В представленном на суд читателя цикле рассказов иногда используется ненормативная лексика. Так же, по ходу повествования может наблюдаться частичное пренебрежение нормами русского языка, как в отношении пунктуации, так и орфографии, что будучи замечено внимательным читателем, должно восприниматься как авторский замысел и никак иначе.
В разное время, многие из этих рассказов участвовали в сетевых конкурсах, и бывало, занимали призовые места.
Как бы то ни было... и тем не менее... тьфу, едрёна вошь, приятного чтения, дружище!
Словно умалишенный, Карл зигзагами бегал по мастерской, что-то еле слышно бормотал себе под нос, иногда начинал на разные голоса спорить сам с собой, в отчаянии лохматил седую шевелюру, выдирая остатки всклоченных волос, озирался по сторонам, словно не узнавая место в котором находится и снова описывал виражи, по пути сшибая многочисленные инструменты, разбросанные тут и там. Это продолжалось уже второй месяц и Карл начал уставать. Выход должен быть! Не может гениальный изобретатель, коим он несомненно является, прозябать в беззвестности и нищете.
За окнами вьюжил декабрь, до Нового Года оставалось всего неделя, и вот уже закончилась рабочая неделя, коллежские секретари, булошники и чиновники давно разошлись по домам, и совсем чуть-чуть оставалось до начала нового дня, когда Карл резко остановился посреди мастерской, вскрикнул коротко «О!» и понесся в спальню. В то самое время, его супруга Августа, предавалась чтению любовных романов Де Сада и томно хихикала над особо откровенными сценами, представляя себя на месте той или иной героини.
– Августа! Нам нужен слон. Срочно! Позвони брату и узнай, как быстро могут доставить в Петербург слона, – бешено вращая глазами прокричал Карл и схватился за графин с вином. Сушняк, что поделать.
– Карл, дорогой. Ты ебнулся. Время пять утра. Какой слон, какой брат? Очнись, скотина ты этакая! – она совсем не намерена была выслушивать горячечный бред муженька.
– Ты не понимаешь! – казалось Карла, того и гляди, хватит удар. – За нашим товаром будет гоняться весь мир. Аукционы будут бороться за право выставить наши работы на продажу! – глаза Карла горели хорошо знакомым Августе огнем просто небывалой силы.
– Но где мы будем его содержать? – она была готова на все, лишь бы муж поскорее смылся из ее алькова и она могла продолжить столь увлекательное занятие с Де Садом. – И что он будет жрать? И кто, в конце-концов, будет убирать за ним дерьмо?
– Убирать будет Евгений. Все одно по кабакам, да девкам шляется, шалопай, – не ко времени вспомнил о сыне Карл, – Кстати, а что слоны едят? – задал риторический вопрос Карл, и сам же на него ответил, – Жрать он будет сено. Все одно, мне он ненадолго нужен. Звони скорее брату, слон нужен срочно! – Карл снова приложился к графинчику с "кисленьким" и не опустил его, пока в нем не осталось ни капли.
– Слышь, старый хрен! Если ты не спишь по ночам, это не значит что вокруг все такие же опездолы. Бздынь отседа, я спать хочу. Утром, так и быть, позвоню. – Августе порядком надоела эта антреприза, да и потом, рядом томился Де Сад.
– Ты… ты обещаешь?
– Обещаю. Ступай скорее, меня мучает мигрень. Ступай же!
Карл схватил из серванта бутыль коллекционного вискаря, пробормотал – «Это для экспериментов!» и запутавшись в гардинах попытался выйти в окно. «Вот же горемыка. Ну куда он без меня? Пропадет ведь, скотиняка» – с любовью подумала Августа и чуть влажным пальчиком открыла нужную страницу книжки.
Через месяц, путем титанических усилий Августы, ее брата и кучи другого народа, в гараже их дома поселился слон.
Он отказывался жрать сено. Евгений отказывался убирать за ним тонны дерьма. Гараж был для него мал и слон постоянно стукался о стены, что сотрясало весь Морской квартал.
В доме воцарился хаос. Воняло говном, слоном и Карлом. Впрочем, воняло одинаково, от чего жизнь легче не казалась. Августа потеряла интерес к Де Саду, поняв что ублажая себя под трубный призыв слона, чувствует себя, как минимум слонихой.
Карл готовил необходимый инструмент и препараты. В нужный час, вся семья собралась в гараже и с интересом уставилась на Карла с огромным секатором и мешком в руках, и маской сварщика на голове.
– Всем приготовиться, начинаю отсчет! Пять, четыре, три… стоп! Обратный отсчет отменяется! В прошлый раз так током тряхануло, что тик на глазу две недели пройти не мог, перед Императрицей стыдно было - стою и подмигиваю ей, а она - мне в ответ, и что тут думать, в общем, плохая это примета, – пробормотал Карл и полез под слона. Несколько мгновений ничего не происходило, потом раздался душераздирающий и сходящий на октаву ниже, трубный рев слона, он чебуракнул задними ногами, Карл вылетел из под него, как из пушки и затих на полу.
Спустя минуту на него плеснули ведро воды, тот очнулся и первым делом прижал к груди мешок, который так и не выпустил из рук.
Прошло полгода.
Император откинул бархатную мантию с золоченого подноса и всмотрелся в лежавший предмет.
Настоящее произведение искусства! Золотой переплет и инкрустация камнями выглядели потрясающе.
Император привстал с трона и подозвал Карла.
– Это великолепно! Я дарую вам должность придворного ювелира Императорского Двора и приказываю изготовить еще 33… нет 45… м-да... что это я мелочусь! Сделайте мне 56 подобных произведений и каждое из них будет щедро оплачено!
– Сколько!? Помилуйте, Ваше Императорское Высочество! – на Карла было больно смотреть, его губы тряслись, глаза бегали в поисках спасения.
– Аудиенция закончена. Дела государственные не могут ждать, – император многозначительно посмотрел на Карла, грузно встал и ушел в свои покои.
Вечером состоялся непростой разговор с домашними.
– Ты на что нас подписал, гнида! – разорялась жена.
– Папенька! Нездоровая канитель началась, как же мы жить-то теперь будем? – вторил ей сыночек Евгений.
На дворе стоял 1883 год от Рождества Христова. Карл Фаберже, его супруга Августа Якобс, сыновья Евгений и Алексей не могли знать, что всего несколько лет спустя, пасхальные яйца Фаберже будут считаться эталоном ювелирного искусства во всем мире.
Он удрученно шлепал по лужам и не знал куда деваться от стыда. Мокро грохотало в небе и от вчерашней ссоры с Екатериной на душе становилось еще поганей.
Как мог вылететь из головы этот день! Самый главный. День целиком принадлежащий ей!
Игорь не умел выбирать подарки даже в спокойной обстановке. Сейчас требовалось выбрать срочно. В течение пары часов максимум.
Советы друзей сводились к парфюмерии и ювелирке. Цепочки с кольцами он дарил раньше, а про парфюм у них была отдельная договоренность – каждый покупает себе сам.
Требовалось что-то экстраординарное.
Но что!?
Взгляд споткнулся о вывеску фирменного магазина нижнего белья.
Бинго! Вот оно - решение.
Запутавшись в дверях, Игорь ввалился в мир белого и кружевного, и замер посреди зала, обтекая соплями луж. Томно улыбнувшись, из-за стойки выпорхнула девица.
- Чем могу помочь? – мурлыкающе осведомилась она.
- Мне..эээ… для жены… подарок надо! – выдавил Игорь, чуть не свалившись от стыда в обморок - кроме него, в магазине никого не было.
- Что желаете подарить?
- А? Ммм… трусы? – предположил Игорь. Через пару секунд вспомнил слово и добавил, – И бюстгальтер! И… эту… ночнушку еще. В общем, тащите что есть! – наконец решился он.
- Какой размер талии, бедер, груди? – девица приготовила блокнот для записи параметров.
- Размер? Эээ… грудь вот такая, - Игорь показал, как он взвешивает в воздухе пару маленьких дынь в попытке продемонстрировать размер. Девица непонимающе уставилась на его пантомиму. – А попа во! – Игорь показал разведенными руками размер попы. – Нет. Во! Или вот! – сделал он еще пару попыток.
- Ага. Как прикажите вычислять размер? – усмехнулась девица и тут же скрылась из поля зрения. Раздался далекий грохот и спустя минуту, она появилась, натужно волоча большой мешок. – Держите! И ищите размеры. – пробормотала она запыхавшись и опять исчезла.
Игорь непонимающе уставился на мешок. Несмело в него заглянул и снова чуть не свалился в обморок. В мешке матово поблескивали женские груди разных размеров и форм.
Тем временем, девица приволокла еще один мешок. Как оказалось, в нем лежали попы. С талиями и ногами до колен.
Из частей в мешках можно было составить женское тело. Правда без головы и ногами до колена. Мечта, а не тело. И говорить не может и убежать не получиться.
Работа закипела. Игорь примеривался и так и сяк, к попам и грудям. Ради прикола компоновал немыслимые комбинации из тощих поп и гиперсисек. Для достоверности, укладывался с полученным ансамблем на пол, пристраивался сзади и сбоку.
- Как тут у вас интересна-а-а… - прошелестел чей-то голос сверху. Игорь как раз забрался для достоверности на одну из полученных композиций и пытался понять – его это размерчик или сиськи надо поменять? Он повернул голову и окатил холодным взглядом незаметно подошедшую посетительницу блондинистой наружности.
- Не видите что ли! Я определяю размеры! – грубо ответил он и больше не отвлекаясь на всяких дур, продолжил нелегкий труд.
Понадобилось полчаса и наконец, точная копия тела супруги в пластмассе, лежала перед ним. Он позвал барышню, та быстро определила размеры и спросила насчет предпочитаемых цветов белья.
Еще через десять минут Игорь снова стоял под дождем. В пакете лежал комплект нижнего белья за который он отдал половину зарплаты, а на душе было все так же непокойно.
«Подарок конечно хороший, спору нет. Но надо что-то еще… Но что?» - в невеселых размышлениях он дальше пошлепал по лужам.
Праздник решили устроить по домашнему. Без лишних друзей, только самые близкие. Отец и свекор сдвинули в большой комнате два стола и отняли на вечер у соседей нехватающие табуретки. Женщины трех поколений приготовили салаты и куриные ножки под майонезом, и красиво расставили все это на столах.
Все готово.
Именинница, в простом и оттого особо нарядном платье, начала принимать подарки и поздравления. Затрещали пробками бутылки водки и вина. Разговор за столом вырос на пару октав и только бабуля, отрешенно сидела рядом с внучкой-именинницей и постоянно переспрашивая ее о разговорах за столом, чем откровенно ту заколебала. Старенькая она была. Подслеповата и глуховата, но горячо всеми любима.
- А вот и я! – в дверях появился широко улыбающийся и мокрый Игорь.
- Хто эта? – спросила бабуля щуря глазки.
- Милый! Ты где был? – взвилась Катька и выбравшись из-за стола повисла на муже.
- Осторожно. Я под дождь попал. – он отстранился и преподнес красиво упакованную коробку. – Это тебе. С днем рождения! Извини, я всю эту пургу про счастье и долгие годы жизни, нести не буду, просто знай, я тебя очень люблю! – и он сильно поцеловал Катьку в губы.
- Што он говорит-то? Шо делаится-то? – требовала сурдопереводчика бабуля.
- Кать, а может не надо здесь и сейчас? – попросил Игорь супругу с энтузиазмом раздирающую подарочную упаковку. Но она не слышала его и с ранее не замеченным остервенением сдирала ленточки и бантики. Коробка норовила выскочить из рук.
Сначала на пол упали почти прозрачные трусики. За столом воцарилась тишина. Следом свалился кружевной лифчик и пеньюар. Катька, в попытке удержать вскальзывающую коробку, неаккуратным движением руки ее подбросила. Та совершила невысокий пирует в воздухе и окончательно развалилась. Что-то тяжелое мокро шмякнулось посреди гостиной.
- Што это там? Што он подарил моей девачке? – бабуля привстала со своего места в попытках рассмотреть подарки.
- Т-а-а-а-к мать, – сказал отец именинницы, - книжек про молодую семью им уже не стоит дарить. Я думаю, они и нас с тобой уже могут обучить.
- Хде маи ачки? – не унималась бабуля.
Посереди гостиной и под лучами пятирожковой люстры… на куче шикарного нижнего белья… влажно поблескивая и немного подрагивая… лежал огромных размеров фаллоиммитатор.
- Мне даст хто-нибудь маи ачки!?
Разве это не лучший подарок любимой!?
Стоять в трусах на легком ветру августовской ночи все же было прохладно. Дополнительный дискомфорт вносили два мужика стоявшие напротив, одетые по полной - в бронежилеты и кепки, с автоматами через плечо и резиновыми дубинками за поясом.
«Им только касок не хватает и гестаповских нашивок на рукавах... и получится полная аналогия с событиями летом сорок-первого» – лениво размышлял я, глядя на их лоснящиеся и довольные рожи.
– Ты чо здесь делаешь? – прервал мои размышления тот, что был помордастее.
– На лыжах катаюсь, – осклабился я в ответ.
– Ты чо? Шутник что ли? – вступил в разговор тот что повыше.
– Нет, блин! Философ! – изрек я на очередной кретинский вопрос.
Один из миллиционеров начал угрожающе постукивать дубинкой по собственной ноге.
Освещенный фарами «лунохода» на фоне подмосковного лесного озера, другой бы на моем месте почувствовал себя по крайней мере Апполоном в глазах девушки, спешно одевающей многочисленные предметы женского туалета в наглухо закрытой машине позади. Но мне было откровенно жаль исполганенного этими уродами вечера.
И угораздило же забраться кувыркаться в закрытую санаторную зону! Хотя, в прошлый раз прокатило. С другой стороны, что они могут нам приписать? Девушка со мной по доброй воле. Мы трезвые и совершеннолетние. Ну да, были голыми в тот момент, когда раздался стук о стекло. Ну да, я почти кончал. И после стука кончил. И подруга кончила. Хотя вроде и не собиралась. Да и любой кончит от страха, если в самый неожиданный момент тебе вдруг фонарем в лицо, а рядом такая морда, что не только кончить, усраться можно. Подкрадываться не надо было! Тогда бы успели одеться!
Интересно, а зачем я одел трусы? Было бы чем покрасоваться. Опять же ментов может быть смутил. Сам бы не смутился – помню на спор зашел в районный магазин голым, так бедная продавщица, лет пятидесяти, со стула свалилась, когда я попросил пачку презревативов... видимо подумала, что я их прямо перед ней натяну и таким образом частично одетый, дальше пойду по магазинам... шоппинг делать.
Н-да, трусы были тактическим просчетом.
– Ты чо борзый такой? – толстомордый, похлопывая резиновой дубинкой уже по руке, обошел меня и начал всматриваться в темный салон машины.
– Дядиньки! Не бейте меня! Ну пожалуйста! И девушку мою не трогайте! Мы не виноваты! Мы больше не будем! Отпустите нас! – фальцетом и с надрывом, на весь лес проорал я, с интересом наблюдая за результатом. Толстомордый крякнул и развернулся ко мне, стройный «фриц» ухмыльнулся и с еще большим интересом посмотрел на мою задницу. Это не понравилось моей исключительно гетеросексуальной ориентации. Девчонка в машине уже оделась, но выходить не спешила. На самом деле, веселого конечно мало... впрочем – блондинко же.
– Ты чо орешь, как резанный! Никто тебя не трогает. И девицу твою не трогают... – начал было толстомордый, но я его самым невежливым образом перебил, так как заметил двух велосепедистов на дороге, метрах в сорока от озера.
– Мы только искупаться хотели! Дяденьки! Мы не знали что здесь нельзя на машине! НЕ БЕЙТЕ НАС! – последнее предложение я проорал уже целенаправленно велосепедистам, которые заинтересованно остановились на обочине.
– Хорош тут представление устраивать! Никто вас не трогает! Искупаться хотели? Ага. Как же. Мы минут двадцать наблюдали за скачками вашей машины. Все ждали когда кончите...
– Так вы еще и вуаеристы? Мы кстати кончили... а вы?
– Блять! – не выдержал стройный «фриц»
– Значит нет? Виагру не пробовали? Говорят помогает... еще говорят, что если пальцем в заднице, каждый день по полчаса масссировать, то стоять будет до самой смерти... я по ТВ видел – точно вам говорю! Займитесь с напарником на дежурстве. Вы ему. Он вам. Служебный Твикс. И проблем с потенцией не будет. Руки только потом мойте…
Велосепедисты – отважный народ, спешились и начали спускаться с дороги в нашу сторону. Веселая групповуха получается.
– Документы ваши будьте добры! – спохватился вспомнив о своих обязанностях толстомордый, – и вашего пассажира тоже. И оденьтесь.
– Что здесь происходит? – осведомился один из двух, 50–60 летних мужиков, судя по осанке и манерам, явно начальственного сословия, по случаю велосипедной прогулки одетые в шорты и футболки.
Толстомордый лейтенант путано начал объяснять что мы заехали в заповедную зону, что своим поведением нарушаем общественный порядок и за это тот час же будем препровождены в местное отделение милиции, где нам грозит заслуженная кара за все совершенные деяния. Велосипедисты вроде успокоились и с сочувствием начали поглядывать на нас. Наконец, крепко сжав наши документы в руке, лейтенант попросил нас следовать за ним, после чего резво прыгнул в служебную машину.
– Дяенька! А у меня машина не заводится, видимо аккумулятор разрядился. Помогите завести? Только у меня троса нет, поэтому до дороги ее придется так докатить.
Лейтенант, быстро соорентировавшись, подключил к процессу выталкивания машины на дорогу двух пожилых велосипедистов и своего напарника, и обильно обливаясь потом, они вытащили машину на дорогу.
– Уфф... молодость кобелиная! – шумно отдуваясь простонал первый велосипедист
– Вот так всегда – одни набедокурят, а другие отдуваются.
– Мы с тобой давече спорили от неотвратимости наказания, вот тебе и наглядное доказательство: вчера выпили, сегодня наказаны.
Я сердечно поблагодарил старичков и распрощался, сразу позабыв этот короткий диалог между ними.
На этом историю можно было считать оконченной – милиционеры помогли нам завестись, довезли до отделения милиции, где дежурный по части напоил чаем и отпустил, взяв обещание в заповеднике больше не трахаться, а если и трахаться, то забираться подальше в чащобу, чтобы процесс не прерывали на самом интересном месте... если бы не одно обстоятельство.
Прошло около месяца и я уже отходил пару дней на первом курсе института, когда совершая очередную перебежку из одной аудитории в другую, встал как вкопанный – навстречу шел один из давешних велосипедистов:
– Здрасти...
– Здраствуйте-здравствуйте... молодость кобелиная.
– Ммм... Простите... А вы кто?
– Простите, а вы?
– Студент. Учусь здесь. На первом курсе.
– Ректор. Работаю здесь. Двадцать лет.
– Вы простите меня за... тогда.
– Ну что же молодой человек... простить – я вас прощаю. Но легкой жизни и экзаменов не обещаю.
И он сдержал свое обещание.
Окончательно добило случившееся еще через год: моя девушка, та самая с которой я застрял тогда в заповеднике, поступила совсем в другой институт, и через пару дней занятий, перебегая из аудитории в аудиторию, встала как вкопанная – навстречу ей шел... Впрочем я думаю вы уже догадались, кто именно шел ей навстречу и какой диалог у них состоялся.
Прошло еще несколько лет, и та самая девушка стала моей женой и матерью моих детей. И всякий раз, когда набедокурит дочка, я в очередной раз вспоминаю простой закон: За все приходится платить. А за удовольствия тройную цену.
Специально для недовольных степенью раскрытия темы: секс был феерический! Мы испытали на прочность все сиденья, на спине и животе, на боку и голове. Мы хотели испытать капот и крышу, багажник и двери по пояс перегнувшись... но помешали те самые менты.
Впрочем, уверен они тоже заплатили за полученное от созерцания нашего соития удовольствие.
Сел в машину, покурил пять минут, пока прогревается.
До работы – полчаса. Если без пробок. Или полдня, если с ними: ехать по Кольцевой, а там если встанешь, то часа на два-три.
Сцепление отжать, скорость включить, ручник отпустить, газ немного притопить, сцепление помаленьку отпустить, и сколько раз, вот так вот, за день!? На светофоре встал, сцепление отжал, и снова дал газ, когда на полу друг о друга звякнула пара пустых бутылок из под пива. Вчера с друзьями выпили под орешки, да рука не поднялась выбросить на свежевыпавший снег.
Ну вот! Приехали, на длинном пятикилометровом перегоне, сразу после развязки, пробка. Привычно вслушался в очередную тему Володьки Соловьева по «Серебряному дождю», так и есть – снова шпарит про продажную милицию, гаишников и депутатов с мигалками.
Вот сознаюсь, как на духу: при случае, никогда не упускаю возможности повыделывать «пятнашки», переходя и ряда с ряд, но пробка дело скучное и развлекать себя постоянными перестроениями, в надежде выиграть пару сотен метров, или две-три минуты чистого времени, дело абсолютно бесперспективное. Поэтому – левый ряд, в кресле расслабиться и попытаться получить максимум удовольствия. Тормоз-газ, газ-тормоз, тормоз-газ... однажды в пробке начал считать сколько раз нажал на тормоз... на шестой сотне сбился. Потом решил посчитать – сколько раз выткаю-вытыкаю передачу... чуть в задницу впереди идущего Мерседеса не впилился. После этого дал себе зарок – в пробке ничего не считать, а то страховщики неправильно поймут, когда объяснительную придется писать.
Бутылки эти на полу звякают. Занялся другим интересным делом – поравнявшись с очередным автомобилем, высматриваю в его салоне магнитолу, у себя на приемнике ставлю ту же радиоволну и пытаюсь по музыке доносящейся из приемника понять настроение соседа-автолюбителя. Веселье закончилось, когда один из соседей увидел меня подпевающего его авто магнитоле и покрутил пальцем у виска. Еще бы – тридцатилетний мужик в костюме и при галстуке, подпевает Тане Овсиенко с таким остервенением, что ненароком увидевшая эту картину певица, вряд ли смогла еще что-нибудь спеть.
На встречу скоро опоздаю. В очередной раз на полу звякнуло. Мне семнадцать лет было, когда я все лето отстоял приемщиком пустых бутылок, с тех пор этот звук ненавижу. Открыть дверь и поставить на асфальт – воспитание не позволяет. Швырнуть через пять полос на обочину – а вдруг не докину, нехорошо получится.
Взял бутылку, вылез из машины. Посередине бетонная полоса отбойника – широкая как проспект. Поставил на нее. Проехал еще пару километров. Поставил на отбойник вторую.
Вот и кончилась пробка. Два часа псу под хвост. Сумбурный рабочий день – планы работ и графики поставок, отчеты и прогнозы, письма и претензии в инстанции – все по накатанной и скучно. Поздний вечер – пора домой. Снова кольцевая, тот же путь в обратном направлении – стоят бутылки родимые, и одна и вторая. Следующее утро – стоят. Вечер – стоят. Утро. Вечер. Утро. Стоят.
Очередная пробка. Пару недель прошло, как бутылки стоят. Странно – помню ставил Holsten, а сейчас стоит Staropramen. В багажнике уже неделю как перекатывается Holsten. В очередной пробке забрал чужую, от пива чешского и поставил свою - немецкую. Доехал до второй – тоже чешская.... прямо диверсия какая то. Своровал чужую бутылку и кинул к себе в багажник. Через пару километров злорадно скаля зубы выставил обратно. Вечером обратно еду, смотрю, нет моей бутылки! Вот гад! В пробку попаду, все его бутылки заберу.
На следующий день как назло пробки нет. И на следующий. Не могу же я остановится в самом скоростном ряду, если нет пробки! Через неделю появилась бутылка – немецкая или чешская на скорости не видно. Наверняка чешская. Через день появилась еще одна. Через день еще.
Снова пробка. Доехал до первой бутылки – чешская. В багажник! Взамен немецкую. Вторая. Чешская! Problem. Request for change? Yes! Ohhh... Скорее до третьей! Странно – она немецкая. Что делать-то? Тоже кинул в багажник... про запас.
Прошел месяц. Бутылки менялись, как заведенные. В багажнике телепался постоянный запас. Я начал подумывать как искусственно создавать пробки без аварий и прочих членовредительств, когда мой оппонент исчез. Прошла неделя, вторая – мои бутылки стоят не шелохнувшись.
Пропал сон и аппетит. Пиво в глотку не лезет. Куда мне пустые бутылки девать? Выкидывать? Фу! Этот так пошло.
День бежал за днем. Бутылки не менялись.
Через пару недель в очередной пробке, я вдруг увидел, что все бутылки стали чешскими, и в одной из них – второй по счету, нашел записку: «Извини, отозвали в срочную командировку, не смогла предупредить. Ну что! По пивку? Блондинка на Мазде»
Опаздывал на работу уже прилично. Однако, особого беспокойства по этому поводу не испытывал в связи с отсутствием самого Главного и присутствием у подчиненных задач на неделю вперед. Машина уже неделю стояла на ремонте, значит прямая дорога к метро. Станция конечная – на сиденье плюх – глазки прикрыть. Травмировать собственную совесть женским видом, при виде которого любой мужчина должен встать и место уступить, не было никакого желания. Падонок конечно. Но ехать сорок минут и на ногах стоять, ботинков не напасешься.
На следующей станции на сиденье рядом опустилась девушка. Я не открывая глаз понял – именно девушка. Грациозно и не потревожив. Не толкнув и ноги в раскоряку не растопырив. Целомудренно сведя коленки рядом присела девчонка. От нее шел такой чудесный аромат!
Утонченно европейский, с явным послевкусием свежеотрезанного арбуза, небольшими флюидами сорванного с грядки огурчика и несомненным поветрием весны. Немного растерявшись от внезапно нахлынувшего, я заелозил на жестком сиденье. Ноздри трепетали как крылья дракона. В попытке занюхать весь аромат я стал дышать полной грудью. Я закрытыми глазами ощутил ее удивленный взгляд на участившееся дыхание невольного попутчика. Она что-то сделала рукой и запах стал еще сильней. Его хотелось съесть вместе с владелицей. Я повел в ее сторону носом. Она в ответ снова что-то сделала. Наверное поправила волосы. Я готов был кончить прямо здесь! Не видя ее лица и тела. Только запах. Только от него.
«Ёшкин кот. Что делать-то... что делать. Неловко-то как. В метро прям и приставать с интимными вопросами. По лицу еще двинет...» – думал я на протяжении следующий пары остановок, обливаясь потом от мысли что она может выйти. Словно перед нырком в ледяную воду, я открыл глаза и ни капли не раздумывая развернулся к девушке лицом...
– Могу я Вас побеспокоить? – спросил я сквозь грохот туннеля, утопая в ее глазах.
Периферийным зрением заметил студента с тубусом, сидящего с другой стороны девчонки. Тот оторвал тяжелый взгляд от учебника и сквозь пидорские очечки посмотрел на меня.
«Неужели эта обезьяна с ней?» в ужасе подумал я. Но нет – студент продолжил спать над книжкой. Девушка ничего не сказав, посмотрела на меня. По спине пролетел озноб и следом окатило жаром. Что ж ты делаешь со мной, чертовка!
– Девушка... Вы так вкусно пахнете, что от этого аромата я сползаю по креслу. И прямо сейчас ебнусь о грязный пол... И только одно знание может меня спасти. Поможете мне?
Шум за окнами электрички исчез. Время замедлило бег.
– Да. Что вы хотели знать?
– Запах. Ваш парфюм. Что это?
– Это Givenchy May. Вам правда понравилось?
– Да. Этот аромат мне будет снится, – ответил я ничуть не покривив душой. – Спасибо. Вы только что спасли мой костюм от поругания, а разум от помрачения. Вам очень идет этот запах. Я буду помнить его.
Дальше должно было завязаться знакомство, логично оканчивающееся в кафе, или постели. Этот запах будоражил и дразнил. Да. Так могло случиться.
Но отвернувшись от девицы я откинулся на спинку кресла и снова прикрыл глаза. Мне оставалось ехать еще долгих пять станций и все это время, если повезет, я буду внимать запах женщины сидящей рядом.
Мне повезло лишь отчасти – девушка вышла через три остановки. Провожая запах, я приоткрыл глаза когда она встала. Перед самым выходом она на мгновенье задержалась и повернула голову в мою сторону. Мне показалось, что она готова… что хочет... что все получится... и я вдруг почувствовал, впервые за долгие годы брака, дискомфорт от кольца на среднем пальце.
Усилием воли снова прикрыл глаза... и до своей остановки не переставал ловить последние ноты затухающего без владелицы запаха.
Впереди меня ждал долгий рабочий день, окончание которого принесет мне встречу с любимой женой и обожаемой дочкой.
Я купил тот запах. И заныкал в домашнем сейфе, рядышком с ружьем и машинным маслом. Супруга не лазиет в него. И всякий раз прижимая приклад винтовки к щеке я вспоминаю последний взгляд той девчонки.
Около моего дома находится первый и судя по всему, единственный на текущий момент, официальный дилер и сервис-центр Порше в Москве. Стоит заметить, что уровень охраны этого заведения как у Норт-Фокса, охранники ходят с помповыми ружьями и собаками, периметр увешан камерами видеонаблюдения, новые автомобили привозят в глухих металлических контейнерах. Все же, премиум-марка обязывает…
Надо ли говорить, что всякий раз, когда я иду за машиной в недалеко расположенный многоэтажный гараж, глаза непроизвольно косят на шикарные авто на территории сервис-центра? И чтобы окончательно не окосеть, было принято решение устроить тест-драйв дилерскому центру Porshe.
Более-менее прочухавшись от внезапно произошедшего вчера дня рождения лучшего друга, я по дороге на стоянку увидел Porsche Cayenne с наклеенными во весь борт буквами Test Drive Now! В кои-то веки, одет я был прилично, в руке болталась пухлая барсетка, денег в которой хватило бы разве что на коврик салона для этой машины, но я решил рискнуть.
– Я хочу переговорить с менеджером салона, – вальяжно подойдя к проходной салона, выцеживая слова словно мусор, я упер взгляд в сторону охранника, стоя по щиколотку в луже. Левый глаз тем временем косил на Кайен.
– По какому вопросу, позвольте поинтересоваться? – осведомился охранник, перекладывая ружье с одного плеча на другое.
– Мой шеф рассматривает вариант покупки нового автомобиля, Range Rover его не устраивает по динамике разгона и убогости этого «квадратиш-практиш-гуд», а BMW X5 по вместимости салона, вот и прислал меня для проведения тест-драйва Кайены, – заливал я, с единственной мыслью – не буду же я в джинсах стоимостью в пятьдесят долларов выдавать себя за человека способного купить авто ценой в сто тысяч?
– Минуточку подождите пожалуйста, – цербер зажал помповик под мышкой, достал уоки-токи и бросая косые взгляды на меня, неразборчиво доложился в микрофон радиостанции.
Через пару минут, из дверей салона, словно ошпаренный, выскочил парнишка в костюме за пару тысяч долларов и перепрыгивая лужи танцем горного козла, помчался ко мне. Приблизившись, он ощерил все 32 зуба, показывая что не зря платит стоматологу, открыл калитку и взмахом руки пригласил войти на территорию:
– Чем я могу Вам помочь? – его манеры – безупречные до скрипа костяшек в кулаках пролетария, откровенно выбешивали и хотелось, эдак по простонародному, двинуть куда-нибудь в область уха. А чего он весь такой… белый и пушистый!
– Я представляю господина Грегори Дэвидсона, владельца компании Call-o-Call. Мой шеф прочно обосновался в России и сейчас присматривает себе автомобиль соответствующий его положению, – менеджер салона, словно болванчик, кивал в ответ на каждое слово, пытался заглянуть ко мне в рот, что я всяческим образом пресекал, выплевывая слова сквозь плотно сжатые губы, – Таким образом, шеф рассматривает возможность покупки Porsche Cayenne в люксовой комплектации. Кроме всего прочего, я являюсь не только деловым помошником господина Дэвидсона, но и телохранителем (тут я напряг немногочисленные мышцы на руках и груди), переводчиком (я с ужасом попытался вспомнить хоть одно предложение на иностранном языке) и водителем. Я желаю провести тест-драйв новой Кайены, чтобы составить впечатление, которое и будет изложено господину Дэвидсону.
Я с трудом, почти не сбиваясь и заикаясь, выпалил эту тираду и скосил взгляд на сверкающий черным лаком тюнингованный Кайен в десятке метров далее по курсу.
– Да-да! Конечно-конечно! Мы очень-очень рады-рады Вас видеть-видеть. Не желаете кофе-чаю?
– Нет, спасибо. Давайте лучше приступим к делу, – поторопил я менеджера, переминаясь с ноги на ногу в мокрых насквозь ботинках.
– Да-да! Конечно-конечно! Мы сейчас же устроим тест-драйв, а пока я предлагаю посмотреть вот эту листовку, которая может ответить на ряд Ваших вопросов, – с этими словами менеджер сунул мне в руки фолиант в тысячу страниц с профилем приглянувшегося моему «шефу» автомобиля и убежал в салон.
В минимальной комплектации - чуть более восьмидесяти тысяч евро. Отделка крокодиловой кожей и натуральным буком – плюс одиннадцать. Мониторы в подголовниках, спутниковая навигация и сигнализация – плюс девять тысяч. Версия спорт, с двигателем в четыреста лошадей и двадцатитрех-дюймовыми колесами – плюс...
– Мы готовы! – возвестил менеджер, возникнув в районе правого плеча. В полуметре от него маячил давешний цербер с ружьем на сгибе локтя.
– Тогда не будем задерживать друг друга! – не менее лучезарно ответил я и направился к водительской двери неподалеку стоявшего Порша.
– Минуточку, позвольте Ваши документы, – дорогу перегородил охранник, ружье перекочевало снова в район подмышки, я опять оказался по щиколотку в луже.
Кайен стоял совсем рядом и манил белоснежным ворсом салона и упругой кожей сидений. Я протянул водительские права, не отрывая глаз от машины.
Двигатель заводился от кнопки «старт» расположенной по центру торпедо. Я нажал ее еще раз, на приборке замигал красным восклицательный знак, менеджер зашипел змеей «Автомобиль уже заведен», а охранник за спиной напрягся и, такое ощущение, приставил к подголовнику водительского сиденья ствол помповика.
Тишина в салоне абсолютная. Надавил на акселератор, стрелка тахометра поползла к семи тысячам максимальных оборотов. Змей-менеджер снова зашипел «Вы не включили передачу», охранник сзади засопел еще громче. Я молча передвинул рычаг коробки передач.
Плавно открылись ворота.
Снова акселератор. Поворотник. Тормоз. Газ на три-четверти хода. Тормоз. Поворот. И в повороте акселератор.
И еще раз. И еще.
Еще! Ну же!
Давай!
Да!
Не знаю как охранник сзади, может он с ружьем тоже кончил, но я ловил оргазм за оргазмом. Лучшей управляемости и послушания я не встречал в машинах ранее. Однажды автоматика начала корректировать мои действия, когда я в середине поворота резко ткнул тормоз, за ним газ, затем снова тормоз, вызывая машину на занос – помню охранник сдавленно ухнул стукнувшись подбородком о ружье, а менеджер зажмурил глаза, но машина идеально пошла по задуманной траектории поворота и сорваться в занос не дала.
Чертова железяка.
Я дрючил бедный Кайен еще минут двадцать, не обращая внимания на зеленый цвет лица менеджера и хрюканья сзади. В итоге, сложной комбинацией маневров я все же сорвал машину в занос обеих осей, до усера напугал абрека на копейке, на которого несло машину и только после этого выправил курс. От серии полицейских разворотов, в том числе и задом, менеджер закатил глаза и сполз по сиденью, а охранник очередной раз чем-то клацнул и затих.
Я с сожалением вылез из белоснежного ворса салона машины, кое-где заляпанного кусками грязи отвалившейся от моих ботинок, кинул ключ-брелок менеджеру, задумчиво поковырялся в носу и со спесивым видом изрек:
– Вы знаете, машина динамична, спора нет... но мелковата она... скутер в багажник никак не поместится, да и бардачка для солнцезащитных очков не предусмотрено. Я конечно расскажу шефу о впечатлении, но видимо мы остановимся на Toyota Sequoia LTD – там хоть и нет такой динамики... в общем, очень рад был оставить личное впечатление о машине Porsche Cayenne, за сим прощаюсь, до свидания.
Надо было видеть их лица, когда я гордо шлепая по лужам, вышел с территории сервис-центра. Нарождающееся косоглазие, как рукой сняло и теперь я смотрел на все эти Бокстеры и 911 с пренебрежением человека, познавшего их до последней контргайки.
Все так же гордо, я дошел до своей машины, открыл и завел ее обычным ключом, с тревогой прислушался к работе отчетливо слышимого в салоне двигателя, выжал сцепление и плавно – без срыва в занос, проходя повороты, поехал на работу. Дальше протирать штаны в попытках заработать на летний отдых в жарких странах.
Рядышком недавно начали стройку. Говорят, там будет первый салон Мазератти в нашей стране. И я вдруг начал опасаться, что все же стану косоглазым.
Башка трещала, што пиздец.
- Милая! – а в ответ тишина. – Жена! Жона, ебанорот!
Вспомнил, черт. Они с сыном у подруги заночевали. Только к вечеру прибудут. Плохо-то как… И чо вчера так надрался? В туалет охота, мочи нет. Точнее, ее-то как раз и переизбыток.
Пидора-архитектора все же надо закопать. Это же надо забабахать такой проект, что на четвертом этаже, либо лифт, либо сортир. Теперь на третий бегать приходится.
Мягко чмокнули двери персонального OTIS.
Секундой спустя погас свет. Лифт замер посреди этажей.
Халат на голое тело. В доме ни души. Мобильный на тумбочке. Тройные стеклопакеты не дают шанса доораться до наружного мира.
Су-у-у-у-к-а-а-а!
По малому-то как охота!
Что ж делать-то!
А делать-то и нечего. Уже все делается самос собой. Организму видать видней, особливо с похмела.
- Я со школы не ссал в лифтах! А теперь, представь человека, имеющего все что можно купить за деньги, ссущего в собственном лифте собственного особняка! Хорошо еще срать не приперло!
Мать твою! Там же бильярдная в цокольном этаже! Вдруг протечет?
И что? Понятно что.
Выбираться надо.
Я поднял аварийный люк и выглянул в шахту. Японорама! Грязища-то какая!
Пока выбирался все локти и коленки ободрал. Маслом извазюкался по уши.
Вот и сделано полдела – я на чердаке. Ага. Выкуси. Люк в жилую часть дома спецом устроен так, что открыть его можно только изнутри.
Ха! Зато есть люк на крышу.
Легкий бриз развевает отвороты халата. Ноги холодит натуральная черепица. Из самой Финляндии, по восемьсот долларов за квадрат. Что за хрень мне в голову лезет? Ебёнтыть. Высоко-то как. Восемнадцать метров, как-никак! Пиндец. Ни души не видать. Недаром гектар прикупил. Чтоб значит вокруг никого. Вот теперь и расхлебывай.
Для порядка "аукнул" пару раз - может кто откликнется. Ага, щаз.
Придется по сливу водосточной системы сползать. Вспомним молодость..
- Высота, между прочим, опупеть! А у меня, пузо, вроде как. И акробатикой я последний раз в детском саду занимался. Но не сидеть-же голой жопой на крыше в ожидании домработницы! Этож позор какой! Соседи прознают. Пальцами тыкать будут.
Спуск по водостоку - та еще забава! Я на горных лыжах меньше экстрима ловил. Ползу потихоньку. Членом водосток полирую.
На уровне третьего этажа халат цепляется петлей за один из элементов водостока, в попытке освободиться я чуть не сваливаюсь вниз, в итоге принимаю решение от халата освободиться.
Вот ведь судьба! Оказаться на высоте десяти метров, висящем в чем мать родила на стене собственного дома.
Кажется дождик начинается. Только его и не хватало. А ладошки то потные. От страха видать.
- Бля-а-а-а-я-я-я! - с воем и грохотом скатываюсь еще на один этаж. Пока тормозил ударился мизинцем ноги о крепление водостока. Кажись, сломал пальчик.
- А! А? А-а-а! Сука-а-а-а-а-! - заботливо постриженная садовником живая ограда из какой-то колючей и сука породистой хуйни служит площадкой для приземления.
- Ага. Я к тому моменту был готов убить всех! Садовника. Домработниц. Охрану долбаную. Но особым пыткам я хотел подвергнуть архитектора! А колючки из жопы будет вытаскивать жена. А то нехрен здесь кусты сажать!
В царапинах и синяках было все тело: горело лицо, саднили руки, от водосточной трубы, качественно крашенной в той же Финляндии на всей площади от горла до паха под кожу въелась темно-коричневая краска. Задница, принявшая на себя весь груз проблем, болела сильней всех.
И снова хотелось в туалет. Да чтож за день-то такой?
Н-на! Получай! А чего стесняться? На своей земле гажу! Розы она посадила. Ага. Нюхай теперь.
Я решительно направился к центральному входу. Подергав ручку двери, пару раз в бессилии стукнул по бронированному стеклу. Заперто! Еле сдерживая слезу бешенства, побрел к заднему крыльцу. Задняя дверь тоже закрыта.
- Чорт с ним! Я замерз. Я хотел кофе и свежий тост. Я хотел в душ и замазать чем-нибудь царапины хотя бы на морде! О жопе даже не говорю.
Вообще, я считаю, мне простительно. Похмелье-то, со вчерашнего, в самом разгаре.
С рядом расположенной альпийской горки взял булыжник поувестистей и с размаху всадил его в окно цокольного этажа. Н-на! И еще раз! Еще!
Они приняли меня, когда я уже заканчивал вынимать куски стекла из рамы. Со стороны живой ограды раздался уверенный голос:
- Эй, голубок! Ты ручки-то подними! - и следом на газон вышел добрый молодец в форме охранника с собакой на поводу.
- Это я! Я в лифте застрял! Я хозяин дома! Я с крыши упал!
- В лифте? С крыши? - собака выглядела не менее удивленной охранника.
И тут я заплакал. Слышишь! Это день такой был. Я пачками людей на смерть отправлял. Я сам по краю ходил. Ты знаешь. Я такое повидал. Но тут я… блять… я заплакал.
Я стою голый. В машинном масле и краске. Измазанный землей и с колючками в жопе. Я нассал в собственном лифте и курочу собственный дом. И тут эта педрила. На моей земле. Говорит чтобы я руки поднял. Он – мне!
- СУКА! Я ХОЗЯИН! ЯСНО! Открой мне дверь казлина! И пшел вон!
Позже все выяснилось. На местной электроподстанции произошел сбой.
Автоматике резервной станции поселка потребовались миллисекунды, чтобы переключить питание на резервную систему. Но этих мгновений хватило, чтобы автоматика лифта сбойнула и сбросилась сигнализация всех коттеджей. Начальник охраны элитного котеджного поселка принял единственно верное решение - отправить на обход периметра поселка несколько групп охраны. В это время другие смотровые группы проверят каждый из домов поселка со сработавшей сигнализацией.
Одна из таких смотровых групп обнаружила голого и грязного мужика, пытающегося залезть через только что разбитое окно в дом одного из жильцов.
В объяснительной охранник написал, что он не собирался спускать собаку.
Само-собой получилось. Но следы зубов на шее одного из владельцев поселка не оставляли шансов обоим. Они оба были уволены. И никто и никогда их больше не видел.
Еще через неделю лифт в одном из домов был ликвидирован. На его месте появился шикарный сортир. С выходом на крышу. На всякий случай.
Когда он из старого кожанного портфеля достал здоровенный член, я понял: Всё.
Если генеральный директор крупной компании, на публичном семинаре, в присутствии журналистов и специалистов, позволяет себе почти четверть часа размахивать тридцатисантиметровой елдой, так и эдак склоняя конкурентов и врагов компании, посылая их на тот самый прибор и красноречиво рассказывая как и куда он засунет по самые резиновые яйца всем, кто посмеет показать лучшие результаты, чем они…
Именно тогда я понял. Отчетливо и даже с небольшим щемлением в груди – это именно та компания, где я хочу работать. Хочу так же иметь возможность достать член, и не обязательно резиновый, и воткнуть в лицо все что я думаю, тем о ком думаю.
При очередном, энергичном взмахе, в основании крепко зажатого члена, что-то громко хрустнуло, в руке выступающего осталось мошонка бычьих размеров, а елдень, совершив короткий полет приземлилась акурат в разрез пышных грудей блондинки на первом ряду. Она бросила мимолетный взгляд на конец, торчащий на уровне губ, густо покраснела, и бережно, чувствовался немалый опыт, вытащила двумя наманикюренными пальчиками чужое достоинство.
- Ничего-ничего! Можете оставить себе, госпожа Раздолбаева. Буду благодарен, если передадите этот член вашему директору, с моими самыми искреннеми напутствиями, - выступающий гнусно ухмыльнулся в сторону отсутвующего конкурента и достал из потрфеля еще одну гигансткую, уже черного цвета, пипиську.
Я! Я натюрлих! Компания мечта!
Занесло меня на этот семинар, как самого настоящего подонка: я сидел уже пару месяцев без работы, холодильник в своем нутре имел ровно одну пельмень, оставленную пару лет назад на черный день, а желудок требовал не столько пива, сколько горячей мужской еды. Килограмма четыре. Поэтому я живо откликнулся на приглашение друга посетить семинар с чумовым названием «Управление уровнем удовлетворенности клиента. Типовые и уникальные практики» (я переписал эту хрень из листовки; моя память неспособна удержать столь великолепный бред).
Меня инетерсовал исключительно обед в середине этой встречи, до всего остального было перпендикулярно. Организаторы семинара оказались настоящими уродами и на обед пускали только тех, кто был зарегистрирован с самого утра. Поэтому приходилось со скрипом в ушах слушать про мистери-шоппинг, колл-центры и прочую фигню. И кто бы мог подумать, что именно на этом скучнейшем мероприятии я найду Компанию-Мечту!
Первым делом, следовало определить кто им был нужен из специалистов. В компании-мечте я был готов работать даже лошадью Прижевальского - ржать и кусать за задницы девок на полставки. Но с единственным условием. Дайте мне резиновый хуй!
Программистов и проектировщиков баз данных им не требовалось. Совсем. Требовались чернорабочие в виде сисадминов и инженеров поддержки. Требовались еблые воротнички в виде телефонистов и аналитиков. Наконец, вот оно! Требовался начальник отдела веб-дизайна. Не бог весть что, конечно, но на голодный желудок, даже флэш можно попробовать рисовать. Хоть и противно, откровенно говоря.
Совсем скоро, на цветном принтере было отпечатано с десяток сертификатов, свидетельствующих о моей очумелой квалификации в области дизайна электронных страничек. Пара подонков были предупреждены о том, что с этого дня и до особого пинка, они директора крутых компаний и должны по первому зову мобилы давать мне чисто пацанские рекомендации. На обычном русском языке, без албанского наречия и с подвывертом в виде слов «способен на создание агрегированной палитры» и «обладает экзестенциональным форматом шрифтов».
Первые два этапа собседований – с кадровичкой и будущим начальником, прошли без эксцессов. Кадровичка была очарована моим франзцузским прононсом и приглашением на ужин вечером, а будущий шеф прямо таки расплылся жирной кляксой по столу, после моего обещания выгнать всех дармоедов из отдела и захреначить такой дизайн в одиночку, что Тема Лебедев со скуки удавится.
Следующие два этапа были сложнее. В соответствиии с тайной инструкцией самого Главного, каждый сотрудник должен был пройти проверку на детекторе лжи. Тут я в первый раз усомнился в его подонковской сучности, но картина члена, которым я могу тыкать где не попадя и в кого попало, затмила возникшие было сомнения.
Эту железку, детектор, фиг обманешь! Там столько электроники намешано, сотни показаний и все он-лайн, чуть врать начнешь, она сразу кривыми закорючками нарисует - пустозвон. И на работу не возьмут.
Но на помощь, как всегда, пришел интернет. Через пару дней, готовый к любой проверке на любой заморской технике, прихрамывая на левую ногу и оттопырив левый локоть я приковылял к кабинету и постучал в дверь комнаты, где проводилась экзекуция.
Дверь открыла… Ооо… Словами это не описать. В общем, попа как у Бритни Спирс, грудь как у Анджелы Джоли, а ноги, ммм, зачетные в общем ноги. На лицо я даже не смотрел, чтобы не потерять дар речи и уставившись куда-то в район ее ширинки, что-то пробормотал.
- Вы на проверку? - этим голосом я был готов умываться каждое утро, настолько он был чист и хрупок.
- Ммм… Н-да. Вы проверять будете чо-ли?
- Проходите к кушетке. Оголите торс и ложитесь, - многозначительно промурлыкала телка и исчезла с поля зрения.
На мгновение задумавшись какую именно часть тела она попросила оголить, я снял рюкзак, бейсболку и носки. Завалившись на кушетку, я по советам знающих из интернета, попробовал погрузиться в спокойное состояние. Нужно было представить что-то очень приятное и умиротворяющее, пульс замедлится, давление равняется, дыхание глубокое, глаза чистые, ее груди колыхаются в такт полупопиям…
Я в море… на большом надувном плоту. Вокруг – ни души. Чайки и волны. Рядом, на плоту, пошевелилась миниатюрная и совершенно голая мулатка. Смотрящие в разные стороны и чуть блестящие пуговки сосков, четкие линии живота и талии, самую малость курчашек дальше и длинные, с маленькими коленками ножки. Ух! Она повернулась ко мне лицом, острым язычком облизала губы и сама себя шлепнула по попке, словно зовя куда-то. Да, милая. Да!
Черт, почему я в плавках! Какого хрена она голая, а я тут девственника из себя изображаю? И чайки эти задрали гадить на голову!
Стоп. Груди. Дыхание спокойное. Попа. Пульс ровный. Курчашки. Разум чист. Солнце. Давление в норме. Море. Взор ясен и светел.
Я начал снимать плавки, но что-то отчаянно мешало. Я дернул сильнее. Ну же, скорей! Видишь, ее ноги уже готовы охватить твой… тьфу блять… торс! Снимай-же! Заело. Ну же!
- Молодой человек! Что вы себе позволяете! – голос операторши выдрал меня из медитации. Я взглянул ей в глаза и утонул. Тем временем она смотрела куда-то в район моего паха. Я приподнялся и сам ошалел – из ширинки торчал кол, еле прикрытый трусами. Интересно, кто мне расстегнул ширинку? Вот это помедитировал, называется.
- Ммм… Жарко тут у вас. Вот, вентилирую, - пробормотал я, отчаянно покраснев.
- Рубашку снимите. И ложитесь, - распорядилась та и повернулась ко мне попой, настраивать прибор. Зря она это сделала. Я только-только стал застегивать штаны, как член при виде ее булок выскочил из штанов, как из той табакерки и был жестоко прищемлен замком молнии. – Ууу… Мляяя, - только и смог я промычать.
- Что вы говорите? - она повернулась ко мне в профиль и сквозь ее блузку отчетливо проступили очертания груди.
- Да так ничего. Хорошая погода, не правда-ли? – за окном тем времнем шпарил дождь. Я почти потерял надежду, в попытках запихать молодца на место прописки, тот, словна гончая при виде лисы, рвался в бой.
- Ложитесь-же, я вам сказала!
- Кгхм… Можно я сидя посижу? Ну то есть, лежать в вашем присутсвии я могу только… Не могу я лежать, - я запутался в гормонах окончательно и умоляюще взглянул в область ее ширинки.
- Хорошо, - она начала цеплять какие-то датчики мне на голову, руки и пузо. По ранее прочитанным отзывам я знал, что они способны считать все, даже мою эрекцию. Стыдно-то, пиндец.
- Сейчас я задам вам несколько простых вопросов для настройки аппарата. Прошу вас отвечать «да» или «нет» и ничего более. Вы все поняли?
- А то!
- Прошу отвечать «да» или «нет», - повторила деваха.
- Ну… да.
- Ваше имя Казимир?
- Да, - ответил я. Вообще-то я Кузьмой всем представляюсь. Потому что это откровенное палево представляться Казимиром. Кроме как козявкой и соплей не называли, на худой конец – козлом.
- Вы женщина?
- Нет! - она что, слепая? Видела же, что у меня в штанах, какая я женщина?
- Вы женаты?
- А вы с какой собственно целью, - операторша хмуро взглянула в мою сторону, - Нет! – выпалил я.
- На этом настройка закончена. Прошу вас внимательно и неукоснительно выполнять мои просьбы. Я начну вам задавать вопросы, отвечать нужно «да» или «нет». Прошу вас не задумываться над ответом и говорить правду. Вам все ясно?
- Конечно! Да, то есть.
- Хорошо. Начинаем, – она в волнении начала сводить и раздвигать ноги, многие девки так делают, когда напряженно работают. Мои глаза начали сходиться и расходиться вслед за ее коленками. Мозг очистился. Почти от всего. Кроме коленок. Пульс ровный. В такт шуршанию чулок. Дыхание… Мать-перемать. Коленки какие красивые.
- Вы учились в школе?
- Да, - дыхание спокойное, я в трансе от задирающейся и сползающей обратно юбки.
- Вы были отличником?
- Нет.
- Вы работали в Мелких и Мягких?
Тааак, начинается. Все внимание на коленки.
- Да.
- Вы употребляете наркотики?
На этом вопросе она перестала ерзать коленками, мои глаза сошлись к переносице, дыхание сбилось, медитация полетела к черту. Пора приступать ко второй стадии. Я чтобы было сил топнул каблуком ботинка внутри которого, напротив пятки, располагалась обычная канцелярская кнопка.
- Ааа! Мляяяя! – из глаз полились слезы, до того была дикая боль. Хорошо, что я не решился репетировать именно этот способ уклонения от честных ответов.
- Что с вами? Повторяю вопрос – вы употребляете наркотики?
- Нн... еее… т! – кнопка видимо засела в какой-то нервный узел. Я сморщил пятку в попытке выковырять оттуда канцелярию. Кнопка сидела крепко.
- Вы гомосексуалист?
Тут я успокоился немного. Я был чистейших кровей любитель баб. Гомиков жутко ненавидел, поэтому успокоенный мыслью, что отвечать надо правду, я с удвоенной энергией продолжил морщить пятку:
- Нет.
Девица склонилась с хмурым лицом над прибором. Что-то ей не нравилось.
- Вы брали в руки мужской половой член другого мужчины?
Ни хуха себе вопросы! Сразу вспомнился случай в бане с отцом, когда мне было лет шесть. Все по классике: скользкий пол, подскользнулся, схватился, очнулся от крика бати. Говорят анекдот такой есть. Батя с тех пор со мной в баню ни разу не ходил. Впрочем, он ни с кем больше в баню не ходил. И братана у меня нет. Странно.
Я снова топнул ногой, кнопка вошла как по маслу в уже протороенное отвертстие.
- Ммм… Нет! – мужественно сдерживая рыдания от батиного несчастия, ответил я.
Девице опять что-то не нравилось. Она взглянула на датчики, поправила один из них, задев по моей груди с которой градом валил пот.
- Вы брали чужие вещи без спроса хозяев?
Наступила третья стадия. Спрятав руки за спину я выдавил полпузырька мази на ладонь.
- Что? Извините не расслышал вопрос, - тянул я время, пройдясь ладонью с прокаином крест-накрест по груди и пузу, а потом по спине. Тело мгновенно покрылось мурашками и отчаянно зачесалось. На местах куда попал крем выступили красные полосы.
- Вы воровали?
- Нет! Как вы могли такое подумать?
- Отвечайте «да» или «нет». Что это с вами? – она указала на красный крест на моей груди.
- Нет.
- Что нет? – она тупо уставилась на меня.
- Да. Ага - да. И нет.
- Что у вас с лицом? – не унималась девица. Меня потихоньку начинало колбасить. От медитации, канцелярии в пятке, заморозки по всему телу. Оставалось еще пара-другая способов обойти честные ответы стороной. Но стало как-то тошно. Девица эта намалеванная. Директор с резиновым членом.
- Вы приносите реальную пользу работодателю? – не успокивался длинноногий детектор лжи.
Рукой в кармане я задействовал девятивольтовую батарейку с контактами подведенными на бедро.
- ДА! – заорал я как раз в тот момент, когда тело пронзил некислый такой разряд тока.
- Что с вами? – задала девица риторический вопрос, - Впрочем, на этом проверка закончена. Можете одеваться. Результаты вам сообщать позднее.
- ДА! – снова заорал я, потому что тело продолжало неслабо трясти током. Выключатель видимо перемкнуло.
- Вы свободны!
- ДА! А! ДА!
- Результаты вам сообщат… - ее голос потонул за хлопком двери. Я словно сайгак, рванул к ранее примеченному сортиру. Расстегнул ширинку, оттуда вывалилась колбасень. Левой рукой направив струю, я долго еще не уставал повторять: ДА! Я! Я натарлюх! ДА!
Прокаин который остался на ладони, очень некисло обморозил член. На месте крепления контактов батареи теперь не растут волосы. На месте нанесения прокаина на тело – тоже.
Теперь я ненавижу море. И мулаток. Ненавижу резиновые члены и эту компанию.
Работу я скоро нашел. Но это совсем другая история.
А детектор лжи я потом отымел. Девку в смысле. Ничего так, бабец.
Мы с ней в унисом орали ДА! Еще! ДА! Я!
Оссобенно после того, как я снова включил батарейку.
Катька была жуть какой любознательной. Все-то ей надо было своими глазами, руками, да мозгами ощупать и понять.
Поженились они с Игорем сразу после школы. До свадьбы – ни-ни. Радость и сладкую боль первого секса Екатерина познала только на третью ночь после официального замужества. Она и раньше была не против, да Игорек с гостями засиживался так, что в кровать его приходилось укаладывать с чужой помощью.
Отмучившись головой с похмелья, на вечер третьего дня празднеств, Игорь выпроводил последних гостей и взялся за уборку. Его хватило на транспортировку до помойки пары мешков с мусором, на этом рабоий пыл угас и он наконец обратил внимание на молодую жену.
- Кать... Ну Катюх! Ты жена мне или как?
- Чо паспорт показать? – она домывала последние фужеры и обмахивала их полотенцем перевешанным через плечо. Коротенький халатик, стройные ножки и выпуклость попы, волосы связанные в тугой узел и розовое ушко торчащее из под косынки добили Игоря окончательно. Он вскочил, прижался грудью к спине жены и начал оглаживать пухлую грудь.
- Чего это ты! Не сейчас. Родители еще услышат, - сама тем временем не вырывалась, дыхание участилось, а спиной покрепче вжалась в грудь мужа.
- Ничего не услышат. Мы тихо. Кать, я не могу больше, - желание перло такой силой, что Игорь прямо около раковины задрал халатик жены и начал елозить рукой уже между ног.
- Ну не здесь же! В комнату пойдем.
Полотенце упало на пол, но их уже ничто не могло остановить. Слабый стон прикрытый рукой мужа, пара минут скрипа старого диванчика и дорогой муженек отвалился с нее, в попытке отдышаться.
И это все?
Катька была удивлена, да нет, даже расстроена, по словам подруг это должно сопровождаться феерий чувств, содраганием сплетенных тел, страстными поцелуями и стонами. Она почувстовала конечно небольшую боль, но этим калейдоскоп ощущений и ограничился.
- Кать… Я перевозбудился, поэтому так быстро. Отлежусь немного и повторим. Хорошо?
Катя кивнула своим мыслям: с ней что-то не то. Ведь не может такого быть – она молодая и здоровая, а ничего не чувствует. Игорь отвернулся к стенке и вроде заснул. Катя послюнявила пальчик и провела по низу живота. Поелозила туда-сюда. Промеж ног сладко заныло. Она поелозила еще и еще, потом к первому пальчику добавила второй. В глубине наростало какое-то щемление и сладкое-сладкое.
Нет!
Она остановилась на самом пике – так не пойдет. А муж на что? Может с ним что-то не так? Она немного приподняла одеяло и взглянула на хозяйство супруга. Прям как на картинках. Не маленький и небольшой. Обычный. Член. Катька покатала промеж губ это слово и поняла что оно ее возбуждает. Интересно, а какой он длинны? Надо измерить.
Игорь во сне одернул одеяло на место, чмокнув губами и повернулся на спину.
Катя аккуратно поднялась с кровати. Фонарика быстро найти не смогла, поэтому с кухни принесла зажигалку, а заодно захватила и линейку. Забравшись с головой под одеяло, она обхватила ладонью член мужа. От прикосновения тот запульсировал и начал ощутимо твердеть. Жаль ничего не видно, но ощущения вздымающейся плоти в руки были столь необыкновенны, что из груди Катьки вырвался тихий стон - хочу-у-у-у.
Но дело в первую очередь. Она поднесла к паху возлюбленного зажигалку и приготовила линейку для измерений . Увлекшись, не заметила как от неаккуратного движения зажигалки, волосы в паху мужа начали потрескивать и скручиваться, еще одно неосторожное движение Екатерины подвинуло пламя горящей зажигалки к окончанию эрегированного члена, которое начало его постепенно поджаривать.
Мгновение спустя раздался дикий вопль, сквозь сон и похмельный дурман Игорь инстиктивно дернулся обеими руками защищая достоинство, в непосредственной близости от которого находилась голова супруги. Одна из сходящихся к паху рук заехала Катерине по затылку, заставив дернуться голову по направлению к приставленной линейке и горящей зажигалке. Линейка верхним концом попала девушке в глаз, потом соскочив с лобка уперлась Игорю в мошонку и раздался еще один вопль. Зажигалка потухла, но ее металическое основание от долго горения сильно нагрелось и заехало Кате ровно в ухо.
Одеяло, которым молодожены были наполовину укрыты, внесло свою лепту в возникшую неразбериху – парень ошалевший от происходящего начать дрыгать ногами и несколько раз заехал супруге коленом то в нос, то по лбу. Бешенный скрип дивана, постоянные вскрики и смачные звуки ударов всполошили родителей в соседней комнате.
Обеспокоенные предки, ворвавшись в комнату включили свет и застали влюбленных в немыслимой позе: со всклоченными волосами и вытаращенными глазами, новоявленный супруг обеими руками сжимал обоженное достоинство, не опавшее даже в таких экстремальных обстоятельсвах, а невеста, одной рукой баюкала обоженное ухо, а другой утирала кровь из носа от одного из ударов благоверного.
Прошла пара дней, и вроде инцидент был уже забыт, когда в торжественной обстановке, молодоженам со стороны родителей была подарена книга о «Правильной сексуальной жизни молодой семьи». Охота измерять чего либо в мужском организме у Катьки пропала надолго.
Еще через неделю, когда обоженные части тела у обоих зажили, поздно вечером Игорь вручил линейку жене и оставив ночник гореть, попросил подругу, во избежание дальнейших эксцесов, полностью удовлетворить свое любопытсво, раз и навсегда.
Прошла еще пара недель. Каждую ночь они активно осваивали на практике материал описанный в подаренной книге, после чего Игорь со спокойной совестью засыпал, а Катерине частенько не спалось. Вот и в эту ночь, она освежила в памяти состоявшиеся измерения , вспомнила значения длины и диаметра члена Игоря, быстро в уме высчитала сначала радиус у основания и окончания, а потом и площадь с кубатурой всего органа целиком. Пытливый ум подкидывал мысли о необходимости измерения кубатуры собственного влагалища и в мыслях о том как это лучше всего сделать, она бесцельно поигрывая наманикюренными пальчиками мошонкой благоверного.
Как-то само-собой проскользнула мысль поменять яички местами. К сожалению для мужа, в математике Катя была намного более образованна, чем в анатомии. Схватив пальчиками оба яичка покрепче – а они норовили выскользнуть из пальцев, она только собралась совершить столь увлекательную операцию, как Игорь словно предчувствуя, сквозь сон проборматал что-то нечленораздельное. Девушка решила обождать, пока молодой человек снова крепко уснет. Пару минут в комнате было тихо и спокойно.
Снова сжав яички в ладони, словно два шарика от пинг-понга, девушка резким движением поменяла их местами. Если быть точным – попробовала поменять. Дикий вопль вырвался из могучей глотки Игоря. Сразу за ним последовал сильный удар в ухо Катерине, отправивший ее в нокаут в полете с дивана на пол. Рефлекторно сжатая в момент удара рука девушки, не выпустила мошонки кавалера и дернувшись от падения на пол, добавила новую порцию боли к ощущения молодого человека. Инстиктивно пытаясь уменьшить боль в паху, толком не проснувшийся парень сиганул с дивана по направлению к девушке и всем весом на нее свалился. От удара коленом между ног, Катя тихо взвизнула и снова потеряла сознание.
В эту ночь они больше не смогли уснуть. Как и их родители. И еще полдома.
Родители долго не могли понять какую еще книжку надо купить молодоженам, чтобы не просыпаться от леденящих кровь воплей.
Впрочем еще пару недель после операции с яичками заниматься любовью по вполне понятным причинам не могли оба.
И все это время, пытливый мозг Катюхи не давал ей покоя. Было запланировано еще пара экспериментов и требовались сложные расчеты. Она была готова на все.
Ради любви.
Ради себя.
Ради любимого.
Всю зиму мечтал о черешне. Представлял россыпь розово-лучистых ягодок, вспоминал сладковато-нежный вкус, воображал как отрываю черенок, не спеша кладу ягоду за ягодой в рот...
Попытки купить в «Перекрестке» или «Седьмом Континенте» зимнего урожая – «свежую» черешню, окончились неудачей: прекрасный товарный вид не мог исправить вкуса ваты во рту.
Вчера, в один момент и по всему городу, вдруг настал ее сезон. Мечта исполнилась. От жадности купил пять килограмм черешни и еще килограмм клубники.
До чего же вкусная, зараза! Вывалил в тазик, пять минут под проточной водой и на стол! Через полчаса, вместо черешни, на столе высилась гора черенков и косточек. Грамм двести ягодок по причине помятости, избегли участи быть съеденными.
– Я в какой-то книжке читала, что действительно подвижным языком можно назвать только тот, владелец которого может без помощи рук, используя только язык, завязать из черенка вишни или черешни обычный узел, – глубокомысленно изрекла супруга, вертя между пальцев черенок, от только что съеденной ягодки.
Плохо она знала мою семейку! Сестра, маман и я, тут же засунули по черенку в рот и стали делать круговые движения челюстью, дабы завязать узелок и носить гордое звание человека хорошо владеющего языком. Был бы рядом папа, бабушка и дедушка, они занялись бы тем же!
Минуте через пять мама сдалась. Выплюнула черенок и стала наблюдать за потугами детей.
На десятой минуте сестра доложила, что соответствующим образом наложила один хвостик черенка на другой. Осталось только просунуть один из концов в получившуюся петлю... К тому времени того же самого я достиг уже минуты как две.
Еще через три минуты, сестра чуть не захлебнувшись обильно выступившей слюной, сдалась и предложила сделать тоже самое мне.
Вот еще! Я кто? Баран. То есть овен. А значит по определению упрям. Вот и буду вязать.... пока не завяжется язык.
Как только я это пробурчал сородичам, мой язык уже начинающий от чрезмерного напряжения опухать, согнувшись буквой «зю» протолкнул хвостик черенка в петельку... От радости свершенного, и осознания того что муки мои прекратились, я открыл рот.... И узелок развязался.
– Вы видели!? Не говорите мне, что вы не видели! – с побледневшим лицом обратился я к родственникам.
– Да ничего мы не видели... Я вообще в другую сторону смотрела... Да не завязал ты ничего. Невозможно это, – услышал я в ответ от старательно прячущих глаза родичей.
– Нет! Я этого так не оставлю! Я докажу вам!
Со злостью засунул другой черенок в рот и яростно стал двигать челюстью.
Язык уже плохо слушался и сопротивлялся измывательствам. Я мысленно сказал языку что если он меня подведет, то я его натурально в задницу засуну. Язык обиделся. Но стал подчиняться.
Еще пять минут мучений... И я сделал это! Я завязал его!
Крепко зажав зубами, чтобы снова не развязался, я радостно промычал об этом собравшимся вокруг. Они сделали вид, что не поняли меня. Я начал мычать на октаву выше, активно при этом размахивая руками.
Родные усиленно делали вид, что они глухонемые и слепые в придачу, и вообще страшно занятые сейчас люди.
Вот ведь! Я зря мучился что ли?! А ну! Всем смотреть на меня – мысленно (рот-то занят) проорал я.
Они услышали.
Я осторожно разжал зубы и аккуратно, двумя пальцами ухватившись за концы черенка, вынул его изо рта.
Черенок, как и задумывалось, был завязан на двойной узел.
Язык, впрочем, тоже.
Но насколько-же я хорошо им владею, а! Лучший. Черт, больно-то как...
Первая попытка переодеться потерпела фиаско: сначало я запутался в шубе, потом не смог разобраться с подарками из-за недостатка места, и в конце-концов, не смог натянуть валенки, которые в подрулевом пространестве автомобиля просто не помещались. Зажав зубами пакет с черепахой, руками шубу и другую часть подарков, между ног валенки с засунутым париком я, словно утконос, заскользил к подьезду.
На втором этаже было темно.
"Так даже лучше" - подумал я и приступил к процессу переодевания с новыми силами. Шубу одел на зимнее пальто, повязал кушаком, сделал попытку одеть валенки - шуба не давала согнуться. Снял шубу. Одел валенки. Одел шубу. Начал натягивать бороду. Руки из-за шубы не поднимались выше плеч. Снял шубу. Одел бороду и парик. Блин! Забыл про накладные брови! Снял парик, наклеил брови. Одел парик, шапку и шубу. Уф, жарко!
Развернул мешок, из пакетов начал перегружать подарки. Зазвонил мобильный. Снял шубу, шапку и парик. "Ну где ты там застрял?" - поинтересовалась супруга. "Ты не поверишь! Пробки на дорогах. Этот город сходит с ума перед новым годом. Скоро будем!" - и отключил телефон.
Сложил подарки в мешок. Черепаха не помещается! Мммать! Сминая банты и ленты запихнул. Спина уже мокрая, трусы от пота можно выжимать. Одел парик и шапку. Открылись двери лифта.
- Ой! Кто это? - не узнала меня соседка.
- Молчать! - сказал я угрожающим голосом и начал натягивать шубу.
- Как у вас тут все интересно... - пробормотала соседка пробираясь через разбросанные по лестничной площадке пустые пакеты и части одежды.
Собрал все пакеты в одну большую кучу и свалил в углу. Со лба сорвалась капля пота и накладная бровь. На трясущихся ногах подошел к наружней двери квартиры. Поднес руку к звонку. Стремно. Колотит всего! Нажал на кнопку. Открылась внутренняя дверь. Шаги. Звук замка внешней двери. Расширяющаяся щель света. Парик лезет в глаза. Мысли прочь! Вперед!
- Здравствуйте дети! - ребенок в квартире один - дочурка в красивом новогоднем платье стоит и хлопает глазками. Заранее подготовленный и разученный текст сквозняком вынесло из головы. Хорошо, голос не дрожит, помогли курсы ораторов. Все же голос мне там поставили хорошо.
- Здравствуй, Дедушка Мороз! - хором ответили дочурка и бабушка. По косяку кухонной двери медленно сползала супруга. Эти глаза... беззвучные рыдания гогота... нда, это много стоит. Сюрприз удался.
- Как тебя зовут, внученька?
- Ева... А это бабушка... Валя.
- Ты написала мне письмо и пригласила в гости. Вот он я - пришел. Ты расскажешь мне стишок?
- Спрятались фонарики за спиной ребят! Где же вы фонарики вот они горят! - на одном дыхании выпалил ребенок пристально вглядываясь мне в глаза. Под шубой и пальто было так жарко, что пот переливался из трусов прямиком в валенки. Или это был не пот? Лишние мысли прочь!
- А давай Дедушке Морозу споем песенку? - предложила бабушка. Ребенок с энтузиазмом закивал головой и тут же запел "В лесу родилась елочка". Бабушка еле сдерживала смех. Сестра с бойфрендом, тоже ошарашенные, уставились на мой наряд. Супруга все еще сползала по косяку.
- Дедушка Мороз! Ты подарки нам принес? - прервавшись на середине песни, взял быка за рога ребенок. Она все так же пристально пыталась заглянуть мне в глаза. На пол упала еще одна накладная бровь. Бабушка незаметно для ребенка подняла и засунула в карман.
- Ну конечно же! Ты какой подарок хочешь? - спросил я запихивая ногу постоянно вылезающей черепахи обратно в мешок.
- Черепаху! Вон она! У тебя в мешке!
- Вот твоя черепаха! - я достал эту дурынду из мешка. Ребенок тут же уселся в ожидании продолжения развлечения.
- Где твоя мама? Для нее у меня тоже подарок.
- Мама! Мама! Там Дед Мороз тебе подарок принес! - я достал красочно упакованную коробку с помятыми бантами и вручил супруге. Черт! Билеты в театр во внутреннем кармане пальто. Где я оставил рукавицы Деда Мороза? На подоконнике у лестницы? Украдут ведь, жалко. Мысли прочь!
- А это вам подарок! - я достал из мешка еще одну красочно упакованную коробку с помятыми бантами и вручил сестре. Мешок был пуст. А где подарок бабушке? Видимо в кармане пальто.
- Внученька, ты напишешь мне письмо? - доколебался я до бедного ребенка.
- Да!
- А маму с папой будешь слушаться?
- Да! Я послушная девочка. Ты придешь еще, Дед Мороз?
- Пригласи меня и я обязательно приду на следующий год... до свидания внученька! До свидания бабушка. До свидания всем!
- Дедушка Мороз не уходи! Дедушка Мороз, а где мой папа? Давай играть дедушка, - ребенок потянул в свою комнату. Ноги в коленях подгибались и я стоял только благодаря высоким валенкам.
- Дедушка Мороз!
- Чо тебе внученька?
- Дедушка! У тебя папины глаза! Ты... папа?
- Да что ты, внученька! Я самый настоящий и взаправдашний Дедушка Мороз! До свидания внученька! - придерживаясь за стены я поковылял к выходу. Ранее намеченная программа полетела к черту. Но и экспромтом вроде получилось.
- До свидания, дедушка!
Я выбрался на лестничную клетку. Под костюмом было как в турецкой бане - жакро и мокро. Прислонился к стене. Я выступал перед тысячами людей на семинарах и так не волновался, как перед собственным ребенком! Я учил риторику и никогда язык не повиновался мне так плохо, как две минуты назад!
Из последних сил начал снимать шубу. Открылась дверь лифта. Соседка.
- Ой. Вы простите меня... Вот пятьсот рублей, вот подарок. Сходите к моему сорванцу пожалуйста, - надо было видеть ее умоляющие глаза и шикарную грудь.
Я снял шапку. Вытер ею пот. Снял парик и бороду. Переоделся в ботинки. Упаковал в пакеты костюм. И протянул соседке.
- Держите мадам, и дерзайте! Нет ничего приятней в этой жизни, чем самому, собственными руками, доставить своему ребенку удовольствие.
Соседкины глаза стали как банки из под пива, она с сомнением взвесила пакет в руке.
- Спасибо. Я верну... завтра.
Я спустился к машине и трясущимися руками прикурил сигаретку.
Я обещал ребенку Деда Мороза! И он пришел. Я боялся. Волновался. Ноги-руки ходуном. Сплошь импровизация.
Но я сделал это! И глаза дочки были мне самой большой наградой.
Душный вагон метро, рывок по лестнице, гусеница эскалатора, снова рывок, почти бегом, люди вокруг.
Есть у меня привычка: когда идет кто-то навстречу, я всегда принимаю вправо. Каждый попадал в ситуацию, когда встречный начинал обходить с той же стороны, что и ты его. Отклоняешься в одну сторону, он туда же. Ты в другую, он за тобой. В итоге стоят два дебила-пингвина и переминаются с ноги на ногу.
Я всегда иду вправо. До конца. Даже если тот кретин, что навстречу, тоже идет вправо. И тоже до конца.
Москвичи вообще – дурные от рождения создания. Все бегут с выпученными глазами. Лицо в пол уставят и шпарят. Даже лимитчик с трехлетним стажем уже бежит. Бабульки с тележками в восемь утра – тоже бегут. Скажите мне - куда? Все вокруг спешат постоянно. С работы – домой. Из дома в клуб. Из клуба – на работу. Как заводные. Словно мертвые. Это вирус такой. Мрачного и серого города. Главной кузницы хрустящих бумажек.
Бегу. Перепрыгиваю сумки-тележки, ноги попрошаек и ширпотреб разложенный на полу, и тут... Она!
Неспешно поднимается навстречу. Грустные глаза, отрешенность и может быть даже – опустошенность, а главное, безграничная усталость, сквозящая в каждом движении.
Схватив одним взглядом ее образ и быстро разобрав в уме, я еще не понимая, что именно делаю, начинаю отклоняться вправо, чтобы обойти. Девушка тоже смещается вправо, я забираю еще правей, она тоже. В ее глазах зажигается злость, в моих непонимание и досада остановкой. Правее отклоняться некуда, скорость уже потеряна, народ плавно начинает обтекать слева, шурша плохо вычищенной обувью и носами.
– Вы курите? – спрашиваю я первое что пришло в голову.
– Нет... Но с удовольствием покурю... И выпью кофе, – ответила девушка голосом, в котором чувствовалась хрипотца простуды.
Сказать, что я обалдел, это значит не сказать ничего. По ее глазам вижу – он удивлена не меньше моего собственным ответом.
Живая река людей подхватила нас под руки и понесла наверх. Мы шли, иногда касаясь друг-друга одеждой и взглядами из-под бровей. Сами не понимая, что хотим и ждем от вместе выкуренной сигареты и выпитой чашки кофе, шли навстречу дневному туману… Адам и Ева. Меня охватило смятенье и немного досада, радость и нотка отчаянья, в общем - типичная буря чувств, для опаздывающего человека.
Пропускаю ее вперед на эскалатор в ожидании, что она повернется. Девушка остается стоять спиной. Считаю квадратики рисунка ее полупальто. Светло-коричневого цвета, с высоко поднятым разрезом полупальто, краешек юбки, светлые чулки и зимние полусапожки немного заляпанные высохшими кусочками уличной грязи.
Копна рыжих и развевающихся волос из под шапки – щекотит чувства ожиданием.
Стеклянные двери выхода, зычные голоса околометрошных торговцев, колючий воздух мороза заставляет прятать лицо в высоком воротнике. Девушка уверенной походкой идет к палатке торгующей хотдогами и шаурмой. Брезгливо передернув плечами, следую за ней.
Вот сколько людей не встречал – все ненавидят фастфуд. И все его жрут. Приготовленное волосатыми и немытыми руками, в центре зловонных улиц на открытом воздухе неизвестно из чего и зачем. Больницы, переполненные сальмонеллезом и дизентерией, не пугают вечно спешащий людской компот. Обильно сдобренный смогом и бессонницей, весь этого город круглосуточно чавкает на бегу.
– Будете кофе? – девушка вполоборота ко мне, смешно хлопает глазами.
– Позвольте я вас угощу? – отвечаю вопросом на вопрос.
Пожав плечами она делает шаг в сторону. Беру два пластиковых стакана с обжигающей бурдой коричневого цвета, подхожу к высокой тумбе стола. Ее варежки повисают на белой резинке, продетой сквозь рукава. Словно в детство попал! Ладошками бережно берет стаканчик, ротик складывает буквой «о» и с громким шипеньем втягивает жидкость. Достаю сигарету, долго ищу зажигалку, нахожу и прикуриваю. Девушка вопросительно смотрит на меня, спохватываюсь и предлагаю закурить ей. Осторожно берет сигарету, порыв ветра сдувает пламя, чиркаю еще раз, снова ветер мешает. Складываю руки лодочкой, наклоняюсь, вдыхаю запах ее волос. Стоим курим. Молчим. Запиваем паузы кофе.
Ловлю ее взгляд – в глазах смех. Красивые глаза. Она ни о чем не спрашивает, я тоже. Окурок летит под ноги прохожим и тут же исчезает в слякотном месиве. Мы оба провожаем его взглядом и оба усмехаемся чему-то невеселому. Каждый – своему.
Снова стеклянные двери метро и эскалатор. Снова я стою позади, но теперь на ступеньку выше. Перрон и муравейник внизу. Мы останавливаемся, смотрим друг на друга. Как по команде, поворачиваемся и идем в разные стороны, но каждый направо.
Мы обязательно встретимся еще раз.
Ведь так мало людей всегда принимает вправо. И еще меньше людей способны остановить, пусть на мгновенье, ту карусель на которую запрыгнули годы назад.
Недавно на работе заставили писать автобиографию.
Всем поголовно и в обязательном порядке. Не менее, чем на трех листах. Рукописным методом ввода данных, без использования Офиса и Принтера. Авторучкой. С главными жизненными вехами, детством, юностью, учебой в школе и институте, друзьях-знакомых, родственниках и имуществе. В нерабочее время. Иначе депремируют.
Зачем это понадобилось и кто будет читать исписанные кривым-мелким почерком отвыкших от авторучки работников Мыши и Клавиатуры, непонятно. Да и что может написать умученный за рабочий день Отладчиком и Оболочкой среднестатистический программист? У него в голове, кроме Пива и Спать, только переменные с константами крутятся в бешенном хороводе. Писать в выходной? Боже упаси...
Далеко до окончания рабочего дня, народ стал суетиться в поисках авторучек. Обиженно стояли десятки принтеров и сотни компьютеров, на крыше матово блестели спутниковые тарелки, в многочисленных комнатах без окон, роем рассерженных пчел трудились сервера упакованные в стойки-ульи, а количество авторучек на душу населения стремилось к нулю. Срочно было отосланы гонцы в канцелярию и скоро стены услышали редкий звук скрипа пера о бумагу.
Наморщив лоб, ежеминутно проверяя как пишется то, или иное слово в Ворде, скособочившись буквой Z, народ забыл про бесчисленные строки кода, технические задания и тестовые испытания, регламенты и инструкции и стал вспоминать собственную жизнь.
Первый капитулировал минут через двадцать:
– Я не знаю что писать на трех листах. Я столько еще не нажил, чтобы так расписывать.
– А ты шрифт увеличь и болдом его, – съехидничали из-за соседнего стола.
– Ага, разрывы между строк поставь побольше и по три пробела между словами, – подхватил второй.
– Я лет десять назад читал автобиографию Юры Никулина, там книга листов на четыреста была, – напутственно послышалось из другого угла.
– Ну ты и сравнил! Он же Клоун! А кто ты! Всего лишь программист.
– Да не в этом дело. Он у себя в книге анекдотов много разместил, вот объему и набрал.
– И что, тоже анекдотов предлагаешь поместить?
Обстановка накалялась. Потом вспомнили, что под рукой есть Компьютер и Интернет.
Разом полезли на Яндекс и Гугл, в едином порыве поиском задали «Как писать автобиографию».
Яндекс разочаровал, Гугл расстроил. Оказалось, что методических материалов на эту тему нет.
– Дай почитать, что получилось.
– А списывать не будешь?
– Так то твоя, а мне свою писать надо.
– Ты про первую любовь писал?
– Ага и про потерю невинности тоже. В красочных детелях.
– Ты о чем так много вспомнил, что ручка за мыслями не успевает?
– Да я с друганами в прошлом году в Крыму отдыхал, так мы там так куролесили, так куро...
– Вот чудак – ты чего, сам на себя компромат пишешь? Тогда точно пол-зарплаты снимут.
И стало вдруг отчетливо ясно и понятно. Заставь нас писать автобиографию и картина прояснится моментально – все мы, двадцати- и тридцати- летние, всю жизнь просидевшие за сверкающими пластиковыми окнами, пластиковыми столами и на пластиковых стульях, ежедневно впитывающие пластиковые телепередачи и музыку, поглощающие пластиковую еду и напитки, имеем одну на всех пластиковую биографию, которую даже на три листа растянуть – уже проблема.
Поговаривают, что скоро заставят самое яркое событие в жизни нарисовать. На бумаге. Без помощи Фотошопа и Дигитайзера. Карандашом, на худой конец – маркером. В обязательном порядке. В нерабочее время. Иначе депремируют.
И понимается мне, что с этим рисунком еще больше проблем будет.