Константин Ю.Косминков/ Москва Фото из архива АООТ им. А.С. Яковлева и автора

Созданный еще в середине 50-х годов, истребитель Як-140 до последнего времени оставался загадкой как для Запада, так и для отечественных историков авиации. И это неудивительно, ведь машина не только не участвовала в авиационных парадах, проводившихся в то время регулярно, но даже ни разу не поднималась в воздух, хотя была построена и совершала пробежки по аэродрому ЛИИ в Жуковском. Дополнительный интерес к Як-140 вызывает тот факт, что этот легкий фронтовой истребитель вполне мог составить конкуренцию широко известному МиГ-21.

Основной замысел создателей Як-140 четко определен в эскизном проекте - первом официальном документе, представленном в вышестоящие инстанции в июле 1953 г. В нем, в частности, говорилось: «Настоящий эскизный проект фронтового истребителя с двигателем AM-11 является дальнейшим развитием проводимой в течение ряда лет идеи легкого истребителя. Предлагаемый истребитель удачно сочетает параметры малогабаритного легкого самолета и обеспечивает выдающиеся летно-боевые качества, гарантируемые непревзойденной тяговооруженностью… Летные данные: вертикальная скорость у земли 200 м/с., а на высоте 15000 м - 30 м/с; практический потолок превышает 18000 м; максимальная скорость на высотах 10000-15000 м достигает 1700 км/ч. Обладая малой нагрузкой на крыло и большой тяговооруженностью, легкий истребитель имеет отличную маневренность как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскостях.»

В ходе предварительных поисков кон-структоры Як-140 изучили несколько альтернативных вариантов силовой установки, в том числе: ВК-3, ТРД-И, АМ-11. Лучшие результаты получались с более легким AM-11, отличавшимся очень высокими по тому времени удельными показателями и позднее ставшим одним из наиболее удачных советских авиадвигателей (серийно выпускался под обозначением Р-11, устанавливался на МиГ-21, Як-28).

Время, когда проектировался Як-140, отличалось очень динамичным развитием боевой авиации, при этом чрезвычайно важное значение приобрела скорость полета. Быстрый прогресс в области аэродинамики и авиационного двигателестроения открывал такие перспективы, которые еще недавно казались фантастикой. Всего за 5-6 лет скорость истребителей возросла почти в два раза, и во многом эта погоня за скоростью шла в ущерб маневренным характеристикам. Представления авиаспециалистов о воздушном бое претерпевали серьезные изменения, чему в немалой степени способствовало появление управляемого ракетного оружия класса «воздух-воздух». Наиболее ярким примером может служить Lockheed F-104 Starfighter, который был одним из самых скоростных и маломаневренных истребителей.

Конструкторы Як-140 пошли иным путем. Они сознательно пожертвовали скоростью ради хорошей маневренности. Для этого крыло Як-140 сделали несколько больших размеров, чем было принято для скоростных самолетов подобного класса. При этом максимальная скорость снижалась на 150-200 км/ч, но зато существенно улучшались маневренность и взлетно-посадочные характеристики. Малые значения удельной нагрузки на крыло (на взлете 250 кг/м2, а на посадке 180 кг/мг) и низкое давление колес на грунт (6,0 кг/см2) вполне допускали эксплуатацию самолета с грунтовых аэродромов. Кроме того, существенно уменьшалась вертикальная скорость снижения и тем самым облегчалась посадка истребителя с остановившимся двигателем, что рассматривалось конструкторами как важный элемент повышения безопасности и живучести.

Як-140 должен был отличаться феноменальной для своего времени тяговооруженностью, которая по расчетам составляла чуть больше 1 (!), что соответствует показателям современных истребителей F-15, F-16, МиГ-29 или Су-27. Для сравнения: этот показатель у МиГ-21Ф (1958 г.) составлял 0,84, а у F-104A - 0,83. Такая тяговооруженность в сочетании со сравнительно низкой удельной нагрузкой на крыло обеспечивала бы Як-140 безусловное преимущество в маневренном воздушном бою. Показательно, что современные истребители, предназначенные для завоевания превосходства в воздухе, отличаются приоритетом именно в этих качествах.

При проектировании Як-140, пожалуй, не меньше внимания, чем летным характеристикам, было уделено технологичности его серийного производства, простоте и удобству в эксплуатации. Конструкция основных агрегатов и деление их на панели выполнялись так, что обеспечивалась возможность поточной сборки. Широко применялись штамповка и литье. Принятая схема размещения оборудования и вооружения, а также большие люки в фюзеляже облегчали эксплуатацию. Проводка управления рулями и двигателем, а также значительная часть электропроводки размещались под легко откидывающимся гаргротом. Для замены двигателя хвостовая часть фюзеляжа отстыковывалась. Конструкция и компоновка Як-140 выполнялись с учетом опыта, полученного при создании легкого истребителя Як-50.

Як-140 (по данным проекта 1953 г.) представлял собой свободнонесущий цельнометаллический среднеплан полу-монококовой конструкции с работающей обшивкой, стреловидными крылом и оперением. Крыло состояло из двух отдельных консолей, опиравшихся на мощную фюзеляжную балку. Его силовой набор составляли два лонжерона и нервюры, расположенные перпендикулярно переднему лонжерону. Стреловидность крыла по линии четвертей хорд составляла 55,5°. Относительная толщина корневого профиля 6,3%, концевого - 8%. Поперечное V крыла составляло -4,5°. Крыло снабжалось выдвижными закрылками и элеронами с весовой компенсацией. На верхней поверхности каждой консоли устанавливались два аэродинамических гребня.

В носовой части фюзеляжа стоял нерегулируемый конус, в котором находились агрегаты радиодальномера. Топливо (1275 кг) размещалось в баках, расположенных за кабиной летчика и в хвостовой части фюзеляжа. Кабина пилота герметичная, с катапультным креслом. При аварийном сбросе фонаря автоматически открывались воздушные тормоза, расположенные по бокам хвостовой части фюзеляжа, что увеличивало безопасность катапультирования. Вооружение истребителя состояло из трех 30-мм пушек с боезапасом по 50 снарядов на ствол и 16-ти неуправляемых PC калибра 57 мм.

Шасси велосипедного типа состояло из главной, передней и двух подкрыльевых опор. Амортизация воздушно-масляная, конструкция всех стоек - рычажная. Главная опора снабжалась двумя тормозными колесами 600x200 мм, а передняя - гидравлически управляемым колесом 480x200 мм. Подкрыльевые опоры с колесами 250x110 мм убирались в обтекатели, расположенные на концах крыла. На этих же обтекателях были установлены ПВД. Уборка и выпуск шасси осуществлялись с помощью гидросистемы (аварийный выпуск - пневмогидравлический). Выпуск передней и главной стоек шасси происходил по потоку, что гарантировало их выпуск даже при малом давлении в системе.

В 1953 г. в Советском Союзе начала воплощаться в жизнь программа создания истребителей нового поколения, отличавшихся высокой сверхзвуковой скоростью. В КБ А.С. Яковлева и А.И. Микояна при создании таких самолетов сделали ставку на двигатель А.А. Микулина AM-11, а на «фирме» П.О. Сухого - на гораздо более мощный и, естественно, тяжелый двигатель A.M.Люльки АЛ-7. Собственно, АМ-11 и АЛ-7 в 1953-54 гг. еще не существовали, они разрабатывались параллельно с самолетами. Однако темпы работ по истребителям Як и МиГ оказались выше, чем по двигателю АМ-11. Тогда в обоих КБ решили построить экспериментальные образцы машин под серийный двигатель меньшей мощности АМ-9Б* (тяга на форсаже 3300 кг) или его модификацию АМ-9Д. Так появился Як-140 с АМ-9Д, а также микояновские Е-2 и Е-4 с АМ-9Б.

Як-140 с АМ-9Д был полностью подобен основному варианту с АМ-11. Отличия заключались только в элементах, связанных с силовой установкой, и в вооружении, которое состояло из двух 23-мм пушек НР-23. Радиодальномер не ставился. Понятно, что на этом истреби-

* АМ-9Б устанавливался на МиГ-19.

теле не планировалось получить заявленные летные данные. Он предназначался для отработки и доводки систем и агрегатов, выявления особенностей управления, что ускорило бы ввод в строй основного варианта машины.

Этот экспериментальный истребитель построили в конце 1954 г. В январе 1955 г. начались его наземные испытания: рулежки, пробежки до скорости отрыва и т.д. Тем временем в ЦАГИ провели статиспытания основного варианта Як-140. Оказалось, что крыло самолета необходимо усилить, но это нисколько не мешало проведению первого этапа летных испытаний. Тем не менее, в феврале 1955 г. работы по самолету были остановлены буквально накануне первого вылета и уже не возобновлялись. Удовлетворительное объяснение этому факту до сих пор не найдено, можно лишь констатировать, что официального решения МАП о свертывании работ по Як-140 не было. Необходимость доработки крыла не может рассматриваться как серьезная причина отказа от самолета, так как подобные случаи нередко встречались и раньше. Технические проблемы, возникавшие при этом, решались, как правило, быстро и вполне успешно.

Интересные сведения, проливающие свет на эту историю, автору сообщил один из ветеранов КБ. На вопрос о судьбе Як-140, заданный им А.С. Яковлеву много лет спустя после описываемых событий, тот ответил, что тогдашний министр авиапромышленности СССР П.В. Дементьев без всяких объяснений известил его о бесперспективности и бессмысленности попыток КБ продолжать работы по Як-140, поскольку предпочтение все равно будет отдано другому самолету. Сейчас можно только предполагать, какими мотивами руководствовался министр. Яковлев, хорошо понимая, что без поддержки руководства МАП добиться успеха КБ не сможет, распорядился прекратить все работы по этому самолету.

Итак, в феврале 1955 г. с Як-140 было покончено, и с тех пор к легким фронтовым истребителям КБ Яковлева больше никогда не возвращалось.

Александр В.Котлобовский/ Киев Фото из архивов автора и редакции

Под пятой Геринга

Зимнее поражение под Сталинградом повергло Венгрию в шок, и в ее руководстве появились люди, задумывавшиеся о выходе из войны. Но жесткие требования Германии сделать все возможное для реванша привели к тому, что Будапешт продолжал вносить свой скромный вклад в военные усилия рейха.

В 1943 г. на венгерских заводах началось серийное производство истребителей Bf 109G, Me 210 и двигателей к ним. Но в первую очередь эта продукция шла для люфтваффе, и лишь в январе 1944 г. 2/1 ИАЭ получила Bf 109. Примерно в то же время Me 210 начали поступать и в 5/1 ИАЭ.

Части и подразделения ВВС, располагавшиеся на территории страны, имели на вооружении в основном устаревшую технику. Исключение составляла 2/1 ИАЭ, получившая 12 истребителей отечественного производства Heja-2. Еще 35 машин этого типа были рассредоточены по различным аэродромам Венгрии.

В организации ВВС произошли очередные изменения, после которых на фронте к 1 марта 1943 г. находились следующие силы. 1-й ДДР (командир -майор Эндре Ковач) в составе 1/1 ЭДР Merfoldes csizma, которой командовал майор Адорьян Мерших. Она имела два Не 111Р-6, девять Ju 88D* и один Ви 131. «Хейнкели» выполняли курьерские полеты, а на разведку летали «Юнкерсы». Один Не 111 и один Do 215B находились на ремонте в I ермании и по одной машине указанных типов - в Венгрии.

Истребительные части были представлены 5/I дивизионом в составе 1/1 ИАЭ и 5/2 ИАЭ. 1/1 ИАЭ Dongo имела девять Bf 109F, командовал ею капитан Дьердь Уйсась. 5/2 ИАЭ Puma располагала всего двумя Bf 109F, но в Умани переучивалась на более современные Bf 109G-2. Командир - капитан Дьюла Хорват.

1-я авиатранспортная эскадрилья (АТЭ) имела в своем распоряжении лишь семь связных и курьерских машин: один Ви 131, три FW 58 и столько же «Шторь-хов»**. Командовал ею капитан Ласло Уйвари. Ввиду отсутствия транспортных самолетов совместно с немцами прорабатывался вопрос об использовании летчиков подразделения для полетов на транспортных планерах, но он вскоре отпал.

Всего к 1 марта на Восточном фронте находилось 33 мадьярских самолета, из них 22 боевых. Все они объединялись в т.н. 2-е авиасоединение (т.е. авиационное соединение на Восточном фронте второго формирования, первое было в 1941 г.). Общее командование осуществлял полковник Тибор Фратер, которого 25 марта сменил полковник Шандор Илль. Помимо указанных сил, непосредственно в распоряжении командования венгерских оккупационных войск имелась эскадрилья связи из пяти машин: двух Fi 156, по одному Ви 131, Аг 96 и Де-Хевилленд «Джипси Мот»***.

После зимней катастрофы венгерские авиачасти на фронте были полностью выведены из подчинения командования своих войск и отданы в распоряжение 4-го воздушного флота люфтваффе, где эскадрильи 2-го АС «рассортировали» по своим эскадрам. В создавшемся положении венгерские командиры могли решать только административные вопросы, а боевые приказы отдавали исключительно немцы. Они же предоставляли венграм и авиатехнику, которую было разрешено использовать лишь на фронте, а при возвращении подразделений на родину она вновь передавалась люфтваффе. Полностью дискредитировавшие себя итальянские самолеты на фронт больше не отправлялись, так же как и лицензионные Heja-2, чьи характеристики не соответствовали требованиям современной войны. В противоположность этим машинам немецкая техника показывала себя с самой лучшей стороны, что давало возможность венгерским авиаторам эффективно решать поставленные задачи.

В течение марта в соединении произошли важные перемены. Закончив двухмесячную переподготовку на территории оккупированной Франции и получив двенадцать Ju 88A-4, на фронт вернулась 4/1 БАЭ. В этом же месяце на Украину была направлена 3/1 ЭБР Taltos («Шаман») на WM-21 Solyom под командованием капитана Имре Телбиса. Но на месте подразделение было перевооружено, получив от немцев двенадцать FW 189A -знаменитые «рамы». Пополнение в виде четырех Ju 86, снятых с вооружения бомбардировочной авиации, получили и транспортники.

В марте боевой активностью отличались дальние разведчики, совершившие 20 числа свой 300-й боевой вылет (начиная с июня 1942 г.). В течение марта-апреля 1/1 ИАЭ использовала свои Bf 109F в качестве истребителей - бомбардировщиков, совершая налеты на позиции и объекты тыла советских войск.

Наибольшую активность в апреле вновь проявила 1/1 ЭДР, совершившая за месяц более 100 боевых вылетов. В основном полеты проводились с целью вскрытия советской аэродромной сети в районе Курск - Касторная - Свобода -Россошь - Изюм. За месяц эскадрилья потеряла один «Юнкере», а бортстрелки сбили два советских самолета. Бомбардировочная эскадрилья к 20 апреля завершила ознакомительно-тренировочные полеты и приступила к выполнению боевых заданий. 5/1 ИАЭ, освоив новые Bf 109G-2, приступила к сопровождению германских бомбардировщиков, а 3/1 ЭБР в Проскурове осваивала новую технику.

В мае 1/1 ЭДР понесла ощутимые потери, что привело к заметному снижению ее боевой активности. Так, 8 мая в районе г. Валуйки был сбит Ju 88 капитана Керестеля Шатцгера, все четыре члена экипажа погибли. В тот же день в районе Старого Оскола потерян «Юнкере» капитана Золтана Якаба, экипаж попал в плен. До конца месяца подразделение лишилось еще двух своих машин, и немцам пришлось передать венграм два Ju 88D с целью частичной компенсации этих потерь.

В этот период 4/1 БАЗ, базируясь на аэродроме Калиновка под Винницей, бомбила железнодорожные узлы, скопления войск и аэродромы. В ходе первых же вылетов эскадрилья потеряла один самолет.

18 мая, закончив освоение «Фокке-Вульфов», 3/1 ЭБР перебазировалась на аэродром Харьков-Южный, откуда совершала полеты в ближние тылы советских войск. Две «рамы» были выделены для действий в долине р. Припять против партизан, которые 22 мая сбили одну из них. Командир экипажа капитан Вете погиб, стрелок ранен, наблюдатель взят в плен. Всего за оставшиеся дни мая, июнь и начало июля (т.е. до Курской битвы) подразделение совершило 224 боевых вылета.

Июнь также прошел в рутинной боевой работе и ничем особенным для венгров не ознаменовался. Разве что в 1-м ДДР произошла смена командиров: майор Ковач убыл в Венгрию, вместо него прибыл майор Дьюла Тимар.

В битве на Курской дуге венгерская авиация приняла активное участие, однако сведения об этом крайне скупы. Никаких конкретных фактов в распоряжении автора нет, известно лишь, что 1/1-я ЭДР в ходе этих боев совершила свой пятисотый боевой вылет.

В августе на фронте появилось новое венгерское авиаподразделение -102/2-я эскадрилья пикирующих бомбардировщиков (ЭПБ) Kokuszdio («Кокосовый орех»), которой командовал капитан Ене Корошь. Она располагала двенадцатью Ju 87 модификаций D-3 и В-2 и сразу же была брошена в бой под Харьковом.

После битвы под Курском фронт покатился на Запад. Вместе с вермахтом отступали и мадьярские части, которым в сентябре пришлось участвовать в боях за Киев. В венгерской прессе часто упоминаются два эпизода из деятельности 3/1-и ЭБР в тот период. 21 сентября самолет прапорщика Белы Чапо был атакован тройкой Як-9. Экипажу удалось сбить один истребитель, другой, неосторожно маневрируя, врезался в землю, а «рама» вернулась на свой аэродром. В тот же день шестерка Ла-5 напала на машину сержанта Яноша Саттаи. Экипаж и в этом случае отбился, сбив два «Лавочкина».

5 октября произошло очередное переименование фронтовых авиачастей венгров: 2-е АС стало называться 102-м АС, 4/1 БАЗ стала 102/1-й БАЗ, 2/3-я ИАЭ - 102/2-й ИАЭ, 1/1-я ЭДР - 102-й ЭДР, 3/1-я ЭБР - 102-й ЭБР. Командование соединением принял подполковник Аладарь Сирмаи. В этом же месяце произошло знаменательное событие: в 102-й ЭБР был совершен тысячный боевой вылет. Однако с октября боевая деятельность мадьярских ВВС на Востоке стала постепенно сворачиваться. Части возвращались на родину. Первой отбыла с фронта 102/2 ЭПБ. За три месяца боев она совершила около 1500 боевых вылетов, потеряв при этом восемь Ju 87. Многие экипажи были выведены из строя, и осталось только четыре боеспособных летчика.

В ноябре на родину вернулось управление 5/1-го ИД, совершившего с мая 1560 боевых вылетов (сбито около семидесяти советских самолетов, потеряно девять летчиков) и личный состав 5/2-й ИАЭ. На базе оставшейся от нее матчасти и остатков 1/1-и ИАЭ было сформировано новое подразделение из 16 самолетов, получившее наименование отдельной 102-й ИАЭ. Командование принял капитан Д.Хорват.

Боевая деятельность венгерских истребителей на Восточном фронте продолжалась до марта 1944 г. В январе 102-я ИАЭ была преобразована в 102-й ИАД, которым командовал майор Йожнев Ковач. Новая часть включала в себя две эскадрильи: 102/1-ю ИАЭ (командир -капитан Ласло Мате) и 102/2-ю ИАЭ (командир - капитан Ласло Потьендь). Каждая имела на вооружении по двенадцать Bf 109G2/G6. Эти подразделения участвовали в боях буквально до последних дней пребывания на фронте, но точные данные их потерь и побед отсутствуют.

Наиболее результативным летчиком в рассматриваемый период стал лейтенант Миклош Кеньереш, одержавший 19 побед. Он был сбит и попал в плен в феврале 1944 г., накануне отвода 102-го ИАД в Венгрию. Следом шли лейтенанты Дьердь Дебредь и Ласло Мольнар, имевшие на своем счету по 18 сбитых каждый. Будущий ас №1 венгерских ВВС лейтенант Деже Сентдьердьи достиг к этому моменту шести побед.

В декабре вернулся домой личный состав 102/1-й БАЗ, которая совершила около 1200 боевых вылетов, потеряв много самолетов. Оставшиеся машины передали 102-й ЭДР. Эта эскадрилья с июня 1943 г. по январь 1944 г. совершила около 1000 боевых вылетов, потеряв пять «Юнкерсов». 102-я ЭДР дольше всех была на фронте - ее личный состав вернулся в Венгрию после 31 марта 1944 г. Последние пять оставшихся Ju 88 возвратили немцам.

Ближние разведчики к концу года совершили около 1100 боевых вылетов. Около шестидесяти раз их машины повреждались зенитным огнем, двенадцать -истребителями, но 102-я ЭБР потеряла всего две «рамы». Тем не менее, к марту оставалась всего одна исправная машина, и эскадрилью отозвали в Венгрию, где и расформировали.

Транспортная эскадрилья в 1943 г. в рейсах на фронт налетала 700 тыс. км, перевезла 200 т почты, 110 т различных грузов, 800 раненых и 1700 пассажиров. С уходом личного состава 102-й ЭДР венгерских авиачастей на фронте не осталось. Завершившаяся военная кампания мадьярских ВВС характеризовалась тем, что они не были уже представлены в качестве самостоятельной силы, а действовали исключительно в интересах германского командования. Немцы такое положение вещей объясняли в первую очередь тем, что венгры летали на самолетах 4-го воздушного флота люфтваффе. Отметим, что с 1 января 1943 г. по 31 марта 1944 г. Германия предоставила в распоряжение своего союзника внушительное количество боевых самолетов- 147 штук: 1 Do215B4, 66 Bf 109 (12F4B, 40 G2 и 14 G6), 51 Ju 88A-4, С и D, 13 Ju 87D-3 и D-5* и 16 FW 189.

Подобная щедрость объяснялась в первую очередь тем, что после понесенных под Сталинградом потерь немцы были заинтересованы в использовании хорошо подготовленных венгерских летчиков. К тому же применение мадьярами германской авиатехники упрощало вопросы материально-технического снабжения и ремонта в фронтовых условиях. Но сразу надо сказать, что немцы предоставляли авиатехнику не новую, а уже с достаточно израсходованным ресурсом и часто нуждавшуюся в серьезном ремонте. Венграм оставалось воспринимать сложившуюся ситуацию как должное.

Несколько слов о событиях в самой Венгрии. Следует отметить, что в мае-октябре 1943 г. мадьярская авиация привлекалась к борьбе с партизанами С.А.Ковпака во время их знаменитого карпатского рейда. По всей видимости, этим занимался базировавшийся в Ужгороде 4-й ДБР. Его экипажи выполняли, в основном, разведполеты.

13 августа 1943 г. над Венгрией впервые пролетели американские бомбардировщики. А уже 17-го будапештские эмиссары заключили в Стамбуле тайное соглашение с западными союзниками о том, что те не будут подвергать налетам объекты на венгерской территории, а мадьяры, в свою очередь, не станут препятствовать пролету англо-американской авиации в своем воздушном пространстве. Несмотря на достигнутую договоренность, обе стороны понимали, что такое положение продлится не долго. Во всяком случае, англо-американское командование запланировало на апрель 1944 г. начало массовых бомбардировок венгерских объектов и для их подготовки с декабря организовало полеты своих разведчиков.

В ноябре 1943 - феврале 1944 гг. над Венгрией пролетали группы бомбардировщиков, направлявшиеся на цели в Австрии, Южной Германии, Польше. 23 и 26 января были отмечены бомбардировки приграничных районов Западной Венгрии. Мадьярские истребители несколько раз поднимались по тревоге, но в бой не вступали.

*По другим данным - восемь.

** Автору встречались также данные о том, что в указанное время 1-я АТЭ имела шесть самолетов: 1 Ви 131, 3 F! 156и2ГУ/ 158, из которых один был неисправным. Есть также данные о том, что в этот период на фронте находился еще один FVJ 158 из 4/1 БАЗ, занимавшийся переброской личного состава в Венгрию. Вполне возможно, что этот самолет был прикомандирован к 1-й АТЭ '" Трофейный, захвачен в апреле 1941 г. в Югославии.

*** По другим данным - 14.

Продолжение. Начало в «АХ» № 4'94 и «АиВ» № Г95

Продолжение следует

С усилением ПВО моджахедов самолеты все чаще стали натыкаться на зенитный огонь. По сообщениям летчиков, горы буквально искрили «сваркой», особенно возле баз и опорных пунктов, прикрытых 12,7-мм пулеметами ДШК китайского производства и 20-мм «эрликонами» с дальностью поражения до 2000 м. В 1985 г. на их долю приходилось 62,5% всех боевых повреждений самолетов. Основными причинами потерь командование ВВС признавало недостатки в планировании операций и недостаточный учет ПВО gротивника.

Чтобы застать моджахедов врасплох и не дать организовать огонь, предлагалось практиковать атаки со сверхмалых высот (до 50-60 м). Однако эта тактика, выработанная для европейского ТВД, не встретила энтузиазма среди летчиков, т.к. в условиях сложного рельефа в таких полетах приходилось уменьшать скорость, а при снижении в межгорья велик был риск нарваться на засаду или попасть под огонь сверху. Практичнее стало прокладывание безопасных «обходных» маршрутов, выход к цели с направлений, не прикрытых ПВО, уход на безопасные высоты.

Помимо этого, начали применять «активные меры» - выделять специальные группы для подавления ПВО. Борьба с зенитными средствами оказалась небезопасной - уничтожить позицию можно было

только прямым попаданием, иначе на смену «выбитому» расчету тут же приходил следующий, и огонь возобновлялся (иногда один за другим сменялись 2-3 стрелка). Нередко противник оборудовал рядом несколько зенитных точек, разнесенных по высоте, и самолет, атаковавший одну из них, попадал под огонь соседних. Чтобы сократить время пребывания под обстрелом, удар следовало наносить на большой скорости, не ниже 950-1000 км/ч, для чего чаще выделялись истребители, вооруженные НАР либо РБК с шариковым или осколочным снаряжением. В стремительный и меньший, чем Су-17, МиГ-21 нелегко было попасть.

При этом тактика истребителей имела свои особенности: для достижения внезапности удар наносился со стороны солнца; выход из атаки выполнялся боевым разворотом с энергичным набором высоты или резким отворотом «крючком» в сторону; при необходимости выполнялся «звездный налет» («ромашка»), при котором атаки следовали непрерывно с разных направлений, мешая моджахедам вести прицельный огонь. Иногда выделяли демонстрационное звено, имитировавшее налет и отвлекавшее на себя внимание зенитчиков, в то время как ударная группа выходила в атаку с другой стороны.

Расчисткой местности от очагов зенитного огня сопровождались не только налеты, но и высадки вертолетных десантов. Так, в операции, проводившейся в январе 1982 г. в районе города Дарзаб (ее целью было уничтожение банд в приграничных с СССР районах), для борьбы с ПВО использовали 12 МиГ-21бис, которые несли РБК-250-275с осколочной «начинкой». В октябре-ноябре 1985 г. в центральных провинциях Каписа, Баглан и Парван авиация нанесла 127 ударов, поддерживая высадку 2190 десантников, занявших ключевые дороги и перевалы.

Опасность подстерегала самолеты и на земле. Несмотря на вертолетные дозоры и огромное количество мин, которыми были нашпигованы подходы к аэродромам, время от времени душманам удавалось накрыть самолетные стоянки минометным или ракетным огнем. Особенно страдала при этом авиация правительственных войск. Охрана у афганцев была поставлена крайне небрежно, и в январе 1985 г. в Шинданде на земле моджахедам удалось уничтожить практически весь полк Ил-28. Доставалось и советским самолетам. Весной 1984 г. при ночном обстреле Баграма мина попала в один из МиГ-21. Из баков превратившегося в факел истребителя хлынул керосин, и пожар тут же охватил всю стоянку. Подбегавшие к пожарищу полуодетые летчики запускали двигатели машин и, не зажигая фар, в кромешной темноте пытались вывести их из огня.

Для защиты аэродромов их наземную охрану усилили и довели до четырех батальонов, располагавших 50-70 бронемашинами. По периметру стоянок были оборудованы многочисленные посты и огневые точки, основой которых стали изувеченные в боях БТР и БМП, врытые в землю, заваленные металлоломом и камнями. Опробовали и систему предупреждения, прозванную «чертовым глазом», состоявшую из установленных вокруг аэродромов датчиков, реагирующих на тепло и металл (их сигнал означал приближение в ночной тьме людей с оружием).

Летом 1984 г. МиГ-21 в Баграме сменили более современные МиГ-23МЛД с двигателями Р-35-300 с тягой на форсаже 13000 кгс и новым прицельным оборудованием. От прежних моделей они отличались большей тяговооруженностью, лучшей маневренностью, скороподъемностью и высотностью - качествами, незаменимыми на афганских аэродромах. «Двадцать третьи» окрестили «грифами», а небольшой по сравнению с ними МиГ-21 прозвали «веселым».

Направлявшиеся в Афганистан МиГ-23МЛД проходили доработку системы запуска двигателя, повышавшую надежность работы в жарком климате, и оборудовались блоками отстрела тепловых ловушек ВП-50-60 для защиты от ПЗРК. Установленные на центроплане блоки вмещали 60 мощных 50-мм инфракрасных патронов ЛО-43, каждый из которых нес полуторакилограммовый заряд термитной смеси с температурой горения 2000-2200°С. Автомат выброса ловушек включался летчиком при боевом заходе (запаса патронов хватало на 5-7 атак) и при взлете-посадке. На малых высотах вблизи аэродрома предписывалось отстрел прекращать - потушить упавшую на землю ловушку было невозможно. Однако, не желая рисковать, летчики продолжали пускать «фейерверк» до самой земли, и окрестности аэродромов постепенно покрылись выжженными черными проплешинами. Не обошлось и без инцидентов: в Кабуле весной 1986 г. упавшие ЛО-43 сожгли постройки английского посольства, а в ноябре 1988 г. в Баграме истребители «уронили» ловушку на штабель таких же патронов, что на несколько часов заставило прекратить полеты - по всему аэродрому метались сотни огненных шаров, жертвой которых и стал аварийный Су-25, оказавшийся неподалеку.

Увеличенная боевая нагрузка МиГ-23МЛД позволила им освоить новые «профессии», в том числе и минирование с воздуха, широко использовавшееся для блокирования базовых районов и путей передвижения моджахедов, особенно в приграничной полосе. На МиГ-23МЛД подвешивались 2-4 универсальных контейнера малогабаритных грузов (КМГУ), из которых мины и небольшие осколочные бомбы разбрасывались с высот 600 -1000 м на скоростях 900-1200 км/ч. МиГ-23МЛД мог нести и более мощные, чем МиГ-21, блоки неуправляемых ракет Б-8.

Боевой опыт дорого обходился летчикам. В ноябре 1985 г. огнем с земли был сбит МиГ-23МЛД командира полка В.Фурсы, а 27 декабря на аэродром не вернулся старший штурман полка А.Левченко, атаковавший зенитные позиции вблизи перевала Саланг. Ведя огонь из пушки своего МиГа, он наткнулся на очередь замаскированной зенитки. Ведомый ясно видел разрывы снарядов, прошивших кабину и борт самолета командира, который, не выйдя из пикирования, врезался в огневую точку.

С появлением у противника ПЗРК опасность для авиации многократно возросла. Поначалу летчиков выручала неопытность моджахедов: бывали случаи, когда стрелки забывали подключить источники питания (у наиболее властных командиров промахнувшийся при этом лишался головы), но освоение нового оружия проходило быстро. Компактный и простой в обращении ПЗРК позволял душманам организовывать засады на маршрутах полетов и вблизи аэродромов. Чтобы обезопасить самолеты на взлете и посадке, когда скорость и высота недостаточны для выполнения противоракетного маневра, было организовано вертолетное патрулирование в радиусе 3-4 км вокруг аэродрома. Отличить стрелка со «Стингером» от мирного крестьянина с воздуха почти невозможно, и несмотря на действовавший с 1981 г. приказ, категорически запрещавший атаки неопознанных целей, в ходе патрулирования огонь на поражение открывался по любому подозрительному, появлявшемуся в «запретной зоне». Прочесывание окрестностей не прекращали и ночью, ведя поиск с помощью САБ и приборов ночного видения. Ради уменьшения опасности летчикам пришлось освоить почти что акробатические приемы. Так, «набор высоты с большими градиентами» позволял выйти на безопасный эшелон, оставаясь под прикрытием круживших вертолетов. Сразу после отрыва самолет ложился в крутую восходящую спираль с креном и тангажом до 30° и в таком положении «ввинчивался» в небо. Посадка выполнялась без обычной «коробочки» вокруг аэродрома и требовала ювелирного расчета, особенно при возвращении с задания группы. Самолеты выходили на аэродром поперек полосы и один за другим «сваливались» вниз в еще более крутой спирали с предельно короткими интервалами. Выравнивание летчики выполняли на последнем витке уже над краем ВПП и, не останавливаясь после пробега, освобождали полосу для садившихся следом машин, шедших в нескольких сотнях метров. Посадка эскадрильи занимала считанные минуты. Сторонние наблюдатели замирали от этого впечатляющего зрелища, а в кабинах МиГов беспрерывно надрывалась «Рита»*, предупреждавшая о приближении критических режимов полета. Ценой снижения боевых потерь при таких посадках стала возросшая аварийность - из-за сложности маневра и большой посадочной скорости самолеты нередко не вписывались в створ полосы, вылетали за ее пределы, «разувались» на пробеге и получали повреждения.

В конце 1986 г. у моджахедов появились новые американские ПЗРК «Стингер», позволявшие поражать цели на высотах до 3500 м. Их массовое применение (по американским данным, в Афганистан попало около 1000 «Стингеров») заставило серьезно изменить тактику. В борьбе с ПВО уничтожить все «отдельно стоящие цели» - стрелков с ПЗРК -было нереально, и решением проблемы стало нанесение ударов с больших высот. Истребители практически перестали применять ракетное и пушечное вооружение (при возросших дистанциях стрельбы огонь становился неточным из-за большого рассеивания снарядов) и почти полностью перешли на бомбы, выгодно отличавшиеся большей мощностью и простотой применения.

Противник не оставался в долгу, проявляя изобретательность и изощренность. Весной 1987 г. в грузе одного из караванов, помимо оружия и боеприпасов, обнаружили кислородные баллоны и маски - с их помощью моджахеды Ахмад Шаха (кстати, инженера по образованию) собирались поднять «потолок» своих зенитных средств, устраивая засады на вершинах горных пиков.

С больших высот обнаружить противника стало нелегко. Целеуказанием занимались пилоты с солидным боевым стажем, хорошо знавшие местность. Обычно для выполнения этих задач привлекались МиГ-23, на большой скорости выходившие к объекту атаки и обозначавшие его осветительными или дымовыми бомбами. Султан дыма становился ориентиром для пилотов основной группы, наносивших удар с безопасной высоты.

Истребители принимали участие и в массированных налетах, которыми сопровождалось уничтожение опорных пунктов моджахедов. В феврале-апреле 1986 г. в ходе операции по разгрому «Волчьей ямы» -базы Джавара под Хостом, имевшей три линии обороны, 49 складов с оружием, свой учебный центр и патронный завод - истребители действовали в составе смешанных авиагрупп. На задание одновременно уходили 8-16 Су-17, 12-18 МиГ-23 и 12-18 Су-25. На разгромленной базе были уничтожены 252 огневые позиции и более 2000 оборонявшихся.

Инциденты, начавшиеся на границе с Пакистаном, прибавили работы истребителям. Исламабад уже не ограничивался обучением и снабжением афганской оппозиции, а пакистанская армия начала втягиваться в войну, оказывая моджахедам поддержку прежде всего в борьбе с авиацией - самым грозным противником. В конце 1985 г. на приграничные с Афганистаном аэродромы Мирамшах и Пешавар с индийской границы были переброшены эскадрильи полученных из США F-16. Надо признать, что эти меры являлись обоснованными. Советским летчикам, охотившимся за вооруженными отрядами, случалось «блудануть» в горах, и они иногда атаковали цели на пакистанской территории, хотя залетать за «ленточку» границы им категорически запрещалось. Демаркация границы в этих местах никогда не проводилась, а местные жители-кочевники о ее существовании и вовсе не задумывались. Во время операции в Рабати-Джали на «той стороне» был даже высажен вертолетный десант, лишь через пять часов сумевший выбраться к своим. Над Пакистаном сбили и штурмовик А.В.Руцкого.

Не ограничиваясь охраной воздушного пространства, пакистанские летчики со своей стороны атаковали ракетами появлявшиеся вблизи границы советские и афганские самолеты (досягаемости «Сайдвиндеров» для этого хватало). Зная, что советские летчики связаны приказом не входить в десятикилометровую приграничную зону и не пускать ракеты в сторону границы, «избегая провокаций», пакистанцы чувствовали свою безнаказанность и все чаще стали залетать на территорию Афганистана. И тут уже они не могли не встретиться с МиГами.

Для прикрытия ударных групп выделялась пара или звено МиГ-23МЛД, патрулировавшие воздушное пространство в районе налета. Их вооружение составляли две ракеты средней дальности Р-24Р/Т и 2-4 ракеты ближнего боя Р-60. Для увеличения продолжительности полета под фюзеляж подвешивали дополнительный бак емкостью 800 л. При нанесении массированных ударов, проводившихся силами нескольких полков с аэродромов ТуркВО (их приходилось встречать у границы и сопровождать к месту атаки), МиГ-23 несли еще два бака под крылом. Поиск противника истребители вели самостоятельно с помощью бортового радиолокационного прицела «Сапфир-23МЛ» с дальностью обнаружения целей 70 км и теплопеленгатора ТП-23М. Обходиться без традиционного для ИА наведения с земли заставляло отсутствие в ДРА единой сети РЛС и пунктов управления, контролирующих воздушное пространство, а окруженные горами аэродромные РЛС имели небольшой радиус действия.

Авиацию, работавшую в северных провинциях ДРА, прикрывали МиГ-21бис и МиГ-23 из Кокайды, Карши и Мары. Летом 1986 г., эскортируя бомбардировщики, над Афганистаном появлялись и Су-27 (еще не серийные). Истребители охраняли также вертолетные десанты и вели патрулирование границ. Кроме того, на каждом аэродроме выделялось вооруженное ракетами дежурное звено МиГ-23МЛД. Его летчики не оставались без работы: они поднимались в воздух для усиления истребительного прикрытия при появлении у границы пакистанских самолетов и были «на подхвате» при разного рода внеплановых ситуациях. Так, во время визита Э.А.Шеварднадзе в Кабул над городом всю ночь (для безопасности перелет назначили на ночное время) кружили дежурные МиГи из Баграма, а для защиты министерского Ту-154 от «Стингеров» Су-17 от самой границы «тропили дорогу» САБами. Прикрывая перелет, истребители в эту ночь сделали 12 вылетов, а больше всех потрудился В.Магдалюк, приземлявшийся только затем, чтобы сменить самолет на заправленный и снаряженный.

Полеты на патрулирование и сопровождение (на жаргоне летчиков - «при-крышку») в 1988 г. составляли 15% всего объема работы, 4% занимала разведка, в основном же истребители продолжали раскручивать «карусель» БШУ, на которые приходилось 80% вылетов. К этому времени удары наносились почти исключительно бомбами (типовой нагрузкой МиГ-23 была пара бомб калибра 250 или 500 кг) с высот не ниже 5000 м. Эти меры оказались достаточно эффективны: 120-й ИАП, которому довелось «закрывать» афганскую кампанию, не имел ни одной боевой потери, хотя из-за ошибок летчиков и отказов техники были разбиты три самолета. Последним истребителем, принесенным в жертву этой войне, стал МиГ-23МЛД капитана С.Лубенцова. 30 декабря 1988 г. вскоре после взлета из Шинданда на его самолете заглох двигатель, летчику пришлось катапультироваться над пустыней и провести несколько часов, сжимая в руке пистолет (как он вспоминал, «в ожидании новогодних подарков»), пока его не подобрал посланный на поиски вертолет. К счастью, места оказались безлюдными…

С выводом войск 40-й армии из Кандагара авиационная группировка была стянута к северу. Истребители к августу 1988 г. сосредоточили в Баграме, а их присутствие в Шинданде свели к одному звену из четырех самолетов, задачей которого была ПВО аэродрома и прикрытие штурмовиков при БШУ. В Баграме, первоначально расчитанном на два авиаполка, осенью 1988 г. находились четыре советских полка (в общей сложности более 150 машин), а также МиГ-21, Су-22 и вертолеты афганских ВВС. К концу года для прикрытия уходивших войск к ним присоединились и штурмовики из Шинданда. Война близилась к концу, и в дело шли все подряд боеприпасы, скопившиеся на складах. Под новый 1'989 г. истребители несколько дней подряд работали даже САБ и ДАБ, с которых снимали парашюты и использовали в качестве зажигательных бомб. Участившиеся осенью и зимой обстрелы моджахедов, уничтожившие на земле 10 самолетов и 4 вертолета, почти не задели истребителей. И все же за три осенних месяца в полку три МиГа задели осколки при минометном обстреле, крыло садившегося самолета прошила автоматная очередь, а фонарь кабины выруливавшего на старт истребителя пуля снайпера пробила перед самым лицом летчика. Опасность поджидала авиаторов и на пути домой. В суматохе «планового вывода» уже в новогодние дни из Баграма ушли мотострелки. Аэродром остался почти без охраны, и удачей было то, что противник не решался штурмовать авиабазу в надежде и без того получить ее едва ли не на следующий день после ухода «шурави». Хозяин близлежащих Панджшера и Чарикара Масуд писал генералу Б. Громову: «… мы терпим ваше присутствие вот уже 10 лет и, даст Аллах, потерпим еще несколько дней».

Истребители покидали Баграм последними. С полудня 31 января МиГ-23 парами начали подниматься в воздух, направляясь на советские аэродромы. Но у самой границы на МиГе майора В. Хлистуна сработала тревожная сигнализация -отказал топливный насос. Двигатель начал захлебываться, и летчик повернул обратно, надеясь дотянуть до Баграма, где еще оставались несколько выпускавших группу человек. Катапультироваться ему не хотелось - внизу тянулось сплошное нагромождение заснеженных гор, где искать его было уже некому. Ведущий комэск В. Белокурский не оставил напарника, и вскоре оба МиГа заходили на посадку на опустевший аэродром. Сгущались сумерки. К этому времени все постройки и помещения авиабазы были заминированы, в мерзлой грязи валялись патроны, мины, неразорвавшиеся гранаты и взрыватели, и едва ли не единственными безопасными местами оставались ВПП и рулежная дорожка, на которой и замерли самолеты. Летчикам снова повезло - неподалеку стоял разбитый и подорванный перед уходом МиГ, с которого можно было снять еще вполне работоспособный насос. Оставалось лишь успеть установить его к утру, работая на леденящем ветру голыми руками на ощупь. О бетонку вокруг то и дело звонко шлепали пули, одна из которых ударила в борт на свет только что включенного фонарика.

К четырем часам утра ремонт удалось окончить, и МиГи в темноте привычно вырулили на полосу, взлетели и направились на север. А последним из полка авиабазу Баграм оставил солдат - водитель аэродромного «пускача». Запустив двигатели ожидавшего техников Ан-26, он направил свой «Урал» в сторону, бросил на сиденье гранату и побежал кстояв-шему на старте самолету. Истребители ушли из Афганистана.

Публикации на афганскую тему вызывают повышенный читательский интерес. Автор благодарит всех, кто откликнулся на его статьи, и предлагает участникам описываемых событий посылать свои воспоминания на его домашний адрес: 310096, Украина, Харьков-96, пр. Героев Сталинграда, 183, кв. 107 или в редакцию. Они помогут при подготовке к печати книги о боевых действиях советской авиации в Афганистане.

По независящим от редакции причинам, в статье «Истребительная авиация» («АиВ» №1'95) неправильно указано авторство ряда фотографий. Снимки МиГ-21Р на стр. 33 и 34 сделаны Евгением В.Бондаревым, а двух летчиков на стр.35 - Леонидом Е.Якутиным.

*Речевой информатор РИ-65.

Полковник, к.т.н. Юрий П. Пучков/ Киев, Андрей В. Хаустов/ «АиВ»

За помощь в работе над публикацией редакция выражает признательность киевлянам Сергею В.Бухареву и Александру В.Котлобовскому, а также сотрудникам ВНТКим. М.Л.Миля Александру В.Гореву и Леониду А. Самойлову.

В сентябре 1951 г. группу ведущих советских авиаконструкторов пригласили в Кремль. На совещании, проводимом И.В. Сталиным, ставился вопрос о ликвидации отставания СССР в области верто-летостроения. Для большинства руководителей самолетных фирм повестка дня оказалась неожиданной. Неудивительно, что они, сославшись на занятость своих коллективов и отсутствие опыта, постарались отказаться от участия в столь сложном деле. ЛишьА.С.Яковлев, слегка посетовав на занятость своего ОКБ, все же заметил, что его «фирма» имеет определенный задел в этом направлении. В 1947-49 гг. яковлевцы построили и провели испытания двух экспериментальных вертолетов: одного соосной схемы, второго - Як-100 - классической. Главный конструктор М.Л.Миль выступил на совещании с докладом и представил концепцию двенадцатиместного вертолета В-12. На следующий день М.Л.Миля и А.С. Яковлева вновь вызвали в Кремль, где ознакомили с проектом постановления о создании двух вертолетов. Разработка одномоторного однороторного двенадцатиместного В-12 (ВД-12)* поручалась ОКБ Миля, а двухмоторного двухроторно-го вдвое большей вместимости - ОКБ Яковлева.

Задача, поставленная перед коллективом Михаила Леонтьевича Миля, имевшим лишь опыт создания Ми-1, была не из простых. Она требовала большого комплекса исследовательских работ, но подлинный драматизм ситуации заключался в том, что на создание машины отводился всего один год. Сжатые сроки объяснялись войной в Корее, где американские вертолеты проявили себя незаменимым средством для связи, эвакуации сбитых летчиков и раненых, корректировки артогня и переброски легкого снаряжения. 31.08.1951 г. на фронте появились десятиместные 5-55, на которых уже через несколько месяцев близ Ичхона был высажен крупный десант. Лишь за один день операции 5-55 совершили 262 вылета, доставив за линию береговых укреплений около 2 тыс. солдат и 50 т грузов.

Конечно, «фирма» заранее готовилась к этой работе. Первоначально рассматривались три варианта вертолета:

1) однороторный с двигателем АШ-62 взлетной массой 4200 кг;

2) двухроторный продольной схемы с двумя АШ-62;

3) однороторный с АШ-82 взлетной массой 6200 кг.

5 октября 1951 г. Постановление правительства было подписано. В нем уточнялись параметры машины: возможность перевозки внутри фюзеляжа 57-и 76-мм пушек, автомобилей ГАЗ-69 и «Победа», наличие боковой двери и хвостового люка. Вооружение должно было состоять из одного пулемета ТКБ-481М с боезапасом 150 патронов. Тот же документ определял завод № 3 в подмосковных Люберцах производственной базой ОКБ Миля, а самого Михаила Леонтьевича - его руководителем. Для серийного производства выделялся авиазавод в Саратове. Конструкторы почти год трудились по 14-16 часов в сутки, но, несмотря на спешку, работа выполнялась на весьма высоком уровне. В конце 1951 г. был построен макет и проведена макетная комиссия, в ЦАГИ передали продувочную модель вертолета и приступили к выпуску рабочих чертежей.

При выборе общей компоновки В-12 своеобразным ограничителем области поиска стал громоздкий поршневой двигатель. Расположение его за редуктором не оставляло места для грузовой кабины, установка над кабиной приводила к непомерному увеличению высоты вертолета. Наиболее удачным признали расположение АШ-82 в носовой части фюзеляжа (подобную компоновку имел и 5-55).

Первоначально собирались использовать двигатель мощностью 1000 л.с., разработку которого предполагалось поручить ОКБ А.Г.Ивченко. Но взаимоотношения Миля и Ивченко еще при создании Ми-1 сложились не лучшие, и альтернативой стало применение вертолетного варианта двигателя АШ-82. А.Д.Швецов, желая расширить область применения своей техники, принял предложение Миля и взялся доработать не только мотор, но и сделать редуктор. Правда, вертолетчиков поначалу пугала большая мощность АШ-82 (1700 л.с.), но время показало, что успех Ми-4 в немалой степени был связан именно с ним.

При разработке АШ-82В (вертолетный вариант)потребовалось создать систему запуска и опробования двигателя на земле без передачи крутящего момента, для чего мотор снабдили двумя муфтами: сцепления и фрикционной. Для охлаждения при работе на земле и во время висения двигатель оснастили осевым вентилятором и сконструировали специальные внутренние капоты для организации воздушного потока.

Принципиальную схему и предварительную компоновку главного редуктора Р-5 выполнили инженеры А.К.Котиков и В.Т.Корецкий. Это был первый отечественный авиаредуктор, рассчитанный на крутящий момент более 6000 кг-м. В эксплуатации он проявил себя как исключительно надежный агрегат и практически не подвергался доработкам. С незначительными изменениями использовался на вертолете Як-24.

При проектировании втулки несущего винта и автомата перекоса учли опыт создания и эксплуатации Ми-1. Компоновку втулки выполнили А.Э.Малаховский иМ.А.Лейканд. Горизонтальные шарниры расположили так, чтобы нагрузка на их подшипники на наиболее тяжелых и продолжительных режимах полета оказалась примерно одинаковой. Все шарниры снабдили резиновыми уплотнениями. Карданный механизм управления углами установки лопасти не предусматривался. Осевой шарнир скомпоновали так, чтобы лопасть крепилась к его наружному корпусу глухим днищем. При вращении несущего винта центробежная сила прижимала смазку к глухому днищу, не продавливая ее через уплотнения с противоположной стороны. Это резко снизило потери смазки и позволило применять жидкие масла, что увеличило ресурс упорных подшипников. Для уменьшения свеса лопастей применили центробежные ограничители. Демпферы вертикальных шарниров, как и на Ми-1, остались фрикционными. Конструкция автомата перекоса по сравнению с Ми-1 значительно упростилась. Ми-4 стал первым в мире вертолетом, в систему управления которого включили гидроусилители (бустеры), и первым в СССР летательным аппаратом с необратимым бустерным управлением**. Проектированием этой системы занимался И.С.Дмитриев. Ведущим конструктором машины назначили М.Н. Пивоварова. К 12.03.1952 г. выпуск рабочих чертежей был завершен. Два опытных вертолета строились в Люберцах и еще два - в Саратове, причем один из них - для ресурсных испытаний.

30 апреля 1952 г. в Подмосковье началась серия испытаний В-12 на привязи. При первой же раскрутке несущего винта до 100-110 об/мин лопасти начали произвольно взмахивать с возраставшей амплитудой и, изгибаясь, грозили задеть фюзеляж. Несомненно, это был флаттер, хотя по расчетам он мог наступить только при частоте вращения 500 об/мин, что поставило в тупик многих специалистов, которые даже отказывались признать это грозное явление. Однако М.Л.Миль, поручив теоретикам разобраться в причинах, без колебаний назвал увиденное флаттером и спроектировал балансиры, которые на следующий день установили на лопастях. Взмахи прекратились.

Первый свободный полет выполнил летчик В.В.Винницкий. С июля по август прошли заводские испытания, в ходе которых В-12 выполнил 57 полетов. Одновременно в Саратове прошли трехсотчасовые ресурсные испытания статмашины. В июне оттуда прибыл второй летный экземпляр вертолета, оснащенный экспериментальными шумопламегасителями на выхлопных трубах.

С 12 сентября по 16 ноября В-12 выполнил 117 полетов по программе госиспытаний. В целом по своим ЛТХ вертолет соответствовал заданию. Выявились и дефекты: недостаточная прочность лопастей, самопроизвольное разъединение валов трансмиссии, повышенный износ текстолитовых втулок горизонтальных шарниров рулевого винта, неэффективное продольное управление (из-за ограниченного диапазона отклонений лопастей автоматом перекоса), а также малый зазор между концами лопастей несущего винта и хвостовой балкой. На ликвидацию обнаруженных дефектов потребовалось около полутора месяцев. Одновременно по требованию госкомиссии провели испытания на полную выработку ресурса (150 ч) основных агрегатов вертолета.

В декабре 1952 г., не дожидаясь подписания акта по госиспытаниям (состоялось лишь 28.05.1953 г.), в Саратове начали серийное производство вертолета, получившего обозначение Ми-4. С 1953 г. к его выпуску подключили Казанский авиазавод, который вскоре стал головным. Производство Ми-4 в СССР продолжалось до 1966 г.

Серьезной проблемой при доводке Ми-4 стало создание высокоресурсных лопастей несущего винта. Вначале они имели смешанную конструкцию со стальным трубчатым лонжероном, обшивкой из фанеры и полотна, а их ресурс не превышал 150 ч. В 1955-56 гг. этот показатель удалось поднять сначала до 300, а затем до 500 ч. Большую роль в этом сыграли опыт и наработки прочностной лаборатории ЦАГИ во главе с И.В. Ананьевым.

В 1957 г. появились лопасти с упрочненным лонжероном, что позволило установить новый предел - 600 ч. С ними вертолет, получивший наименование Ми-4А, стал эталоном для серии 1958 г. На нем также устанавливался стабилизатор увеличенной площади и автопилот АП-31, который, к сожалению, оказался ненадежным. К 1959 г., благодаря совершенствованию технологии(индукционной закалке лонжерона, полировке его внутренней поверхности и наклепу внешней, креплению к нему нервюр на клее), ресурс лопастей достиг 800 ч.

В 1959-60 гг. изготовили, испытали и запустили в серию цельнометаллические лопасти с прессованным дюралевым лонжероном и задней частью трехслойной конструкции с сотовым заполнителем. Ресурс удалось поднять до 2000-2500 ч. Кстати, подобные лопасти имели и вертолеты 5-58, один из которых был закуплен СССР и проходил сравнительные испытания в 1960 г.

Еще в 1954 г. инженер одной из авиачастей А.П.Борщевский предложил создавать внутри лонжерона избыточное давление воздуха или газа. При появлении усталостных трещин специальный прибор (сильфон) сигнализировал бы о падении давления. Однако по технологическим причинам обеспечить надежную герметизацию полости не удавалось. Идею забыли и реализовали на Ми-4 лишь после того, как ее воплотили американцы на 3-58.

Установка балансиров, предложенных Милем после первых испытаний, все-таки не исключила возможности появления флаттера. В январе 1953 г. на одном из Ми-4 произошло летное происшествие, объяснение причины которого потребовало нескольких лет. При расследовании обнаружились следы ударов лопастей о кабину экипажа, что при их нормальном маховом движении невозможно.

В течение 1954 г. многие летчики наблюдали в полете необычное явление, получившее название «эффекта Калибер-ного» (по фамилии летчика, первым за-метив'шего его): на режиме моторного снижения лопасти иногда начинали вымахивать из описываемого конуса. После смещения их поперечной центровки вперед явление прекратилось. Но спустя два года при испытаниях на отсутствие «эффекта Калиберного» оно вновь проявилось, да с такой силой, что экипаж с трудом произвел посадку. Исследование показало, что во время оттепели фанерная обшивка лопастей набухла от влаги и утяжелилась, вызвав смещение центра тяжести к задней кромке. Характер маховых движений и нагрузки на ручку управления на режиме «эффекта Калиберного» оказались аналогичными полученным на земле при искусственном провоцировании флаттера. Таким образом, «эффект Калиберного» - ни что иное, как начало флаттера в полете, а необъяснимое ранее явление, приведшее к удару по кабине, -флаттер. Как позднее выяснилось, основной причиной его была недостаточная жесткость автомата перекоса.

В ходе эксплуатации Ми-4 пришлось неоднократно сталкиваться с явлением земного резонанса", впервые проявившемся еще при испытании на привязи. Несколько случаев произошло на рулеж-ках и в момент касания земли. В результате теоретических и экспериментальных исследований удалось описать явление и выработать рекомендации по борьбе с ним. Основными средствами противодействия стали: установка демпферов на вертикальных шарнирах лопастей; введение демпфирующих элементов в конструкцию амортизаторов шасси и подбор характеристик амортизаторов и пневматиков.

Не менее важной стала проблема обеспечения прочности рулевого винта, у которого в начальный период эксплуатации отрывались лопасти, что стало причиной нескольких тяжелых аварий. Разрушение происходило по резьбе наконечника лопасти и носило усталостный характер.ОКБ Миля совместно с ЦАГИ и ЛИИ провело комплекс исследований этой проблемы, в том числе и цикл летных испытаний под руководством Р.А.Михеева. Одновременно в ОКБ Н.Н.Петрова и Г.М.Заславского началась разработка новых рулевых винтов. В 1953 г. ОКБ Петрова выпустило усиленный винт В-1-Х1У2, а в 1956 г. ОКБ Миля (ведущий М.А.Лейканд) совместно с ОКБ Заславского (ведущий Г.И.Целихов) создало винт В-531-Х2.

Испытания Ми-4 с винтом В-531-Х2 на режиме висения и при разворотах выявили резкие всплески переменных напряжений в плоскости вращения, которые не согласовывались с расчетными данными. Была высказана мысль о появлении на этих режимах срывного флаттера. Но испытания в аэродинамической трубе ЦАГИ Т-101 не подтвердили эту версию. Истинная причина - резонанс колебаний лопасти - была теоретически обоснована А.Ф.Селиховым. Цикл экспериментальных проверок при быстрых разворотах вертолета выполнил Винницкий. Отрыв лопасти произошел при угловой скорости разворота 1 рад/с (в три раза больше максимально допустимой по инструкции). При этом изгибающие моменты в 2,5 раза превысили встречавшиеся на испытаниях ранее. Все это позволило в 1960 г. создать новый рулевой винт В-531-ХЗ, применявшийся на Ми-4 до конца эксплуатации.

Эксперименты с целью совершенствования Ми-4 проводились в ходе почти всей его эксплуатации. Один из наиболее примечательных - отстрел в воздухе лопастей воздушного винта для обеспечения безопасного аварийного покидания вертолета. Такой «трюк» выполнил в ноябре 1957 г. летчик-испытатель Гарнаев.

Модификации вертолета создавались на базе Ми-4, затем - Ми-4А. Так как машины ранних серий в условиях ремзаводов дорабатывались до соответствия Ми-4А, то определить, какая из них построена на основе ранней «четверки», а какая на основе модели «А», можно лишь по заводскому номеру и формуляру.

Транспортно-десантный вариант -самый массовый из серийных (см. тех-описание на вкладке). Предназначался для перевозки грузов (внутри кабины и на внешней подвеске) и пассажиров. Мог легко переоборудоваться в спасательный и санитарный.

Поисково-спасательные варианты.

В 1956 г. партия серийных вертолетов прошла соответствующую доработку. Позже в Казани часть машин сразу строилась в таком варианте под обозначением Ми-4СП.

Ми-4СП снабжался стрелой с лебедкой грузоподъемностью до 150 кг, веревочной лестницей, радиостанциями: поисковой АРК-У2, аварийной АВРА-45 и дополнительной РСБ-5. На борт брались надувные плоты и лодки ЛАС-5М для сброса терпящим бедствие на море. В грузовой кабине мог устанавливаться дополнительный 500-литровый бензобак. В состав экипажа входил медработник, рабочее место которого располагалось по правому борту между 1 и 2 шпангоутами.

В 1958 г. приступили к созданию поисково-спасательного вертолета, оснащенного радиотехническими средствами обнаружения. Главной особенностью машины (Ми-4ПС) стало наличие РЛС «Ру-бин-В», ранее апробированной на противолодочном Ми-4М (см. ниже). Кроме того, в кабине установили два дополнительных топливных бака, по бортам смонтировали бомбодержатели для световых маяков и авиабомб-красителей водной поверхности. Вертолет оснастили надувными баллонетами, позволявшими садиться на воду. Испытания Ми-4ПС проводились на Химкинском водохранилище в Москве осенью 1959 г. и весной 1960 г. В целом они прошли успешно, отмечалось, что режимы взлета-посадки не представляют трудностей, возможно свободное руление по воде со скоростью 15-20 км/ч. Основным недостатком машины стала значительно возросшая масса пустого снаряженного вертолета. В ОКБ проделали большую работу по повышению весового совершенства Ми-4ПС, после чего он выпускался серийно.

В санитарном варианте в грузовой кабине размещались 8 съемных носилок для лежачих больных, место медработника со столиком и медоборудованием. Некоторые Ми-4 переоборудовались в «летающие операционные». В этом случае в грузовой кабине устанавливали операционный стол, хирургическое оборудование, средства освещения. Известны случаи использования «четверки» как «летающей поликлиники». Так, в 1963 г. в Тандымском районе Узбекистана (позже -в иных районах) в течение месяца успешно работала бригада врачей, состоявшая из терапевта, фтизиатра, рентгенолога, окулиста, эпидемиолога и акушера-гинеколога. Необходимое медоборудование располагалось на борту.

Вертолет огневой поддержки.

Первые эксперименты по усилению вооружения Ми-4 проводились, причем с положительной оценкой, в 1960 г. На машине монтировались две поперечные балки, на каждую из которых крепилось по три держателя для блоков НУРС либо авиабомб, а в подфюзеляжной кабине устанавливался коллиматорный прицел. В 1961 г. вертолет показали группе генералов стран Варшавского договора. В мае 1965 г. два вооруженных Ми-4 и четыре Ми-1 вновь демонстрировались руководству дружественных армий. «Четверки», оснащенные уже восемью блоками НУРС УБ-16 и ПТУРСами «Фаланга», сумели поразить все цели.

Когда началось создание транспорт-но-боевого вертолета Ми-24, для ускорения работ комплекс вооружения К-4В решили опробовать на Ми-4А. В 1966 г. этот комплекс установили на вертолет, получивший обозначение Ми-4АВ. «Четверка» превратилась в достаточно грозную боевую машину. Ее вооружение состояло из четырех ПТУРС 9М17М «Фаланга», шести блоков УБ-16-57УМВ с шестнадцатью НУРС С-5 в каждом или шести 100-кг бомб. Вместо последних могли подвешиваться четыре 250-кг бомбы или два зажигательных бака ЗБ-500. В подфюзеляжной гондоле по-прежнему стоял пулемет А-12,7 с боезапасом в 200 патронов. Все вооружение, кроме пулемета, располагалось на фермах по бортам фюзеляжа. На каждой устанавливалось по три балочных держателя БДЗ-57КРВ с блоками НУРС или бомбами. Сверху монтировалось по две направляющие 2П32/К-4В для ПТУРСов. В критической ситуации фермы можно было сбросить, для чего верхние крепления подкосов снабдили взрывными болтами. Однако в частях эти болты часто заменяли на обычные, и фермы не сбрасывались.

Обязанности экипажа по управлению вооружением, согласно руководящим документам, распределялись так: пуск и наведение ПТУРС производил летчик-штурмане помощью оптического визира 9Ш121; командир вел стрельбу ракетами С-5, используя съемный прицел ПКВ; борттехник вел огонь из пулемета и сбрасывал бомбы, пользуясь прицелом ОБП-1Р в полу гондолы. Но на практике бомбометание чаще всего вел летчик-штурман, прицеливаясь на глаз.

В СССР в вариант Ми-4АВ было переоборудовано около 200 вертолетов, начавших поступать в ВВС с 1968 г. Однако он имел существенные недостатки (малую энерговооруженность, отсутствие защиты экипажа и жизненно важных систем), поскольку создавался на базе транспортного вертолета.

Прорабатывались иные варианты вооружения вертолета: две дополнительные шкворневые пулеметные установки либо неподвижные пушечные контейнеры на балочных держателях. В конце 60-х гг. в Чехословакии была разработана собственная вооруженная модификация -Ми-4В, отличавшаяся от Ми-4АВ отсутствием ПТУРСов и расположением четырех блоков НУРС один над другим на фермах по бортам фюзеляжа.

Постановщик мин - обычный транспортно-десантный Ми-4 с демонтированными створками хвостового люка, оснащенный желобом-миноукладчиком. Минирование проводилось при полете на высоте 2-3 м, при этом миноукладчик опускался почти до земли. Мины подавались в желоб вручную и далее попросту скатывались. Было выпущено большое количество комплектов для переоборудования вертолетов в полевых условиях. До появления аналогичной модификации на базе Ми-8 широко применялся в войсках.

В 1953 г. начались заводские летные испытания вертолета противолодочной обороны Ми-4ПЛО (заводское обозначение «ВМ»). В его носовой части установили поисковую РЛС «Курс» (позже «Курс-М»), Пулеметную установку демонтировали, а подфюзеляжную гондолу оснастили дополнительным остеклением и разместили в ней место штурмана-оператора. В фюзеляже расположили дополнительный топливный бак и гидроакустическую станцию «Баку». На борту имелось радионавигационное оборудование для полетов над морем и спасательная лодка ЛАС-5М-2. Вооружение состояло из глубинных бомб, подвешивавшихся снаружи по бортам фюзеляжа, или 18 гидроакустических буев, сбрасывавшихся через люк в полу грузовой кабины. Два вертолета прошли испытания на море, и в конце 1954 г. эту модификацию приняли на вооружение под наименованием Ми-4М. Серийные вертолеты оснащались магнитометром АПМ-56, позже замененным на АПМ-60, и прицелом ОПБ-1С.

В 1955 г. Ми-4М подготовили для работы в качестве тральщика морских мин. В 1956 г. под Феодосией его испытали в этом амплуа, после»чего рекомендовали оснастить надувными баллонетами для посадки на воду, что и было сделано в 1957-1958 гг. Много лет Ми-4М широко применялись в авиации ВМФ СССР. В ходе эксплуатации машина модернизировалась, в частности, РЛС «Курс-М» заменили на «Рубин-В», а на экспортном варианте (Ми-4МЭ) - на РБП-4Г. Испытания Ми-4МЭ прошли в 1964 г., после чего началась его поставка в дружественные СССР страны.

В 1963 г. на базе Ми-4М был создан комплекс ПЛО, состоящий из трех вертолетов: поискового с гидроакустической станцией; поискового с теплопеленгатором (обнаружение цели по кильватерной струе) и ударного Ми-4Т, на котором отсутствовала поисковая РЛС, но имелся контейнер для авиационной торпеды и бомбодержатель БД-3-25М. Вертолет мог брать на борт торпеду АТ-1 либо глубинные бомбы различных типов общей массой до 520 кг. В состав бортового оборудования Ми-4Т входили: выдвижная рамочная антенна СПАРУ-55, прицел НКПБ-7 и утепленный контейнер для гидробуев РГБ-НМ.

Ретранслятор.

На обычный Ми-4 (Ми-4А) устанавливался дополнительный комплект радиоаппаратуры и антенн, позволявший ретранслировать радиосигналы. Особенно эффективным применение такой машины оказалось в горах. Некоторое количество Ми-4 переделали в летающие узлы связи и постановщики радиоэлектронных помех.

В феврале 1954 г. построили первый экземпляр пассажирского Ми-4П, серийное производство которого началось с 1956 г. На Ми-4П отсутствовала под-фюзеляжная гондола, створки грузолю-ка были заменены обтекателем, по правому борту организован аварийный люк, форма иллюминаторов изменена на прямоугольную*. В салоне устанавливались диваны, в хвостовой части - санузел, гардероб и багажное отделение. Первые Ми-4П имели обтекатели на колесах шасси, но вскоре их признали неэффективными и демонтировали.

В базовом варианте вертолет перевозил 8 пассажиров и 200 кг грузов на дальность 400 км. Предусматривалась и 11-местная компоновка. В 1957 г. создали 10-местную версию с пассажирскими креслами от Ил-18 (в серии с 1958 г.). Существовал также 13-местный вариант, оснащенный автопилотом. В 1959 г. первые два вертолета переоборудовали в 6-местный салонный вариант -Ми-4С. Машины имели улучшенную виброзвукоизоляцию, новую планировку кабины и радиотелефонную связь пассажиров с землей. Немало таких вертолетов служили в ВВС для перевозки руководства. Под Москвой в пос. Малино в конце 60-х гг. базировался авиаполк Ми-4С*. основной задачей которого была эвакуация правительства.

В декабре 1954 г. появился сельхоз-вариант - Ми-4С. На нем вместо подфю-зеляжной кабины устанавливался тоннельный распылитель, внутри фюзеляжа -бункер для удобрений, а для распрыски-вания жидких химикатов к бортам крепились штанги с форсунками. Пульт управления сельхозоборудованием находился в кабине пилотов, а кнопка привода системы в действие выводилась непосредственно на ручку управления. В 1955 г. Ми-4С экспонировался на ВДНХ в Москве. Позднее была построена небольшая серия таких вертолетов, которые успешно применялись для обработки лесов, полей и садов. Однако из-за более низкой арендной стоимости их вытеснили Ми-1, Ка-15 и Ка-26.

В декабре 1954 г. был построен лесо-пожарный вариант Ми-4Л. Он мог осуществлять: высадку десанта пожарных, тушение огня с помощью установленного в подфюзеляжной кабине водяного ствола и химобработку леса. В грузовой кабине устанавливались два бака по 500 л, а сверху на них могли разместиться 8 пожарных со снаряжением. Заправка огне-гасящими жидкостями производилась как на стоянке, так и на режиме висения. Для высадки десантников имелась бортовая лебедка. В 1955 г, использование ствола признали неэффективным и основной задачей Ми-4Л стала доставка десанта.

Ми-4 производства КНР. В 1956 г. из СССР на Харбинский авиазавод началась передача документации. В начале 1958 г. приступили к сборке прототипов вертолета, названного 2-5 и оснащенного лицензионным двигателем Н37. 14.12.1958 г. летчики Куан Гуанджоу и Ли Ксингксянг подняли в воздух первую машину. Однако проводимая в КНР политика «большого скачка» негативно сказалась на производстве, и первый серийный 2-5, качество которого удовлетворяло заказчика, взлетел только 21.09.1963 г.

Поскольку из СССР передавались чертежи лишь на лопасти смешанной конструкции, то в КНР также возникли проблемы с ресурсом несущей системы. В Китае сумели самостоятельно создать цельнометаллические лопасти, и с июля 1966 г. начали постройку усовершенствованных 2-5. Всего до 1979 г. в КНР было выпущено 545 вертолетов 2-5, из них: 437 транспортно-десантных, 86 пассажирских, 7 сельскохозяйственных и 2 аэрофото-съемочных. В 1979 г. на одну машину установили спаренный турбовальный канадский двигатель РТ6Т-6

В 50-е годы военная доктрина СССР строилась с учетом возможного применения сверхдержавами атомного оружия. Особое значение приобрела мобильность войск, перед которыми ставились задачи быстрого сосредоточения для своевременного использования результатов ядерного удара и рассредоточения для снижения потерь от удара противника. С принятием на вооружение Ми-4 появилась возможность реализовать эту концепцию. " Вертолеты полка имели иллюминаторы, как) транспортно-десантных Ми-4.

В ВВС стали формироваться вертолетные полки, в каждом из которых насчитывалось до 60 машин. Столь большой состав объяснялся как раз необходимостью оперативной переброски значительного количества войск через радиоактивные зоны. Однако первыми ответственными заданиями для экипажей «четверок» стало участие в воздушных парадах. В 1953 г. к показу подготовили 24 вертолета, а в августе 1954 г. в Тушино с тридцати шести Ми-4 был высажен крупный десант с автомобилями и легкой артиллерией.

В строевых частях машину быстро освоили. Она оказалась неприхотливой в обслуживании, не нуждалась в сложном наземном оборудовании, что обеспечивало автономность применения. Примером может служить эпизод из летной практики одного из авторов. Три вертолета его эскадрильи, базировавшейся в Западной Украине,откомандировали на Кубань для обслуживания автобата, работавшего на уборке сахарной свеклы. Ми-4 перелетели в Краснодар своим ходом, где базировались на аэродроме летного училища. Работали по вызову, а «точками подскока» служили, как правило, стадионы и школьные дворы в станицах. Проблем с техническим состоянием вертолетов практически не возникало - лишь однажды пришлось долить в аккумулятор дождевой воды да устранить неисправность радиостанции РСИУ-ЗМ. Конечно, в эксплуатации Ми-4 не был абсолютно безгрешен. Например, резиновые уплотнения втулки и автомата перекоса в сильные морозы теряли эластичность, и верхняя поверхность вертолета покрывалась черной масляной пленкой, которую приходилось смывать с большим трудом.

Двигатель АШ-82В, хоть и требовал от техсостава должного внимания, в целом обладал отличными эксплуатационными характеристиками, сохраняя работоспособность при потере герметичности подвода топливно-воздушной смеси, прогаре поршней и т.п. Особенно ценным качеством этого мотора была его отличная приемистость, которая в ряде случаев буквально спасала вертолеты от тяжелых происшествий. Так, во время ночного полета в сложных метеоусловиях потерпел аварию один из Ми-4АВ. Экипаж находившейся в воздухе второй «четверки» получил приказ отыскать терпящих бедствие. Когда разбитая машина была найдена, и летчики пытались, пользуясь светом фары, приземлиться рядом, прямо перед собой они внезапно увидели провода ЛЭП. Мгновенно среагировав, они взяли рычаги общего шага на себя. Двигатель взвыл, и Ми-4, легко «перепрыгнув» ЛЭП, ушел на второй круг. Будь это вертолет с газотурбинными двигателями - еще одно летное происшествие стало бы неизбежным.

У разбившейся машины на высоте 900 м произошло снижение оборотов двигателя, вызванное потерей масла из-за некачественной установки заглушки датчика температуры. Обороты несущего винта упали, вертолет снизился. Так как по условию прочности лопастей при уменьшении частоты вращения винта летчик обязан уменьшить и его шаг, то это привело к еще большей потере высоты. Загорелось аварийное табло «отказ генератора». О случившемся экипаж доложил руководителю полетов, но получил приказ тянуть к аэродрому, т.к. энергии аккумуляторов хватало на 20 мин. Однако вскоре вал двигателя заклинило, мотор остановился, и летчики перевели несущий винт на режим авторотации. В том полете в левом кресле сидел замполит эскадрильи, а командир - в правом. Как более опытный летчик, он взял управление на себя и одновременно попросил замполита проверить исправность посадочной фары, пульт управления которой располагался на левом электрощитке. Убедившись в ее работе, замполит вместо СПУ ошибочно обратился к командиру по радио: «Все горит». Услышав это, руководитель полетов переполошился: «У кого, что горит?», и не получив ответа, распорядился очистить зону аэродрома. В этот момент командир гасил скорость снижения, выбирая на себя рычаг общего шага. Внезапно он отчетливо увидел прямо по курсу ту самую ЛЭП. Отклонив ручку управления влево, он попытался избежать столкновения с проводами. Это удалось, но накрененный вертолет задел лопастями землю и перевернулся. Продуманность компоновки Ми-4 позволила членам экипажа отделаться легкими ушибами.

В 1967 г. два Ми-4АВ приняли участие в войсковых учениях «Днепр», после чего вертолетные подразделения стали широко применяться в подобных маневрах. В этот период предпринимались попытки придания вертолетных полков танковым корпусам, но по ряду причин эта прогрессивная идея оказалась бесплодной. При подчинении авиаторов сухопутному командованию их переодели в сапоги и полевую форму, увеличили количество часов строевой подготовки, делались попытки вносить коррективы в организацию полетов. Многие из этих мероприятий противоречили руководящим документам по эксплуатации авиатехники, к тому же армия оказалась не готовой к снабжению вертолетчиков расходными материалами и запчастями.

Вероятно, крещение огнем Ми-4 прошли в октябре-ноябре 1956 г. в Венгрии, где они использовались советскими войсками для разведки, снабжения изолированных гарнизонов, эвакуации раненых. Западная пресса, ссылаясь на свидетельства эмигрантов, отмечала, что при захвате одного из аэродромов с Ми-4 был высажен десант. Оборонявшиеся уничтожили три машины. Ми-4 использовались и при вторжении в Чехословакию в августе 1968 г. Кроме разведки, их применяли для переброски групп захвата и транспортных перевозок. Одна из машин была сбита. Все находившиеся на борту погибли.

В ходе столкновений на советско-китайской границе на Ми-4 эвакуировали раненых, доставляли подкрепления, продовольствие и боеприпасы. В 1974 г. Ми-4 погранвойск, осуществлявший патрульный полет вдоль границы, в условиях плохой видимости совершил вынужденную посадку на территории КНР. Экипаж и машина были задержаны местными властями. По прошествии некоторого времени пограничников и вертолет возвратили советской стороне.

К моменту распада СССР сохранившиеся Ми-4 представляли собой, в лучшем случае, музейные экспонаты либо наглядные пособия для подготовки специалистов. Естественно, в таком состоянии они не могли принять участие в конфликтах, вспыхнувших в южных республиках бывшего Союза.

Пассажирские перевозки. Появление Ми-4П позволило организовать регулярные вертолетные линии. В 1959 г. они появились в Крыму, на Черноморском побережье Кавказа, между Баку и поселком. Нефтяные Камни. На последней, выполняя до 25 рейсов в день, к 1965 г. перевезли около 400 тысяч пассажиров, причем полеты совершались при скорости ветра до 16 м/с (перевозки на катерах прерывались при ветре 7-10 м/с). Появились вертолетные линии в Московской и Волгоградской областях, в Закавказье и горных районах Азербайджана, в Сибири и Таджикистане.

В 60-е - начале 70-х гг. на Ми-4 пришлась значительная доля авиаперевозок при интенсивном освоении отдаленных районов азиатской части СССР. В Западной Сибири, на БАМе, при строительстве ГЭС на крупнейших реках страны «четверки» осуществляли грузо-пассажирские перевозки, будучи самым надежным, а зачастую и единственным средством связи с «Большой землей».

Грузовые перевозки. Благодаря удачно продуманной конструкции, высокой надежности и неприхотливости Ми-4 стал «воздушной полуторкой» 60-х годов. Ассортимент грузов, транспортируемых в кабине и на внешней подвеске, был столь велик, что только его перечисление заняло бы не одну страницу. Так, в Узбекистане в 1962 г. на новые пастбища на вертолетах перевезли тысячи овец. На Камчатке, когда ягель оказался подо льдом, и стадам оленей грозила гибель, на Ми-4 организовали доставку комбикорма. В горах Грузии при строительстве плотины на реке Пацкнара Ми-4 доставлял бетон и прочие стройматериалы. Рейс занимал 7 мин., что было в 22 раза быстрее, чем на автотранспорте. За смену вертолет перевозил 25 т грузов.

Несмотря на его высокую арендную стоимость, транспортные расходы на стройке уменьшились более чем в 10 раз. Необычную работу проделала «четверка» в прудовом хозяйстве «Пуйга» в 45 км от Вышнего Волочка. Ранее мальков из пруда в пруд доставляли наземным транспортом по бездорожью, и в долгом пути рыба гибла. Ми-4 брал по 50 ящиков с карпами-годовиками и за несколько минут доставлял их к нужному водохранилищу. Работа, занимавшая 40 дней, была выполнена за 2 дня.

В начале 60-х гг. Минсвязи СССР вознамерилось резко ускорить доставку почты. С этой целью в 1964 г. на Ми-4 был осуществлен пробный рейс с Московской вертолетной станции на крышу почтамта при Казанском вокзале. Эксперимент прошел успешно, однако дальнейшего развития эти работы не получили.

Применение в качестве воздушных кранов. Впервые в качестве летающих кранов Ми-4 использовались в ходе строительства троллейбусной линии Симферополь-Алушта в 1959 г. Работы велись на пересеченной лесистой местности с крутизной склонов до 60" и высотой площадок до 700 м. Вертолет устанавливал 22-метровые опоры массой до 1600 кг. В 1960 г. при помощи Ми-4 на Кольском полуострове устанавливали линии электропередачи. В 1960 г. во Владивостоке, а в 1962 г. в Амдерме с помощью Ми-4 выполнялась опытная разгрузка судов. Операции проводились при волнении моря до 5 баллов и скорости ветра до 16 м/с. В 1962 г. на строительстве газопроводов «четверки» на внешней подвеске перевозили 700-кг контейнеры, сварочные аппараты массой 1100 кг, битумные котлы, бочки с горючим, трубы и т.п. В 1963 г. с помощью Ми-4 уложили крышу ангара в аэропорту Шереметьево, состоящую из 70 плит размером 3x12 м. Эта работа заняла 5 дней при 8 часах налета вертолета против предполагавшихся 67 дней при работе обычными способами.

В геологии. В 1956 г. Ми-4 впервые привлекли к выполнению аэрогеофизических и гравиметрических съемок в Красноярском и Западносибирском управлениях ГА. Позднее Ми-4 широко при-менялисьдля высадки и снабжения геологических партий, переброски буровой техники и т.п. В таком амплуа они использовались почти до середины 80-х гг.

О своих впечатлениях о Ми-4 вспоминает геолог, кандидат наук С.В.Бухаоев.

«Летом 1976 г. я работал в составе геологической группы в Восточных Саянах. Нас обслуживал Нижнеудинский авиаотряд, прикрепивший к экспедиции «демобилизованный» Ми-4АВ без вооружения, окрашенный в цвета Полярной авиации. О техническом состоянии этой машины и стиле работы экипажа следует сказать особо. Из выбитых иллюминаторов торчали осколки стекла, сдвижные двери пилотской кабины были законтрены в открытом положении, а боковая дверь вообще отсутствовала. Створки грузолюка и обшивка - изрядно помяты, все спиртосодержащие системы, естественно, не функционировали, а открыв капоты моторного отсека, можно было лишь изумляться обилию потеков масла. Техническое обслуживание вертолета строилось по принципу: «Меньше лезешь - больше летаешь». Весьма оригинально происходил процесс загрузки этой машины. Пилот, стоя у вертолета, практически безучастно наблюдал за нашими потугами запихнуть в грузовой отсек многочисленные бочки, мешки и ящики. Затем он садился в каби- (ну и запускал двигатель. После характерных «чихов» мотор выходил на режим, и вертолет начинал «переминаться с ноги на ногу», будучи не в силах взлететь. Через некоторое время пилот глушил дви- • гатель, и следовала команда: «Выбросить лишнее барахло!» Затем все повторялось - и так до успешного взлета. Стоявшие рядом весы просто игнорировались.

Тем не менее, даже при таком варварском обращении «четверки» оказались удивительно надежными машинами. За 10 лет их эксплуатации в Восточных Саянах не зафиксировано ни одной катастрофы. Уважение и доверие экипажей к этому вертолету было таково, что перевод на новые, но менее надежные Ми-2 и Ми-8 воспринимался как наказание.

Взаимодействие вертолетчиков с геологами строилось обычно следующим образом. Экипаж и Ми-4 приблизительно на 10 суток прикреплялись к экспедиции. В тайге создавалась опорная точка - посадочный настил из бревен размером примерно 5x5 м. Несколько дней туда перевозились бочки с бензином, моторным маслом и провиантом. Последний мы были вынуждены хранить в пустой бензотаре, так как только ее резкий запах мог служить сколь-нибудь эффективной защитой от «приватизации» продуктов медведями. Затем на точку перевозились люди и разбивался лагерь, в котором авиаторы и экспедиция жили в палатках рядом с вертолетом. Утром, заправив Ми-4 из бочки, экипаж отвозил партию геологов в заранее указанный район, где на режиме висения группа спускалась на землю. Затем «четверка» улетала, чтобы вернуться за нами в конце дня. Вечером, пользуясь отсутствием начальства и предполетного контроля, экипаж «согревал душу» спиртным наравне с членами экспедиции.

При взлете с площадки окружающим следовало быть особо осторожными. После отрыва на высоте около полутора метров вертолет начинал разворот. При этом из-за раскачки рулевой винт мог оказаться на опасной для людей высоте: в нашей группе буквально на части «разбросало» повариху, а в соседней - погибли два человека.

С Ми-4 связан и другой запомнившийся мне случай. Мы грузили внутрь салона моторную лодку «Ка-занка-2М». Из-за большой длины она не уместилась, ее нос торчал наружу, не позволяя закрыть створки грузолюка. Выручила смекалка -их крепко связали проволокой в полузакрытом положении. Затем в лодку погрузили бочку с бензином и… четыре ящика с аммоналом, взрыватели, сверху сели мы и полетели. Думаю, подобное, случись это где-нибудь в «цивилизованном мире», довело бы до нервного припадка любого руководителя полетов.

В Восточных Саянах Ми-4 эксплуатировался лишь в теплое время года. Когда же многочисленные горные озера замерзали, те же экипажи, будучи истинными универсалами, пересаживались на оснащенные лыжами Ан-2 и работали со льда. Причина такой ротации чисто экономическая. Один час эксплуатации Ми-4 стоил 256 руб., а Ан-2 - 125 руб. Для сравнения: Ми-8 - 750 руб. По тем временам это были немалые деньги, ведь «официальный» доллар тянул лишь на 65 копеек. Когда в начале 80-х гг. последние Ми-4 списали, переход на Ми-8 добил бюджет местных автономий, а появление в конце 80-х гг. Ми-17 (Ми-8МТ) с более мощными и прожорливыми двигателями ТВ-3-117 привело к параличу вертолетных перевозок в регионе. Кроме того, в отличие от пилотов «четверок», экипажи Ми-8 крайне неохотно совершали посадки на речные отмели и галечные косы - тучи пыли и мелких камешков буквально «съедали» лопатки компрессоров газотурбинных двигателей.»

В лесном хозяйстве. В 1954-55 гг. Ми-4 был испытан для определения с воздуха лесных запасов. Однако его признали- для выполнения этой задачи непригодным ввиду ограниченного обзора из кабины, повышенного уровня вибраций на оптимальных скоростях (40-60 км/ч) и относительно высокой себестоимости работ.

Лучше проявили себя Ми-4 при тушении лесных пожаров. Так, в 1957 г. в Томской области один вертолет доставил за несколько рейсов более 100 пожарных со снаряжением и около 1000 кг грузов. Кроме того, наблюдая сверху всю картину бедствия, пилот по радио управлял тушением. При патрулировании лесов использование одного Ми-4 позволяло охранять (в зависимости от региона) территорию площадью 0,5-3 млн. га.

Применение на морях и океанах. За долгие годы эксплуатации Ми-4 использовался для разведки косяков рыб, морского зверя, ледовой разведки, обслуживания полярных станций, маяков и путеводных знаков.

В 1955 г. экипажи двух Ми-4 (командиры В.П.Колошенко и В.В.Афонин) совершили перелет из Москвы до полярной станции «Северный полюс-5», покрыв расстояние свыше 5000 км. После года работы в условиях Арктики был осуществлен обратный перелет. Эти вертолеты оснащались астрокомпасами, специальной радиосвязной аппаратурой и дополнительными топливными баками.

Спасатели. Впервые Ми-4 в качестве спасателя применили в 1956 г. на Кавказе, где после снежной бури лавина завалила стоянку геологов. Летчик Н.Н.Кузнецов, выполняя посадки на высоте 1800 м, вывез из окруженного горами лагеря 31 человека. В 1960 г. при наводнении в Красноярском крае из г. Канска за 97 рейсов вывезли 900 человек. В 1966 г., когда на Балтике ветер оторвал от берега и унес в море льдины с рыбаками, с помощью вертолетов спасли 67 чел. Многочисленны факты применения Ми-4 во время борьбы со стихийными бедствиями на Дальнем Востоке, Кубани, Черноморском побережье Кавказа, в Саянах, Средней Азии и др. регионах.

Ми-4 советского и китайского производства поставлялись более чем в 24 страны мира. Естественно, они широко применялись в различных региональных конфликтах 60-70 гг.

Около 100 Ми-4 получила Индия, которая впервые применила эти вертолеты в декабре 1961 г. в ходе захвата португальского колониального анклава Гоа. В октябре 1962 г. во время конфликта с КНР в Гималаях индийцы применяли свои Ми-4 для транспортных перевозок в прифронтовой зоне, эвакуации раненых и др. Отмечалось, что эффективность машины в высокогорье оказалась низкой. Аналогичным образом использовались «четверки» и в индо-пакистанской войне 1965 г., а вот в конфликте 1971 г. их роль резко возросла. Вертолетные десанты обеспечили успех «блицкрига», который индийское командование провело в Восточном Пакистане (ныне Бангладеш). 7 декабря с двенадцати Ми-4 у переправы через р. Милна высадились командос, которые перерезали пути отхода пакистанских войск. В тот день вертолеты перевезли 2791 солдата и 90 т грузов. 10 декабря группа Ми-4 и Ми-8 высадила десант в 63 км от г. Дакки. Подобные задачи Ми-4 успешно выполняли до конца войны. Ни один из них не был уничтожен противником. Нашли применение «четверки» и в операциях индийских сил безопасности против сепаратистов в различных районах страны.

В ходе гражданской войны в Северном Йемене (1962-70 гг.) Ми-4 применялись республиканскими войсками и их египетскими союзниками в боях против монархистов. В 1972 и 1979 гг. «четверки» использовались в пограничных конфликтах между Северным и Южным Йеменами.

После войны 1956 г. Египет, предполагая проведение десантных операций в ходе «освобождения Палестины», закупил достаточно много вертолетов. Но желаемое не осуществилось - большое количество винтокрылых машин (в том числе семь Ми-4) было уничтожено при бомбежках израильской авиации в «шестидневной войне» 1967 г. В октябре 1973 г. переброска десантов была возложена на вертолеты других типов, а Ми-4 впервые выступили в роли ударных. Так, в ходе боев на Синайском полуострове две египетские эскадрильи Ми-4, вооруженные ПТУРС, 8 и 9 октября совершили около 30 боевых вылетов и уничтожили половину танков одной из бригад израильской 162-й бронетанковой дивизии.

Достаточно богата боевая биография иракских Ми-4. Прежде всего они использовались в бесконечных карательных акциях против курдов (1960-71 гг. и 1973-75 гг.), в которых несколько «четверок» было потеряно от огня повстанцев и в летных происшествиях. Накануне ирано-иракской войны ВВС страны имели около 30 Ми-4, однако в боевых действиях их не задействовали и применяли только для вспомогательных задач.

За пределами СССР наибольшее количество Ми-4 (2-5) эксплуатировалось в КНР. Они использовались в приграничных конфликтах с Советским Союзом для различных перевозок в ближнем тылу, заброски диверсионных и разведывательных групп. Неоднократно на;)3й1)аа›жоз-душное пространство северного соседа, они держали в постоянном напряжении советские службы ПВО. Несколько вертолетов не вернулось на свои аэродромы. 2-5 использовались и в январе 1974 г. в ходе конфликта с Южным Вьетнамом из-за Парасельских островов - тогда с вертолетов на архипелаг высадили десант. Применялись эти машины в вооруженных провокациях армии КНР против других соседей (СРВ, Бирмы, Лаоса и Тайваня), а также в различных акциях, которыми в конце 60-х гг. сопровождалась «Великая пролетарская культурная революция». Применение одного 2-5 отмечалось в 1969 г. в ходе ликвидации заговора Линь-Бяо. Аэрофотосъемка первого взрыва китайской ядерной бомбы также проводилась с борта 2-5. Вертолеты этого типа состоят на вооружении в КНР и по сей день.

ВВС ДРВ использовали Ми-4 для выполнения транспортных полетов в Лаос и Южный Вьетнам, борьбы с катерами и моторными джонками противника и других задач. Отмечено несколько безуспешных попыток атаковать на Ми-4 корабли 7-го флота США. Американцы заявили о предположительном сбитии двух вертолетов. В октябре 1967 г. Р-105 ВВС США при бомбежке аэродрома в 50 км от Ханоя уничтожили четыре Ми-4. Несколько «четверок» сожгли американские «зеленые береты» в ночь с 20 на 21 ноября 1970г. во время рейда на лагерь Сон Тай. В ходе решающего наступления НВСО на Юге в 1975 г. «четверки» совершали курьерские полеты. В конце 70-х гг. они использовались для обеспечения вьетнамских войск: в ходе боевых действий против китайцев и полпотовцев.

В Афганистане на момент «Апрельской революции» 1978 г. в составе ВВС имелось около 20 Ми-4. Еще до ввода советских войск правительственная авиация использовала «четверки» в действиях против вооруженных группировок оппозиции, при этом одна машина была сбита в марте 1979 г. Появление за Пянджем советских Ми-8 и Ми-24 вытеснило старенькие «четверки» на задний план. Единственным подтверждением существования Ми-4 в афганской армии служит угон 3.10.1987 г. двух вертолетов этого типа на пакистанскую авиабазу Читрал. После победы моджахедов война в Афганистане не прекратилась. Для сохранившихся «четверок» вновь нашлась работа - ВВС президента Раббани использовали их против бывших союзников.

Пришлось повоевать Ми-4 и в Африке. Правительственные войска Судана в конце 60-х гг. применяли их в операциях против повстанцев на юге страны. В 1973г., во время освободительной войны в Португальской Гвинее (ныне Гвинея-Бисау) национальный фронт ПАИГК использовал Ми-4 в боях с войсками метрополии. Вертолеты совершали транспортные и раз-ведполеты. Базировались они, в основном, в соседней Гвинейской Республике, а иногда и на территории, подконтрольной фронту. Летали кубинцы и авиаторы из африканских стран. На машинах наносились красные звезды и аббревиатура РА1СС. Потерь вертолетчики не имели. Сомалийская армия использовала «четверки» в войне с Эфиопией в 1977-78 гг. После поражения сомалийцев в стране началась гражданская война, в которой приняли участие и уцелевшие Ми-4. Их постигла общая судьба ВВС этого государства: из-за отсутствия запчастей все то, что не погибло в боях, пришло в негодность, было разграблено мародерами и превратилось в металлолом.

Основной боевой работой кубинских Ми-4 стала борьба с кораблями и катерами ЦРУ. Так, в ночь на 21 октября 1963 г. при высадке антикастровских командос специальное судно ЦРУ «Рекс» попало в засаду. Спасаясь от огня, экипаж направил свой корабль в открытое море. В это время появились два Ми-4, с которых выпустили осветительные ракеты. Однако в освещенную зону попал либерийский рудовоз «Дж. Луис», выполнявший обычный рейс. Экипажи вертолетов приняли его за противника и открыли огонь. Подоспевшая пятерка МиГов повторила ошибку своих коллег. Пока кубинцы разобрались, что к чему, нарушитель ушел. Известен также случай дезертирства одного летчика на Ми-4 с Острова Свободы в США. Американцы вертолет не вернули, и сейчас он находится в музее армейской авиации.

Создатели «четверки" попали точно в цель, вовремя выпустив в свет вертолет, который на долгие годы стал эталоном в своем классе. Появившиеся позднее Ми-2 и Ми-8 так и не заполнили нишу, освобожденную ветераном. И по сей день в парке вертолетов стран бывшего СССР ощущается потребность в недорогой, неприхотливой и надежной «воздушной полуторке».

* Вертолет десантный на 12 человек.

** На первых экземплярах Ми-4 управление было частично обратимым.

*** Самовозбуждающиеся связанные колебания лопастей, фюзеляжа и шасси вертолета. Термин возник в связи с тем, что разрушения винтокрылых ЛА чаще всего случались на земле.

**** На ряде вертолетов сохранялись исходные иллюминаторы.

10марта 1995 г. специализированный пожарный самолет Ан-32П получил Сертификат летной годности - (ранее выдан Ан-28, Ан-74, Ан-124-100, Ил-86, Ил-96, Ту-204 и Як-42). Это достойный повод ближе познакомить читателей «АиВ» с самолетом. Андрей Ю. Совенко/ «АиВ»

Фото Н.И. Лизогубенко

Когда почти 40 лет назад О.К.Антонов обдумывал проект пассажирского самолета Ан-24, вряд ли он представлял себе, сколь долгая судьба ожидает эту машину. Однако Ан-24 оказался настолько удачным, так

полно отвечал современным ему условиям производства и эксплуатации, интересам авиаперевозчиков и пассажиров, что, непрерывно совершенствуясь, выпускался в течение 20 лет в более чем 40 модификациях. Широкому распространению машины способствовали ее экономичность, простота и дешевизна эксплуатации, легкость освоения летно-техническим составом. Но главное, что привлекало заказчиков, это высокая надежность, которую демонстрировал как самолет в целом, так и все его важнейшие системы и агрегаты. Вполне естественно, что зарекомендовавшая себя подобным образом машина послужила основой для целого семейства модификаций, в котором значительное место занимают транспортные варианты.

Первым шагом в этом направлении стал Ан-24Т, оснащенный небольшим хвостовым грузолюком. Его эксплуатация и проведенные исследования показали, что грузоподъемность, дальность полета машины и размеры грузовой кабины оптимальны для значительной части транспортных задач, стоящих перед гражданскими и военными авиаперевозчиками. Такой вывод навел на мысль превратить Ан-24 в полноценный транспортный самолет, тем более, что высокое расположение крыла и небольшая высота пола над уровнем земли облегчали эту задачу.

Так в 1969 г. появился Ан-26, грузовая кабина которого была оборудована всем необходимым, а в модифицированной хвостовой части фюзеляжа находился значительный по размерам грузолюк. В процессе модификации был учтен многолетний опыт эксплуатации «двадцать четверки», устранены выявленные недостатки и использованы резервы конструкции. Поэтому Ан-26 никогда, даже в самом начале, не считался «сырым» самолетом. При выполнении перевозок, десантирований, специальных задач, включая и полеты в тяжелейших условиях эксплуатации, он неизменно показывал себя с лучшей стороны. Надежность стала «фамильной чертой» созданных в Киеве транспортных самолетов.

Может быть, поэтому правительство Индии, вставшее перед необходимостью обновить парк транспортных самолетов страны, остановило свой выбор на антоновской фирме. Хотя, конечно, сыграла свою роль и общая ориентация на дружбу с СССР, и добрая репутация закупленных ранее АН-12. Во всяком случае, итальянский, английский и канадский самолеты-конкуренты индийские специалисты отвергли как не отвечающие крайне жестким требованиям к машине, которая должна была совершать полеты в самые труднодоступные высокогорные районы на границе с Китаем и Пакистаном. Высокая тяговооруженность такого самолета должна сочетаться с улучшенной проходимостью по необорудованным аэродромам и автономностью эксплуатации с удаленных площадок. А значит, вновь на первое место выдвигается требование надежности.

Исходя из этого, новый самолет стали создавать на базе Ан-26, оснастив его 'более мощным двигателем АИ-20ДК. Основанный только на проверенных конструктивно-технологических решениях, доведенный в ходе почти двадцатилетней эксплуатации на Ан-12 и Ил-18, этот «движок» по своей надежности не уступал агрегатам планера. Пользуясь случаем, в ходе очередной модификации самолета вновь «подчистили» выявленные мелкие огрехи, несколько усилили крыло и увеличили энергоемкость тормозов для посадок с повышенной скоростью в разреженном воздухе высокогорья. Максимальная грузоподъемность машины увеличилась до 6700 кг. Так в 1976 г. появился Ан-32. Это был первый в СССР случай, когда самолет специально создавался на экспорт. Индийцы всесторонне и придирчиво испытали его у себя дома и остались вполне довольны. Начиная с 1982 г., они закупили 118 этих самолетов.

Не только в Индии, но и в других странах с жарким климатом и горной местностью Ан-32 завоевал популярность. Из 337 построенных на киевском авиазаводе машин значительная часть поставлена в Афганистан, Никарагуа, Перу и Эфиопию. Работая в тяжелейших климатических условиях, подвергаясь обстрелам и диверсиям, при низкой культуре обслуживания, Ан-32 неизменно демонстрировали высокие эксплуатационные качества. В Эфиопии при температурах воздуха до 50° С они летали с полной нагрузкой, в то время как другие машины теряли до половины грузоподъемности. В Индии они абсолютно точно сбрасывали грузы на парашютах, снижаясь в узкие ущелья, чего не могли другие самолеты. В Перу выполняли регулярные полеты с соблюдением всех требований по безопасности с аэродрома Куска, расположенного на высоте более 3000 м и окруженного горами. В ходе военных действий «тридцать вторые» садились на выбранные с воздуха площадки, дороги и даже улицы деревень.

Самолет настолько убедительно доказал свои преимущества, что был принят на вооружение и в СССР. Но… наступил 1991 г. Заказанные военными машины постепенно были раскуплены различными вновь образованными авиакомпаниями и предприятиями. Сегодня они с успехом эксплуатируются в различных регионах СНГ и в дальнем зарубежье. Многие из них работают по лизингу в Азии и Африке.

А в АНТК им. О.К.Антонова разрабатываются новые варианты самолета.

В Крыму пожар 1993 г. забудут не скоро. Из Ялты трагедия, разгоравшаяся в буквальном смысле слова в лесах над городом, была видна как на ладони: огромные тучи дыма застилали небо, ветер посыпал улицы города пеплом. Пожарные и горноспасатели, моряки и курсанты -все, вплоть до отдыхающих, были брошены на борьбу с огнем. Два специально оборудованных вертолета трудились как пчелки, но все тщетно… В критический момент на помощь ялтинцам пришел только что созданный пожарный самолет Ан-32П. Два опытных образца были сняты с испытаний и срочно направлены в Крым. Совершая в день в среднем по 15 полетов, они прицельно сбрасывали на горящий лес с минимальной высоты до 136 т воды. Работавший рядом Ил-76 за три ежедневных полета распылял так называемым дождеванием с полутора километровой высоты 126 т. Это тоже было нужно - сбивало дым. Но победили стихию антоновские «пожарники». В благодарственном письме генеральному конструктору П.В.Балабуеву заместитель Председателя Совета Министров Крыма В.А.Юров писал: «Опыт выполнения двумя этими самолетами около 100 полетов над горной местностью, где на обширной площади велась борьба с наиболее крупным из когда-либо отмеченных пожаров в Крыму, показал высокую эффективность Вашей техники и оказал существенное влияние на ускорение тушения огня».

Хотелось бы подчеркнуть: две еще не завершившие испытания опытные машины работают с полной нагрузкой вдали от своей базы в тяжелейших условиях - и ни одного отказа! Факт, достойный книги рекордов. Такую же надежность «пожарники» продемонстрировали в ходе десятков других тушений, в том числе и за рубежом. В ходе ликвидации пожаров в Португалии в июле 1994 г. Ан-32 выполнили 545 полетов, после чего правительство этой страны выступило с предложением продлить контракт еще на четыре года. В местном журнале Revista за сентябрь 1994 г. отмечалось: «Ан-32П обладает исключительно высокой производительностью, надежностью и прекрасными летно-техническими характеристиками для такого класса самолетов».

Ан-32П представляет собой исходную «тридцать вторую», оснащенную наружными съемными баками для огнегасящей жидкости, которую можно сбрасывать как залпом (8 т), так и последовательно (по 4 т). Кроме тушения пожара таким способом, Ан-32П может вызывать осадки над полыхающей зоной путем воздействия на облака метеопатронами, доставлять и десантировать 27-30 пожарных со спецоборудованием и снаряжением, перебрасывать наземные заправочные станции и другие противопожарные средства. Благодаря возможности демонтажа баков «пожарник» нетрудно превратить в обычный транспортный самолет и использовать на коммерческих перевозках в период, когда он не задействован в тушениях. Уникальные возможности Ан-32П сделали целесообразным начать на Киевском государственном авиационном заводе «Авиант» серийное производство этой машины.

Признанием выдающихся качеств самолета стало получение им Сертификата летной годности по НЛГС-2. Благодаря процессу сближения отечественных и западных норм летной годности Ан-32П имеет хорошие шансы выйти на мировой рынок пожарных самолетов. Чтобы не упустить такую возможность, киевские самолетостроители в марте 1995 г. орга-низовали его демонстрационные полеты на Филиппинах, в Малайзии, Австралии и Таиланде. Машина вызвала значительный интерес и, вполне возможно, ее ожидает большое будущее.

Петр Бутовски/ Гданьск (Польша)*, Александр Н.Ларионов/ «АиВ»

В ноябре 1975 г. на Ходынском аэродроме Москвы в присутствии министра обороны СССР Маршала А.А. Гречко и командующих военными округами состоялся секретный показ новой боевой техники, в числе которой был представлен и самолет Т-8-1, первый прототип штурмовика Су-25. Именно тогда военные поддержали идею создания для этого штурмовика нового боевого комплекса, эффективного в борьбе с малоразмерными, подвижными, хорошо защищенными целями, в т.ч. танками нового поколения типа американского М-1 «Абраме». Специализированные КБ, получив соответствующие задания, приступили к разработке такого комплекса. Конструкторским бюро А. Шипунова (г. Тула) создается уникальная сверхзвуковая противотанковая ракета «Вихрь». Вначале для управления этим оружием предполагалось использовать модифицированную систему «Радуга»**, однако вскоре Красногорский ОМЗ «Зенит» разработал новый прицельный комплекс «Шквал».

К работам по установке на Су-25 нового вооружения в ОКБ им. П.О. Сухого приступили в начале 1980 г. Ведущим конструктором по этой модификации штурмовика, получившей обозначение Т-8М или Су-25Т (противотанковый), был назначен В.П. Бабак. В 1982 г. рабочее проектирование самолета было завершено. В конструктивном плане новый штурмовик создавался на базе двухместного учебно-боевого самолета Су-25УБ***. По конфигурации планеры обоих самолетов почти идентичны, однако головная часть фюзеляжа Т-8М спроектирована заново. Вместо кабины второго летчика установили дополнительный топливный бак № 3. Над ним разместили отсек БРЭО, под баком - пушечную установку. Из компоновочных соображений ее сместили на 273 мм вправо от плоскости симметрии, а переднюю опору шасси - на 222 мм влево. Внутренние объемы носовой части фюзеляжа, ранее занимаемые пушечной установкой, заполнили аппаратурой прицельного комплекса «Шквал».

В хвостовой части фюзеляжа установили еще один дополнительный бак №4, при этом штатная емкость топливной системы Су-25Т увеличилась до 4890 л (на базовом Су-25 - 3500 л). Для повышения боевой живучести фюзеляжные топливные баки выполнили мягкими протектированными. С той же целью штурмовик оснастили генератором активных ИК-по-мех «Сухогруз» и маршевыми двигателями с пониженным уровнем теплового излучения Р-195****.

Бесфорсажный ТРД Р-195 является «холодной» модификацией двигателя Р-95Ш, работа над которой Уфимским моторостроительным ПО велась с 1982 г. Сопло оборудовали специально профилированным затурбинным стекателем, охлаждаемым набегающим потоком воздуха. Благодаря этому ИК-излучение двигателя в заднюю полусферу снижено до 360 Вт/стерад (у исходного двигателя - 1200 Вт/стерад). Наряду с этим удалось увеличить максимальную взлетную тягу с 4000 кгс (4100 кгс - на режиме «ЧР») до 4200 кгс (4500 кгс).

Генератор активных ИК-помех представляет собой цилиндр,внутри которого смонтированы нагревательные спирали и система подвижных зеркал. Он способен создавать вращающиеся высокоэнергетические тепловые лучи в задней полусфере, по интенсивности в несколько раз превышающие излучение маршевых двигателей. В результате ИК-головка самонаведения атакующей ракеты не может захватить цель. Для эффективного противодействия ракетам типа «Ред Аи» требуется полуторакратное превышение, ракетам типа «Стингер» - шестикратное.

На штурмовик установили систему управления вооружением СУВ-25Т «Восход», включающую бортовой компьютер с большим объемом памяти и прицельный комплекс «Шквал», а также систему автоматического управления САУ-8, что позволило в максимальной степени автоматизировать процессы навигации, пилотирования и атаки цели. Высокая эффективность этих систем была продемонстрирована при испытаниях самолета, когда в автоматическом режиме был выполнен полет по маршруту в 600 км с запрограммированным сбросом бомб. Все бомбы попали в круг радиусом 50 м от цели.

Эффективное применение всех видов управляемого и неуправляемого оружия по наземным, морским и воздушным целям обеспечивается автоматическим оптикотепловизионным прицельным комплексом «Шквал». Военные не сразу согласились на внедрение этого комплекса на одноместном самолете, полагая крайне опасным в условиях маловысотного полета производить поиск цели только на телевизионном экране, не видя земли через остекление фонаря. Так, во время заседания макетной комиссии летом 1983 г. заказчик потребовал введения второго члена экипажа - оператора вооружения.

Однако конструкторы не могли пойти на еще более тяжелый двухместный вариант, т.к. новый штурмовик не имел для этого резервов тяговооруженности, которая по сравнению с Су-25 и без того уменьшилась с 0,468 до 0,462. Начались поиски технических решений, позволяющих одному пилоту уверенно работать с телевизионным прицелом на сверхмалой высоте. Был разработан и опробован на стенде новый метод совместного управления самолетом и индикатором прицела, рассмотрев который военные согласились на продолжение работ по одноместному варианту.

По самолетным системам новый штурмовик незначительно отличается от базового. Повышено с 0,05 кг/кв.см до 0,25 кг/кв.см избыточное давление в кабине, что позволило поднять потолок самолета до 10 км. В продольном канале управления установлены бустеры БУ-45.

В качестве артиллерийского вооружения Су-25Т вначале планировалось применить противотанковую 45-мм авиапушку, подвижную в горизонтальной и вертикальной плоскостях. Однако испытания такой артустановки выявили ряд проблем, не позволивших применить ее на этом самолете. Поэтому остановились на проверенном решении - неподвижной двуствольной 30-мм пушке ГШ-2-30, которую вынесли за обводы фюзеляжа.

В 1983 г. работы по двухместному учебно-боевому самолету Т-8УБ на Улан-удинском АПО были приостановлены, т.к. приоритетной признали задачу постройки и передачи на испытания штурмовика Т-8М. Планер недостроенной «спарки» использовали для создания первого летного экземпляра Т-8М-1, сборка которого была завершена в июне 1984 г. на авиазаводе в Тбилиси. Для сокращения сроков первая машина передавалась на испытания с неполным комплектом новых систем. Кроме того, на Т-8М-1 отсутствовали дополнительные фюзеляжные топливные баки, а на их месте размещалось испытательное оборудование. Была предусмотрена возможность демонтажа пушечной установки и подвески вместо нее контейнера с измерительной аппаратурой. Вскоре Т-8М-1 был перевезен на аэродром ЛИИ,

и 17 августа летчик-испытатель ОКБ А.Н.Исаков впервые поднял самолет в воздух.

Первые три планера Су-25УБ серийной сборки* в 1985 г. также были отправлены на Тбилисский завод, где на их базе построили планер для статиспытаний Т-8М-0 и две летные машины Т-8М-2 и Т-8М-3, переданные на испытания соответственно в 1985 и 1986 гг. Вторая и третья летные машины были укомплектованы оборудованием и имели штатную емкость топливной системы. На самолете Т-8М-3 в корне киля впервые был установлен ИК-генератор «Сухогруз». С целью сокрытия истинного назначения самолета на первых Т-8М рисовали кабину второго пилота, имитируя учебный вариант.

На этапе заводских испытаний летные характеристики самолета были сняты сравнительно быстро, но при отработке прицельного комплекса «Шквал» возникли значительные сложности, связанные с тем,, что с момента визуального обнаружения цели и до пуска противотанковой ракеты пилот не успевал выполнить все необходимые операции. А именно: наложить метку цели на лобовом стекле на сетку прицела, включить программу слежения (указатель цели переносится на телевизионный экран), совместить метку цели с сеткой прицела на экране, нажать кнопку слежения, а после захвата цели телевизионной системой сориентировать самолет в сторону цели и произвести пуск ракеты. Танк летчик способен визуально обнаружить не далее 3,5 км, и на эти действия у него остается всего лишь 10-15 с.

В процессе испытаний для увеличения дальности обнаружения цели было решено использовать оптикотепловизионную систему, доработав прицельный комплекс «Шквал». На расстоянии 12 км от предполагаемой цели эта система теперь автоматически включается в режим сканирования (осмотра местности). Летчик, заметив танк на экране телевизора, запускает программу

слежения, и штурмовик направляется в сторону цели. Далее летчик накладывает сетку прицела на отметку танка и нажимает кнопку слежения. Комплекс захватывает цель и сопровождает ее, а после нажатия летчиком боевой кнопки выбирает соответствующий вид оружия и открывает огонь.

В 1989 г. новый штурмовик прошел проверку в условиях, близких к реальным. На танковом полигоне под г. Броды (Львовская обл. (состоялись учения с участием эскадрильи Су-25 и двух Т-8М. Задачей штурмовиков был поиск и уничтожение колонны танков, прикрываемой двумя самоходными системами противовоздушной обороны наземных войск. Учения показали, что базовый Су-25 на европейском ТВД проигрывает мобильным установкам ПВО. ЗатоТ-8М оказался очень эффективным в борьбе с этими установками и танками благодаря совершенным противотанковым средствам поражения и системе управления вооружением.

В общей сложности Тбилисский завод выпустил 8 опытных штурмовиков Т-8М. Все самолеты были переданы на базу ГНИКИ ВВС в Ахтубинске. В ходе испытаний в 1990 г. разбился Т-8М-2. В этот день летчик А.Гончаров производил бомбометание противотанковыми бомбами ПТАБ-2,5. Выполняя очередной сброс, он почувствовал сильный удар по правому борту - при выходе бомбы из контейнера произошел ее самопроизвольный взрыв. Самолет загорелся. Летчик прекратил выполнение задания и повел поврежденный штурмовик на аэродром*, предпринимая безуспешные попытки потушить пожар. Не долетев до аэродрома 8 км, Гончаров вынужден был катапультироваться.

Су-25Т завершил заводские испытания, совмещенные с этапом «А» госиспытаний, в конце 1990 г. Они подтвердили высокий уровень ТТХ нового самолета, эффективность его бортового оборудования и ракетного комплекса «Вихрь», способного уничтожить малоразмерную подвижную цель с вероятностью 80%. Во время испытаний УР «Вихрь» успешно применялись не только по наземным, но и по воздушной цели - самолету-мишени Ту-16.

Еще до передачи нового штурмовика на второй этап госиспытаний Тбилисский авиазавод приступил к его серийному производству. 26 июля 1990 г. заводской летчик Коростиев поднял в воздух первый серийный Су-25Т. К середине следующего года была закончена сборка установочной партии из 12 серийных машин. Однако в связи с обострением отношений между Россией и Грузией эти штурмовики так и не были переданы российскому заказчику. По заявлению представителя ОКБ им. П.О. Сухого, данные самолеты не могут быть использованы в боевых целях, т.к. не оснащены соответствующим оборудованием.

Акт об окончании государственных испытаний Су-25Т был подписан в сентябре 1993 г. В нем рекомендовалось принять штурмовик на вооружение, а также указывалось на целесообразность присвоения ему нового индекса как боевой машине следующего поколения. В начале 1994 г. вышел приказ генерального конструктора М.П. Симонова о присвоении специализированному противотанковому штурмовику индекса Су-39.

Мировой общественности самолет впервые был представлен в ноябре 1991 г. на выставке в Дубай Объединенные Арабские Эмираты), где под обозначением Су-25ТК** демонстрировался Т-8М-3. Впоследствии новый штурмовик выставляется на различных международных авиасалонах- «Мосаэрошоу», «МАКС-93» и др., где неизменно вызывает повышенное внимание иностранных специалистов. В частности, интерес к его приобретению проявляют Иран и Китай.

По заявлению представителей ОКБ им. П.О. Сухого, Су-39 с прицельным комплексом «Шквал» и системой ПТУР «Вихрь» опережает аналогичные разработки за рубежом. Штурмовик имеет очень хорошие перспективы для продажи. В настоящее время подготовка к серийному производству этого самолета ведется на авиазаводе в Улан-Удэ.

Боевой комплекс самолета Су-39

1. Система управления вооружением СУВ-25Т «Восход» обеспечивает решение разнообразных прицельно-навигационных задач с высокой точностью. Точность навигации Су-39 в автоматическом режиме - 0,2% от длины трассы. Это означает, что при радиусе действия в 700 км штурмовик способен без коррекции системы дальней навигации выйти на цель с точностью 1,5 км.

Входящий в состав СУВ-25Т прицельный комплекс «Шквал» обеспечивает автоматическое распознавание и сопровождение целей, целеуказание и управление бортовыми средствами поражения. Точность сопровождения малоразмерной подвижной цели на дистанции 8 км составляет 0,6 м. Во время испытаний комплекс наводился на летящую птицу и точно «удерживал» цель.

Основа прицельного комплекса «Шквал» - дневная всепогодная оптико-телевизионная система. Она размещена совместно с лазерным дальномером-целеуказателем в носовой части самолета на единой стабилизированной по трем осям платформе, углы отклонения которой: +15 град./-80 град, по вертикали и +30 град./-30 град, по горизонтали. Телевизионная камера работает в двух режимах: наблюдения (угол видения - 27 град, х 36 град.) и слежения (угол видения - 0,7 град, х 1,0 град., 23-кратное увеличение).

Для действий в ночное время прицельный комплекс оснащен тепловизионной системой «Меркурий», смонтированной в подфюзеляжном подвесном контейнере. При взлете и посадке передняя часть этого контейнера закрывается крышкой, защищающей оптику. ИК-система не стабилизирована, оснащена объективом с широким (13,7 град, х 18,2 град.) и узким (5,5 град. х7,3 град.) полями зрения. Дальность обнаружения и захвата цели дневной оптической системой - до 15 км, ночной - до 12 км. Видеоинформация дневного телевизионного канала и ночного канала с узким полем зрения выводится на монохромную ЭЛТ, установленную в верхней части приборной доски справа, а ночного канала с широким полем зрения - на ИЛС.

2. Комплекс боевого противодействия «Иртыш» включает: станцию обнаружения, пеленгации и идентификации облучающих самолет РЛС, станцию активных радиотехнических помех «Гардения», генератор активных ИК-помех «Сухогруз», систему отстрела трассеров и дипольных отражателей. ИК-генератор и пусковая установка У В-26, вмещающая 192 ложные цели ППИ-26 (тепловая) либо ППР-26 (радиолокационная), смонтированы в едином блоке у основания киля.

3.Вооружение самолета. Встроенное артиллерийское вооружение Су-39 -установка НППУ-8М (неподвижная двуствольная авиапушка ГШ-2-30 калибра 30 мм, боекомплект 200 снарядов). Дополнительно под крылом штурмовика могут быть размещены подвесные артустановки: СППУ-687 (поворотная пушка ГШ-1-30, боекомплект 150 снарядов), СППУ-22 (поворотная пушка ГШ-2-23, боекомплект 260 снарядов) и др.

Подвеска вооружения Су-39 - аналогично базовому Су-25. На каждой консоли крыла установлены четыре внутренних взаимозаменяемых балочных держателя БД 3-25, обеспечивающих подвеску всей номенклатуры применяемого вооружения, и один внешний пилон-держатель для пускового устройства АПУ 60-1 ракеты «воздух-воздух» Р-60М. Корневой балочный держатель может заменяться универсальным пилоном, обеспечивающим подвеску вооружения массой до 1000 кг.

На новом штурмовике применяются все типы управляемого и неуправляемого ракетного и бомбардировочного вооружения, грузовые и пушечные контейнеры, подвесные зажигательные и топливные баки, используемые базовым штурмовиком. Кроме того, на Су-39 могут применяться корректируемые авиабомбы с телевизионной системой наведения КАБ-500Кр и ряд высокоэффективных УР: ракеты класса «воздух-поверхность» Х-25МТ, Х-29Т, Х-31П, Х-58У/Э, ракета ближнего маневренного воздушного боя Р-73РМД1/2.

Основное противотанковое оружие самолета - ракетный комплекс «Вихрь». Типовой комплект вооружения Су-39 включает два пусковых устройства АПУ-8 по восемь ракет. УР «Вихрь» - сверхзвуковая ракета с комбинированной системой наведения (на начальной фазе полета управление радиокомандное, далее - лазерное) и дальностью пуска до 10 км. Калибр - 125 мм, масса (с транспортно-пусковым контейнером) - 60 кг. Ракета имеет тандемную кумулятивную БЧ и способна пробивать броню эквивалентной толщиной до 1000 мм. Благодаря высокой скорости полета ракеты штурмовик за один заход может поразить несколько бронированных целей.

Перегоночная дальность полета с четырьмя подвесными баками (два по 1150 л + два по 800 л) - 2250 км.

' Перевод с польского Ивана Д.Радченко/ Киев.

** Установлена на Ми-24, может применяться только на ЛА с двумя членами экипажа.

*** Первый экземпляр этого самолета (Т-8УВ-1) в то время строился на авиазаводе в

Улан-Удэ путем доработки планера серийного штурмовика Т-8.

**** Позже эти двигатели устанавливались на Су-25 и Су-25БМ.

* Серийное производство Су-25УБ на авиазаводе в Улан-Удэ началось в 1984 г.

*По мнению летчика-испытателя ОКБ полковника О.Г.Цоя, в этой ситуации следовало сажать самолет на запасную полосу полигона.

** Обозначение экспортного (коммерческого) варианта нового штурмовика, отличающегося от Су-25Т только составом БРЭО. Этот вариант построен не был. На выставках под обозначением Су-25ТК демонстрировались самолеты Т-8М-3 и Т-8М-10.

Юрий М.Киржнер/ Киев* Фото из архива АНТК им. О.К.Антонова

На протяжении многих лет генеральный конструктор О.К.Антонов мечтал о создании маленького пассажирского самолета короткого взлета и посадки. В конце 50-х гг. эта мечта воплотилась в Ан-14 - любимом детище Антонова, названном им «Пчелкой». Олег Константинович лично руководил ее проектированием, постройкой, вникал во все перипетии летных испытаний и доводки, строго следил за неукоснительным воплощением выдвинутой им лично концепции самолета, предусматривавшей:

- предельную безопасность,

- возможность прощать летчику любые ошибки пилотирования,

- легкость освоения начинающими пилотами,

- простоту конструкции и дешевизну производства,

- возможность эксплуатации в любых климатических условиях,

- большой ресурс при малых затратах на обслуживание,

- автономную эксплуатацию вне баз,

- возможность взлета и посадки с грунтовых площадок, причем длина разбега и пробега не должна превышать 60 м, а траектория набора высоты и планирования должна обеспечивать преодоление препятствий высотой до 10 м на границе площадки.