifEXLC7UK2AtrOYmcnKKVjqQoAAQt/ZxAAZ3qD2QCkTLdqD4MEqLB0IWH3OjLTy
YTQb0rmnPpwaHwz4WmPMVMiFAAGEmQsZGBipvj+FkSZX5cJ6EViWi8Jva0LuNY62SumYbEfP
EiEhFwIEEGYuhA1gMdIiFzLA6iQqRBBkmQ+25feMsOFk1FwIrRRB5RcMMdBk+f4oYEasUwNv
toa3BkcBtlwIEECY60iZka90omJ3HbnfzgDtr0FHjxEVO2kbTvC26WErj5hgCwHhgziQgRv4
AkEmxtEGKw3zITi8GaFjL0OueqSBg7HkQoAAwjzxAj6DSL3akBF28i508IsBuuUBercZ6MYt
JvgkEXgNKAOsloNvUILnUwbiRsSgU1Og/MXAACmRYTtnGCALBFHnGUcnMmiXGxmQxrIJBjRp
jRPSJ6BIyle0GKdkxMyFAAGEOUYKH/igXjaEjkuD/QTJeQywu0UYGKGzN5DZBej6TybwZWbQ
JUJMkOoZPooNnXaFxRbWMTJonmbErJMZEQCtnhztxtAwGyKXeITmCBhJyiYkJlIGEo2n/ngG
lroQIICwjM7AsiHVEiZkfoUBdq8nAzSPgNf0QdfEImbZwZUlbLoUvsYeXipApmpgS6Cg1Su4
+kQZsGJkhA+TYmklwZtKkIqSkXH0GAzaZkJGtOVN+EKa0KgO6rQTA8mxRlq2pU9dCBBAOPcX
UrFRCh/tgeRCxP4VRtgGF0bYuBojEzyvwdquDIzQGUzwqBvCGEglCZFgAPcukUdLibsqBqmc
GD09jJb5kBla3GEsXMM6kge5PQSykBMC4SKQVS9MyA0aaKkKXc4PVYVU0qIA6IIYcJ8E0VeB
2wZRApdkpFOLFCAAe2ewAzAIwlC6///oJTwI4LJsB3fbwZv1oqWhgt5p4U41lJBhpxBCRjxL
gcOxSaGzVrmQI6B0SnjWR3MM7+ATPUZDWrx+//ZCx9T/VbWGMnb0Z9Iux+aJhkoLjfN3LVBM
f02VTUiVXBTTwxGC1IcGYpm0YmdN8pcs9OVPAdg7dxwAQhCIynr/O2/CGz4mbqfdVn4KGwKj
AyNbjjSc54wbOp0yEE2qhknCDRPAIRUxSeTH1I3UyPzhhexGQYwku71EfjUt+Mr5LapWxMuw
p6EM3MxYi/+yetYPv9nSaiwmppCf1D3XEbXVdEF3hH0Ct0S6KWoyTRyuvJTY+bnAJSxDpq4a
rl54F25+f3oFELb5QipnQwZGeFZEHq5hgHR9GcAHHUBqNuiYKXT2AnI8ATQgGBkQVw2ClDBB
IocBsV0MLauAixNGRmylGzlgtDKkYjLEm64Q/QhEWmTA6DDBWyeMNB2dYaRJXYhx7gxAAGHO
VGB26BiokAuxDkczwgor6Ion+GWCkCle+KEf8LXssA4jZIAa2sqFVaGo4QvZFA2NcGSAqBJR
GiPYWipIUqN1IfWrQwacCZ8BslmbCT49hagfIb0FyFGXhHIhAwPlQ7B0qQsBArBz5TgAgCAM
/P+jjdJyOOjG5GbiaChtod56oaNWBz4i+VD8L66/b11oE0UPWWIGyRjNeoyzCn1CL0/jgHTF
2IrBRPCc/11NYxlG6CnhZ3ZkiJ066M7A7C4ujATehv5Aukkzh4Us8VO6VWnqhVMA4a0LYUEy
UEmQEbbVEry8FVYuwJe6Q+f2GWFro1CKPgZIX5Mqs54Moy1SqudDnAmLgWlwAXrkQoAAYkDr
U6EfwTbA2RBSQ6Is2WbA09xAb/8zEJMLGYg5cW+0LqR6WsRRG8LHyxgYUSYRmKCdCEbUITYm
+HQGE2wkFNbVQEx0IC1YZBzwAQEsuRAggDDqQtof4gm1goGR2BNuGKBz+6T2whmIyoVEnDo3
mgtpkw0pOe+PAU85Ch3wxKIBunofdUwVeSiVGdFOZaTR/iwsMxUAAQSfqcBRF1I/GzIgn+BB
XCxA2qSkjYZBxl6J2ClJRHNztF9Im6FSxhFZvGHJhQABhDFfyIgltKi62BnqCHA5ROxtBAxI
e6JIqQuJ6V4Tc3bQaC6kzRANw0g8iYQRcWMvLBcCBBChfiFUGyPVDguG5zwG2PnZmLmLgVAT
hCh7wJUowRYpMSMvo7mQViM0I7GZAe8XInIhQACh9wuxJUnYWZEMVC0JYH022HkjsBY6bJs8
/GBf8spL6H4NgrmQqGQwmgtpVSswjLwSDksuBAggwv1CWDsVnFlQZvPI2hmLyMyw9diMSAfF
QndPQGcGYWdmQbMlpAMNaZ/CCwgGeKZGzzjgaT5i7iNgHs2FA1gbMoy0WSAmzBYpQACh9wux
BwlkrR18HhS2V50R3/Zp6FgUrsEZyFnJ0G2+0COZYWtKYUu/GaAHi0IPkmWE7pxA3DfBiLiP
At0dEGMI5UIip2VHcyHN+oaMDIwjK3AZUC6LgbABAoiYfiEz4kRB7Ku9MDIiA2KpGPqoCgOs
mQlrNjLBciEDtB8HWbvNAN2QCN+IAeJAT7Jghu3Jh1wugiMXIh/FTEmvcDQX0jRNMjIwjqza
kBFxEQcs3wEEEDH9Qni1w4iYaGFE2bmJkgUY4MuKYIuPGNBbt9ACAdI9Z4DWewyQ4VjY1iXI
Ym4G6B4LZmak/U7wDYqQSVy0li48ezFALghioLhBOpoLaZkoGRlH1kApI2ZdCBBABFawobQw
4QsWGFCOjIAfSg9RxIg4cxW+bR85lGGXRkDm86DbJqCVI6TxCd1bAakjGWE3F8CPU2OE3ZzD
wAzrOzJjrJWHaqfSQsDRFWw0bZQyjqi+IWq/EMwCCCCi60KkhibaIlksOxGghxwwwo5fQs6H
DEhmMULGV+AjK4zwbiL0oCjo+m3ovib4iA20LgQP3jIwY6sLIVdUMFBnJHx0HSmNcyHjSJo3
ZEJpkYKZAAFEfF2Ir47E3BfEiHKMAAN8UTyBxZ/wfRUM8N0NsPEXSJEJG6mBjJsyMeJqkYIP
lRrNhUMmG46geUOUuhDCBAggjLqQibxUij5cg3RiBCNk6o7Io85gK3iR7hFBloIOuzLAL4GB
bbFAzScMTNCtiqO5cEhkwxF0+BYDlroQIICokguR7hDEWt0xMqEehMeALwsSVIS9gGFEH4mF
3JWGMjrDiFiJR9JsJ+NoLqR1PhxB5xlgyYUAAURSv5CIOgzXOBgTwfsiUI7oIvmoVzR3M8J2
/iLXhYgTnhAHKcLOGEYe42VA6gSjXOQ6CmgGqH83yiCuC5HGSCFeBgggKtWFRIQyfLcI6h1K
yBvayT+eF33mF3KbE6QuRCpwYYv4GZmQTntjgF/3Cz0hB9YNhSeM0bqQDtlwxDRKsdSFAAGE
voKN9skN+aQ61FUA0EteyCkH0KKPAXlmESkTMsNzIQOcgJ0NDjtkBD6VyQDvbeLMhaO3W1C1
jhgZ2RBLLgQIIOz3VNCh9YF2wiQTfIafgSoxCp11RFqXAT04kRE2lANbhMMEP1yHAek6RGjl
CJ1UHa0LRzuHVKyGGNFbpAABhLGOlC49INQ+IAPSzmYGKkUoM3RNGyMTyvkC0CwGv+ScCXp+
EHw9OROiFYq0xHE0F9IlG46M6hDLam6AAMJ5Qj7Ng5wZdiQvM3wVE7Wsht5SwcCMNi7MCKvz
YMOwsLudGGA3mCMW3KFcXcE4mgvpOEYzzLMhlr32AAEEvyeN3rkQI1NSs2UDvcseKRcywGpB
+OnCsL3+jJBraxiYGeF3aUAPSEWpR0ezyGjnkAYtUkgKAwggzBMvhnwQQG9pg1dpjEgegx1G
zIAocqC3JEIJyHU0sMNPGdGLr1FAlzEDhpGQC5FapAABhHl/4RAPAdidBoxouRBvBczAgCAY
oCdHMSONvI7WhaO1IS1zIUAADVi/kIZlKfJ2KjKn+hhwBNwoGM2GNGiRAgTQMMuFjNCKEB6N
1JlwH60L6ZgLGUdeLgQIoIGZqaBla5SREXkjFXVy4ehMBZ2zISPT8M+FSPsLAQIIMxcO8ehj
ZERZhjqaC4diMh3O2w2x7akACKDh1CIFH98NPU5/NBcO6c79cN58jyUXAgTQMKoLoVUhI9pl
ouBMCV0xzoy41ZUZ1ypQpCvTIFxmhtHV3PTOhcN4PAztDDYwEyCAhlFdCD2lEe2sKdjV2CgH
ASBDDABXz4h0p/ZoLqRreQo7qm941oUYuRAggIZPXQi9pAlji9PojdpDMKEyMg/bUWlsdSFA
AA2fMVLIHgn0IpQB6SZXBowbX1Fut4PVeoj77+BVIuNoJqR/k5Rh5ORCgACi1y5fuviOEdtE
E3GRCb+6jhntNIzRHYQDEpnMjCOpLgQIoIHYX0irVgwDte48GM15g6BnOGznKrCceAEQQJi5
ENxsg94yMZQ2kzNS76z10Vw48E3SYTs8A68LkS6rBwgg9FzIAD13AmmUEOUacUb4ATKw64gx
BxkZYBmZATkfM8D5NMna8LMPR8FwyIWgqxFGQi6E1PgAAYR+WwzSzUyQ0QsmwqOMjHDMiDYd
AB/jQJsrwJwiAOdsaMaGjaQwIs3cIepmBsi+JEg2h5UI0NIAfIgMWu7HLAPIvPNtFNC1YTOM
60JmpFwIZgIEoO6KVgAGQeBV///Pg2Wel0Kxt42xgRsxq/NEy2Fc/WF+BS/aTn0g7Rk1YoEj
sWTgzT4L4UtWzkHbKHCJ1/nWsOZWvoYAV5hbvX7mCHum7wX8Io2IoCsVFs+AMdh5j12C3Glu
O8TOIH3PfgxpEoUGaUD4vl+PNkgXLlTPruccPqLQiOG39jI4fuF8dxpkFD4C8HbtWACDIIzg
/e/cwWIin9WO2qHFEEJfHym18PGnsHCUORn8D0m8wHvQdVnVCI4pjw1d/oO0YP2+zvP3ZoFU
Ie6NTuVOBSCUoFsvL+izzXeFy4iELLMbUlPCqc1KZl76ke08Ee5dzQ8SsVyOVLxPGGt4UmjD
6Z0CkLmvYzU2R4Xq1ubjW48FOgNjhgFIJm/ASsPQomThJ4CIrAtHytAc1sIfo4ZgRIou8FFW
yAUJCDJhazEg0joDSmKEJjbk++bQ1/fg7QygtSSYmNDOuENaEITRN8BtKHG5nSgJRmzrlrD0
TxAZFjlgMJo7cK+gSyPaV4hGFBOSiUwoYYu9DEbriyGXZkhhiyxJ9goQpFwIEIC9s1kBIASB
8IDv/84L5diMGOxtL1vH/oP0s6xg95z+8NHqf50vv6fb55rXsmDs1nEHzmM9LNESTSG42KHb
g1Avt+AIL8YZfNayamvyThx6MVOSULp2hWOkQgsYUrFjs2Dd7XZ34ZOI1ISaq6wV/VA+ZvJ3
86WmJh2ZhbFlFT4CaLQuHAWjYEBKXqSZCoAAQuRCRgYGRvSm2WgFOQpGAe1zIUAAwUdnUPsR
sAOzUUYoGdBGRKFNAEbk4RGkLi+e8TIG0hpio2AUDMcZC/h8IUAAwetCkobgMDvDmN1w1D4w
A3SEAG3QC7OrDG5YM6FPDTCiDoWiDtczYBsCY0ZdC4o8qII5+o8oI1A1j84rjgLa5kLIrAVA
AJGTC+k/8M5E1Nge3j2EhBXDRtKQViIwMqEVFKizHNgG6lGnAZmxDIRjW1SA0VrAJwQzc+iO
MhEcqoYPlQzfXIi8bxUgAHvnjgMwCMPQmt7/zh2gsS0Hlq7twMhnQEr8Hur6Iy4qKB8gS8KX
PPb/jml+m5aHdeQtgfEokw9WKWBp553QjJnf2134xS6kKuhVg8/eQmBJMgAxN/Z6Y7kLFiwW
sBjy3DrVyV64yIqoEyVoXyJrqtindmDT3uJp53DpxCZNcKkNmFZq8QggBhyj3EjjyahD1lBj
kaoP1NqB1DmnUTCQJQRKMh8Zxd/gshuSCwECiIFG7RL0FQeovTzMbbaYN6mhTc4yEmp4joJR
MATLCnCOAQgghkHVq4Cv1cba1WBAX5KNrhIxbotoFUHbC2jDPDg33KO2fJiQl3Uwoi8/wbby
AnuxgNLDHPoph3G01KNaWILTMEAAjQ4CkjW4QOQtbzgLC8yFK+jruxHdDDQ10A4J9jXeaAZj
k0XtzqCu3EJXibo4H76fDRFY6OrRl+liH5VmwHAAxpId+BYb5BKOCXkBIGoPD3mtP2I8DUvH
DGX3AGKwH61DRd9MyAwQQKO5cBQMoWKS9iPD0EWCWJanwUogxP46pIYZ5kYB1CXHDFhWfyN2
bwEE0GguHAWjYKABQIABANBEKlPXQGT7AAAAAElFTkSuQmCC</binary>
 <binary id="Untitled3.png" content-type="image/png">iVBORw0KGgoAAAANSUhEUgAAA4UAAAIWCAMAAADXi9jLAAAABGdBTUEAAK/INwWK6QAAABl0
RVh0U29mdHdhcmUAQWRvYmUgSW1hZ2VSZWFkeXHJZTwAAAAMUExURaampk5OTgAAAP///yFh
DI8AAAAEdFJOU////wBAKqn0AABkd0lEQVR42uyOSQ4AIAgDS/r/P4uyhKgXT14YEqBhBYmF
KBCNZiGtllqcTCR6AjqYthxPrDC762Qq4h2WLbRIP7/vu77UNN8YArBTLTsAgyCMwv//8x6W
Mjy4XZbssBoFhUJMtPuThC9xE1YWwAWnp+PD15f1EUfnkJkcMJB0+ipwbcvD5HCOnizv4CUg
8xg27wwvozWQusQ8glJiKWuV0yWx1C1KE2ktfkH6BDYBqC2DHABhEAgy9v9/9iCVZTWmBw9K
L7QltAnZycbgojN6xqkGmiy8ek2uK4qm5a/1/WcANhyEP4IVnZIT8kShcusm8oHDFU0ObgKF
Rok0TjEKBdM7hW3IvM585TXmvcqfhTSyyEIevFJ984OxCyBgLmRkJFAVokQS4TqRcI5Ez7iM
KCSWKg9HisSUxF4+IBuOcOMoYKJFuUkgxgci6Bnh7SZE5KMWXBhlE6JVh1RyMSFae6iNMLRi
CcFD7aTh7E0BBBADMxNqYxDJRqQ0D2s5IidhmBK4HHLDkhFb3oSV4gQqT0ZGXNUygSYzIxqP
EavOEZsJYW11+gcFIiXhKkcZqZ/xGIksvengewZ4vsYqzwAQQKAWKZTFgFJno7YoYHxm3CMj
8HEXePcJMcaD0VRgYkAZE0IeCgKLojcmsDBhNiO3d9D6VNhbLhBn4umaoXZHUcpSSEJmRO7d
oqdmRvxFxwAmB0aSmhYUmo1FnpFM7YxE53EmrI0sOvkTZUAES58AZ5HHyAwQgB0z2AEYhEFo
2f9/9A5TKti6ZOfd1HgwjZAHQ4X4U/pXom/On4Z473DdUVDaizY1mvgY3rgypBI7AP8HSWvB
sbEjl7EJS/zJeyYnXHVIQWoAhljW0c0eTWFqIbs5I9DXw8p6GE1GH3u3NhHlm3V6Ns2G9V7F
fnaZuAUQLBeO5qfBPIzNjJh4QcrdaGrgY6RULmXQh15RrYWXGRgTTszo47vMzPBR24GZLYKX
h8xoU1bIDkY4mzgALSzQxoawNcWQClZYYQOtAgECCDo6M1oXjoJRMABNKHCFywwQQKBcOFoX
joJRMEDZEVwFAgTQaC4cBaNgAAE48wEEEJZ+IQPhnsXoSrBRMAqolQuZmAECsGuGSACAIBAE
/P+fDQ4HBxrMGo0Wkd31dgbz0b1G0oZGfA3iiawncNta0zNVkP4jjh1YkT24r9CiHKzWXVJ6
L9mHYF1GBHxMHuOmWW3idRCy4Ks6CDiuBHz6L9q7s1CmANSaMQ7AIAwDbfj/nzs0BSchSqdK
XVnCgCPhO+AOlv0V3ZM9mJTKzEIwtX52/D0Vyo2XxrbbZSttOEliiEuaBbnAsZ8TuouchKDs
6Sy9giMMDRiS2nxTNDPFBxX0LLeHcV2L9PJIy40y9/7Y5We3Nj7tLt5Nh2qxwP9SOC8BeDeD
HIBBEAiy+P8/N2mDLgs2bdL06smgCDqjjWsXRC18F6i1F3IR4BrWeQxLWoTyKxD8nDXNIMjc
wXC/wLadb0ivxWqEF22o5VvZ3myOCmR1kygSPiDG6LPflRFiDgEP5AERDRZhxp0B73RiRyrX
9iN8jAh7jfIEj1lnrcvQuRU6o2z4B4XU9oc/9QztWSx6tfHHnetMvkMA1q0tBWAQhrXb/e88
GLZL0yiT7U8QfDdGm5jhu9CP3+CMEPtUOa4vrb8awarSi/GgmrKwhM3EltFt5KA4xn45e5QE
OssVO2acY0NI4ntR3bGG1LcQlJjSZ1NLhy5IuQca2Ygv0iZIkgVviFy+8aF4r54UqknxpCtr
AnKSUKwTggKzmcKPssP0aT2qiXLoIAovAYRaFzKOzhsOtpFseG5mRBRnuBbpobQR0JcWI6d6
jBIRVyGKpbBE2QeKVtpgNwtasRFX9uKVBzod1YlQ12DbToFcrTKiZ3qkTIZorqBtx8PbhGDE
27SALzJiRF76iGjlMSIyGojLABBADAwQ1zBAfTlkU+ooGKwAmuSpEdHABEv1JMOAaPEwIBc0
iMIG3sxhRu2GIe+mQho5hG0xR2wOxZxcYGBCzoXMAAEEq9xH68JRQKMykolaSyRBSZVhuAQK
I3JdCBBAqKu5GUdn70cBldMb9XYLMAybTAgMFeRcyAwQQGh1IdNoshkFVE5uVNuywziMciG8
LgQFDwNAAKGNkY7WhaOAunmQiusjGYdtXQgQQKN14SigdR6kVtYZRi1SZpR+ITNAAMH22sPq
wtHRmVFAJQDdP0e95tXwzYUAAQQ7ams0F44C6re5GKiaoBiGz94ftBYpQACh1YVMo7lwFFCn
IgQlMyofPziMciFqXQgQQAwMTKN14SigdiJjACUkBmoP9jEyMQ3PXAgQQKN14SigQXuLgSZF
+jAaJIUv6ANvKwQIINS99qN14SigSiZkoHKXEJY8h83aGZR1pMwAAQTe5csIm6FgGK0LRwHl
KYxWrSrGYdMxRGuRAgQQZK/9aC4cBdSrsBiZGRhostmWYbiuIwUIIHC/kHF0vnAUULG+otnV
LMM0FzIDBBC4XziaC0cBFTMhE80WQg7XfiFAAMFOf2IYXr4cBQNVxoM3rTOP5kJCuZARHmDA
XAgQQLC6kGG0XzgKqJIJaTmCwsA43HIhpF8IEECw+wtH68JRQIW0Reubh4bNph8mlLoQIIDA
uRBeF472C0cBJUkLDGiZhIbLph+0uhAggGBrZ2At0tENhqOAwqqQtvl8eFQTDKh1IUAAoY7O
jObCUUBRr5DGVeGw6TKhzVQABBBqv3A0F44CSrIIze8dGi53/DEi50JGZoAAYmBmQK4LR/uF
o4CyXMhAayuGRQplQM2FAAEEqQsZR+vCUUCdbuFoLiSpLmQA50KAAIKMkcJz4ejxT6NgEHcL
h2ddyMQMEECoMxWjdeEooCwX0jj9DNO6ECCAYHsqRvuFo2Bo5ELG4RFWKP1CgACC7vIdbZGO
AooBHVqkw+Xyd7QxUoAAguzyHc2Fo2BI9AuZhk1diLKnAiCARvuFo2C0Lhy4XAhZOwMQQLBd
vqN14SiguJmFGGCgYb9wOI6RAgQQdAUb42guHAWU50JGBpqvnRkuY6QMyLU7QACNriMdBdTL
hQw03nrEwDhMEigj6mpugABigNzpMVoXjgKqNLNou0982JyRjzZfCBBAo7lwFFCxvQjEo7mQ
lFwI6RcCBBB0TwXj6Kz9KKBKb4em5TjDcNnZxIg8RsrIDBBAsD0VjKO5cBRQI20x0DQXMg3P
XAgQQKg7m5hHc+EooKSqonHHkHGY5kKAAIL0CxnhdeFov3AUUJC4GGl7QNNwGSJFz4UAAYTa
Ih2tC0cBZZUhbXMh07DLhZD16QABNJoLRwE1cyFtO4bDLxcygHMhQAAxoG6RHm2RjgIKm6S0
HOEbRv1CZuS6ECCAwP1C5AsMR1PSKBi0uZBh+JyEiFQXMjEDBBAsF47WhaOAKqmLGblJCr1A
jWqDfqAVbMOi0wSvCyGjMwABxAA6rHu0XzgKqFbGI2c5RkiewajCEBf9wi46hNOMsHwLE4Cq
Y2aAZcPhkBHRciFAAI3WhaOAmrkQ6SgxZth2QAb07hx8tRZYOQP0vjUGZsheV/AIDxNkVSX4
omkGuDqo3qF/KClaLgQIIOgYKeNov3AUUKVfCMwtjCiX80HuYGCENFTBm3YYQPeMMkHv3QbX
eqBsBT7zAUwzMcByIngZAMRE5Opz6A+VMqDOFwIEEKQuZBytC0cBFbIgtM6DpyJwK4uBCVw9
ghMeI4wA8xggs/zg/AbJjQywnMwMy6zwehBp193Qn7xHqwsBAgi6p2I0F44CCkt3pBkvBsSG
AUZI7QjOd4zQyTGwKkguBAtDLyyC7U6Etz6BIpBLSSG5kBEpFw71oVK0tTMAAQSdL2QczYWj
gKL+IDgfwXMhNDkxQUt4Rkh2gzZNmeA1IzQXgtIfuDIEN1yhxoDbqWAFkOSJNCYz9Df7otWF
AAE0OjozCqiVCeF1Ibykh7RHYbkQUjFCO3zQ2hGyAhzSJGWAVn1gPQxgpUzgjiMTpO+InIiH
eGWIlgsBAmi0LhwFlOdByKkp0GzIwIBUqDMwwFZ4Qwc/GSD5CXI6BnjAhgGaiyEHkcHHTBlh
4oywjDhccyEDM0AAjdaFo4AKgzJM8GyIfLAmUqcRRuDPzkyIWUTofD8DIzZtwyAXMiDnQoAA
Gs2Fo4BKjVEmSC+QglNJid5JzzDUpwzRRmcAAgiaC0dbpKOArDzIgJQHGRigdxiSO59H9HYM
hqE+dY+WCwECCLJgAZELR1ewjQJyKkJYt42BklxIosVDeCUbWosUIICguXC0RToKKMuESF02
ehxjz0CPO0tp6HzUXAgQQAxIq/pGc+EoIC0pIRqjzKi5kIlOreGhWhuijZECBNBoLhwFFNeE
DJhZk4FexcCwqAsBAghtdGb0hPxRQHRxzoStD8gAmbVgpFNiHqJtUpQWPCMzQAChn4Q4mgtH
AUmZEKNNSKeOIdwyhqEZejAWOO8BBBBsZ9NoLhwF5LRGMTtmdM2FDEM9F0JapAABNFoXjgJK
WqMMWDtr9NsAyDgs6kKAABrNhaOAjIoQukqGEXcOZRjNhXiDEKUuBAgg1Fw4ejb3KCAqE8IW
fWBvJNIvFw7VFinaXnuAABrtF44CEvMgZMkKI665OgZ6dgwZh2wuRAotBmaAAGKAll2juXAU
EFsRQk+1YMDbaWSkl2uYh3QuhPQLAQJo9F77UUBK3QPZE4g3oTDiGrcZbZAihRFKvxAggFB3
No3mwlFARGsU//nbDEzYthjSKhcO8boQkgsBAmh0f+EoIKH9R0xhDT+vgj65cGjOVKCOkQIE
0GguHAUkV4T4Uz4D2olptM2FQzMbos1UAATQaC4cBUQB2O4lBgaC2/ogY6h0SUlD9aRulFzI
yAwQQKP9wlFAQj1I1Im8kFO46bSee2hmQ7QWKUAAjdaFo4CINAM/nZ6Y/e30zIWQ7b5DLtWi
tUgBAmh0BdsoIJTIEfUgcdNz0FzIQLcUzTTktt2j5UKAABqdtR8F2PIeeJSTEXkuGTFhT1A3
EzPSGi36ZENoTcIwRBqnDCg3eTADBNBoXTgKkDp/UMCEDBhhrVJGos8ppG8uBJcakPssmIbI
kja00RmAAGKAHuo6mgtHesMTNesh50IGEupBZlgGZKB3bmCAHOjNOCTGauBHHUNapAABNFoX
jgJ8WRB62jZJG4joXxciJ+2hlwsZmQECiAFyEOLonoqR3BBlwg8YGRlIStiQ5VkDlRmGRJMU
rS4ECKDRunDE14IYHUH0ipDUVD1QdSF0uGNI1IWo/UKAABqtC0d6LQi5JxdHFUhWgobkwgHJ
DAwMQ+PAbrSZCoAAgubC0bpwBGZCxJnaDPB8B4HA3MdAicEDlgsZh8g6GrRcCBBAoy3SkVoP
IjYBQubbqJd8GRkHKhcyDJVTgtFapAABBN3lO5oLR2AWhG+RYKRuMw6SC5kGJBcyDslcCBBA
6Llw9M6mEZIJYRkPcoU1dZuFA5kLGRiG4Kw9QACN5sKRBqBDMrCLzmgwmjFwuRC8IGwoHI6I
1i8ECCD0fuFoLhwRbVEIh4E2VwAyDVwuBHVHh8IiNrS6ECCA0Hc2jebC4d8WZYCzaRLdDAOZ
C6EV4qCPCNS1MwABBMmFjKOjMyMgC4LLW1hTlIGRVi23Ac+FQ+BkNrRcCBBADJAxstFcOFoP
Ui8TQE68GLicwDiEciF4jzJAAI3utR8pmRBxSijyxl2a5YGBTElDoGPIiJILAQIIUheO5sJh
3xqF7VJioGk9iEhDAzlzNwTqQtRcCBBA4Bu1GUfXkY6A1ig0H9L8sCRIGhrIcb4hcG4+6l2+
AAHEAG6fjI6RDu+KkBFj6zxNm77MA3z0BNNQy4UAAYR2r/1oLhyGACkP0mFhCQNkVfhA5oMh
lwsBAgh8+tNoXTgyMiG9bnABLw4f0Fw4ZPqFkFwIEEDQFulov3D4tkfpmgfhmZ5xIJM4ci5k
AIPBXRcCBBD6SYijdeFwrQkZGeib6Qe+3IFf/A1N4IwDXDpgqwvBXXZmgABCn6kYzYXDtCZk
oK+FjAObxqF9U8QyBcgxiYNnjSlqXQgQQOhrZ8hwI0X7skcBzdMjfU+uZmQaDCdlQ5qgSE1R
BmjJMEhyIdpqboAAQsuFpDSg4cc3MzKOdicHeVXISG8LB19IQM9JHCQuQ521Bwgg6Kw9LJqQ
6kJCGRL14K7R6nBQ50J6V4VMgzY8Blm/kBlcRAIEEKzTCh8jhQwpgTMmI75TuCD7tZlgJ6oP
7soQvpFgaOzEpnqmoF93n2kQdAvxhgfD4MqFkLoQIIAYIGceIHIhLGMxws/Dg6tHypbQfTHQ
VM0wuJcMgUsVyP0npB9xOyxyIf0ubhncuXDQnEuD1i8ECCBIXYh0Px0DtDqE9vuQLhhFnBPL
gH4bAKIyHHyVDbRqB/uS7INuhyqgd1XIOLg7KINmmTcDE0ouBAgg2C5fRvT2KnwEBrEQH3Fp
AcbOGEb4oXpwFhwwDmj1wwDLfrCanAFyJd/I6BYyDkyvcLQqJK0uBAggjH4hrpiEHBgEu12L
AVtaZ4DLMjJAb75jgGbggcuIDNgaoSMlHw5ULhytCkmrCwECiAE62IlnBRtR1RniiEvUBfyI
9fyMg+neAgamIXgNM9ndNDrfqjs6NkNqXQgQQOi5kGxnIi3Xgw7jwEd4GGG15ACdmY6r1GYc
KblwdGwGVscM0hYpQADR9gw2BkTeY0CZzgC3VOkykoOj/GNgZGIa/mM0dM6Fg7ZBCk1pgzYX
AgQQLBcy0yQXMiMtbmNALOqjYysV13lcDIwjYakBI32rJugQHuNgy4IwRw3SFikTM0AAQc/m
hl92T9teA2S0FTZiSY9ikwFXyDONgCYpuGNAP28yQnLh4ApV6AIU6OAhw6CJGZSeEUAAMaAs
YKNpLkTaZMPIwIA6G0k7wIQnFzIN91wI3s9Dr6THMAjbowxMiBsaGQfR2hK0FilAANEzF8Lm
ORhQOmcDMzoDbQoM80wI3kXASK+ENRgzITyxDa6mMtxZkFQIEECwc2fokgsxl4jTfr8XzjOi
h3/HEJwL6XZG9mCsCpGKYIZBdcEoWi4ECCC61oVYo46RtvkdZypkGPa5EJzs6DUiwTAYd1Og
NIQG09pKtFwIEEDoY6R0bx/TJpGAuwGMeC0Y9rkQsl6LXoPzg3KWYtBesI2WCwECCP3mtOFR
F8LvacfTI2cY7hOG4FYA3ZZOMg3GjYWDdssdSi5kYAYIIAbobt2BqwsZaRL60GNH8CwXHe65
ENIKoFcuHJzLZgbtXYbwZAnJewABBK0LB6pfSJvhGQZo5sO7OIeBaXhvcGKEXmDGSK94HIzL
ZhgGaWWIkgsZmAECaBDkQhpc6UyMmQxMw/u4HNg8BQOdUvvgXLw2SCtDtFwIEEAMkNQ4YLmQ
JvM4xDVzGZmG87Z7BuhkNV1iFDpAOggv0R2klSHK2hkGZoAAgu7yxbHJlx7BRIOJHOJyIQPT
cG6TQm8RZKJXVQhZCcU4mgvJqQsBAojOs/a4hxGoG/IMxCXU4buUFDo2w0ivXiEj+IrEwVeo
MQzOFVJoY6QAAQSbqRjIXEjNvMDATPyF7cN5dxP0cnm69QoZaDf3O5zrQgZILgQIIOje+IFr
kVJ3ahXlGjiisuHwzIXQ7QP0qwoZBulAyNBokQIEEOy2mIHLhdScWWUgcdMiw3BtkkKnKejY
IB2cx2EO1nKWCXV0BiCAUGcqGOjfhqZqRiB52JNxeOZCaOOQrlUhw2AMykHaLUQfIwUIIEgu
ZBy4XEjV9ijJBd8w3d1E1xl76BqJQTn7yjjYZ+0huRAggNDGSOlffVNzjon4HA1TNzxbpNBt
dXSrCuk5HEtyKTs4V7ChjpECBBD66AwD/VMM1SpDEhq3MIXDMhdCe2hM9JsrZB7EDVLGwZwL
occfAQQQal04ALmQmWrnXpDSE2dkon57ePBkQrCvGJno2SscpHfJD5G6ECCAaH0GG5G5hwph
RdLxGbC9v4zDsDJkRLvmh+YJfdBWhYO4X4iaCwECCLVFOiCz9uBVFxRnQ9LOsIH1YoZfLmSg
9wHZsOFYhkGaCwfl8BsT6nwhQACh58KBCUuKO4cMpN6hCF3nwTDcmqSI+wkY6JbQmQfr2Ax9
zhcjKxciH0rFwAwQQOj9woHrRjNQmPRIy02wZDMIFz8i3XbFQEY40nm7LcNgbpAO2rXCTKij
MwABhFYXDlhfluywgrbASF7DODh7hgwod+2QXrTQPRNCB4EYB+tKQDIK6AGoCwECaDD0C5nJ
Xf6EdCENAxl6qVENUzkUUPMg/ARlknUz0tHJDIO4Khys2RBeF0JWjwIE0CDJhWTUSAxIV0KR
ZSXs1gymwXPBK04AvQYLbyWKlIMZ6Rhxg7pBOkizIQNaXQgQQINgpgLqGAbSwxZyPSn5pTi8
Z8MwWFILPsAIyYtYO5KM0GY53Y+dgDVImZkHdzYcZPkQZTU3MzNAAA34CjYyx0gYmSjeKQ+6
cRjaJx0EMcSAyER4qkNoTmREua8cTR890xt02fhgn+4ZbEOlDCgH9zMzAwQQWl04UOmR1AIc
PMPIQGlQQMcUBsPGClByZmDAlwsZ4NUeJDPC6sYBzIN0Pt2Gwsb+YGyRQvuFAAGEXhcOUHAy
kparqFK2wZfsMAx8gwq2/hqp1mNkQM1h6I1QyN3JDMxog6r0jjd6nsJPzy4PraMbJRcCBBD6
uTMDlAshbXcGBlIzEKXlI2wFzQDHEAP0OH+MIVGknMhAxJgO3Q+Vg94LOPi3hw2yCSmUupCB
GSCAGFAnNgeuD8tAyrgCVcIUsX51wLfGwbbGY21PwsdesI+SMg5YFkSMKA3+VYCD7CQAtD0V
AAHEAL2CFV4Xwrv9AxKjDEQfnsZAHRsHxfgMdLM63tEmyK2rsOEZWCQxwerKgVnHOWgvssdR
cDMg77thHMC1r2iruQECCH2+EH6wJOp9n3Qrr4ixkWqrzuBxMrCVIfTUQiIWrDEgRmeY4DeT
D0SRiZSGhshtrOizqQM6f4E+OgMQQOgr2NDHxukawURmLyr2tBnhUcI4kAkEcmIECaNTDLD6
cIC7N0OlQYo0wcwEO7YRPDU0MNkQMWsPyYUAAYRZFyLlQVBXg4GeVSJxR4lSM8tAKyCGAWye
wEb7h97ejiHUIGWGD4FBynBIZ2SgzuBDHyMFCCAGyDAcYqYCNk6OCF8G+rVNiaqTaHL6LAPj
gB2XT9cbzmjSIGUYakUHI7wrMjCORx8jBQggLKMzzNBdNYiuIahCpEvjh3AuZAB3sGnVfR+Q
fAj2zlC8PmooNUgxXA3f2MZE734XllwIEEDoN6cxYHRAYD0neiRRgkUTAyPtznIAzwiQsF2f
mr3CodgeHWINUpQ0BE9CsO4iw4DmQoAAIringgGpQqR1kUF4dIbGmzYZCeZw6BglI9VG2GCr
T4ZeJhyaDVLIWAAiJcOWwtM56FBXcwMEEDE7mxhgdTYDjetDApuMGBgYaR3nBPZXwGepwXMF
TJBGLAOlBc8QrQoZhtA8BTXGI2hRF0KnvgECiMj9hbCKkLaD43hzIfSeehonVzwjPwzQGTp4
CDBAzq2iKB+CGxoMQ/NSYcah2C0kq/Slfl2I2iIFCCCiT3+C5kNGyvcyEGqd4auFaB5WuMYq
GaCnfFLZWQzQYXOGIZlyh08upPfqKUbUWXuAAIKuIyVmly94oJSm9RFKOkeZIIGsc6bDWBb2
aRAs97ExoLbKyAwT2CnazEM4FzIMj1xI18IE7f5CgAAi6SREyPYL2i1PR5pERa1k6HhSGpYe
AvJtowyQCVbYek4K9/UxDpHtefgapMMjF9K3Y4i6y5eBGSCASKgLEZ0zWuUJpOTOiLTaiK63
0GGMQDEgrmODraiG7f5jRNkez0hOqTN0MyHzgGwrHpAhCdr1C6G5ECCASD4VGDLbQsNsyMQI
3fPIwADbcEfXFQ6oa8qRV/BhWeGOfHIhycOl0D0djEM0HQ+nbuGA5kJmZoAAIuNsbppXh5Aa
hgHR96DvAdrI4YGonXGu44OdU0HWycSQEm2optvRXEiNXAgMQIAAIueEfPjydGba5UNEP4z+
O3fga2igu1+YCW26QhQdJF7nPaSbdMMsF9LVH0zMKLkQIICg99qTuNeeptUh84Dv2IGspGOA
lzYENz4iDgMlvtpmGOKjG8OrLmQcuFwITAAAAUTmqcADsPyO3hsdSRsAhQUI8aHCOMRT8Wgu
pFaLlIEZIIDIPZubgZHeBTkjwwAkMRI8yYCyN5OBaNUMo7lwUDSv6bt2BjkZMDADBBD5N6cx
Mg6fcWp8uZD47i/K+dj4z7NnZBry4/yMwysX0tcbTMjpjIEZIIAouL+QYRhN2uKu10gKEUQW
ZMSXD5GMH7qhN8zqQoaByYWQuhAggCi5OQ06JsEwjDMhqVUVdMk5M3waAnPl6QBd6zKaC/F7
ZoByISQDAQQQ2nmkTOTclzfcboZnpGRZGmL5DwMDyglakBMMmAbyJO3RXIjbM8wDlguByQUg
gFBzIcm3xw7DbEhxnw15ETr8PF/YCtyBu1KCFrkQxyVSQ9EvA9MAhu6pAAggiupC2Ho2Bobh
mAmZKLiTjRGljQrNhEzDKRNCF/cyDItcSPf1SygtUmZmgABCP/2JgRwPDI+ooGRcBks+RLlu
AgJR8uGQL7pgx6gOi1xI7/s94NkRXNoDBBAD8q0pZE3KgZdbMw6TMRoGRur02iA1IHpGY2Qa
wDslaNCMGy65kP7XOaONzgAEEGRnDUW3xUD3+zAMq0zISPk2SsgRp8jZjZHMzRejuZDWmWJA
W6QMzAABhNYiJatMgGzCZxwOpTvSTD0D5eenM8C6zZA16dCDc4ZLLxoypME4DA5/YmYcsNEZ
yHwhQACBR2cYKbw5DdQvHPrZEGNwlIEa9xjAb3fBuJtw6NcgjMxD9cwcrAXKAPQLoXUhQABR
PDoD6xsO+WyIZYaCYXhVXtTPhUP0fo2BH55ByYXMzAABRKVbRBmGyJWuJGVCZpQ1aaNZETPS
IbcuDotcyDgguRC6+AwggKjRL4QkV4YhnQ1xz9WDB1mG8cJ1SsJsGOVChoHLhczMAAHEgHyl
LUXbhxgZ6H62Kk0yIfZRFsbRbIitATRMciHdpyrQciFAAFGrLoTUhsxDNKUilpfh3AbBzDia
DTFifBhNGDIPSC6E9gsBAojCFWzokTIkh2ggB1owEDp2nGH4rVunONyYh8cgKb1nKhjQciFA
AEHrQiYq5MKhOlIKPY6bcKuEYXhupqQk8TIPj0FS+s8XouZCgACi0hgpPIszDLl+ArQzS0zx
wTjaJkXvhAzdQ41RMgW960Im1H4hQABRr1/IDC0Xh1htyAA//puRWLWjYDQXUqlFCp2pAAgg
9DFSRkqNH2I7LKBlBpG1HONozxCtGTE8ciG9R94Y0NaRAgQQrEXKQJ1cCCoeh9LSbmgmJLb+
ZhytDNFGAoZHLmRgpO/IG3ouBAggBviue+rkQvC6ySFzGA0jbGCGWG+PVoYYuXC4TFXQM2ZR
+4UMzAABBBsjpVouHIgDgyloUUFrQubRXDiicyE4Gw5AvxBaFwIEEAPq1gFqhCg8GzIMjUxI
ytEpo7lwNBfSoC4ECCAa5EKkbXqDvEvISHLGGs2FqMHBMGxyIeNA1oUAAUSLXIi8E2Ewl+PQ
Y0NJO/Z3dHRmeNaF9L0jE60uBAggmuRCpOpwsCZaxDQhaecgj+bC4ZsLGemfC6F1IUAAoe/y
pZpLBnV1yADNhIykrjCAX2zIyDS64RBy1AnD8GikM9LzXDz0uhAggKg8az80mqWwW7JJT0CQ
yhBxu+gIz4WQU7KGyencdEys6HUhQAChreamauuCgeh7xOifCSHuI91hDJA9UOBJUeQ9+SOy
ZmQcVrf50vGcefQVbAABBCvZaZELkapDxsGVCRkgfmUk108gA5AijAFbIcoAOfcJfec+A8Pw
ybGMw+rWLuheboYByIUAAcQAX9dNg1wITumDrlkKz4TknrEDmQllgHsKW5WAVAAhJk4ZEKGB
njmHcCNuGA1Y0W2MBm2mAiCAGOB7nGiSC2GXjQ6WdikDqStHCSRCUHYCZ0fIyaOoFSb01HKo
5xlhN8dgtg7AR9sMvU1TsFw4vHq60GzIgP14ddrUhQABRNMWKbwXxjQYThSEniEOGV2nRuUM
vRoNWhkwQPISIyTDIYyHWsuEuM6QgQH1FBsGxqF5fcxwzIWMsCKTpnf6oOdCgACi3Rgputeg
A9sD2BCF3p3EQMYMBe4SBqlFBjmtjRH73aEMGAcsIh3PzMg4FC9kHYa5EPkqdRpOeaOvnQEI
IPTbYphoVcRAl4sN2H13sIwHmmug5eA6keUMbKkEA2yglgHlTuUhkmIhh0QyD6tsiFQL0ixO
0OtCgABC39nERLPEyQjvkA1Eywt2lwboLLXB0UOFn/vGgKWCHBIA0tEYdvOm4GtFYK02Rpqs
bEPPhQABhN4iZaKh56BeG4h8CD5mDVL9DJZDU2HXa6Pd6cQwmgsHnSep7kP0tTMAAcSAWgbT
9nRtBtigCAMZM4iwkU0G2EQcaHiSpJ4pNNEPmlEQyE1ONI/y0Vw46LIhI9qpwAABhLaam+ZB
ygBZgMnASEKFCMt3jAwM6LdSM0GE8WZH2MnaTPBcSKv4onzsiWEoZUPoxMtwXzVEgzhhQNR6
4CQJEEAM8HEaOtSFzMxIl03D6jMi+pOMsAUnmLkQcecnVBUDZu6F3WAN7XLTqCpkQJ+iID/K
GYZMLmQcCSfxUH8qH70uBAggurZIkdqHsISLb0s+LAeitSxx5UPoPYGMMCb6gDNoOBKYwGk1
SAup42FzvrBuPnlxPjRWuUEapMM/F1K/MkQ/jxQggNDrQvosZoWtp4bYzYgxj4hogqIKMTAy
4shk0Hs/oes0GRgYGNCVgAZmaHjHEHTLExO0umeEljGQQIUfrUFENcfAOCiXwOPIhUwjIRdS
vTJErwsBAgijLmSgm8/QMhM4kyHnHwbkRizmhD+0vQmv6TAWY2LWm4wMtBufRVrbDa1wGWGZ
EZT9GWHjtOAN/gwEwoZhSJxjB22RDv8dXlRfUQGfqYCuPwYIoIHKhbCVXWjZBLXugnW3GPCZ
Aq84ISM1jND+GWLlNHQ1IE0XBiIHHGj8CXQ4MrS5xgCZqISeZA2tFBkIZUUGhsGfvpmG08Ym
vNmF2lO5KC1SoBUAATRwuRBWneHs6UHnJBhIMQ4VYJGnWXHJiMSETYuCgxNSOsBiFLaKFX4l
CAPedtCgbpYyDv8WKfJgJhXjAqUuBOZIgADCGCOl+3w6zpzIyDiErrFGrgsZYb1ABshoENQf
4EoDcqY80sIvPHE72G8QZhz+dSG8dKXu6VDwuhBajAEE0ECMkWItHLAMpgwpgJQYUQdjGBgh
M9uwNXQgpQzwpax4J70ZGAb11aUjIRcisiE1PYpaFzIwAwQQxhjpgMU5eNsB0nDLkIstzJXq
sECF9AjBO2YYoK0caHeXgdAWq8E8SjNCciED9StD9FwIEEDodSFVciFFHTAG8LDGENzzir8P
y4BYo8AArQRBzVUmQqsIGAbv1iGGkTBVAR8dZKBis4QRLRcCBBANRmfA/TxKHDzsNq1BSxcs
fJA/maDTGbhrnMGazKHD2sO7MmSA5Q4qzsqg9wsBAggtF1J+PTJ0tzIl+YhxRMwFwytQcHMV
dy4cxJUh4zDc5ou1rGGgcu8AvS4ECCCqj5EywJapMAxULsRqNaKRzECgQYlfGS26w/gPwWEY
vLsWRkYuRFSBVKsM0dfOAAQQ1cdIqdCAYqAkF8LXjUG9ygDrhTHBzz9kRMmtsDtjYAMNsNO3
6VgZ47+pe/DmQoYRkQsRF8lQbYQGPRcCBBDV15FSYWCFgnMGoKdFMyBa17BMBhsZQVp0CrGD
CXYaFPjYe1iOoOvEKez6C8hsP2aLaNB2vKDLEId7twGePZholAsBAghjjJQKEUOVlg4jmToZ
EJ1bcMsYWgMilgwhryRnYGaA3c3OAB8wgV7lRPehGwbYGnAGEirKgc6FDEjD7sM/G9KqLgQI
INrVhQyU5UKyvItcvcF2/DEgiUCyIyIXMkKvWUA+uJARnHfpX/8gjqfC2H/PPMhz4QjYYchA
07oQIICoPl8IS8CUjLYyUJYLGRCHDKL2EaHZEVoxMkAPnmREaX8i5U06l7eMONvYgzd1gpPL
SNjbRLVBD7TkCMmFAAHEgFrzUD5TAUnclLWjKM2F8KIE3rJlYkRSAO83MsJCBLnwGaBzHHDl
wkG9jRYS0owj5aYcqk0aoedCgABCny9kpI5bKRs5YyB3YRS0EEEcLghv0CONNTPCa2t4D5CR
CXF1BRMjM/NALGuHnDuAkaIH92b24XONKJHpkjolDnI1AcooAAFE9Vl7ZsjZYpRthwCfJ092
+50B6YhPRmaUuhD52DAG2PApfAiVETFTQf8VtViveALH0yBOl2htjxFQF1K/RQpkAwQQ2hls
g2S8i5G8NiEDLBcyQssbeKpmhE9OQA5cZkAkHkbIGCmojwgZLoUNh9G9Z4jNSobB3SJF7YcP
e0CtLS7oozMAAYSRCwfHiblM5B2VBh9lhOVk+H0AsFoaqaxhQBq4YUAc9cI4ULkQeyuYafC3
SJlHzLXGsMtkqN0vBAgg9Fw4OJo/oDKWgmoZlteIahUzwK6JGPAtxVgnKQf3aukRlguhOxUo
9i9KvxBoGEAADeiJF3jTI8PIuzce2wpYhkG+3Z5hROVCWIXISMVcCKz4AAIIrS6k1o1iDBTH
7kiYhqLriACNUiQD8wgaJEUMW1AWJeijMwABhDFGSsWGymgupNaIwGguHFyNFUqbjOijMwAB
hDFfyEClwoLSGoBhJDZJh14uZBpBE4bgRiPk2GcKo4QBLRcCBBADM8ruRSoNOlPefwUNzzCN
ZsHBnguZmUZOXQieNGKEbsGhsC5kQM2FAAFEi1l7aowoMDISuzIKcdz+sM2Fg3mqYuTkQkhx
CD4ol4maLVIgGyCAaNIvpMLRAEh7H3DkPXgJxTisLw5iGNwnYTGNqFwIWXVN/TFSgACiSV1I
hYsXQQ7BmwsZkTvMsOsf4KdVwO9MInvLPgMDamZnoO+6BoR9g7pBygA9a3xEtEiZoEc6Ux4j
6HUhQADRZB0pFRwKmTHEc3w8AzILSsBPUoJsK2SEniWDsYUdmsNgt0cwIumGkAzQU+3B69qg
FS5i0yKN0zXi0tTB3yCFjs6MlFwIrgyp0AFC6RcCTQMIIAbUAyaokgupcrI7+IoHBoJVIWSX
BGxXPWSDBOyiJNjwHUIQkgOhNScjeNkpTCUDZEMDqAMOmTaF3LXEADGFgQG+84jGy7wRa6QY
GJkH+3Qh/N4NhhGSDal1EiJaXQgQQLSoC6mSCxnw5kJEcQSqM5jg++VhGY4Zdl0ouH/JAFuz
DclEkPMtwJUtIzMj9MwGsDgDygpvcE4EZ3AmpDuWaNwkZUBd08swyI/7HEm5kHrtEvS6ECCA
aDBfyMBIjYPTQXUP7qofORcyw862YEbOhUgCsBuSINUaqLaD3mEGrv/AnWSYBgYmRC6EHGjP
AMuFiLY8jZukqJXuoK8LGQfxUY3UrwxpcR4pMzNAANGgLqTOwengBd04zUDLhZDeHTNStQe+
kAWtLoRsHwRd5ckEUcrABG2cQnMhEwNqLoS1beEmUG8AC3/PEHpFKvPgz4VIu6ZHcyHpLVJo
dQUQQDTIhVS67wV6GSehXAhbQ8UAP+sJwoZMWsIFICcdgv0N6QdCTj0Et0Kh2+0ZEZdGQLqY
kIOgoBeBMjDRKxdCjxdkoHIriGYjFkxMI2Y1N7Wa3gxoLVKAAKLB6Awjde54xTtXgZILoaUx
5DxR6PFNSGOm0BFP6NgWI3TAFDZcA71eEG4IM1wDA3T7O9qxmzTfhA8++QKlfT/oc+FIWfFL
k7O5gWyAAKJ+XcjARKWbliFtRAJVOmTtDPJlSFgX7jBgbhtiwFlAgVse8BlHZsiFgxiHZ9As
YaOtnx0KVxiOnL32VNpzhJYLAQKI+nUh4jZQSkdJ8fU4GIgoaCixGb1WhteB9DmPhgFxODAk
ehhGc+Eg8S4DDXIhQADRLBcyUmPKkCwzqL9nngERcvQ5tJsB3AZGaV0wjObCweFfasQ/er8Q
IIAwWqQUWwIdNaPC4k7Gwdjxp4t7wENCSC3kQXujL9MIy4VUOo4IURdCsjVAAFE/F4KqDtiE
HDV6mMwjEID7w8jhN1g7h4xMIy2OqFIvoLdIAQIIo0VKlbKeSp2nEVbOonaJUTsHgzQbjuZC
quRCgAAa1LmQcSTNRWFmQ/SGwSDMhqO5kCotUoAAolEupE4NxjBiK0PY5izUsGAcfIUF0wgr
KKmzfAY+8gaNVYAAolUupNLs5ojtGcLyImo2ZBh8aXKE5ULqLGVCqQuB6RsggDBWcw+qXDiC
K0OI99G7hoOzQTpyDgWm0hYX9LUzAAGEXhcOrlw4godJIQu6GdCafwyDMheOlMtiGKh2TwXa
fCFAAKHVhcxUy4UMVIznETlAw4gRiIM1F46MK5sYGKnnV5RZeyAbIIAYmFGOiRks55GixfPI
bJOiH8XFMAhzIePIKCTB91NQr7xBb5ECBBD6eaTUqguZqJYSR2xliFEkDrpcOGIGZ2B3NVEr
+NFPyAcIIIy6cLDlwhFcGYKnCBlQ+aPdwgHyKFWb3eh1IUAA0Wp0homKSXHEdD0w4gq1+B10
g6RMIyRuqF78odeFAAE06HPhyO0ZYjRAB92M4UhpkFJ9WAz9/kKAABrkMxXM1B2bGmq5EDPV
MwwuB46MApLqyQ+9LgQIIOjd01RfR8pE7cgegQM0GIMBg6tJyjBS5imof8gc+hlsAAFEo9EZ
au6FHXmLFZFaLgyMg7ZjyDCCGqS0zIVANkAA0SYXMlDV2SN3gIaRiYERddM946BKnCNknoLq
nmRCzoXAdA0QQOi5kIlauZCBuvHNOMzvR8NVZsIOWh2cuZBxRHQLqT9Pi54LAQKIZnUhNd0N
bpgzMI682hB8QCpiTffgmrYHn0w3MnIhtVMe4oRpSC4ECCBa5ULqRg70dN8RN1/BCDlslXmQ
5kJs47ij3UJScyGQDRBAQyMXQqc+RlxtyAA7XnwQtkghVfTw7xbSYpYWPRcCBNCQaJHCsiHD
iBuiQfUvvlzISO8WO7iKZhj+zRNa7GRBHyMFCKAhMTqDyIaMjCN2yy/eFMHAyMhI3+Er2P2h
o7mQ0lwINB0ggGjWIqVBaDBSd1HOEGoUMRCqDCF3uzFBLtyA3F0Mm2lkINDlYaAgOkbCLb40
SctouRAggNByIfPgW0eK2hwbcY1SBvA53QQKZmiVxADdBwcpriCdcyZGeCaF3JwDuXGDAXY5
NLnFGrRBOhK6hYw0z4UAAUSbdaQ0GTpjhJf1I6oRirKvAkfAIjUMYeHDAD1MEXKPFSNMDYhk
gl3LCLkKhIG8GGYcGd1CmoxLo89UAAQQA+o1CFTrF9KipQKpFEbW9D0DWpuPEV9diKikIJkQ
kgsZIZevgcQZwKdoQG7qht0tR24uHDEjpDTwI3ouBAggWpyQT5sWKTNsTwHDiOocMjISEbLI
IQJrKjJAz9kHbRIHrxgG36MKv10cfDsk+MZjsgITWhUO84ig1QUh6LkQIIDQ6kLGwXbuDEag
MMBK9BFTGYIvT8TfQIJeDA6/DZwZeo0quDfIALlcnJEJcqcxNBeCjuAnfw6WAd68Hd5FII1W
6KH3CwECiDa5kFazywyQpMTAyDhyeofgyozA8AzoulUG2NwBI5TPCO//gW8Eh/aqGSBLAcB3
2zGSe74mNNcP964B6q3K1DSYAbUuBAggmuRCGrYZIfkQehjPyKkLUfop2CtDRugFi0ywLaOQ
XjQDMzIBUQxe/8kILczICUVI2A/zGKDdAAQDei4ECKChVRdCW6WMsE01DAzDPAdiLpfGNYmM
HhQMxNRm5Mfv8O8V0nAUEH7EJSM06wEEENroDCPTIK8LkW/sBmfE4ZwSGDFPBh4UJ3RD6tth
Pk3BSLuF6hi5ECCAhlxdCN97D8+GkBbbsEwR2A5pHgQb7iGTIcO8V0jL9hx6LgQIIIz5wsE8
RgpvfKHWh0zwS7wZIUMZw7ydOtDZEDo2M8wHSOmRC2FZDyCA0FukVLuEl9YJgQkbgGZF1AGN
4dhWYhhY+xmYh/8SUpqObaDVhQABhN4iZRr8LVJ4gYyWAxlQB3CGb42Ibc4QdDIGA72sHxHT
FLQs6tBbpAABhFEXMlIlh9ClzYSaEcEVIANsVfOwnlLELOQY6VjsMDKOgLEZmuZCjLoQIIDQ
+4XUmS+kW88FOoOPlB2huQ8qMVybpOjRhKd5iLNxzgCb3YCXXshqoVOMDDB5BtReIfOwX8zL
SMdcCBBAtMqF9Ow0QFIJOPtBZ/QhXhu2xydinp0PzRPwhWyIaXrY3iVGWPHECF3vwADfFwzp
TUOvd4buwGCGTupD1tcgH8ENWzcz/EKWAa0uZKZbLgQIIFhqpebOJoYBPqYSuX4cltkQs2MI
y4VMkCiEDmKCExMDMySHgUdUGCCJi4kBmo1gWw0ZIEtpoGqhSqC7oxggh63Br1YYllUhuHBC
nn2m5ZoEjFwIEEDo+wupYfcgOKcSnH6G7TUKOHMheJkobKkodFk3FDNARwUgq9lgYzmQXAgp
rhiRhugYIPrAKQO6PhX1hsvhFqzgYQXkPc+0HNrAmC8ECCAa7PKFnhY74LXQ8L1HgRFXLmQG
pyXo2W1MsFwIrvlgeYcJdroCEyIXgncZQncyQrYkQluikPoRqgApdTIwMA23co0BtXij6ZkO
jCi5EEgDBBD160LwQuFBcXQ6w3C9VAhzdAaReJgY4T07RqgE5HALZui6VLAo9DgMBiZEixS2
8ReyIQNSmcKVw3MhA2yJxHBrXKDWgLQ9+RXlElGQzQABRP1cyATv0DMMhtAdjoe4Y2YCuBch
UtBmJ9KBppC2KiMkehgZoadEQaRgmQyy4wnaGoUMNkMPRUc0omCD0QzDM0BhhQ1t6xCkhgUk
KAECiAF1MIXyXAiuygfN/S7DslGKpaBmZECPYOQuHqRmRAyRIsZIYd0QBsjYDWSXCgN0SyKo
88gA7aXAxkSH5RUx8LYFtBlP623kGLkQIICoXhcywiYJBkdcDcchGnxpBK1fD1vFgDk8x4zl
fkSiCoBhV6wxIDq9sG2XNPYgxv5CgADCqAsptR5W4g6WyBqGd5Di65URjD8mCq0edsGJUvHR
x38MTMi5EEgDBBBt6sLBVAUNv0Yp7lUdDAyMNE4+w6+jjeobso8fIC3jM6PWhQABRPWZCoin
BlEffthdBTyANzdBG6TDaZpiIIZ7GVD6hUAaIIBo1C8cTN2x4XYVMOOA5QKGYdjLHohz5BjQ
R2cAAgizLmSgQtkyuKJrmFWGkH4MwwBsoRyGVSEz04DkQmbUuhAggNByIfMwrAuHW5sUPKfH
MABn7jAMzwHnAciFjGgtUoAAwmyRMlDDV4MrvoZXm5QBukSQ7uHLMDznCge6RQqkAQIIXnFR
tS4cbNN0DMNqfwX0NFaM1aS0bqQOyyUQA5oLYZvvAAKI+qMzjINsjBQ54Q6fypABcy810mED
tLKWcdhVhQOUC5FbF0D7AQIIvS6k2FGw2yUHWQ8C3JkaXikILRdCeok4JgwZqHBS5DAcmhmg
+zAxxkgBAghjdIaJKmXLoMuFkJschtXeVKy5kBkzUUHOh6S4EhtuvUIGyOGZA+EhjBVsAAGE
ngsZh2kuhCwRHFYHQqGdsYWeC6GtU+idHuBsSFFzdXgNkMKP0hyIFIFRFwIEEGaLdJjmQsSh
DsOoS4OtRcqAlMpgu+UhuZKiNDe8qkLIsm2GATq2FnUdKZANEEAoO6+ZqTCJCcnGg3EXGuNw
y4YoTVJIkxvuP0Zc57QykB16w2iAlIFxQPu3GHUhQABhzFQM27oQnE7JvkF6sFeG0JOQGWFX
BUDmMtAPg4Td/0h2VThc2qMD6xOMXAgQQLAsQ+V+4aDckQ3bPTacVpTCWpuM0N0OjPj7Owzw
A5TJ6kYNm/bowA7TYeRCgADCGJ1hHMa5ENImHU7DfPD5e6T8x4TvoG7EBR+MpKWbYVQVDviN
7AyIAzYggQoQQOj9wuFcF0KDn2EYLf9AXBDAADvsipDnGBjIWA/KOHzmCsHBNLAJADUXAmmA
AMLMhQyU2jB4cyG0NhxG2RB6VQcjrGFKZJ8PkhPhs1YMuBShWzNMKsKBjn6MdaQAAUSjXDhY
J5egXcPhtOeXgbzN4ZAqgQE2e43lEijoQA8oM4LPghoeDVLGwXBEJ3IuBLkGIIBGWC4cfrUh
RekROpwKW1mD6E5Ch1xh5zszMgyXq9IGxeAcxrkzAAGEkQsp3tnEOKhzIXTacNgtSiY3G0JH
TBnhM/zQa9GY4FuJIZmRAX1tHMNQzYWD4kQytFwIEEAjrS5ETnwjPhtCboOB1X2IpTYMqKvd
IHkStXyG5tYhd2XyoIh1RC6EHqUFEEBUz4Uos/aDM6EzwOsAosYxGBhGRo6EHAiMpfwEHQ+M
3p2CHqnAyEzWsaYDn/4HUS4E0gABRNtcyMA8mLMhE970A2mLQZtqw/lmYMyOM1o7AXq3IYoY
YgEEbHYSOvwOWULOgKhL4QK4mob0LOcYB8mxgIgLsMA5DyCA0NfOMFC+AWbQ14VErKhngF4m
hnxlN9OIyYnY0gzagBYjZKMGNBtB7qNhYoAf/gXOoswMsBsyIDkbeokbWIYBfmI/IyP9irhB
MjqOKIGguRAggDBXsDGMgFyIvIQEoyRmYEQIMzChgRGYEeExiux1RtjtM+CuJTwXgoe9YJfQ
QIaiQcLgbiZ4khJ2ryIzdL6IAalpS5e6cFD1C2HFAkAAwUfEqOXMoZEL4beqweo4aCqBAwYM
VSiqR1IuhN1jj3IoN/QmNsi1MuAGFORUa1AeA62VhlyJCFlXhzY/Bq8CmRhhVSy9TkEY4L0U
OPuFAAHIO5MUAGAQBib+/9E9JBH7gVLw7nVwiTDdC7GLwtkO833p/Ay9FbIjNdZdTewh0RRi
nmhQkdtrN5Sz24OoXKawEZGcFDJ3A9u7RTH5jMKvJtIkFUcAjdxciJEPIacnQXMgNFPC8hoD
M1ofcXheEowjmCDDMQzI62fgF3JDVkEwQrMpA/wKb9CoDKzChKQ6Rsil3YxMMBWQNcvQLVn0
GpYbdLkQ5CCAAIJ3fhioNDozFMZIkYKDETUXQkdGYXkSvRWL2DcEW901EupCsCch6QJtGRtk
coMBdushvMyC1G+Q/AtdJQfuPzIihm6gex8hM5b0mksfLLmQCS0XAgQQPMvQJBcO/olxeK6D
bpIltP8OcSccA/T4IAZqOAIKYJ1ShsGXC+F7+InyMPrsA/rCMfhUBn3XxTEMstEZ2LgoQADR
IBeCb0IfUvvRkIdlCOYBBtgCE0TdSEFORCoFkDuog2koFt4FhLcfh24LYHCMzjCi50KAAKJN
Lhyet5+jtEwZoZ1GBkZycw0DZlcTMuwDO7hiMNWFsH2nkLvuGYZwLhwEwYrRIgUIIFrkQgYG
+ODGsB2xYGBAOd6MkdSFqdhyIEqQDZ7TUyFjLBCXMdBzXoFGTVKGwZcLAQIIMxcyUZwLwfeC
Mw77UUToTgQGBkTFxkjEaiwGBgZcWRAxYQKtZQdFADJCx0gRoyhD+AQthsGQKjFyIUAAYakL
GSjMhTCTGYdrixS1aIXvkWVgQhrlgfYvISfTg8ciEC1NyPFoTOhTkNCzY2BjRNABoIFPM7BZ
ewb4qPFQ3iUNCeFBlgsBAogmuRCeKof/QD4DrJPIyMCIdZ0NcjaDpmQG5CYpbG0XA2zLHjy3
QlaVDHwTCny3CQMjYiKCeUiXr4yMA76tDWOMFCCAaJILGeA9eeYRAWC7L7A3MWGHQKNuFiKw
KhXWwh0EDVP4mmyUJsAQji7Gge4tYeRCgACifi5ExNDIWm7JgGXSAXOICtophLRjGQhmbiYG
xPaDgUu1kF4qSjIa2lukwXHAMHhyIUAAUT0XMjCO5CNdsA28MCLamEywdTlEhhEDdMSH4GZI
GqdZ9FzIPORPOB/QURqMXAgQQAywGhqxypt5FFCcE3GOgZJ6QD2s9zigbShGBgaMAy+GfCwN
4MwhRi4ECCDMXEhpXQhLZSPmrAicwcCAWBIH3bNP1omFjAO+fBx65gBKEh7yUTuQw17ouRAg
gNBzITMVRmeQlpSMnjcISbUUHetA5qn2VK03mIZdLhzIyhA9FwIEEEa/kJHyXIh0pfbogYNU
6pkh+pgDZz3qNW2juZB6uRAggKjeImWEnHnABJuaHq0NqVgdDVSxhnFj0zA43Xyw5ELQOAxA
ACEuXYaHL+URBs/WQ3rl72DrxzAOXO8QY7soA9IlF0M0ghkHUV0IEEDwupCRenUhE8K80VxI
g2Ypw0BZjVwZMjLCu/+MDAwMjENuLG4g22nodSFAAKHnQkpHZ6C7CxjhuXC0SUqtjIB0juog
qAzBuQ+6/mBIHgEygEmTgREtFwIEEPzEC0bq9LuhN3LBWiyMo+MzVGuQwsu4gUjvmJ1SBvg1
A+AzLIbaJpoBPfwC/dwZgACidi6ErSOFHAbBODpZQbVUA+2FQecf6R2qWG7URp8QZiB3Z/KA
zCwPaC5Evy0GIIBolQsZRtpJZXRMPQPRKiXqSm3yWj7Q3WEjsS6EtUgBAgg9F1K8QhB2XzEj
43A+9GLgB2noXboRNU9CThkOOZOZaQBq98HRIgXlQoAAwqwLGSk+Ih96qdbIPE+efkMljANh
KeEymGRzGajSBiOrMmQYDLkQyAYIIKrXheC1v9Dm/mgepGFtSOeynIG4pg3JdRr8WCm6V02M
AzeNhl4XAgQQ+qw9w2j1NTSyISOdCzkG4ipgUpuWiCOu6N8mZWAcqD33jMyodSFAAFF9dGYU
0Kd5yEDn26EZiKx/SazTENcXDdA06KDIhQABhNkiHa0Lh0RtyMhA51YcdKqSmAqGgRRTGRDj
CQNRnDEOaC6E3tkEEEAYuXB0amEo1YZM9M2FxAwJkTQFgJT1BiQXDlDTjxGla8HMDBBAGC3S
0bmFIVIbgqOPjpHFwMRE3HwgKbUhUiYYmLNsBjgXQjMeQABh5sLRunCo1IbAmKJjmclIbC6E
nERL1J0yyCeDDkwuHKC8j9zKB4YUQADRYKZiFNCra8hIzyuPGImfpEQ+tJzoSnPE5kIgDRBA
o7lwiGdDuqUiRlKWChB1hw6q9EDlQoZBkAsBAghzl+9oi3QINUoZ6FdqMpK2IJGB4MlDaPU4
w0DMGgzw6AxsHSlAAGHZaz+aC4cMgF9OTQ+7mEhfbMKAt/ZEz4UDMUY6sDMVsIwHEECj84VD
ulEKOrubPjHGADnIhESrGPDMWzCiHq4yEHXhQG2sQKkLgUEKEECj/cIhXxnSp2sDvWOKnDYf
I3H1EPKsBXTjMEWr9IjYtDhQ6zXRcyFAAI22SId2LgTvqKZHUiJ+ooLY+ga98mNAWsvMiOue
DxIczEhEFh6o1dxouRAggEbrwiENwEvK6NK5YSR7NxWuWXx0ZzMgbtxjRDnYnIHMXDiIow05
UIE0QACN5sKh3TFkhJ7yQweLyN6zjSMbYqQ06E4RJMXQC64ItDuxH5gBmsZBbLFjGLy5EOg0
gAAaHZ0Z6uMzkHFSBtrbQ/7JCdjPH8I4+RZ6thXaVXN4F1wjDi1nRF8mALlTGayGATIpwgCl
mZHuvhmYHIpeFwIE0Gi/cDhkQ9ovoWFEOS6TjHyIeY01lvOnGbBcaYUvF8L3O2PpQoLsA99A
DN59wgipYBig50BAXQO96XzAcyFAAFH9bO5RQP9sSPtjWxgg9x1QkF4xW5bEpTQGPLfQQ3c7
Iw3oIC2IgwiDm+uMDJAsyQi/ERXqFYgipoHNhUA3AAQQA3KWHG2RDs1sSPujQCE5gTI7MNqa
RGVqfFkf7To3BmQ+9OpTBujpUlAOM/R2cAZEXcjIOHB1IewoH4AAgufC0X7hEB6hofVhd9Ax
f0YKDUFfOMpATPbHkx7Rq1cGpGUFQNMh3T/EQdiMUC+A8iQDA7yhPAhyIUAAwUdnmEb7hUO4
TUrjypCBEUFSVhui5krier342uI4lTMwwcZroGMx0AoRZbgG3FAdiNt30HIhQACNruYeBoCR
1icjQqtCBoozM0oLkrhcyEBKaxW5MsSzjhw6BDRg8xcouRDoCIAAgufC0X7hEM6FjLStDKEm
M1LDpYxIOYaBiHzLSFKfkWFoXKyIXhcCBBADjDM6RjpaGeJPNFTJ5YizHIjaoIF3iTcD1klI
piGYCwECCHN0ZrRfONozxDY0Q6VpNQZIb42BkahGFyP+XIiZVofGuUnouRAggLDUhaO5cOjl
QmiblEZZnHpVITPSTDsDUWrxT9kP8VwIq/4AAmi0LhxGlSFNoo6BSkMzKKMjRI4+MGI/RQoy
wYC12BkaHUNG5AIJyAAIIMy6cHR0ZrRNipJiBm44EceBgAx4Lg9mYBpCuRCe8QACCMus/WiS
HrrZkPp5BZoeGAfGTwxo1Rxsehsy286APRiGVl0IYgMEEEYuHL1oaah2DYm52Yzc9ujAzKwh
945g1zaCm6K40yiiLoRP0g+BuhAggEZXsI1WhoO0PYo6WQjOfLCciDcU4BUNM2KD4eDcXwiv
CwECCGM1N8Po6MwQBbQYJoVOTwxQIkbyDXRmg4HQ5dvIuRB+ag1iWgQ9P4K3FzIg3WWKy6dg
IxgZGKmSnxnQ60KAABrdUzFaGQ7SqhA9FxI5qop8eg10NyEDYs4TqX6FLRtjAF/oDVnrzYR9
bTek0oLszqBGPkSvCwECCJELGUb7haO5EHuhPVADdkjdXGInIBBziJDl3MyQbRkQ7eDthgyI
/U2Iph80d2I/Sgs2JssIGRRionx3PhNaXQgQQIh+IXz/x+gg6VDOhVQtRJkGNBMiZz1iixfE
5Aa4XwjZYg8fq2GA+gZy+SOi0oE1WcF1JQO2lj4sH0KHZ5moUbghBmQAAgiaCxFFyGiLdGh3
DKlaGVJnQxMF5Qojwm9EF0VI2wkhFR8s30EzJkQIukIVfgQGZNMhA+aR+QzIxzKCB4gYmRgp
zCXoLVKAAGKAjj8xIvqFo3Xh0K4MqWgg1VfNkFpnwCs24utCWAAwIjbuwdqb8G2GoKwG3dzE
BM2xsOMw0MsccF8QNRtSXNoxoOdCgADCkgtH68KhmgupvbWCEZFOB6xJyoDW3SPcl4SqRBqG
wdhOiMSC5kIGyP1XoLoQvSBghp3RCDkklYkJNl/CQFnAIuVCgACC5UKm0bpwuGRDqhWjDEwD
2yBFpEYS1qUxkhMA8NEbjDFSSKZkROptItWLDISaEgzQIzXQx1UZkRovIDZAAEFzISPS6Mxo
XTiU26SM1ItA6JFPjAPrIUhnjfgGICNVR6iY4CdjYBmswVs0oPcnkeMFvS4ECCBYLmQcHZ0Z
HgM0lN2wgmoYFY58osKIEyOhmXosWojP5oQKIgaMuUrk6pCRQO8ADcCrOuSOPJABEEAYuXB0
vnBo50Iq3h4z8A1S6PGGTEykzNCRUhkSOI0RMpuIkSUItkpR8yBSpQibwkRrkQIEEMas/Whd
OOSzIZWurQDn6EFQKJO6WIWB+FzIwETozm9mrMNTSOfyY8uHaJkQtepEOqYc3iIFCCD4fOFo
v3CY9AwZqZV1IEtFhuAxRETnQkL3aTNA195gzenQBiaWQwMwW6MosxtIXQZYLgQIIMxZ+9HV
3KNtUuQCn2EIBgEj0cUMEUMzTDjbnLDuHAOWHIo8LMPEiHqAPwPKgCuQARBA8JmK0Z1Nw6oy
ZKRWLqRatxCyEJqRDruMiDvThvBKAEivEFcIMCKWjSPbBztWBzqlyIDSw2VAGxOCBTBAAGHM
2o/ubBrylSGV2qRoo4DwuS+S9/cwgJdnQifOYDsTaBoCRKVhgocmQifsCVe58HwI9SauWX3Y
eTsodSHIEIAAQtSFo/3C4dUmpVYuZEC+VxdSvjPCAANxeRCUddEbdDRMZ0TmQkLtUUh9hOfG
KJS7aWCHcDCgbo7A3iJA7xcCBNBov3AYtknBNxpSHI+IewFRAMpFu+DeEQMjtr0+sNMZsVd7
DPA8TpNcCN7CRCAzEjgfBDLSjK9xy4AcHEjlCgPe1W3wu0yR9qIBBBDGzqbR+cJh0jekdHST
gRFlposJzyJmBrAkor2KqDpRN8sjbZJlgK+Kpn6lCGofQhM6A9n9QgYC7VF4q5UJc4iUkIcw
xkgBAghzf+HoCflDPxdCbgyj8KIztKkueKZhxNxvzog+MI9aczKgAGi3ELIwGjKCSM18CNk4
z0j4qA5CuZCoQRIGBrSxIGIOBcDYUwEQQKP9wuHbNWSi8NJPlOF2aNaD9BIZ0PqFjIg5bCZG
1AoUmu+w9o/g60qomOgYYKttUNI7yd1H6FQhE1FFHryHSeSdpBi5ECCAMFdzj9aFw6JryEzp
CA3ycAzOcQZwE5SBETY2gV4VQtuouJu8yBmdgTp5kBn5TEHcy4gY8B+oyMhI/MIhyCXCJAxY
Ie2ahDgUIIAQO5tG68JhBJgonjVkgO4rZyDcJoNOkaFWgogqlEDyRc6HDBTnQdT7OBmwNHeh
I774V5sykjbQDG6XkrBwDr0uBAggLLlwNA0Ph54hZBEo+ZEJHYshtjKAD+Uwoi1cJkYnkl4K
siLS0CMjtG7Fcjgk0pQLoZEp0pr0DKS4FK0uBAig0bpwuLZJGSlaiw0Z9iQhGSK2tMKm5RmI
1Qevm2A9SbIOHGRAjPIzIqY5wXNwDGhjToTWHTAQPn2Ysm47ei4ECCDIbTFIh3OPzhcOl8oQ
9yJI4qpCRnpd+cAAb5kyIqpC+JAqkXUxI0otzggb+0e72omBmNVtDETs4aVeLgSFMUAAIVaw
jc7aD7NsyMhIfgeDge4ruRmgJ7owYNaTBBqpKIsGwANGTLDFZQyIKUlYj3EQZEJmxEgo1BqA
AMI8FXg0Fw4TABnmIy86GUltkFKnTmTEOtAPGYvF1rqGLd9hRFLJjLzNgQFt6R0RXsJzLRvN
WqQAAQSvuUdz4TCsDRkI7mPFPsrAQOvaAF8NjrUVygCZHodNXDIiz4zABkThE+ZIDVT0vX6M
BB1A+0wIH3uB14UAATR6Qv7wbpQykpaXGOC7AhhpmxAJOAHLRD8DIxMT9sNcGDHWBjAgJWfo
2A8jA65LKFDtJvJ8NerWhQABBL/LdzQXDsc2KYlVGrjlBzs8bCATAtIRgrDze5lhQ6nYDnRB
q0Ah84RgrYywWRAi5hKQzWOmQy6E14UAAcSAwhvNhcMyG5LXVBoEB85A1t7AdyYyMWGvCxlw
nTnBSGAZOo56kNYFEEYuBAig0dGZYd4oJaV5xcCIdfv4oMiMqB1BlNU5uIZYUDXh9xAD8h55
mh8GgJ4LAQIIoy4cnbUfudkQVAKDV90wDLb5KqRZREYm+G4M3FMYKOewMUKX5eD1OWI5Ou29
jpELAQIIs0U6WhcOr2xIdBMLsk+VkXqHuA2or5F2JcCbmgSaooyMdBqTQsmFIOsAAgi++nV0
dGaY5kIGIu9UgG6sQVxsNKQBio/h2RDriQCINiu9pkgx6kKAAMIyRjqacodjbcjEQGAIhAGx
MRilJB6aGRJ1fp4BtlEZ2WeQgge8aZJOY6M4cyFAAI2OkQ5/wIhjwhqyHwd57Sb4xBoGlPM8
GZkYGYfgWAH6WjhI3xBS0iAB5KVkTHTzJkYuBAggjD0Vo/3C4TpCgxqxGEs04etRUAY9wBxG
piHXQMKo/JHWpmPZ+U/f6VFYnxXeEwQIIEQuHB2dGe5tUkaUs5gwjxqF3v3OgFls41lzMkgb
rBhVPwO+ooSRvqv1mNBzIUAAja5gG0m1IeJ4FKSjRlEu12PA2ngCJRvo2WnwNMIIXXCK0Mow
iJqu2Brg2MsSiLPp6m4m9DFSgAAaHSMdWdUhSp5khK48wXfkJjwXMiIOyYWe/wRP3NAb4hkZ
Bs1F0AzYtugyYJ7fAVmQQ+8kj5ELAQIIMUYKD9TRJDssh2gYmZBnpuF1IcHMC8uL0CMkGFGy
HrQ3Ce1BDp4ynIEJxx0v8NWpSIf2D0BcoOVCgAAarQtHSmXIgKgAGYkeEITc5QCZyWeCnDWG
0pGCLvAcdLkQ9x0UDLBdFgPYfMaoCwECaHRPxYirDUkZlIfUfYyQs77B2xMYYO1bRoQ0Iyzh
DJqVb0yDelQXoy4ECKDRunDEjdGQsEoLOusGy4WwqURQZgNvH4bM9UOMg9Yxo7mQjLoQIIAw
+4WjMxXDPhuScOE0IzxNIxaYMkBzJWSoFZr1oEd2D47Uw8DEOKRyIUAAYZzBRl5diHzaAA0W
ITIw0KCKZhh5xQ0DaRt3GODX8jGgjXFAgw968BIjXHCQTFUMjVzIAL+ZAiCASJgvZIAlXQaM
G3EY4MuBGGgw7gQ74oeB2mZCr3SkfrHBACs7BldOhwQkA20KKoZBVLIx0OsQR8rrQnAaBAgg
zLUzuK8VgMwXMcCPskLcKQwZQ2OEXNtK7dlbaLuHqsUb9F4fiLOZqD3NxQgdL8Tb+KP/EDlk
a95IaAEwMA7qXIg8OgNmAgQQ/MQtRkJ7KhAXpjNAFkMxMKLmXMSgNQNVO8eQo3wIXgpJaq0A
dTETeLKZqu6FnO4KO2Ud5WJIBtjeIWYGuh8pwcDIyMQ0QsbeGAf1sbpM6LkQIIAQ/UKCuRDR
7oecQI6UdmE3AsObqtRM1YzwOSoGqocG9Px0BmreVMXICB+9QD0NjAEaRpDD6+mfCwfFYTJ0
yoWDurhBmakAMQACCD5GSvAuX3BbE5p1IQNjqAvzQDwGGtyCCM8hVB+gAc9/wYoNBioGMXSt
CUoZwswIW/bFQPQBtdTPhCNlYdTgbnkzIW+oArEBAogB1lQhfGcTAyMs0TKAW3LIaqF9QQZa
3DkDPxiMqp1NyNwXzMHUq7zBJkK6yLDEj5znGWA79ui8jB91Uni0LhxcuRAggLDUhcx4Rmcg
srDjSRA7tmBlDyO1EzWiNqFqqxG2oYyB6g4GNRIYEUGFMBm+aAoY8IwEjyOiQbocQZmQmXFQ
T1VgzBcCBBDmLl9GfIU8JJvBhhgQozNIi3sZqN2Fg7TgGKg5ggIdpkCc8UA1BzPAriZhwGiR
grvN4FwIGa2ka55gGOhzfundBx4SuRA2XAYQQMSfOwPJhYitZcxINwODS3mYPAO1N7gwoG6B
o0YwgLwLXgkAWYPFQD0HM8AOT4KepcSIPDrDAG4Eg+2m8wZ2BkbGkXQbF8Og9i1GixQggDBm
7XGmRwYGnEMkDEjXl9NiryfkfBRqGgify2NgosHyR8jUCvT2PEakUgxShsEu16NnLgQPrY2g
XMgwpHIhQAAhbuihzmruobMsjAG9T0vVNA8LZEYGlJBhQD4CjK63AzKMrJ2jDIO5F8yIngsB
Aoj4WXuiY3sUYGb1AY93RrIvFB2y4zODtxuMkQsBAgiRC9FUDK5cOPRWXg+2BaTkX649VHuG
gzcbYuRCgABiYEY9jpTCXEiryVLaleMMtEoEDIMqSTKMuKNMBm82REyPwfIdQABh1oWUtUjx
NsYZyE7zNMuFtBqyGFy5ENwgHWl9hUG7bBYzFwIEECQXMlKtRcqEMujAANndwwC9gI4Jerkj
A6n1EvZ7oSHXnUP2D8FsQgDYEAj+7UU0a0IPpvgHT5CMvFO9GAfpFCnGVb7MAAFE5X4hZJkW
/FZmpAvkkI7+gonBj4JGUsfIhJCCHpcF3vPAhDg2iwHpNjtGFK2Im14ht+9gAQzgy5qRT6RG
OUgdmqMRmRr5GnUGyH5yBugtsZj5HyUgBlVdyATZijvCAGSyaNDmQkRPECCAqN0vZEJKwZD8
A0v6KBkGejcyljwCvTwI6Q5X6J11DPAsyYB8vytqxmTA5KGaj1WYCY1GEUeUFsi3+8Bcz4Rc
ziBpHFzrpkHRMhJPMmFgHIwr2DFzIUAAMTCjbvKleHSG4HANxjoVzGoDUxP1SzQGSC8VcpoK
M7YmLQM2IXhlygivJ9FbwcyQE68H1+jMCOwXwlt9g83nKNdUgBM2QABRPRcyEBr9wOgxMTAS
VELD0Rla9QsHVRE8cnPhYOwcwkpoxJI1gACibosUvHOdAWsqRwyYYNSFA5oLaVRnMQ6yXMgw
Yg9dp/seMtJapODkBxBAVM6F0C07jMidQCYm2MgGpFMGPZod1riDqGdAGjyBdwcRIyTg0RnS
AKSNyYzR1KRHXUj/PbyEI55hZJ05x4BcGw6yXIhRFwIEELxFykSVFikDdGgC5Rho6BgHE5IY
ExGAESsPdrIt0pAqBGLTjhgrQb6fAVougAd6IMfOMKAO6yDyP9JYLZI40mAP0vguykjNIDt9
CLybakRVhkjD4INtSSlmLgQIICqPkUL9j5JcmTAHH1GHE5mwjGOSApAmJ5CyICNqVoYNaMJm
MdDyNyNCD1J2ZWREMQCZiTohgzAFrn2QFb+MDIwjqmfIgFIZDrKGCXouBAggWC6EF5R0abcg
FVSQTIvrNEusApBcjnVkkxHX2CbEIma4JNIkA7ZZC/SSg4lQSYBYQMDIgHzy2qDpGA6ia80G
oDIcZCuZ0HMhQAAxoA8jMYxuiiDQzxiazmei7mkFQ8DHiCQ9yHqGsHX1iEPxAAKIBi3SUTBY
EyXDyMqGTEhN0sHUJsUcIwUIIMxcOJpghyeAjDCNpDIWpTIcRNmQASMXAgTQaC4cQR0lxhF1
AhTSor3BtcsJsy4ECCAqr50ZBYO6NoSO8I6g6h8pGw6ahI1ZFwIE0GguHFF9wxGWDZH3zgye
PjFmXQgQQBi5cHSMdFjXDkwj6lxSpI2mg6gyxMyFAAGEmQtHk+rwz4YjZZcT0o1GgzoXAgQQ
9B5CRCtltEU6ElqlI6RNyoDw6iBaSIFx+BMzQABh9gtHE+qwrx8YR0pliHSP6yC6xQklF4JZ
AAE02iIdmbXhCGnyILqDg2gxOyIXwlwHEECj84UjtG/IOGL8Cq8LB03RgJQLIY4CCCBIXYh0
Le9oLhwRvaWR0iaFXe4+qGYqMOpCgACC5sLRunC0Mhy22ZABKTcOqrqQEdYvBAggBmbkS3pH
c+FoZTj8ipzBlgsZkXMhmA0QQKNjpKOV4TAvciCXZQ3CmQrEziaAAILPFzKN5sIRVhmOrJhm
ZBw0px9g1oUAAQQ9IZ9xdNZ+hOXCwXYyDp36h4OpX8gMv74WIICofEL+KBhCTVLkdME47GcQ
B89SBcSxFrBcCBBAmCvYRpPoSMmFDKjcYd5EHTzrueFnuMNbpAABBLuzabRFOtJyIdIZ/uCK
kGG414aDZqcvA8Y6UoAAGu0XjshMCDmBFcaFpAXiF1oyDFVfD45siLyOFMIGCCAq3184CoZI
JmRgRjqEBjqWD11kAhaHUuB1VdBTKhmgvRe4DPptCKPZkMQWKXztDEAAwUZnRmcqRlR7FFr4
Ivea4Fzw0arg040ZwIOp4FwHbi+Bcyf0REVGyJnJQyobDpLjZxBDpLAWKUAAYdaFo4l0BNSF
zOi5kBmpU8IMvhUOfJEO+FBPRggf3GRlhAlCupJMQ64yHARjUJh1IUAAwdoWo/3CEQQgB+Yy
oJ8EDb3kGHH1BvQebmB2hJywz4hY7cgArU6HWGoZFMd0o6wjBec7gAAaPf1pJAImWNUGa4LC
qkNwBoO0PiE3i0OzK/wwU1ANCLmHDaNRO0Qa4wPvZMxcCBBAo7lwZHYMkS+Pga10Bo+cQgdo
wH1ASDcQ0k+EXBACSR6wsZ2heMrwIOjLMmLkQoAAgs3aw1ZSMIzmwpGQCxlQtp4zwG6QBLY8
GcCjLxAAGRKFVn2Q5ipYG2IjDsMQLIAGvBWNMl8IjgaAAMLcXziaC0dAJkSLZ8gaRkjtBq0Q
oVewwicjoPkWcbYgI+OQPG9/EGxxwjz9CSCAYKMz8FWFTKO5cGTkQrTiGXvSHH4HCDMM/KHI
mLkQIIDQz50ZbZGOgEzISHSTh2H45cKBP/oCMToDax4DBBA8F472C0cKgM0FjtBcyDSIciGs
LgQIIGguhLfxGUZbpCOiKhy5izMYB2G/ECCAYLkQ3iIdzYUjIBeO5BYP4yDsFwIEEOoK3dEW
6chokI7gqpCZcdDMFyLO4AIIIESLdLh2BEYBZhoY2bmQcdDlQoAAwqgLR1ukw70qHOGRPHj6
hYhcCBBAo6MzI69XOLIbPAyMA53EMXMhQADB15EyjebCkdItGuF9/wFfw4aZCwECCLGaG5YL
ISsGYWD0EqfhVhMwjrSTSLHkQsZBkQsRlR9AACFOQoRfMAVepsvECF/TCwEMkP0tjJAF9wwM
EAFoVgUjRMYdBYO4KhzpmRC8eoZxQO1HqgshbIAAQq8LwRkKKUvBMhokJ8KzISMDUv5kRKiA
r82HKmVAycRQCFeMsAC6g42BES4LVQk1gwHTRcQAZjiBIUON4ISGFaHmAooCBmZmbC5hYEYz
hjaFGfi4PYbRkmggw4ABs0UKEICXK8gBGARhoP//8xJboajLLmbeJBIk0oIH2FB4IzYLZIhB
F/Am9EwQbbbA21W1ZOYxKCekmb8bmrQa52tOofP0FIskNBfZeUG/5SWgndbQnrIppQfDTlni
gHrKgS9oqvUDicifgSz4zTWzkOn4ali/RkbVFndBUrzmzjDkyv/LcjuF7RLA/YXbUQtmVsID
Ra6Q0LU185Rxh4nCRwDizWAHQBiEodD//2gPs7SwaeJJT0tk0xVexcN0vvBXh4zvpK8qirYE
D4g/SXdnvIt1vqz9Tn28N8B6vIhatBWlWexxzsK5AQwxXaQW+EjQUnwFEU5ToNEAw7zcHXjv
aDwxROgNSDlpbJ7YhOFboJ5mm+FeNA/TaQ//Q/kak81WbQDr2KoYZi7hyYSP8xD4IF1YwfSe
THWpkhWFlwDkWDkSACEIA/n/n20ggEbHYru1VpwRcvm9Fv4rYzzvisZAJyAXEDczeGi0rdoB
TE8bppNDT/xoJXezneR1OyTSckCrxR3CspJM0joEKgcxHoOMNDwT2FAbAZyTiD9SKlswbwVi
vYhX00vQ8d4LjR3P30SOwimA4HXhaC4cBZSURigtYBwNaHi7D6mgGcGBhriWACCAYHvtGUdz
4SgYBXQtuRC5ECCAYOcvI6rk0eAZBaOAvrkQIIAQZ3Oj97OZ0NrojIhJC+ytZ2izZDR4R8Eo
IC0XAgQQfNaeiQlp3A0vgA3sQQaLEAPuiPkBzAFF/NN6KINLyFkbT5cZdVYTdZoT1u/ANoIy
WkyMgkGXCwECCHHuDHjpGsoIOYFcSTC74tAEy7yMSMYwEtTGyITkIsSYMRPS1CGKDGyqEGUM
Dz7aj7qOAKOkYEQbZUaZoEOeS2LGPb6ANgcPV8qALjoKRuA4FiMDI9KlkQABOLuCHIBBEEbl
/39eZjYt2CmZR2OoB4tCm0h3IdEOO5rp1nSZlASBU0yB/Yv7BYAc+WF9/2+1W54synFT5Gqs
0TVWxkJciKdESA7g3v4bq9A8HwUDC31kVcrmptShJy0uWJaqDxjIn5vWvCXl21jMmA9HwSxw
tCHqMKDW+sc215y5h/M0y1YxS6Ky2So5xnN2A14CkGpGKQCEIBB1vP+hF1p0UiyLvpOSYsx6
40ylxrYgLVZsFIeby7BR+ZuqcK0/nfRGQv6LQURsmFAdbL37S3wfgsM9m0D7SOVyRhy9MVbV
CehCa7DNrsfxee5vkqvAXEyo/UdKvxKLHcIhT6+k2DCpBuYY0w7J8WdkYbBS1t/ueG0puF8j
b+EQ4CcAq2aUAzAIwtA873/oJYtuFLpF5z6NiQLSUiKTksjRAel3t/Onzmu8qs5iEpvY3CiG
xdwWh1GMiB4l8TFBwV6Lan6WxEAP9rLv4Dr7kSJpl5uOZMW/rxDPFUi1y6wAiMJKpF7F+ufG
CGo8lEyMhOFzVqoJxpcTgIcAtJrBCgAgCEN79f//3CEIl0Ii5bVDhrhNW/snf0erxuHA09mN
bHRhNtv5V2rAiUd8scgWh5fIQkWU8yK7+iMSV3jvnrr9wsLEOREpL+mtO7kfJ3mMtABnTHvo
PoS9H1nf9FMA7s0gCWAQhIEN/P/PvRSS4Gh77snxjKjLbK6fk3AyKqL2qYhg1drFKlCumGkO
mEC9UINcPZC1fg5GaBMDsmHLHMf3dlCeDNibJWIYpbHxZdNplhjqcA+WJ/g8U8P3VkZEbEXQ
xea3NMDG/JXMAM3fLoN3s0q8B5PWBncSRmAFR/1z7PoIPqM8EnBSKr0F0Ogg3SAvSBiwrfGE
r7JmRmRw2LpJhCboiBx2Q7GP6CJN+SLtMYCNlkCk4ekSsSIVlmGZGBFlGu41mMj7QZgxN37R
OjzRR6gHQRYACKDRXDgKqJWORpdekQsAAmg01EbBKBhoABBgACVcq9THe+3lAAAAAElFTkSu
QmCC</binary>
 <binary id="Untitled4.png" content-type="image/png">iVBORw0KGgoAAAANSUhEUgAAA4kAAAISCAMAAABWJnpTAAAABGdBTUEAAK/INwWK6QAAABl0
RVh0U29mdHdhcmUAQWRvYmUgSW1hZ2VSZWFkeXHJZTwAAAAMUExURWJiYre3twAAAP///zlw
G2MAAAAEdFJOU////wBAKqn0AABrH0lEQVR42mJgHgWjYBRQGTAygggwi4GBiQEEGOGAAQaA
TEa4FoAAYhgNtVEwgCkWwURKlIMiK0GyDDTzMNEMwH0NEECjOXEUjIQqClRJwTIXA7SeAuYD
BmiOYwTzBgLAMyBAAI3mxFEwRGpNaPWEYCG19yAEuMUHbfgNWNYiFcC8BxBADJC2LNgbyH5j
RvgYe2MCKXxo3GwZBUOvBgIRDLDkg9o3gkOk3hO008QwZLIPDXIiQACBciI1vc/ABAlkcDyM
ZsUh0nIDlbzI1Q0SzYw0yADLT0zQHANkMI0CzDyAUsgwMjAiSh4mBmjvExSYqDkRIIConRPx
OY8REzAglZVwGrWzjAYoy92M8KIal/kQC2CqoAkRqfJHTarY3QPSxQxVjq9IgZlIuIuDMweh
NdKgNQskNEfzCTUyEwMizVCeAlEAA0pOBAgguuVEuoUh9jAdTVwjNEOBEgSsIkeaPsBWAtOo
o4W7kEXJiQABNOxy4igY2XmPCdauAtKDvV+AkhMBAmg0J46CwdOSYUBpx0DbMuAqDNbIZxxG
YwioOREggBA5EVJpI2puZmh9jei7I/dNgLrQwGhyGmHZBs6BDdBBk8zoIBhZOREggOA5kYG8
IRBCaxRG8+hAtM+YUAtJpMIVSmLLMJjVDSOeaB7NcPgHo1FmBNFnNxmQciIsIAECiLKcSJUp
CvzjUYwY87rQCSpG+HQJkTUzYigMdYAeeUwMfbYYeTYZe8LEPg7LgAIZcY0aQwfmGNDHPxFq
GJFaZqM5YSCWFcAah0irB0DJjLKRaSx1IkAAwXMi47AOzlEwCrAV7IwD1MfCkhMBAmhg6sTR
bDkKaBG3jCiVGWLdNgMj3XsIkHEnWJsKpSUGz34oOREggBhgeZMBvZWLmMtGVNGjsT0KaFsg
wjqzqJXUgK1SQKkt4TkLNceTDLDnRIAAQs+JjJQ7GZ6PRxPcsOw2oaVA6CoU5KbdoBmkg6RH
ZsguQWgthZJI4amUnrP6qDkRZi9AAGbNYAUAEIShk/7/nwOTnAXSQchj4HVbPF5VEp8GW6Ge
gKRfhxNjuP3FPto6K4JaGSGSrL2jB88v+f8RVpJgUMGyAWG+4J1O0wJkalJD9+ygbyAb8aZd
nQtthy1s4hRADGg9R0YmyKYtZmwjibBlqwwMSL6G5ahBOq8IXYA5ZKdShpjDkZaXgVMEM2JP
IGzHD3ztM6hCQNsDxDz48xGtciJAAGHJiYyEqlaSxlnRc+no7OKgzUKw2gdjlQsTvL+Gkk8Y
ye6BMKDMq400gJoTYUEIEEBYciIzVXMiofYiI+rsGTPyXDSsoQVtZaFOIyLqXwZSKhSUjR+Q
JjORVTkDPeo+jNqbAWn9MiNiwwpa2xNthynK9CeVooqqEQ/zJONoToQFAUAAkZwTGUdsUUao
EwgpNUgfcR8y6YeJUNogNWNT08ChFZJYciJAAI3mxFFAQlak9uY8JgbG0ZwIAQABhFgBTmQ/
kXHENipGcyJVy+CR20BlwJoTAQKI5BEbmPbRzDgCExBVW5MMozkR2f8AAYSeE5kJBjYD6uK5
UTBiusbUjvORmhXhORFlwTdAAJGeE5kR43qj9eJoTqS0vTsCkxED8uQ9vMEPEEBk5ETG0aw4
cjuKjKNZkUY5ESCAsOREguGCWCMxOog64jqKVM01jCMyGcHHYlAyHkAAIXIiI9E5ESk7jibP
kdY8pW62GZlZEWtOBAggLDmRgWjzRnPiyGueUjnbMIzEwT+sC08BAogBXYC0nDjaURx5lSJ1
880IHIdnRD3IBioKEEBYciITCdEymhNHYlakZq3IMPLap9j7iQABRH5OZB65y5VGfF6kZk6E
btAZQVmRAWudCBBAFOREhtEZ/pGaFRmpnTAZRlIqYsBaJwIEEAM8T5GcExlH5zJGIiApJzIQ
02iC7gkbSSGIpU4ECCAKcuLourcRCRiIz4mMxBXVjJCsyDjiciJKYxQggCjJiaO14kitE0lM
HqAEAr5RmxGnwhHUPmVEnjJEBCZAAFGUE2EdbnhtyzA6fjPaOkVRif3IXSwqmUdMVmTCnhMB
AojSnAi/34YRtghutH4c/gkJXxzDD7qBLI5jZGTAcmAOWonNCDkceEQU44w4ciJAAFEwdorZ
XRxdFj5CciITgXqQESXLYj0ACCMrMo6QrIhW7cHZAAGEUScykFypoR+ROlopDv+UxECgQcqA
JcWhndqFmRVHxNAf2nYLBBsggChY7YazUhxNrSMmKRFICfCkBDtpmwFngQ1pnzKM3JwIEEBU
aJ0ijVYjSjtGhtHRm5FXKTIR7KgwgmcYGUdupcjEhKOfCBBA1KgTkQs9qFEMo7XjyOjpYMuj
jESMGGBmZgZwVmQYCWGHNScCBBBV6kTcpeJosh2u5TojvsEccM3HQMgI5hHYPkVZZYvSUgUI
IIycyEBZWDCOjqOO2JxIyupwLCt1RsRUBnTkCktOBAggaudERKedYbRSHEk5kZG07U3YTuJg
GP5dRbT1f8hZBCCAqJ4TGeGbpUY3MA7nnMiAo1vCSEJOxBy0GfZJBndOBAggao3YoIQodJXF
6Jqb4ZycsHdKSB5QYMRsTw3vOpEBx/5EgACiRU5Ej57RpDsMhx1Qkgkj/H5RMgYUGDGMGdZl
GDOO670BAoiWOXHknrc+IipFJgrXVmGpR4d7pQjZhsGINScCBBCWnEjFjMPIOFopDttKkfJF
jowYvcVhXimi7+hFzh0AAUTTOhFm9mjSHf5ZkbxUw4imdZi3T5nw5ESAABrNiaOAGu1TRiql
j+E9tADJXIxYx04BAojqsxjYSs/RjuJw7PNArxFnoOx8P7R8xziccyJs0BRrnQgQQLTtJzKP
Hos6CkhrMw3j5il4pRsDAwP21ilAAGGpExmpH9Sj04qjAE/yxOyBDsvUgrkgG3ktPUAAYTk9
g4H6QT1aL44CrO1bZmb09W3DuHkK2RDGiCMnAgQQlpzIyEybrDia9EYBerJgANcUjJg1xzCt
ExmhZQ0DZk4ECCA65ETURYYMo1uIRwEz0iQ+ek5kHLYtKPytU4AAoktOhDqCcWQs8h0FpCZL
RkyZYdhRZMDMicgXpgMEEM3nE1GyIiPyQbSj2XG0SsTWFB2uzVPwTkEGBlw5ESCA6JUTqbQ+
ahQMoyqREftY3jDd2AqZw2CEXj2A2ToFCCDaj50it/6ZRg/XGAXwCgLHdeHDOCdCUz0jtpwI
EEDUPseGYMeAgXm0VhwF8HFELH0UxuGZNOBnvjIwMmBrnQIEEL1ap7CF94yo1eNokhyZAN8p
GcMzJ0LTPjgTMmLLiQABRL+ciFZPj+6XGsmAgfCJ/sOv6GFigB0mhZIToa0CgAAaiJwIWl2B
59TMUTAiGqcjKyei7kxE6SdCcyJAAA1MTkTvrY6C0ZyInmqHnYehK91w5USAABq4nDg6YjOy
u4kjKicywncmQte7IfkUmgkAAmhgc+Lo5P7I7SYy4E22wyxtoC6xRR2xgQYEQAAxoFdP9MqJ
jKON0xHdOGXAm0+Zh19ORD01A7NhCBBAA1Ynju4gHtlVIiPedMvIOKyKacTtkcyYdSKUDRBA
NN+zj7+YGM2Ko91ErDmRYbjlRGak82uw5kSAABrgsdPRrDhSW6f40hnkqprh1QZAy4CYOREg
gAauTmQevcJmhGdFRjyywyonYqwpw5YTAQJo4OrE0RnFkdw+xRv3wzAnoh7Pg23sFCCABjIn
4l/zNAqGayaE7/9hxJ0uhlNOBC9xY2REmpnBlhMBAmhAcyLj6OT+iMuHTIjja3DGPSM4Jw6b
IQRo5kIahMKWEwECiAGttcpMz2pqdCZjpAEGoraKQ3LicCmjGSG3iSLXcdj6iQABRL/9iTiz
4mj6HKEZEWchzIh0F/2wqBLR9wBiqxMBAmhgc+LorRkjr2nKgMiPzHjrxGGSMBjQD/5mxr7G
BiCABrSfCLtQbhSMDABLdwRPF4YsSRkunmaAlS7YcyKUDRBAgyAnjo7ZjKSciGimEhjjGCY5
EXrwN0pbE+vMPkAADYKcONo8HXk5kXDyHSZrwBmx9oqx1YkAAYRl7JSRviXGaE4c/t1DBqJq
QpQ8yzw8GkuQtd8MGLdEYuZEgAAa4Jw4ug58BACUo8wYiUwWw2PVB8buC9w5ESCAsOREesfS
aK04/BulSDXEiEoWiOEagjkRIIAY0L1N7xpqtH06AnIiA1KviYS20rDoGDOAzzdlYsaWE5Hr
QIAAGvCcOHqKxghonTIi5UQG4nMi4zDIiFiXE2HLiQABNPA5kWF0ImPE5ETix2yGQ/MUct43
A5biB1vrFCCAsOREBvrnRPTO6igYpjmReQQ1T+FLZzEXKWCrEwECaOBzIuQ6N4bRizJGc+LQ
bp4yYnQG4fsSGYnIiQABNDj6iaMXZQzvnMhAZk5kGlK+BLuXgQGlfY29fsGWEwECaDQnjgI6
xDAjqf3EIddRZMS8uJsBtZFKoJ8IEECDY8QGXo+PDqIOP8CIutOHifj8O5TSA1plAp6vYQRt
S8S2lB1bTgQIICw5kegsxEDFrMgwejr/8G2cMpG+yGbINU/hN7Oi1ZBYPYEtJwIEELk5kZGK
Iyygkd7RZW8jISeSsoSNcajlREZEg5IBeiENZF8iA3bFaDkRIIDIzIkM1O7XjW6PGgmtU5JS
zNCqFJHvCkbuGmI9GgtbnQgQQAzMqDfWEJkTqT7CMjpaM6xHbBjIiOWhdTQ10s4n6Jo+0B2h
jCgDxxh1InK9DxBA5OVEWCuDgaoeGa0Th23zlORtUUOoUmSE3ROMtNybwLlZ2OpEgAAiLydS
v6yCHHEy2k8cps1TRkQsk5gmBn2lyIg4E4QRVu4wgmtERsjab0biciJAAMFyM8k5kSb9+tFa
cZg2T5FSLSOJaWKwZ0W0mhvtUDrsx/Fgy4kAAURZncjIQOWyZTTVDuucSGpjaii0T8FXzDEy
IubxIcu+QeOm4EWcDETmRIAAIq9OhK/apmYlxjiaE4dr85QRR41BXKXINNhzImgSH+pKtBNd
cTge22o3gAAiLyfCV7eO5sRRQGIfhJQ6kZFhEO8LQJqoYIBlBfhFA+BdDTjv/sA2nwgQQGTm
RGYm6u+dYBid2h/NidjT2aDMikyoa73hGZEBfggPzisFsLVOAQKIAb01PnArdEfP0RgROZGB
jJzINEhzImKalAE+PANxLZRgYCY6JwIEENk5kSYt7tG8OJoTsZb4g7KthHAY4iI6SAqGjNvg
TszYciJAAJGfE6l/wx3DaFYc7oCMliYkTQzGG2vQRmXg+4kI7/HDlhMBAgh+yiIDqTmRJhcX
jN6TMZoTsRXQtFhMQrWqg4EZabAGfDsbI4HhR2wjNgABhH7eKSMp+8cYaRJVVOrrj4JhkhOh
cT8YEwC4FYo4rIaRAd4mxZ87sNWJAAGEXicOcE7EM+47WlsOfUDujhsGSF0z+BIAyn4v4i6H
xJUTAQII/YaaAc6JuLzAONqFHCYDNkzkZmFG5sF0kRtoCQ1yTgRfkkj0MTDYWqcAAQTPiQyD
JidCXAGt9BkZQGtpYUXOaKU45BunZGYmRsQEwaDpITIgxpHgOxMZifIlak6EsAECaBDWibB8
x4A0mso0egjjMGmcMpKf9hkZB0utCDuxggGx8ZIRRZKZ9JwIEEDoOZGBlJl9BprkRERLG1bd
MzJCLpkdbZ2OxPEa1FpxUDSLGNBqaOjiNuj1bIQ9iS0nAgQQ+tgpAynnUTLQwotYACN0je1o
ThyZvUSYdgYaTGKTXyowooy7MODdGkxETgQIIIpyIg1CBeYZ2PQoZBUtA5Qxupd4iGdEBsrS
BsNgud+UCWn7BXKeIXLtNLacCBBAZM9i0GoEBWYuvHhBqhdHu4pDPCMyUZo2BnQ1JmIgA2UN
HgNKM5WB2DIFvT4DCCBycyIj7bIF/LxoBvhIFNI4zmgLdeh2EiktuRkgw5UDPVLDiNI5Y0Bq
vBHrRWw5ESCAyM2J9MsWSPMzo9v6R2wnEblSZBzYjAhxACMDSkYgLT9gy4kAAURuTqTjtAKO
hsAoGGpVIgM1sjOVD4og3Q+o2wEZEMtOSfAgtpwIEEDo59gMwpyIdPrCaJ04lHMiVUwZwEoR
vteJgQF5kRsjCUM1eHIiQACRmRMZBuZup9FlNgMLQHNmDOTGHBNVMgMD9rN86dXAZoIt8Ibn
PyYyrv7EttoNIICGVE4cnVIc2HxIdpwzUu1klAEdtWNCGrBhhFWS0PWmjMwU5kSAAEI/x4bI
Amc0J47gnMhITj6kUswN9GnEkH4hI2wqA/cViSTnRIAAQs+JRM9iMA7AcgfG0bn9ge7rkZil
GIjbJTRUKkVoroOfH8UI9yUjxTkRIIDIzYnMAzLHOjq5P8A5kYERvjKfmCKR+hlx4O8ahrW0
ofdHMILXpcOmGBmJDkiMnAgQQPCcyDgUciIj0+juqAHNiYzMSGsswNvVGAm1YRiofATNgK/v
QOzKx7ZEmuycCBBAQysnwvPiaFYcmLCH7xNkgK17YgAvhsKZaWhzrMPADhfAOomM8I4adE00
I7HDuthyIkAAoedEhkGeE5lHL3gbyNEKcE6EJEIoDzy5xogn0zDQ4laxAS+KsddYxM/GY+ZE
gAAagjlxdH5/4MIdnhsRORFfvqBJv35QjBXA7kpkpFpOBAggzFmMwZ8TR4/tH6juERMjE3yV
CxNSTsQ/vMFE/egf6KKYATqTyAAdswHflki8X7HlRIAAIr9OZBzQOnE0Jw5A2kPaFQMpDaE9
RwYCscVI/SJhgHMiE05Adk4ECCD0nMg0+OvE0fszBijtgaa0maF9RAbIMA0DM8E9eVRvSg6C
jiLSyAwj0tojomf4seVEgAAaQjkRdD8k7Ci70REb+jdOYYftMeJKVrgap9TONQOeAlBzHGRy
lZHSnAgQQEMmJzKSMW0zCga+Z0mDBsyAdxTBR0gwIlzDAKkYiV9rgy0nAgTQkMmJoxlxqOZD
qldfjAO/4A0FwPb4Er97FltOBAgg8nMiI/1zIsPoarchNsIDHlmkTak8cKUx0lkZ8ORIWqGD
LScCBNCQyomj6XsgKwGsSR81ozGQM5A45DqKyEHBAN8fRcpOIWw5ESCAhladOJopBrI1Bq7g
QONmiD4SyvEtDFhabcMwJ6IkfAbEtd4k7I3ClhMBAmjI5ESG0aw4kBmRgQkfQMQQfBEmLXev
DeyQDXzKHbENg4GkXiL2nAgQQENoZn/0OKmB6/ExMDPiyosMyGMW9KykB7CbiFbzk9wIwJYT
AQKI/DqR/gdPjlaKA5bywH0h8Ck2KJeTMUDH75no25Ef0JwIWfUOCQz4IdmMpB0Aii0nAgQQ
Ayp3UOfE0cMzBiwn4hurYYTf5kXfammABk+R0j182zQjifv2seVEgAAiPycyjubEEdNNZCBm
QIeODZaB3C2M5E8GeBHESFrXCVtOBAggzJzIMFhz4uh608GZE5FPH6RfbmAYwO2xDEwM6HdE
kFZHY8uJAAFESU5koHs+HM2IA5T0iIgbRro6iWEgN6ozMsCOq2Mkb90XtpwIEECYOZGR6JzI
RF//j2bEQdVPREsN9HbSQB0FzoBy6Dfi5ihGZgpzIkAAkZ8T6do8GL08cZDnRPqPmgzQQDos
JzIhraphIP28U8ycCBBAQygnjuaJwdo6HQg3geYNBqJkBlnLBJnRhy5lIOOGVmw5ESCARnPi
KCAc9IMwJw7U9cKMkCNEIKOm5B6Fjy0nAgTQEMqJo23TgUl4gzHooSuuGQekEAAHCrSPSN5B
PdhyIkAADZGcyDi6K3Hg8uFgDHjoTYaMA5ITgeHCCBuxJGuSG64HKesBBBD5sxj0ndBhHF0A
PpoR0RqJA3KJHyOkhwgbNiXPDdhyIkAADZWcOLotarRlipmYB8B5ZJ7mRjgnAgQQA9p6WlL2
WNH/yrbRBio9AcOgnjmCZUUG+udEBkp3Q2PrJwIEEPk5ke7LjRhHK0W6J7pBHN6M8KNX6d5N
RHYCI7VyIkAAYeZExtGcOArgyWSQV9lM9B5VR0n1ZFuNrXUKEEAMaIMhgzUnMo6uOx2QpD7Y
3cfEyEDv/VhUaDNgqxMBAggzJw7G1inD6OmKA9b+G+QOZGKga8pgoMpJPdhyIkAADYmcOJoR
R3Mi7qxIpz1ZkMPPYTfTUNZEw5YTAQKI/JxIv04b7B7l0bwx2k/E5kb6bFRmgJ4RwoDgM1Iz
JwIEEPn9RPrmxNF8MTAVzqDvyyKfdEWHHiIDUk5hotAs1JwIEEBDJCeOjpkOzIAI41BxKOxE
VtrnRMThrgxUzYkAAcSAdpLoYG2djjZNRxunRI2jMNI8J1KhCsaWEwECCDMnMg+6nDh6Ev+A
Je8h5ViaXwHADD3FhiY5ESCAyM+JDHTIibDL+kYrxdGcSEyvlpZDN0yoIzZUz4kAATSYcyLi
0tLRjcID0zodUt1zxNgNA22CgwE51VNkC7acCBBAaCM2jKTkREY65EPEceejWYP+VSLj0HMy
zfIixFCkPESNnIi0QAgggNDWnTIOmjqRbhcPjQKcrT2GIelqGiUXeE6EXUfASN2cCBBAmPsT
SXMZbTMiI81uiB4FRIT/EOybMzIgXZpD5TzOyIyykoCZujkRIIAoyYm0zB3wcm30HuEB63Ix
DtkyhPpZETqTBj87h4E6dSJS1gMIILJzIm0HUZDaRqMXJw5QG2+ohjkDbIcGtWsG5N4bI9Vz
IkAAkZsTadxkHJ3MH0Aw1JfbM0I7cwzUDhP4EhtGCutEBiw5ESCAyMyJNB9GGe0aDmwXcUif
t85I/eQJP+KUKmOIDFj6iQABRF5OhO/QZKBpYI7mioHKiEO8PcJI7eurkA4bZoRcY0phTmTA
yIkAAURWTmSEHMFM0ygbPStjAJPw0O8YULlWhBVPiOxBUShhGzsFCCCyciIDoqKmTZxRuhNz
FFDUrBsOPXTqVorQUEGaQ2ekyq4opJwIEEBoOZG4mX3Ypca0ijSm0UnEgWuYDpeWCBM175OC
BAsj5EYaRkbYBYoMVMyJAAFEVk5kgE6t0CgnMozmxAEcqhlG9TsD1Xa2AjuGzJjrvsgOLiYs
/USAACIzJzLQMCcizgkancege4OOcVgVLAxUvcUGnLfBNSKo90TJmjdsOREggMjPiTRrnY5W
hgNXJTIMs5KFqgevYAYPA9lngGPOJwIEEGZOZCTSSaM5cRgO1ww/D1HPU9hqKTIn+LHlRIAA
IisnjtaJw7V1ygCa0R82LVQGqt6yCAke0GwiGIAZDNS7oQYggAbf2CnDaE4cwDqEaVgdLQtd
gUK9dIkNUCknAgQQmTmRkWY5cXSoZjQrUrd9RZ2CnQG2AhBSI4KHUxnIvb8MW04ECKDBlhNH
MyI9cx6W8IdtKhomzRKqZUXohCIjVTqK2E4eBgigQdY6Hd0CRd/6D0dQMzIMm+KQOlkRMqeP
xSRGKtSJEAMAAoj8nEiTRszofD59EyjkmgPMiw6G0TgqVRagMiKdrggbsgGGGiOZvVBsdSJA
AJG17hS6GJb6uYZxtEqkd0bEsVZk+OREBipUGYjTzWgxYgNxGkAADcKcOJpP6NM0hQ7CYx2h
GU4XIOBclwYacyF+tIYJ2kBlYEQcW8VA9ogNA0ZOBAigwZUTR48Ypl89gWAxYI7QMAyneMA+
GsxA9Cgx7DgOBgZIZQY7E4CJqv1EgAAafDlxtHFKl7TJgK8OHGYnPWNpoDKQsIwbaakO7ER+
Zvi+e6qNnQIEEPmzGLTKiaNZkS45kRFnv5Bx+A1go/foGBmQzi0lVC8inS4I3d/BBA9EBkaq
zScCBNAgzImj7VN61BGMWIpABobhedAzI9roCgMTYlKC4LALakZEUk3BaTnY6kSAAKJ0Zp8m
YTZaK9I0XWLbdMGIOh7IOCzzIbIHGRiI8zHS8amM0LFTBtSalok6OREggMjMicw0O2dxdEaR
Li013OMaw61FgnyJFCMKg4EZo57DmhFhzUmQDuQ1DwzgHfzkVBzYciJAADGgds4YSM2JjLQJ
uNEMQ9t0iV2Ocfh6GJZaoYdfoLQK8B0awgQ/hJ8RdswiA6okOakVW04ECKDRnDjieogjqvHP
iDYnz4DtHnDcpRMT3vMyyL60BVtOBAggMnMiI+3OdhvNiTRumjKOwIyI6CAzYTlXGVdDAVsP
kxFbTqVGTgQIIEpz4mhiGWopcwTmQ6RqDLy/F3tTgQmbdqha6P5pTEUMZGUDbDkRIIDQcuLA
j9iMTu6P5kSqNq+ISqRY23dErQFkJCcfYMuJAAE06HIiw2iVSNu0OWIKHQYS5vuwVYoMkLW5
oCEe0JgpI461mIxYG7yk50SAABp0OXG0lzikcuKgbb4wwAZoGIhOdkzY2p2EN14gT5MwEDf+
jC0nAgQQOTmRcTQnDuGcSLW8w8g4iFeKk7pnCVMtiM8I9iQj5MgMXAMYjGh5lojaEVtOBAgg
ckZsaJ4TR1untM+JFN8ABL+maJCO1DCSdH4rRj5D9xi+8GJgInGFEracCBBA5OZERiYa5sTR
ERuat06x7E5gJNiyYkQu72GroVE1MYDPaQRd9cmIXHcOTIXIQJIeBmT1TNj2BhNoChO/eRhb
TgQIIHJnMWh2cwXj6CJwOuRE6GkQjPChP0aUMQvQyUngk08hN6CAm2DQZMOA1j1iRE5A8GXD
sCt4IeMcjIM/I4LGPjByIgPxV2BA9i8yMpCfEwECiMw6kYZLhUfva6NDTkTdlgBdtMUAub+a
EXJhJ3xtFwMkazGg360ITwCIZfvwhAhZNA1eIEb37f+M5GyRYETNibCShZnkhM5IXE5kxMiJ
AAHEgNo1Iz4nMtDsiq/RIzRomkhRC2VIYc4I23IAP6wX1AWE9rQQq59RC3xYtYpUeCIpB4sw
0KrlRKgvTHLCBO0zROiBZQhYA42U+oaYaThsdSJAAJE5dgo7RIDadSJo2mY0J9I0lTKiFMqQ
dhl0PIIBflU0MgOaQRnRhwagjVukmhC8bZYBkQOZmQdgjxUjtEghIycibbIA1TSQs18ZyQ1j
EnMiQACRmRMh3XJq5xhGig7MGgXE1RdIrVNGRmhOhB3Kgi0nQgfoGNB2HjDAtwtBW0jQOQ0G
SJXEiJRJGensRSYKcyJlvS9GwvUxtpwIEEDkz+wzU33tFCPTaE6kQ4UBb0IxwPa/MkOzD/zA
FngfEZoTGZCHLxAdGUZ4e5SRAZ6fGRDjeShW0jUnkjE6wcCI1HmDTCKimMNI7hgwsj7ozD+2
nAgQgJ0zVgEABIGod/3/PwcWeOIm2FSrNOXx8g223OnQsfBV353OKxsGCJei0Ce/GyBD1FCS
eDpY/6KubZAFuD19TXSTiMyXY2xgdfxTIwTGDeiKKSpgtUhFmSZxC6DBlhMZQadQjuZDmudE
yKW4jCg9dEiXAzEPiFwdgBMG+DZdRkT5DlMF608hjg9lQFLISP/GKSMZ2hiRplpBXkJp/SGf
ic3AhDxqjFwoIXIiA/JpiSiSOHMiQAANppw4WhfSpbRjJDNyhkrzm8yTZWA5kQF62hTqyBbS
3BpSD4oBnhMZkSo/Biw5kYlgTgQIILScOKA9NMbR1TX0CGPycuIQOVqDzCoRMYnBCDvnBjUn
InV8wfejMjPAh45RMxsjfIqVxJwIEECU5UQqR8/oSA096sRh7j2yEhF4yoIR1jBjZGTGzIlI
uRNe9zHCWp4omQ25b42UE6HXLeLKiQABRFZORK6xGagcjqO1Is3rDGKvgxiSNT7ZF1UwofQM
4bmOAVGAIedEyIpbBvicKUItSk6EHUTFjDorgC0nAgQQOTmREXllEzX7dqNXRdGn9TZs2x7k
+o0RsSoHtTJEiDIhtzCRFi4gVpqiXJSBsoKcqJwIEEDk5ET4nC6JO0+IrBVHswttW28M5J3R
OWRyIgM5wcKIsr6NAUtOhOUpZqQaiAE1s0HPCWeGVZlI86qIFeW4ciJAAJGdExlQWs3UrBVH
x09pm1QpGbcZnlUiA2LRKbjtzsjMiCUnIu88QSxVQlSW8JyI2EHNhFlhMiDnROSRXoAAIq91
Cr+0itpTD4gxp9FWKo3qRMbhG7xk5kSk3iUDYlKRmRl1SRI8/zGhzNozMCMNykCrPciSPwYG
1NYpM/qoDmqdCBBAZOZElDFdBqqmFHhQjGZFmuRElO4Q/YZSGOhwzj/Zs/pI+ysZUJI4Iqsh
emJMKNP9zKg5EWN7MSNaTmTAbJ1CXAwQQGS2TlFKESaqhuVgmNkc1s1TZvpfBETWlkEybSGr
9EeatGcArw9C3SEMrxoZUOsIRJXJjLpxnwF59p8BrhV7ToQwAQKIAXV3E7GHQzIyI+5UpWIA
M5K4U3IUkFP+MzAwMdE3K1JlnyIjoVWQ5M2qMaK075jQdlZCt3sxorgDyUqoEJQEnUAFyRGg
BYJQ9zIyIilhYEbJiUi3OQMEEBk5EesMCfVijBFuy2i+oV2eoG9eROxeBLsBnqVgDFiqRaxW
ZWBCWgXLABunBIvBTzJE3x1BXuMUkYahy2NQszzp6ZuRmD37yMUAhAkQQGTkRAYm5NX7VO8m
MqK7dhRQv1JkQD6ikz7dUwbkoUdEAkIWgledjEgLO6HNL7hzkbYlo+U70nMi6pw44v4MZkpy
IjMxO4Ux60SAAIL5n/SciHzZKm1y4uiQDe06iowMtDyLCE/rFHF/GvzCRiaks3RQ2oYM8Gk5
BviFohiZFS0nktTcRa1MYJ1EJtSjpRhID2Kia00kJwMEEDn9ROSWO3VjkRHlfLHRSpFmORGt
oUrrMo8R+QAABvjiMQYG1BUqsEPmGGDnw8G2KzMxIiYQoBslwcpQBxMYSMuJjIi7hRGTg5hF
EyNNIgEzJwIEEBl1Iq3bTkyjzVPa5gnMOoGJrANbSKoTYbfvwhdnIp1fDV08yQzbxgAfi0Qc
5glJoYyIipMBft4AuTkRcm4B5GhERtjSb/q0EbDlRIAAYkD1wEDnROQlvKPNUxq1E3GO4DDQ
0FYoyYg4JwBbTmRGyYkMzGg5EdKERaQSRszmKSmnfjPAD+dhRKyQgQ2HMsDGkqi8YJ4RR04E
CKBBVicijSmPbsygcesUteUIPc6UgVY5EZZv4NUduF5khi5CgR/sCKsKGWCqoTUfA3RqHfmg
KgYGbEM2JAQEI7xbygi3Ca1FRvUiipGBCXtOBAigwZYTEfsxRg+WolVOZMBV+jHQqpmKtO4L
cZQVUtcRvn4TtSqEJVmkE1ThBQe207aJ3svDAK9pYdYwMmE7pQdtDIkBaUwFNpHOiKg/wTS4
EmWGLciBG8mItFaVAWtOBAggikZsaNqAGs2JNAtdRuyjiNDz92nQU0K63JcRbXsCM9JRjIg5
cGyRzwA/gQeycA48NYJ7mAF3ncSE1OZFPpaVCWM2mxF2RhYjyqAuI8LNsF2K0PY2IwPyEhsG
ZrSBYmiexJoTAQJo0NWJzLAltqMHENNuUIwR12AZE/jQKOrfJot8UBiUxciEWImKZQierFF5
Qg1sRgaUfjGs6mJA6qvCciLSMjZ4FciIXFnDsxpsupMRllUZEMKwDMuA2FTFjCMnAgTQ4M2J
ozcp0jkrIgpuRpoPpjLTaJYKT6XIiLQWlBGpimZApDRGpDqRAS07wNcYIA6URJoChU+TMiBW
eiOEIWxEPYt1Zh8ggAZh6xS2dIBxNCfStieOrx1J+3lGRlrszcA+kcGIWNHNgOpNpEEZyBQG
M1pOhFaNjPCT0JkZkW4nQJjDgKAhGmGZlAF+gjMDljoRqeEHEECDOCeObscYiKyIPss4tIav
0coPcFsb24w9I7abuxlgCwEZEdOeSCO94LwHGbRhhE3IMMBapUitU9i4GGJkiZEZsT0KMV2D
VnIABBBqTmQcLK1T6G4xRop7DqMAV4LFVxQyDMQycarlRMjgDwNaicKIVnOi3gLMCF72zYA2
aMuIcmQNIyNynmVkgDVGIXmLAUoj17Pol4wwMiPateg5ESCABnNOxBAegVmRRl4muKuUcchl
RujALyMDlsoOuZJEk2JEPWYX0kiF38SDmCthQB5jhV0MCV5nAL0diwFWScJzMDznMiCtu2Vg
YsK+AhwggFBHbAZzTmQYgRP9jDRrHhKTuxhJurGamj1IHMIMGDkMo5WJvcaDGYCUNRmQJ1Gg
62mYIZuiEOtjwZkbWpsyIN87AJ5BRAz9IidTWAaDXyzJwIh8oh4TfHkR2ggTQABh1omMgzMn
MjCNuDoRW33ESEQ6ZiTWcEbS8iL5g6mMjJDZEdAqT9AFHKgAuuqMCfvxE/gAlryJNSsiG8iA
coYb9i4jA0bXiLyRDmboJaiIA8MZoWtcMXMiQAAxYFy+MThzIvKShpGVEZH2C8BbLwwwAjIz
h7T5luhzMYhe68xAel6EZjwmqgNQ2xFa0sALHEaMipsBj37UwIUlLAYmSInAwECdlQ0Y5Sek
ZQNeOoa57hRiG0AAoebEQdM6ZcLhtxFUL0LjAjHywMiIcjEKE2LAAH6/ESMp55sRvbCXkZSK
kZGYDAhL9xACWlniy0I4e6uMKCc5wXf8MmFroWKM2UBYmOt0KE5jhA76wFYnAgQQaut00NSJ
GK5ArIsaKTmRAW0jIQNs5zviwFnYHlqka0dJWbJMfGzDshcj/u0ORNeCRDWGyQKoORNXhmBE
PjEDlEXpvBkP2ymLAAGE2TodFGkQI7ZhdcHIqRORd8GijOQxIAbb4YuoYFtvmRlI2YbPQNom
IibYxDZmCkceTWFgxFUvobcyIYAKrVgGBrSjDYnxC7yEZ0Br2tIxJyKNnQIEEGadODjaZUxY
RhFH1vI35CSBPDaOGDFkQCynZoSdBcgEWwpCsh1EqGaArkxFrxgZMNcBMNGgkwg+1wKSiRnw
VspEdX1R9ukjjrtjGqicCBBAg3HEhhlrsUvbaS3GQXeBEgPS3UPwzQuMsOWPkA11jMjLIBnh
G16JTk2k3mvKCJ8GR9lYgVoRYa3kUEZK8dWRkKzGAD+4kOSIJHYsjJEZ5XwdRnrO1yDfHAyz
DyCAMEdsBkGCxHr5FnT4kDZnkQ3G+Wv4IWxoh0wzQkYZYDfcg+96R1/MQWz/j3Q/Q2/6ZMQ+
Y4c60DpIexLIExgMyFfT0G3MEvl8bZh9AAGYO5MUAGAQBjr//3RvJlAvtpT6BSERXCYjlSi2
F2zD0weVohjOEZkzqM7RcQFuTQPPc9eeOHc5JJXCOHu0fP3oWsLlFkoLM1Iaow8TsTYYegkR
tIUvSlwCaHDmRJRROEakQQuaHKnBiLwXCJLkkbaNo21tZYItsABmM8jYBCN0zzakooIKUaOW
RV5yQajpxcAIPR0QulCEhjkRKdPBm8+MdD0+lRrFLrS1z4y0Bx9+1iIdLvDAHDsFCCDMnDg4
QpIBY+EEA81KCngvHbZFFna+H8rZm4jlxfAVwbCGIwPyJB/aoWQDNMZD05zIjH6ZBAPtj4ej
aigxwDbAIl0Aijhhlfaxhm3EBiCAMEdsBk1nCakVhNRERaKoPTbCDF2MxAg7FoEZ5exNRqSc
yADdDsMAHyZB6tBBlwgzMtNkOgGfMcx0y4lI448MQ2vDBmzdNsp5r4zMRE140rJ1ChBAgzgn
Io8QoCQcap+0gnyvJ7RhijhVDL7hDCUnIg+PgNUyoh6IAncpA1HxQv5duAzUKoNI04d0/vsQ
u3yWEVwRIkUOoqkN7t4iBobpkROR6kSAABqUsxg4Go+wNYKQXh0jVTM7hMEIzXuMzMjFJiIn
MjAg5URGZqTVZ2hHEzGiXJdH5HgRWdUSpT4nI8mhDNkwDbHVFgzgUhO1LY9emNA8K2LLiQAB
hMiJjIyDdREL6iWuyN1t6lkAvyIdYT4jM3wvKLQkZYILM8G2mTGgLtIAN3SgO0cZiZwlZoSN
QTKQ52w650QGHHuOhk7jlBHWsoKteGWA9kLA24thlycy0jknAgQQYoU/42CtE1FGIhiRN6Ex
Us8C+NQdIxPaFenwAzrhLTL4ubmwKx4YkYZtmGFnBhHd4mRkQimjkSt7HBv1oNMriGE/yNQd
I2yHBiP03GqUQwsZkM4GxFLGkZkPGYfaSQrQXb3MzIS2XjHQtjjAyIkAAai7chwAQBAG+P8/
u3C0umhijP6AQRTb0vKm8JsKay4K7CaPtaKRu4EBlNZUmc5Q6JLMhx2OY4wXi/UluwXwR+1d
RDc5d1IQrtBE3NLePmuXkMApo782jeU7f/Y/bTXwVg8Tz1kh5Fmkno9x903sAmgwrjvFnxMZ
GODtQ+o5lpGBCW1mFzE1Bm6yYFRXRJhJov+Qe5zwzQ8MsGVs8DNuQUU68oJnBqRNCAzMiPMj
4IduInIiI2K9DhlVInS9KcPQzYbMSCdwM8AGBLDv6aRtVsQ2dgoQQKgjNoNyjTVmDwpp2o8W
w0OMsHxB35IG1hSG38CLfF8sfICWEWnjA2Jwlwl5MQHy+BvKMbkM0E2O5FSJjGirpofonhh4
NxF1GTsj7P4paM+RibZTM9hyIkAAMaBM0g7WsVMGLH0VRlpU4EgTvQwDkRMZEAdjonRXES1L
+L5y+MAS2sY8aE5kYGJkQNxFAc11KK1TEjIiUsMcvavJwID9rB3KVhfRKqghbVJs5/1jP7aD
kX45ESCAGFB2eQ/KnIhxFAF8KQQTLbI9A92TCNLILWoeQ86JjChLqyFpBlw5Ip/4zsQAm+Zk
QL16FzWVoRU6RI3SMDBgbcjhWueK7VI1UvILjUpDRqQJJlRXw+p8RujBHLCNk9QvDBix50SA
ABoaOZEJM57o2lNhRD+UBXw0EiPVUgfsUgZGJmw5ET5yy8CI+9AlBsQJGgyoJyOhLR5hZGIg
oSMEK/JwdaiY4N1XLH7CYgMjM0qPG/vNGIgVHKjdVOhhUJBLTMkKfnhOxDJTgRkgtJhXZMSV
EwECMHdtKQDDICyy+995MNPUqh9lY2xHKCUkPhIrEn8n7enDAb7Za0x2uxxpy8za5+rbxtKO
ZhTq5A5OjAZcLIY6X9IzqkJHrS7BwFgArffjN74aNcEeDfddODIPaQtCJhr/RAZHKId0Pil5
j+c8iS1jMb8gdFMSzaMUzWP6PDi8Qi4ViacAGgI5kRl9xykd8yMDA46Be/T8SVlJg2QdzpYw
YlMGLAzAF/VBjnUjuYIgppOIkhKxJ0sGlIFY1GsdUHawMMEGbhkRJw4woCtBGTZjROyBZkC6
R5gJKSeSsY8YVIIhjTsx482KNBskxrYXAyCAUHPiIL0UhoHIE4loURnjtxqx/o6CLf+MAxOk
DEQFOgNyuwTXYBNmVkVtZTMg50RofcmIMrbLiHZYCPLCCsSEK/z4AkYy8wgD0gFwDAxYm6OY
9SItbnbFzIkAAai7thwAIBi2cv87+7DQEiQSwgV8re2e1SPxxfZ0Xsq1qyNlDO1UIKHIZGr4
xJB1RblV8jE9tnD8wFtOENa3smpg7H4VVRNDSWXRaxMVdH6AqU9sIZG+9m2jHWLowWbgx5GY
BNDQyInIvXY61YqETjdiRF4HwECls7Lp2vMmpRGCy0sMyOuSUOfnmOEnzzMgn7nDCBv7ZkDZ
2okSpyjL6OH3EzIiroBhokZOZMJ6jA+4T80IX+jCQJMOG7bWKUAAMaD0XYfGDhc61I0MeI6P
RhtJZcCabRkGffBRng2RCyxGZngnEGV8mxl9wwq8dYq4QIkRPcxQbgVlgK8Xgl2PRv7uFYxd
lfiTOyOtIhPbiA1AAA3FnMhM6y4jIxEpEXFOJ85j5xkGWfaDXapN2unBDMSMLEMTN6LjiLa5
BbrkmhFlkQ5iRR80l6E0bRmQRlqZkTeHMiKvPCK7n8iIuNyQcEKjWZ2INGUJEECoOXGoHO3L
QMtlEIwkpUS8V6sMmnYqE2rqx+kudL8TtZcE5fRRLKe3Y1gHm5BigF2bxoC24Qa1J84EL0EY
YeNbkKUNjOSFAyNSvUTgIknSjo8lvU5EyokAATQ0cyJ4HTi0kchAm0SL76BApHvoIXc74DnI
erAc0MWAfPYacZ1jBiqFJ8VjdVSOXOQjyggMXTGhrZmnYU4ECCAG1PtqhtjSXuqvmEdZyoI5
sIbcwMNoIOPIjoMgLyKv3aZvPkQdUSUv6zBQN3qZkIZjGAicUcZARBOWSjkRIIBGcyJGUwq1
6ERPqNiqP0a8Yz0DnxkZkVZvMxDXzqZeKqDI89SOYLRbewl6lkbdDGw5ESCAUHPi0DodiJGB
yt1p5P36GH0btA4gA8pwDcoyF0bGgVqLQGCEAF9GRPbUIBprYqD64WHoq4bwehfR9ad5TgQI
oCGcExmonWqQDmSH50NGXHeDMcNuycM+p4LULYMM0zMObE4kdDol4qbrIXJsKeWtXQb4hAsT
I/6AY6RyeYA1JwIEEAPKnMYQyomMVG5GMTIiVoDgWFzKgLk7Dy2z4iwqBvj4SgakQ/FwpTjk
cYzhnROZkFsKjIQKKIKtCbLigxGj9Q0QQEO2TmSg7tHvsOMzGNH3HqB19rCdwcaIOMwC6+Ip
lEH4AW0/4EpPSNuAGRhHTE4k4sJFGvWdGVDSGIQJEEBDNidSs2GKuFwd3g5BOY+WkajNiFjP
/0QcYzuwo2GM+EYBYadMMgz/i2JRshThITXUOWJGqudEpM1pAAE0ZMdOqTWXCFu6Bts+i3IE
DGkW4ChjGZGWOlJzQB4ynclIYjpkwNrQZxwJLVP0IRvogUGMeOYUYW0ERuqO4jJhqRMBAggz
Jw6pMKW8JkQ+Y48BeZ8mGUMXuHqMDEgXZ1LT+4ykZh7sDqDNbSNDoqPIgDx2gzWQMQtUGuVE
gABiQDlHYCjlRAoOokMdiWFgRA9qRrJHECErvzCaFowMyFvsqNgmICkIcFz4wAAvJphHSk5k
RPE57tUH4H2VDAyIpcWMtMuJAAHEwIx8EAHDkLrzh8LL/1DPEUYu8igukLDUqIgBIUYqJilk
0xghB2Qw4iwjsIYYLHuOkIyIulefQEeREfmqBWpmRSYs/USAAMLIiUOly07mvAAD1sUvaIcx
UNwOYcS++IaRqoUdA3yTEagcIXQiMAP2hMSAOI+KoJeGxbAqA/acyISrSoTeDUvd9im2OhEg
gIZsTiSnbcqI9TAMaBplpEa7Fz3DM2D2x6jXA4Bvake+TRT3PAXWEh1p6yDM5VgPmhwMK4Wo
3zxlQlztzUDE+BbVog7b/kSAAEKd2R9iAzYM5GUPbItmGNEUUlr2MTJgzqTDxuiodW8p4joM
RviBijj2MeHq+TIg7gXGm+MYkM8WHz6VIgOehM+AfakGI1VzIpIlAAE0ZHMi6feZ4jwIg3Bh
SElXlhF23CEifBmpEqHwBa/w45hwOxtXaY64hoEROYyY0U4hRD6+FJ544MNQkOkUyFpvxLZe
5LuPGAfT9BiyzzBPU4RfhoJxwC0VVxAzYMmJAAE0dHMiqbMYxB8KQb2pI4x+CKIOopbZyGNX
0POfGLF7CYchUGmkHIeRXpmR7v5kQD3SGHHtDQNMmpkZ9T4ORoLnBAxEpciIUTozIC7hYYCf
6Ak+YRqyBZWKORFbnQgQQBg5kXFIZUVGcjIFWibEWD5DxUWiGFkRkfQZKE5PiFuk4PmbAVdp
ijsnMiA1lxlw3K2IyImM0MNG4XkOdskr7Kpe6EFNjBDMAD9FcRAd4Il6wC8DM/yaNsJ3YlAp
g2DLiQABhDpiM7S2J5KQYRhxhjAj5uWeVJw4QjoeEnUHAMVWwO46Rg4HsnIiamONEasOpDoR
W06E7ziBrKdDv3mOlKvO6ZcTGVF9zIC9wYQ2HEGlLj62nAgQgLorSAEABGFb/390EJpmeQg8
1BeiMZluWznxp33ilWaTqtUxJqzeT8jA36mn4xaK3DGTbugTRkJInIdKSgE4sNBEH1I6EEpJ
QYTrqmracj6fkw/9LTooyjBqA2mbxjDCGg/G5TFZtcc4IbELIIycOHQ6iiQ0InFuRWBkQr0T
lYHqy+4xAp+4zeIklvEonsUxCYFVJyNKRciAdM84JN8hdx+Rb3NGPSYfRQ42ssOMfCjboNpc
wIA46ZiRiWRAo5wIEEBDNyeSkJRxr6RAv5WIkbp7rbBnFyqfTEf4bjRcNkFHXhiwthAQNzki
Zl8YYVetMkDH/yBtUUbEEBTSGcMMKMcADKrpSKQjXyEdRWbopd7MSHdXMaKfjQpd9kbNsVOk
mAEIoCHbOiVhwx+ezXlIlxKB23a0G21nQFtMTOoZN7jP+Wcg6oYLBqw5FL37htRwY2SAGw2/
3RyabyFjXAyQ+hd6RS8jUpsZ7TIr2OJ3xsGVeOBXDeDZEsWIFIRU3EqNOosBMRgggFBHbBiH
4xobRjz1D3ywHSm/0izyGbGP5BJVBeO5m4KRgYgaEWfhwIhjCxdSJ5cMz4L3c6LecTOoinhG
JuRbOoC1PGxzHLBDCIFoc1mMkJlhKt3hhG2nMEAADeXVbgzEJQo8jSOkHgwDEz1zIjMDiWe/
UeA4fCvgGGg8ucA4qNMPE8qB4vjP5EM6WZqBJjkRIICGe05kYMJT1zHA8iAjxng+LfuJ5ORF
8k9dw5nXaDc6NVR6N5Dbp5hhJzPAAdYmCNLdVTTJiQABNNxXgCP6K4y4zIDNkYNImroX50AS
MTkCtkGHkDWIU+kYGPHnxEE3jkL/rAhdhYfZRcBysiI1TzbAlhMBAggjJzIPoZzIQFROxDbf
wYi0hZ52N2zg6P7jqBYJXZbCDLuHkBHW74KMlcDHTpjRb+llwDfGMLKrRGakm4uRrxiC3IKO
NWSQ9rswUmw15tluAAE0pHMiTsciVhzDxqoZsA/iMDEzU3AHGOWtaeLzInSgjwF2LDJseRl0
yQsDyoVKKAs9GXAu3BrJVSJ8dIoRaTkQ3qig4pnu2HIiQAAN2ZyIuRcD9UYu+NVIDNDd7IzY
kj8jEp+B1tGOa184UR1G6JQ5bC0ZUk5EVICIzfdMWHfhUafjOYwAfMQOIxoYsYYYI9GHnzLi
VYJtzz5AAA3dnMiA40IKRtQdLQwY3W/M+QMGOiRJnGu+GYm7RIMJsVYFurQatsoanhMZYVU8
2u3XuLYIj+zGKTzmYbPKDAQuq4OMsTMyErUfD/9+Hmw5ESCAGFA6p4xDbFcUtMfEwMCIefso
/NYMtD050Ev76H0UBL4xNwYitgHAUwh0pRniLl7kTMoMrxMZGJCXVDGOVol4Wv1Ih9wyMBK+
rob4ezUZSciJAAHEgH0P8xBpWjDA/cyAer0vXIIRPlzDyMDADNv9MkDORRygx4AzLyJXkozo
/UREemBEOvUCqapkYoQNzDMwIOtgxFURj/SMyEzCtkPIhSmIy1AIV7e4sitqToREDkAAobdO
h1AZycCEtMgRdY0gfM0VA6yZgLIBjWEgppwZYCMteAcEGNEarAhplC28TMyIvb2wrRNIV9kz
ou8vwVm8M48C4lvpsDId2kIlpAf3RSQMWHIiQACh709kGHJBiNGmg8zMMqCcAkGLo/IodC6O
0hkp12JfzwG/TxVdHDnuGVA3neKsghlHMyLycnAi608CsxnwqxsYcVWdqPOJENUAATSE60Sk
o7oZMNtyyEc8oAbfQJ0WiLTsGNc+NwYm1MNHSc8rDMi3OOKqEhmZRnuJGEUkA5FRyMCI2shB
znqIOGTA3RNhxj6zDxBAQzon4m5YgM8fwdiqz4DlHDd6u5YBacwOS1QzoOyXpMbOVCyDtkyj
VSJmgc7ATE5WROwxRg9cRvTmJ4qNyKP2ECZAAGGcnjHUOtyYFRxiezgjYlaDgRGtphgY1yJf
kEpMY4lQGiHiPGBMm0bbplhLJpKaYbjut2XEHFzFcmsCtpwIEEBDPSfiLeEG8ZAEviWkjMh1
Ir7F/4TH/RgZmHAvPR9tm5I8ZgNvykKP02CANlGhh8JBxgVBp24g3ZDHiFnnMqKssYGwAQJo
OOVExAlduIfvB1Xs482n0IkY2KFUOJUxEDAH9xXIo1kQtUFJ0uAEpGEKb6KiTTQyot8jjnaF
CUo/EcIGCCCMu6IGd04D3yrKAJ7Lh94uCj35ALFuF9ZZZhzkW0vwVkoM8HVYDIgOCTZVEJNI
yIijVSKBDgHRGRecBBkQAJH+wEdNI5nJiDFUiDKLAWEDBBDGncKMgzmsCAIGlFp/cF/MyojP
bQxoXmLElneY8OdE/DXiaC+RvDoRW85FC2PYgX4MGBPEiAyIbDWYBRBADOhXdgzdbMiI2jmC
LToZ6OyGZUQFvl2JwCgd8m3hjAyYEzAMWDea4GkAMzKMZkTc6YsMLQxIh/UzwLdUMTAirX5m
gDXnsOYzhMUAAYRRJw66Bin8YC1GBsKn3zEyoowMMg7wRWPYmz2kXR2KuFyGAaX1jWjC4MpU
6BfkMAz86obB2TYhJ0QYUBc5gztJDExo1QZq6cmANycCBBBqP3GQ5URGtFu2CTZNGQfXAD2O
OGaEXxlFfKRDF38j9UVg86O4exSIVeFIBRrj6GgNjixFSVMNvO2OAfP+MUa0Iwixtk4hggAB
hJETGQdbPoQPwDAyktpbHBSDMuALv1FO8IDWiShHh+EcYCGmfQ4bzIIe2AndSMeAtEcDbQ//
SN4ejCtoGclPooQTJGbKwKgTAQJo0NaJ6GmX2EzIwMg4mLyAeusC0oZBRvjZHcyIU7dxjmky
En9WNQPGWVVgd0CChXGI3bhAvwEHcsMEMnyKcvgGIyNyew6yagq1cmDEUicCBNAgzYnIHSwG
ovPhILt+mgn1nHsEjwnlqG34ihtYdqS4/MUyu8WMEfOj2ZDG3WZG1PU4DIy46kRIfAAE0GAc
sYFWAAzoq4cYoXum4YM5yOfiDUIAH8NmRAtaRpTNiAxIlwPjjwJ8mZEBpe0FXuDHgHrcL8MA
L7sdBPkQMdWMfk8bXXI/A77WKUAAoebEwTAVzojep4EVLAyMQ6x/w8CE1PREuRENduI0M8rB
TrBtGsQMApHQukI5MGlk1oeMDGgXA1OpaUqcvQxILVgGLK1TCBsggAZXToSlUKQF3CgdniFW
nCNfRIW4ewOlyoRfVgUTIFg+4xq4YmBArQAhkY+8lZqBfq33wdVPYBjATg0DfN0Nsm1YciJA
AGHkxMEQXozMjKjbMhkYh2RZjjxlDKsfkVsosKMyUM5IJLKAZsDX4UFeScPIQGxio1pBxzio
Kl+0ASzwFDzSSlFaFxrYbivGVicCBNCg6CeiF/OgnMiENKE/ZJtUKFvnGTByIiN83ghxIA/J
jRJG5EWPiGxPakJjpOK4xaCasWQY8OUMsCYqeKk0A5abc8EsgABCvbVtIHIi3mGIkTK6wAi/
rJBKOYEBup8DfWMcgfRKvYw4WGJuMPSQGZFnOBgZGLDmRIAAGticyMg0mgspywignXAMmGt4
GBDXj8JnNBlQR42wRgT1CoLBViMO8PgHrpuJEWyAABrAnIh/gmxkjbWTWWzjuBqSgQFzJQ10
0zEj0gU2SE1lBujWFVhzlxGpu8cA25EF6l/BYw7pImI0r0C27Q2OgnTQDBnDuh7gXX0M2HIi
QABh3Ck8CPIhA8OIm/JiJKtCYsQ5EM+IOZ0MXVsAHThCuw0Jdkoqcm8VfcE4A5oE4k5iRtjp
XfAkxDg4OooMNJ0tJLOZjHwMA9I2fYAAGqiciDMTMo9QQO4SZEbEzA8jtizKgNZohB7GjH6b
ATwnMsCv+ESdgUPaxQfLnAzQaRgG+M0SzMxIw8CjGRH30BGWOhEggFBXu9HN1QyDe8XoYM+J
8HPrGFBzHqQ1gTQ+x4B66Bgz/KYbZrTDbaGZCirKiBjsYYQvOkCqChmYUa1BHbdlGCTpn3Gw
dXSQJ+YwciJAAA3I6RmMmNuZmEc6IDbFMGBfG4J55RT82jqkLWXwXSEMzGjDN9BsCzuTEVtO
RL1+A2WYhxHbDMpgaQ8Oul4I9joRIIAGYgU448gdI8Wfw0ht1jPgDFVGaKcPkd/g/UIGpMoL
tUZmgOQ3zDqRkRl2oxLsykZm+KFJ6Dlx8BxYNTjX9yEtdETNiQABhHq2G11yIryTMXqqEVpG
YiC6EGPAOqwFjmXoyCfiGHFERxBRKUKMYmRkQqsukftWqDkLtZ8IO8UTujSBgQk+H8rAhLSm
fTQj4nQcRk4ECCD650TEcADTaKMUo4AiZoyGWPMYkPsbDOCOICMzYrqPgQE2048sgjgvlgHp
yh8mBuSZFpR1wIyIu8WhK4UY0KY5BnJ8hIF5qOREgACi+3wi0uX2o7kPs7pjJJi4GEgIaAYs
OQLLBAMjA+qxuLDz5ODSCBaSU/GMJkGOdBkENeJgTWNYciJAANE7JzLAp6RG60MSazxSBwKx
p0XGEbFqgnFwZ0RsOREggOg8n8gIG00YrRBxpR+8+ZS04S30TAdvPY6IMm1wnwCPkRMBAoi+
/URGxCKN0XyHKwXhqeIoDX3GEROMDIyDejwQS04ECCC65kTEQsbRjIiv4sOVEym+wG3kBOLg
zojYciJAANEzJzIg5pZHO4kkZ8XBm7QG2W0qDNBlRIO5tEddHAFmAgQQak6k6Wn80L3jozUi
UeUV9pIeZ21H7H5gWqX8wVcjDuq7llBWPkFcChBAGHUiIw0DCFYjjs7n4y8vsccC7tTFhLIE
lQHppkysZTEjVSNgkDVxGAf/1UTYT5QCCCA65URG5B01oxmRmN401gzHiDMjIt0bjudwYeTD
5qhXcAyyjMgw6Et7bDkRIIDokhMRq44ZRvuIxAUXKT1F1BlatIk08N5UVKWQtgn0ynPo2eCI
yXtGpAYn+HhA9BYzfGENIxN8XetgSfiMsCvCBnlpj6V1ChBANB6xYYTf2wE/Rng4ZRlGRIqm
cvuUpJwI21GPKPZg+6bQlwMgqk+YBFKXgYERXqWibkRE3xkM31MM3Uk1aBqo8BpxsJf2WHIi
QADRMieiH3jLMMwyIgPiWmcGaudERlJap4zIOZEZvicKkYlw5kQGZlglAlHPANuEAduNAd/c
AdEDa/jB+2KMsBw7WA7LYBgSAxFIm59geQIggFBzItV6EIwYB/9hvxV3yA+t0GIPEHKhzgi7
8gTt/i/kRickVFHCGWXrBfq1GEiZjAF5OyHKYZyoOZEZdRcUM+I4zMF07hBsGwjjEEg6GP1E
gACiTU5kwDzrnHHYHRPFiLI5AXZRB6QpwEioWUtopTcjtoBEOXcG+eopyA22KHELrg9RIp0Z
se2XAeMoDASTgQG6IxGcnRH77xkZGJGPAoA3bgfPCk9YS3pIFOLIOREc2QABqLu2HABAEATd
/9Bt+Uqrvz7qDMpQGXjds79LinosAvMuJ0qHe5sSYdXlyDhT2EG1BWTV4YDweXhZAu+KG7d+
R3SowYqOtICqmZAMKDFcwM1WP7l8CBpp0yoss7yhUuoL9fjkEsGNst8F4O4McgAEgRg49f+P
NkEnqRz04kE5c4Qu7IZ2XrwTc49XW9Gb34KSRlTzjSP1TEMthsA85LxwAS02VoUuATBxfByd
MlpGVzOKQ3p/i5bhEzaGLLIxe4PLj3hOZzBFw38anzj+CjH/VOIugDD2YpB1tSoRd/sNy7kL
lPCCdu8Y0RpuDPCpZlirkRl/TkQZQGNCbmkwovYjkRa3IFq7kO26SPtdGEC5El5YQoawkbrt
jAwwCUbYoRiMyHNODOhdfEbIyfLM8D3CjNReK0B+C2XITJJh6ScCBBBFORE8LkPURaPDdDKf
AdEJRuqFoTbc4J0qWIXEyEAwJyLVjljqXwakwRm82xkJRR8BPrH6BtXw2ZDIiNhm9gECiNyc
yIiYKWQamfUhvEXEzIx8DBoD/EBRaAsSHkyMiLFGBnyjOqjHDaGW+Sj5H29OZBxZSyiGVlLD
lhMBAojknMgI6/IMzRu3qV8pMiEvIEIsQIbfTsEIO8aCGbloIiYnMmI5RxElJ8IHNcmqEodj
PAwR52LLiQABRMrpGYyMWAZlwLNduKrH4X+CIgPKrYUoxy3Bb+yGLPZkRB8JxTFoyoAy74NR
7iO1UxlhV0Jha/2PqCqRYYj1gbCN2AAEEGpOxL4rCmdWQ0yLYTvTe2Sc3Aa654URe+cRm2JG
3DkRJQyhM/lMGCoYEWttGOBraLBl6xFUIzIOrRoRe04ECCAc84mQKWqslSB07Ax1VxrjCL5x
jeTiG8d2QmwXwePKrPBOKhP8iG4iuvbA2GRkGs2Igy4ngiMPIIAw7hRmYMA9GMqA3JdEbsky
jt5vQcLQAp4sil4z4khz8MYp0uH50HqQkYnAoMawzYhDKNVhuxcDIIAwciI+ADWFAXW4akRf
t0Z6JOAKIwbUFTPYez0o4QyZGUGM3TIjjsof+oMaJJVtQ81fDFhapwABhJoTmYmYjWBCmjoe
hhUhvMahd6mClhNxhCd4+oMRnhMRmygQAqg9fKyVMSO2/gOhtbKDOyMyDLGciLEXAyCA0FZB
EpqfZ2RkRGvJgoZzhlNNiHTIBxl6mSk4yxDSvSYlWTEh5pPglwCDz8KHRCzq6VSQuRRGZqTF
cbAbNOBVJiNk4QxkdzAj7HBU1E1XoxmRNjkRIIBIyolIleOwPaCNCXGlNXn9cLJTBWy5FvHj
XfA1oEhNGgbYxnz05a2MSLdIwa9fY0LoQdlmwYi4B5ERaX3p6GgN1RIZRk4ECMDduRsBAMIg
FHT/nW2C+VwaO3UILkge5liJIc/5NlLRZxR2Xl6bQsrvofd/aJRId3WsPlMYqZZB55yI9MSZ
lQiVeiuhjmHjLXQtNoYQ0PAQGdxVQXw/rckvBRfSEkDE5kTkcppxGOdDWGpmhFUGzLDVMYyM
sBQLWUsD3YmIlO+QciI4vzIyoh7gwwTNxIhVb4zMaGsDSDvohxH71D9kPwW8uYwl9hlQdwIz
IGVhmAsYmTC2MA7C5M4wNJdTMmEZsQEIIIyZfdT6D9wNHFFjm4zwdaGILMOIsvkQJsKA3jJi
gp/uAlt7Cl/7wQCn4ReGotU9DGgjRqSMLqFWEIgxOJRNbsgj54yw+4ORVqlDvMqMsi2feZDn
xKE6Hoy8vBTGBgggzJwIzn4jdzYCKXnCd9KizPIhBgkYUDYHM6DUIsywtaeMDLDd7wyIvbaM
iOPuGOBdMUTcMBKfDNHb1XAHwm6jQY1apO1aKIdjMKIeHoXUXoWWPoNyvxHDUN1hgC0nAgQQ
xizGSJ8RxJLlmHAIMyHtQETJmbA18szwW7EhmQ5pnoEBaSk46rY6Yst4zDvekG1EyoloE1QM
yBuAGWAbmBmQNg4zwu/xZobuJWFkHoynUjAO2fEKbK1TgAAiZt3piMuJsGNhmDAObkGpKGDL
08AY6XQlBmaUioUB1spDzonoh6whnRVFXOJiYMLciQGb6YXnbHC7E7UCYUDKqAzga4Ghw1EM
KOdVwQaY4KNUg++iqSFbI2LPiQABNJoTcQ3YwBqdsM2+sJFGcNUH32eIuv4WcnYGI8r5E4yw
nAhpnTIg5QasOZHI9ilyLxO7HJZKZDg1fIbyJnRsY6cAAYSRE0dbpyh1IGI+AGk8A3rgPVKD
lRGls4Y8rsPEhKQPdrEfykZ+1H4ise1T1PODicqIiEp3GEQyvIRkHiY5ESCAiOwnIua+RsCI
DWRuATp+Cl6IAlliBp0Vh6xUYWBAmsxiRF7KwgA7+xdp7BRWhSK6XOhn36F1f4gqMRig40WM
mN0n/FqHR4nJOGSXl2BrnQIEEEZOxFUAIU4OG0HjqIwYLEYGjBYSI2qwQJasQZaMMcDnYpmQ
FqJBumGM0DlJRqR2I/YxUby9JCyRRiiSGIZHlcjIPGSntRlQx07B8QEQQETnRCZkehRgD1j0
jIt8mRqxxTexJwUiVpWOxMu3hs7ZpsTViYzMAAFEXE5EWhYNyZFIVwthlrCMIz4nMmNmPyJ3
jDEyED0cCD/SeOT17YfEJYkktk4BAoj4nAid+2JixlipBV/4hbgQCsJigC2TA4/zQ5ZsMkDu
ARtmOZEBV4JhID2JkappBDZThtTZpkTmRIAAIm4WA3maDDHsh7Q2mBFjDhx5AosBXQMj9JY+
aOZmYEQ0t0b02C0jGUEwAjsMDEP9FF1sOREggEioE5FH5Jnhc2Hw87/BDOQBRUTBxYC+voqB
gQl5zg5trnuEZ0SS9TAwj7DViUPlbjaSciJAAGGcnoFLJ3yam5EJcUU0E9LOU2b4lUnwkXkG
lJMAYXNsoHONGGDXOsAvdGEY3nutiC7rGcmI1BFWgDEM4ZlE3DkRIICIrRMRs9sM8MuhYXNv
yJeXwXuP0JkPRuSrvaDbbxmZEdfWMqKvvxzBOZGscp5pxLUlYBfIMg+vnAgQQETnRMR0Nbwq
g24bgudERshCTGb4ZnJosDEirzeG7J1lQLozggFl1dcIbp2StYhyBFx5gNkcZxziJTa2nAgQ
QAyoM8nYPciAvFUNaeUtfBkmI2xPH/xqMqSRHEZmpJwIvQYdee8/MzP6xoeRmxNJL4cQ61hH
TigN9aNbGLDlRIAAIionMjMg3aiOOSaKPBTDiL5XCFmMgQn52iTMIx0ZRnydyEBWtDKPoJyI
aEQN7W4IRk4ECCDiWqeIaGdgROrQMKDcb43S8WNAXkWNMe3BgLxHD6l9xTSiV6BTUg6NlJzI
gDhueZi1TgECiLixU8xcjSifYGvDGWBMxKViiPkNuCQj5GRURgbkgSCQEORGTIaRPIkBP82G
kawUOhIKMUQ/adjlRIAAIjMnoiYdcipo5lGAKzjJSmgj4j4SRvhIxPDIicjXEAEEECU5kXGE
T8TTKCeSuX+QYfiPdzEOl/F1bOfYAAQQxTlxtHKjdk5kIDs/DfMW6rBZ/MGILScCBBCFOXG0
SqR+/JAfqsM8QobPPBe2nAgQQBT1E0cBtZteZHcTYTHMOPwzIuPwzIkAATSaEwdTQmOgLA4Y
hnP0MQyfRVjw1ikjUk4ECCDUXVGjOXFgExpljdNhnROH0w4BWE5kRM6JAAE0mhMHWZVIYU4c
riNow2p5LaJORCpcAAJoNCcOoqRGcV9v2C6hZxhe69zhGQ4pJwIE0GhOHDzFJAM0zTFSlmAZ
hmfoDKfpUmw5ESCARnPi4Cn0YXs7GahgzvA4S3EY9hFx5kSAABrNiYOnccpIlaspoaf2DaPK
kXHYbZjD1k8ECCAG1MgfzYkD3E2kvDOEdCrQ8KgVGYbdHnKsIzYAATR6Q80gzImUJlzUZs8w
CJlh1v1lxNY6BQig0Zw4eAp+WNQwUJ4TGTGuvRnqLVOGYRbZjOg5ESCARnPi4ElxjMzMVLjq
gQHpjvGhn3yH5YFZWOtEgAAazYmDJ3IYmKmx9x45Jw712GQYnsdlYc2JAAFE4ukZo4DGHUXK
S38GJtiFc0M+Jw7TjIh9xAYggBiQ7rEYzYkDnhOpMY2EfB0CA/LJJUO1ZTrsNphgrRMBAmg0
Jw6qXjw1ciIiQlEuSyXREIYB754N34yINScCBNDozP4ga55SqchlRE3MJBvNMNCT6YzwGyCG
Z6mLkRMBAgh1Zn80Jw50pUjt9AxumpJxUi+2DEzPe3AYhnFGxN46BQggBpSTiEZz4sBWigy0
S9eM5OiAHOuOfKkeM+TacnjGRKyThR/dAb0hk5EBmnPhV2bC1ELOzIVuzoMajnqrJuSW0mF7
ciTWERuAAGJAvup7NCcOj+Yp7uYqKY5BrhuRKklGxKnT8EYsI9I5ECiHTDMipTbEXSgMKKdO
M8IMZ0QJCobhe9kHI+xGb+ScCBBAozlxUOVEBlpFPBMzWTmREeWCE6SaihEtf6JfVotoeDEg
3ckAOkefEXaPBwP8cjD02fvhfm8YA7acCBBAozlxUJWUtKgE0McfiToBDqYGdREr/GYhRiak
m/kYYOdyM0AvVIBWnajXM0BvYGBAVLPQg3fhl84gnbLEMKwv8IPkREbU1ilAAI2O2AyuCGKi
Sf6G3FrJiNQ3YSQ2JzKg5URGBtTrpaGiSD0fxC0LKHUi2igFXIYBcY0YUsExnA+1hl55yMiI
MmIDEECjZ7sNvlYLTXqf6JOMjETlRAbUq2pRbtuDXxUDqRMZYYkMrBl2jR8j0vVikEyN0mxl
QL7fiBFecAzz08yZsNWJAAGEOrPPMJoTBzqKaGAk/J5nWFOTiCt5Ef1ERGcRMtLAAL/8C3KB
JiPK7ZqwPiW8Z8iIJsMAqzWRrn1CjPvAXcc4zKMZWnAh5USAAILlRIbRnDi460Qyr9FiRK0J
oXeeEr6TF1IZIm6tZUAaOwVnIqAI0oAOyhoC5IsxMS7PhGzWYkAykhEmjLQHinFkxDNyTgQI
oNGcOOhaLViEKWi4wqcSUPpjiOER/GtSERkDkWgYsA0HMaJNSjCjXDyNGG5lgB5eB7KXAZ6L
IfOPI+ZeaaxrbAACCLWfOJoTB7Qnj5IIGVGEyU6fDEitUQaUvII8nIMyaMSA0bYlplZmAFej
jHC3M8Ju1MQ4JAthIuqqHcYRkhGx14kAATTaTxxcGRFeVSHyACNa+mQkad0Zyk1nyFdAMzNj
n1FHyTcMTPRNnyMiI2KvEwECCHUWYzQnDmz0oK3cZkRtAjIij70QnWRRZi0YmOBL15B6j0hO
YBiwG6fo3kVkHLDOKBO2nAgQQKM5cTDlQ0TTBGV8kwHeF2MmZ38FI2aag8zXQUcvmRjhe+IY
BiwVMAzHYzJIqRMBAgh1V9RoThzQlikDosxkRq6bGJDuc0MsYKFo/y984BLZakT6GLAacURc
yIk1JwIEEHqdOHo16YC1V+BhD1tfwYCgkafQmRCZlfKkj5IaUJa40b8gGvazF+g5kRF5xAYg
gFBzItNonTjgfUREjkAZVoH24JDGXpgpO0aRAWnhDNJ+CswVnwy0rqmYRlY+xHHKIkAAoedE
KgUG42juIjVqGNC4jIiNSQzI5wkjYop6i+Pg2QCpkYjoPNJ2PJNxJLVLUUZsGFHqRIAAQt0p
PHKKpUHVScTYhYGljoBlFAYEn3qDnMgLj5lQdg4yM9D45FTGEVYfIkUjak4ECCAa1YmjgKhU
yIC0ShMzc2Id8aRJ0wPJMga0rIhUI9OuXT7ChifgdSJygwMggEZz4gAP05AyI0FBkmVkIOwS
8JIYFEcxQPuitGqeMjKMlMl8LPHIiJoTAQIIdbXbaE6kZ42ImuaJi0Hy7WIg0iXI6+KQtt9D
0g8jTcqikZboGGA5Ebl1ChBAqKvdRnPiQFSJDPCZd0bk/blUtouR2NqZEa2ZCtHNSP3Ki3FE
VojMzLBBb9ScCBBAozlxYHMiA8r6FwbUeT2q2oW/lIYc1MaAWu2hHvhE7eqLAdNIRoYRkS2h
aw1Rz7EBCCD0nDiaQeibE7FlGEb4xC8jtdZGkpm3oSclIlWODLTMiAwjZOyGCVtOBAgglBOl
Rg/PoHPJiF7HwO55QprcQxpsge7eZYSdMsHADN0syAgb/IBtSwK1chFqISoYKejkMaBupqJm
2xx/0TRsBwgwcyJAAKHMJ47mRPpnRYyuPFyUAX7eCwNyBDIinx3KCL8TCrH/HX6SPfwQMYq2
GjNDq2dmss5NxZMYGRgwKsSRkfyw50SAABrNiQOcFRmwtdhgu+AZ4AdTwNa6QVdKMSGOLmSA
bZGHnSfDCDs/BnZuI3wLPY3HfUjMiCimMYygMVTsOREggFDmE0dz4gB0FXHlRPjiFoyjZBDn
wjDAkzTamd2MsAPWkI8HpkZOpFpSRM55jAwjai4De04ECCD0mf3R3EHvShEzJzLCz/NlhG0g
ZMIOGBjQRzWZ0A78pXZOZGCmfBQJVpGjbIQeQaP2jOiLC8FsgAAip05EDOkxMDGMTntQsU6E
7xhEnMHGwAzjIR+FBlsOgDjyEHFuKNIWRiS91NhRwUiVPA1vRSMZOqKSEfY6ESCAUHYKE5cT
0UtdihxFWQHLCN9QSfGAP+NAHKaAJSdCO4SM8DyFXB8yMsBPTWOA5UT4YfbQy5eYEIeGMiAG
c4g4WJHYMSYKI50B7RaokbfIBnudCBBAKDkR/0Jf1LUXjMzUiRXyy0MG9I17lEQo8o1HdEsX
GEfsInbsMsA7e4xMyMfZo86zw3IiAzPqujnYYA+8TqTaDAT4rnBKFoTDx5kQ20tG3HISrDkR
IAB5Z5QCAAjCULf7HzpKs8AIwuinK0TPMDe3IREaoGcSrPlPwB2lSGXcIbcygbETSoFIeZyk
GwfZXe3m4NSX2v3BVrIgGHIMTTkMZynW87chIszwf/MqySG/k8NZdw+D5K9qtyWJRQDhzomw
hg90WIEJeeMqA+LGEQr6H5StoWJEHUakKFLRz6umYSENvb+TgaTL1DDPB4bdE8qIOg6CpQ1D
o6REXkSjnH08UjMiUicZKQQAAgh3TmRCvl4E+UwFaEUIjXjy+x+MiBONGMjNPoyIIUIKqmcG
pEsAGak4bUYwVQ7VtV2kORx1fTn8UhpwLT8ih/yw5kSAAGJAXtyAnhNRjlNH5DgmJviQHiU5
kQHp8hSyhzsY0XpHZLcSEZeQ0fQ4H7RJwaGZDEm7LJwBcR4WdLyJgZGRgWkEH16GNScCBBBK
TmTEmhPRC3AmlKsVGCjKiRTlZUZG1EPBGCnI0oxolwBSP4swol1qPYSHKkgbsUG+GImM01pH
Sk4ECCCcrVNEZYN6EyUjbC8PI7xxyEhu0qQsA8GPt2akrFBgxNg6T+21RuA2GCP8IkFmyOkY
DAxDOCWRrpoRpUM/orffoTYvoRyAAMLbT2RgRCxpRF9PRfmpzbA8TbYR8DkQBsRCTUpzIgMt
WqeI2zmHx9WApB1lhdjqBT9JiXlkA+Q7vOGZDyCA8OZE2MXN0A4h8noqeMOfguY+hUs2YIcR
MaJeGUZ+3w16hTz1b5ZGvVpwWDWviM63hGMadLcUEwNkwoNh5OVEgADCM4sBuXKLAVsZhli6
S9kSGYpaKqiLvigvFRDXTFN7MIEB5R7RYVEnkjhkQ3A9FloHmmnk5USAACJhjQ0topSB0tYt
8toYitI48nXLVM8r8DnEYbGkhNSdhHimeyHTopgL3EdInYjcTwQIoIHNiRSmCAb0c2AGc9JF
bPcd4gU+iaN0jPgyIvrWEsYR0YdkwDZ2ChBAZKwAHwXkNU6RbmQb+jmRqG4JIwMDA84WJyMz
yiqrEXYGOGZOBAig0ZxIt5wIv4hpqIcysQ1IBiwtTkbEearQlcsjcJKfAVvrFCCAGJC7LgOR
ExmpEguDu0QFXTmPkhMZh0NWZELelUbEIAzSbVcjfHofa+sUIIAY4GtmSO4nMlAlQTFRyZRB
VCzgaqkxD5M6Edb1Y8Q2vsUA8ycjylmpGPmSYaQcqUhsTgQIIApyInVSFHWig0rVDK3yCNL8
GOMwqQmQTgtgREpbsOOUGREn0aEcKED5MXPDNScCBBBlORG+0QW8fxQ89AUDoLMBiGk4UqtO
pEZ+plXrHLlfNVyqAkbMug6jRcrIjHIRFiMiBTKO9JzIgJETAQKIKjmRRMCA2KeGEGFgwK4M
3phBAYyMkFwPKgAYGaBng4E56IAZxmDA6RoGSFFCs/36TOhjp8NnHAol80HigYERvviJkWF0
kSnROREggKAnSpGZE2FrkxiYhgtgpE3tAR8gHFbn6yKdMA6fNgQvLAU1kBhH6OWIRKYIjJwI
EEAoOZGRxJzIgIMLGZkGr56AV0eMiAoN1p4Ft2hh9R0jsgJocxe9YqQQQFe6MNA5JzIjbSJj
HMYpkwHbNRejGZGInAgOM4AAYkBbAEKOcVgyJgPGbdW4VFKY+OGn1cGWZzBC78NiRLkXgrie
CY3WGDHAj8QfUUddj2ZEkupEgACiYD4Rrf8GGzODtVSQVmGgrRhG4VElqqi0tZdGIzaMKBdW
jJRhw9EuIml1IkAAkd86ZSS3iciAv+2IPCbDAB2RYYQ3XhFDMVBxcJcEvgCVEbyRH7MnAy4e
GJgQzV8YGzZSRMtT3RiZkC8iZBzNiKM5EUtOBAgg8lunzEzDEVA75UDayAzwg0xHStoczYik
5kSAAELJiSTObENmEZBqK3AbdWgPpDJSP8zh06qMI+dmstGMSHJOBAgglNYpldeYIK+vR5np
Z4RN/CE1NsHNR3jDE9owZYDNGsLGUxF9UuRxVWwzj1huc4GaCjaOkQkxhAudUqRF0kGb6WaE
O2VEDNaMZkQSciJAAKHM7I/eFUWjugHzxErGYZ7QGEczIv5kgVxkgQMKIIBGcyLNKwd4HY0y
zjW8MyLDaEYkISeCmQABNJoTaZ4TYUELXe3GMNxz4mhGJKtOBAgglJw4ulOYJvUDNPAZUPIn
43D28WhGJL1OBAigAd8pPBI6igyMKGuJGIdxR3E0I5KbEwECCCUnjrZOaZIy0bqGjMO4dcrI
NLrEjZSciDR8BxBAozmRHl1F5KzINJoRR3MilpwIEECjOZEeCRS6U2+kZMTRpilprVNweAEE
0GhOpF/VCD9XkGH4ZsTRPiK5OREggEZnMejfVB3GGXFk38ZGbk4EMwECiJar3UYB1pw4zDPi
aI1IQk5EGr0DCKDR+US658Thm7pGB2soqBMBAoiC0zNGwWidOJoRqZYTAQJoNCfSP8EyDN+M
ONo0JScngkMNIIAo2Z84CsjsTTEMS1+NZkRSggs54MDBBhBADMjj6qN1Ip0qj9Gm6WhORM+J
AAFEwekZo4DsVDvM6o7RjcHk5kSk1ilAAI3mxIHIiaN9xNGciJ4TAQJoNCcORJdqONaIo1FL
UtmFkRMBAmi0nzgQ6XbYFS2jfUTyciJSPxEggEbrxNGcOJoRB0NOBAig0Zw42jqlQidxNCOS
109EyokAATQ6nzhaJ1LeRxxNNpTXiQABNFonDkRjbjQjjuZE9JwIEECjq91on/kwku5wacuN
7oOiYk4ECKDRnDg6ukFpjTg6kUhhTgQzAQJodFcU3TMi4/DyzmiSoU6dCBBAo3UinVPu8Bll
HJ3Rp2pOBAig0ZxI35TLOJxS0+j8Bflhx4ieEwECiAH5HFyG0ZxI46Q7fDLi6KpvauREpJ3C
AAGEkhNH68TRnEi8ZxhGa0QKijGM1ilAAI3WiXTtJzIMn4zIxDDaSaRmTgQIIAbk7stonUjz
emRY1YijqYX8QpkRqbcNZgMEEEpOHK0TaV0nDo/WKcNojUj9nAgQQCir3UZzIq1bdMMmIzKO
9hGpnBMBAghlf+JoTqRx+mUaLh5hGM2I1M6JAAHEgHxlymhOpHGVyDBMPDJ6+wXFYYiREwEC
aDQn0rGXOGyqxNG2KZVyItLYKUAAjeZEetaJw6AeYRxtm1IlMTCg50SAABodsRltnZJRI46m
E2rWieBkARBAozmRnjmRaThkxNH5C+rViUj7VQECiAFl6RtIlBEKRoNrNCdi7eyOZkTq1YlI
OREggDByIg7AwMTIAAKgi6oZYCwkAIsq5tEcPIz7iaAO4mjDiSolGkadCBBAKDmRkYkmgAEE
GcE0KAeDKEZwxmaEZGxI7mYE8SAKoPkcfEE9LJszDoOcyDD0/cDAMKzmL7B4BSnhAXMKtI5B
bSJiNBgZwYLQ1Aw3F62mApHgFM6EcoYbLPcBBBDK2CkzIwMj3DmM0AwCrQIZ4NlqUANIbodk
aBCE5HawVwgpZ2CAcxkxASxyoGGKRGGPX0ZsPayh301kHJxrk8ERgxwfkGhngNYDsFhmgkTy
YACM6DkRIIBQcyJVggRKQzICLBMzDPIcTMeiglQN8IKCAdbAQAjDkhdcEbz8gZQmKGUKPC0y
wQsqpIIGUQLD5RgY0cokSKmPXNoj9UcgWQFeCEJNYsDwCkq5Div9mEZW+mBAGT0A5z6AAEJZ
7TagrQK85R08JUArLHgiZEJKj0zQdIY7STPB0i08XTCNlhCjADOhoJRemAUIuJqFtLMg1Qwj
hgrUUpcBZhJ6KwqREwECaIBy4lDoMDDj7RpARqcQNQkzas8AXjMwIFdMDJDoQxQGVKw7h0su
wDLGgNSNgBegmC0CSEGLHHwMSD0+ujeXibMTkRMBAojardNRMARKHbRkgjQixggrczATEmwQ
Al0KUcbAu9MYsgjm4O8K09wCBkasOREggBiYkYdiUFrwsEY/LDCHyRjmKBgF+PIJHQaX0HMi
2E6AAILViWS1JBgZ4N0tWN5lxNIWZmRkxjnSOJqxh18dOwpImtuC5kSAAKIkJ1K9j8DICJty
hPZuGdBrZkYG7ON2iKY5I3qxw4jSUEIZDhxNCNTJiKgNrmExLkDjLiRsLAhpzRJAAGbNJQcA
CIaCLfe/swX98VIbke4Jkj7RGZWSWA4deHxworGlIMmn2kJuOEEe9xTyz7vzkZpeo/v1tuBf
ZXPZgU8iJzuzTxr4aMq/svkclrAetDvPok3rA3VG8+GH1dLE9Q0AeJFKkEJhpzEE0GhOHH5D
8IjVCYh5GgYsMzoY45DIowQMKGOVSClvdKyX+gCUEwECiIEZFvpIU3OjYBSMAjrnRIAAYiCt
pYK6YgM21z6ag0fBKKBwxQ1AADHQtWcPW8gKXy4DXzQD6gDgnqIdBaNguNeJAAHEMMTGuFCn
nRkRS38RyyIZGLAuwGBErNxmxlzZzQifoYYtzYRRmD0nWGMeurB+tKwYfB1lwqqwcDH7xYwo
ayuxAFifjglp2wFKpxpp5TWBOhEggEbPI6HzxBvmwjj0FY7QqRb4QmrEEnC0RMGIFPfovQaE
kYiChgGyLYeJCb7RFDZ4w4QxrAM5qoYRuTRDHe8hNPCMGNyBL1xnQNv5gjw8AVeFNmiEvNoE
aWcQI/KCQST3IcrooTJJBXcoQACN5sRRQHFiYmBiGF1/RSkACKDRnDgKKJ2kZGQYXSRBOQAI
oNGcOApGwWAAAAEGAJ/VltGZtyFaAAAAAElFTkSuQmCC</binary>
 <binary id="Untitled5.png" content-type="image/png">iVBORw0KGgoAAAANSUhEUgAAA3kAAAIJCAMAAAAvewSSAAAABGdBTUEAAK/INwWK6QAAABl0
RVh0U29mdHdhcmUAQWRvYmUgSW1hZ2VSZWFkeXHJZTwAAAAMUExURVZWVrGxsQAAAP///wFR
SfMAAAAEdFJOU////wBAKqn0AACB3klEQVR42mJgHgVkAsbRIBgF5AOAAGIYDYLRnDcKBgAA
BBBSzmNgYiQyOTFCATMEEkyaMMW0zwijuWEUDP48B850AAEEIhiZEIABBBGAkYERHQBFmaCK
kFXCNYD0gPUxMCBpASvGoh5qCao1yO4ByiBcjKkWlPXxOh/TAyh68RcYzMQUMKNgpLZ5GAmq
gFQ7qApB2QcoABCA1jLKARgEYSj1/ofeBBEyQLfE+WckWkn7lOPX/hx0YgvJ7klRBQeEEhBy
kEPGjLQtFHxa/QJi+rW6fLKZPCU48N4ntahCPgLKAsm8/I5Y0DfuIfhUoJ0UJ53U7szzF93H
0JfKh2BWo9GnO/kPx9iFh3wytzTybWT/3SdcAgi9zhsFVC5okJMukiQDrgIBvcUBiT1sJRH+
FgckeUDSCCO+FgcDlYtJYgtSJoKOQS500dWDXAr3NSSdY3M+A7IBhJ0FK+HxKibGLEIBCsx1
AAE0mvNGWEkwCgYDANZ5AAEEznmkxg682GEYsIhlGE2To2DoAmCuAwggjDqPgQG5ccvAiK1J
AG40Y/Q9GKANaQZsukCZFKmNjKoPRT1oUAW9o4OhlpGZEWEsRnOegPNR2iiMUIcxYJQsGK2b
UTAKqFfnAQQQIucx0m4ICNzxZSSuu0+nUSn4sBOijw4vOnBkZWYcXW1G9BKGCWdJxoCpGmez
AmEyE7Y+EXEtDiLKDVjnCrvzQRKM4K4PSc6HGItUmOJ1PtQJsEEKEos9lJEwgkFChLEMkPCH
uARHdxR7SBHtfGC2AwggeM4bnVIfDBPuSPkcZRwPS8lBTIsDMoIIKfdwlRyQgTwGRkZ8Q+eM
xPoCeTgS1wgspvPhA5PYAwSP8xHuxq0dpeAjIvSZkZ2CaSqO0Gcg0vmwSg8ggEZz3igYBfQs
iCHVOyMzQACN5rxRMAromfNgrU2AABrNeaNgFAxEnQcQQKM5bxSMgoGo8wACCCPnQYb1ob1z
bAt5CC98ZMa27obwSAN+M7GpZ0ZZ64RvPAN9uHJ0IeYooFdWQ0370JzHyAwQgHhrWQEABGHZ
/390B1c+UCsIuovJTA/b9JNHmiPdem167HwMTZJZvHDJ/cxRhaFukSCeOKa1mKgsdcw7sT5o
oDrZHOD81iNPunTb0L/rgzwadagnNMPyPatb7m1hRSETVZDo0xnkroBvqWHWlk+5eW8eGPCv
nHkxbUMA2s1gB2AQhKEU//+ftzgnZQLusN3UQKIB66FPofFcfwLKkauh8j0GklpKP3EwdExG
XsNAjdlHMkfnnXYuVY0ctwHtAkGwFMguGweTqrbar22Chlc/Rfp2JJEyHxtQn9lHlwGab3h1
GLGOW8NL2TY3shuOspNtSotyXPRV0hw81YQ0TbsN9Ladk0MAodd5DJAkBC3Pwb7GMtMCzvAo
OZsJukgbUn1hRDITOOYRYYQ+FQ0vttAsguyowDsVzQDTiZi+wq4WreCALTNnxLYkGf8y3sG1
MBOWAhkItU+G1npSlKKfgAIEk8hZdwbSQxhl/TZ+96Plcibkqg2e2wAC0G4FOQCDIKz8/9ML
KgiVqTvsPJItDtoKxTlPrPMSlJcWzF3rZaO2ZD4cGf5FU/3hrVnveSDvmHBshRi1Q60yLKCD
Jy0YHcoBNW4kaYCNcjiaNbCsQr7GGmuxz8+DDfrucK84RDOAMO35YDvLvPyaRgO6cDoknfcP
s8CNd4J2jvpfQZlafH7QvZYRPEpHtDHM4f4gqL5vRZX3CCDM1iayU5jAyxqpPbJDgoEMNFzW
hmoLYqkUIy4VjGR11KDxgKVsIrDoAteoNAPuVRSIPies3wNPKMxY1q4wI2+qw95TQ13QQbO+
LCPxqYKRgYGBkYgIZSBiiJFuQ/qMmDkPIIDQ6jzIkRBkVHq0ykoMtM95jMitFkY8eXN0NJSG
UcDASEpkMRKd0PGoADcaByznAQQQ/pyHVBpSs3oZXFmPAalRSDVnjwJm6kQyfMwSuRmGyDBo
W9NJyAoMcHIAch6QBxBA+HMekIsuQpVkPoiyHqzGY8AbeaM5j6ZRgLXygWQqyPgXvAIAd35g
+9Gho3YMEFWM8E0ooK4ZcqbC0kBlBA8v0q3OQ7IJOqrKDBBABHMelTt6zAzII6wDn/MYUYd8
8aoazXm0K/qwRAB4dA1pFJERlmEYEQM/DEhDmwywhhy4gmEAM4CdJUasgwsMA9bPg+U8gACC
5TwGXDkPVLkzUj3rDZZKj5G48Ce5uBgFJOY7Ruz1BGxPDWzIBFblMUHSJSPyvAIjMyIfMkJy
HdKUBCNmVmBgoF9pyoDR2gQIIAa0kSC0bMYIrvQGNudRub2LpehjoL6bRwEJJR8Dnm4AZEgO
WmcwMsGqMHB9hzQlzoxyLhEDM0IKZA5mww2cphjoV5oyotV5jMwAAQTLeYw4Ujn1cx7EalIb
yYy0i3gizB7NeTTs/+DoYEPbmeBMwwipnSAUcgsTiYIdPgaq6sCYAYoZIcIYdRAjLYt03LUH
rLABCCAC/TywC6ncGGZkIL2nR6N0T6TJDKPdPNrlPEY8UtCMAxv+h9R88K4ffAkYom5D6sLB
ch/2dg0DXbt5mP08RmaAACLQ2oT6nwaVHhOJeRUxOsVItbldYgdORnMeHfo/mJHOCFkWA1lX
A10lA9YDGdNkgK1tB08HglcSoFYqkEFP+Pgn1hqVfjmPEa2DAxBAhFqbtGhuMpI+YMGIaHEy
Uq+wYiDOJAa6Fo+jlR5KxDMj77NB3hzBiJZLmXHIMWNdhcMA6QsOQGsTVowDBNBA5DxY55m8
KGJgolYNxDBa5Q3w+Aq4GGWkicnEROmA5jyAACLU2qRJzoPVeiR29hgYoS1mRqqMuTAg9Q1G
q7yBqO8YGGgUsAQbkoxM9G1tYsl5AAFEYD4PNpfOSIOgIXHXAnTDEPQiFjJCDXWpMANsnIyg
MUyjI5u0amjSKmAJxxgDkZFPq34eIzNAABEa24Qsmqa+C2Hzn6QOs8D62uDBK5JyHQPK9hhI
1iVi+RB0wna0yqNBYmSi1YQawf4BdJkLHSfSMXIeQAAxoFXODExYFrjRYN4DsVyS1DISup0F
W9Ay4jAOnu2QtkRCDnYnpq1J17UOI6rKY2BkpJnZ+PPeIOjnAQQQA1oqxsxkDJCVObQo8kjr
PzGiDA8zotVXyCcNoA9toe7whO4UZiSqkwFZxDNa5VE//hkQu7GpX/EhpQYmHPstGQY45wEE
EPwuITw5jzYuRNRDpOQ9RkYUh6EtQ2XCVpMyoG+vZmSELXkgalyTJq3t0XwHjTzoATSMtMl5
OHZdMjHRt5uHLecBBBDB1ibtVpAwMlG2XhxpNg5chEH23qOfN8PIgHmcBhPxbQ0Gqm/LHwUo
y5iQy0rYPnkGtH38BM5YYySU9dDvm2IYiJyHGMOEJD2AACKmtUmrWpmRwq0aiON6wT5BPZiE
ATYHgXK4Csq9M4xEWcE42sujST+MkRGt9w5r1TNCe4CMsJCHNRmhm/TA0+bws9QYmREnnzDi
bOogxzVSWUxXH6PlPIAAwjwBiX45D9EDI7exgXTCHuYpVQwMuMKYkehNzJB1f6NVHg0yHmoG
YUQ6fBmWNJkQ/XGkPQrMUDZMHSOs7cOI0X9gxNa8QRrkZhzInAcQQARnFWh79DsjbK0r2Q19
BnjGgx1MiuXwLAbyA4wmI7ujOY8RvWqCrL2E5DRwowQ8n8UA334AHmCGTfFAtyUwMCLKXLha
tDIWttkIZasAAwO9Z2gxcx5AADGg7h1gxDKfR9M9odBZOkZyLcHWYsXIewwUBNhoY5PmOQ+y
Jgm2Yw42yY20I4gRfjYCJD4QdRZS/QXdws6II4WgpHsGBnrvc8bMeQABRKjOY6T54Ct4UpzM
QoiRCdYcQVsxi3p+JvNozhusOY+RAbmBCc11yDkOKedBcibSKRDwFil8ISC29gkD2jQwA8MA
HDCA8DKs0QwQQITqPEbaO5MRsYefiN4X0swCIxM842EccIM4ooOSljIjTVatjuY81JwHP7YB
Vm9BWpxIfTzoVjvkHAbbDAvbAAtvjWJNXUzQnbUMSKt+B7i1CRBAmDkPWzePto5kRJxhT8gm
pKYDIyPKTd8MWA6SpXiKlnG0m0fHfh5GPQcflGZEkoflTqTzjphQ6kF0qxigFxUgD2oywlt3
5DVpGCnPeQAB2DuXHIBBEAoycv87NwZ80tTEdGFXXasr5OMQfKaaTVftGTH4wBQDRbLFKTPT
5VPcnTPRgR+wnDK3cYulRpG3yp6QDbfzQNES4RlomtKFiAnatiDzfaEP0UYWnZWnWhYtJYFE
W5dfzFL14rUhT8F7z7sEEGICBWudx0inNjHUHgJLJBkRjQy0mRoaHdUCyXmjWYUGsY18pxb8
Bh1G6PQdRIABdQYd8ywCRsTUOyzPMGLJeJC+PvwmBUSSQc2AyFP74D4KzF2QqyRhU4sofTLI
SA2Uz4j/qGS0nAcQQOBeEO46j4FeE46MsDyOL6szQI93Y2DAuBqJNgNBjAxMDKOn/dG20sPW
tyYvBWE0ApE7kdD0BV+QhHKoEtIoI2KsHKYC1sRC5FP4ckLIxl5YWw2PrxjRcx4DM0AA4a/z
6HnCKySIoBfJYbOTAb2tyYRyjDAtOqSjOY92lR7OREpex4sR43B+BuSkwoAx/YSalxjggzDQ
kR7YLiJGeCeSETm7MiJnKGhnEl8lhZnzAAII3s9jxlbn0fcGdejQE9Jaath1joj7q5CCEX3U
EhYsVMwojOCT10ZzHq16FzjkyDQPuQkL743A+4/Q8U8G5PoQcZcKA6L7x8AIm+qC15iMzAwo
srAGMUQ3nMRbkaOv2wQIIPQ6DyWfMTLQeXUbPEIYGXDcu8nAhOXiM5RygpqVFONoP49WMU3y
cSAoNQiWJY6wEW5GjNsEYZNWDMinKzCi13mQdiiSMOJuWdjSYKQ6Dj4IhKjzGEip8xiZAQII
s87DyAh0LgwZ8FzRjnTCIiOu6GQicbv6aJ03cLUeqQfQwVe7o94gzYjcZMRzPS0D0hJclDoP
OojNxIgkzIRyiAGaaqR6FHatCl7/IPI83N8AAUS4tUnv5cKMjISv0sW1iJmRAfXCVUYq5DyG
0ZxHy2qP+AKZAZF9GLAuECQm4TDiy3mwNiPS1mlYjkRuZsLzMwMT4lQg/GuwGTHrPIAAwl/n
DdChW5jhCr/TF776B5dWZpQriGHTLWRWgozUP2F7FBAcZ0EfnYeNukHXqDBCmnawS5+Rlqhg
JBoG9AYTAzOunIe0VQl5ah6yuhK5zoNVboxMmHqYCPfz4HUeQAARznmMA1YeIm66Rh2uItgG
ZsAS/mTlvdHWJq1jmQHHOktGeJHJiNh1CdujAD/dHanyY0C9850RXtMgjh1hRFtWjzfnIe7m
Y0Qa22RCjKgwo+rBP/ONJecBBGDvDFIABmEguFP//+dSNLKkLYFC8eIPvIwbBjeW5KktJO+V
qfqRGaC8B+LDMdiZ93PotSdZEhvivOvs0w898ZQqmcl4E54Sbu5tUI9V/8LPqM9IsYX3cmxM
tjUaFfYBHIdhWd0xM1NOATSYcx72lggDAzFHVjGidfsYyFrlwjgA+0lGWE8PywpnRvTDHJBy
HeagACO4dQodbsFS0TAi9j6g5DwGLIN3DMjD/zAm7IRARI+SAaklC60DmWHbLoir84AqAQJo
UOc83IMwxPbckC56J+cEsYHq6A5WwMBI1WII29wQ7AJzwrkOe2nLjFnlMcCm55gYcY4lgKs7
Bka0C80ZYIkAdkAs4nI+pIyIVH0yEPQpvHoFCKChmPOQj1tnxF7XMSDdgMHIiD2aGUdzHgl5
DrGYgZGRljmPAcswJQPZ42PQ8RoGaKbCuJUVdcYadn0Kwimw6XLYjAZklAZ+OQEjE1JuxbeT
E0udBxBAgzTn4RtVRL7aHBJPDIhikgF5GQ+s/EQsqkZalk7M+sDRnAdrN6AsZaDWLWoMWG/X
QmptMjBQMjcEOqwFXuUxMOBo9OA5QBy+7IQRXTWknwlLYQwMaNsdiKjzmAECiHDOYxxsOY8B
MULMiEoiH6HDiJTzGJiRdyYzEl5lN5rz4CU14ghT6CgD9bZ0Y0YByrwReIcQI/kbWBGxz4hv
1J+0o/vhTVB4x4e45hMDRmsTIIAG2xoWwqOKyBdnQy8wROQ/RgbkcVFG1FvtEaPEDER6bUTn
PEbkPhC83oPmPSpkPfTpPJTpN2qYD0sDkPlvRhzbP8nLeWS3q+EVBEAA4c15A1jp4b6fErme
g3RukbMZIqyhLMTic9ggFCPRR7uP5JzHiLn2EXXxLCMjFSzAem4VtIHJiHT4LWU5Dz4ogLwj
d6BzHkAAEc55A5PyiMh5jMj+QHI6A3zSFHZLGvyAdkYGRpJudBipOY8R+5A+I3TvMjXOicWY
N0I/HRzaVGGgOOdBJ/MYUK7rY0Q0GknbG8HIwEydnAcQQIM15+HOeuh1HhN8jQ98yyMD2tg0
A0oMMhLfnhmZOY8R69w18ogL5QfFMuI6+BnpeCsGaPnKiKe3hycWUQ9sQS0vGJmYUO9sJWuF
E2auZCQ+5wEEIO8KcgCAYNjq/4+WyKwlBHFwcJdJbEXbiQXy7KXGsoE8jtIrRTI2+7gOLAt8
8F/oj8hDW6aYMLTLwrAZ8DTNQebdEq8nVLi0pIoDhxfSNYbuYayobsH54cq4yKmMScOhzlTc
e9+JIFjfRV4WgLxzyQEAgoFoH/e/swX6iU8kFhZuYGFSbWeevfLeFz22ysNwFUF5tuJs7iHR
NQPqSZCj+/GZ8uQIEMwtHp1Fj8eoG339YOOxQIR3Hsr5IfHcMZdDrd+fhppo7E9q/k46famH
Z0nJWT0J5uZ1E8gw28xFAPKuIAdgEAaB/3/0Ek2FuiVqPHjYA4yHStAKdIa85oa6eAheQZqi
s/Rio80VUs1CxIBeIGrpYmvzR+IxUx1jhRhxUtus5BpvVwl5iGFqdPMrDJTNtfPFzMWMsRQ7
Yej015xzD5KPryuED6/uQUrH4qGD2EbeI4BQW7uYPVrkoaEBavcwYusfoJZ9zCjNT8htzLD1
QIjGBlIbFPuawZHe2GQg/jx8yrIeA8YZOhiH7yDnPOhySnj2YkQ9jocBtiiaAe84EQPa6AtK
CxCei8Fs5BwFt4wJZZYCNecxMBLIeZitTYAAIlDn4RljpGNKYMRspjCiXD+D1MZGmm5AjLMw
oA7FIFN4h7FGVM4j7XYrSrIeWsaD3TCCWcTCyk/4fgNYtYTYbM4A6zsw4Ml5DOjLmRmRpoEZ
YH1KeAZDsg1bzmNmgCtjgPVlSM15jMwAAYi7ghSAYRAW6///3MOmxjmQ9uK5FIQSjKZRaLcm
PXnoh6p9thLbYrzIcG/o4KLYPrE/V9JqUp+O2CJvjfkTJxMeTt7mhotLzXjVESJcGID9d1D8
zgipkUvWIOWjOISOEUhzTqs2PcJop7dD4bR30fEx8rYAIlTnQReTMA50aqDGkgn4ecDw+7lH
x1fIzngUNIcYsNR4WA7nZ4DGGSNiOIUBvmiJCf20HmxnJONubjKirDdE5EMGaB0IXWANK77B
yzQZEJPBiFM8GRmw9HiIam0CBBChft6AdvSwj3pRWo0y0DplDcWRFTLmxxnJnFFnxJg8wLfI
H3oVNwM8t0AOd4ecGAGd24dNMeAdqWViwrLwGdn5MDHYyZEMuA7Zgi/QZ0CuiJkxz4nGNsIC
H5oBCCBCrU3IiRcD2ORioF6th6twGW1sIm6AZCQjbhhIznhIqR1ymhgjfrchrUtmJNUuJuQO
HP4CmLgZXljlBduswMjIgLI3hkCBDyvQAQKIYJ0HadgOXJ2H6PtS6RAwYnfIjqDxFfjJkowk
Z1jSsx5ylYeYKCAmrZM/TgBvmsLX4zCSWaQyom98h2xWgxYNTIzE5zyAACJc5zHi3NlEnxqP
EdEWooojGIk84GHENDYRp5kwkp20yVtzzAg9wZGRUIRR3nvFWIRKdmjhbbQzE5/zAAKIcM5j
ZhjARhfS+jrYNfTQMgt+jwwzwaCALwVEnHjIwECobcHIMFIam6DSjez2PCOu/iHOVMiAeTAC
BYmdaOdh5kFG+iZk9JwHEECDO+fBYokB5SQ2pGsqGOEZEpKVGJlgg1HQK0IZmGHXx8AvFEUc
GQctUWE71eGDn4zM2NcjDcsKj4GJiIsLiWvQwYIRdhQ0I7bTUzCW+THSOAVhnYmgd9xi5jyA
ACKqtck4gDmPETnnMSIOeWNAu6kedrM9I3ypAyOSOgbECk8GJDMYkdaEM6CcMME4UjIe7KhI
RkoTN6ThiOdUZ7TSlJHw0BkjxXUeUqHNgHnbAgM9UzJ6zgMIIIych+UwKMbBkvMYGDBu80W5
1R6e85Bur2dCrL9DCCNWwsPHURjhY7gMTIwjpcpjZIItSKR0xw/mgZiwi0jRA5EBZWclvmXZ
0P4dZVfdMyBfh8eEutCXjvGLWecBBBAxswqDIufBb6uHLhVCznkMyDkPqZBDuoMJfu02IyJ7
MTAhpmmZGdCkRsJiaWrUeGh5D3L0JSNknQcjpDjDuAyVATFPy0Cwj49zgS0jURclI9b2MqLt
rKdr2Yo5nwcQQETlPIYBzHmIq5YYUE4mYGDEUucxIi02R8p50MNOGZDmrKAi0KYpkikoOW8E
5DsqHfjBiH5xD/J9O+jHajEyMxDR10I6howBsgCQEdaLRGzRg19lR7DOg1af8M3pyG6lw3Xk
GHUeQADuzl4HAAgGwne8/zsb9EcbCQMGs02cVly/WyqPCLFj75UHp41lLghSB1oMaCoGPMtV
l1mr7oqnV3IaAbULU5fwf8mTFOJzCfP2JNB+kyMtMPQxW58RCFGvrD4hkP3MWF8JEzN1Iury
8klm2CbWJgB3V5ADAATD1v3/0ZKRaUXCQUicHVzUOtpOkTdREYdizR/qNg0iba0/AroAFnhG
e1Cvi8wCIE8XQJMxe4EkwxGx1M8LntvRzAHE+Jnx+OguEmGLNZJNNCiZktC8YFMj2QbwmMOa
33ljxcA2iwDCHGFhxGhsD1hjE/Wqa+h0HuwGGOSsidb0hyyLhi3lgy6VZkQ5NZUB+RoY5MsI
YZuBh3eVx0jV8/WIswpxDxtxSR11YytSxwPpRCtCJuFWwMhEeBiWhv08RmaAAGJAvawZo3Yb
2KEGWF+OAXXZASPF+5YQ3QPojBMD/GhAhgGZaaV7sCKmROlgG/YLSpiJzXmMSOcTMCLnPELd
RQb8J9xiTIfQLp1j3pMOEEAE+nkDvXgRtpcO6SgaBkYqjLVimACZPYfv5BvAep72QYpoxtEh
3+GoX4hI5IipJEZ4dw5pnggl5zGSnPGYMU6eZmSgYdZDX7nDyAwQQATqPEaGgS79GXE0Hxgp
TX6IjSqI0zkYkYZzh2VjE+XMWjrlO2Zs9ygzEnMgOmSZPCPsiCNGtIldQlkLcfsII+ESAb7W
gpFWOY8RNecBBBAoI6JkeyxBNojSIPLFuJTdq4FxhyHqqBLD8KvyGAco22Gp9ohKUZBtscyI
oxoZEW0w2Ml7DLCrY3EndgZiDlGjeXcP8550gAAiVOcNtmkttL2O4NEUKuRmBuh9T7CMxzzc
ch4j+gntAxhxxG73QjuPE5pEUQtcRpynyxKT8dBadrDFhOSHDngEkJGonAcQQLA6D5bRGBgH
dcbDXkpBikNEZEAPIiW2VGdEWskHn9AbFrPojPC7jQdwmT5S44nMS7kYSd88yIi8BoOUIRDY
lUkUdKGx5RjMnAcQQKh1HjO6rkE4us7IgGPTFWyUioEJvkyBgYGoJin67R1Dv7EJXzzJxICx
QYaRru1MqEsoSkhkrLNhgHcLSSh+GZgQVyahZz5GBCCcjBgYCffzAAIIWuchWpsMmIceDsqm
E77sh+1eAALJgwG2oAM2gzi0m5ZM6Iu5SBnaoGa2o8rFXKSPd5Gc8bCPAiEAA1qCwtbHYcC/
QwNlKp2RGSCAGNCOHsNW5w3SYTomkgCBzIc4LHDI5zxGpAWu6IMq9M13qGeDUZaFSbUYb8bD
WhbDrsPFyGqYu4sg7Socw+4MjFiO/sRsbQIEEANKXY6e8wb3IcsMOKZocWc+ogvYITybBys6
GFBrPgb65jqk7jNskTMdASzj4Z1NYMRft6IsO0UquxhwFCZIMxxYtldg5jyAAIK1Npmx9fMG
25wC9gEwHC1MBrLzHhPD0J3Og17UiViTDB7TYGRmHIBBlQG7exF+5QgjroyJZ0kZtKRAqvlQ
+zY4GtCMiEX8WG72RCQo+GJ8gADC29ocEvcKIC8lg6zZhbUcYWcxkpj3GGHHIzAO1XyHOO+C
kZlxYLzByDCQN30TU+VhHb9gRG9bMjCgHoCAfHMnqgdRj8BFz9kILkwOIIBgBx9g7+cxDIuF
wyhzWYQHjBnpvWuSqg1NRljBPZAFBwPDAG5whN/JjSfjMeBaHoiZc6AlOQPKzWGQHiFy7oKc
IwW9JI4RdpkAI2Y7FjbMCxBA+EdYGIbNymGUvEe4tYn1howh4EUGRmaGgS8sGYhcE02zXh62
tf/I8gx4FCC11OGzoQxwQUSLghFlYRrsvlSky6xQ0hpSFcsAqekAAgh/zhtO11ghGg4MhPaF
ga6zQFwLxji4mp04JpWgyYBxECz1hk2lMgxUYxMUwXgmw2AVFu6JOUZiRu6ghTlqaYM+3YU5
XQer8wACaOTkPOhQEiOh0RPIVnVI+wLrOMEAjNWhtoZgu+wRk0qw9jTjIKjwkC9RHSjrMZeE
YOvL4W+yogxiok8fQ9cnIBbmoBybwAA9/gmps4ZkHdRugAAaUTkPccAAA97GJvhyXuR79xgx
B8YG9DJPJpQBewZSmtJ0GeUZ0DQDizZ8qQCSrwi3khClLNrMKAPGtB9kBBl2RSpskA8WFJg5
DyCAMHIe43DOedAxS7xZD36PBCMT8j2lyCYMVKgwMmI9LHmgVqjg7lAPZJJhhF1libdVQ851
DQyotSDkQGUGlJks5JNLYKvmGJixHGnPzAwQQESsYRlWq/YZYQUe3oiDSDMgDn9By7qMA7Km
Duk6b1wL5QY+fAc8xRC+zJaR3IXjjLA1wYizyxgxmqHIfUDEVnr0Oo+RGSCACOS84XefDnTK
C6enGBHrpWGrVlHvWGOCDZ8NRGEOOwMK23HOg2L6h3HAHcJIuBcHO5WJjEiEzRijhD8DRsMT
sW0BfrM76ql/zMwAAUQg5zEOu5wHO00a9+2e4Avq4QMXDLDLEpECiHEg7q8Gzx7BtrdBuxQM
gyzfMVPj2Fya13nQgpOizQAoW68gDU1G9MMlGGBHyDDDhuvgdR7QdQABRCDnDaMZPbQ0jCvz
QBoQiCIOrBx2Owr8Vnv65zwGzMWC8A04DINl4mMQFNSMxAxcMpHZ08PIfVib/qjNK+iheWh1
HiMzQAARynnMg3OfEOXtNhxZD1zlYQwzwRe1DFTOY4SOYWObzRg8842Mg6HyJaLKY2QiZmKB
yNzHgLvRD68WkfsnsKQEEED4xzaHZ3MTvh+BAWu8oQ+/oNwhDr/angG99GOkdcYb/BExGMbj
iKnzmGEH/VEjPKEbkMGXSTAwYh5XC7vYCr3OAwgggnUeI9NwPPMVWo/haNNhlD4MkLENeKsB
7bQOWp+gx4C5PnewtuIH3I3EdPOYGWHjZFRyLa64Z4TNCTMyYsznAQQQUTlv2DU3cVV6OMbE
GaEHiTPAx1aQp4sZaZ0xGBCHmw/+jDfghTQxdR4jbHkSDV0LGwJjhM7Cos/nAQQQodbmgJ91
S7NwwZZZ8JXasLFFBnh2YEDur9NshTUl15jTP+cNDlcQjAroEAsD7UsAxLZatDoPIIAI5rxh
2tPDfiksXr+i6mBEbyjQplJCrJkZ9KehMQ6KdEJcj5iR5v1mBsT+Pgb0hAPOeQABRLC1yTxc
79VhxJXzGPFXPvTMeYxD6ZIHxsHgTCKzFCOtO86wG6yYEYs50fITQAARkfMYhnOlx4hZUKF1
8JCudECaOIPueAAPs0Cn2qkfSEMq4w2OnMdAbM5joOIACw6HMKDmdLQSHyCACOc85iG6QZu4
SMK9NQN+Cgf4XnXInDojasAyIvai0iLnMQyta40GQ7eEkYn4nEfbMStGxM5aRugYJ2owAQQQ
MTkPcl4q87DMethzHgPaBCkDJP+hhyvS7Y/Uz3nIq+CHTiticCxgIaq1SVvnQke8IVcRY7Q2
gRyAAGJASYDYx+cYca74GAbtTUaM0EI7xJoBfsEa0iAH0t49JibC/TxGkvfSMjIwDLF8N+A5
D2ktFwOxWZSBDqUAmlWwnAcQQAwo7XNGXHf8MTAPx5kF7M1NXOdUI6+aZITt+wef0sHAiDfn
Ic4CYySlwBxqGW+Acx4DCZdiwtaW0LQdj9RZYERfwwLkAAQQMXUeZGhhGGY9jLBnwHpTA3R8
GPn4UUbMbIGzWYCcneF7mfEdOY+8Cn4IZTyGoZPxEG0WmjoY6Qg2zJwHEEAMaFfGYj8KbSge
xUVOpceAedgCIyPikgsGZqT7hrBVmIxEtDoIbaljHHRbf4ZdjUdCh5DCMIGdO8qEuYYFIIBQ
cx4jnotth2HWQz9DmxGzrmGEhh+86oMdMoR5FCkj9oxE6AQrhD1DOd8N8KQCiRkPOt1Gj7IC
cV4gSoJgZAYIINSch/PCxmFa66HN6eEZTWSEH27DgDjcDXJtKSPiJHA8OY+oGyBQL5dkHGph
yTBUMh49BjfRMx9qzmNgBgggInPeMK31GFH2JsD34uBcxYK2GQv97HgGXBkP6Vwq4u8eG4Kl
GONQyXh0WD6GqyUOy3kAAURszoNtdRhuWQ9+cDDizkJGwlmV6PzCwISatVEOccRdDzIMzSsd
Buw0dzLuCqProkhsOQ8ggIjOecwM0BvZhmOlx0T8KD6hiouBmRGjJEa9nwnpzmKG4VHdwbzC
MGA2k77Wh5GBjvdFYct5AAGEOquAP+dBWsbDbO006jFtxEQGIyPBE7+Rj0TFfwAdA86MOwSD
cSCczkhexqN/8KAWyIzMAAHEgBpo+O4Hh7Y3h1fOY4TdJ0vS5TeII2cZUO8KY0Rcp8kI7xgy
EucKJkbmIX1d5sCkDKTDfxkHdTJDr/MAAoiEnMcMPdhzOGU9+HX0pB7oAFKJOhnOgGUXHePw
3GCFPRwH6J4+6M1ZgzucsdR5AAFESs5jZmAaZnv1kA8Jprh7xYhvvm54g4FL+QywC5QG96AU
I3KHDhJYAAHEwIy2iIWRcBUxrHIeM+x6Y+qkAkaUAcsh3H4cGjkPsTUSsqhv0AYQA0adBxBA
pOW8YZb1QOFBxV0YDCOjghtErU1IgobfyzaIu0IMGHUeQACB+EjHsxA6wmZ45TxIlUet7MI4
Mrp0gynnQQ8GgDU1GRgGc85jRM1CAAFEYp3HPKz6LpBT3hmpl/oY0QpkphFTCw5I1oOUdUOi
xGNA3pUAZgMEEIl13vCq9JjAdR4V+zqMGIXU8DuqdPDkPMT1MkMu5wHdDRBApOa8YXUSGai1
STXPYKxVgd6ePBKy3sBcIQRJzUNjngst5wE5AAFEas5jHlYFOTVXgaNNTMCCeiQ0OAemITRw
9zpRJecBBBDJOY9heOU8JqoVmWjJD8oeCX29gZnlRZz4xjgkcx5AAJGc84bVtV6Q5iYDMw2y
HrzKG/arWAZmdwW0fTtU1lRhjm0CBNDIznmM4JxHLd+g3AAMv9Z5JGQ8hoHo4w2htibyfB6s
hQAQQCM75zFTNechrlFnpvAu4KGW8xgHICUzMQ6hjIeUymDnsAAEEOk5j2F45Tzqjj6iXxmD
cUTu8Mx5A5TxGIbOHmKkBRvQqgsggEjPeczDK+cx0SrnMY+QVdMDkBxAa1UYB3CDBHmNK+Q6
D8gDCKARnvOoPFKL1vphZBoBs+n09yC0TT+Uho0Z0EtkZmaAABqt86hZbkLOE2bGqPaG8xgL
3Xsf0KpuSJ2PwISZ8wACCCPnMY6knEftq6gh16YyMKLnvNHWJtUz3tA6E4gRM+cBBNDIrvOo
viwAvWM3/HMevat0xDzekApWzJwHEEAMqPdbE5vzhseYASPV8wWOO7GHL6D35ejQHMcw1Nrw
qKubQF4ACCDUOo+RiFBkHD6piQbrDZkQ1Sh4ppcRdiDuaJVHjQhjQJzwNrTORsQc2wQIINSb
K5mJuYZl2CxFZKRRUxBsJtK1ekP18Fqim9f0LSlhF2MxD82cBwsygABCvzOW2HtYRqs8gp09
9Kw3OsBClQqPWoHJSOdgQm9tAgQQxm3NjEQF9nBIRrS6/x35DDLkgno051GSTdBOlqJGLNE3
mNDXsAAEEBH3pGNLWcOh7USzTb7QjMaIWucN0zk9RtrnPEZmtItjGKkU+Yz0zHmMaP08gAAi
M+cNh0qPgWb+gJoLTZOMwz3j0TLnga/JRj0CnypdPHo3QzBbmwABxICS/UdSzmOkde8LHpjD
PeMx0DDbYV64xEgtd9P1pA7MERaAABrNebTPecyMwznf0SoIGbHeHMNIvYxHz+ulsaxhAQgg
8nIewzA41JXmdxcix+ywnM+jZcbDfmET1Yowuu8iQdgE6+cBBBBGziPi4hsGcHkx5MtxBjrk
PKjxjMNxToGGGQ/rJYVUvFeQEX5nIv3rPFjOAwggBrQUQkyGYhwe81N0qfSYGKDXeY328Yiv
7hhofZ8nI2wIjH6tTQaU+hbIAwggsnPe0G9v0ny4f5gvX6FNzoMskULJewxUv0aXEbqyj34x
g1nnAQQQOTkPdlvgUM96DLSfaWOETV0wDsPsR4tlhAyQkooR+Rpe6jcYGKCNTbqlYEa0+Tyg
xQABhJHzGIgzh2kYrN5kpMPGVUbIuZDgG94YwBfMDp+GJ9UHBxkZ4CerwJZG0yS4oN0l+o5t
MiIP7gDtBQggBpQZZWIrMgboDeCMo1mPyD4FA+qSstGch6udyYjUVGCk0f2DjEz0PrkMqZ8H
y24AAYR6ZyzRQ5bgLMow9JaM4+rM0zbrMTDCs95waKXTJOdBWgVo+Y6mhSE9LzxkRJtVAPIA
AgijzmMkOpwYIf09Roz21VDs7DEy0yGaGaE9GMZhlPMYqZTvGNDrO1o6HHpPMP2am1hyHkAA
odZ5JBTI4KzHAG2MowThEBtLYKD9CCcDNPCBsc0wjC5aoNrgJiNiqysDAz1GgxnpfSAjlpwH
EEAYOY+RhBTLAGutgXddw3vGQ7LWo1lkM8Bz3rA7iYxKlQa0CoJ39WhfdA+GnAcQQOTnPGbI
cB3y8C8DAwPDEJy+ou0lVNC+MyNqCTUcAHUOQ2FEbWfSJ3wYBz7nAQQQBTmPGdtSg6HYlqJt
pYd0WNbwWkJGlYyHlO9AqxLpViwx0vfOPwbMnAcQQKjrNkmcKMCV9YZYCoNuRaFhcxM0GgXq
44Hm80YzHrb2KiPd91szQhf20csyRuRwA/oZIIAoqfNQj8YYwtUeA/heZdrmPNp3KIdexkOq
8OjWzhyo0MLIeQABRFnOAy2KggKGIZz1QNmOgaZjLLD7YxmGTdZjoFLGgzOG9bUviH4efD0h
QABRmPMQs3eMjAzIuW9oJS8G8Aw37XMeA/MwWPlDrZzHALsgYdjnO5SMBctuAAFEac5Dy4eI
zDeksh4juDaiZaUHy3nMwynnMVAY5pCVKiPgJnlsOQ8ggKib85iRNxMzDKmQYaZtpQedWGAY
NktYKOznwYtohmG7i4pAzgMIIKrnPKS8xzCa8+ClOyNyMT9sch7ZIYY0NDcC8h3WnAcQQKg5
j0oF8tA7YpKWOY8B0SViZBhGN6BRkPeQRgQYmJlHZs4DCCCK5vOGT9YDD27SKuchn4Q0nNIa
2Q1OpIzHyDxScx5AADGg3JtKtaBgGGIbYmha56GfL8w4nBIUGb5hYBppGQ9bzgMIIAaUSwAZ
qNUWYoRtZRgiQQt0KK3SAbLBw61jQ06gMY7AjIct5wEEEI3qPOjmmCGT9RhouFkcqYHJyDC8
khsZuYdxhI2toOc8eLMHIIBQ6zxqpr4hVevRtAhGztQMwynnkRNmDCOvwsNe5wEEEOptzVQt
92FZb6TXecjBysg03IZYSK3yRmTGw5bzAAKIAaXoom6AgE0bEgmNxmf3MiAXbcMo0ZGe8xBt
zRGV8bDlPIAAQr0nnbo1FDhihkTzisZngqGc7TaM7kwnPecxjKxpPGw5D1buAAQQ6nwelcsi
cFk/FOaOaVwMw7M14/Aq60m+/pFxqF5zToMRFoAAQh1hofYVtqA6dAhUeow0rvMQFT8DTU+z
o3/AkVbrMQ7zm6sJdLxQ6zyAAEIdYWGmdi5hGBKDLDQ/GWCY9vNIvSV9ZI6u4OjnAQQQaj+P
meqZBDLIwjj40w8tiwcG1CXTwyjlkeQZBqaRWuVhy3kAAYRR51HdSobB39NjoHGfnwGpHz14
Uh4j+kFokOvGGEnMeKR38hhGXJWHrbUJEEC07edBTBz0zU16VXn0uL2IaEcxoJc3jEyQQz1I
y0oMJFd5IzDjIWcBWJ0HEEAM8IuToGHJSHU7B39zk8bj3EwYOW/Q9G3BTgGfowM/JobYuGIk
cfUB44jt5GGp84A0QAChtjZpcKswKEkP9tkb2k/nwUKAkWGw7OBggi8Sh62rIakpzEjq4gPG
ETqTh7OfBxBAqCMs1G9tMjPR9EQ9apb/NJ3OQ0pwg+PITVCcg6ObEVYTMRCfNRhJ3l3PCK1Q
R2aVh62fBxBADCin41P/WiPI2SODvJyj8WpKRkSrghFyTOIgyXmgATXIyV/QJQ9EZg4ybpiH
7lwZoVUeRj8PSAMEEEprk5EGF4qBL68a7AUdA407X4zQ+mEQzSowQuZ7oFO4DLCbSInJHWSs
cmWEnXDPMCKrPGx1HkAAMSAdOIpyFC71YpiBkWGQl3SMtO6AMMIy9uDp6gAjBTycCcp5sEzH
gHzsMzVbCNCbzBhGasZjZsKs8wACCLW1SYN2ISP4pLtB3sZgoNfqMabBs2Qa7F9YGxAcQYxE
lyLkZTzGEdrUZMa6YhoggBhQrv5kpEGdxzAE5nAYaXsyEbzoYRw8F1yDoxpyoQQJRzwzMjJQ
kPGYRmrGQ67zYIU8QADRvM4bEqf+0GCIBTkoIUkPemHsIAkMRujACujAeehtPriGfkAKwKtd
GBnJaS0jMt6IrfKQbu1ghE2fAwQQHXLeEBjSYqR6vYzia8gAC+OgOmOSEW09DcLBjEglAwP0
clLYWXJkhBPDaMbDWucBBBDtcx7txy8GY52HUjvASn3w3YyD5LIqaGEDq+YQM3TwsGBkoMYN
baM1HjNibBu5zgMIILrlvEEd8DTJeQyINAzPgoyDyctw10AvYcNxGSIkR5JX4TEiXSnBPIJz
HlJrExaKAAFEh5w3BLIe1fuikDBlhN0fPxg9jygFYJkKWy0Hux4Rek0bSRvQGeH3c43ciTyU
ih+lkAcIIHrkvMGf9WiU85gH251mqAvXQNdHI249ZGBAjPEyUn5mA7QaZYBd2TnoqzxaLi3C
NsICEEB0yXmDfkco9cdfYYE6mG5oRpslR77PhwF2RgV1kh9kGBc2cTkUajxGmt7mi63OAwgg
BpRbNmi22GSQZz3qj20i9+0GR7qD122oXBqcRwSZPYGNJA2J0+cYEfU+rUdYYEkNIIDQV0wz
Mo/ArEeLiQ/klsQgSlvIBxDSqCWMUn0MkfPsabyHCVudBxBADCinJtJwfQ/jIN4kwsBE05w3
iLyI6GVA5hRAgya0yHjQWRTatuGoHFk0nHjGlvMAAgh19RgDjU8jGaRZjwYzjoPsGHdEcxqS
vGiWIxDjNdCEPCTGNGE5g1aLCLHlPIAAosFtzQTL3UGa8RipXcYMnozHgDKrT8PhVkaUSUAG
hiEyl8AIdS09cx5AAKHnPAaaJ4DBV+lR21mDLeOhnnXEyECfjMcwhGbwGMlfo0N2zgMIIPSc
x8g84rIeI5VdNdj6NozorXxGWm2LR0nAjOAZCsah0toEO5iedR5AAKGePTYicx61x1cG20op
BnrVwGgZjwFODJl+HiMdcx5AAKGObdL82AaGwZfzaNHLYxxsGY8eyZ8RaTsDbMkYIk0P6pwH
3YpBs12aSMsH4S1/gACic84bfFmP6uOag20Ci4FeXU70c1wYmGCHu8BXT8FWgcLnMjAbo4yQ
dTSQ9jCUwwwZqoEfis1I7bEbWm/gwlbnAQQQemuTYYTlPEaqT3UMshY13aay4WetIJZlwEIC
di4BtN0LrhrhJ0IxQjIWI2RVKShPMjBAj+5hYoRsqWCANV8h5lG9lQK94omRZsvcsBy3yQwQ
QPScVaBr24e0ThDVBzYHyQFj0G3wdMp5jChJCDEzzYB1BxIjfI8gE2xnB2hcH7HKjQE28w8V
gC11g55TyEj9nEGr9I+tzgMIIHrnvEFW6VG9ymNgot0ANckjkrDjJxjpVYiBcxEDI1opywDN
ZQzwW4ThZ+syMMAFGGCORT56FyrNgFygMUKzKZVzHiMNewrY6jyAABrZOY/qM28M6BtJmcjq
OjNiG4xnJPnaS0jSp1dow6onRoR7GWC5hgEyhgDPfvCLvBmhWQvCZoDlPAYG+KHXYCVIPTEI
n7pbHhlhcUW7nMeAnv4BAjB3RjsAQCAUvZf//2eTarJ5aMP8gVmng9Bz8vgRep5RExLZ+0iv
Kcbslgp9CVVUe2LDyGJapHjaF5nr+GArQ0WpSMGMLj7DjONQVD5EJtxxs/PopREo3DjfV/zm
JgExKvocNQFE95zHzDBo7llgRAy+EZ+4GPGUJ+gxR+LGWPiQPEIbIyMjuvnEZz36FnEY7Qd4
XYVYLA/LfkxI2+AZ4CMnsPk/yKQ2I1LuY0ILGgYGKo8F0jvnAXkAATSScx70Fncio5AB0mPB
Pp7NAO+pMGKPUciYOjPkWgVGIvqITCjZD2Y+Awk9EYaByHjINjJCpwLA4zzQ3elQkglcv0GP
14WMZsLWvCB254JzHwN8bJORAaUlz8hMm6xHj5wH4gEE0EDkvMGysIGB0PHX8CTAzIg8QMeA
tTKEDIxjTk/BjkVgYICX2QxYMx8DYgAPktsY0LMgvN4F515G/NPT9N0Zx0igQmbEaJsji+E6
6JMZljUhCuAnwtBi/RtNV9tiyXkAATQQOQ88djwoqjy8NR4o7UPGmhkYGBjxlIqMhDqLxB2e
B8kpSImKEVbJoTRYYfmYgcB0Mn370wxMw+COLtqdVIUl5wEEEP1zHuNgaW4yMOHv5MGvGEQa
5MaSxxiJ2OyG9ehKBqIah4wYWYwBsyLE0ANtoNI94w3xo/1oNhyFJecBBBD9cx7z4Ml5+L0L
lmeAzToxQAMHLXJQzxzBE6WMkA3gyNUYE3ynKhNJE2/g8QXcTV+kfM44mvEGS22KkfMAAmhA
ch7zYMh5hPb+gwe5YbdbwUe3USoi2F5KBtJnuLGOphBrDLiXx4h+uwiocYx8NjT9NsjhyukD
c0cnLHExDK5jhdFzHkAADUDOA6eQgc96hPpBsAlbRvitjoyMWAchyYthRrLzHVoHkwn5UCtQ
doP1A+ne1MRshzMhjhJkpGMxwEi3tEyim5ALfIAAGoCcNziamwQHIGCLlDCOj2FAbiAykH+C
ECNiyQfZuQSy/oMRPScz0j8osViLdGsgrCaCj1GCKVrnvMG0Vgoj5wEE0EDkPPCyhUGf8+C7
XsDdKga0ViojIzPjYDjBlZEBcS77AJ06BF96ycCIMw9AFqhAmw6QOVHY0DEjZvWMUpjBZ0JR
twqhLSdiRNbGONgqPfTWJsgDAAGEskuIkT4TbZCdIIwDn/MYCQcXpOZDSgqMKIcJDXzUIlbz
Q2/Bo3PIMsLGfTH7zMi1DxPKOkykrT+w/QrwTip0hScsBzHAV1YjmwHRxgjdWMTAyIi45x2+
smxwNTcx6jyAABqIOo954Dt6xKweZYQuPERJyWinuDIMkqw3cOOKDPCZF0ZMKQa0nMfAAF9D
hpaVYAkSvn6TAdysZ0RawADrcCNWVcOUw7cyMMLq30Ge80AcgABiQD4SmG513oB39IjaJohl
rBx16o5hsGzCG7CMx4gn4yEGGSErn6HLpSGDxejZEbZ2ByMHMcD5zIgsBm/no+ZfJpTrOAd5
zgMIINjFMXSt85gYBj7nEeFV2LIvyEInRtiqSUaU4Q3qH9JMVt5jHHwZD37CASJnIXIfYpk0
E3KlhbSBCDlPwapJBkb4EjzIuWZMqDkP5TRlhkF14ClGaxMggFDOmKZjncc4oMFCZK0LLqkh
YwFM2O44Zxxcd3QNxMAB7Kw8RpzZEtIkRNpfB+nHwQ+IQG4uMqA2KlHrPOi2Bwak5enQIWYG
+KYjpJb3YFmXjy3ngXgAATQQOQ+8Yn1gkytxtS5kjIUB9607jEzDYbkiBRUeAyOesSr4SjsG
yFkrsGV2DDBdkDqQkQG+8xVlsyyIgCRORK6Enm/GwICSkVE2IzMiup6DOucBBBBqzqNT8c04
0M1NRvDyK0Yiigik3h629fGQFWEjMutBz6bEM7eCuZ0RdnYYopSHT7JDbqRlZIBupYLkTkgL
kxE2XQKvKuEZlZEBcWcEAxN8uR8jvr2UgyTnAQQQStjRq86DBOUAD7AQ6VNG3Nt6kPMx40Ct
lRrQjMeIfy8ScXuwsEsiijZmaDebEX5uIFolAT8MEDYZgbcmHqhxBUa0nAcQQBh3CdGtzhvA
1iakxCS6SUUoBhkRg3WMIynfMTMTWE1A1ZKckYR8yzyAw714RqJQch5AAA1MnQfqJg9czmMk
4ehBYs5pQTrxYISMtTAiXaeOd48g4yBI64OjzsPIeQABhHJnLL1uBAD3oQcwVkiYeSaq64t8
SsgIyHqwCoVxJI/rkjyugJzzQByAAEK/rZlOdd5AtgVIqfKYiVubCTOREe2a4uG4Yw3ekGMc
zXeU9PMAAgg159Frlm1AL7oiqcoj8oAAUCcfudvDyMA0TDeLMiCvt2QazXhE13koBRcw3AAC
aEBy3oD2f0m7woTE/QiMxBy4MtTzHYU7E0dmzsPYqwAQQAOT8wYwRZJ4HQaJXV+kA1dgu+YY
hlH6YRi+ZQqtEx0DelcHIIDQcx599ipgb6gw0mHjMiNpiYb0+ViUXuSg2MJH1VgbzXeUtTYR
yQMggAYi52Gr8sDnS9K++0daxqO0Vcw4jFIoWn032s4kMSEwoje5AAJowHIeI67+EbbUDl70
wkiNooekjEdp2c44fGq80XxH7X4eQAChrmFhpF1KYYSfqIC5LIQR+7nm8HsOEYdpUeQ8UveQ
MsDuHaagjcE4/PIdw+jACvl1HqIdBBBAGCMstLm5D6n3gzH/CjvPAE/2Q71mgMLkQ1Ifj5Gy
8B4OTU1Gahy1Nprz0Os8gACiac6DHYDPgJzoGdHWTCJfJ4DjHErYVQIULdEi+TRWijMOI7TK
HlYZbzTfUdbPg++MBQgg1D3p1OznQQ8pgJ2GDLMRKZ8zQ+6KYWKA7/0GjW7iqOrA180wMjKS
ed0zGTvpKK+y6HzZACMt9sczjs7gUSXnMaDnPIAAQs95DFRKA4wYF+FAl4MgVrnDN3pDxzQZ
iej2we/YYSQvDxBdATEyMlLhfgt6Zj3oOfOYHqF8NAx+Ee5ovqO43wHPeQABRIPWJiP2+zsY
kOs8RmzNSgbo3VSIRiGkFoQDyM5/KE2OgxhJ1EF5OYTYwcZIv/kSpPuI8F7xSPAkakaG0WYm
reo8gADCmFWgLLHBtmhDKjnU6wcQ69uJG0zBelcHNPORkvVIvpSQkYGqbSvYQUrgPdS0zHiM
kGzGwIB62x4DXm8yMBJZ4Y3mH6rkPHjSBgggauY8lMqOEQUwoIxsYh2yRD5+Cs+WYmiFx0jk
yVKMZKxdhp2ww0jFXEHrhR/QmEMKRgaCOQ+Rp2A3QqJuP2UYzXg0zHkAAUTFdZtYGpkMSBNy
DOiKENcQQznwQxMZUNMFFnsYiLxlkJGB5LTDSP3N5Qw0374HawRA7ziBN8cZsF40AgtgaOMB
VvlhXHM+mu9omPMAAohqIyywy6yRh/+h8wQMyLOvjCg9B9g5jCiXGaN3ELH0T4isQRiZkI5n
JKWGYqR6xoBurGGgWdQipmwY4FsssIQTLJvBBrwYcLTxGRF7gRhHMx4Nch5AADGglIvkL7qA
n58IvqERdjc45DJvlJXQjKgzBYgjvSD32YMv54FrwHXHHSMxjTdol5OB+DVcsJPEqF/GQ1pz
NMx5sHwEDVKUc/Cgh3ahtvYZkE5SAR+/Bz+WDzkrwxredL0VbGTkPIAAYqDOHR2YLU2cMYU2
48CAfN08I+pBN7irCUaC8+KMDBSMrNC0YkL2MFXjFpzrkHzBAD3RkgFp1Ate3yG1/6FRBRtX
Rj6TD+1oy1FAvZwHEEAYN5owkJ2mGBng89wESkhGbBPlSCc5g2/vITAogbXaY2SAXtMGu8yV
lF4KYu6BkZbhT+5aAOIcz4i4WZ0RctMVcuMffiEBztzPCDvOEtJ2ZUCcyo60updxtP1Jec4D
CCCMOo+BzIwHLyqJWEfByIDUI4S0cuCTDwzEbunGkjUZkdagMUAO9SShkcQIKwFoGf6MNKtY
GRFXPDBiLRiJy/JIJRpy4cbIwIAyKDa6O4/SnAcQQOj9PHKaFPD7Eokuy9H7k5DDS5GON2WA
lr3MRM42wQUYESfTkpbvSD74gcwCCvdWKBpYCOtCY86wE3IlI0arghFzQ/pozUdBzgMIINTW
Jll1HjnDz4SzODHzdYwo68qgQwmM0Ll2kjMSzbcWIM1wMCIfUk69iUPIEBHyqAt4VR6JS37g
fTy0FgUDA+p6JIbRzekU5DyAACK7zmPE0pQhPgkxwEfM4EuhYYCZhKt20Zbzgi9jQ1xtQWKK
pvnZqNDiAMuKAgbSjGHEHE0CxyUD8qAV2r1YJHdHoQ5jRB+1YoAfPIbifsbRIRjSch5AAJF7
Zyw8WUPH7EkcjGdELJXGs5SMkSg/ISlnxLYAe9DUedB2NLZRJhIzBuJQTwZ4/w3LZChipoCB
jIzHwMyI2/0M5EbYaM6D5jyAACL7tmbYJBx0LJPUghvSDIJWcsjVH+TkSgZyMh8DYrEIUiHA
SMLQJgO9owNRXJDWZEU71BOR9BmQd/BDZlJJPFgKdgcWAyHXQ67sQXUE0tAqw+gAKN6cBxBA
lNyTzsjMQHaBB94VwUhEhiKqImVEu0oNsfce6aJzjPEF6LA7M9J9sAMVL8S3NdAqeKSOF+J2
DErmvRlhoysMJHqAgRHJJUjFw+gcBPa9CgABRGbOg0y/wQaaicwhDIhGDyNycwhWRCJ19BhQ
ZoSJ6vExwkZZmGCTFEhDAoxY9v0wwnbkMpBkE22HXohppSM10hkYkSiquB56LxJsLJSUhioD
tm1fo3MQzMjz5IjwAAggMnIedNMoIrUS1dSE5k8G8D50BthNvagAuocddcyEpKkKwtuPEGYx
YD/lZSCKaAZiR4cZoLsbkUZmIO12ZsSYJqWlMyOi3iOxLcOANL6DPvg1Wueh5TyAACIp50HH
zBiIPcIcqRpjQB1qw3HQLdLyMaR1TERGHNJSYPiQAwNqlcaAWKKC3EOFFM5U3pZHk6wHaxIz
INaSU7WkgBxPxwDN0qSP/iC1GlDiYYRnPWz9PIAAQt2rgGeAkpERT4XCgF0HA/QcFmyZFbOZ
iZaI4KUAsVehoYzxMSCbh+j5wFZyI46UQK7kGJHG5RHlAb3zHiMxo0AMGNfYUiMDwufpGGFN
JGymEj1kBQt29NM+RlzPjwHtpFsQByCAMHIeLE8wYuYi1FzDxIBoGzJgSaiMxJ3ih2wobAoJ
PCiCelAaI8Esx0TcRk7k6QyspQXSYk/I4jb6lYzw7etYO5yoJ9BgmdOjQoWHXJIyMMHXwDLA
TrOANF8YYWuOkPIpUYNljLBRUYaRVQcyIt2TBwtfgABiQEnZqPtWmXHkImhtwgibAmeAVTGI
4WRGpOELMEA9UAW+ZhOy6AK5q4fl5A9GpHl3bMUlA0nX9zAQbEUxMqG0W+nZ+ETeKYxDBuel
5IxUsJsBpeuBaHOC97ozQK4cRZnBIW6aHuXkN5Rx2JFR+WG5MpYZIIBQcx4zA9b0y4jtpCLo
6mjYrgIGlFzLAD8SgtxxZaQDsVHth2U+eBMVd8ZDsZeREW0QHG87iQl9dT+9sx66rYw0n6xm
gI+rwHIe0qQhZAkadPwYNsBKfE8QPs8IOwsSul+KqqduDK2cBxCAmSvIARiEQbD/P3qJaQet
ZpkHk71AoyK0Iihp60PnPb4INE7xDuQFfNWQyWXiPxUBwXrVPOYbX6YgupofcE0Tq7izjy0Q
jaTfRmTLsPo3bZ0rwdeWAjU6VxTLPTEo69cUinL2lKq8Y0NiIoaBPEfjxm0Ay+jxWGMc/SHy
V+TdApB3LSsAgzAs+f+fHnTEpt0Kc7DTTnoQFG3pI21EzauEh0GBAFlGjYx3oudc7V/nXwcx
oVxHNqjg1iY90Vt2eZyCx4oUgOWZ0Q3G4kPwnSoU3ZaPcuEEhXanOgLotAw7snVhV+P3QD/E
z7FkQXkW2Tgyxxea50XYmN/wJ5p3CEDOleMADMIwB/7/Z4ZQxwkwtFInYEViQLls46XmuebY
4XYaxzU1vuyyI9+fUQOnCnTOY6+IdQmjt32MDPXUc1Gr1YKF6oqkudKLULNCplpO1QbVUGYq
r9oM/sdiqH8z57UNn/BvnysJNyKP/QagicpnP3vjY2AEj/izLFgguyvyhgDMXdEKACEIc/3/
Rx94rrXiHgqCew8KSp1LZ1ix8yrl/cFQGnoszEjouMBHHFHzUOjot8VgrPPF3JTem3RzegMI
lIIWwSqQaFIjfFdQgqUYozYNlW9ZAmCgETJoyYBigG21H04UWIJUlv4fcfl1OHS3PM/TePqB
SLe2Nc56bMIky3JB7u3/lvcIQN4VIwEIg7Dk/592aAigXHXQyZ3rBARCA4F5MmkSEzrfb4Dp
ttGL2wqYHlrwOvZ5RKPCLDTfM5goDFqozFAHVIou+XNaFW3SWpznatObKS4TFGhLEH0pD67B
gARDnI64PIUgJs3Kr31zgJ7y3ZUS/0XueeUyIHsO+1nkHQIwcyUoAIAwSPv/o4MOcuugoKAn
NHLOTUSCm3AetRJDN2AeH92VAJzpPOyjdJ1/u3W9h3B1bdloUgyWOirLSSQzfcQ0ioeUnYW7
ZPkhtDUMrYVNNObpv2L/+pfzGI9sXteB8pzR/0NeFECodR5slBfR7IIeFs0M39FD4q3hzEhb
VbAA9Ok8BuTOFyM0FaMNZEJXheEpueF5ClpzMTAhanTE1gVmhNeRMw64JGJCORSbkRG2jhh1
4APChnV44EUX2nIU8lYzQyZfkQd0aZrxSOpsUf9kxBGY8wACiAHlQjtEs4oBbW6PAWl2i5ER
7fwixKAwtGFCJQcjT9zDMioD/stB4B5DuB3eloRWSLBZDagqBrQlBogzrJHWjcK7i2gz/AzQ
/U4oB5bCjzGBXFBIXi8GnIdBWiEdXVrPepG0aIDYo/VJsn4Yj7AwYst5AAHIu4IcAEAQhP//
dGsDjTq5tS5dOrp10BIBYZLQkMyqltrBzMGowMmmbZ/bJbMM5Kjo5ABCWgXHZk4zCE+8Zu12
ZAgEW+p22fOlAyZYeoTBrLOWCnO4hgm4MXp3mcrOpxZLEnfLDvBq0Xo0v8S3yV+B//q8IYBQ
6zxm6IFf+Jse2NqOSFcGoU6REjrxgSAgo7sCH3dEZB7oOAm8IQ31P4KCzbohhpkQlSdsUxN8
AyBya5MRNqjCiNREhEozMiM3XMlq/zHRKWUM6F4e5EG+4VnnMWCsmAYIwN0Z4wAMwjDQx/8f
3QVsIkErMTB0ZUAMOCZOcJazhEinyCo5ezHj8+8ARv8m0y7JG+3dyFfh/eAKeZYHqArmdhdt
ITvXdRX4NBWBhM6WmjteLfx6XRS9BpuLHcXzi2jgIsj3Jxjvn19zXkL3I4CgY5tM2HIe3qkC
6Cwo0vlhDLDWJWY2ZcSczSEyPTCQk4SY0e8wQMrGjFjvbEfO6GhH6EKrMQZG5CVzyHPMiGFg
xEw8VCdyGUdefqBLNTQIjtAc1qtZsNZ5AAGEUechViMzYFtigjyfx0Ds2k2cs3l4+3lkpDyU
PS7Iw//IO0mRzxBCriFRF57BRk8Z4fuWGJFO9mRALZ4Y4ItAmZkRNzIxMlI2akevxcQMKA2C
gUn45J/oMxQAUnsCPtwGEEBk3p+HpaOHez6PgV7dPJRxAtQUhLzwFGmokBFpSTVixBRlBS8j
YnMafGEPrDsHu3yICbVCR2+BD/ISGR7SDAPY24P1PIZj1kOq85jhBTxAAGHUeUxYqyNYD46R
xB3FiNk8kufzSO/mEL1+F7liJW0dMzQUkG79IHqMfbDuBWVAvqiXgRlbYcfAgFjshbz4Fk8p
w0hBKh1+Z0cgAhU+4cwMEECYOQ/7tgHoAkcm+FJHpGtIkGabQA0zxJpoWGQwUpAoiI8ERroN
SUBakIjeMTENNIbBmZxQu70M0HEkGIbsbWJgQpzWw4A6T8oA7cxCr88GE/BDUymoghmHa85j
hjfkAAIIM+ch10do03nwqTwsu/Ngk30ox95AjgOHr90ko59HdHplpGf/nJEJceMmcn3IiFfH
IK7wkO6EgWQpWLaCTkfCdykgD7HBlECyCmxsl4HSzhqdKz06DGQxolzFCw0bgABCv62ZqMvH
oU1ObBN6DJj9PCaK+nmMgzDjYV6oCT/pk5FA4DMOtsKYAeU2a+h0CyRrIdbvoF+lDV9ugegk
MiJyIIU5j76VHiMTHZpKaHUe2C6AAEId0IL38xhxnHlC4sJNRma03XzYANoqGHgRS0pnm5HO
I9KMqNmMkYFQ1xQ+cTiosh4DbOKDAV6kIvIVA1LngwF+hjTa+BdaFmSgRqOfnpUeIz2OBMWo
80AsgADC389jQJ9Kh65ghE/mQfctII5RYEYcvYJ67zLOYGZAO18F0asnvh0AWxdGx3PCGND3
sCMvpmPEUUkOtkVS0CXfiM3EjMxITUiUWTaMTMfADF/TzYzQg+gJMg+FrMdI9poNivt5AAGE
0dqEnu+AGHWENRbhPTxYtcSAtD4M5cpXpMVjWM9hQT9XGulqdUZGZkb0mTLiwo+Rzj0p2OkP
sPPVGSDH4OFYecKAdO3c4OrlIW2/QKm/GBB1HiNm7mOA5jpokYK23JfSKoSOhShiSQUd6zww
ByCAMG5rxp71GRjRmpwo4zCMGLcB4ZspYMC8/4a0I3Sx+4zuiRpXCxPLWZ6DdJYY3VEMiBYj
5AQARvBRt0hnHiGd+ccAmf2FT7Agch/ljTe6LWWDL2Ki7dAztjoPIICw3JNONScg9e2YcfXu
IGetM2Auh2FgwHqBG54mA71rE6QjRDBP6GPA1qYZXAOcWBrHjLjO/4XsWoJFFYoSBuTYRmwf
Y6QgXBnomvMGqM4DCCDMOg/l4HUGHKMiiPlxCstbtEEKxCGOjKSVWwOUphmQl75gVMLIi/IQ
hwUNknutEBMKRK9bomeBwEi3nMeEul2HXiMsAAGELecRd7gKto4b0vlHDPD9edAiELqpFXZg
OHTmELnjBGmqktzOh/VKBhFgRFv9ywg90JOJAWtjdEArvEG2O4eBvo1ypJv/aD6ShbAQxAAI
IMzWJtrBKrhWTDMxoG9Xx9Vdg47IIB3kgGsAEGdzjUAyH4BOHhlj1YiTVQZ6NxpKz5px8GU8
eh47TY97xrDWeQABhKWfR2TLA3EPMOIQTcgB1Vhm0jFzJfUaXKBVz4NtgQik1kYbb2Vggu1e
H8iqBjZ1zjAYMx79l47Rpa+CbSYdIIAwW5sMWC9yZcS96Y5wHoVcQYN6NwKVg25wrrFlRO1G
QbfNDtxaMvheAEZGpFXzgyzA6O0k2qcerHUeQACR189jgtZjDKhrphkZsY7KMDMiN3AYqDzA
MJhzHmYZDttfC9laOxDZDumoUaZBt4GJcVjecYl1bBMggHD28/D08nBsucPez2OAX3/CwEiT
UT1G8GAP4+ANdGynYDPQP5UxIjc2GBgG55lDw/PEW6w5DyCASO/n4ViBCT0tmgHbjSY0Hc4b
jN08vB0XpKNbGMBz1vRL04woPT3GQVpQDbujWLDmPIAAInOEhWg7oRmVtjmPYTA3UeD7GdGG
bmFLt+i2QBF6FCFST2+wllTD7SQWrDkPIIBQcx4D+p503ICUeXTo2V20CVBGpsG9iRnpsDNE
amdgYKTHcDZ63KP29AZlaA3AdCcjvffngTkAAYS5YpqCM40YGRiwjbFAW1c0iu7BnvOYGbCO
6TLCTuOkR9JCOrNp0NcnDHQ/b3pgch5AAGHUeUSNsCDPpBORSWl9yfAg75UzMiBtekPsqGJA
PmWRgcb2o91QOsjbZvQtSQcm5wEEEOrNlcSdUAefokO7TAi2YgxzExCNLxke9EPRyPfdIg8g
0CfnMaCc6jua8+huIdacBxBAGDmPCbmbB89pCAZJfQT4sdK0bssNiS45I2x4A3EhO+KgE1rH
OyPTUJkqY6R33TwwOQ8ggFBzHvptdfCt57CdPQxIM3OIk6Wh58GhlOawDh6tQ5GBiYlp6Ey/
MqLtnGVE3HTJSKuTIuBXYA6VQKL3BuKByXkAAQS7VQCe82B7DLDNi8PPH0PZz4N8FALmVnNa
z84MtaNRGWGFF5YRGAYaBRBk8nDITJPBhuTomfNoex8vtpwHEEAYOQ+t2sJyRx7SaaeI9WCw
A6ZBJHJ+pHlsD8ErttGuzGJEPSSekfrhw8A4xFZl0bVPykj3vQrgOAYIIMw6D7GpjsBmSEbE
+AkDYl0YfKc2+JZjejRNQOfvMg+trIfaRGZAuemIgfoF09ArnOi5to32/RUGtLgGcwACCCPn
oS+LxjmVzoB+pApkQo+JiYmuW6wYmBgZht5SP4wJY0gcUHvZIiMDXefrh1DXC7Nwou0l9KgN
HBAPIIDw5jzsWxSQDhxDzYf0bGQO5SoPa+cCepwi+JQhRqpaMgQzHko1QZ+MR0vr0Os8cLwD
BBBqzgMfc4NnJp0RdsA05lwBUleP7s22obnMD7VFxQA7GZ2Bev5hHKJtTbo2NxloH0RIUYpo
2gIEEGrOIzrWB8m+nKF93RpaM4eRkcoNnyGc8eg4s0CHQELPeWCPAQQQRp3HhPWuEdjgCaJt
OQgic3AeaEB6WxDplHgqLkJlHMoZj46z6QOQ88AcgABCva0ZZz+PAa0rNxiqPJiDmIcuwCw6
qHY4ElJ0DbWMB+vN0Dfj0dBCrHUeQACh1XmwyTl4Nw/5vgDkWXLGgY+e4XK1LwNad48qpRrj
oD1djNi6mmEY5zwQDyCAUOs8RvQCF9rQZES+Q4iR+MNRad9SY2JmHgY5jwnVX4wjN+PBl7bS
b1aK/jkPzAMIIFjOQ55JR1muAidg3EHRyRtGGQ959Ripl2ETDJ6htr+bkc6zweAkzTAgOQ8g
gDDqPPSGJQMD5GByRugFzYNi6S3jUJ2mIpT1GKhbLpGa8XCfMsCIUh7TNF7pOR2MyBgMdBxh
AfMAAgg150F2CTEibuei6B5X2oHhlO+Y4QNeVKrDGZEXzjKSVwRgyGBfYkXlBMHINCAdGUjG
oON8HjhWAAIIo85jRLQuGZlxXHg3OKq8YXQwI/SqE6o0DonJdwxY1zsw4i5bcYgz4MqpjGRF
zgBFKs27Txh1HogFEEBoswpE5KpBkPOGW8ajZtgyEm5oMuDaxs+As8cDva0ZV52HJUdCDz4m
NYUOUKjTOeeBeAABhJHzkK5Jx9iTzszMPBj2mzAOl7EVWuQ8BsI9PNyDU4y45hOhJxcy48p5
WP1Bcjt0gGKV5nUeUjggCiqAAMLIeWjXuSLvSWdgQKyxGMhtlgzDtcqjRtIjYo00dG02nnYv
sa0MeA7DLBrJmSBhGr51HjNGnQcQQJg5D3EWCyNs3zkD8kl/4JORQQxmxoFLn8OzyqNC0iNi
ugVSreEqOrHrxGEmjpzHgLiriHkI5DyaN3LR6zwwByCAMFubzLBLSJih16MzolZxIHdScwh8
tLGJ2p2iTsZjJHMcgxFnzmPAbGwywhuVmPmUjKV9jANX59EtayMCBSCAsOQ8wuEDOwoJPnjG
QM85GKbhm/OYKS3QiNmPhz/wcOY83KJYcx4ZEz9MwzXnMWHLeQABhKW1CQWw5RTIV6Mj9sBC
V7UyIM4Mp9tqieGc8yjcq0DUCgPYqDYDDllGortCEJMY8OQ8Utw+YLcb0T3ngX0JEEC4R1gY
UK5WxnL0A+YlzYz0y3mMzMM061G0RoioBM8IO4wMdycQ+5gWRrsG3s1joELOG7hhMyZ69/PA
3gQIIMych3TkGOoNsvCLlxmYGBiQDm6n9+KWYZ3z0NtcpF05SFyCZ4LeGk18TxPHjDmOARZo
DJG25oJh4Mar6ZHzGDAabAABBLtXAasjMGZCIde/MjJgnO0O3lVEpwwxbOfRES1GRtTmIyPx
QUPMjAus/UJ8Pw/9gF4ich4DiSl6AOOUiQ7zeZg5DyCAsPXzGFGHnBmJva2LTqfWMAzjfh5a
MDKSNk7BAL4Kk6ByRjIaKJCyFUMUYhyOapuUWBrIRYk0T07o/TwwDyCAsN7ihXIaBLhtie8S
PWb4Khf6hB7jMM95zBjdbuI14pwWQM9GNL1Cjwm+DJWUjMc4XHMeA9Z+HkAAMaAs1GUkeOgf
fE4d+2JqBnqFFMNIynmMRMfwoFhWC91PTVqZMYA9d1rnPEasM+kAAYTaz4OeBsHIgLJND7qO
DLQAnRF+QyXibnQG5JEW+tR5DMO9zmMkZcQEKVyImpGlW6uZ+KnJAS0v6NHPQ2ltglkAAYSZ
82DNEfiKacLj3IzM9BzchEzlD7vsxoBSRiJ3aYnzLKRkHUxlEiMpUTqwOY+Z/jkPIIAw+nnY
x5QZ8F+TzkDPWQVInTd8mpsM0O4ZStZDqfQYiIxeRlwT4UOogT1ich5AAKHe1syIfSEKA2Z3
D7WvBzk0gk77F4bZvlhIeY9as8E4jNCbYYjLvwyQ0c3RnDd4W5tIo4MAAYSe87C7Af3YP8yD
IhjpmlQZGIZRnccImQvAVudBr3vFWqSBZ1QZkGKIcXC1NckdgxgQyxnomvPAXgUIIIycx8CM
M+sxMCLOiYC0NuGjMXS+4pOBeSjnPLSchLnYEl6uMMJaGFgMgbU1GMCHdsDG8Yfo2p4BbcTQ
Y2wTs70GEEBE5jz4lW/wxdPMsO1DDEz0v9aagXGInWaHyHSYCw4wch4iFnCsHWFGPVATHgMM
Q/iKCYZhXecxoPTzwPkQIICIa20iyljEfB4T4ngy+oYaIwPWM0GGQr5jwGhY4s95kGyKpafH
gH72PkpVOSSbmwPa1B2AOg8ggIgaYUHOfljvXBiAoBqSqYwBcnEyZs5jQL/RF37BELYIwX7F
BcMQXkc+kCUpzes89MuaITyAACK6zsMe6wOQ74byEAvE5YRyHqG1VIzoNR5Yz1DOeAM6xEKP
nId6YxDYNoAAIrafh9rsHNizw4d0zsOsrzFzHoG15xhr/KCDLUN459RAnlxOxzqPESnnAQQQ
A8pRXkTOUIOXUYNHWwYw/TIMgcTEiCvnMeLPeYwEjkpBanDAp3iG9I7FEZLzkFdGAAQQA/Jl
esR3FRiZGRkHdDBq0Oc8rI5kZMBe6WHsg8Qz1seA1s6HrqAdyhmPcUCrbHrmPKQ6DyCAUFub
Q2RVFiN449JQaFcy4OjoEVoIizsiGFEOF2JkGNp5Dqk8GmkjLAABRGadN7AAtF9wkBcROCbi
wAHMSPDkAzwDDsi1JuOw2CTMyDCwt40NUM4DCKChmvOGQJ3HgGW1PiNkJRDBbhnOiEA5UBN2
2TPkHHCwPtSLD4npsg+KjMcwgMNDdM95EL8CBNBQzHkMTIM/5+EISWhtx0hoFTSuIRZG5F0h
4GzMADmqHZKjId0l8FmN8EM9IJeNwmfjEf1zRshZ4bBrgdGsZ4Q1ZpHzKHwvO9JpyFQIqYEd
laV/zgMzAQJoiOY8hqGR8xjRXclIZDLDkRxRR2hgpzLCx6oZYBQD9DZG8An9jPDD/BnBY6GM
0Pl5xMJ30NJP8PAqmMEIP6eFAaaNAbKuG35AGCMD1Qa5GBkGejqE/q1NsH8BAmiI5rzBP4oO
TuGY4UnkxVaMWLMe2smm8PqPAZ5TYBmNAZYT4VUiEyKfQS/lhuU66JWpTDguKmWA5XAGRvjC
eQbYalHqFKODIDkx0jPngXkAATSa8ygMVVwD+rD0TKYzsWU9BvhJOIyogy3wnMfAjKjiEHUW
OPcxII+JMiA0QnMe9hN4IE1RRiak1izMRAYqJZYBT3IMNN/mxoA15wEE0GjOo9wtOLc0UnKi
FiTrMWJmZkQcwfINtOoCH9/BAGt0QjIIIoug3KsHH5qBV6GMSNUpWtUKb3wyMqCrGAY5j4H2
O0wZsV1cyQwQQBTmPMaBuFBoUNV5DDiWrjJQepc75twDA3RAkwG5LIX1uMDLihiho0+QPM8I
6bPBmpKMDEhtSwZGWB6FKWWCcxjgbVhGpHtkIZe6MSA6lMMi5zHQYXM3A9aZdIAAojDnDUi4
Dap+Hs71qxTPUmHcbgI+9hTt5l8oZmBkQoyGQHZEMEBzHQNKq5MZ2hOE144MMBWMyC1VWNZD
btBCtgEidSyHSc5joLiQJN6LSGsGAAJoyOa8wbI+GOf1PYwUhw16rQfLCYyoI52wYwEgh8XB
Ri7Be3DB45Dg3igT/BZERkYkzAA9ZwBckYJnHhgwWp2M0GWlWM5epU7OG8CoZKByOUJCzgMI
IApz3oAMTDEMqqFNnB06Kkx8oN6xgDEWADsrGuvJ62gm4RdGai8zIg8fgU93gWZeRuQTr5io
tQOecUArvYHJeWAeQACh5jwm0us85hGV8xgx94fDhwYZiUztJGY9BuQeJd19jt0yai45GdBK
D1yG0C/nIa9QBQggBpRbsUgfYWEcUTkPWzuXETq+QRsXwc1lpHCaYtCCAa306FHnIfUZkBcg
AAQQap3HOHRmFQZoSy4Wq2GrSGib8xigE2rD7+LAgc55zHTIeYzIOQ/CAwggjPvzhkBUDdjQ
JgPWs9Zpuj0fKedBJtSo3Z4dzXmMA5PzAAII9XR35qFT5w1QlmfEXMvMSNNzMaCZjRFbW5MB
tkcPtffJOJrzBmmdh9xoAgig0TqP1FyAOYPAwEDDTS6wu+gYMC+lhM6pI2+UhUQv0m51qnib
tsslBnpwk44jLMh1HkAAYdwZOwS65EwDWOfR/XZTBsRFJehJFHZAP2RaA5Y/4XNG0FUtsFXa
kCvYmBkYkWpKsBw8zzIib/GDmEqP3v9A5zzGgcl5AAEEy3lDqLU5cKewMJB+/Td1cjtkxhvz
zDJGiAro5h9I4wV64AT8VmtG2IIvlBPjYLvZGWB1KjNkighZHHH5Bi09PLCHFg9cnQcQQGh1
HsMQqPPodQQCZlMNaaE+XZMG5ARm9I1sDMj5AtIOhqQjBsh4DDQHQqYBYTvDGBEbiiCn5EOu
l2SAVaywpivKYkaaenhgj7MYuJwHEECjdR7OjMeA9dA+lOCiU3MIeoQEWmcSlmSZELkGUrOB
uZAqEawZsoCTEWnLAkQ9A3LeYmJkQK7roCMPdNjCMrBTlCB/Mg1IzgMIoCHYz6PP0CbW0/aZ
YNUCnQsaBmyFIgM810DvJWBggk91QjIWM3SfEAOsxEDeQIS4XYMRaUsf6mZbaAFHUw8PnjqP
toNk6DkPIICGYM6jz9AmtpPoICmYzieRQ0d0GLCdIAhVAJ1vgG8tgN2cgrhFG3aDOjR3wXIq
rGPIDDtXAtbiRO/njdZ5VPEhskUAAYTW2mQYKq1N+tjCxIiln0fvQ37BW8qxjS/Cdq4ywnuD
TNAbU6B78GB1HhN0aBScqRhgO/QYYP08SCuVkRl9jwIjYjkvDT08oLdW0qWfh73OAwig0ToP
7zgO+jD+AIQPzm1IyEMujJD6DDJawgCZXIDsFUKcyYk42IEJcSoB5D5oWDZFuwUYcd4LjWcV
BvTWSlrXeRhrWCCxBhBAqDPpQ2JdIJ2WsGBp/A9Iw4gJZy8EeTyeEelydbQT/FBuGYJtLGKA
HXEJPdiPAXI4ICPq5BZdzggZyDsV6FHnMWHkPDAbIICG4BoWJrrmPJS7RxgHagM+uPGHsSwM
NUvgPhCekZTOFbZWLW2DeyDbm8h1Hm076og0BSnyAAIIo84bGjmPDju6GAbwnjLMtib0si60
G9ZRuIwMJIUhIykBwUjroB55dR5AAMGa+rBdQoP/EjZaLR7Dcp/PwGc9xP0l1HUNKddS0L5G
GsCcR6c6jxGzzgMIIIzW5qC/lo5GS1gYMM72Z8J2wesAtTUhp6QwMFDtjl5GUhInI+3LlwEM
YMaBqfMAAogB5cooxsF/8yiN9uRgnmfGCD8glnGAPYt6IgTd78dmpEfLfqCKNybaz6QzoF/W
DAlPgABC6+cNgbtYaVI+Ydnzyghf8D/wjU30Gp9wwcPIyMjIyDhU7tYbuOKNAXFYMB3qPKRr
FZgBAogBJbsxMgz6rAdb58tI/RTOgDYaz8TAyDyQd+MyY7lhFnpLPW7vQzIcNIOCj2cf/LmP
ceA6evQd20RubQIEEFrOGwL3IMPOR6Z6zsO89ocJmpQHSVsT1kNjxHVcF/j0P/RjMRkYBv+o
GdMA5jwGWg+lIcUWcuUKEEDYct7gnk1nhOQ8qtd5DJCUi1K7QKiBKopwnn3MiJJOIPdWMjAy
4LgMaIAvhiQy+AfqFEek1ibN6zxG5E4NQABhzXmDOusx0qDOg5ZL2E/NZGBgGMiMh82rjPDc
xMiAmuFAeRB6Fi38WFooZ5BnvYHru9C7zoPwAAIII+cxMDIO7kMdIR09KgcTJAxwDDAxDraM
B7/imAGznoO1jWF9VPDSF0a0viEkSzIOqpw3IM5BrvNo5ADk6XLkfh5AAGHkPOj924M36zFC
l9lTP3gYBtH4EuJ2WEZmpFuSkbt0KPmNAdHFA7c9GSDjLAzQa5WhHXgG1FqSYVAdkT8QzkGp
82jXiUVtUkJ4AAGE2dqEFqSDOOtBR+1oUsMMitSINFAC2XSAzWGMCMDAiGgYI91+AG5pglub
iKqRATYtgXQNymAY/Ryg+6HAhRMTnes8CAcggLD38wZ1X48R66mXVAifweJtRpRL3RiZmMgp
k2GVHSPSujPwrSSMsKXXyNMPjIPEz4z0T0u0rvNQF6ogPAkQQAwo575D+nmM4I2YgzbrMdJk
XoFh8JQ3DEzwa8wZobt8oC1FMv0G3TTLAC96GVCuBRocNT3jQBzaz8iEVOfRMDqx9PMAAgi1
zoPciwOKK4ZBPK3HCNtYTf30PihKGwbEjcoo113AOnvkNA9hrUzkURkGBtTb0wdFi5NxIJIS
zXMeaj8P7EeAAGLAuOsEfmjOoJ0Eok0TCWUyb6ALFmaUSS7IzgIG5KXTiF2tjFAuyP1QUaSO
IK4hGdjiT4ZB1LdgZKT7jV4om7BoZgcDI5YRFoAAwrZ6DN70Hay1HrSkGuwrTClpAaGc7MwI
O7cBcWIm0hgJyoG2jLCL28EdPNSBKESJBW9v0npcj5zRCLrnPAbMi7GpnPOYsfTzAAKIAeUC
M8iR/IywG0KhbRyGwbb0j5FpCKxyo7BjgFy0MEJPSWFAwoj+CVKGRMpJWBdFwDIrxizgYKnu
GSjq0JKf1RlomvPQFmdCwhoggLD081D7G4wMg2vmZwRkPYxhbvghfvCFtZDsB673IBUXvB+H
lPMYsDQMGNDOd2caTB09WB3ESM+szoDclaZHzoNaBBBADBhnI8EbIpDhUIbBNukK981wzXqY
u1YYIcf0MSKmveDbTRhRJh7gOY8RWnFiBhEjfKgFlGcZB1m1B7/OmO57LBhpmVax9fMAAogB
2816yCUh7HbuQZbKh8IKUwo7/Ygj/Rig8YDo48GjBDYDgTZXzgC/Vp0B+0AGYnUMAzzDMgyK
rIfkHsZhkfVw5DyAAGJAGUSDHKrKCO2gM8KG7xkZGAZt1mMYrhkPUagwINdrDHACqfmJGHiB
plr4HDn2ogllbS4DvFvIOLgCgI4OgjbYaXvtL2rOAwggjDqPEbNXwMg80CcBj6Csh2UZG+RI
TFhDDHGCOxMj0uQstJZAuo0E0nHAFXqM8NEz+I3FDIMrAOh1bw0DbVcwIS36QMl5AAGErZ8H
WTgBjBL4mbiMjMwMg3WYZQgcl0ZRWxOlJcaIHEeMsBOgwVdQMjEg5gsgNCOhI1QY0fc5DI5u
LtLQKz2OEkfuJ9PAQqSFjihTOAABhLWfxwjtJGCMPg/OrDeMenvwbVq4vYReBDJCZ87RxiSI
GaFghM9SQFP7YJk+QuwxpEuAI7XPGWiZ81DqPIAAwsh5DLD17wyIjTPwNUeMeENrIFsmwyTv
McCuZWYgottAWdpmZEbMETIyMg7UbgH85QLNGzTIS8do09dlwKjzIFYABBDufh50SJqRAWnt
C77MNSCtvmGW9Rhht4wwMNM05zFC9g9hOz+CcXCVQ7SeWEeewaHNShbUsSyEFQABhLFuEz6d
h7K8Dz33Yu2zD2yHnHFYZDxolYfHM1TYTI6yhBO87wMpFzIOrvCgsYOQfc1A6zoPZSYdIIAw
V0wjxwnS0XE0awdTK/CGwRgnA7zKwxv/jFQrreA5jxk8OjogG3WIyXqMNDu8Aml7Po3WzzBg
vz6PGSCAMOs8yCZn+K3a0E3NTAyDt2phZBgelR4jfA0hI10CDFa6YhwUOFBHz2Cr4FE20tOm
Y41sByMzzXMeNK8BBBDOfh4D/N5R5HbOIBr/wii5hnzOY4BlPAZ6hBfsIAnwcRDIx5QNqi4f
IwNtTy9kQLoklzYNJ4ycB+UABBDm2CYD9DAP6GW/jBgBwTBIsx7DkM940KlxuswfM8HO6GSA
HhABm/1jGGSjLdBTC2l0QhhkPo+Wm2ORcgxKzgMIIDzrNmGztozIgIjDkQbiQHHGoV/pMRAx
rkmjqgQ+g8uAdl4uw2A4pxO2w5cmeQ8+jUOzoQKMWQWo8wECCKOfx4hYUYSxxgFPWQiffBig
gZgh395koO+Bi9CmJuSoMqSloEyDeZ4BtjiVhtmbfjkPIIAYUA/8YECc/AEbYEE6MAe+ZJcR
a53DgFRtDkjWG9o5j4GZblUe1m4fA7TaQ91vNLhuZmBkHHKDaRjzeVAeQACh5jxm6DZ0aO3H
hLGAmgG+VBcz4zFBd5AxMA7EXQRDPOcxDOQZw7BOBbTchR5CwDAoL2ZgZBgmOQ8ggDByHvx4
KgaMXh4DfDMKlouNIV1gaM4bgAPiGYb02mlExmMYGNvxNTcH2Xwpw1DNeaizXwABhJnz4LeJ
MWJt82M7kZ8RPviEtCCJYQBSD+PQzXiwjj7jwFjPwEAo5w2awGUYWkUsrpwHEEAMKCeMgtob
0NoNeroHKoAcx8mIpQHAgNovoH8aGso5jxFpJHmgEgfSVlrotgXoGYLgg6oH09gx49DKerha
mwABhLWfB9+1RFxFz4h8GDID48A0CcBrn4ZmzhvgGg97axM23oI0uMYwOK5ggN/+wTCkcx5A
ADGgbMaA1XNIgyWYs3mM2Hp58HEWRubRnEd2J2/gbgtHH9AczN09xMQ3wxDOeQABhKOfhzh+
AFvgMzJijm0wMCKdHz4ArROmIZvzBj7jMTPgimhmtGJ3kGQ9pJ37g/4aeFw5DyCAUOs8xAlI
iEYIJmBCP7kYtZPHhHvaj5blIMPQzHmMTAPT1kTZyIxyexHyAQmou98HzyF0SCUBE8PgznwY
OQ8afgABhJ7zME4DxxxQYUa9phyc4JHPiGSErsClbz+YaWjmPNhBwnTNeNDYYUCkWQbkwRXE
scsoBS88sQ+WkRZENTyYMx885zGi5jyAAELr56FlFvj2WIzuHvLJWLDlrAyMDMi3gNE3jsAH
ojMOzYxH78BC3iQEK3Mhk0WoO8gG/XIyZkYGhsG+MRoj50FdChBA+HMe9r4e7BhSRrTsiYgs
mC66JuEhWOcNTMbD2AANTRiIio4RpeSFng/EwDA4T/pnQL0gfrDmPAa0nAcQQAwoW3GxXILM
yIDe7IAt7oOP6yLfecKAPC5N5wPyh9waloE5Wx2zNGVEy5TIPQ54cwaztTPo8t5gLVyhOQ+1
IQgQQPj6eYhuAeZ6MUZcB4IzMgxIOIAqvCGW8xgH6C4fEo89gh8pP1gudmbGnkIHa9aDZR70
490AAgjl7jBcuzIZ4VuY4QC6rgFbPEB3ONM7GQ+1EZaByniIYQnwoAkjYesZB/GZq8xoQ0SD
sc5jYEQdTYPwAAIIpbXJiKPBhnpWFazByTCY1tFCct7QqfTQjv8aEJsRV1cyEpWumQZXlGN6
a3DWxzjm8wACCPW+TEZcwQrdtgA9MpwRegI3w6DLeUMx3w3gBcVEr0thRLnDiHEwzl8P0qFt
nHUeQAARmfOw1CeQyYPB4lvwbbdDpM5jZBzQ61pRFoAwEukCvMMygyRYB20hi3WvAkAAEZnz
0Lt60NNyGAdRnQc6wI5hCOQ6tDTMMDCJATYDTfyuEvg65WF3pD7d6jyUkhYggIjOechNfdgx
nIPoxC9GpqHQ3ETPdgPlXgYybklHXOo9YHswh1XOAwggYnMePO/BjmWBT5cPlsvtwdcvMgzi
GGBgZBg0C/8ZGZC3BTEQnV3BRwUiD9KMVnvEVAkoOQ8qARBAxOc82OUuzLgXkg2wDxkZB2kp
zIh9x/eAuhVl+wEj0Vlv0J4RMWTqPFgbHSCASMl5zIxId3pBF/wNnvNooGMsgzHXMWDZ+8Yw
iHa6MRAbwkgnDozmPOLrPNSSC5pdAAKIpJyHNiTNMKjm9AblGAuiVmFgHJgbwInoeBLdaGGA
Ls9lHM15ZNR5aIvcAAIItnqMyJyH9VikQTPIwjA4F9IzMA7Oc9OhjiTBLQxY9s6OAiLrPLSc
BxBApOY8ZkaGwRr8jIMsUTMib9xE6uoxMAzZ9Ip168po5iMy56GGF0AAoZ7uTlRrjRG6C33Q
jS0PpiXrjEjVHTzXMTAM4VyH2tUbHWYhN+fBAgsggBiQJ2qIHpZnRB4aGzxpadC4hxG1toNd
GsI4HNIR9BB/BubRcRaKch5AAJFR56FUf4NqBd9gaW8iBq2QunrDZbwAtpqCYbTWoyjnAQQQ
6tgmwxAPwsFwRA/SfCkj07DKdjh7euBZ3tHMR1rOAwggEmcVhkI3ZGCzHnJ9B1vYP8xSEmzt
ICMj4oIp5tFxFmJzHjSkAAJoeOW8gR9kQdR4jMNz1J0Ro2RjGG1vkpPzAAJomOW8gc16SLf+
Mg7XmoCRAfUE+NHJPTJbmwABhDqfxzDkc94AtjcxukCMwzUp4Tz5nWG05iM65wEEEPptzUM+
6AZqZmGQ7P+hZ85jwLKoZbTaIzbnAQQQA8olnAzDIOQGor3JOGLyHTN8iyz2nDea9YjNeQAB
BJ0QHT513kC0N0dYf4eRCbU7O5r1yMl5AAE03EZYBqC9ycAwwrasIeU8htEde+TmPIAAYmBG
uzKWeTTrUZDvGEZEwmPEd93eaM4jLucBBBBKa5NxeIQbHdubaP07xpGTnAb4Zsshsz4BZ84D
CCAGbJc1D/V0QbdKjwH1COCR08VhJO5SU5IiDXb7ACMRaiFraAi7kgGunpGQdxggy9upfWwn
zpwHEEDDMedhvXaR1smPgXFELaBCnKPFCKuDkO69YSQ51zEwQC8IJyL7Enl8DCOsOCR4BRLc
M4zYryUC50lGKuc8gAAaljmPmS4XCzOO6PUbjJgXu6FU/yTUfoh7oIm7DI+RqEBnRHcbTtWM
GCO1kHW3kFtYQUfG4b5yhPycBxBADMyMwzDn0SPrMY7wdVOMWK9VxNvyZIRVHqjtA9imI8Tu
I4JZioGRkdBhrwxEd0Excx704nqkw9nIPlqWAWnKDsUVAAE0THMeza9UQz4UY4SuV0S/HAJ8
VgHKmgIGjEQIatAxMDBCOmmM0NVmyNv9UNMjzizFCD0ylJmorMcAuXQOVzwhLldCzmSM1Bk8
wrliGiCAhmdrk/YrWRhG5MAK3vY2pNrCc0kSAzxdo2YxpPPLGYjIUoyI3Y8MxMURAzO+4ykZ
0XIXI+rCOEZGKuc8qARAAA3XnAe+SIJ2CwMYB/dNjgPZ6MRdTaDWLQyIhIe4qQiWEQnUeTBl
RNZ5jHjzKQNyFxOxjhl+wAEDRXNGDLhyHkAA0TjnDeCsCwMNj3tnRGwEGl0sxYz99GnMHhsD
Zn+KAbXKg+URQh04UDOVgDJG5CYsI8o1dlhbr6g5jxGp1URZnceAlLlQTAEIIAbkepjaa1hg
Y8UDVRgz0GhpACOiVTKa8RBtDHBXD9HcZGTEdgc7Si0CHcmAtkIZGAj1yJD6l4QuQWJAzuIM
sBXeuCs9xPkyqDkPqflMYZ2HNhcCEEA03aswsFfo0uymBUbk7sAoQG/eMEJHn6B9Okb0ihF5
EAZex0F7B0QNWRF13CQDxmgrTlOx1G6M6PU4AwU5D3udBxBADMhFN5XrPNiFNQOX9RiYaXCt
LcNoxiOmsYPR12OEpWCk/h7K2duMaPdc4c7jREy4I2bxiJhhYmRCzFQgjq+CHysKOnKG8pyH
enElM0AA0bLOAxs8kHfsMYDbm1TO+aMZj8SRFwZG5EQIq2DAi0ugAyyIgWhG4lbAMBJRoMPW
EDJA744gQjkjM7JK6BnFUAcxkrnfHtc16cwAAUTDOo9xwGeaoe1NqpYmoxmPhHIX9W5TyCQe
E6Lzj2igQpaPkZa2sNwejqP0ZUbkGuhdx2hz+cyMUBOpvxAbZ84DCCCUOg+8ToaqlQMD4g4r
xoGJfSp39Rjgve/RjEdkwYuxCBL7CldIdcPAiA5QFINrHkZG+DoWhHrQbQMMiPtjGGBLSGED
LFC1GNeQIa+/YaRREsSa8wACiIEZ6R4n6tZ5kCULoHBiGKjeHqy9Sy27YQPfDKMZj/isx0ha
RkXZ7MgAyVDI+QjlSg/qArrmPIAAAiYgpNYmVZuFjNBxZlDmG6gWJ8hHDFQrTxgIzg2NArRy
ivgLaRnw7LbFO1nPwIBl0Sh+HUzYMy9dcx5AAEFbm1AeExOVLQUHyUBecAnu5lEnTOEL+kZr
PKJDjPhzACGdHkbYGhJGxNwEbCyTkRFagkPv0oE2NCHdRGZIlciAtL8P2rqEDrJAIKjZyUju
mA2FOQ9tbBMggFBHWKhbMUHmaBgpmw+hhs+pUUcxwmdYR2s8mg3IIC4Ah91VBdn2CI9ByDAM
I3zVNFqXEIexSGMwjDAS1n1khExAMjDQu84DCCBoa5MmdR6kwmEEZzswPWBRSnGoQvMd42C6
GH4Y9goZGBjhty8xId05yIB0QTu4ZkM0M5E6hRi9RCbkewsJN2Np0R9ixJhJh1kCEEDodR61
rQVD2KKigWmjQcOV0nYmZKfyaMaj8XjMQALa1nloOQ8ggBhQL65kokloQuu9gWtvUmQ3rFMB
GwYYzXjDNOfRZIkvYuUy2gIdgABiIOfKWBISPbSugy2gZRhqWQ/em0ducY4CmqRR6IoRFABt
RTLAOn7I3TrwaUXoKrGPfkJm9JAAZIU2aEQHPBDDzMBIo8F3RMJDu1cVIIAg/Twm2tR5iEXL
jPCFH4Sm1BlplvUYyMp28JFxBgam0QqPnjkRcic4MwQRSh2MWA1AjLwQsSKNkTblCa46DyCA
aFvnwTaQQhgMhHdxM9Kmu0vyEgVGpHvgkXvzoxliFJBc56GmbZgEQADRtJ+HtBaWkaTDaKjd
6iblAnX4NBAVD5McBSO3DY3YkIdaowAEEHqdR+096ZDpTVjiR0zT4CkiaNHfJaK9CZ1tZWCi
+iGuo2C0zkMMN8AkAAKItq1NWLsNwkDuazLgy6qQlSJ4GvOwWVNGYjuMWCs9RpiFxEz3jK5a
GQUU5TxGtJwHEEA0z3novT4G/Dvz4c6A5Tzw6nQGCAGtd8CNQXh+gmdZGMEAWUvExIhY5IBZ
6TFCVy4Qt0yQgXG0whsF5KZ5lMIfngQBAoieOQ+5F8dMKOeBlzlDj9JgQBwOhTiOjRHpgFIG
uCYGiF+hljDAbYMtmoPlRmLzHHRhxWgSGgWUtjbRUj5AANE15zEzErVzhBFxdg389DVwW5UB
dlgH6rohZnjOY4SdYAWtqWCHFyM8DtrXjzLxA5kpwj0PNFrbjQKa1HkAAUTfnIfU/CMp50Gr
M1h9xohyIDcDLNPBz/GA32EBU8EMPVaDAWnnF/IyW0asc6/MzCPrlpJRQM86DyCA6J3ziHMs
A/y4HNhRxPDzvhjAUx+olxog50wm5JYpA3L+RSp3kLM+WsOT6tc4jYLROg+S1VDrPIAAQrmt
mXFQrNGAHyPLgNRlA9/lwghrSTKizPtB8yKkCwjbJol8jBysMYpYSAquzlBHWKBbuEYTyyig
8tAGSs6D13kAATRYcx6kycnABDmZBpIDGZhQTy+FZE6ky4OZkeo7RkTLEqPOg54zgDj/kXE0
y40COtd5AAE0aHMehAnpGYIxA8rtggzQBacot74wMjKhHFEK2VkJ20iOuTaFgXCfcxSMAtr0
8wACaBDmPFwA2hZkhOY75Dt2EY1K2CgOpLsG2WLAiOxx6OAJ42imGwV0rUbQxzYBAgg95zEM
Bb8w4q8pceiDHgbDyDya40bBwNd5AAE0BHMeri4ZI+EsO3oFySgYsK4TWp0HEEBDL+dREgij
6y9HwYC1NtFGWAACaATlPGSfjoJRMMB1HkAAoee84bzpejTnjYLBk/MAAgg6/wXhMyCdWsGA
fGg9tsPuh97KqtGrJkfBALY20ZYsAwQQRp1HeOk+8jn3KGfKQCFGhsWWSSGqINpw3l+B308k
hwLDaM4bBQOd8+B1HkAAodyTzkiDmyJgGRUtr+JSjOWwUuS8jXTwFPJVg0grU3BX2YgLEyEH
hDMyInbFMsLO/4ZuACRUcIyCUUBmzoOlJYAAQmltoqQ5rIewwU6vh13xgnKuEQNSWxXl3DYi
LqUgdHIb1nspKC4UcLqGUMGBvTRgxJwshJ+pj64WfKz4aMoczpkOdhEE9tYmQACh1HnENfIY
mVETGyNs4SN0WQjKmQ0whB1ATj6BH+3AiNcqpKIA66QesmLcxQYD9CoZ6C3eiPIC7ZQxOJuB
0tqe2J3vBKpsMnvZVKqyh9fCVgK9GnjQM2MPfWiHCn9HC3GhH/Y6DyAAddeSBDAMQZ+6/527
qKCGNjLZZM8iRt5ngfbPO73mLEjAduECMqk+1CapBGUlsg/gaBL8Hv0+67JzT15Ttm+/V+rl
RhozylauN/X+ixwkseMecpbjgYOeQWXr+URxyAoBQny5i0U4oR5xT/UQUFinhdXV0efdAmik
5Txa5mnMG4DxVMNMxB9GwcBEyr0c1G58k1ggkFJuoCxeZ0B3BQNCMdLlwzg7JHQo8/Dcn4Kj
B8UEPXkPS84DCCD47lEmeKnAjFqnIlIRcouOeXTggdrtH2astSnk8ir4fl20q6sgPW14hYf7
eHTCXWy6JFjSuvK0yE6IK5zxHbzDgB+gNnygx8wzIsszMMJLXmbsOQ8gAHtnkAMwCAJBJvz/
z02KVAQ1tuf+wCDoDsZFVKadiwA+uNgQs6NsHZa0kmfofJUMqUYpGPr2UeH/ZxBDsSdyXfIK
vmumvO0aphP6krK9oIkyk5PunM6ke03dQe7fqXai9c27nOadQ+Z++kFGHag5LGsX0c828Lny
LgGEmfPIrn6xnBOLGBdE6zEgc3CXcLia6vBBIkaUyTqihijgMwpwLjN8XxHx05GjgB49coKF
y+B2OPacB5MGCCBq5byhBBhgl0gzId+IiLNPwoR3gIKBvHUAo2B4Ash4EfpgEiOiToLXeQAB
NBJzHr2GKPCMrqENDkJmOIieVRjtZdOr6kI0PjFCH+vIMgOOYhvLWeUAAcTAzMyANf3gnQ6D
T6SPArrnbqzVMLynhK2xDOrdMEI7OYx4JhXwZGZGxCQLiU1wRsz+PNZyA9bwZ2ZGXUeEwyJG
ws5nZEb2LsaKJka0E+xQyz3Y6AX0pGNG+LgqA4VjzHA3AgQQA2Yvk8CZmIzMmL1kpGxPeHSN
Ac+EGGm5eTTrEzOVj1KcEm6E4xn/J6AdW5WNNnTKgGs2Eno7ISMDYl0g1kEC3EOxmC2OQZk+
4NkKIIBoe5EC1tE1ohdb4B1dQzKHkZn40TXEIhZGxDWk2AaGyVvRNprdRwGROQ8ggBhGXOsd
dhcp+toL7Irxjsqj51W8BQdM7WjiG815IAAQQKMbRamYpYkb/SK2XY26mgm9yh6tX4d4zgMI
oNGcN4iyLtq0I/JYNXqVjVH1wu/dJKKxzMCIUv2S18smNecjj1EMbMFB4kJ4BpRVJkQ6H/t6
F+RIBQig0Zw3bNe0IDWUmTFiH75+ALqcA6mXjbxgEPdYGN6CA7PDjLa5BWvBgbL+Ck4xwddq
gyjklI11DQtsHRWGgxix9wkIOh8xUMTIiB4o0GqMAb7UiwHhXkJHugIE0GjOGwWDuv3OiLrl
Ed8aL/pPcDJALxxAXIbOSPTBBwABNJrzRsEoIL90gN72xoA8ZEfccjeAABrNeaNgFFBUM5MJ
AAIMAGZ5KJLY9tlKAAAAAElFTkSuQmCC</binary>
</FictionBook>
