"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

В День Москвы 5 сентября мы ждём любителей поэзии в 13 часов у памятника основателю "Литературной газеты" А.С. Пушкину на фестиваль поэзии, в котором будут участвовать представители разных поколений. Там же с 11 до 17 часов можно будет оформить подписку на "ЛГ" на первое полугодие юбилейного для нас года по ЛЬГОТНОЙ цене.

Подписной купон

Отзвенел первый звонок, отшумели праздничные линейки, пышные осенние букеты расставлены по вазам. Школы и вузы пытаются войти в обычную рабочую колею.

УТРАТА

Из прощального слова Патриарха всея Руси Кирилла в храме Христа Спасителя:

"Действительно, прожив долгую жизнь, он был свидетелем разных эпох, разных событий в истории нашего Отечества. Он пережил все эти эпохи, и сегодня, окружая его гроб, мы, конечно, с благодарностью вспоминаем всё то, что он сделал для людей и страны. Но мне бы хотелось сегодня сказать о том, что я всегда считал в Сергее Владимировиче самым важным, - о его доброте и отзывчивости к людям. Только добрый человек может быть хорошим детским писателем, потому что детская душа отзывчива на доброту. Именно как великий детский писатель он войдёт в историю русской литературы и в историю нашего Отечества. И в основе его творчества не только Богом данный талант, но внутреннее состояние духа.

РУКОПОЖАТИЕ

С 7 по 11 сентября в Варне пройдёт первый этап творческого проекта "Слово и образ", организованного правительством Москвы и мэрией города Варны при содействии посольства Болгарии в Российской Федерации. "Слово и образ" уже в третий раз проводится в Варне и в Москве. У проекта вполне конкретная и благородная цель - укрепление творческих связей между писателями, художниками, музыкантами двух городов. В программе встреч творческие вечера, концерты, выставки, дискуссии.

В Варну приедут известные деятели культуры из Москвы. Там гости познакомятся с достопримечательностями города, встретятся с представителями администрации.

На специальном вечере представители редакции "Литературной газеты" и поэты из Варны презентуют номера приложения, посвящённого болгарской литературе и культуре "Рукопожатие". Кстати, идея этого издания родилась в прошлом году во время проекта в Варне.

Болгарский журнал "Просторы", выходящий в Варне, посвятит свой пятый номер современной русской поэзии, прозе и критике.

С 19 по 23 октября в Москву приедут с ответным визитом авторы Варны, которые будут участвовать во втором этапе проекта "Слово и образ".

Соб. инф.

С 28 августа открыто прямое железнодорожное сообщение между Белорусским вокзалом и Международным аэропортом "Шереметьево". Аэроэкспресс отправляется с Белорусского вокзала, добирает авиапассажиров на Савёловском и далее следует в аэропорт. На вокзале можно зарегистрироваться на внутренний рейс и сдать багаж. Стоимость проезда 250 рублей.

В День знаний и 90-летия ВГИКа имени С.А. Герасимова в старейшем учебном заведении торжественно открыт памятник трём знаменитым выпускникам - режиссёрам Василию Шукшину и Андрею Тарковскому, сценаристу Геннадию Шпаликову. Идею композиции предложил режиссёр Сергей Соловьёв, а скульптором стал Алексей Благовестов.

В прошедшую пятницу в музее-заповеднике "Царицыно" открылась 20-я Всероссийская ярмарка мёда, которая продлится до 12 октября.

На ярмарку съехались пчеловоды со всей страны и ближнего зарубежья. Москвичам пчеловоды предложили множество сортов мёда, а также воск, прополис, пергу и медовуху.

ОЧЕВИДЕЦ

Дмитрий КАРАЛИС

В советские времена в ходу была шутливая присказка-угроза: "Чтоб ты жил на одну зарплату!" На самом деле большинство людей (как в советские времена, так и в нынешней России) не отказалось бы жить на одну достойную зарплату и не бегать в поисках приработка.

Из классической политэкономии известно: существует реальная цена рабочей силы - сумма средств, необходимых работнику и его семье для воспроизводства способности к труду, которая, в свою очередь, зависит от цен на продукты питания, предметы домашнего обихода, одежду, содержание жилища, медицинское обслуживание, образование, социальные услуги, отдых и т. п.

И существует заработная плата, которую работодатель предлагает при найме рабочей силы. Понятно, что заработная плата должна соответствовать реальной цене рабочей силы. Иначе работник сначала начнёт протягивать руки, затем ноги, и работодатель рискует остаться один на один со своими средствами производства - фабриками-заводами-пароходами, если вообще не на руинах, ибо, как известно, пролетариату нечего терять, кроме своих цепей.

Но в современной России цена рабочей силы и заработная плата упорно не хотят совпадать, доводя ситуацию до экономического абсурда. Разброс в цифрах поразительный. Есть зарплаты, не покрывающие стоимости проезда к месту работы, а есть наводящие на подозрение, что работал не один человек, а целый областной город со стотысячным населением. При этом модное словечко "бонус" - вовсе не аналог премии по результатам труда. Это замаскированный делёж владельцами предприятий и руководящим персоналом прибыли, созданной трудом всех работников.

Как объяснить чудовищный разброс в системе оплаты труда, сложившейся в нашей стране? Например, какую новую стоимость создают работники банков, сидящие на государственных по своей сути деньгах и торгующие этими деньгами? Кто следит за справедливой, да и просто за заработной платой в стране? Трудовая инспекция? Профсоюзы? Какой процент из почти восьмидесяти миллионов трудоспособного населения нашей страны являются членами профсоюзов? И вообще - минимальный размер оплаты труда в РФ, установленный с 2009 года в 4330 рублей, соответствует цене рабочей силы? То есть даёт возможность работнику жить со своей семьёй, а не выживать?

Постоянно попирать экономические законы и надеяться на тишь, гладь да Божью благодать - всё равно что обслуживать высоковольтную подстанцию с удостоверением электрика, купленным в переходе метро.

Уже выросло не одно поколение молодёжи, для которых понятие "труд" является низким, зазорным. Ещё немного телевизионным продюсерам и "финансистам" поработать в избранном направлении - и трудящийся человек будет восприниматься как социопат, неспособный адаптироваться к положению в обществе, убогий дурачок, не понимающий, в чём вся фишка жизни. Всё идёт к тому, что слово "труд" скоро будут встречать фырканьем. А "общественно полезный труд" - диким хохотом.

Понятие трудолюбия подменяется удачей. Глядя на роскошную жизнь в телевизоре, на страницах гламурных изданий, молодой человек делает вывод, что достичь успеха можно только в финансовой сфере, но никак не путём добросовестного квалифицированного труда.

Рабочего человека в общественном сознании теперь нет как класса, как персонажа. А если и прошмыгнёт по телеэкрану простой человек, то обязательно с глуповатой физиономией. Есди мельком покажут в новостях недовольных, то они перекрывают дороги и с матюками ломятся в кабинеты начальства за своей нищенской зарплатой. Любому школьнику ясно - эти жалкие люди не имеют никакого отношения к достойной человека жизни. Хочешь, мальчик, быть одним из этих лузеров?

Может ли самая большая в мире страна с гигантскими запасами ресурсов выйти из кризиса без идеи всеобщего труда, одними лишь заклинаниями на финансовую тему? Без труда - реального, производительного, без квалифицированных работников, которые, как говорилось, решают всё? Кто будет восстанавливать народное хозяйство после того, как с шипением выйдет воздух из дутых состояний и псевдоолигархи помашут нам ручкой с берегов Темзы?

Кто из молодых людей имеет сейчас полноценные трудовые книжки, выданные в отделе кадров предприятия? Один на десяток. Сегодня молодой человек или девушка, не поступив в институт, ищут не хорошую специальность, а "хорошую работу". То, что называется проф amp;shy;ориентацией молодёжи, буксует, не в силах справиться со стереотипами огламуренного сознания. Лучше с насусленной чёлочкой торговать телефонами, чем стоять у станка в замасленной спецовке. Лучше "крутиться в бизнесе", чем крутить руль грузовика или штурвал буксира. Лучше делать клипы, чем строить корабли.

В петербургских ПТУ и колледжах, где обучают двум сотням специальностей, где платят стипендию и кормят обедом, практически нет конкуренции: мест больше, чем потенциальных студентов. Поколение завышенных потребностей по-прежнему верит в шальную удачу и мгновенный финансовый успех. "Собери десять этикеток от нашего пива - и махни в Париж!", "Научись зарабатывать на кризисе!", "Не бойся рисковать - скупай упавшие акции!"

В Финляндии я встретил милую, красиво одетую женщину, которая на виду у всего пляжа с какой-то элегантностью в движениях убиралась в кемпинге. Перчатки, корзинка с химией, платочек, набор швабр и метёлочек на тележке. Её лицо вовсе не выражало недовольство судьбой или ненависть к "непрестижной работе". Для неё это был труд, необходимый обществу. Труд, за который она получает достойные деньги. В субботу вечером она вместе со всеми отдыхающими сидела на веранде летнего ресторана, слушала оркестр и ходила танцевать.

Что можно пожелать в нынешней ситуации молодёжи, которой не удалось попасть в финансово-юридические и прочие банковско-биржевые вузы? Не отчаиваться и понимать - время финансистов-спекулянтов и их обслуги проходит. Хочется верить, приближается время, когда трудящийся человек сможет достойно жить на одну зарплату!

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

ОПРОС

Даже многие так называемые стратегические предприятия, которым правительство России гарантировало помощь в сложных условиях кризиса, на самом деле де-юре не являются российскими. Они зарегистрированы в офшорах. Компании столь бойко выводят свои активы в офшорные зоны, лишая бюджет страны налоговых поступлений, что сам собой напрашивается вопрос: а стоит ли помогать таким "не нашим" собственникам? И не будет ли правильным в условиях кризиса законодательно обязать всех рассчитывающих на государственную поддержку регистрировать свои предприятия только в России?

Николай ПЕТРОВ, член научного совета Московского центра Карнеги:

- На мой взгляд, проблема не в том, что часть выделяемых отечественному бизнесу денег может уплыть за границу. В этом отношении я спокоен. Правительство серьёзно, может быть, даже излишне серьёзно, следит за тем, как расходуются деньги на поддержку предприятий.

Самый большой ущерб для нашей экономики я вижу в том, что в условиях кризиса большие средства уходят на поддержание не слишком эффективных собственников. В результате не возникает условий, когда естественным образом выживает сильнейший. Другими словами, государство тратит деньги налогоплательщиков на то, чтобы купить отсрочку завтрашним банкротам, а не на решение возникших в связи с кризисом проблем.

Алексей МУХИН, генеральный директор Центра политической информации:

- Конечно, в идеале правительство должно добиваться, чтобы все предприятия, работающие в России, здесь же платили налоги. Однако на практике наиболее эффективным механизмом перетягивания налогов в бюджет страны могло бы стать совмещение кнута и пряника. То есть, с одной стороны, законодательными "репрессиями" надо добиваться, чтобы предприятия выводили свои активы из офшорных зон, а с другой - создавать благоприятный налоговый климат для тех, кто зарегистрирован здесь.

К слову сказать, Владимир Путин, а вслед за ним и Дмитрий Медведев уже не раз "прозрачно намекали", что владельцы компаний, предпочитающие офшоры, не встретят особого понимания со стороны правительства. А следовательно, на финансовую поддержку государства им особенно рассчитывать не стоит.

Однако в последнее время вывод активов с территории России принял настолько тотальный характер, что продолжать такую политику стало невозможно.

Фактически сегодня российское руководство в плане налоговых поступлений в бюджет оказалось у разбитого корыта. Никаких реальных механизмов по выводу активов крупных компаний из офшорных зон у него нет.

Леонид ГРИГОРЬЕВ, президент фонда "Институт энергетики и финансов", кандидат экономических наук:

- Россия удивительная страна, где подавляющая часть не только крупного, но и среднего бизнеса перевела свои активы в офшорные зоны. Сегодня главный вопрос не в том, каким образом зарегистрированы компании, а в том, куда подевались сверхдоходы их владельцев, которые они получали во времена экономического подъёма. В связи с этим логично спросить: а насколько вообще грамотно и ответственно ведёт себя российский бизнес?

Можно, конечно, взять и законодательно обязать владельцев всех крупных предприятий перевести свои активы на территорию России. Однако это настолько сложный, растянутый во времени процесс, что в условиях, когда многие предприятия находятся на грани закрытия, такое решение чревато экономической анархией.

Ведь где бы ни была зарегистрирована компания, работает она здесь, и её рабочие - граждане нашей страны. Сегодня государству, хочет оно того или нет, придётся как-то договариваться с владельцами крупных компаний исходя из сложившихся условий.

СУММА ПРОПИСЬЮ

Похоже, граждане, поздно пить "боржоми" Государство позволяло крупному российскому бизнесу в последние годы столь много, столь на многое закрывало глаза, что сегодня уже не оно им, а они ему диктуют условия. И максимум, на что оно способно, - ублажать и уговаривать.

БЕС ПОНЯТИЯ

Знаете ли вы, что в этом году нас ждёт рекордный улов рыбы? Официально объявлено. Чем не повод потереть руки в предвкушении какого-нибудь заковыристого морского блюда, по которому соскучился ввиду несуразных цен?

Но официальные же граждане наш гастрономический пыл остужают. Такими вот заявлениями: "Даже при колоссальных объёмах вылова розничная цена на рыбу в торговых точках вопреки, казалось бы, экономическому здравому смыслу не понизится". Как стоил килограмм лосося в Приморье 25 рублей, а в столичном магазине минимум 200, так и будет. Экономический здравый смысл у нас такой.

Смысл этот объясняют так называемые ритейлеры - торгующие организации. Очень тяжело им работать. Куда тяжелее, чем рыбакам в штормящем море. Рыбу нужно разделать, хранить

Правда, почему-то забывают рассказать о страшных тратах на воду, которой рыбу заливают в холодильниках. Заливают так, что среди куска льда самой рыбы и не найдёшь. Так, только поставишь мысленно галочку - мол, рыбу кушал. А была она там или нет, даже неизвестно. У них "невидимая рука рынка" только тем и занята, что закатывает рыбу в лёд и продаёт под видом деликатесов. Ей не до понижения цен. Чем больше улов, тем выше цены.

Сегодня Росрыболовство обнадёживает народ: готовится "революционный документ, который поумерит аппетиты розницы и встанет на защиту прав российских переработчиков и конечных потребителей".

Но ушлые ритейлеры тут как тут. Сурово предостерегают: если госрегулирование наценок будет введено, государство получит либо теневой рынок, либо отсутствие рыбы на прилавках магазинов. И никакие рекордные уловы не помогут ни государству, ни потребителям. Нет у них приёмов против ритейлеров.

Гр-н ЗДРАВОСМЫСЛОВ, аналитик на вольных хлебах

ДИСПОЗИЦИЯ

На вопросы "ЛГ" отвечает директор Центра российских исследований Французского института международных отношений Тома amp;rsquo; ГОМА amp;rsquo; Р.

- Новый глава альянса Андерс Фог Расмуссен заявляет о построении "настоящего стратегического партнёрства" между НАТО и Россией. Насколько реалистичны эти заявления?

- Думаю, отношения между НАТО и Россией сегодня действительно на пороге "новой эры". Не только потому, что у альянса новый Генеральный секретарь, но прежде всего потому, что администрация президента Обамы стремится к улучшению отношений с Россией. Россия и НАТО - два основных партнёра, обеспечивающих европейскую безопасность. Иными словами, они не могут игнорировать друг друга в сфере обеспечения безопасности и в Европе, и на Кавказе, и в особенности на Украине.

- У России много вопросов к НАТО? В чём их причина?

- НАТО в последнее время проявляет значительную активность вне своей традиционной сферы, например в Афганистане. Но более всего это заметно в глобальных устремлениях альянса. В этом плане деятельность НАТО вызывает вопрос о её легитимности в международных отношениях. То есть альянс сначала предпринимает какие-то действия, а потом начинает искать законные основания для них в ООН. Разумеется, это беспокоит российскую дипломатию.

- Но если политика безудержного расширения НАТО неизменна, как и глобальные устремления, то где же база для "стратегического партнёрства"?

- Действительно, огромную сложность в отношениях между НАТО и Россией представляет политика расширения альянса. В последние годы альянс расширился почти механически. И Москва указала в предельно открытой манере, что, как выразился президент Медведев, расширение НАТО за счёт сферы "привилегированных интересов России" невозможно. Он провёл первую "красную черту", которой стала Грузия. Это одно из объяснений наряду с другими войны в августе прошлого года. Но сегодня та война во многом перевёрнутая страница.

- Особый разговор об Украине. Похоже, именно она является главным камнем преткновения в отношениях между Россией и НАТО сегодня?

- Действительно, Украина - ключевая страна с российской и натовской точки зрения, по ней проходит основная "красная линия". Сегодня можно отметить большую осторожность и со стороны России, и со стороны альянса во всём, что касается этой страны. Все ожидают результата грядущих выборов там.

Ситуация на Украине чрезвычайно хрупкая, страна поражена мировым экономическим кризисом и глубокой политической нестабильностью. Запад, НАТО и Россия должны принять тот выбор, который будет сделан украинцами. Украина, так же как и Грузия, имеет право на собственную политику безопасности.

Беседовала Анна ВВЕДЕНСКАЯ, БРЮССЕЛЬ-ПАРИЖ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Выстраивая свои отношения с НАТО, России следует всегда иметь в виду, что альянс постоянен и непреклонен в отстаивании своих интересов так, как он их понимает. И если интересы расходятся со здравым смыслом и безопасностью, тем хуже для последних. При этом НАТО, как отмечает Тома Гомар, сначала действует, а потом находит "законные основания". Или не очень законные. Какая разница?!

Ещё руководители альянса очень любят давать обещания, а потом брать их обратно или вносить уточнения. Так уже много лет "разводят" Украину. То поманят, то отодвинут. Но с оговорками. Последний пример.

Украина и НАТО несколько дней назад подписали декларацию о дополнениях к Хартии об особом партнёрстве. Украинские власти ликуют - декларация фиксирует возможность созыва комиссии Украина-НАТО по требованию украинской стороны, если она будет чувствовать прямую угрозу своей территориальной целостности и безопасности.

Проходит ещё пара дней - и следует официальное разъяснение альянса: НАТО вовсе не намерено оказывать Украине военную помощь и помогать ей в обеспечении территориальной целостности. У киевских властителей траур, а из НАТО поступают какие-то новые туманные объяснения.

И тем не менее с НАТО надо сотрудничать, но зная, что там горазды водить за нос, считать себя непогрешимыми и не обременять себя рамками законности, в кои засовывают партнёров.

НАПЕРЕКОР

Вопрос в том, какими мы из них выходим

На вопросы "ЛГ" отвечает политик, учёный, доктор исторических наук, член Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России Наталья НАРОЧНИЦКАЯ

- Наталья Алексеевна, сегодня нам предсказывают и упадок А для кого-то уже и конец света наступил. И впрямь всё так плохо?

- Ну мне так не кажется. Слава богу, Россия за последние десять лет всё-таки сумела собраться с духом. Это стало возможным в том числе и из-за осознания властью своих исторических задач и ответственности.

Да, настали нелёгкие времена - люди теряют работу, всё дорожает, деньги обесцениваются. Возникло беспокойство, которое было утихло в последние годы. В провинциальных городах, где закрываются градообразующие предприятия, не просто экономический кризис, а кризис жизни - крах устоев, социума, что, конечно, может ожесточить людей.

Но если мы станем волками, то уж точно не выдержим испытаний. Человек без когтей и клыков встал над природой лишь потому, что готов был на самопожертвование ради неких высших идеалов. И только потому, что при кораблекрушении слабого несут на руках и преломляют с ним хлеб.

Сегодня главное - не потерять ту связку, которая нащупалась за последнее десятилетие. Вспомните середину 90-х - полный раскол и разброд, у каждого свой контракт с государством. Никакого тебе равенства и братства, только свобода!

Самые печальные ситуации в жизни нации возникают именно тогда, когда она не знает ещё, чего хочет, но знает уже, чего не хочет. Таким состоянием метания, когда не сформулированы ни национальные интересы, ни общее интуитивное национальное задание, внешние силы всегда пользуются, реализуя свои интересы. Именно в то безвременье мы растеряли многое по amp;rsquo;том и кровью достигнутое за 300 лет русской истории. И ведь большинству казалось, что всё это не так важно! Только потом осознали и драму разделённого русского народа, и то, что судоходные реки и незамерзающие порты одинаково нужны и монархиям, и демократиям, и коммунизмам, и всяким иным "измам".

- Восстанавливали мы, восстанавливали свои честь и достоинство последние десять лет, а кризис всё свёл к категориям чисто экономическим. О какой нравственности, спросят вас, может идти речь, когда цены на нефть падают?

- Как раз сейчас, когда Господь опрокинул столы менял всего мира - банки, как это он сделал в Иерусалимском храме, может оказаться востребована историческая роль России на духовном поприще. В этой области не нужно завораживающих цифр "валового внутреннего продукта". Здесь нужны дух и интеллектуальный потенциал, здесь нужна масштабная история за плечами, огромный опыт социального эксперимента. Вот где мы равновеликий игрок мировой истории.

Рано или поздно все кризисы заканчиваются. Вопрос в том, какими мы выходим из них - собранными воедино, получившими импульс к развитию социума и производства. Либо наоборот - разбитыми, разобщёнными, опустошёнными и озлобленными. Тогда всё опять начинай с нуля.

- Николай Бердяев отмечал, что государства создаются не для того, чтобы привести людей в рай, а чтобы не дать им оказаться в аду. А какое государственное устройство в России, на ваш взгляд, может быть источником силы?

- Безгрешных государственных устройств не бывает. И это понятно, ведь государство - творение рук грешного человека. К тому же в чистом виде ни одна доктрина общественного устройства никогда не реализовывалась, только в переплетении с другими и всегда на определённой исторической, национальной, культурной почве, с большей или меньшей отстранённостью элиты от национальных интересов страны. На том же демократическом Западе, которому мы пытаемся следовать, тоже немало и фарисейства, и двойных стандартов. Хотя, безусловно, много достойного, что можно и нужно перенять.

- Нынешний кризис заставил задуматься и Запад. Вот и президент Франции Саркози заявил, что капитализм должен быть нравственным. Во всяком случае, должен попытаться.

- Только наши усердные либералы отринули социальный подход к государственному устройству, а вся континентальная Европа к этому давно шла. В Европе постоянно только и слышишь о духе корпорации. Наши же либертарии твердили о полной освобождённости от государства и ответственности перед ним, демонстрируя капитализм со звериным оскалом образца XIX века. Но ведь уже империя Форда в начале ХХ века создавалась с мыслью о том, что все работники её заводов являются членами одной семьи.

- Вас часто упрекают, что на вызовы сегодняшнего дня вы ищете ответы в прошлом. В то время как большинство политиков заняты сведением счётов с ним.

- Я как раз очень современный человек! Но сколько великих мыслителей указывали: чтобы не потерять дорогу вперёд, нужно чаще оглядываться назад. Вот река течёт извилисто, и, только поднявшись высоко, можно посмотреть, куда и откуда она, собственно, течёт. К истории же нужно обращаться, чтобы понимать место своего государства, своей нации, своей культуры в общем движении человечества, понимать, как оно взаимодействовало с другими.

Россия родилась не в 1991 году, и не в 1917-м. Жизнь её протекала на колоссальном пространстве, охватывала огромный исторический период, и с этой высоты даже то, что произошло с ней в ХХ веке, - это лишь зигзаг на её пути. Слишком же увлечённые сегодняшним днём люди просто не хотят видеть этого общего движения. Поэтому им трудно понять, как сегодняшний день, казалось бы, такой частный и конкретный, может повлиять на общий ход истории.

- Мы многое пробовали, на многом обжигались, опрометчиво от чего-то отказывались

- Да, прямо скажем, мы оказались не на высоте и когда пересматривали свою недавнюю историю. От души поглумились над жизнью своих отцов, вместо того чтобы перевернуть эту страницу нашей истории с достоинством. Из любого исторического эксперимента надо выходить с ощущением сопричастности ко всему происходящему, а не отчуждённости.

Очень не хотелось бы, чтобы и сейчас нас захлестнула новая волна ненависти - бедных к богатым, молодых к старым. Нельзя позволить образоваться пропасти между молодёжной субкультурой, с её часто неадекватными претензиями, и культурой преемственной.

Гуманитарное образование закладывает основы мировоззрения. Недаром же при большевиках было многое из классики запрещено, ибо она ставила христианские вопросы и давала на всё христианские ответы. В 30-е годы, когда запрет на классическую литературу был снят, Георгий Федотов, будучи в эмиграции в Париже, воскликнул: "Россия спасена! Две страницы Пушкина и Достоевского сто amp;rsquo;ят тонны газеты "Правда"!"

Нас сегодня накрыла волна невежества, необразованности, грубости, некомпетентности и чудовищной самонадеянности. Мы не интересуемся собственной историей, литературой. Это трагедия, потому что, если нация не знает собственной истории и теряет богатство своего языка, она не может продолжать себя в истории, и она не сможет удержать свою территорию.

Французы сегодня занимаются преемственностью национального самосознания. Ибо научены горьким опытом нигилизма 20-х годов, когда они сами начали топтать свою историю, говорить о несостоятельности Франции. Это посеяло пораженческие настроения в обществе, историческую апатию и привело в результате к капитулянтской политике перед Гитлером.

Демография - вот наша беда. И опять всё упирается в морально-нравственный климат в стране. Меня постоянно мучает вопрос: почему нация утрачивает инстинкт продолжения рода? Только ли здесь виноваты экономические условия жизни? Но ведь в России никогда не было много богатых, тем не менее был у народа внутренний побудительный мотив, была энергия жить и умножаться.

Думаю, здесь мало экономических стимулов, нужно восстановить смысл исторической жизни, тогда захочется продолжаться. А когда тебе внушают, что апофеоз свободы - парады содомитов и транссексуалов, что твоя страна - неудачница мировой истории, что патриотом может быть только негодяй

- Кризис, наверное, будет менять ориентиры и смыслы?

- Должен начаться пересмотр отношений между человеком и человеком, человеком и властью, предпринимателем и социумом, частным капиталом и государством. Если частный капитал хочет свободы, он должен быть поставлен в условия ответственности не только за своих рабочих, но и за развитие и модернизацию отрасли, в которой работает. Должна быть создана целая система зрелых отношений. Структура экономики в последние годы, к сожалению, не была изменена. И это делает нас уязвимыми именно для финансового кризиса. Индустриализации не происходило, системной стратегии создания импортозамещающего производства не было И сейчас нам - либо с дефицитом оставаться, либо страну закрывать от экспансии импорта.

- Шутите?

- Отнюдь. Для инвентаризации ресурсов и инструментов выживания можно было бы без всякой идеологии, руководствуясь лишь здравым смыслом, частично и "закрыть" страну на время, чисто ситуационно. Просто чтобы сформировать некую стратегию будущего, а потом уже постепенно открываться. Кстати, о подобном задумываются сейчас и в некоторых европейских странах. Но кто у нас к такому готов психологически, когда столько лет совсем иное вдалбливалось в наше сознание? На всех экономических форумах только и ждут подтверждения и обещания не проводить протекционистской политики. Попробуй ограничь частный вывоз национального достояния - такой визг поднимется! А сколько всего сегодня уходит из страны!

Когда я под майские праздники разгребала огромный сугроб у своего крыльца на даче - иначе он до лета не растаял бы, - я вспомнила, что в Западной Европе даже в конце января всё цвело.

Единица комфортной и красивой жизни у нас всегда будет стоить намного дороже, а на каждого живущего "красиво" неизбежно придётся в десять раз больше живущих убого. Слишком высока социальная цена за куршевельский румянец. Такое разнополярное общество нежизнеспособно в наших условиях исторически. Но мы вполне способны при наших ресурсах, интеллектуальном и технологическом потенциале обеспечить всем своим людям достойную жизнь, соответствующую стандартам XXI века.

Кстати, в той же Европе производит приятное впечатление отсутствие фетишизма у состоятельных людей. В отличие от наших богатеев там считается дурным тоном не только кичиться богатством, но и демонстрировать его - ездить на самых дорогих машинах, носить без повода драгоценности. У них какая-то этика достаточности во всём присутствует, здравый смысл, притом что они давным-давно привыкли к определённому комфорту.

Надеюсь, кризис всю эту шелуху и с нас снимет, поможет нам нащупать нравственную золотую середину. То, что 20 лет назад ещё было предметом зависти, уже превратилось в объект насмешек и анекдотов - вроде стиля жизни "рублёвских жён". Это же тоже явление чисто российское.

Главное, что мы должны из кризиса извлечь, - так это понимание относительности самого понятия благополучия. И здесь без нравственного осмысления никак невозможно. В сущности-то, как мало человеку нужно

- Но самое большое испытание, судя по всему, предстоит тем, кого принято называть средним классом, по нему опять больнее всего ударил кризис. А ведь, как известно, во всём мире средний класс - это опора государства.

- Вот именно - опора государства, а вовсе не либеральной антигосударственной идеологии. Средний класс был опорой и бисмарковской, и гитлеровской Германии, которая опиралась не на космополитические воззрения, а на национальные чувства именно бюргеров. Та же французская буржуазия поддержала наполеоновские амбиции.

Да и русский средний класс никогда не был оппозиционным. Он любил своё Отечество, был богобоязнен, строил церкви. И после вакханалии 90-х мы стали наблюдать те же черты в нашем зарождающемся новом среднем классе. Не у избалованных лёгким заработком "мальчиков-менеджеров", а у настоящих трудяг-предпринимателей. Они и церкви строят, и книги хорошие издают, и финансируют много чего доброго.

Словом, средний класс всегда держался государства и поддерживал его. А сейчас для него этот кризис очень серьёзное испытание. Государство просто обязано ему помочь, а не только олигархам и банкам.

- А наша коррупция? Что тут поможет?

- Совесть. Человека, у которого её нет в душе, никакой санкцией не остановишь. Горе тому государству, где удерживает от преступления только страх перед уголовным наказанием. Принцип англосаксонского права "Что не запрещено, то дозволено" здесь не проходит. Потому что порядочный человек останавливается гораздо раньше, чем предписывает закон, а благородный - ещё раньше. Закон тогда только вступает в силу, когда непорядочность приобрела масштабы социально опасные. А удерживать от преступления должны нравственные нормы. Если мы этого не поймём, то никогда не одолеем коррупцию.

- Но этого ведь в законе не пропишешь.

- Не пропишешь. Но нужно с детства вкладывать в голову, что самое ужасное и греховное - быть бесчестным человеком, непорядочным.

В нашей стране есть всё, кроме разве что ровных газонов: ресурсы, леса, пресная вода Всё, за что будут бороться в XXI веке. Есть военная сила, которая гарантирует нас от посягательств на эти ресурсы, есть огромный научный потенциал. Мы страна, имеющая сочетание всех факторов так называемого устойчивого развития. Они компенсируют нам расстояния, суровый климат с глубиной промерзания в два метра и отопительным сезоном в семь-восемь месяцев. Но ресурсы должны служить всем - по совести.

- Итак, можно рассчитывать, что после кризиса миропорядок изменится?

- Не в одночасье, но поменяется. Давление со стороны США в будущем, конечно, продолжится. Обама за тем и призван, чтобы морально приукрасить американские амбиции. Америка - самый большой должник мира, и, чтобы оставаться ментором и диктатором, она будет создавать трудности другим - сеять конфликты, "ворошить угли" в других странах, дестабилизировать целые регионы.

Безусловно, произойдут изменения в соотношении сил между Западом и Востоком. Китай, хотя и затормозит свой победный шаг, всё же не сойдёт с пути активного и поступательного развития. Хотя надо относиться с большой осторожностью к его статистике роста, потому как создание образа успешной КНР - целенаправленная политика Пекина.

Изменения коснутся и демографического равновесия. Западная цивилизация так и останется со своим миллиардом, а остальные будут расти и набирать вес, рано или поздно Европа окажется в чужих руках.

- А Россия?

- Не надо ни иллюзий в отношении наших истинных возможностей, ни нигилизма и пораженчества. Россия уже своей величиной, масштабом истории и самостоятельностью выбора не позволяет управлять миром из одного центра. Россия - препятствие для так называемого глобального управления и некая альтернатива мировым проектам. Она куда больше являет собой модель мира, чем Америка. Именно в России представлено всё, что есть на планете, - от архаизма до высочайшего полёта научной мысли, у нас все климатические зоны и все ресурсы. Мы живём одновременно в трёх веках - в ХIX, XX и XXI. Это и бремя, и преимущество.

Мы обладаем тем, чем никогда не обладали американцы, - мы уважаем инакость других и не требуем отречения от неё. Мы - страна эксперимента. Попробовали то, другое, третье У нас огромный опыт созидания и разрушения, покаяния и возрождения, способности мобилизации для победы.

Сегодня, на новом витке человеческого развития, особенно на фоне кризиса, по моим ощущениям, бродит призрак того, что близко к христианскому социализму. И Россия может быть здесь первой. Нигде не сильны так одновременно ностальгия по социальному устройству государства и тяга к вере, к Церкви, к традиционным ценностям.

У России огромный опыт в социальной сфере, который может быть переосмыслен, соединён со свободой творчества и экономической инициативы, наполнен совершенно новым духовным содержанием и побудительным мотивом. Надо только вспомнить, что социальная ответственность государства вытекает не из марксизма, а из 25-й главы Евангелия от Матфея. Кого назвал праведниками Спаситель? Того, кто обул, одел и накормил ближнего Только об этом забыли и у нас, и на Западе. Пора вспомнить.

Беседу вела Елена ЛИПАТОВА

КНИЖНЫЙ РЯД

Николай Стариков. Кризис: Как это делается. - СПб.: Питер, 2009. - 304 с.

Окризисе, поразившем весь мир, уже существует целое море книг, разбирающихся в различных его аспектах, ставящих самые разнообразные диагнозы, дающих весьма противоречивые прогнозы. Книга Н. Старикова обладает достоинствами, которые позволят ей не утонуть в упомянутом море. Она написана не специальным "птичьим" языком, но легко, доступно, образно. Но главное её достоинство - та жёсткость и прямота, с которой автор не боится ставить самые отчаянные и неприятные вопросы. Вот только некоторые из них.

Что было сделано властями США, чтобы кризис обязательно случился?

Почему доллары выпускает не государство, а частная лавочка под названием ФРС?

Как Запад обвалил цену на нефть?

Что такое демократия и почему она никогда не победит во всём мире?

Как убийство президента Кеннеди связано с сегодняшним кризисом?

Почему бензин в России дороже, чем в Америке?

Зачем делаются кризисы?

Уже из этих вопросов можно сделать вывод, что, по убеждению автора, мировой экономический кризис был сознательно спровоцирован. И вообще, кризис - это не просто обвал цен и падение котировок. Это ещё и выборы, военные конфликты, заказные убийства. И главное - кризис не случай. Кризис - это оружие. А война идёт не только на биржевых площадках, но и в головах людей. Потому что на самом деле мир устроен совсем не так, как многие себе представляют.

Автор приглашает читателей в мир, который он считает реальным, рассказывает о его законах и движущих силах.

Наверняка многим покажется, что он слишком увлечён конспирологией, тайными интригами власти. Но ведь у каждого из нас есть свой опыт, который позволяет почувствовать, что похоже на правду, а что - нет. Опыт, который ежедневно обогащается множеством фактов.

Разумеется, для нас важнее всего, как будет выходить из кризиса наша страна. Вместе с Западом, который своими действиями подготовил кризис, или собственными силами? Вот какой ответ на этот вопрос даёт автор.

"С Западом можно и нужно договариваться, но с ним невозможно договориться! Именно потому, что нам никогда не найти общего языка в стратегических вопросах, мы обязаны искать его в вопросах тактических. Стол переговоров - непременный и обязательный атрибут наших взаимоотношений". Но именно переговоры, а не полное подчинение их требованиям, их идеологии, их интересам.

"Рим не может договориться с Карфагеном. Мир устроен так, что если ты не контролируешь что-то, то это контролирует другой. Вакуум бывает только в физике. В экономике и политике его не бывает. Либо ты контролируешь, либо конкурент. Откажешься от борьбы, запоёшь сладкие песни об общечеловеческом доме - это закончится твоей катастрофой и победой конкурента".

Логика политики по мысли Н. Старикова проста и неизменна: противника надо победить, после этого его необходимо ослабить, раздробить, подчинить. Сомневающимся в этом он предлагает вспомнить горестную судьбу Советского Союза. Так что борьба за интересы своей страны - естественное положение вещей в этом мире. Потому нужно быть готовыми к ней, не прятаться от неё. И потому не бояться знать правду о сегодняшнем мире. Мир этот в книге жутковат и опасен. И жить в нём лучше с открытыми глазами и работающей головой.

Дмитрий МАКАРОВ

SMS-КАЛЕНДАРЬ

95 лет назад в Галиции в районе города Жолква в воздушном бою с австрийцами погиб русский военный лётчик Пётр Николаевич Нестеров. Основоположник высшего пилотажа в мировой авиации, первым выполнивший в небе "мёртвую петлю", он погиб при выполнении первого в мире воздушного тарана. Тогда, в начале войны, самолёты всех воюющих стран, кроме русского "Ильи Муромца", не имели пулемётов. Считалось, что основная задача авиации - разведка и наличие пулемётов будет отвлекать лётчиков от выполнения основной задачи. Поэтому первые воздушные бои велись с помощью карабинов и револьверов. Таран оказался практически единственным эффективным способом сбить вражеский самолёт.

145 лет назад в долине реки Кудако (Краснодарский край) отставной уланский полковник А.Н. Новосильцев начал бурить скважину, из которой ударил первый в России нефтяной фонтан.

Через столетие было подсчитано, что за это время из недр было извлечено 2,3 миллиарда тонн нефти. А через год, в 1965 году, последовал Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об установлении ежегодного праздника Всесоюзного Дня работников нефтяной и газовой промышленности". Тогда нефтяная и газовая промышленность была энергетической базой экономики. Однако со временем она заняла в ней лидирующее место и стала уже не базой российской экономики, а её основой.

В наше время привычными стали разговоры о "нефтяном и газовом проклятии", о том, что наша экономика сидит на нефтяной и газовой игле и потому не развивается. Однако, думается, дело не в количестве нефти и газа, а в уме и воле людей, от которых зависит развитие экономики.

210 лет назад был совершён знаменитый переход Александра Суворова через Альпы - из Италии в Швейцарию. Русская армия под командованием знаменитого полководца нанесла ряд поражений французской армии Наполеона. Однако цель похода - разгром французских войск в Швейцарии - не была достигнута из-за действий австрийских союзников. Впоследствии российские историки оценили их как предательские. Подробности кампании уже забыты, но в нашей памяти событие живёт благодаря знаменитой картине художника Василия Сурикова, воспевающей мужество и стойкость наших солдат.

265 лет назад Указом Сената в систему русских мер жидкостей была введена новая мера - бутылка. Согласно указу в ведре должно было содержаться 13 1/3 бутылки, т.е. бутылка составляла 3/40 ведра. Так она вошла в нашу жизнь. Однако ещё долго существовали привычные "винные меры" - бочка (40 вёдер), ведро, полведра, четверть ведра,

"осмуха" и "крушка" (1/16 ведра).

Некогда думать о вечном

В статье "Среднеклассов-цы" ("ЛГ", N 31) шла речь о том, как влияет на развитие общества так называемый средний класс.

Правильно написано. Среднеклассовцы - это обыватели, которым некогда думать о вечном. Крутись как белка в колесе. Но при этом обыватель теперешний, российский, который себя построил по западным лекалам, ещё и требует от христианства, чтобы его утешали, обнадёживали Скажите нам, что мы можем жить по стандартам потребительского общества, можем ежедневно исповедовать практический материализм, а за это Иисус с Буддой вместе введут нас потом в миры более богатые и счастливые. Страшны последствия очередного прихода либерализма и принятия Россией "общечеловеческих ценностей" в массовом сознании.

Один на льдине

У Солженицына есть одно меткое высказывание об инженерной среде. "Инженер?! Мне пришлось воспитываться как раз в инженерной среде, и я хорошо помню инженеров двадцатых годов: этот открыто светящийся интеллект, этот свободный и необидный юмор, эта лёгкость и широта мысли, непринуждённость переключения из одной инженерной области в другую, и вообще от техники - к обществу, к искусству. Затем - эту воспитанность, тонкость вкусов; хорошую речь, плавно согласованную и без сорных словечек; у одного - немножко музицирование; у другого - немножко живопись; и всегда у всех - духовная печать на лице".

Я попал в инженерную среду в конце 50-х и скажу, что она была именно такой. Мы усердно проектировали здания, но изюминкой жизни были разговорчики на всевозможные темы в коридоре на перекурах. Была в проектном институте художественная самодеятельность, спектакли, музыка, спорт.

Теперь крупных институтов нет, одни мелкие шарашкины конторы - ТОО. Скукожилось строительство от кризиса, и инженеры остались без работы. Поговорить не с кем, нет стабильного коллектива. Чёрт бы его побрал, этот базарный, криминальный капитализм!

Владислав

Автор статьи витает в облаках. Значит, интеллигент должен заниматься творчеством и подвижничеством за 10 000 рублей в месяц, а чиновники будут брать взятки и кататься в "Бентли"?! Торгаши будут драть три шкуры с покупателей в своём магазине? А ему, болезному интеллигенту, оставили одну функцию - бескорыстное служение. Вот вчера по телевидению сюжет показали. Выпускник физтеха Батищев предлагал проект плазменного реактивного двигателя, ходил по "кабинэтам", а его все футболили. Потому что отката с него получить было нельзя. А сейчас в Массачусетском технологическом институте под него создали лабораторию. Вот и всё. А у нас сверху идут словоизвержения об инновационных проектах.

эдс

Чужой народ

О статье "Выплеснули "ребёнка" ("ЛГ", N 31)

Цитата:

"Дистанцируясь от одержимого утопией советского прошлого, современные интеллектуалы не замечают, что целиком предают национальную историю XIX-XX веков в её возвышенных идеалах - признавая их поражение. И речь идёт не только об "эпохе тоталитаризма" как неудавшемся частном эксперименте большевиков, но фактически обо всей традиции русской мысли XIX века, которая, по словам Н. Бердяева, была "окрашена социалистически".

В этом корень духовно-нравственной капитуляции современной интеллигенции перед лицом исторического вызова - в отвержении идей социальной справедливости, равенства и братства, выстраданных русской интеллигенцией XIX века. В неспособности подтвердить нравственную правоту и прогрессивность этого процесса".

Поскольку идея братства выстрадана не интеллигенцией, а лежала в основе крестьянских общин, то получается, что интеллектуалы:

1. Не знают истории народа, который их породил или на теле которого они повышают свой интеллектуальный уровень в тиши кабинета в удобном кресле.

2. Из пункта 1 следует, что они никакие не интеллектуалы.

3. Поскольку все их принимают за интеллектуалов, а они таковыми не являются, значит, они правы, когда стыдятся народа, который их породил или на котором они паразитируют.

АП

ВЕХИ-2009

Полагаю, дискуссия имеет смысл, если её вести по вопросу глубинных истоков катастрофического развития России в ХХ веке. Ведь произошли две полярно направленные социальные революции (грубо говоря, вначале поменяли незрелый капитализм на социализм, а потом социализм - на ещё более незрелый капитализм).

Где ещё такое случилось?!

В результате мы понесли страшные потери, которые с высоты сегодняшнего дня представляются необратимыми. После Октябрьской революции потеряли формировавшийся веками едва ли не весь культурный слой общества, класс предпринимателей в городе и деревне, часть "золотого" генофонда нации и десятки миллионов погибших в ходе Гражданской войны, репрессий и голода. У народа политика большевиков, как писал писатель-фронтовик

Виктор Астафьев, "надорвала становую жилу, довела до вырождения, наделила вечным страхом, воспитала в нём нездоровые гены рабства, склонность к предательству, краснобайству и всё той же жестокости, раба породила". Возможно, слишком сильно сказано, с перехлёстом, но ведь это факт, что такого лизоблюдства, лакейства и холуйства, которые нынешняя элита проявляет по отношению к власти, в дореволюционной элите и уж тем более в кругах интеллигенции не было.

А то, какие Россия понесла потери после перестройки, начатой как демократическая и антикоммунистическая, но быстро переросшей в криминально-олигархическую, мы в полной мере даже ещё не можем оценить. Радикал-либеральные реформаторы нанесли удар по самой жизнеспособности страны - по интеллекту нации и её способности к воспроизводству. Как в первом, так и во втором случае "победители" вели себя как завоеватели по отношению к собственному народу.

Большевики, как известно, репрессировали не только "эксплуататорские классы", но и непокорных "трудящихся", особенно крестьян. В сборнике "Из глубины" Бердяев писал: "Русская революция антинациональна по своему характеру, она превратила Россию в бездыханный труп". Однако, оттеснив от власти "большевиков-интернационалистов", смотревших на Россию лишь как на факел мировой революции, сталинская группировка под флагом борьбы за "светлое будущее" посредством мобилизационной модели развития и невероятного насилия в сжатые сроки осуществила в стране промышленный, культурный и научно-технический переворот, создала мощный военный потенциал.

Но в 1990-е годы под флагом уже новомодного неолиберализма и при непосредственном участии американских советников многое из завоёванного потом и кровью несколькими поколениями россиян было пущено под откос. В результате по важнейшим параметрам бытия мы оказались отброшенными в далёкое прошлое и всё ещё продолжаем катиться назад. По душевому доходу наша страна занимает лишь 46-е место в мире, а большинство

россиян живут хуже, чем в советское время. Экономика с каждым годом становится всё более примитивной. Стоим перед угрозой потери науки. Никаких всемирно известных изобретений! Никаких эпохальных открытий! И ведь не предвидится. Единственное, чем можем похвастаться, так это числом миллиардеров.

И возникает острый как бритва вопрос. Он не в том, соизмеримы ли достижения народа с теми страшными потерями, которые он понёс во имя торжества революции, строительства социализма, а затем и борьбы за демократию. Конечно, несоизмеримы! Вопрос в том, что есть такого в нашей ментальности, психологии, миропонимании, а точнее, архетипе, что, говоря словами Пушкина, "в поле бес нас водит, видно, да кружит по сторонам"?

Самопознание - вот чего нам так не хватает Осмелюсь утверждать: если бы дореволюционная российская элита, как левая, так и правая, знала бы наш национальный характер, то, что сокрыто в нашем архетипе (коллективное бессознательное), большевики не пришли бы к власти. А если бы и пришли, то расставание с казарменным социализмом проходило бы совсем по другому сценарию.

Тогда можно было заранее знать, что большевики как носители тоталитарной идеологии, взяв власть, уничтожат всех своих союзников и попутчиков и будут с невероятной жестокостью насаждать в стране заимствованную на Западе социальную утопию. И Горбачёв вполне мог бы предвидеть, что если процесс перестройки выйдет из-под контроля, то обязательно появятся радикалы, которые "в благодарность" ему за демократические перемены будут прежде всего бороться за смещение его самого с поста. И тогдашняя элита страны в лице творческой и научно-технической интеллигенции, едва ли не больше всех пострадавшая от гайдаровских реформ, заранее бы знала, что внуки большевиков, объявившие себя либералами-западниками,

непременно станут заимствовать на Западе модель реформ и по-большевистски её насаждать.

Более того, можно было бы даже предсказать, что заложенное в нашем характере стремление действовать от противного приведёт нас в итоге не к коммунизму, а вернёт назад - к капитализму в его ранней стадии.

Ещё задолго до появления сборника "Вехи" в гнетущей общественной атмосфере "николаевской эпохи" резко, а в чём-то и оскорбительно для национального самолюбия прозвучал голос друга Пушкина, одного из самых ярких русских мыслителей Петра Чаадаева. Даже многие друзья от него тогда отвернулись, очевидно, посчитав, что он клевещет на Отечество.

Что же такого сказал Чаадаев? Ну, например, что мы "растём, но не созреваем", что принадлежим к народам, "которые как бы не входят составной частью в род человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру". Но главное не в этом. Чаадаев стал первым из русских мыслителей, кто увидел те черты бытия русского общества, которые тормозят его прогресс, и решился об этом открыто сказать. Именно после появления первого "Философического письма" в России окончательно обозначились два течения общественной и философской мысли - западники и славянофилы.

Мысль Чаадаева в том, что развитие России идёт не столько по восходящей, сколько "по кривой, т.е. по линии, не приводящей к цели"; что наш общественный процесс лишён преемственности, "прежние идеи выметаются новыми, потому что последние не происходят из первых, а появляются у нас неизвестно откуда"; что "мы воспринимаем

только совершенно готовые идеи"; что мы склонны "к слепому, поверхностному, очень часто бестолковому подражанию другим народам" И что всё это "естественное последствие культуры, всецело заимствованной и подражательной".

Живший в иную эпоху Николай Бердяев увидел в Чаадаеве первооткрывателя процесса самопознания, так необходимого обществу. "Чаадаев, - уточняет Бердяев, - высказал мысль, которую нужно считать основной для русского самосознания Русское правительство ответило на первое пробуждение русской мысли объявлением Чаадаева сумасшедшим, он был подвергнут медицинскому освидетельствованию. Чаадаев был этим подавлен и умолк".

Самосознание, подчёркивал Бердяев, предполагает самокритику и самообличение и должно способствовать самоочищению. "Никогда бахвальство, - подчёркивал он, - не было самосознанием, оно может быть лишь полным

затмением". К тому же неуёмное бахвальство у нас, как правило, сменяется самоуничижением.

В работе "Судьба России" он писал: "Для нас самих Россия остаётся неразгаданной, тайной. Россия - противоречива, антиномична. Душа России не покрывается никакими доктринами И поистине можно сказать, что Россия непостижима для ума и неизмерима никакими аршинами доктрин и учений. А верит в Россию каждый по-своему"

Тут фактически заложен ключ к пониманию и противоречивой русской души, и русской судьбы. Отсюда идёт наше стремление действовать от противного: не совершенствовать существующие формы бытия, а менять их на прямо противоположные. Не нравился капитализм - давай попробуем социализм, разочаровались в социализме - вернёмся в капитализм.

Наш максимализм, полярность мышления, бросающая нас из одной крайности в другую, к добру не приводят. Мечтали о коммунизме, в котором свобода каждого есть условие свободы всех, а получили тиранический режим. Боролись за то, чтобы человек человеку был товарищем, другом и братом, и уничтожили едва ли не весь цвет русской нации. В итоге оказались в атмосфере такой бездуховности, которой Россия, пожалуй, ещё не знала.

И русская интеллигенция есть чисто русское явление. А её радикализм был рождён, по Бердяеву, невозможностью политической активности. Она "не могла у нас жить в настоящем, она жила в будущем, а иногда в прошедшем". Отсюда и беспочвенность её немалой части, и идеализм, и социальный утопизм. Сказать однозначно, что у нас европейская культура, тоже нельзя. Политическая культура как её часть, скорее, восточная, чем западная.

И ещё одна чрезвычайно важная мысль Бердяева, помогающая понять наш противоречивый характер. "В душе русского народа, - писал он, - происходила борьба Востока и Запада Русский коммунизм есть коммунизм восточный. Влияние Запада в течение двух столетий не овладело русским народом. Мы увидим, что русская интеллигенция совсем не была западной по своему типу, сколько бы она ни клялась западными теориями". И назовёт он Россию, находящуюся на стыке Востока и Запада, "Востоко-Западом". Или, в нынешних терминах, евразийским государством.

Главный вывод таков. Революции России противопоказаны. Наша "удаль" такова, что в ходе революции мы, говоря фигурально, выбрасываем с водой не только ребёнка, но и само корыто. И после каждой революции стоим у разбитого корыта. Надо надолго забыть само слово "революция".

Надо. Но если не изменятся проводимый в последние годы экономический курс и социальная политика, то страна может пережить новый левый или какой-то другой поворот. И тут ни заклинания, ни закручивания гаек не помогут. Государственные перевороты готовятся, а революции происходят спонтанно. Умной политикой власти их можно предотвратить, но никто не в состоянии их отменить, если дело заходит слишком далеко.

Алексей КИВА

Чьи страхи озвучили авторы "Вех"? Кого они так испугались?

Ответ получим, когда ответим на другой вопрос: кого охраняли штыки царской власти от ярости народной в те дни и годы, когда писалась эта книга? Естественно, дворянство охраняли, но далеко не худшая часть дворянства искала защиты не от ярости народной, а защищала народ от царских штыков. Безусловной защиты от ярости народной ожидал и по праву эту защиту имел российский "чумазый", мещанин, приказчик, лакей - тот самый Колупаев и Разуваев, который, по свидетельству Салтыкова-Щедрина, на вопрос, что есть истина, отвечал твёрдо и неукоснительно: распивочно и навынос.

Если дворянство дало Пушкина, Кропоткина и Плеханова, то кого дал России "чумазый"? Его-то кровную идею, то есть "распивочно и навынос", подняли, как знамя, "Вехи". Разумеется, признаться в этом наши борцы с хамством даже себе не могли, и потому интеллигентного витийства и прекрасных слов о духовности и истине у них было хоть отбавляй.

По Ленину, восстали "веховцы" против союза рабочих с крестьянством, ибо почувствовали в этом союзе колоссальную силу, от которой несдобровать.

Так что вовсе не об "интеллигенции", возлюбившей народ, шла речь. А о том, чтобы любыми способами разрушить союз Робеспьера (в лице европейски образованных марксистов) с Пугачёвым. Разрушить для того, чтобы образовать другой союз - толпу в состоянии холерного бунта с черносотенной интеллигенцией, предавшей демократию и классическую культуру.

Сегодня можно сравнивать эти два прямо противоположных союза, потому что оба они в той или иной мере состоялись в ХХ веке.

Первый породил Октябрьскую революцию, второй - фашизм, в том числе русский, обосновавшийся после революции в Харбине.

Последователи "Вех" затратили уже в наши дни немало усилий на то, чтобы снова спутать карты и отождествить две непримиримо враждебные силы. Первая - союз русского Пугачёва с западной и русской классической культурой, результатом которого были не только "Василий Тёркин", но и всеобщее образование народа, лучшая в мире массовая музыкальная школа и одна из лучших - математическая. Вторая - союз западного обывателя с черносотенными идеями Запада и Востока. Кажется, сама история в ХХ веке позаботилась о том, чтобы облегчить задачу "веховцам", породив утверждение: Октябрь неизбежно пришёл к сталинским лагерям. И спорить тут нечего, ибо история сослагательного наклонения не имеет.

Ну что же, господа, примем на веру это ваше утверждение. Да, сталинизм был "тёмной демократией пригорода, а через то и деревни". Да, он был последствием Октября. Да, это движение питала в том числе и энергия обитателей "Мёртвого дома", страшная уравнительная сила низов, которая бушевала в нашем отечестве многие десятилетия в ХХ веке. Этот бунт беспощадный, но неужели совсем лишённый смысла?

Вспомним только, что энергия большевистской революции произвела на художников Запада такое же впечатление, как Реформация - на Дюрера и его современников. Эта энергия так или иначе нашла отзвук во многих шедеврах искусства ХХ века, продолжавших и развивавших классическую традицию.

Царская власть действительно охраняла "веховцев" и их сторонников от ярости народной. Мужик в конечном счёте сделал свой выбор - не в пользу "Вех". Это была трагическая ошибка русского народа, внушают сегодня последователи знаменитого сборника "о русской интеллигенции". Ведь Россия в результате была раскрестьянена! Верно, но в той же самой степени, что и окрестьянена. Кем была аристократия сталинского времени - от маршалов до писателей? В подавляющей своей массе - выходцами из деревни. Из деревни вышли и миллионы инженеров, врачей, учителей - тех, кто позволил стране запустить первый спутник и создать такую военную технику, которая до сих пор защищает страну.

А нынешние "веховцы", кто они? Увы, значительная часть современной российской интеллигенции не только чужда мировой классической культуре, она лишена и христианского чувства. Разве способна она хотя бы постичь жертвенный подвиг своей страны?

Э. Хобсбаум, автор книги "Эпоха крайностей. Короткий ХХ век. 1914-1991", констатирует: если бы не Красная армия, которая одна только могла победить фашизм, жили бы мы сейчас в фашистских государствах. И другое напоминает английский историк - без советской плановой экономики, многому научившей умных капиталистов, не состоялось бы и западное экономическое чудо 60-х годов.

Мир сегодня - накануне большого правого поворота. По сравнению с которым то, что произошло в нашей стране после 1991 года, - только прелюдия. Сценарий хорошо известен. Вначале какая-нибудь левая "буза", с разбиванием витрин и поджогов автомобилей. А потом напуганный обыватель консолидируется правыми - и вот совместными усилиями левых и правых человеческое стадо загоняется в старый хлев.

А есть ли в современной России, хотя бы в потенции, те интеллигенты, что способны найти национальную идею, которая сможет объединить людей, желающих жить своим честным трудом? По моему глубокому убеждению, есть.

Идея эта хорошо известна, но отброшена и опозорена "веховцами" - правыми и левыми. Отброшенная "Вехами" традиция заключалась в убеждении, основу которого заложили два великих революционера всемирной истории - Сократ и Христос. Суть совершённой ими революции в том, что истина объективна, то есть находится не в нашей голове, а прежде всего в реальном мире. "Бог правду видит, да не скоро скажет" - вот любимая Львом Толстым народная поговорка, в которой истина Сократа и Христа.

Но что есть истина? С "чумазыми" прошлого и настоящего говорить об истине бесполезно.

Вспомним "Письма без адреса" Чернышевского, с которыми он обратился к Александру II. Основываясь на экономических расчётах, правильность которых он просил царя проверить, привлекая своих лучших экономистов, Чернышевский показал, что реформа 1861 года обезземелит крестьян, доведёт их до нищеты и бунта. А чем может обернуться бунт в стране, где "народ невежествен, исполнен грубых предрассудков и слепой ненависти ко всем отказавшимся от его диких привычек"? - вопрошал царя Чернышевский. И сам же отвечал: "Он не пощадит и нашей науки, нашей поэзии, наших искусств; он станет уничтожать всю нашу цивилизацию".

Кажется, почти то же самое о народе и опасности его бунта писали "веховцы" полвека спустя, но в действительности между ними и Чернышевским - пропасть. Атеист Чернышевский, как и Маркс, прекрасно понимал, что объективную истину обмануть нельзя, а если сдавливать пружину, то она разожмётся обязательно. Но для тех, кто казнил Сократа и Христа, для тех, кто отправил Чернышевского на каторгу, Бог - это была лишь удобная иллюзия, духовный комфорт, привычное лицемерие, без которого не проживёшь, и не более того. Всё решает сила (государства, денег, манипуляции сознанием), остальное - сказочки для дураков. А для Сократа, Христа, Чернышевского и Маркса, для всей классической культуры объективная истина существует, и её перехитрить нельзя. Хотя ложь и насилие побеждают на коротких дистанциях, но на длинных они непременно проигрывают.

Как красиво и благоуханно пишет Бердяев о духовности и поиске истины, а на деле "веховцы" призывали власть покруче закручивать гайки, оттягивать всеми силами решение земельного вопроса - в те годы, когда уже полыхали дворянские усадьбы. Так кто же несёт ответственность за трагедию в подвале Ипатьевского дома, господа?

На современной российской радиостанции слушатели задавали один и тот же вопрос разным приглашённым на радио специалистам: что делать с мафией, что делать с бандитами в чиновничьих креслах, задушившими страну, в которой ныне армия чиновников и монополизм экономики несравненно больше, чем в брежневские годы? Что делать?

Умные, образованные господа, нынешние "веховцы", ведущие экономисты, социологи, политтехнологи, отвечали: но ведь и в Америке мафии не меньше! Умолчав о том, что европейская цивилизация была бы невозможна, если бы в ней, начиная с Лютера и Нидерландской революции XVI века не велась борьба с мафией не на жизнь, а на смерть. Мафией католицизма во времена Лютера, мафией монополистической "королевской буржуазии" во времена Французской революции

Да, в Америке есть мафия и всегда в ней была. Но сделайте, господа, хотя бы половину того, что сделал президент Рузвельт! Начните строительство доступного для всего работающего населения жилья, дайте вздохнуть мелкому предпринимательству в городе, крестьянам в деревне, обеспечьте честный суд, дайте возможность рабочим, учителям, врачам защищать свои права, объединившись в независимые от государства и предпринимателей профсоюзы.

Вот и всё, для начала только это! Но без дураков, без потёмкинских деревень. Не получается, мафия душит? Так скажите хотя бы об этом честно - не получается, не можем.

Нет, не скажут этого господа "веховцы", правые и левые, по-прежнему только на штыки надеются. Ну что же, посмотрим, господа. Подвалом Ипатьевского дома никого пугать не хочу - вы и так напуганы, оттого и стараетесь.

Виктор АРСЛАНОВ

P.S. Цель моя была очень скромная, ни на какое пророчество не претендующая: напомнить о некоторых исторических фактах в связи со столетием сборника о русской интеллигенции.

ВСЕМИРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

"ЛГ" продолжает публикацию материалов о литературе стран дальнего зарубежья. Наша задача - назвать имена серьёзных авторов, их произведения, показать тенденции развития словесности страны или отдельного региона. На этот раз речь пойдёт о французской литературе

Валерий НИКИТИН - кандидат филологических наук, до 2004 года - ведущий научный сотрудник Института мировой литературы РАН, сейчас - директор Французской библиотеки - Музея французской цивилизации Российского государственного социального университета. Переводчик, член Союза писателей России, лауреат премии Французской академии, кавалер Ордена искусств и литературы Французской Республики.

- Валерий Александрович, несколько лет назад вы давали интервью "Литературной газете" в связи с драматическим развитием событий вокруг Французской библиотеки. Как сейчас обстоят дела?

- На ту публикацию обратило внимание телевидение и тоже взяло у меня интервью, которое увидел ректор РГСУ В.И. Жуков, он и спас библиотеку. Сейчас количество французских книг в ней приближается к тридцати тысячам, и я пользуюсь случаем, чтобы выразить признательность "Литературной газете", которая повлияла на ход событий.

- А много в вашей библиотеке современных книг?

- Большая часть их издана в последние сорок лет.

- Может быть, о таком отрезке времени и поговорим? К тому же это совпадает с важной для французов датой: 1968 год - это студенческие волнения, своеобразная революция, хотя и несколько опереточная

- Да, тем более что в этот период ещё жили и творили некоторые писатели, которых можно назвать классиками ХХ века. В 1982 году ушёл из жизни Луи Арагон, возможно, самый крупный французский писатель прошлого века. Или вот умерший в 1979 году Жозеф Кессель, яркий представитель романтической ветви в новейшей французской литературе, автор "Дневной красавицы", "Льва". Кессель приехал во Францию из России, говорил на русском языке, учился у русских писателей. Наша классика вообще оказала сильное влияние на французских авторов ХХ века. В один из приездов в Москву Мориса Дрюона его спросили, как он относится к Толстому, к Достоевскому, на что он ответил: "Да это же всё наше!"

Долгую историю имеет культурный обмен между нашими странами. Толстой, работая над батальными сценами "Войны и мира", перечитывал "Пармскую обитель", Достоевский переводил на русский "Евгению Гранде". Не присутствуй Франция столь интенсивно в их сознании, возможно, отечественные писатели были бы столь же великими, но другими.

И сейчас контакты наших цивилизаций нужны как никогда. Французская цивилизация нам важна как камертон. Да и мы нужны Франции. Когда-то вся Европа говорила на французском, а сейчас, увы, перешла на английский. На "глобиш", как его называют французы. Поэтому, говоря здесь о представителях французской литературы новейшего времени, в первую очередь хочется назвать тех, кто был так или иначе связан с русской культурой. Например, как Анри Труайя, русский по происхождению, ставший знаменитым писателем, избранным затем, так же как и Кессель и Дрюон, во Французскую академию. Или как Жюльен Грак, написавший первые строчки своего великолепного романа "Побережье Сирта" под впечатлением от прочтения "Капитанской дочки". А вот у Паскаля Лене мы обнаруживаем отклики на русскую литературу ХХ века. Его роман "Начало конца" - это реверанс в сторону Андрея Платонова. Активно творили в последней трети минувшего века такие мастера слова, как Фелисьен Марсо, Франсуа Нурисье, Жан Дютур, Мишель Деон, Жан д amp;rsquo;Ормессон, Жиль Лапуж, Камилл Бурникель, Кристина де Ривуар, Кристина Арноти, Женевьева Дорман, тоже признающие свою кровную связь с традициями русской литературы.

В годы советской власти у нас французских писателей издавали довольно много, и отбор был хороший. Но, к сожалению, был и серьёзный идеологический контроль. Не публиковали практически никого из тех, кого я только что назвал. Не публиковали и Жака Шардона, Марселя Эме, Поля Морана, Луизу де Вильморен, Жана Жионо, Сиорана.

Знаете, я мысленно представляю себе каждую национальную литературу в виде континента. Причём переводы зарубежных классиков - это тоже части континента русской литературы. Наша издательская политика должна строиться таким образом, чтобы наращивать континент. Нужно издавать прежде всего классику ХХ века. Язвительного Сиорана, музыкального Шардона, задорного Эме, беспокойного Жионо, ироничного Марсо, сурового Дютура, эпического д amp;rsquo;Ормессона, причудливого Турнье, скитающегося в лабиринтах времени Модиано, бичующего пороки технологической цивилизации Леклезио

- А из более молодых кого бы вы отметили?

- Следует назвать имена Пьера Мишона, Кристиана Бобена, Паскаля Киньяра, Даниэля Пеннака, Жана Эшноза, Сильви Жермен, Франсуа Бона, Жана Руо, Жана-Филиппа Туссена, писателей, которым повезло с переводами на русский язык. Они, конечно, разные, но всех их объединяет особая скрупулёзность в работе со словом. Хочется выделить также писателей, обращающихся к недавней либо далёкой истории. Вот, например, роман Алена Леблана о событиях 1968 года - складно рассказанная история любви на отчётливо прорисованном социально-идеологическом фоне с психологически достоверными персонажами. На том же материале, только более панорамно, написан роман Мишеля дель Кастильо "Жизнь во лжи". Всегда насыщены политической разоблачительной тематикой исторические романы Дидье Дененкса. Не иссякает интерес к Первой мировой войне. Наиболее яркая из последних новинок на эту тему - роман Клода Дюнетона "Памятник". Или вот ещё одна группа писателей - постмодернисты. Здесь с Мишелем Турнье соревнуются в изобретательности Эрик Шевийяр, Дидье ван Ковелар, Эрика-Эмманюэль Шмитт. Есть во Франции и почвенники - таких очень много, пытающихся поддерживать традицию Жана Жионо. Это в первую очередь Дени Тиллинак, Кристиан Синьоль, Ришар Мийе.

- Является ли формирование школ, течений отражением политических процессов, подвижек в социальной сфере, скажем, откликом на молодёжные волнения в парижских пригородах, или же они выглядят чем-то сугубо абстрактным? Какие реалии отражают "новый роман", структурализм, минимализм? Или вот ещё в связи с Уэльбеком мне попался термин - "депрессионизм".

- Ну что касается Уэльбека, то это, я думаю, его собственная проблема. И его докторов. Впрочем, как показывает пример Фрейда, из индивидуальной психопатологии могут рождаться целые учения. Хотя не только это. Феномен Уэльбека выглядит как типичная раскрутка ещё одного издательского бренда.

А вот минимализм - это не устоявшийся ещё термин, имеющий отношение и к стилю, и к содержанию. Писатели-минималисты стараются преображать мелкие детали бытия в художественную ткань, причём как можно лаконичнее. Минималистами, например, считают Пьера Мишона, Кристиана Бобена, Жана Эшноза, Жана-Лу Трассара, Филиппа Делерма, Пьера Бургинью. Или вот роман менее известной Гаэль Объегли "Природа". Описание здесь как в истории болезни, причём персонажи не называются, а определяются - "пенсионерка", "астронавтка", "проститутка", "троцкистка". Нечто подобное мы видим и в книгах Режи Жоффре, довольно удачно описывающего людские пороки и страдания. Его миниатюрам можно давать названия "Апатия", "Безумие", "Прострация", "Убийство" и т.д. Им противопоставляют "максималистов" Антуана Володина, Филиппа Гийота, в чьих романах более явно присутствуют идеология, политика.

Что касается школ и течений, то они, естественно, всегда были связаны с социально-политическими явлениями. Но раньше - в большей степени, чем сейчас. Одно время во французской литературе мощно присутствовали коммунисты. Параллельно развивался экзистенциализм. Сартр придерживался левых взглядов и утверждал, что литература должна быть "ангажированной", то есть осознающей свою ответственность. В пику коммунистам и экзистенциалистам тогда же, в 50-е годы, возникло неформальное объединение так называемых гусаров, писателей, придерживавшихся в политике правых взглядов и группировавшихся вокруг Роже Нимье, прозаика, подававшего большие надежды, но рано погибшего в автокатастрофе. В него входили в той или иной мере Мишель Деон, Жак Лоран, Антуан Блонден, Франсуа Нурисье, Клебер Эданс, Бернар Франк, Фелисьен Марсо, Кристина де Ривуар, Женевьева Дорман. Кстати, и Франсуаза Саган пришла в литературу на волне этой "гусарской" литературы и по её творчеству в какой-то мере можно судить о том, что представляло собой это течение.

Тогда же сформировалось и то, что стали называть "новым романом". Поначалу единственным, что объединяло будущих "новороманистов", было нежелание издателей принимать их рукописи - настолько скучные, что на успех рассчитывать не приходилось. Но нашёлся гениальный менеджер, директор издательства "Минюи" Жером Лендон, которому удалось сделать эту продукцию востребованной. Жан Дютур считает, что проблема "новороманистов" состояла прежде всего в том, что им нечего было сказать. Конечно, Клод Симон или Натали Саррот не чета Алену Роб-Грийе, но тень вождя новороманистов всё равно падает на всех представителей школы. Забавно, что Роб-Грийе пытается "развиваться". Два года назад он выпустил настолько порнографический и садистский роман, что даже пресловутый маркиз де Сад, должно быть, густо краснеет в могиле.

Акция по продвижению "нового романа" оказалась успешной благодаря поддержке университетской структуралистской критики. Проникать в тайны подлинного художественного творчества сложно, а разлагать на элементы продукцию, создаваемую по рецептам, будь то соцреалистическим, фрейдистским или лингвистическим, гораздо проще. Кстати, объявив, что вся литература независимо от её художественной ценности является всего лишь "текстом", структуралисты и себя тоже включили в разряд писателей. За рубежом исследователям тоже оказалось приятнее иметь дело со схемами, чем с живой литературой. Поэтому усилиями филологов "новый роман" стал популярен и за пределами Франции, особенно в американских университетах. Во Франции же сейчас многое изменилось. Нет больше ни школ, ни течений, все творят, как подсказывает им собственное разумение. И никакие молодёжные волнения на литературу не влияют.

- Что во Франции предпринимают, чтобы продвигать свою литературу за рубежом?

- Здесь нам есть чему поучиться. Прежде всего они отпускают значительные средства по линии МИДа и Министерства культуры, чтобы помогать иностранным издательствам выпускать французские книги. Ни одно государство не делает столько. Например, трудно переоценить то благо, которое в России принесла французская программа "Пушкин", особенно в девяностые годы, когда рухнули почти все наши ведущие издательства. Многих переводчиков, специалистов по французской литературе она буквально спасла, позволив им остаться в профессии. Особую признательность стоит выразить Иву Мабену, который долгое время курировал во французском МИДе эти программы.

- Жан-Мари Леклезио в прошлом году получил Нобелевскую премию… Насколько адекватно премиальный процесс отражает реальное положение дел?

- Что касается Нобелевской премии, то, как известно, она имеет отношение не столько к литературе, сколько к политике. В данном случае это вполне политкорректная премия. Клоду Симону вручили премию в 1985 году, стало быть, пора было подумать снова о французах. Леклезио - подходящая фигура, хороший писатель, пользующийся авторитетом и в литературных кругах, и у читателей. Обычно Нобелевская премия мало влияет на тиражи во Франции. Не было никакого всплеска после присуждения премии Клоду Симону. А вот с Леклезио получилось иначе. Тиражи резко возросли. Что же касается собственно французских премий, то их тьма-тьмущая - больше двух тысяч. Главная, естественно, Гонкуровская. Денежная её составляющая - всего десять евро, но она столь авторитетна, что тираж отмеченной ею книги взлетает как минимум до нескольких сотен тысяч, что обеспечивает издателю существенную прибыль, с которой кое-что перепадает и автору. Это крупное коммерческое мероприятие, и соревнуются здесь не столько писатели, сколько издатели. За Гонкуровской следуют премии Ренодо, Фемина, Медичи и т.д. Вообще все эти многочисленные премии играют важную роль в литературной жизни. Таким образом стимулируется книжный бизнес. Премии нужны хорошим писателям, но важно поощрять и второстепенных, которые создают основную массу книжной продукции. Интересно, что премии очень часто даются пишущим на французском языке иностранцам - то американца поощрят, то афганца.

- Кстати, об иностранцах. Очевидно, они как-то расширяют географические рамки французской литературы?

- Расширение ареала французской литературы происходит прежде всего за счёт бывших колоний. Всё больше заявляют о себе выходцы из стран Магриба и из тропической Африки. Могу назвать, к примеру, имена сенегальца Леопольда Седара Сенгора, ставшего членом Французской академии, и алжирки Аси Джебар, также являющейся членом академии. Но на французском начинают писать и выходцы из стран, где он никогда не был официальным языком. Например, недавно был избран во Французскую академию китаец Франсуа Чен. Успешно трудятся на ниве французской словесности хорват Патрик Бессон, чех Милан Кундера, грек Василис Алексакис, кубинец Эдуардо Мане, ливанец Амин Маалуф, испанец Мишель дель Кастильо. А Сиорана, родившегося в Румынии, признали лучшим стилистом во французской литературе ХХ века. Много выходцев из Египта: Альбер Коссери, Андре Шедид, Ясмин Хлат. Я уж не говорю о бельгийцах Маргерит Юрсенар, Жорже Сименоне, Фелисьене Марсо, Амели Нотомб и многих других, о швейцарцах, о канадцах из Квебека. О русских я уже упоминал. Следует ещё отметить Андрея Макина.

- Кстати, что вы можете о нём сказать?

- О творчестве его судить пока рано, но писатель он серьёзный. Макин уверен, что литература способна активно влиять на сознание людей, делая их лучше или же уродуя их души, и поэтому он критически оценивает современную французскую литературу, которую упрекает в мелкотравчатости.

- Можно ли в связи со всеми этими интернациональными наслоениями говорить о мультикультурализме во Франции?

- Я не думаю. Франция - страна мультиэтническая и мультиконфессиональная, но культура там всё-таки единая. Французский язык цементирует эту культуру, и все писатели, о которых у нас шла речь, привносят туда нечто от своих прежних национальных культур. Поэтому французская культура лишь обогащается, а не делится на фрагменты.

- Что ещё помимо премий структурирует во Франции литературу, какова там роль телевидения, радио, журналов, газет?

- На протяжении едва ли не всего ХХ века существенную роль там играли "толстые" журналы, особенно созданный ещё в 1909 году издательством "Галлимар" журнал "Нувель ревю франсез", где публиковались очень многие французские писатели. В 1923 году возник журнал "Эроп", в котором сильны были позиции коммунистов. Журнал "Тан модерн" являлся рупором экзистенциализма. В 1960 году Филипп Соллерс учредил авангардистский журнал "Тель Кель". Сейчас, когда само понятие авангарда потеряло смысл, а идеологическое расслоение в литературе стало совсем малозаметным, роль "толстых" журналов сошла на нет. Они уступили место глянцевым журналам, таким как "Лир" и "Магазин литерер", представляющим интересы издательского бизнеса. Авторитетны также еженедельные литературные приложения к газетам "Монд" и "Фигаро". Существенна и роль телевидения, особенно влиятельна передача "Апостроф" с её популярным ведущим Бернаром Пиво. Это целый рекламный спектакль, в котором писатель играет роль одновременно и звезды, и товара. С 1991 года эта передача стала называться "Питательная среда". А в последнее время на разных каналах появились и другие программы: "Место для книг", "Книжный корабль", "Ночной полёт" и т.д. Что касается радио, то у французов очень популярен канал "Франс-Кюльтюр". И на этом канале много лет вёл передачи в форме интервью замечательный писатель Жиль Лапуж. Он осветил буквально все сколько-нибудь значительные события в литературной жизни страны последнего времени, у него побывал весь цвет французской словесности.

Очень способствуют популяризации литературы также карманные серии. В 1953 году издательство "Ашет" запустило дешёвую серию "Карманная книга", которая быстро стала пользоваться успехом у читательской публики, довольно отличной от традиционных посетителей книжных магазинов. Затем всевозможные карманные эквиваленты, носящие разные названия, появились и у других издательств. В результате сейчас приблизительно 33 процента всех книг издаются в карманных сериях. Ещё одно звено в распространении книг - это книжные клубы, то есть переиздание большими тиражами по доступной цене хорошо оформленных книг. Важную роль играют во Франции и муниципальные библиотеки. Нельзя не упомянуть и знаменитый "Парижский книжный салон", книжную ярмарку, привлекающую в марте толпы посетителей. А в ноябре в парижской мэрии или иногда в другом помещении в определённый день собираются вместе 200 писателей, чтобы подписывать свои только что вышедшие произведения. Наконец, ещё одна форма популяризации книг - это их экранизация.

- Вы можете назвать какие-нибудь интересные фильмы?

- Французы всегда очень много экранизировали свою классику XIX века. Затем в 50-е годы стали переносить на экран современные произведения. Какой великолепный был фильм "Сильные мира сего" по роману Дрюона с Жаном Габеном в главной роли! Или фильм "Жюльетта" с Дани Робен и Жаном Маре по роману Луизы де Вильморен. Затем "Дневная красавица" Бунюэля по роману Жозефа Кесселя с Катрин Денёв, "Труп моего врага" с великолепным Бельмондо в главной роли по роману Фелисьена Марсо, "Кружевница" по роману Паскаля Лене с Изабель Юппер, "Под солнцем Сатаны" по роману Жоржа Бернаноса с Жераром Депардьё, "Париж в августе" по роману Рене Фалле с Шарлем Азнавуром в главной роли.

- Во многих странах сейчас принято говорить о кризисе поэзии. А как с ней обстоят дела во Франции?

- Поэты во Франции по-прежнему есть. Стремление выразить себя в поэтическом слове - это явление вневременное. Во Франции, слава богу, это понимают. Некоторые издательства считают делом чести продолжать издавать поэтов, несмотря на то что занятие это, скорее, расходное, чем прибыльное. Первое среди них - издательство "Дифферанс". Конкретно среди современных поэтов стоит назвать в первую очередь склонного к метафизике поэта-философа Ива Бонфуа, усложнённо-метафорического Мишеля Деги, романтика-бунтаря, тонко чувствующего музыку слова Жака Реду, элегически-вдумчивого Клода-Мишеля Клюни, настойчиво-трагического Ива Мабена-Шеневьера, блестящего колориста Франка Веная, математика в поэзии Жака Рубо, рафинированного эстета Филиппа Делаво, космически-вневременного Пьера Остера-Сусуева, уклончивого Лионеля Ре. Поэтов, в общем, хватает, причём на все вкусы.

- Много ли во Франции читателей серьёзных книг?

- Мне кажется, много. Возьмём, например, изданный в 1958 году роман "Лев" Жозефа Кесселя. За полвека его тираж составил пять миллионов экземпляров (для сравнения: у нас за пятнадцать лет, с того момента, когда он был впервые издан, его прочитали от силы десять тысяч). "Дневник сельского священника" Жоржа Бернаноса - за семьдесят лет продано миллион двести тысяч, "Зелёная кобыла" Марселя Эме за тот же приблизительно период - миллион триста тысяч. А ведь многие берут книги ещё и в библиотеках.

- Вы могли бы что-нибудь порекомендовать нашим читателям из недавно изданного у нас в переводах?

- Очень хотелось, чтобы они прочитали роман "Услады божьей ради" Жана д amp;rsquo;Ормессона. Это нечто вроде семейной саги на фоне французской, да и вообще всемирной истории. Можно ещё назвать недавно вышедшую книгу "Отличный парень" Кристины Арноти, автора многих бестселлеров. Прекрасный образец современной "женской" прозы. Могу порекомендовать и том Фелисьена Марсо с тремя романами: "На волка слава", "Капри - остров маленький" и "Кризи".

Беседу вёл Александр НЕВЕРОВ

КНИЖНЫЙ РЯД

Зейферт Е.И. Жанр и этническая картина мира в поэзии российских немцев второй половины XX - начала

amp;#61548; Азбука Л.Н.Толстого / Сост. И.А. Трухачёвой. - Тула: Свамия, 2009. - 184с. с ил.

Научить ребёнка читать - задача, стоящая не только перед учителями, но и перед родителями. В современном мире, когда весьма популярны специальные обучающие чтению компьютерные игры и телепередачи, книга по-прежнему остаётся наиболее простым способом объяснить детям, как складывать буквы в слова.

Настоящим подарком родителям, педагогам и воспитателям можно назвать вышедшую в Туле "Азбуку Л.Н. Толстого". Издание составлено на основе уникальных текстов "Новой азбуки" и "Азбуки" Толстого с учётом рекомендаций самого писателя, в общей сложности 15 лет трудившегося над данными книгами. "Написав эту Азбуку, мне можно будет спокойно умереть", - считал Лев Николаевич, чрезвычайно серьёзно относившийся к своему замыслу. Каждый раздел книги предваряют подробные комментарии составителя - известного в Туле педагога и исследователя творчества Л.Н. Толстого Ирины Трухачёвой, проделавшей кропотливую, но такую нужную работу. В конце издания приводится словарь устаревших или сложных для восприятия детей слов. Яркие иллюстрации к сказкам, рассказам и былям не оставят равнодушными любознательных малышей, только познающих азы грамоты.

amp;#61548; Константин Ковалёв-Случевский. Звенигород и Звенигородская Русь. Сокровища подмосковной цивилизации от древности до XXI века: Исторические рассказы, очерки и расследования. - М.: Вече, 2009. - 488 с.: ил.

Писатель и историк повествует о Звенящем Граде, что расположен недалеко к западу от Москвы. Другим древним городам уже посвящались многочисленные книги, а о важности этого уникального места в верховьях Москвы-реки приходится напоминать. Особое внимание уделено временам Дмитрия Донского и его сыновей, великим и малым сражениям, тайным интригам, борьбе за власть. Почему грозный завоеватель Тамерлан не пошёл на Русь? Чудо свершилось: икона Владимирской Божией Матери отвела беду? Или были и другие, более земные причины, например союзничество русских и "железного хромца" против общего врага - хана Тохтамыша.

Конечно, автор не мог обойти вниманием другую легенду, связанную со Звенигородом и Саввино-Сторожевским монастырём. После Бородинской битвы на пути к Москве пасынку Наполеона Эжену Богарне было видение: cвятой Савва сказал ему: "Не вели войску своему расхищать монастырь и ты возвратишься в своё отечество целым и невредимым". Так и случилось.

amp;#61548; Наталия Автономова. Открытая структура: Якобсон-Бахтин-Лотман-Гаспаров. - М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. - 503 с. - (Российские пропилеи).

Книга посвящена проблемам взаимодействия философии и филологии, теме междисциплинарных переходов в сфере гуманитарных наук. Филологи отвечают за слово, философы - за понятие, пишет автор. По образованию Наталия Автономова - и философ, и филолог, потому для неё эти две дисциплины, наука о понятии и наука о слове, тесно взаимосвязаны.

Одна из главных целей этого издания - привлечь внимание к великому наследию русской филологии ХХ века, к наследию Романа Якобсона, прожившего большую часть жизни за границей, но попросившего написать на его могиле лишь два слова: "русский филолог"; а также - Михаила Бахтина; Юрия Лотмана, Михаила Гаспарова.

СОБЫТИЕ

Сегодня открывается ХХII Московская международная книжная выставка-ярмарка. Местом действия по-прежнему остаётся ВВЦ, но павильон N 75 - новый, специально построенный, и разместились в нём более 800 экспозиций из 55 стран. Центральный экспонент ярмарки - Болгария, почётный гость - Индия. В рамках премии "Книга года" будет вручена награда в номинации "Столепестковый лотос". Экспозиция современной индийской печатной продукции представлена в центральном зале нового павильона. Пройдут круглые столы "Индийская литература: современный взгляд" и "Межкультурное взаимодействие через перевод", встречи индийских и российских писателей, будут представлены издания "Антологии современного индийского рассказа" и древнего трактата о театре "Натьяшастра". В ярмарке примут участие более шестидесяти деятелей индийской культуры - издателей, прозаиков, поэтов, переводчиков, драматургов, критиков 4 сентября на ярмарке состоится День Индии, в рамках которого на сцене у павильона весь день будет идти индийский праздничный концерт.

ПОМНИМ

В августе нынешнего года Вячеславу Дёгтеву исполнилось бы всего 50

Андрей ВОРОНЦОВ

Дёгтева уже четыре года нет с нами. Его смерть казалась немыслимой. Трудно поверить в неё и сейчас, особенно тем, кто знал Славу. В сорок пять с небольшим лет он пятнадцать раз подтягивался на перекладине, уже не пил и не курил. Но, видимо, не прошло даром для него литературное лихолетье Я не сделаю никакого открытия, если скажу, что непьющим писателям сейчас не легче, чем пьющим. Пьющие снимают стресс, расслабляются в компании собратьев по несчастью (писателей то бишь), а непьющие загоняют стрессы вглубь - в нервную систему, в сердце, в хрупкие сосуды. Одни рискуют потерять печень, другие - всё остальное. Упаси Боже предположить, что я таким образом оправдываю пьянство в литературной среде, я просто констатирую печальный факт: писателю нынче, чтобы дожить до благородных седин, нужна любовь, причём любовь не только читательская. Его должно любить государство, а оно теперь, на мой взгляд, писателя презирает. Не по злому умыслу, не идейно, а чисто психологически. Оно видит в нас вечных и вздорных просителей. Может быть, я ошибаюсь относительно причин писательских стрессов, но писатели меня поймут. Государство ли тому виной, новые ли хозяева жизни, нувориши, но атмосферное давление нелюбви ощущает каждый из нас.