Был в одной заморской стране монастырь. Стоял он на опушке большого леса, дабы святые братья не отвлекались от служения Всевышнему и денно и нощно молили Его за основателей и попечителей их обители, а также о спасении собственных душ. Место это заботами его основателей и других благочестивых людей (охотно дававших от своих щедрот) становилось все богаче, так что ни у одного монаха не было недостатка в серебре и золоте, а также еды и питья у всех было вдоволь. Наконец стало у них всякого добра столько, а жизнь сделалась такая легкая да приятная, что служба Господня пришла в великое небрежение: случалось, не служили в том монастыре ни заутрень, ни вечерень, а только и думали, как бы еще плоть свою ублажить. Про обеты, которые они давали, принимая монашеский сан, обитатели монастыря и думать позабыли и потому жили как твари неразумные, а не как добронравные святые мужи: гонялись за распутными девками, грешили, а деньги, что давали обители добрые и благочестивые люди, проматывали на всякие непотребства. И вот, когда Князь Тьмы, который покровительствует порокам, прослышал о том, что монахи погрязли в грехах, собрал он других демонов на совет, чтобы вместе решить, как удержать их в этом состоянии, а то и довести до худшего. Звали их Бельфегор, демон Обжорства, Асмодей, демон Разврата, и Вельзевул, демон Зависти. Сошлись они и еще другие демоны, помельче, вместе и стали радоваться, что такой беспорядок творится в святой обители. А цель их собрания была такова: выбрали они одного из своих, нарядили его в человеческое платье и послали наверх, в тот самый монастырь, чтобы он братьев с пути истинного и дальше сбивать продолжал. Вот пришел он к обители, стал у ворот один-одинешенек и стоит, пригорюнившись. Немного погодя проходил мимо тех ворот сам приор да и у видел, как Раш (так звали того демона) стоит там один. Тотчас обратился он к Рашу с такими словами:

— Что ты здесь делаешь и чего хочешь?

Молодой человек отвечал ему с большим почтением:

— Сэр, я бедный человек, и нет у меня хозяина, а потому ищу я службу. Если вашей милости угодно будет взять меня к себе, буду служить вам верой и правдой, братьям на радость и монастырю на славу, а секреты ваши хранить буду так крепко, что непременно заслужу любовь и одобрение ваше и всех монахов. Услышав такие речи, приор пожалел бедного юношу и ответил:

— Ступай на кухню и скажи повару, что это я послал тебя к нему. Пусть покажет, что тебе делать: будешь при нем, пока что-нибудь получше не отыщется.

Тогда молодой человек поклонился приору, поблагодарил его да и пошел на кухню, где повар хозяйничал. Там он снова поклонился и молвил:

— Сэр, господин приор послал меня сюда, чтобы ты дал мне работу, ибо я буду помогать тебе. Повар отвечал:

— Что ж, добро пожаловать, — и тут же приставил его к делу.

Так и стал черт поваренком в святой обители, куда заслал его Князь Тьмы. И сказал он, смеясь про себя, вот что:

— До чего же я рад, что мне удалось так легко достичь своей цели, ибо теперь все, о чем я мечтаю, наверняка исполнится и все они будут наши. Я учиню такие споры и раздоры между братьями, что никогда уже не будут они знать мира и согласия, и сделаю каждому крепкую палку, пусть колотят друг друга, таскают за волосы, чтобы дурная слава об этой обители прошла по всему миру, а сам я буду стараться всем угождать, чтобы каждый считал меня самым лучшим и полезным в монастыре человеком.

Четыре или пять дней спустя случилось приору зайти на кухню. Увидел он там молодого человека и стал его расспрашивать:

— Где ты родился и как твое имя?

На что тот учтиво отвечал:

— Сэр, родился я в дальней стороне, а зовут меня Раш.

Тогда приор его спрашивает:

— Раш, а не доводилось ли тебе когда-нибудь случать собак?

— Да, сэр, — сказал Раш, — случалось, и не раз, больше того, доводилось мне сводить и мужчин с женщинами, а для этого особое искусство потребно. Поэтому, сэр, если возникнет нужда, я могу привести в ваши покои прекрасную даму, а поутру отвести ее домой так тихо и скрытно, что никто не увидит. И я обещаю сохранить происшествие в секрете, так что и позднее никто не узнает. Возрадовался приор, услышав такие слова Раша, и молвил:

— Раш, если ты сделаешь, как обещал, то я щедро вознагражу тебя и сделаю любимым доверенным слугой. Так что заканчивай свои дела на кухне, ибо скоро ты отправишься с поручением от меня.

С этими словами он вышел из кухни и отправился ужинать. И вот, когда все обитатели монастыря поели и разошлись по своим кельям, Раш, доделав свои дела на кухне, поднялся к приору и спросил:

— Сэр, какое поручение хотите вы мне дать?

На что приор отвечал:

— Неподалеку отсюда живет прекрасная благородная дама, которую я люблю, однако сердца своего открыть ей не решаюсь. Если ты найдешь способ тайно привести ее в мою келью, я щедро вознагражу тебя за труды.

Раш, выслушав хозяина и узнав его тайные мысли, отвечал так:

— Сэр, ободритесь и положитесь во всем на меня одного: я пойду в дом к прекрасной даме и буду говорить с ней так, что нынче же ночью окажется она у вас. — И с этими словами покинул Раш своего хозяина и отправился прямо в дом к прекрасной даме. Явившись туда, он нашел благородную даму совсем одну. И как только она его заметила, он низко поклонился и обратился к ней весьма учтиво.

— Привет тебе, прекрасная добрая госпожа, красивейшая из всех живущих. Мой хозяин посылает тебе свой привет и просит, чтобы ты пришла с ним побеседовать.

Спрашивает его благородная дама:

— Кто же твой хозяин и о чем он хочет говорить со мной?

О прекрасная госпожа, — отвечал Раш, — мой хозяин — приор соседнего аббатства, и он так сильно влюблен в тебя, что, если ты не сжалишься над ним и не придешь сегодня в его покои, к утру он точно умрет от горя.

И когда благородная дама услышала эти слова Раша, она сказала:

— Дорогой сэр, нехорошо, если джентльмен умрет из-за меня, и, чтобы не допустить этого, я пойду к нему сама и окажу ему все возможные любезности.

Раш обрадовался, что она так быстро согласилась и что он столь легко достиг цели своего предприятия, и ответил ей:

— Прекрасная госпожа, не окажешь ли ты мне любезность и не пойдешь ли со мной? Я приведу тебя прямо к моему хозяину, а он, я уверен, уже приготовил тебе радушный прием и готов вознаградить тебя золотом и серебром в изобилии, ибо человек он богатый.

Благородная дама отвечала так:

— Сэр, умоляю, отправимся без промедления, ибо джентльмен, должно быть, уже заждался нас.

И они оба отправились в путь и вскоре достигли покоев приора. И когда тот увидел, что дама пришла, то был рад и счастлив и благодарил Раша за службу. А потом провел даму в свои покои и оказал ей радушный прием, и было у них кушаний и вина в изобилии. А когда они потрапезничали, Раш ушел на кухню, оставив приора с благородной дамой наедине, и она спасла ему жизнь. Оказавшись на кухне, демон Раш сказал себе:

— До чего же я рад, что мне удалось выполнить поручение хозяина и привести к нему эту даму. А уж что они столкуются, я не сомневаюсь, так как оба хотят одного и того же.

И когда другие братья прознали, что Раш был такой ловкий и услужливый малый, к тому же не болтливый, то стали тоже обращаться к нему за помощью, и он никому из отказывал: каждому монаху он приводил ту женщину, которую тот больше всего желал, и все были довольны и счастливы. И так они были ослеплены похотью и невежеством, что не признали в нем демона и любили и почитали его.

Случилось так, что однажды брат Раш вышел из монастыря поразмяться и возвратился домой поздно, а повар очень на его долгое отсутствие сердился. И вот, как только Раш вошел на кухню, повар приступил к нему с такими словами:

— Где тебя, сын шлюхи, носило? — а потом взял большую палку и больно прибил его.

Раш видел, что повар совсем потерял рассудок от злости, но побил тот его сильно, и демон тоже разозлился и сказал:

— Ах ты, разбойник, сын шлюхи, ты зачем меня побил? Погоди же, я тебе покажу! — Он сгреб повара в охапку, швырнул в большой котел с водой, которая кипела в это время на огне, и сказал: — Лежать тебе здесь во имя дьявола, теперь-то уж никогда не будешь бранить меня и драться. Так Раш убил повара. Когда с этим было покончено, он вышел из кухни и отправился в соседний город, где жила другая прекрасная женщина, которую он обещал привести своему хозяину. В его отсутствие на кухню вошли несколько братьев. Они хотели поговорить с Рашем, но никого не нашли и решили присесть у огня подождать, когда тот вернется, ибо думали, что отсутствовать он будет недолго. И вот, когда они сидели у огня и болтали, один из них вдруг заметил, что в котле с водой кипит человек. А когда они разглядели, что это повар собственной персоной, очень испугались и огорчились. И, громко крича, по бежали к приору и рассказали ему, что повар утопился на кухне в котле с кипятком. Приор, услышав такую весть, тоже сильно огорчился. А тем временем Раш вернулся домой и провел женщину в покои хозяина. Тогда монахи рассказали ему о несчастье, которое произошло с поваром на кухне, а он сделал вид, будто опечален известием, и притворился, что ничего не знает об этом деле. Так как сам приор все монахи очень его любили и во всем ему доверяли, то никто не заподозрил, что он имеет к этому происшествию какое-либо отношение, и о поваре все скоро позабыли. Приор распорядился, что заменять его будет Раш, и хитрый демон вскоре успокоился, перестал притворяться и очень радовался, что все идет, как он задумал, и лучшего и пожелать нельзя. Сделавшись поваром, Раш наладился готовить куда как вкусно и ладно: в пост перед Пасхой и перед Рождеством, по пятницам и во все остальные дни недели ловкий бес опускал куски свинины в котлы с кашей, отчего каша становилась лучше не надо, а мясо выходило у него такое, что и сам приор, и монахи ели — нахвалиться не могли. Вскоре все решили, что Раш справляется со своими новыми обязанностями куда лучше, чем прежний повар, и что он куда более сведущ в поварском искусстве, а стало быть, пусть хозяйничает на кухне и впредь. Так и вышло, что еще семь лет Раш оставался поваром в монастыре, и все у него получалось, и все его любили и хвалили. И вот однажды приор и другие братья собрались на совет, и, пока они разговаривали друг с другом, приор вспомнил Раша и сказал братьям:

— Друзья, Раш уже давно управляется у нас на кухне, он прилежный слуга и не однажды выполнял наши поручения, и прожил он у нас больше, чем кто-либо другой из слуг, так что, сдается мне, следует подыскать ему занятие получше и сделать его одним из нас.

На что весь совет в один голос отвечал, что так тому и быть.

Приор послал за Рашем и, когда тот предстал перед ним и другими братьями, сказал:

— Раш, ты уже давно живешь с нами, слуга ты верный и исполнительный, и мы решили тебя повысить в чине: отныне ты, как и все мы, будешь носить сутану и станешь одним из нас.

Раш в ответ молвил:

— Благодарю тебя, господин мой.

Тогда приор протянул ему сутану, Раш надел ее на себя и стал монахом, но обязанности свои на кухне не бросил.

Когда Раш надел монашескую сутану и сделался одним из братьев, у него стало больше времени для отдыха, чем было раньше. И, точно король или великий герцог, который в мирное время издает ордонансы, готовясь к войне, стал брат Раш, покончив с делами на кухне, садиться у ворот и у всех на виду вырезать большие крепкие дубины. У каждой была удобная рукоятка с упором, чтобы рука не скользила, и братья, глядя на это, дивились искусству Раша и спрашивали, для чего эти дубины потребны. А Раш отвечал так:

— Добрые мои сэры, делаю я их вот для чего: вдруг придут воры и захотят наш монастырь ограбить, тогда вам будет чем от них защититься. Для этого я их и делаю. Кроме того, всякий, кому понадобится оружие, может прийти ко мне, и я дам ему дубину, они будут лежать здесь наготове.

Братья благодарили за ответ и шли восвояси. И вот однажды случилось так, что приор и его помощник поссорились и до того оба рассердились, что чуть не подрались, да стыдно стало. Однако зло друг на друга они затаили, и все из-за какой-то шлюхи. Вскоре слух об их ссоре распространился по всему аббатству, и монахи тоже в нее втянулись. Одни принимали сторону приора, другие, кому больше был по душе помощник, защищали его. И так весь монастырь стал роптать. Постепенно монахи решили, что рано или поздно выместят зло друг на друге, и, чтобы намерение свое исполнить, стали один за другим наведываться к Рашу и брать у него дубины. Вскоре все обзавелись дубинами, и никто не выходил из кельи, не спрятав дубинку под сутану, но каждый держал это в таком секрете, что все думали, будто ни у кого больше оружия нет. А когда брат Раш раздал все дубинки до одной, то возрадовался он в сердце своем, ибо знал, что рано или поздно начнется в монастыре большая драка. Скоро наступил Великий пост, а с ним, как это принято в монастырях, торжественные службы, когда все монахи должны собираться в полночь к заутрене. И вот однажды ночью сошлись все монахи на хоры и готовы были начать заутреню, да не было приора, и стали его ждать. Немного погодя приор взошел на хоры, сел, огляделся и увидел своего помощника, который давно был на месте. При виде его взыграла старая обида в сердце приора, и подумал он, что лучшего случая отомстить не представится. Неожиданно он поднялся, подошел к помощнику, размахнулся и ударил того кулаком в ухо. Помощник слетел с сиденья, потом вскочил на ноги и тоже бросился на приора с кулаками, и принялись они друг друга тузить. А монахи, когда это увидели, сорвались со своих мест, выхватили из-под ряс дубинки да тоже давай один другого охаживать. Случись в этот ранний час быть там чужому человеку, то-то посмотрел бы он, как знатно монахи драться умеют! А брат Раш, когда увидел драку, задул все свечи и все лампады, так что в церкви стало темно и нельзя было разглядеть, кто кого бьет. Сделав это, черт взял свою дубинку и тоже кинулся на хоры в самую гущу дерущихся, которые продолжали лупить друг друга и без света. Там он махал дубиной без устали направо и налево, и множество братьев полегли, словно мертвые. Но и этого мало показалось зловредному демону: залез он на балкон над самыми хорами, где стоял большой дубовый стол, поднял его, размахнулся да и швырнул вниз прямо на братьев. Покалечил их без счету: у кого рука сломана, у кого нога, а кому столешницей нос начисто срезало, так что кровь рекой течет, прямо в рот попадает. А что до проломленных голов, так этим никого удивить было нельзя, ибо у каждого было то же самое. Одним словом, никто не уцелел. Немало позабавился бы человек, увидевший, как монахи ползают по хорам на четвереньках и, вместо того чтобы петь Хвалу Господу, охают да причитают. Когда драка кончилась и шум стих, явился Раш со свечкой, как будто и не дрался сам только что, и сказал:

— Фи, стыдитесь, любезные сэры, как это могло случиться, что между вами произошла такая ужасная драка? Теперь я вижу, что вас не заботит ни ваша собственная честь, ни доброе имя обители вашей. Люди станут говорить, что вы монахи бесстыжие, благочестия в вас ни на грош, а мне будет куда как больно такие слова о вас слышать. И я не потерплю, чтобы наш монастырь так ославили, а потому, добрые господа, попрошу вас успокоиться и предоставить дело мне, а уж я так управлюсь, что все будет хорошо, и вы опять станете добрыми друзьями, и никто ничего не узнает.

Принялись тогда монахи жаловаться Рашу на свои увечья, а он стал притворяться, будто ему их всех очень жаль. Потом те, кто еще мог ходить, разбрелись по своим кельям, те же, кто на ногах не стоял, поползли как умели. Там они улеглись каждый на свою кровать и оставались в них кто три недели, а кто и больше, пока все у них не зажило. И все это время служба Господня шла из рук вон плохо: никто не служил ни вечерень, ни заутрень, даже в церковь никто не ходил, потому как всем им было запрещено туда являться до времени и они боялись, что кто-нибудь узнает. А когда все болячки у них прошли и каждый смог подниматься на ноги и свободно ходить по монастырю, пришли они к Рашу возвращать дубинки, и каждый его благодарил, на что он им отвечал:

— Сэр, как только у вас снова будет нужда в дубинке, приходите ко мне, она будет ждать вас здесь.

И каждый говорил «спасибо» и уходил. Когда брат Раш увидел, что все дубинки вернулись к нему, а монахи ушли, засмеялся он и сказал:

— Как я рад, что все задуманное так хорошо исполняется! С тех пор как я здесь, сколько уже бесчинств устроено мною, а я еще больше учиню и добьюсь того, что они будут все до единого прокляты, и гореть им в адском огне душою и телом веки вечные, а слава моя и через тысячу лет не состарится.

В другой раз случилось так, что приору нужно было поехать в деревню уладить одно небольшое дельце. Он позвал к себе слугу своего Раша и сказал ему:

— Раш, ступай на двор, возьми посудину смазки да намажь как следует колеса и оси повозки, и приготовь все к утру, ибо завтра рано утром мне надо выезжать.

Раш вышел от своего хозяина и пошел справлять дело, которое тот ему поручил, но вместо смазки взял большую посудину, полную дегтя, и вымазал всю повозку как внутри, так и снаружи, а особенно щедро — сиденье, на котором обычно помещался приор. Покончив с этим, он вернулся в покои хозяина. Приор спросил у него, все ли он сделал, что ему было велено, на что Раш ответил:

— Да, господин, можно выезжать когда захотите.

С этим оба разошлись по кельям.

На следующий день приор, слуга его Раш и другие сопровождающие поднялись рано, чтобы отправиться в путь, и пошли садиться в повозку. Но когда приор ступил в повозку, то увидел, что все платье его покрыто позорными пятнами и слиплось. Тогда напустился он на Раша:

— Ах ты, негодник, признавайся, что сделал с повозкой, что я весь так перемазался?

Раш отвечал:

— Господин, я сделал только то, что ты велел мне.

— Лжешь! — гневался приор. — Я велел тебе взять смазку и намазать ею оси и колеса, а ты взял деготь и выпачкал все и внутри, и снаружи. Зачем ты это сделал?

— Господин, — сказал Раш, — я понял, что ты так сказал мне.

Видит тут приор, что делать нечего, велел слугам заложить другую повозку, а сам пошел тем временем менять платье. Когда он спустился в чистой сутане, все уже было готово. Сели они и поехали, и через некоторое время пришел их пути конец. Вышли они у постоялого двора, и приор заказал ужин. Скоро все было готово, и приор с хозяином уселись за стол и принялись закусывать. Потом приор заказал вина, да получше, а потом и еще раз.

Когда приор и хозяин отужинали, настала очередь Раша и его товарищей доедать, что осталось от господского стола, однако вина им не подали. Очень это огорчило Раша, и стал он думать, как бы это ему исхитриться и раздобыть вина, и придумал. Подозвал хозяйку и молвил:

— Госпожа, прошу тебя, наполни вином кувшин для меня и моих товарищей.

Она исполнила его просьбу. Когда кувшин был выпит, они попросили еще и еще, а там и ужин кончился.

На следующий день, когда приор покончил с делом, из-за которого приехал, и собрался возвращаться домой, захотел он расплатиться за все, что было съедено и выпито. Тут же пришла хозяйка и подробнейшим образом отчиталась, что съели люди, а что скормили коням. Не забыла и про кувшины вина, которые выпили Раш и его товарищи. Услышав, как много вина выдули его слуги, приор сильно рассердился и стал у хозяйки спрашивать, кто распорядился подать им столько вина. Хозяйка отвечала:

— Господин, Раш, твой слуга, распорядился принести вина и сказал, что ты за все заплатишь.

Тогда приор велел позвать Раша и спросил у него:

— Ты, распутный мошенник, зачем столько вина выпил? Неужели тебе и твоим дружкам кувшина было мало?

— Господин, — молвил в ответ слуга, — мы как раз кувшин и выпили, а остальное досталось твоим лошадям.

— Лошадям? — удивился приор. — А им-то вино зачем?

— Как же, господин, — отвечал хитрый Раш, — они работали куда больше нашего и сильно устали, а получили только сено да овес. Вот мне и подумалось, что неплохо было бы дать им вина, чтобы запить еду. Пусть порадуются да веселее тянут твою повозку на обратном пути.

А приор, услышав такие речи слуги своего, понял, что ничего тут не поделаешь, остается только терпеть, вытащил кошелек, заплатил за вино и все остальное, сел в повозку и поехал домой. Но больше брат Раш никуда со своим хозяином не ездил.

Вернувшись домой, приор назначил Раша пономарем монастырской церкви. Он должен был звонить в колокола, зажигать свечи и созывать братьев в полночь на молитву. А еще приор велел ему разузнать, есть ли среди братьев такие, кто не ходит к заутрене, и если таковые обнаружатся, то незамедлительно сообщить ему об этом. На что Раш отвечал:

— Господин, все будет исполнено. — На этом они и расстались.

— Три или четыре ночи спустя Раш заметил, что несколько монахов отсутствуют. Он запомнил их имена, а наутро пошел к приору и обо всем рассказал. Приор тут же призвал нарушителей к себе и как следует их отчитал. Немного погодя Раш снова пришел к приору с докладом, и тот очень сердился. Монахи же, когда поняли, кто на них доносит, затаили на Раша большую обиду, однако поделать ничего не могли: держал он их в таком страхе, что никогда больше не смели они не то что пропускать заутреню, но даже и опаздывать, и каждый норовил прибежать на хоры первым.

Раш, сообразив, что монахи стали его бояться, решил сыграть с ними злую шутку. Однажды ночью, перед тем как звонить к заутрене, пошел пономарь к лестнице, что вела в кельи монахов, и сломал на ней ступеньку. После этого прозвонил к заутрене, зажег в церкви все свечи и лампады, подошел к лестнице, встал у ее подножия, как обычно, и стал созывать братьев. Немного погодя появился первый монах. Ничего не подозревая, направлялся он, по своему обыкновению, на хоры, как вдруг ступенька под ним подломилась и он упал и сильно расшибся. Раш, увидев это, молвил:

— Вот и первый.

Вскоре подоспел другой монах и тоже упал с лестницы и убился.

— А вот второй, — сказал на это злобный бес.

Тут прибежал третий монах. Человек он был тучный, с большим животом, да к тому же сильно торопился, думая, что уже опоздал. Сверзился и он с лестницы, да прямо на братьев, которые уже внизу лежали, и чуть шеи им не переломал.

Третий, — отозвался пономарь.

Сразу вслед за третьим появились еще семь или восемь монахов сразу, и так все вместе и свалились.

— Тише, господа, как не стыдно, — обиделся Раш. — Вы слишком торопитесь, раньше вы так не спешили. Я знаю, что вы задумали: хотите, чтобы я в суматохе не разобрал, кто есть кто, а потом не смог доложить приору, кто отсутствовал на заутрене. Вы меня перехитрили, лучше бы кто-нибудь другой занял мое место. — И хитрый бес сделал вид, будто очень рассердился.

Тогда братья, которые еще могли идти, хотя и очень страдали от боли, поднялись на ноги и потащились на хоры. Те, которые упали первыми и лежали в самом низу, идти не могли, так как сильно расшиблись, особенно один, с большим пузом. Однако и они поползли на молитву. Собравшись вместе, пожаловались они друг другу на свои ушибы и с тем начали заутреню. Будь в ту ночь в церкви кто-нибудь чужой, услышал бы он много тяжких вздохов и заунывных песнопений, ибо монахи страдали от боли и на сердце у них было невесело. Когда служба окончилась, те, кто мог идти, разошлись по своим кельям, а те, кто не мог, пролежали на хорах всю ночь.

Наутро известие о печальном происшествии с братией дошло до приора. Опечалился он и рассердился и велел позвать Раша, так как был уверен, что именно он подстроил это несчастье, поскольку и раньше уже доводилось ему выкидывать подобные штуки. Тот явился. Приор спрашивает у него:

— Как случилось, что братьев ночью постигло такое несчастье?

— Господин, — отвечал хитрый бес, — сейчас я все объясню. Когда ты назначил меня на эту должность, то распорядился, чтобы я присматривал за братьями, не пропускает ли кто заутреню, и тебе обо всем докладывал. Так я и делал, отчего многие братья были тобою сурово наказаны. По этой причине держат они на меня зло и рады были бы меня с этой должности выжить, да не знали как, а прошлой ночью придумали. Дело было так: когда настала полночь, я прозвонил к заутрене, зажег в церкви все свечи и лампады, все приготовил и пошел по кельям будить братьев. Потом встал внизу лестницы, чтобы видеть, кто пройдет мимо; но они нарочно, чтобы я не успел никого заметить, пробежали мимо меня всей толпой, да так спешили, что спихнули друг друга с лестницы, а тот, с большим брюхом, больнее всех ударился. Так какая же моя вина, если они расшиблись?

Услышав такие слова Раша, приор не знал что сказать, однако, дабы избежать подобных происшествий и неприятностей в будущем, разжаловал его из пономарей и отправил назад на кухню Оказавшись там, Демон веселился и говорил:

— Еще одно предприятие прошло удачно, а приор остался в дураках. То ли еще будет, прежде чем я уйду отсюда!

Повадился Раш, все дела на кухне справив, ходить гулять, время провести да повеселиться в честной компании. Вот однажды вышел он из монастыря и пошел, куда дорога приведет, и зашел в деревню, которая была в двух-трех милях от того места, где он жил. Поглядел он в одну сторону, в другую, нет ли где веселой компании, и увидел трактир. Вошел, видит — сидят люди, едят, пьют, в карты играют. Подошел к ним Раш, почтительно поклонился и тоже сел с ними. Сначала выпил, потом стал играть, и было ему так же весело, как и всем остальным. И так он заигрался, что начисто забыл про все дела дома, а день между тем проходил, и ночь приближалась.

Наконец опомнился Раш, глядит — уже вечер наступил, ужин скоро, а у него на кухне еще ничего не готово ни для приора, ни для братии. Решил он, что пора идти, расплатился за выпивку, встал и отправился восвояси. По дороге увидел он жирную корову, что паслась на лугу, подскочил к ней и разорвал на две части. Одну оставил лежать, а другую перекинул через плечо и понес в монастырь. Придя домой, он стал готовить ужин: сколько-то мяса положил в котел, остальное нанизал на вертел, развел большой огонь, поставил на него горшок, положил вертел и сварил превкусную похлебку и пожарил мясо, да так быстро, что успел как раз вовремя. Приор и братья несказанно удивились, что он так быстро и хорошо все приготовил: они знали, что домой он пришел поздно. Некоторые монахи ходили в кухню и не видели там ни повара, ни огня в очаге, никаких приготовлений к ужину. И стали они тогда Раша хвалить и говорить, как быстро он справляется со своим делом.

Жил-был бедный монастырский крестьянин, и была у него корова, которая каждый день паслась на лугу, а вечером сама приходила обратно, и никогда не случалось такого, чтобы она на ночь не вернулась домой. Но однажды стряслась с коровой беда: брат Раш убил ее, когда она паслась в поле, и потому не пришла она домой в обычный час. Видит крестьянин, нет коровы, подумал, не случилось ли чего, и пошел ее искать. Долго бродил он по полям и лугам, пока не увидел наконец половину коровьей туши, лежавшую на земле. Другой половины нигде не было видно. Посмотрел крестьянин, как ровно туша разделана, и решил, что это человеческих рук дело, ибо никакой зверь не сумел бы отгрызть половину, не попортив остального мяса. Повернулся он и пошел домой, но на полпути застала его ночь, и сделалось так темно, что и дороги не было видно. Тогда начал крестьянин искать, где бы ему заночевать, и, не увидев никакого жилья, залез в большое дупло и приготовился провести в нем всю ночь.

Однако не успел крестьянин в дупло забраться, как вдруг появилась целая стая демонов вместе с Люцифером, их предводителем, который стал держать речь. Сначала обратился он к демону по имени Вельзевул и громким голосом спросил:

— Вельзевул, что ты для нас сделал?

На что Вельзевул отвечал так:

— Господин, я заставил брата поссориться и подраться с братом, так что один из них убил другого.

— Ты хорошо сделал, — молвил дьявол, его хозяин. — За твои труды я тебя щедро награжу.

Затем вызвал он другого демона, имя которому было Инкубус, и стал спрашивать, что тот сделал.

— Господин, — сказал Инкубус, — моими стараниями поссорились два могущественных лорда, из-за чего началась война, в которой много людей было убито.

На что дьявол, его хозяин, ответил так:

— Ты наш верный слуга и за свои труды и старания получишь щедрую награду.

После чего обратился могучий хозяин к третьему демону, которого звали Норпель, и спросил:

— Ну а ты что для нас сделал?

— Господин, — молвил тот, — я пошел к игрокам в карты и в кости и заставил их ругаться и божиться, а потом сделал так, что один из них набросился на другого. А еще поссорил я жену с мужем, и дошло у них до того, что жена перерезала мужу горло.

— Очень хорошо, — говорит его хозяин, — получишь ты за труды свои щедрую награду.

Тут вышел вперед другой демон по имени Даунзнест и говорит:

— Господин, я заставил двух старух разодраться, и они колотили друг друга по головам до тех пор, пока у одной из них глаза не вылетели.

— Ты очень хорошо сделал, — ответил дьявол, его хозяин, — и я благодарю тебя за труды твои и щедро награжу.

И тут вышел, растолкав остальных демонов, брат Раш и стал похваляться:

— Господин, я живу в монастыре и распоряжаюсь приором и другими монахами как самим собой, и все они меня любят и почитают, ибо я не однажды доставлял им удовольствие, приводя каждому ту женщину, которую он вожделел. Много раз заставлял я их ссориться и драться, а однажды вырезал для них дубинки, которыми они так переколотили друг друга, что не осталось ни одного, у кого не была бы сломана рука либо нога или пробита голова. Но и этого мало: прежде чем я уйду из этого места, заставлю я их так враждовать, что один будет бросаться на другого, пока не окажутся все с нами в преисподней, и гореть им тогда в адском огне веки вечные.

Так ответил дьявол на слова Раша:

— Если ты и впрямь совершил все то, о чем поведал, честь тебе и хвала, и, умоляю, постарайся, чтобы монахи и дальше предавались греху, в особенности же этим трем: гневливости, обжорству и сластолюбию. Доведи начатое до конца как можно скорее, да не ошибись, а когда закончишь, возвращайся домой, и будешь среди других демонов славен и щедро награжден за труды твои и старание.

После этого велел дьявол слугам своим возвращаться к делам и выполнять их со всем возможным усердием. И разбрелись демоны опять кто куда по всему свету заканчивать свои черные дела.

А когда бедный крестьянин, который сидел в дупле, услышал, что все демоны ушли, возрадовался он в сердце своем, ибо все то время, пока они оставались поблизости, пребывал он в ужасном страхе, как бы они его не заметили. Молил он Всемогущего Бога быть ему защитой и спасти его от поганых и злокозненных демонов, а также послать поскорее на землю утро, чтобы он мог выбраться из дупла, ибо устал сидеть в нем так долго. То и дело крестьянин поднимал голову и вглядывался в окружающий мрак, надеясь увидеть проблеск света, при котором он мог бы найти дорогу домой, а в потемках двинуться не решался, так как боялся, что не все демоны еще ушли. Через некоторое время начало светать, и, увидев это, крестьянин высунулся из дупла, огляделся, убедился, что вокруг никого нет, возблагодарил Бога, который избавил его от неминуемой гибели, и снова тронулся в путь.

Как только наступило утро, крестьянин вылез из дупла и отправился прямо к приору, и не знал ни минуты покоя до тех пор, пока не рассказал ему обо всем.

Придя, он сказал приору так:

— Господин, прошлой ночью со мной произошла удивительная вещь.

— Какая же? — спросил тот.

— Вчера поздним вечером вышел я в поле поискать корову, которая не приходила домой четыре или пять дней. Долго ходил я, пока наконец не нашел одну половину моей коровы, а второй нигде не было видно. Тогда я повернулся и зашагал к дому, но в дороге застигла меня ночь, и стало так темно, что я сбился с пути. Не зная, где оказался, огляделся я по сторонам и увидел полое дерево. Я залез в него и решил, что переночую, а с рассветом двинусь дальше. Но не успел я в него забраться, как вдруг появилась большая компания демонов. Они подняли страшный шум, отчего я сильно испугался. Был с ними и их хозяин по имени Люцифер, который расспрашивал остальных о том, что они сделали с тех пор, как покинули ад. Много разных историй услышал я тогда. Под конец выступил вперед брат Раш, и спросил у него Люцифер, его хозяин: «Раш, а что ты сделал с тех пор, как ушел из ада?» А тот отвечал, что вертел тобою и всем твоим монастырем как хотел, заставлял монахов ссориться и драться между собой, так что не стало в обители ни мира, ни покоя. Говорил он также, что вводил вас в грех, и обещал, что, прежде чем уйти отсюда, заставит братьев убивать друг друга, чтобы вы все, проклятые телом и душою, попали в ад на веки вечные. После этого демоны разошлись и отправились по своим делам. Берегись же, ибо брат Раш есть не кто иной, как демон.

Приор, выслушав крестьянина, поблагодарил его за труды и отпустил с миром. Крестьянин отправился домой, а приор, немало его словами потрясенный, пошел в свою келью и стал сокрушаться о собственном распутстве и грехах против Господа Бога нашего. В великом раскаянии приор преклонил колена и молил Всевышнего милосердно даровать ему прощение за великие и тяжкие грехи, которые он совершил, а также за то, что так дурно пользовался он своим духовным саном.

После этого вышел он из своей кельи и отправился в монастырь говорить с братьями. Когда они собрались вместе, приор передал им рассказ крестьянина и объявил о том, что брат Раш демон, а не земное создание. Услышав это, монахи сильно удивились и пожалели, что так часто поступали, как он им говорил, и ходили к нему за советом. Тяжко стало у них на сердце, когда припомнили они все свои омерзительные прегрешения, и преклонили они колена и стали молить Всемогущего Господа о прощении и помиловании. Видя их раскаяние, приор повелел всем готовиться к службе. Монахи, повинуясь ему, не мешкая пошли, все приготовили и начали молиться.

Когда служба была в самом разгаре, вышел приор из церкви и отправился на кухню, где хозяйничал Раш. Там он повелел демону стоять смирно и, с помощью Господа и всех небожителей, превратил его в коня, а потом приказал идти к воротам, и встать на том месте, где он стоял в самый первый день, и ждать окончания службы. Раш в обличье коня отправился, куда ему было сказано, и встал там. Когда служба подошла к концу, приор вместе со всей братией пошел к воротам посмотреть, что сталось с Рашем. Подойдя к воротам, они увидели что он стоит там в облике коня. Стали они тогда его спрашивать, за какой надобностью пришел он в их обитель и отчего задержался так надолго.

Господа, — отвечал Раш, — я пришел к вам для того чтобы подбить вас на все те бесчинства, которые вы совершили. Но, прежде чем уйти отсюда сделал бы я и больше: я заставил бы вас поубивать друг друга, чтобы оказались вы прокляты душою и телом.

Услышав эти слова, все монахи как один воздели руки и возблагодарили Милосердного Господа за счастливое избавление от грозившей им ужасной опасности. Раш стал просить у приора разрешения покинуть их обитель, пообещав, что никогда больше не вернется назад и не причинит вреда ни одному человеку. Приор согласился и позволил ему уйти. Демон отправился прочь, а монахи вернулись в свою обитель и жили с тех пор в молитве и уединении, служа Всемогущему Господу усерднее, чем когда-либо.

Изгнали Раша из монастыря, вернув ему прежний вид, и пошел он с тяжелым сердцем куда глаза глядят, приговаривая:

— Увы мне, увы, что же я стану делать, куда пойду, пропали семь лет трудов моих понапрасну.

И так скитался он некоторое время, пока не набрел случайно на хозяина своего, Люцифера. Не хотел Раш попадаться ему на глаза, но дьявол сразу заметил своего подданного и молвил:

— Что скажешь, Раш, какие новости?

— Господин, — отвечал ему Раш, — все, над чем трудился я целых семь лет, пропало безвозвратно.

— Как же это произошло? — спросил его хозяин.

— Господин, сейчас я все объясню, — сказал тогда демон и начал рассказывать: — В последний раз, когда мы собирались вместе, случился поблизости, в дупле старого дерева, один бедняк, который слышал все, о чем мы говорили. И как только мы разошлись, отправился он прямиком к приору и доложил ему обо всем, что слышал, а особенно подробно пересказал мои слова. Вот так и вышло, что труды мои пропали даром, а самого меня из монастыря изгнали.

Ну что ж, — молвил в ответ дьявол. — Иди куда хочешь и ищи себе другое занятие.

Долго бродил Раш по белу свету, все никак не мог найти себе работу. Наконец набрел он на дом фермера, где не было слуги. Там его приняли, но жена хозяина дома была сильно недовольна. Женщина она была пригожая и очень любила своего приходского священника, да и сама была ему по нраву, так что они частенько встречались, пили, ели, веселились, и продолжалось все это уже долгое время. Свидания их сохранялись в такой строгой тайне, что никто ничего не подозревал, а мужа они не боялись, ибо он вставал каждое утро рано и уходил в поле, а жена, чтобы он подольше не возвращался, всегда давала ему с собой котомку еды и бутыль питья. Жена ни за что не хотела, чтобы ее муж нанял слугу или завел еще какого-нибудь помощника в доме, ибо боялась, что ее секрет раскроется. Да и муж тоже опасался заводить слугу, и думал, что ни один надолго не задержится: так сердита да бранчлива была его супруга, что ее ни один черт не вытерпел бы. Так вот и получилось, что в доме фермера не было слуги: жена думала, что, пока ее муж в поле, она может продолжать встречаться со священником, да, как видно, ошиблась.

Долго ли, коротко ли бродил брат Раш по свету, как набрел он на крестьянина, который работал в поле один-одинешенек, и обратился к нему с такими словами:

— Доброго тебе здоровья, господин! Мне кажется, работы у тебя для одного человека многовато, не нанять ли тебе слугу? Я бедный юноша, ищу себе хозяина и, коли ты пожелаешь, с радостью стану тебе служить. Службой моей, думается мне, ты останешься доволен.

На эти его слова так отвечал крестьянин:

— Я бы и рад взять тебя к себе в услужение, юноша, да жене моей ни один работник не может угодить.

— Господин, — молвил Раш, — об этом не беспокойся. Я устрою так, что супруга твоя всем будет довольна.

— Ну что ж, — сказал крестьянин, — тогда оставайся со мной, пока я не сделаю работу, а вечером вместе домой пойдем.

Когда крестьянин закончил свою дневную работу, Раш пошел с ним в его дом. Не успели они перешагнуть через порог, как жена крестьянина увидела Раша, помрачнела и злобно на него уставилась. Крестьянин, заметив это, обратился к ней с такими словами:

— Не сердись, супруга, ты ведь знаешь, что работы у меня больше, чем я один могу осилить, вот я и нанял этого юношу в помощники.

Жена, услышав это, рассердилась больше прежнего и принялась ворчать да браниться, будто сам дьявол в нее вселился:

— Что ты за барин такой выискался, что тебе слуга нужен? Сам со всем справишься, и ни к чему нам еще лишнюю обузу на себя взваливать, работника в дом принимать. Совсем ты, как я погляжу, обленился, работать не хочешь.

Муж, услышав ее недовольство, сказал так:

— Супруга моя, прошу тебя, успокойся, это честный юноша, и он пообещал служить хорошо.

Но женщина все никак не могла успокоиться и продолжала браниться. Тогда Раш, видя ее нетерпение, сам взялся ее уговаривать:

— Не сердись, госпожа, понапрасну: твой супруг нанял меня на время, для пробы. Но я надеюсь так угодить вам обоим, чтобы, когда моя временная служба закончится, вы захотели оставить меня у себя. Если же нет, что ж, я уйду не жалуясь.

Жена крестьянина, услышав разумные речи нового работника, утихла и ни слова больше не сказала, чему муж ее сильно обрадовался. Собрала она на стол, и сели все трое ужинать. За едой Раш спросил крестьянина:

— Что мне завтра делать?

Вставай пораньше и отправляйся в поле, закончи то, что я сегодня не доделал, — ответил крестьянин (а работы там было еще на целый день).

Поели они и улеглись спать. На следующее утро поднялся Раш спозаранку, вышел в поле и начал работать. И так он споро трудился, что, когда пришел хозяин с завтраком, все уже было сделано, чему крестьянин сильно удивился. Позавтракали они вместе и пошли домой другие дела делать. Когда жена крестьянина увидела, как быстро новый работник со своим заданием справился, она решила, что держать его выгодно, и не стала браниться.

Вечером, когда Раш снова спросил, что ему завтра делать, хозяин назначил ему задание вдвое больше прежнего. Работник не стал спорить, а, встав спозаранку, пошел в поле и принялся за дело. Пока крестьянин проснулся и, прихватив завтрак, тоже вышел в поле помочь работнику, тот уже все сделал, так что хозяин опять сильно удивился. (А между тем, как только крестьянин вышел из дому, явился к его жене священник, и она начала готовить им обоим угощение. Пока горшки стояли на плите, начали священник с крестьянской женой миловаться, и, случись кому-нибудь заглянуть в это время в дом, увидел бы он немало интересного.)

Тем временем сели хозяин с работником завтракать. Раш заметил, что башмаки у крестьянина жесткие, плохо смазанные, и говорит:

— Отчего твои башмаки так плохо смазаны? Удивляюсь, как ты в них вообще можешь ходить, они ведь жесткие. Разве у тебя нет других, получше?

— Есть, — ответил крестьянин, — дома лежат, под сундуком в моей комнате.

— Тогда, — говорит ему Раш, — я пойду домой и как следует их почищу, чтобы ты мог их надеть завтра.

С этими словами, весело напевая, отправился он к дому крестьянина. И чем ближе он подходил, тем громче пел. Хозяйка, услышав шум, выглянула в окно, увидела слугу и говорит священнику:

— Увы, что же нам делать? Слуга идет домой, а за ним и муж скоро пожалует. — Засунула она еду обратно в печь и стала со стола убирать.

— Куда мне спрятаться? — спрашивает ее священник.

— Иди в ту комнату и полезай под большой сундук, где старые башмаки стоят, а я тебя чем-нибудь прикрою.

Так они и сделали.

Раш вошел в дом, а хозяйка его спрашивает:

— Ты чего так рано вернулся?

— Я все в поле сделал, и хозяин отправил меня домой башмаки ему почистить, — ответил Раш и пошел в комнату. Наклонился, заглянул под сундук и увидел там священника. Схватил он его за ноги, выволок из-под сундука и спрашивает: — Ах ты, сукин сын, ты что тут делаешь?

Тот взмолился, чтобы Раш смилостивился и никому о его позоре не рассказывал, и обещал больше в дом крестьянина не ходить. С этим Раш его и отпустил.

Немного погодя священник пришел в себя и начал подумывать о том, как бы еще раз наведаться в дом крестьянина. Узнав, что хозяин и его работник Раш заняты в поле, он поспешил к своей любовнице. Жена крестьянина отворила ему дверь и очень обрадовалась его приходу. Она приготовила мясо, нацедила пива и поставила угощение перед священником, а сама села рядом с ним. Случись кому-нибудь заглянуть к ним, увидел бы он немало распутства.

Но недолго они так сидели. Вскоре снова послышалась песня, и появился Раш. Жена крестьянина, увидев его, сильно смутилась и, не зная, как быть, засунула мясо обратно в духовку, как и в прошлый раз.

— Куда мне спрятаться? — спрашивает ее священник.

— Пойдем со мной на конюшню, — отвечает ему хозяйка, — залезешь там под ясли, а я тебя соломой закидаю, там и подождешь, пока он снова уберется.

Вслед за этим вернулась хозяйка в дом, увидела там работника Раша и спросила, почему он опять так рано вернулся. Тот ответил, что все в поле сделал и пришел чистить конюшню. Услышав эти слова, хозяйка испугалась, ибо знала, что он наверняка опять найдет священника.

А Раш тем временем пришел на конюшню, взял вилы и принялся разбрасывать солому. Дошел он до той охапки, в которую зарылся священник, и показалась она ему слишком большой, но он все-таки поддел ее вилами, поднял, вынес во двор и положил на кучу навоза. Теми же вилами принялся он ворошить солому и, сняв немного сверху, увидел под ней сутану священника.

Что за черт? — удивился он, раскидал солому и понял тогда, что священник опять пожаловал. Дал он ему своими вилами три-четыре хороших шлепка и молвил: — Ах ты, сукин сын, священник, ты что тут делаешь? Ты ведь обещал, что не станешь больше сюда приходить, а сам, что же, обманывать? Вот я тебя сейчас прибью, чтобы не лгал мне впредь.

Священник, услышав такие слова, повалился на колени, воздел руки и стал молить Раша, чтобы он и на этот раз пощадил его честь, и обещать, что никогда больше не придет в дом крестьянина, а если слово свое нарушит, то пусть тогда Раш делает с ним что хочет. Так Раш отпустил священника и во второй раз.

Две или три недели спустя подумал священник, что давно уже не бывал он у жены крестьянина. Он знал, что это может стоить ему жизни, но уж очень ему хотелось туда пойти.

И вот однажды, проведав, что крестьянин ушел в поле, направился священник в его дом, да так спешил, что, не успев войти, полез к хозяйке обниматься. Она же от него вырвалась и пошла приготовить ему еду, как у нее было заведено. Оба думали, что времени у них предостаточно, однако они ошибались.

Когда крестьянин добрался до своего поля, Раш всю работу сделал, и сели они завтракать хлебом и сыром. Пока они ели, Раш углядел в сыре волос и говорит:

— Господин, похоже, твоя хозяйка задумала нас отравить, или же она совсем не моет корзину, в которой лежит сыр: смотри, в ней полно волос. Пойду-ка я домой и помою корзину, пусть будет чистая. — С этими словами оставил он своего хозяина в поле, а сам пошел домой, напевая по пути веселую песенку.

Подошел Раш к дому, а хозяйка уже узнала его голос и увидела, что он идет. Стала она заламывать руки и кричать священнику:

— Прячься, а не то он тебя убьет!

— Куда же мне спрятаться? — спрашивает ее священник.

— Ступай наверх, в комнату, да полезай в корзину, что висит за окном, а я скажу тебе, когда он уйдет.

Вот снова входит Раш в дом, а хозяйка спрашивает его, почему он так рано пришел. Он отвечает:

— В поле я всю работу сделал, вот хозяин и послал меня домой помыть корзину для сыра, ибо в ней полно волос.

Поднялся он в комнату, подошел к окну, вытащил нож и перерезал веревку, на которой висела корзина. Полетел священник вместе с ней прямо в огромную лужу, что была под самым окном. А Раш тем временем спустился в конюшню, сел на лошадь, въехал прямо в середину лужи, схватил корзину за обрывок веревки, привязал ее к лошадиному хвосту и протащил по воде взад и вперед три или четыре раза. Потом пустил он коня вскачь по городу, корзина за ним волочится, люди смотрят и удивляются. Все это время он притворялся, будто не замечает священника, и, только повернув домой, оглянулся и увидел его в корзине. Слез он тогда с коня и говорит:

— Ну, больше ты от меня не уйдешь, прощайся с жизнью.

А священник поднял руки и говорит: — Вот тебе сто золотых монет, возьми и отпусти меня.

Раш взял деньги и дал священнику уйти. А когда его хозяин пришел домой, отдал он ему половину денег, простился и пошел со двора, ибо хотелось ему мир посмотреть.

После того как Раш оставил дом крестьянина, пошел он опять по свету в поисках приключений. Долго он шел, пока не увидел наконец дом некоего джентльмена, к которому и направился. Случилось так, что в это время сам джентльмен как раз прогуливался возле ворот. Подошел к нему Раш, снял шапку и приветствовал такими словами:

— Будь весел, добрый джентльмен!

— И ты также, — отвечал тот.

— Господин, — продолжал Раш, — я бедный молодой человек, нет у меня службы, и потому ищу я себе доброго хозяина.

— А из какой стороны ты родом? — спросил его джентльмен.

— Господин, — молвил Раш, — родился я далеко отсюда и много миль прошел в поисках хорошей службы, но ничего не нашел.

— А что ты умеешь делать? — поинтересовался джентльмен. — И как тебя зовут?

— Господин, — был его ответ, — я могу делать все, что ты только пожелаешь, а зовут меня Раш.

Тогда джентльмен ему и говорит:

— Оставайся здесь, Раш, я беру тебя к себе на службу.

Услышав такие слова, Раш поблагодарил его и остался. Потом, разговаривая с новым слугой, джентльмен спросил:

— Раш, ты много странствовал, бывал в чужих странах, не знаешь ли ты, где мне найти человека, который мог бы изгнать беса из тела женщины?

— Господин, — удивился Раш, — почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Сейчас объясню, — ответил его хозяин. — Есть у меня дочь, молодая и красивая, однако она не в себе, и кажется мне, что в тело ее вошел какой-то демон.

— Господин, дозволь мне взглянуть на нее, — попросил Раш, — и я тут же найду для нее лекарство.

Тогда привел джентльмен нового слугу в дом и показал ему свою дочь. Увидев ее, Раш сразу понял, что находится внутри ее тела, и так сказал ее отцу:

— Господин, я знаю, кто может ей помочь.

— Что ж, — ответил джентльмен, — найди этого человека, и я щедро отблагодарю его за труды, и тебя тоже.

— Господин, вот что надо сделать: милях в сорока или пятидесяти отсюда есть один монастырь, где я долгое время был слугою, и тамошний приор в этой науке преуспел. Будь он сейчас здесь, твоей дочери полегчало бы уже через час.

Услышав такие слова Раша, джентльмен возрадовался в сердце своем доброй вести. И вот на следующее утро послал он своего слугу в тот монастырь с письмом, в котором просил приора приехать к нему обсудить одно дело. Приор, прочитав письмо и узнав, за какой надобностью его зовут, приготовился ехать вместе с посыльным. Так они и отправились вместе, а через день прибыли в дом джентльмена. Тот, услышав о приезде приора, обрадовался и побежал к воротам его встречать. Принял он настоятеля с большим почетом и проводил в дом, где приказал слугам наполнить кубки вином, чтобы они с приором могли выпить вместе. И вот, утолив жажду и подкрепив силы, вышли они в прекрасный сад и стали разговаривать о многих вещах, а когда беседа их подошла к концу, молвил джентльмен:

— Сэр, послал я за вами вот по какой причине. Есть у меня дочь, которая сильно повредилась в рассудке, и я боюсь, что телом ее завладел какой-то злой дух. Один мой слуга, который долго жил в вашем монастыре, говорит, что вы можете ей помочь.

— Сэр, — отвечал приор, — а как имя вашего слуги?

Джентльмен сказал, что его зовут Раш. Приор, услышав это имя, сразу понял, о ком идет речь, и попросил джентльмена:

— Сэр, пусть ваша дочь придет ко мне немедленно, и я с Божьей помощью надеюсь найти для нее лекарство.

Обрадовался джентльмен, услышав такие слова приора, и тут же послал за дочерью. Когда она пришла, приор велел ей встать на колени и то же самое велел сделать матери, и отцу ее, и всем, кто там еще был, и сказал, чтобы они молили Господа за девушку. Сам же произнес над ней несколько молитв, поднял руку и благословил больную, отчего изо рта ее сразу вылетел огромный демон. А приор заклял того демона так, что тот никогда больше не смел приходить в дом джентльмена. Девушка же снова пришла в себя и стала здорова и душою, и телом.

После этого захотел джентльмен наградить приора значительной суммой денег за его труды, но тот отказался и так ему молвил:

— Сэр, в моем монастыре строится новая церковь, и мне не хватает железа покрыть крышу. Мне говорили, что в ваших местах этого товара в изобилии. Поэтому, если вы соблаговолите дать мне столько железа, сколько мне необходимо, то я и мои братья вечно будем за вас Бога молить и ваше имя будет упоминаться в службах, пока свет стоит.

— Берите, сколько хотите, — отвечал на это джентльмен. — Но только как вы его повезете?

— Об этом не беспокойтесь, — молвил приор.

Тогда джентльмен подвел его к большой куче железа и попросил взять столько, сколько он пожелает. Приор тут же кликнул Раша и приказал ему взвалить на шею столько железа, сколько необходимо для покрытия крыши, снести его домой и сразу же возвращаться обратно. Взвалил Раш железо себе на шею и понес его домой, а через полчаса вернулся. Попрощался тогда приор с джентльменом и велел Рашу отнести его домой. Посадил его Раш себе на шею, и через четверть часа были они уже дома. После этого приор вернул Рашу его истинный облик и приказал отправляться в старый замок, что стоял в глухом лесу, затвориться там и никогда больше не выходить наружу. От этого демона и от всех других демонов да оборонит нас Всемилостивый Господь.

Аминь.