«ЮКОС» оказался очень громким делом. Никогда еще журналисты настолько не интересовались налогами, их уплатой и уж тем более, классификацией налоговых правонарушений, как это было с делом Михаила Ходорковского. На фоне пристального журналистского внимания к «ЮКОСу» остальные проблемы бизнеса оказались почти не замеченными. А зря. За последние годы интерес налоговые органы проявляли к целой армии налогоплательщиков, и крупных, и мелких. А эти дела, в большинстве своем обойденные вниманием прессы дают не меньший повод задуматься о защите своих интересов.

Начнем с дела «Удмуртнефти». Потом будем рассказывать о мелких, средних, крупных… – словом, обо всех предприятиях. Не обойдем и опасности, которые готовит новый Налоговый кодекс.[1]

Конфликт «Удмуртнефти» развивался, когда основное внимание привлекала ситуация с «ЮКОСом». Видимо поэтому он мало кого заинтересовал, хотя на ошибках предприятия можно научиться многому.

Компанией были приобретены никелевые катоды на 1,15 млрд рублей. Операция, совершенно не связанная с основной деятельностью фирмы и поэтому привлекшая внимание налоговиков. Нетипичные случаи для них подозрительны.

Чиновники связались с инспекцией, где учтен продавец товара, запросив массу документов и информации о последнем: его регистрацию, порядок сдачи отчетности, информацию об учредителях…[2]

Продавцом являлось ООО «Торговый дом Республика Тыва», зарегистрированное в Кызыле. Договор (если верить документам) подписан в Ижевске, акты согласования цены – в Москве, а сам товар грузили на теплоход в Мурманске. В разброс можно поверить, когда есть подтверждающие документы. К примеру, свидетельство о наличии подразделения в Москве или Ижевске, либо смета на прием представителей этой компании в Ижевске, либо авансовый отчет сотрудников «Удмуртнефти», выезжающих в столицу или Кызыл. Вариантов масса, но они не использовались. В результате сложилось впечатление, что сотрудники двух фирм не встречались.

Это впечатление далее переходит в уверенность: в один и тот же день гендиректор «Удмуртнефти» подписал договора и в Ижевске, и в Москве. Это возможно, но только при наличии доказательств поездки директора (билета и авансового отчета). Их нет. Вдобавок выясняется: в день, когда утверждены договора с поставщиком, еще и завизированы соглашения с покупателем и посредником. Налоговики и суд не поверили в реальность заключения стольких контрактов в один день.

Подобные претензии высказывались не только нефтяникам. Единовременное подписание контрактов в Москве, Барнауле и Новосибирске использовано против экспортера алюминия (постановление ФАС ЗСО от 22 сентября 2004 г. № Ф04-5782/2004(А03-3793-33) по делу ООО «Третье Тысячелетие»). Были обвинения и другим, в том числе честно работающим, компаниям. Это и понятно – не все бизнесмены смотрят «шапку» договора, где указано место его заключения. Оно часто не сходится с фактическим. К примеру, торговые представители многом столичных фирм, работая в регионах, привозят с собой шаблонные бланки, где в верхней строчке забито «Москва». Такой контракт утвержден в столице – следует из статьи 444 ГК РФ. А потом начинаются вопросы – как это руководитель, скажем из Хабаровска, за день съездил в Москву и обратно.

Отсюда первый вывод: надо доказывать, что соглашение только подготовлено в месте его заключения, а подписано – где работает ваша фирма. Доказательством может стать любой документ о выезде к вам представителя контрагента (табл. 1). Юридически ситуация абсурдна: договор заключен не там, где утвержден. Но налоговых последствий тут быть не может.

* Могут быть и другие факты, но достаточно хотя бы одного.

Если во взаимоотношения фирмы и ее дочки вмешиваются третьи лица, это всегда подозрительно, и будет тщательно проверяться, что также следует из дела «Удмуртнефти». Товар, который она купила (через другие организации) отпустил РАО «Норильский Никель». Покупателем стал «Норимет ЛТД», – дочка «Норильского никеля». Можно предположить, что в сделке участвовали только эти две организации. Остальные, в том числе нефтяная компания, лишь маскировали взаимозависимость. Фиктивность их операций, по словам судей, видна из отсутствия документов на перевозку товара от одного участника сделки к другому. С завода он сразу поступил в Мурманский порт, а оттуда – за границу.

Обвинения в мнимой поставке появляются все чаще. Поэтому лучше не оформлять сделки, где покупка и продажа присутствуют только на бумаге. Они не противозаконны (см. опыт «Славнефти» в разделе 4.6). Нет требования об обязательном хранении у покупателя, – справедливо заметили в «Удмуртнефти». Но покупка без вывоза может стать сомнительным фактом. Отказаться от опасных контрактов не все могут, но надежней менять их на договора комиссии либо агентские.

Среди прочих обстоятельств, доказывающих недобросовестность ОАО «Удмуртнефть», была система расчетов за товар. Рассмотрим ее на споре по возмещению НДС при поставках нефти. Его предприятие тоже проиграло (решение АС г. Москвы от 5 августа 2005 г. № А40-2103/04-129-24).

По данным ОАО «Удмуртнефть» компания экспортировала свыше 460 тысяч тонн нефтепродуктов на сумму 1180 млн рублей.[3] Они реализованы через ОАО «Сиданко», выступавшего комиссионером. По другим договорам «Сиданко» поставляло часть нефти, числилось поставщиком газового конденсата и еще перерабатывало сырье.

Участия партнера в разнородных операциях лучше избегать, иначе предприятия могут признать взаимозависимыми, как это сделал столичный арбитраж. Еще не исключен вопрос: если организация сама обеспечила весь техпроцесс (от производства до продажи), то зачем нужен посредник? «Удмуртнефть» стала таким сомнительным звеном, попавшим под особый контроль.

Владея собственными запасами нефти, компания докупала ее. Цена приобретения была вдвое выше отпускной для продукции «Удмуртнефти». У этой операции нет делового смысла, она нужно только для завышения закупочных цен и уменьшения налогов. Так решили инспекторы, и налогоплательщик не смог найти контраргументов. В свою защиту можно было бы использовать ряд доводов. Низкие продажные цены, к примеру, объясняются старыми долгосрочными соглашениями, которые нельзя изменять. Высокие закупочные – появлением новых обязательств, за нарушение которых штрафуют. Но подобные аргументы стоит подготовить заранее, что налогоплательщик не сделал.

Вероятно, «Удмуртнефть» купила сырье по реальной цене, а вот добытую нефть она отпускала по низкой – только «карманным» посредникам. Так до недавних пор делали большинство нефтяников, забывая о том, что трансфертные цены могут повредить, если компания производит и перепродает один и тот же товар. Ее могут обвинить в нарушении статьи 252 НК РФ, по которой налогооблагаемую прибыль уменьшают только экономически оправданные расходы. Таковыми нельзя признать затраты на покупку материалов по той цене, что намного выше продажной. Оспорить эти доводы тяжело, а без заранее составленных документов (тех же договоров на поставку) – невозможно.

Реальность получения нефти также осталась недоказанной. Контролируя поставщика углеводородов (ООО «Стройтрейд»), инспекторы выяснили, что в компании числится только директор, работающий учителем рисования в местной школе. Естественно, ни налоговики, ни судьи не поверили, что он возглавляет крупное предприятие. Защититься от такого обвинения сложно, но можно (табл. 2).

В дополнение странным показался минимальный уставный капитал партнера, у которого миллиардные обороты. Обычно подобные факты, используемый против налогоплательщика суд не принимает в качестве аргумента (покупатель не обязан контролировать капитал продавца). Но к «Удмуртнефти» было слишком много вопросов, и любое обстоятельство трактовалось против нее.

Еще одно обвинение – по вычету НДС по сделке с одним из поставщиков в принципе выглядит абсурдно. Суд указал, что решение о регистрации поставщика не принималось, соответственно он не существовал. Отсюда вывод: через несколько лет работу вашего контрагента могут признать незаконной и вам доначислят налоги.

* От «паспортных обвинений» можно защититься только когда есть дополнительные аргументы за отсутствие нарушений: документы о приходовании имущества, платежки, расчеты, показывающие неизбежность расходов и т. д.

Если у производителя недостаточно оборудования, то наказать могут покупателя его товаров. Это мнение подтверждено процессом ОАО «Газпромгеофизика» (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11 января 2005 г. № 09АП-4165/04-АК). Он основан на «игрушечной» схеме, распространенной несколько лет назад. Встречается она и сейчас.

Компания приобретала сырье для производства игрушек, отдавала его для работ в ООО «Тойленд-К», получала от него готовый товар, который был реализован. Игрушки облагались НДС по пониженной ставке – 10 процентов (подп. 2 п. 2 ст. 164 НК РФ), а вычитаемый налог определялся по максимальной ставке. Таким образом, возник долг государства по НДС.

Сразу сделаем вывод: обязательно надо объяснять причины успеха, когда новая или непрофильная деятельность сразу дала значительную выручку. Обычно бизнес развивается постепенно, а «Газпромгеофизика» за первые полгода работы заказало 2 018 000 игрушек. Для сравнения инспекция указала, что крупнейший столичный производитель игрушек (ЗАО «Москвитянка») за год изготовил их около 160 000 штук. Такое расхождение нормально, если были значительные инвестиции в бизнес, открыты новые рынки, сопоставлялись не те игрушки и т. д. Но аргументов, подтвержденных документами, у фирмы не оказалось. Она не единственная, кого обвиняли в немыслимом количестве товара. Бывает, организация, составляя фиктивные документы, показывает в них партию, которую поставщик не выпустил за все время своего существования. Это легко устанавливается при встречной проверке, а ее вероятность растет с увеличением суммы по контракту. Чиновники отказывают в праве на вычет, ну а судьи их поддерживают (доказательство – постановление Президиума ВАС РФ от 5 апреля 2006 г. № 15825/05 по делу ОАО «Фирма „Агротекс-ЖБИ“).

Так что изучение реального предложения товаров на рынке и возможностей конкретных производителей становится одним из способов контроля.

Он был проведен у подрядчика «Газпромгеофизики» – «Тойленд-К». Тот действительно делал игрушки, но для изготовления заявленной партии должны были работать 1228 человек. А на предприятии трудилось не больше 300.

По нормативам были подсчитаны средние затраты электроэнергии на производство одной игрушки – 0,9 кВт/часа. Всего изготовитель затратил 180 000 кВт/часов, что хватило бы на изготовление 200 000 изделий (180 000: 0,9) в год. А по документам только за две майские недели их произведено 307 000.

Также было доказано, что оборудование работает в одну смену. Для этого, помимо опроса сотрудников, проверяющие изучили журнал учета постановки и снятия сигнализации на помещения в «Тойленд-К». Из записей следовало: рабочий день начинается в 9-00, к 18–00 он уже заканчивается и вскоре сотрудники уходят из цеха. Так что с помощью журналов сигнализации (а также тех, где фиксируется прием и сдача ключей, опечатывание кабинетов и т. д.) могут установить реальную продолжительность рабочего времени. Таков четырнадцатый вывод. На наш взгляд, контроль по журналам сомнителен, – некоторые договариваются с охраной и всегда ставят фиктивное время. Подтасовки никоим образом не связаны с налогами, но, как видим, могут быть использованы в налоговых делах.

Когда чиновники считают незаконной деятельность контрагента, большинство плательщиков применяют слишком простую защиту: мы не обязаны знать о чужих проблемах. Утверждение верное, но не всегда принимаемое налоговиками и судьями. Легче защищаться, когда есть документы, доказывающие хотя бы попытку проверки партнера. Это могут быть пресс-релизы последнего, реклама, сообщения в прессе, доказывающие известность поставщика или подрядчика. В нашем случае – как производителя игрушек. Пригодятся гарантийные письма, бизнес-планы и прочие документы, позволяющие судить о мощности предприятия. Полезны даже распечатки с сайта фирмы, где часто указывается ее продукция, объем производства, виды оборудования.

Все эти бумаги подшиваются в папку с условным названием «досье партнера». «Досье» показывает, что налогоплательщик убедился в реальности производства, а у его операций только деловая цель.

Даже нехватка оборудования у подрядчика – решаемая проблема: исполнитель вправе передать часть работ на сторону. Но здесь потребуются дополнительные документы, доказывающие участие субподрядчиков (копии их договоров с контрагентом, актов выполненных работ и т. д.). В суде это поможет доказать реальность операций (см. постановление ФАС СЗО от 23 ноября 2005 г. № А56-8733/04 по ООО «Охта»).

Отсюда сразу два вывода. Во-первых, в договорах с подрядчиком советуем указывать: работы не могут быть переданы на сторону без ведома и согласия заказчика. Подобное условие законно. Из пункта 1 статьи 706 ГК РФ следует, что подрядчик вправе привлекать третьих лиц, но только если иное не предусмотрено соглашением. Во-вторых, лучше предусмотреть, что вам сообщаются контактные данные всех субподрядчиков, объем их задания, наличие производственных мощностей. Контактные сведения нужны, показания субподрядчиков могут обосновать реальность производства. Кроме того, субподрядчиков можно вызвать в суд, как третьих лиц, чтобы убедить арбитров в реальности операций. Объем выполняемого задания и производственные мощности – сведения не обязательные, но желательные. Запросив их, налогоплательщик показывает свою добросовестность, не желая сотрудничать с «бумажными» фирмами. Причем в договоре не надо расшифровывать – какие основные средства имеются у исполнителя. Общая фраза («производственные мощности позволяют выполнить задание в течение… дней») уже покажет получение пусть формальных, но все же гарантий. Еще лучше, если подрядчик, обосновывая привлечение соисполнителей, укажет на наличие у них опыта работы, требуемого оборудования и т. п.

При работе с контрагентами, особенно когда речь идет о значительных суммах, лучше заранее проверить судебную «историю» вашего будущего партнера. Это несложно сделать с помощью любой справочно-правовой системы. Может случиться так, что компания, с которой вы собираетесь сотрудничать, уже названа недобросовестной или взаимозависимой с одним из ваших нынешних учредителей, крупных покупателей, займодавцев и т. д.

Упоминавшийся выше ООО «Тойленд-К» выступал производителем игрушек для многих клиентов, хотя, по мнению арбитров, не мог выполнить заказ даже для одного. В конце-концов, судьи решили: схемы с участием «Тойленд-К» уже назывались противозаконными.[4] Тем, кто сотрудничал с ним, чуть ли не автоматически стали доначислять налоги (пример – постановление ФАС УО от 26 июля 2005 г. № Ф09-3110/05-С7 по делу НИИ по измерительной техники – радиотехнические комплексы). Бесспорно виноватыми фирмы называли и в других случаях (см. раздел 2.5).

Если, несмотря на судебную практику, вы все-таки составляете контракт, то хотя бы страхуйтесь. Один из вероятных способов: заключить договор с партнером, по которому он оплачивает все доначисленные налоги (а также штрафы и пени), если у чиновников возникнет претензия по сделке. Это неплохая защита, но мало кто пойдет на такие условия. Тогда допустимы иные варианты, например, запросить свою ИФНС, есть ли сейчас претензии к интересующей вас организации. Чиновники, скорее всего не ответят, но вы хоть покажете контроль. Еще прием – отдать аудиторам проект договора с «опасным поставщиком», чтобы те подтвердили законность контракта. Мера демонстрационна, полезной информации вы не получите – соглашение законно. Просто ответ аудиторов может пригодиться в суде.

Но у каждого метода есть изъян. Все предпринятые меры окажутся бесполезными, если чиновники предъявят претензии, а контрагент исчезнет. Запросы суд может посчитать недостаточной проверкой и не принять. Так что с теми, кто признан участником схемы, лучше все-таки не работать. С взаимозависимыми можно сотрудничать, но желательно не давать им скидок, превышающих 20 процентов от стандартных цен.

Сейчас обвинения в недобросовестности инспекторы предъявляют чуть ли не по любому поводу. Требование «жить по совести» хорошо для лозунгов, но каким законом определено, что такое «совесть» и как найти ее у организации. Если она отказывается от всех налоговых льгот, фирму можно назвать «совестливой» лишь для государства. Не для акционеров.

Пояснить термин мог бы законодатель, а также КС РФ и ВАС РФ. Но от первых мало толку. Они лишь красиво говорят: «налоговые органы не вправе терроризировать бизнес» (из послания президента России от 25 апреля 2005 г.). Эту фразу чиновники подхватывают и под видом «защиты от террора» презентуют изменения в Налоговый кодекс, выбирая из множества новшеств те редкие, что действительно могут положительно повлиять на деятельность налогоплательщиков. Нормы, ужесточающие этот самый террор, остаются за кадром.[5]

У Конституционного суда тоже немало красивых слов. Именно он впервые упомянул о «добросовестном налогоплательщике», рассматривая спор о том, когда налоги считаются уплаченными. Это было еще в 1998 году. Мы не ограничивали чьи-то права и наш документ применим только к определению даты уплаты налогов, – пояснил КС РФ в определении от 18 января 2005 г. № 36-О. Но потом потребовалось доказать законность ревизий в «ЮКОСе», прошедших вопреки гарантиям НК РФ, и выяснилось – для недобросовестных не действуют любые гарантии.

Этот вывод подтвержден Президиумом ВАС РФ. Он начал обвинять в недобросовестности практически всех подряд, в первую очередь, экспортеров. В экспортных сделках НДС начисляется по нулевой ставке, а налог, отданный поставщикам, возвращается налогоплательщику, если тот собрал нужные документы. Так требует законодатель (ст. 165 НК РФ). Но, – дополняет Президиум ВАС РФ, – выполнить нормы закона недостаточно (постановление от 13 декабря 2005 г. № 10048/05 по делу ООО «Энерготехгрупп»). Решая вопрос о возврате налога, стоит учитывать многое: действия поставщиков, способ оплаты товаров, результаты встречных проверок и т. д. При этом любое несоответствие в документах, чужие нарушения, да и просто неясность может играть против налогоплательщика. Именно так трактовали документ авторы письма ФНС России от 28 апреля 2006 г. № ММ-14-06/119дсп. Они разработали список признаков, свидетельствующих о недобросовестности (табл. 3). По мнению налоговиков, если имеется хотя бы один из них, и вдобавок поставщик не заплатил НДС в бюджет, покупателю могут отказать в вычете налога.

Покупатель не должен отвечать только при отсутствии поставщика, – разъяснил и Конституционный суд в определении от 16 октября 2003 г. № 329-О. Арбитраж обычно считает также (см. постановление ФАС СЗО от 1 марта 2006 г. № А26-6826/04-25 по делу ОАО «Карельский окатыш»). Впрочем, есть исключения, в частности постановление ФАС СКО от 26 июля 2005 г. № Ф08-3237/2005-1313А (по делу ООО «Кона»). Там заявлено: фирма должна «принять меры для проверки взаимоотношений… контрагента с налоговыми органами». Чтобы избежать подобных обвинений, лучше готовить документы, доказывающие, что вы проверяли партнера.

Типичный способ проверки: взять копию свидетельства о постановке на налоговый учет либо о госрегистрации. Запросив ее, организация проявила осмотрительность, ее нельзя штрафовать, когда у инспекции есть претензии к контрагенту. Таких решений много, хотя бы постановление ФАС МО от 17 ноября 2005 г. № КА-А40/11316-05 (по делу ЗАО «Научно-техническая фирма „Ин формтех“).

Недостаток этого аргумента в том, что документы подтверждают лишь регистрацию, а не фактическую постановку на учет в ИФНС по сей день. При существенных операциях многие запрашивают с контрагента выписку из госреестра или получают ее через налоговую службу.[6] Из выписки ясно, что предприятие – реальное юрлицо, а соответственно безосновательны обвинения в сотрудничестве с несуществующим субъектом (постановление ФАС ПО от 22 ноября 2005 г. № А55-6266/05-34 по ООО «Азия-Лада»).

Полезны и другие документы (например, копии лицензии партнера и заверенных им сертификатов) и способы проверки. Самый простой – это анализ ИНН. Его лучше использовать, начиная сотрудничать с каждой новой фирмой или ПБОЮЛ. Почти не затрачивая усилий, вы получите неплохой аргумент для защиты. Контролируя ИНН, достаточно «вбить» его в бухгалтерской программе (среди реквизитов контрагентов) или на сайте регионального налогового управления (где обычно есть функция поиска по ИНН). Когда программа не сигнализирует об ошибке, то ИНН кому-то принадлежит, скорее всего, вашему будущему партнеру. Поэтому на договоре можно сделать отметку «ИНН проверен, нарушений не установлено». Она пригодится, если из-за контрагента все-таки будут претензии к вам. Проверка ИНН станет доводом за налогоплательщика.[7]

Если на мониторе появляется сообщение об ошибке, вероятно фирма не зарегистрирована. Может быть и другое объяснение: в ИФНС случайно присвоен не тот номер.

Не тот ИНН чиновники выявили у одного из контрагентов «Тюменского аккумуляторного завода». Инспекторы заявили о недопустимости вычета НДС по счету-фактуре, а также о недобросовестности самого завода. Но они проиграли спор (постановление ФАС ЗСО от 5 апреля 2006 г. № Ф04-2034/2006(21313-А70-31)). В суд были предъявлены документы (в том числе выписанные налоговиками), доказывающие, что поставщик учтен в ИФНС. Неверный номер, вероятно, вызван сбоем в инспекции.

Осмотрительность также помогла налогоплательщику, когда ревизоры указали на неточности в полученных счетах-фактурах. Их заверил не тот руководитель, что значится в базе данных ИФНС. В ответ компания предъявила решение учредителей контрагента о смене генерального директора. Суд признал правоту налогоплательщика. Вывод очевиден. Когда бухгалтер отследил, что сменился работник, подписывающий чужой счет-фактуру, лучше запросить документ о причине новшеств. Полученное решение учредителей, справка о смене главбуха и т. д., пригодится, если чиновники укажут о неверности подписей.

Можно и не задавать контрагенту лишних вопросов – авось контролеры не обратят внимания на другую подпись. Ну а если обратят, тогда и возьмем объяснения от поставщика, – иногда считают плательщики. Может это и так, но не советуем надеяться на «авось». Не исключено, что проверяющие придут, когда фирма-продавец уже перестанет работать. Тогда нужных объяснений не получишь.

Даже уплачивая все налоги, можно стать недобросовестным – решил Президиум ВАС РФ в постановлении от 20 февраля 2006 г. № 12488/05 по делу ОАО «Торговая компания» (г. Краснодар).

Она приобрела подшипники у продавца из Ленинградской области. Другие контрагенты (также из этого региона) обработали товар, после чего вывезли его в Финляндию. Правильно оформив все документы, налогоплательщик потребовал возместить НДС, но ему отказали. До пересечения границы товар не вывозился из области. Организация с Кубани была лишь формальным владельцем. Сама не нарушая законов, она прикрывала чужие сделки. Такой налогоплательщик не может считаться добросовестным – решил Президиум ВАС РФ. Прикрытие, по мнению судей, требовалось, поскольку ранее в возмещении НДС отказали производителю подшипников. Второй раз он не стал оформлять документы на себя, а нашел АО с чистой налоговой историей, вся задача которого – подготовка комплекта документов, подтверждающих экспорт.

Так ситуацию понял суд. Мы не знаем – прав он или нет. Но знаем другое: все условия НК РФ выполнены, а товар действительно вывезен за границу. Следовательно, номинальный продавец может не получить права на нулевую ставку лишь за то что он не держал у себя экспортированные ценности. Пока подобное решение суда грозит в основном тем, кто сотрудничает с неплательщиками НДС. Но тенденция ясна – безопасней участвовать в сделках посредниками либо становиться реальными перепродавцами. То есть надо создавать реально работающий филиал в Петербурге или области, экспортируя товар через него.

Поиск компаний с чистой налоговой историей неудивителен. Бизнесмены уже приходят к выводу: если фирму признали недобросовестной, зачастую ее лучше покинуть и открыть новую. Честное имя старой не восстановишь. Иногда его даже не защитишь – клеймо недобросовестности могут поставить без ведома налогоплательщика. Это подтверждает история с ООО «Фаргойл» – одним из контрагентов «ЮКОСа».

«Фаргойл» не раз упоминался арбитрами, в том числе, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 16 февраля 2005 г. № 09АП-40/05-АК. Его назвали зависимым от «ЮКОСа», незаконно применяющим льготы, участником схемы и т. д. Возразить налогоплательщик не мог, поскольку не участвовал в судебном заседании. На наш взгляд, права организации нарушены и это можно оспаривать. Но ФАС МО (постановление от 9 декабря 2005 г. № КА-А40/3572-05-2) заявил: в феврале рассматривалось только дело «ЮКОСа». Ему были начислены санкции. «Фаргойл» не штрафовали, значит, его права не затронуты. Об этом арбитры помнили три месяца, а потом вышло постановление ФАС МО от 17 марта 2006 г. № КА-А40/711-06.

В нем сказано, что уже установлено «участие ООО «Фаргойл» в схемах» и ему нельзя возмещать НДС. При этом суд обращается к решениям, которые якобы не касаются налогоплательщика. Коснулись. Право на налоговые вычеты потерял и «Фаргойл» и его партнер (ООО «Торговый дом „ЮКОС-М“).

В другом постановлении (ФАС МО от 26 января 2006 г. № КА-А40/13721-05) налоги доначислили самому «Фаргойлу». Предприятие не может возместить НДС, ведь противоправность его действий установлена ранее принятым решением (по «ЮКОСу»), а судебные вердикты обязательны для исполнения (ч. 1 ст. 16 АПК РФ). По нашему мнению ссылка на статью 16 неоправданна. Обязательно для исполнение именно решение суда, так называемая резолютивная часть (ч. 5 ст. 170 АПК РФ). Она короткая: удовлетворить требования налоговой инспекции, то есть взыскать с нефтяного холдинга N-ую сумму. И все! «Фаргойл» здесь не при чем, но доказывать это бесполезно.[8] Получается, что в суде против предприятия могут быть использованы аргументы из чужих дел. Теоретически это запрещено, а практически возможно.

Обвиняя в недобросовестности, инспекторы выдвигают порой странные (как в деле, выигранном ООО «Нафта-Петрол» и показанном в табл. 4), а то и абсурдные требования. Например, ООО «Бош-Саратов» неожиданно узнало, что хранить деньги в валюте обществу не следовало, когда курс валюты падал. Оказывается, добросовестный налогоплательщик перевел бы все в рубли. Поэтому обществу нельзя уменьшать прибыль на потери из-за снижения валютного курса (8,2 млн руб.).

Представители фирмы опровергли эти выводы. Такие потери – отрицательная курсовая разница, что увеличивает расходы (подп. 5 п. 1 ст. 265 НК РФ). Компания не могла обнулить валютные счета – требовались средства для расчетов с зарубежными партнерами. Значит, издержки экономически обоснованы. Так заявил суд (постановление ФАС ПО от 20 ноября 2003 г. № А57-6270/03-22). Его аргументы пригодятся всем налогоплательщикам, работающим с инвалютой. Даже если у организации нет постоянных расчетов с нерезидентами, она сможет заявить – такие сделки планируются. Поэтому нужны суммы на валютном счете.

От подозрений в недобросовестности рукой подать до более серьезного – недействительности сделки. Если сделка совершена только для уклонения от налогов, это цель заведомо противная основам правопорядка. Такая операция ничтожна, все полученное по ней изымается в доход государства (ст. 169 ГК РФ). При недобросовестности с предприятия берут меньше: 20 или 40 процентов от налога (при умышленном нарушении).

Ничтожность установлена у применявших так называемую байконурскую схему.[9] Там речь идет о недействительности договоров аренды, составленных только для ухода от налогообложения. Заводские мощности якобы передавались компании с Байконура, использующей налоговые льготы. На самом деле передачи не было, следовательно, сделка фиктивна, уход от налогов незаконен. Это суть спора. На первый взгляд, он малоинтересен для большинства, так как подобные льготы применяли единицы. Но прецедент опасен для многих компаний, арендующих основные средства у физических лиц, обществ инвалидов, «упрощенцев» – всех, кто освобожден от налога на имущество организаций. Аренду могут признать направленной на экономию данного платежа (иногда еще и налога на прибыль) и не имеющей деловой цели.

Как не надо оформлять сделку, видно из опыта ряда башкирских НПЗ, а также «Московского нефтеперерабатывающего завода» (табл. 5). Последний хотел сэкономить налогов на 1,6 млрд рублей, но безуспешно (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 января 2006 г. № 09АП-14048/05-АК). Из этого дела ясно: если уж хочешь использовать схему, надо успеть оказаться одним из первых. У пионеров еще есть шанс выиграть суды. Далее появляется отрицательная практика и понемногу становится основной. МНПЗ судился уже после поражений башкирских нефтяников и «Сызранского нефтеперерабатывающего завода» (постановление ФАС ПО от 8 февраля 2005 г. № А55-1941/04-40) и арбитраж практически не оценивал аргументы, благо они были схожи с теми, что ранее признали незаконными. К тому же недочеты предприятий (вплоть до того, что у всех льготников отсутствовали лицензии на работу с нефтепродуктами) тоже были близки.

Это говорит о том, что способы значительной налоговой оптимизации (в том числе законные) должны быть эксклюзивны. То есть налогоплательщик создает их сам или же с помощью консультантов, что не передадут наработки в другие фирмы. Хоть какая-то, но страховка, от отрицательной судебной практики и констатации одних и тех же ошибок. Эксклюзивность не требуется от обычных операций, но странно использовать типовые схемы, надеясь не заплатить бюджету свыше 1,5 млрд рублей.

Общее с нефтяниками было у «Кондровской бумажной компании». Она также получила деньги за оборудование, на котором продолжала работать. Но есть разница. К примеру, Уфимский НПЗ передал свое имущество в аренду. Значит, сотрудники завода уже не могут его использовать – справедливо указал суд. «Кондровская бумажная компания» продала оборудование и сама арендовала его. Продажа доказывает деловую цель сделки – привлечение средств. Аренда объясняет: персонал, обслуживающий технику, не сменился, так как организация вправе эксплуатировать станки. Так что, если планируется получить деньги за оборудование, но продолжать его использовать, безопасней оформлять два договора: продажи и аренды. Когда составлено только соглашение об аренде, нужно, как минимум, нанять часть сотрудников от контрагента. Или перевести туда своих работников. Так появится шанс выиграть дело. Он возрастет с решением главной проблемы – аргументирована деловая цель арендных операций (табл. 6). Наличие деловой цели у операции (она не должна быть направлена только на снижение налогов) – обязательный признак законности сделки.

* Приведены только некоторые цели. Компания может вводить дополнительные, исходя из своей деятельности. Наличие не одной, а нескольких целей – довод за налогоплательщика

Недобросовестность и ничтожность операций не раз упоминалась аудиторами Счетной палаты, налоговиками, представителями Минфина при обвинениях налогоплательщиков в занижении цен. Можно привести длинный список организаций, якобы злоупотреблявших трансфертным ценообразованием и уходивших от налогов. Мы не станем этого делать (только для примера в табл. 7 покажем несколько обвинений в адрес нефтяников). Убеждены, фирма вправе сама решать – за сколько продавать свое имущество. Если при этом законно экономятся налоги, вопросы следует адресовать к авторам законов, а не к пользователям. Словом, не хочется повторять за другими обвинения, которые считаем несправедливыми.

Впрочем, такое мнение не сходится со статьей 40 НК РФ. Она в отдельных случаях позволяет доначислять налоги (табл. 8). Об этом и поговорим.

Если инспектор считает доходы налогоплательщика заниженными и предлагает свою рыночную цену, необходимо тестировать цены. Должны быть одновременно выполнены три условия. Назовем их «правилом Трех Т». В каждом из них свои неясности (табл. 9), которые могут помочь налогоплательщикам.

Неудачными стали ценовые споры для «Самаранефтегаза» и «Томскнефти» – дочек «ЮКОСа».[10] Они оказались в своем районе основными продавцами товара. Рыночные цены инспекторы определили не по району (области), а по более обширной территории. Например, для «Самаранефтегаза» ей стала Волго-Уральская нефтегазоносная провинция. Возможность применения цен только по Самарской области судьи отвергли. Основание – цены не считаются рыночными, так как в основном сформированы единственной организацией – обвиняемым налогоплательщиком. Тот попробовал возразить: нельзя брать за сопоставимую территорию всю нефтегазоносную провинцию. Там нет единых цен, в каждой области они свои, причем, в четырех – ниже примененных «Самаранефтегазом». Арбитраж не принял довод. Цены из четырех регионов посчитали подборкой, выгодной для предприятия, не отражающей реалии.

Каков вывод? Местным монополистам хорошо бы заранее (до начала проверки) выяснить территорию, по которой формируются рыночные цены. Причем к этой работе лучше привлекать чиновников. Получив свою информацию о рыночных ценах (табл. 10), налогоплательщик выполнит сразу две задачи. Он выявит контраргументы против ИФНС (если та найдет свою цену) и заодно найдет доводы для вероятного суда. Ими станут не только доказательства обоснованности цен, но и то, что предприятие их отслеживало и сопоставляло со стоимостью изготовленной продукции. Это доказывает, что компания исполняла законодательство, следило за ним и не может считаться нарушителем. Шансы на победу увеличатся, хотя в кодексе нет четкого алгоритма расчета рыночной цены. Поэтому, при желании государства любой вариант может оказаться незаконным.

* В таблице дан примерный алгоритм. Он меняется в зависимости от специфики и потребностей организации. Применять его можно как к товарам, так и к работам или услугам.

Статья 40 НК РФ может быть применена не только при занижении продажной цены, но и при завышении покупной. Это показывает опыт ряда предприятий, например, ОАО «Ванадий-Тула». «Ванадий-Тула» нарушителем считали и налоговики, и аудиторы Счетной палаты России. По мнению одного из них, Владимира Панскова, фирма – основной участник мошеннической схемы.[12] Иностранные посредники от нее получили 2 млрд рублей только в 2004 году. А российский бюджет упустил налог на прибыль с этой суммы, так как она полностью переведена за рубеж, – сообщает господин Пансков в письме от 2 ноября 2005 г. № 03-468/03-1. Кроме того, партнеры общества отдали в бюджет лишь 10,8 процента от суммы НДС, заявленный ОАО «Ванадий-Тула» к возмещению.[13] Уплаченный налог – 41,2 млн рублей, значит, из казны фирма хотела вернуть около 380 млн рублей. Отсюда следует, что если ваш поставщик начал торговать через цепочку посредников, ответственным можете оказаться вы – покупатель. Вам грозят обвинения в фиктивном увеличении цен приобретения.

По утверждению ревизоров компания приобретала ванадиевый шлак у ОАО «Нижнетагильский металлургический комбинат» (НТМК). Материал сразу отгружался в Тулу, но по документам между комбинатом и ОАО «Ванадий-Тула» появились посредники – в основном российские организации, ставшие агентами иностранных фирм. Каждое из отечественных предприятий фиктивно покупало и продавало шлак, действуя от своего имени. Цена материалов и НДС по ним росли. Налог отражался в счетах-фактурах, которые посредники заполняли от своего имени (что позволено письмом МНС России от 21 мая 2001 г. № ВГ-6-03/404). Конечный покупатель мог вычесть весь НДС, а в бюджет он не поступал. До 2006 года от агентов не требовали удерживать НДС, перечисляя нерезиденту выручку от реализации его продукции.

Среди посредников было несколько лиц с иноязычными названиями. Но первым и последним в цепочке (покупателем для НТМК и продавцом для «Ванадий-Тула») стали организации с наименованиями, не привлекающими внимание. Отсюда правило: крайними в звене посредников должны быть компании с хорошей репутацией. Дело не только в названии. Нужны действительно работающие организации, с фактическим (а не номинальным) адресом, сдающие отчетность и т. д. Об этом многие бизнесмены заботятся, но они не учитывают, что грамотное оформление двух партнеров полезно, но не страхует от проверки всех звеньев по операции. Для «Ванадий-Тула» она обернулась обвинением в фиктивности промежуточных операций и отказе в возмещении НДС.

Спор дошел до ФАС ЦО, который вынес два противоположных решения. Сначала он поддержал инспекцию (постановление от 29 марта 2005 г. № А68-АП-464/11-04). Суд указал на накладные, по которым шлак из комбината сразу везли в Тулу. Выходит посредники его не получали. Их роль не ясна. Кроме того, в документах указывалась отпускная цена сырья – не более 35 рублей за килограмм. А в учете «Ванадий-Тула» тот же шлак приходовался по 300 с лишним рублей за килограмм. Какой бизнесмен, зная реальную цену и продавца, будет переплачивать почти в десять раз – усомнились судьи. Сложно поверить и в небрежное отношение посредника к документам, который фактически раскрыл в них свою сверхприбыль. Из этого можно сделать сразу два вывода. Во-первых, желательно, чтобы в документах, выданных покупателю, стояла одна цена – та, по которой он учел товар. В теории, налогоплательщику лучше не демонстрировать знание о более дешевой цене, но скрыть это трудно. Никто не поверит, что организация столь плохо изучает рынок, допустив десятикратную переплату. Соответственно, необходимо аргументировать покупки по завышенным ценам. Что и сделала компания, позже выиграв суд (постановление ФАС ЦО от 25 апреля 2006 г. № А68-АП-53/11-377/А-05).

На втором процессе ее представители объяснили арбитрам: без приобретения шлака деятельность невозможна, а НТМК отказался его продавать. Это подтверждено документами, выданными комбинатом (ими могут быть письма, справки, протоколы о намерениях, стенограммы совещаний и т. д.). Становится понятен поиск другого снабженца, даже если у того менее выгодные условия. Аргументов может быть несколько (табл. 11). Обстоятельства, из-за которых приходится переплачивать, лучше фиксировать в служебной записке на имя руководителя предприятия. Налоговикам такая записка покажет обоснованность ее расходов, а для самой компании «служебка» – дополнительный способ проверки издержек и работников. Составляться она должна, когда цена по ожидаемой сделке хотя бы на 20 процентов выше цены по прошлой операции или запланированной налогоплательщиком. Можно установить и меньший лимит, если этого пожелает менеджмент фирмы.

* Аргументы могут быть использованы и при завышении стоимости оплаченных работ и услуг. Желательно, чтобы доводы были подкреплены. Для этого полезны расчеты выгоды от «неэкономной покупки (если бы не она, то возникнут убытки от невыполненных обязательств или упущенная прибыль)

Неудачи чиновников в обосновании цен видны также из дел нефтяников. Победы налогоплательщиков, во-первых, базируются на том, что нельзя доначислять налоги, если причина отклонения от рыночной цены – любая разумная скидка. Она может быть вызвана такими сложноконтролируемыми вещами, как маркетинговая политика, выход на новые рынки и т. п. Второе основание для победы: кодекс позволяет лишь три метода расчета рыночной цены (по идентичным и однородным товарам, по цене последующей реализации и по затратам). Использование иных методов или сбои, допускаемые в одном из трех перечисленных, – причина неудач чиновников.

Стандартная ошибка контролеров – определение рыночной цены по данным самого налогоплательщика. Берется средняя (реже – максимальная) стоимость его продукции, которую и называют рыночной. По сделкам, где цена отличалась более чем на 20 процентов, доначисляют налоги. В этом случае ссылка на игнорирование законных методов пересчета помогает выиграть суд, как это случилось с ЗАО «ЛУКОЙЛ-АИК» (постановление ФАС МО от 9 марта 2006 г. № КА-А40/1172-06). Недопустимость приравнивания средней цены к рыночной отмечал Президиум ВАС РФ (п. 5 приложения к информационному письму от 17 марта 2003 г. № 71). Правда, через ограничение суд преступил в случае с «Самаранефтегазом», указав, что арбитраж вправе смотреть любые данные (п. 12 ст. 40 НК РФ).

Поэтому фирме лучше не сводить работу юристов к отслеживанию ошибок налоговиков (как часто бывает), а самой доказывать отсутствие нарушений. Так поступил «ЛУКОЙЛ-АИК», заявив, что дешевый (по мнению чиновников) товар поставлялся подрядчику, который выполнял работы для самого налогоплательщика. Стоимость этих материалов включалась в смету, предъявляемую нефтяникам, поэтому минимальная цена разумна. Суд с этим согласился.

Еще одна ошибка налоговиков – стремление упростить себе работу. Они не хотят выяснять рыночную цену, собирая информацию из госструктур и от продавцов товара. Проще взять у налогоплательщика информацию о себестоимости, подсчитать стандартную рентабельность и выяснить рыночную цену. Такой метод официально назван затратным. Он допустим, но только если не удалось определить цену другими способами. Защиту организации надо строить на вопросах проверяющим: почему вы не обращались в официальные инстанции, выяснялась ли продажная цена товара у наших контрагентов, известна ли цена у конкурентов и т. д. Чем больше вопросов, тем лучше. Цель – показать судье, что ревизоры не использовали существующие приемы определения рыночной цены, так что их данные недостоверны (постановление ФАС ПО от 20 января 2004 г. № А57-11144/02-16 по ОАО «Саратовский нефтеперерабатывающий завод»).

От общих споров по ценам перейдем к самому наглому требованию. Иначе и не назовешь налог за право подержать деньги.

Если ставка по полученным компанией кредитам и займам ниже введенной ЦБ РФ, инспекция может доначислить налог на прибыль. Такой вывод следует из дела «Пепси Интернешенел Боттлерс (Самара)» (постановление ФАС ПО от 13 апреля 2005 г. № А55-12352/04-41). Доходом чиновники признают сэкономленные процентные платежи. К примеру, для взятого на год беспроцентного займа в сумме 1 000 000 рублей, они составят 115 000 рублей,[14] а налог на прибыль – 27 600 рублей (при ставке в 24 процента). Мы считаем это побором, получается, государство фактически имеет проценты по чужим займам.

С «Пепси Интернешенел» оно захотело взять 147 млн рублей. Кроме того, ей уменьшили сумму убытков, которую можно учесть при налогообложении. Суд все признал незаконным. У заемщика не может появиться дохода, так как полученные деньги он должен вернуть (ст. 807 и 819 ГК РФ). Кроме того, инспектор не вправе пересчитывать процентные платежи. Корректировка цен разрешена только по товарам, работам и услугам (п. 3 ст. 40 НК РФ). Заем не товар. Не назовешь его работой (у нее, по статье 38 НК РФ, должно быть материальное воплощение) или услугой. Признак последней – наличие деятельности, приносящей нематериальные результаты, их в нашем случае нет. Также арбитраж сослался на пункт 2 статьи 248 Налогового кодекса. По нему безвозмездно полученными (и облагаемыми) считаются активы, появление которых не связано с увеличением обязанностей у налогоплательщика. При займе и кредите возникает обязанность по возврату.

Недолгая победа?

У производителя напитков все окончилось благополучно. Другим рано радоваться. Президиум ВАС РФ уже заявил: налог начисляется с безвозмездно полученного имущества, даже если оно потом возвращается.[15] К займам и кредитам это не относилось, но неясно, что будет завтра. Арбитражные суды, ранее уверенно говорившие об отсутствии налога на беспроцентные займы, уже стали его требовать. Пример – постановление ФАС МО от 4 апреля 2006 г. № КА-А40/2276-06-2 по делу ООО «Астраханьгазпром».

На наш взгляд, это самоуправство рядовых судей и чиновников. Арбитры не вспоминают о пока единственном деле Президиума ВАС РФ, напрямую посвященном денежным кредитам и займам (постановление от 3 августа 2004 г. № 3009/04 по ЗАО «Самарадорпроект ДВИ»). Там четко сказано об отсутствии налога. То же говорится в письме ФНС России от 13 января 2005 г. № 02-1-08/5@, которое игнорируют инспекторы. В частности Олег Хороший (руководитель Управления администрирования налога на прибыль ФНС России) считает: «экономия… должна приводить к возникновению налогооблагаемого дохода».[16]

Остается выбирать один из четырех путей. Два из них (начислять налог или брать только займы, с процентом не ниже введенного ЦБ РФ) мы не комментируем. Они безопасны, но затратны. Третий вариант (не платить налог и при необходимости судиться), скорее всего, изберут большинство. Пока он относительно безопасен. Кроме того, письмо ФНС России от 13 января 2005 г. № 02-1-08/5@ можно считать официальным разъяснением, избавляющим от штрафа (подп. 3 п. 1 ст. 111 НК РФ). Для большей безопасности есть четвертый вариант – получив заем, уплатить налог за один квартал. После налогоплательщик разыгрывает небольшой спектакль. Он «неожиданно» понимает, что налог не следовало начислять и письменно просит инспекцию подтвердить этот факт. В запросе нужно обязательно сослаться на мнение ФНС России. Если чиновники соглашаются с переплатой, компания подает уточненную декларацию и возвращает свои деньги. Законность действий подтверждена ответом на имя фирмы. Этот ответ более ценен, чем общее разъяснение ФНС России.

Допустим, что инспекторы потребуют уплачивать налог. Поскольку организация деньги перечисляла, ее не оштрафуют. При желании можно попробовать избавиться от налога. Для этого подается или заявление в суд (оспаривая полученное письмо) или жалоба в ФНС России либо налоговое управление. Такие действия можно совместить, но мы рекомендуем начать с жалобы в налоговую службу. В письме надо упирать на имеющуюся позицию ФНС России. Если довод подействует, компания освободится от налога. Если нет, то в суд, где пока велики шансы на победу.

Из ситуации с займами (и не только из нее) ясно: инспекторы иногда открыто бойкотируют распоряжения начальства. Немудрено, оно само путается в своих распоряжениях.

Цены на недвижимость нельзя определять по аналогии. Это запрещает пункт 2 статьи 555 ГК РФ и во внутренних документах чиновники с этим соглашаются (пример – методичка по выявлению схем, доведенная письмом ФНС России от 21 апреля 2004 г. № 06-3-06/425дсп). Мы не можем контролировать предприятия, если те продают квартиры по дешевке, – фактически признают налоговики.

Получается, раз организация запросила 50 000 долларов за квартиру в центре Москвы, это и есть рыночная цена. Однако в той же методичке сказано – налоги все равно надо доначислять, несмотря на ГК РФ и НК РФ.

Ранее подобные требования можно было оспорить, ссылаясь на ту же статью 555 (пример – постановление ФАС ВСО от 8 сентября 2003 г. № А19-12431/01-26-21-39-2428/03-С1 по делу ОАО «СИБВНИПИэнергопром»). Но потом арбитры о ней забыли. Цены на квартиры инспекторы и судьи могут проверять также как на обычный товар. Это доказывает опыт многих предприятий, в частности ОАО «Сибнефть-Ноябрьскнефтегаз» (постановление ФАС ЗСО от 10 октября 2005 г. Ф04-8497/2004(14585-А81-35)). Впрочем, несмотря на либеральность судей, чиновникам тяжело обосновать законность доначисления налогов.

Пересчитывать цены можно всего в четырех случаях (табл. 16) и лишь два допустимы для реализации недвижимости. Это кратковременное отклонение цены по сделке от обычно применяемых цен и расчеты между взаимозависимыми лицами. Большинство предприятий редко продают недвижимость (мы не говорим об участниках данного рынка). Значит, у них нет «обычно применяемых цен» и инспекция не может установить величину отклонения. Поэтому единственный шанс чиновников – доказать взаимозависимость компании и работника, купившего недвижимость. Эта тема новой главы, а третью мы закроем избранными ошибками фирм, из-за которых доначисляют налоги (табл. 12).

* Показан один из эпизодов приговора Мещанского суда по делу Андрея Крайнова

Иногда ревизорам удается обосновать взаимозависимость. Например, известна ситуация, когда руководителю компании (он был одним из двух учредителей) передали 35 квартир. Вторым учредителем был сын директора, поэтому суд обоснованно решил, что покупатель мог влиять на условия сделки (п. 2 приложения к информационному письму Президиума ВАС РФ от 17 марта 2003 г. № 71).

Теперь допустим, что квартира передана руководителю, не являющемуся учредителем. Будет ли он и организация взаимозависимыми? Конституционный суд (в определении от 4 декабря 2003 г. № 442-О) отвечает крайне осторожно – взаимозависимость не исключена, но ее наличие определяет арбитраж, изучая всю совокупность доказательств и т. д. Налоговики говорят уверенно: конечно, организация и персонал (особенно управленцы) зависят друг от друга. Это же ясно логически, и часто под давлением этой логики с контролерами соглашаются плательщики. А зря.

Хороший урок дан ООО «Юридическая фирма „Консультант“ (постановление ФАС СЗО от 29 июля 2005 г. № А52-7686/2004/2). Из него видно, что иногда права руководителя лучше ограничить, чтобы избежать налогов. В ЮФ «Консультант» директору запрещалось распоряжаться недвижимостью без ведома учредителя. Решение о продаже квартиры подписал учредитель, а менеджер не мог влиять на цену. Взаимозависимость не обоснована, налоговики не вправе контролировать сделку, – решил суд. В таком подходе есть свои недостатки: усеченные права руководства неудобны в бизнесе, а ограничения нужно фиксировать в уставе.[17] Крупному бизнесу вариант неинтересен. Но малым и средним предприятиям, где учредитель нередко выполняет часть управленческих задач решение суда на руку. Там права директора урезаны фактически, остается лишь показать это в документах.

Ревизоры могут доказать свое право на контроль. Поможет против обвинений в занижении цен заключение независимого оценщика. Это правило знакомо многим. Например, ОАО «Приволжские магистральные нефтепроводы» получило справку оценщика, из которой следовало, что ценовое отклонение по проданным квартирам – 14,9 процента. Налоги не могут быть доначислены. Инспекция достала заключение другого оценщика. По его мнению, отклонение превышало 20 процентов. У суда оказалась два равнозначных, но противоположных по смыслу доказательства. Он поддержал компанию (постановление ФАС ПО от 31 мая 2005 г. № А55-13853/03-43). Противоречия в аргументах – неустранимое сомнение, толкуемым в пользу ОАО (п. 7 ст. 3 НК РФ). Инспекции, чтобы выиграть дело, следовало не только устанавливать цену, но и опровергнуть данные налогоплательщика. То есть найти факты, отрицательные для оценщика компании: отсутствие грамотных специалистов, недостаток опыта, имевшиеся ранее неверные отчеты и т. д.

В этом случае арбитры могли бы не поверить в оценку, выгодную предприятию. Но обычно в спорных вопросах налогоплательщики стараются привлекать известные фирмы.

Чтобы проще было оспаривать подобные обвинения, советуем ввести в компаниях перечень сделок, которые недопустимы без независимой оценки. Это не только операции с квартирами, но и с любым иным дорогим имуществом, например, автомобилями. Оценивать любую продажу такого имущества не стоит, но при реализации товара своим сотрудникам или при цене выбывающих активов ниже покупной либо балансовой стоимости, стоит обратиться к услугам оценщика.

Расчеты с персоналом – не единственный и даже не основной случай, когда налоговики применяют обвинения во взаимозависимости. Они все чаще и чаще используются его при контроле обычных операций по реализации товаров. Если с чиновниками соглашается суд, в лучшем случае пересчитывают продажные цены, существующие в организации. В результате на бумаге увеличиваются доходы компании, ей доначисляют дополнительные пени и штрафы. Так случилось, к примеру, с «Самаранефтегазом».

В худшем – в доход включают суммы, полученные другими юрлицами. Это приводит к отмене налоговых льгот и миллиардным доначислениям, что видно из дел ОАО «Корус-Холдинг» и «ЮКОСа». По статье 20 НК РФ есть четыре ситуации, когда может быть признана зависимость.

Первая – доля прямого или косвенного участия налогоплательщика в капитале другой фирмы превышает 20 процентов. Допустим, что предприятие № 1 – собственник 50 процентов уставного капитала второй фирмы. Та владеет половиной акций общества № 3. Первую и третью компании тоже назовут взаимозависимыми. Ведь косвенно первому налогоплательщику принадлежит 25 процентов (0,5 х 0,5) от капитала третьего. Ревизоры могут и не заниматься расчетами, а сказать, – раз все тесно связаны, они взаимозависимы. Иногда подобный довод поддерживает суд. Он вправе заявить о взаимозависимости любых лиц, если отношения между ними могут повлиять на итог сделки. Подобное решение арбитража – второй случай.

Третий – должностная подчиненность одного физлица другому, а четвертый – их родственные отношения. Долго считалось, что эти пункты не важны для организаций, но ряд дел, в частности ОАО «Корус-Холдинг» или «Бутырского рынка» (табл. 13), доказали обратное.

Дело ОАО «Корус-Холдинг» – часть байконурской схемы. Эта столичная компания показывала получение своих доходов через ООО «Корус-Байконур» и еще ряд обществ, якобы работающих на космодроме и имеющих налоговые льготы. Но суд решил, что на деле все потоки шли через московскую организацию. Льготы незаконны, о чем сказано в решении АС г. Москвы от 16 ноября 2005 г. № А40-17110/05-75-136.

Самое важное в нем – доказательства единства налогоплательщиков, учитываемые чиновниками и арбитрами. Их мы внесли в табл. 13, где даны факты, наиболее опасные для многих налогоплательщиков.

Суд изучил связи между компаниями, сотрудниками и учредителями. К примеру, генеральным директором ОАО «Корус-Холдинг» был учредитель ООО «Брок Трейд Ойл». Этот налогоплательщик оказался партнером ООО «Корус-Байконур» и одним из собственников ООО «Корус-Петролиум». Его другой учредитель – ООО «Трейд Ойл Сервисес». Руководитель этого предприятия – представитель компании «Хэвенсайт Трейдинг Лтд» (Британские Виргинские острова) и член совета директоров ОАО «Корус-Холдинг». Подобные звенья продолжались долго и из них суд сделал вывод, что зависимыми друг от друга можно признать всю цепочку организаций. Учитывайте, что при желании инспекторы отследят любые, даже самые дальние, взаимоотношения предприятий. А с таким подходом можно найти связи между любыми, даже абсолютно независимыми фирмами.

Использование взаимозависимости пытался ограничить КС РФ (определение от 4 декабря 2003 г. № 441-О). Ее можно признать только если это предусмотрено в законе либо ином правовом акте (не обязательно налоговом). Свои основания связи между предприятиями (общий поставщик либо работник) арбитраж вводить не вправе.

Однако высказывание КС РФ – лишь пустые слова, что видно из многих дел. Например, ОАО «Самаранефтегаз» (постановление ФАС МО от 9 декабря 2005 г. № КА-А40/11221-05), по мнению инспекторов, продавало нефть по заниженным ценам, скрыв выручку на 7 млрд рублей. Продукция отпускалась ООО «Эвойл». Это общество и «Самаранефтегаз» – взаимозависимые лица, поскольку одна компания связана с «ЮКОСом», вторая – его дочка. Так решили судьи, признав законными доначисления налогов самарским нефтяникам. Допускаем, что у арбитража были основания для таких действий, но он не выполнил указаний КС РФ. ФАС МО сообщил, что в целом взаимозависимость следует из нескольких законов. Вот только неясно – из каких конкретно. Так что взаимозависимыми могут признать любые организации, без учета ограничений Конституционного суда. К тому же, если таковыми лиц назвал один суд, ярлык прикрепляется надолго. К примеру, взаимозависимость «ЮКОСа» и «Эвойла» установлена АС г. Москвы 23 декабря 2004 года, по делу, где не разбирались налоги самарцев. Но в декабре 2005 года ФАС МО поднял старое судебное решение и использовал его против налогоплательщика. Последнему и возразить не дали – процесс, прошедший в 2004 году, уже закончился. О таких ситуациях рассказано в разделах 1.5 и 2.5, а сейчас вернемся к «ЮКОСу».

Средства, поступившие от учредителя, которому принадлежит больше половины уставного капитала, могут облагаться налогом на прибыль, хотя это противоречит подпункту 11 пункта 1 статьи 251 НК РФ. Взимание налога признавалось обоснованным в делах многих компаний, подотчетных ныне уничтоженному нефтяному гиганту. Для примера упомянем постановление ФАС ЗСО от 15 марта 2006 г. № Ф04-1121/2006(20495-А75-35) по ООО «Юганскнефтепромбумсервис». Общество, получило деньги от своего учредителя (ООО «Дуома»). Это была не выручка последнего, а средства, поступившее ему через других лиц от «ЮКОСа». Он не был собственником ООО, следовательно, последнее должно включить финансирование в доход. Так решил арбитраж и его избирательность восхищает. Когда суммы, полученные иными фирмами, надо записать «ЮКОСу» тот сразу объявляется фактическим владельцем всех предприятий. Раз так, логично продолжить мысль – инвестиции от реального учредителя, то есть «ЮКОСа» не должны облагаться налогом в соответствии со статьей 251 НК РФ. Но в этой ситуации суд не видит зависимости и запрещает применять льготу. Сделав из ситуации выводы (желательно, чтобы собственник отдавал подконтрольным организациям самостоятельно заработанные средства), продолжим наблюдать за избирательностью.

Подконтрольность «Эвойла» и других компаний от «ЮКОСа» доказывалась не раз и с использованием аргументов, часть из которых уже отмечали. Снова отметим охват связей между юрлицами. Учредитель «Эвойла» – фирма «Fiana Limited» (Кипр), представителем которой стал сотрудник адвокатского бюро «АЛМ Фельдманс». Оно вело дела всех киприотских обществ, подчиненных «ЮКОСу», например, «Dunslay Limited» – учредителя ООО «Ратибор». Руководитель этой и одновременно еще трех фирм заключил договор о совместной деятельности с предпринимателями, которые также были работниками «ЮКОСа» и созданного им «ЮКОС-ФБЦ». Установив это, суд дальше рассматривает сделки всех предприятий, замешенных в схеме, как операции «ЮКОСа». Повторимся, – так можно найти общее между любыми налогоплательщиками. И добавим – ревизорам проще выполнить свою задачу, если несколько активно действующих организаций возглавляет один человек. На наш взгляд, времена директоров – совместителей проходят.

Бессмысленно демонстрировать независимость, когда имеются одинаковые условия создания налогоплательщиков и их операций. Сложно допустить, что у разных, вроде не имеющих отношение друг к другу, обществ одинаковая структура уставного капитала (95 процентов всегда принадлежит юрлицу, 5 – физлицу). Выполнение в один день однотипных расчетов (например, уплата налогов векселями) тоже вызывает вопросы. Показалось судьям странным и то, что нефть, добытая в разных условиях разными предприятиями, отпускалась ими по равной цене. Все они, по мнению арбитров, управлялись из единого источника – «ЮКОСа».

Это видно из ряда ограничений для подконтрольных компаний. В частности, деньги со своих счетов они могли списывать только на основании реестров, составляемых ЗАО «ЮКОС-ЭП». В большинстве случаев«ЮКОС» – комиссионер, контролировавший сделки, и на его имя оформлялись все документы. Продавцы нефти заключили договора на передачу услуг по управлению производством. В общем, стандартный перечень обвинений и мы к нему еще вернемся, а сейчас хотим отметить одно нетипичное. Если налогоплательщик в один день покупает и продает товар, это может говорить о фиктивности операций. Таков вывод арбитража. К примеру, обвинением прозвучало «ООО „Ю-Мордовия“, покупало нефть… за 1210 руб. за тонну и в тот же момент, ничего с ней не делая, «продавало» ООО «Юскар» за 2000 руб. за тонну». Как видим, сделки с номинальным перепродавцом могут стать криминалом. Хотя тут подход избирателен.

Споры с упоминанием зависимости оканчивались по разному: иногда уголовным приговором, а иногда – возмещением НДС на 500 с лишним миллионов. Противоположные ситуации и рассмотрим. Первая – дело Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. По мнению Мещанского суда, они контролировали ряд фирм из Калмыкии (например, ЗАО «Апатит-Трэйд»), через которых продавалась продукция ОАО «Апатит». Большая часть прибыли последнего оседала у подставных компаний. Из-за этого снижались налоги и был причинен ущерб акционерам «Апатита». Бизнесменов осудили по статье 165 УК РФ «Мошенничество».

Вторая ситуация – дело ООО «Трифтинесс Инвестментс» (постановление ФАС СКО от 26 декабря 2005 г. № Ф08-6160/2005-2443А). Общество якобы отгружало нефть за границу. НДС к возмещению только за месяц составил 538 млн рублей. «Якобы отгружало», поскольку все операции проводились через «Славнефть». Она стала комиссионерам и от своего имени торговала нефтью и нефтепродуктами. Налоговики указывали – «Трифтинесс Инвестментс» подчинено «Славнефти» и отказывались возвращать НДС. Суд чиновники проиграли.

Из сравнения ясно: по документам лучше показывать максимальную независимость организаций, входящих в холдинг. Этого не достигнуто у «Апатит-Трэйд». Фирма сама не готовила контракты на поставку апатитового концентрата, не вела самостоятельно бухгалтерию, ее руководитель назначался по представлению вышестоящей структуры. Кроме того, против налогоплательщиков использовали служебную записку начальника отдела маркетинга ОАО «Апатит», направленную в ЗАО «Апатит-Трэйд». В ней освещались вопросы перевода всех расчетов клиентов с одной компании («Апатит-Трэйд») на другую («Апатит Фертилайзер С. А.»). Из этого, по мнению суда, ясна подчиненность «Апатита-Трэйд». Он без каких-либо условий отдал всех контрагентов. Многие из них вообще не придавали значения номинальному поставщику, считая, что продукцию закупают в ОАО «Апатит». Его работники отгружали товар, отслеживали платежи, вели переговоры и т. д. Работа «Апатит-Трэйд» сводилась только к мнимому получению товаров (реальной отгрузки не было) и такой же мнимой оплате за него. Она производилась векселями, ранее выданными самим «Апатитом».

Это обычные ситуации для холдингов. Но их не должно быть слишком много, как демонстрирует опыт «Славнефти» и «Трифтинесс Инвестментс». Они тоже взаимозависимы, но не доказано, что это повлияло на результаты сделки и добросовестность фирм. «Трифтинесс Инвестментс» оплачивала приобретенный товар по безналичному расчету, а не векселями (в отличие от «АпатитТрэйда»), так что заявить об отсутствии платежей нельзя. Реальны и отчисления в адрес «Славнефти». Ей перечислялось комиссионное вознаграждение, а также оплата за услуги «планирования производства нефтепродуктов и учета нефти». Они близки к упомянутым выше, но их недопустимо считать передачей всех управленческих функций, как с «Апатит-Трэйдом». Ему запрещены любые операции, а «Трифтинесс-Инвестментс» сама заключала договора и свободна в выборе партнеров. Кроме того, нет свидетельств, что «Славнефть» давала какие-то указания, – заявил суд. Скорее наоборот. «Славнефть» – комиссионер, то есть лицо, действующее по поручению комитента (ст. 990 ГК РФ) и она должна исполнять приказы фирмы из Калмыкии, а не наоборот.

Допускаем, что на практике главное лицо – «Славнефть», и ее ситуация не отличается от дела «Апатита». Но это лишь допущение – обвинять налогоплательщика нельзя. В его пользу говорят грамотно составленные документы и решение арбитража. Отсутствие вексельных расчетов и меньшая подчиненность зависимых фирм оказалась выгодной для «Славнефти».

У всех предприятий, работающих на льготных территориях, рано или поздно возникал вопрос – не отберут ли у нас гарантии? Об этом следующая глава.

Закон вступает в силу через месяц после публикации, но не ранее начала нового налогового периода. Это сказано в статье 5 НК РФ. Период по многим налогам – квартал, а то и год. Следовательно, если закон 30 ноября не опубликован, он действует лишь с 1 апреля. В теории. На деле каждый год видим одно и то же – экстренный выпуск «Российской газеты», вышедший 4 января, но датированный 31 декабря с несколькими актами. Они визированы концом декабря, но начинают действовать уже с 1 января (чтобы не утверждать голословно, мы привели несколько фактов в табл. 14). Сие привычно и если положение компании особо не ухудшается, все поступают, как хотят законодатели. Иное, если документ невыгоден. Зачем его исполнять, когда можно почти спокойно подождать до начала следующего квартала, а то и года? И до недавних пор обычные суды чтили статью 5.

* Негосударственный пенсионный фонд «Сургутнефтегаз»

В таблице 15 показана ситуация, когда окружной суд вернул льготы, отобранные прежде времени (дело «Филип Моррис Ижора»). Тем не менее, вывод мы сделаем обратный: льготы и иные преимущества, введенные на определенный период, могут отнять до его окончания. Не так давно утверждение показалось бы абсурдом. Есть два документа Конституционного суда (постановление от 19 июня 2003 г. № 11-П и определение от 4 декабря 2003 г. № 445-О), по которым ухудшающие новшества не должны применяться к ранее введенным длящимся правоотношениям. Такими правоотношениями считалось принятие на заранее установленный срок гарантий для налогоплательщиков. Конституционный суд сказал: «раз государство дало слово помогать плательщикам, его нужно держать».

В своих решениях КС РФ оценивал положение малого бизнеса, но его утверждение относимо ко всем. Оно строилось на статье 57 Конституции («законы… ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют») и об этом вспомнили адвокаты Михаила Ходорковского. Его обвиняли в том, что ряд подконтрольных фирм использовали льготы на территории ЗАТО «Лесной», не работая там. Уменьшение налогов возможно, если в ЗАТО ведется деятельность, – утверждали следователи, ссылаясь на статью 5 Закона РФ от 14 июля 1992 г. № 3297-1«О закрытом административно-территориальном образовании».[19] Но организации снижали налоги еще по старой редакции закона, – возражали адвокаты. Тогда деятельности не требовалось, хватало регистрации. Льгота дана на два года и отменять ее в середине периода никто не мог – Конституционный суд запрещает. Надежные доводы не впечатлили Мещанский суд. Обвинения в незаконном уходе от налогов попали в приговор.

Легко сказать, что дело Михаила Ходорковского особое и на него не нужно смотреть. Увы, нужно. Дело Мещанского суда подхватил Конституционный, рассматривая байконурскую схему. Напмоним, что несколько нефтеперерабатывающих заводов, работая в Башкирии, фиктивно сдали в аренду мощности предприятиям, зарегистрированным в Байконуре. Благодаря этому, налогоплательщики сразу на несколько лет получили льготы, действующие ранее на космодроме. Начались длящиеся правоотношения, которые вроде никто не может заранее отменить. Поэтому решение Правительства РФ от 25 октября 2001 г. № 747, исключившего часть налоговых преимуществ, оказалось спорным. Тем не менее с ним согласился Конституционный суд. Льготы, как выяснилось, не элемент налогообложения. Право на них не следует из Конституции, поэтому отменять их позволено как угодно, хоть задним числом.

Почему данное определение КС РФ (от 27 июня 2005 г. № 232-О) так отличается от ранее принятых документов? Официально судьи не замечают различий. Неофициально один из них сказал нам, – жесткость вызвана только нарушениями плательщиков, незаконно использующих байконурские преимущества. Оценка нормальная – для арбитража, решение которого относится лишь к одной фирме. У КС РФ иная значимость и ответственность. Его выводы используются во многих делах. Верить ли сейчас в льготы, данные участникам ОЭЗ (см. табл. 15)? Да, они положены на определенный срок, но КС РФ разрешил лишать их, когда угодно.

Еще одно решение Конституционного суда дает основания для введения законов задним числом. Получается, что часть квартала (или года) налог будет рассчитывать по одним правилам, а часть – по другим. Это противоречит пункту 1 статьи 5 НК РФ и здравому смыслу, но соответствует определению КС РФ от 8 апреля 2003 г. № 159-О.

В нем изучалась ситуация, когда законом от 31 декабря 2001 года изменили порядок начисления единого социального налога (ЕСН) на весь 2002 год. Налог с многих плательщиков возрос. Соответственно, положение налогоплательщиков ухудшилось и по закону, его следовало вводить с 2003 года, то есть нового налогового периода по ЕСН.[20] Вывод сходился с пунктом 3 постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5, где сказано: закон «вступает в силу с 1-го числа очередного налогового периода… наступающего по окончании месячного срока со дня официального опубликования». Если месячный срок прошел 1 февраля 2002 года, то надо ждать очередного налогового периода. Это 2003 год.

КС РФ счел иначе. По его мнению, закон вводится «по крайней мере не ранее чем по истечении одного месяца со дня его официального опубликования[21]». Следовательно, он начинает действовать с 1 февраля 2002 года, – поняли специалисты.

Что хотел сказать суд фразой «по крайней мере»? Может, он учел лишь одно условие, то есть надо смотреть и начало налогового периода? Это любопытно теоретикам. Для практики важно письмо Минфина России от 7 апреля 2005 г. № 03-05-01-04/90. Там чиновники (думаем, не без влияния КС РФ) сообщают: законы вступают в силу через месяц после официального опубликования. Не нужно дожидаться очередного налогового периода. Разъяснение важно в первую очередь, для плательщиков единого налога на вмененный доход (ЕНВД). Он зависит от нормативных актов региональных и муниципальных властей, которые не всегда соблюдают статью 5 Налогового кодекса. Бывает, что документ, приводящий к увеличению ЕНВД, вводится не с налогового периода (квартала), а с внутриквартального месяца (мая, июня, августа и т. д.). Выходит, и налог лучше считать по региональным или местным требованиям, забыв о статье 5 НК РФ. Платеж возрастет, но с этим сложно бороться. Случаи, когда арбитраж настаивал на применении законов с начала квартала есть (пример – постановление ФАС ЗСО от 30 сентября 2002 г. № Ф04/3658-774/А46-2002), но они единичны. Мало спорящих с Конституционным судом.

Тем, кто все-таки попытается доказать необоснованность внутриквартального введения законов, нужно ссылаться на мнение Пленума ВАС РФ. Его указания обязательны для арбитражных судей, что следует из пункта 2 статьи 13 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ. Иногда такие аргументы приводят к победе (см. постановление ФАС ЦО от 5 апреля 2005 г. № А68-АП-78/11-04 по делу ОАО «Туласпирт»). Но гарантии успеха вам никто не даст.

До 2006 года в большинстве регионов земельный налог начислялся по Закону РФ от 11 октября 1991 г. № 1738-1«О плате за землю». Там прописаны только базовые ставки, которые пересчитывались в зависимости от ряда показателей. Один из них – коэффициенты, что до конца 2002 года ежегодно вводились законом о федеральном бюджете. Появлялся вопрос – соблюдать ли законы, принимаемые в конце декабря или вообще в январе? Ведь ставка налога становится известна позже чем за месяц до ее применения. Нарушение статьи 5 НК РФ очевидно, но не для всех. Судьи выносили противоположные решения, даже изучая дела одного «Сургутнефтегаза».

Сначала предприятие доказало – повышающие коэффициенты надо вводить по статье 5. Если это правило нарушено, то целый год налог можно исчислять по старым ставкам, – подтвердил ФАС ЗСО (постановление от 23 апреля 2003 г. № Ф04/1910-282/А75-2003).[22]

Но история на этом не закончилась. Подобный спор (на 62 млн руб.) разобрал Президиум ВАС РФ (постановление от 23 марта 2004 г. № 5063/03), указав, что закон о бюджете не относится к налоговым. Издавая его, можно забыть о гарантиях налогоплательщикам. «Сургутнефтегаз» должен считать налог, используя все коэффициенты.

Выходит, государство в любомй момент может неожиданно ухудшить положение налогоплательщиков. Сложно внезапно поменять ставку налога, сроки его уплаты, объект налогообложения и иные обязательные элементы, приведенные в статье 17 НК РФ. Зато позволено всегда скорректировать факторы, от которых такие элементы нередко зависят. К примеру, сейчас НДС не облагается передача всех товаров (кроме подакцизных), в соответствии с законом «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях». Допустим, его изменят. Тут новшества, влияющие на налог, могут быть введены, когда пожелает законодатель. КС РФ, конечно, говорил, что по любым законам должен быть разумный срок вступления (определение от 6 февраля 2004 г. № 48-О). Но это расплывчатое понятие, по сравнению с точным периодом статьи 5 НК РФ.

Пятая статья не всегда помогает, но лучше хоть какая-то защита, чем ее отсутствие. Так скажут представители налогоплательщиков, которых она спасла от штрафа. Как пример покажем дело ООО «Пепси K° Холдингс».

Спор компании с инспекторами (на 7,2 млн руб.) возник из-за противоречия закона Московской области с федеральным. По подмосковному закону фирма могла по сниженной ставке платить налог на пользователей автодорог.[23] Такую льготу ей дали на три года, как участнику инвестиционного проекта, но через два года с небольшим региональные власти потеряли право на уменьшение ставок. Налоговики решили, что властям следовало отменить поблажки, а предприятие год должно было считать налог по общим правилам.

Суды вначале соглашались с ревизорами, пока дело не попало в Президиум ВАС РФ (постановление от 2 сентября 2003 г. № 3562/03). Плательщик рассчитывал на трехлетнюю льготу, обещанную ему в соответствии с ранее действующими правилами. Их можно отменить, но для ООО «Пепси K° Холдингс» новшества станут действовать, только по окончании трехлетнего периода. Иной подход означает ухудшение положения организации задним числом и не соответствует пункту 2 статьи 5 Налогового кодекса. К тому же выводу приходили судьи, изучая инвестиционные преимущества в других регионах. К примеру, в Ленинградской области они запретили доначислять налоги десяткам компаний, в том числе, таким как ЗАО «Филип Моррис Ижора» или ОАО «Балтика» (постановления ФАС СЗО от 21 октября 2005 г. № А56-6543/2005 или от 26 мая 2004 г. № А56-5921/03).

Вспомнив отмененные льготы в делах «ЮКОСа» и башкирских нефтяников, получаем занимательный вывод: номинальное право на уменьшение налогов не главное. Имелось оно и у сырьевиков, и у производителей напитков, а их споры с чиновниками закончились по-разному. Только при фактическом ведении деятельности в том регионе, где существует льгота, можно уменьшать налоги.

Нормативные акты, касающиеся местных налогов, иногда применимы, хотя не опубликованы в печати. Следует это из дела ООО «Лукойл-Пермнефтеогсинтез» (постановление Президиума ВАС РФ от 22 марта 2005 г. № 13048/04).

Предприятие отказалось вносить в муниципальный бюджет налог, поскольку в местной прессе не напечатали решение о его введении. Оно было размещено на информационных стендах в администрации. Но о законности платежа это не говорит. Но налогоплательщик проиграл: суд обратился к уставу муниципалитета, в соответствии с которым распоряжения властей могут, как публиковаться, так и размещаться «на информационных стендах в общественных местах, здании администрации». Документ, распространенный любым способом, вступает в силу, – решил Президиум ВАС РФ. Для тех, кто работает в городах, это неактуально. Тем, у кого деятельность ведется в селах, деревнях, поселках… оно может пригодиться.

Решение странно. В статье 5 НК РФ сказано именно о публикации, а это, на наш взгляд, скорее размещение в СМИ. Но Президиум ВАС РФ сослался на статью 19 Федерального закона от 28 августа 1995 г. № 154-ФЗ, где говорится, что местные власти сами определяют порядок вступления в силу своих актов. Норма действует до конца 2008 года, а после ее сменит статья 47 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ, предписывающая вводить местные налоги и сборы в соответствии с НК РФ.

Заговорив о будущем, отметим изменения статьи 5, вводимые с 2007. Законы о новых сборах, в соответствии с изменениями, могут начинать действовать не с начала года. Есть и хорошее известие – статья 5 станет применяться не только к законам, но и к ведомственным актам о налогах и сборах. К примеру, новые бланки деклараций должны будут публиковать хотя бы за месяц до их предоставления, а не в последние дни сдачи отчетности, как это часто происходит сейчас. Может, новшество избавит плательщиков и от других ухудшений, происходящих задним числом, примером которых стал лизинговый скандал.[24]

Впрочем, с ведомственными документами главная проблема – не их вступление в силу, а сама сила. Чьи консультации можно использовать, как алиби – вечный спор инспекторов и плательщиков.

Если налогоплательщик выполнял разъяснения налоговой службы или финансового ведомства, но они оказались неверными, штрафовать нельзя. Эту привычную истину (п. 1 ст. 111 НК РФ) часто называют положительной, но недостаточной. Она не избавляет от доначисления налогов.

К тому же чиновники утверждали, что ответ – алиби лишь для того, кому адресовано письмо. Это не так. От штрафа избавляет любой официальный ответ по спорной проблеме, даже если он адресован не вам, а постороннему (п. 35 постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5). С 2007 года утверждение будет закреплено в статье 111 Налогового кодекса. Появится и ограничение – от санкций и пени не защитят разъяснения, если спрашивающий предоставил неполную либо недостоверную информацию.

Кстати, освобождение от санкций в кодексе могло и не появиться. Его проект разрабатывался во время «песочного скандала», в котором замешены многие организации, в том числе «АвтоВАЗ». Бюджет потерял миллиарды из-за действий компаний, по сути незаконных, хотя, как предполагается, одобренных высокопоставленными госслужащими (подробней – в разделе 23.1).

В двух письмах Минфина России (от 21 сентября 2004 г. № 03-02-07/39 и от 6 мая 2005 г. № 03-02-07/1-116) говорится – от фискалов стоит получать информацию о налоговом законодательстве, действующих налогах и т. д. (подп. 1 п. 1 ст. 21 НК РФ). Поэтому ИФНС по месту своего учета надо запрашивать о начислении бюджетных платежей в «конкретных хозяйственных ситуациях», заполнении деклараций и пр. Такие же вопросы можно направить в ФНС России или УФНС. Ответ, подписанный руководителем ведомства либо его замом, становится разъяснением компетентного должностного лица. Его исполнение освободит от штрафа.

О себе финансисты сообщили: направляем освобождающие разъяснения, только не по конкретным ситуациям, а «по вопросам применения законодательства о налогах и сборах» в целом. В российское министерство надо обращаться, если речь идет о федеральном законодательстве. Региональное должны комментировать республиканские, областные и краевые документы. Местное нормотворчество, производимое финансовыми управлениями или иными подобными службами администрации города или района, также освободит от штрафа. На наш взгляд, региональные или местные консультации должны быть утверждены руководителем этого ведомства или замом. Документ федерального министерства действителен, когда его одобрил министр или директор департамента таможенно-тарифной политики, либо кто-то из заместителей этих чиновников.

У сентябрьского и майского писем два недостатка. Во-первых, там не раскрывались практические моменты – как оформлять письмо для чиновников, когда ждать ответа и т. д. Во-вторых, иногда сложно найти границу между запросом по отдельной ситуации и по законодательству в целом. Это удобно для госслужащих – можно не отвечать на вопрос.

Первый недостаток устранить легко – собрать вместе информацию, нужную для переписки (см. табл. П 5 в справочном разделе). Второй уничтожен с 2007 года, когда начнет действовать Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ. В новом варианте статьи 34.2 прямо указано – Минфин России дает разъяснения налогоплательщикам (ранее адресат не уточнялся). Полагаем, это ведомство должно рассматривать все налоговые вопросы (в том числе хозяйственные ситуации), а не только глобальные проблемы. Так что консультироваться можно как в налоговой службе, так и в финансовой. Не запрещено направить запрос в обе структуры. Из полученных ответов (которые могут отличаться) плательщик вправе выбрать более удобный. Если правильным окажется второй, проигнорированный, то с 2007 года доплатить придется лишь налог.

Цена разъяснения может быть велика. Например, «КамАЗ» сумел сохранить 63,1 млн руб. благодаря Методическим рекомендациям налоговиков по НДС. Ранее в них (п. 37.1) указывалось, что не начисляется НДС со стоимости векселя, полученного в счет будущей поставки товаров. Чиновники, потребовав заплатить налог, проиграли (постановление ФАС ПО от 15 марта 2005 г. № А65-3061/04-СА2-34). Отменен был не только штраф, но и все доначисления, поскольку в то время НДС взимался лишь с денежных авансов. С 2006 года ограничение, увы, снято. Получив в счет предстоящей оплаты еще неотгруженной продукции вексель (не говорим о простом, выданном покупателем), надо увеличить НДС (подп. 2 п. 1 ст. 167 НК РФ).

У автомобилистов простой случай. Легко победить ИФНС, которое нарушает указание своего начальства. В таких случаях еще до обращения в суд лучше направить жалобу в региональное налоговое управление. Возможно, проблема решится и без суда.

А вот у ОАО «Ачинский нефтеперерабатывающий завод Восточной нефтяной компании» дело оказалось посложнее. По мнению инспекторов, общество оказало безвозмездные услуги – выполняло операции по наливу нефтепродуктов для заказчика, не получая с него деньги. Безвозмездную реализацию надо пересчитать по рыночным ценам и включить в налоговую базу.

Налогоплательщик удивился. Во-первых, как можно считать работы безвозмездными, если они входили в общую стоимость услуг?

С тем же успехом, заметим, легко обвинить в занижении выручки продавца товара, если он бесплатно доставил его покупателю.[25] Во-вторых, ранее инспекция уже проверяла расчеты по договору с подобными условиями. Претензий не было. Значит, акт проверки и решение – разъяснения, избавляющие от санкций (с 2007 года это указано в кодексе, о чем можно прочитать в разделе 20.1).

Сначала организация проиграла. Фирма не обращалась за консультацией, кроме того, ее проверяла новая инспекция. Поэтому старое решение налоговиков нельзя учитывать. Штраф законен, – решил суд.[26] Картина изменилась, только когда дело попало в ФАС МО (постановление от 10 ноября 2005 г. № КА-А40/10783-05). Он вернул его на новое рассмотрение, пояснив, – прошлое решение ИФНС может освободить от наказания. Для этого суду надо заново исследовать все обстоятельства.

По идее, среди них должны быть материалы по предыдущей ревизии. Если налогоплательщик сможет доказать аналогичность разбираемых операций и ранее признанных законными, то ответственности быть не должно. Но далеко не все юристы с этим согласятся. Зачем бизнесмену что-то доказывать, если у него презумпция невиновности? Аргументировать штраф обязаны инспекторы. Поэтому они должны найти разницу в старых и новых операциях и наказать только при ее наличии. Мнение сходится с пунктом 6 статьи 108 НК РФ. Но в жизни все иначе. Сомневаемся, что суд позаботится о фирме, которая не станет защищать свои интересы (примеры арбитражных дел даны в табл. 16.).

Компании лучше самой принести в арбитраж старые и новые договора, а также иные документы. Защита должна строиться на двух доводах. Первое – детальное сопоставление данных, показывающее, что нынешние условия полностью соответствуют прежним контрактам. Второе – нужно заявлять, что в прошлую ревизию чиновники получили все сведения, их не вводили в заблуждение. Тут за фирму будет требование ИФНС о предоставлении документов, отсутствие претензий по их выдаче, акты и решения, где есть ссылки на первичку и регистры…

Если доказательств нет, может повториться ситуация «ЮКОСа». Он признан нарушителем по периодам, за который были «чистые» проверки. Также судьи иногда не признают разъяснением решение инспекции, если оно противоречит акту проверки вышестоящего налогового управления. Такой вердикт всегда был спорен, с 2007 года он противоречит пункту 10 статьи 89 Налогового кодекса.

Похоже, чиновники намеренно давали ошибочные разъяснения, поскольку это способ собрать штрафы и пени. Таков резкий вывод из истории с декларацией по НДС и экспортом.

Если за 180 дней после выпуска товаров их вывоз не подтвержден, нельзя применять нулевую экспортную ставку, а надо платить НДС. Определяя его, логично помножить выручку на ставку (10 или 18 процентов) и узнать налог. Сейчас с этим все согласны.[27] Но до февраля 2005 года (включительно) в официальных документах требовали использовать расчетные ставки: 10/110 и 18/118. Пример такого документа – инструкция, одобренная приказом МНС России от 21 января 2002 г. № БГ-3-03/25. Она отменена лишь 3 марта 2005 года.

Разницу в подходах легко понять на примере. Допустим, стоимость вывезенного товара – 5 млн рублей, а ставка – 18 процентов. Тогда по законной методике НДС – 900 тыс. рублей, по налоговой – всего 763 тыс. рублей. Юристы спорили: соблюдать закон или инструкцию. Налоговики же в дискуссии не вмешивались, устно требовали максимальный НДС, а выполнявших официальные разъяснения штрафовали.

Судьи иногда наказание одобряли – ведь нарушение НК РФ налицо (см. постановление ФАС ВВО от 19 декабря 2005 г. № А43-13636/2005-32-502). Но, фиксируя нарушение, они все же не привлекали к ответственности (пример – постановление ФАС ЗСО от 7 апреля 2004 г. № Ф04/1893-644/А27-2004 по ЗАО «Шахта Октябрьская»).

От наказания избавляла статья 111 НК РФ. Но пени приходилось платить в любом случае. К тому же статья не защищала тех, кто не шел в суд. В общем, недостоверная консультация оказалась удобной для чиновников.

Подобных ситуаций много. Скажем только о двух. Первое – дело ОАО «Череповецкий Азот» (постановление ФАС СЗО от 23 марта 2006 г. № А13-9146/2005-11), который помимо основной деятельности, имел на балансе столовые. Налогоплательщик поинтересовался – переводить их на ЕНВД или нет? ИФНС сообщила, что « вмененный» налог не применяется по всем столовым, когда площадь хотя бы одной больше 150 квадратных метров.[28] Условие выполнялось. ЕНВД не платился, а вскоре организацию оштрафовали за несданную декларация по «вмененному» налогу, который надо начислять. Суд штраф отменил, применив статью 111 НК РФ, но главное не в этом. Инспекция очнулась в августе 2005 года, когда уже опубликовали письмо ФНС России от 9 марта 2005 г. № 22-1-12/315. Там руководство службы фактически признало: ранее мы давали неверные консультации. Налогоплательщик не считает ЕНВД только со столовых площадью более 150 квадратных метров. По меньшим объектам берется «вмененный» налог (это соответствует подп. 8 п. 2 ст. 346.26 НК РФ – Примеч. авт.). Получив разъяснение ФНС России, контролеры могли довести его до ОАО «Череповецкий Азот», которому дали ошибочную консультацию. Но чиновники решили несколько месяцев промолчать (может, ожидая пока увеличится срок нарушения и величина санкций), и только потом предъявить санкции.

Советуем запрашивать разъяснения у регионального министерства финансов или финансового ведомства города (района, иного муниципального образования), если вы хотите применять региональные или местные льготы. Это вытекает из определения судебной коллегии ВС РФ от 7 июня 2006 г. № 59-Г06-9. Документ, мягко говоря, очень странен. На наш взгляд, из-за него могут отменить любое налоговое преимущество, введенное нефедеральными властями. Суд указал – краевые власти не вправе вводить налоговые льготы, ставящие одни фирмы в более выгодную ситуацию по сравнению с другими. Он сослался на уже недействующие нормы закона от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности…», но при желании он мог бы придумать и другие доводы (например, льготы для крупной компании помогают ее превращению в монополиста и противоречат статье 34 Конституции).

Мы сомневаемся в правильности выводов суда по двум причинам. Во-первых, любая льгота дает ее получателю плюсы. Выходит, ее вообще нельзя вводить, дабы исполнить решение ВС РФ. Но тогда зачем нужна статья 56 НК РФ «Установление и использование льгот»?

Во-вторых, нельзя говорить о бесспорной выгодности льготы. У нее кроме плюсов, есть и минусы – необходимость выполнить какие-то обязательства (достичь определенных инвестиций, нанять инвалидов и т. д.). К сожалению, ВС РФ это не учел, поэтому мы и рекомендуем снижать налоги, только получив официальное подтверждение законности таких действий. Оно избавит от штрафа, даже если льготу отменят. Ответ чиновников, изданный в 2007 году и позже, освободит от пени.

Как быть, если полученные разъяснения не соответствуют вашим интересам и закону? Оспаривать разъяснение в суде, – такой ответ следует из постановления Президиума ВАС РФ от 22 июня 2004 г. № 2487/04. Арбитры рассмотрели иск налогоплательщика, который обжаловал консультацию, полученную в инспекции. Доказать противозаконность разъяснения не удалось, но все равно компания выиграла. Еще до проверки узнав об ошибочности своей позиции, можно пересчитать налоги, доплатить их, изменить отчетность и тогда ИФНС не сможет оштрафовать (п. 4 ст. 81 НК РФ).

Несмотря на мнение высшего суда, отдельные судьи могут не принять жалобу о незаконности разъяснений. Они еще не применены, то есть инспекция не доначислила налоги и штрафы.

Права налогоплательщика пока не нарушены и нет предмета для спора.

Если суд откажется от рассмотрения жалобы, включите в исковое заявление фразу, что письмо «порождает право налогового органа предъявлять требование к налогоплательщику». Если требование необоснованно, права компании нарушены. Следовательно, должен быть взят иск об их защите. Такой вывод ясен из определения КС РФ от 5 ноября 2002 г. № 319-О. Стоит еще отметить, когда опасность письма неясна, это шанс признать его неустранимым сомнением. А оно толкуется в пользу налогоплательщика.

Неустранимые сомнения, противоречия и неясностей толкуются в пользу налогоплательщика. Это правило (п. 7 ст. 3) близко к гарантиям и на него многие надеются. А зря. Нынче у судей остается все меньше сомнений. Поэтому лучше не применять схем, основанных только на противоречиях НК РФ. Специалисты, рекомендующие такие варианты, живут прошлым, считая, что арбитры судят только по букве закона.

Сейчас вопросы, не прописанные в кодексе, зачастую решаются в пользу государства. Это видно хотя бы из дела «ЮКОСа», где довод о неустранимости использовали против компании. Столичный арбитраж указал, что из пункта 7 статьи 3 ясно «в сфере налоговых правоотношений действует презумпция добросовестности налогоплательщика». Следовательно, у недобросовестных (того же «ЮКОСа) нет гарантий защиты прав, введенных Налоговым кодексом. Вывод арбитры подкрепили ссылкой на определение КС РФ от 25 июля 2001 г. № 138-О. Конституционный суд указал им, что они занялись «универсализацией выводов», а это недопустимо (определение от 18 января 2005 г. № 36-О). Но нотация осталась без внимания – решения столичного суда по делу «ЮКОСа» подтвердил ФАС МО.

Неустранимость сомнений можно использовать только в качестве дополнительного аргумента. Она годится, когда, доказывая свою правоту, налогоплательщик может сослаться на несколько положений Налогового кодекса. Это приводит к успеху (табл. 17). Но бессмысленно использовать лишь статью 3, опираясь на одни сомнения.

* В письме ФНС России от 23 декабря 2005 г. № 21-5-07/552 сказано – категорию транспорта определяет регистрирующее ведомство, например, автоинспекция. Если оно учло машину как самоходку, нельзя применять ставку грузовика

В разговорах с инспекторами ссылаться на неустранимые сомнения нужно, но лишь для одного – избежать обвинения в сокрытии доказательств. Для этого же стоит упомянуть о неясностях в жалобах и запросах, отправляемых в налоговую службу или Минфин России. Мы проанализировали 25 311 документов этих служб, в каждом рассматривалась хотя бы одна налоговая ситуация.[29] Нашли всего 11 случаев, где чиновники увидели неустранимые противоречия. Как оказалось, непонятного в российских законах всего 0,04 процента. Это для госведомств. У судей «уровень неясности» в 40 раз выше – 1,6 процента (2755 упоминаний на 174 711 дел, хоть частично связанных с налогами). Отсюда вывод – польза от пункта 7 статьи 3 НК РФ будет только в суде, да и то сомнительная.

В суде о статье 3 желательно упоминать почаще – в споре с ИФНС любой довод полезен. Надо объяснить, почему конфликтную норму вы считаете неустранимым сомнением? Заранее подготавливая ответ на этот вопрос, обычно анализируют базы судебных дел. Возможно, что хоть раз подобная ситуация уже признавалась неясностью или по ней имеются разные вердикты. Тогда информацию из судебного решения лучше взять для своих аргументов, а на само дело – указать в арбитраже. Он не обязан придерживаться ранее изданных постановлений, но часто их учитывает.

Если нужных дел нет, могут помочь письма и статьи с разъяснениями ведомств, СМИ, аудиторских фирм и т. д. Изучив их, часто удается найти противоположные оценки одной и той же ситуации. Предъявив эти консультации суду, есть шанс доказать законность ссылки на статью 3 Налогового кодекса. Этот шанс возрастет при наличии разночтений между ведомственными документами или в частных ответах налоговиков либо Минфина.

Кроме того, налогоплательщики сами ищут повод для использования статьи 3. Например, отсутствие в законодательстве какого-либо определения, скажем, маркетинговых услуг. Их стоимость полностью уменьшает налогооблагаемую прибыль, как затраты на изучение конъюнктуры рынка (подп. 27 п. 1 ст. 264 НК РФ). Поэтому фирме выгодно относить издержки к маркетинговым. Обвинение в неправильной классификации расходов можно попробовать опровергнуть – термин не расшифрован законом.

Другое оправдание применяющих статью 3 НК РФ – недоработки чиновников. Они поздно издают документы. Так произошло со списанием потерь от естественной убыли и отдельные предприятия их неограниченно включали в издержки.

Почвой для пункта 7 статьи 3 становятся иные факты, в том числе нестыковки между разными статьями НК РФ или других законов. Скажем доначисление налогов исходя из рыночных цен позволено статьей 40 НК РФ. А в статье 555 ГК РФ запрещено определять цену на недвижимость по аналогии с подобным товаром. Противоречие использовалось для занижения стоимости продаваемых квартир.

Все методы, отмеченные здесь, спорны и непросты в применении. Позже рассмотрим их детально. А сейчас поговорим о конфликтах, построенных в том числе на неустранимых сомнениях. Инспекторы часто сомневались в реальности налоговых платежей.

Налог считается перечисленным, когда налогоплательщик, у которого достаточно средств на счете, сдал поручение в банк. Это гарантия (ст. 45 НК РФ) очень неудобна для государства. В 1999 году ее пришлось ввести (вместе с первой частью кодекса). Только тогда появилось постановление Конституционного суда от 12 октября 1998 г. № 24-П, запретившего повторное взыскание налога с добросовестного налогоплательщика.[30] Если деньги списаны со счета, налог уплачен, даже если он не внесен в бюджет кредитным учреждением, – решил КС РФ.

Мнение Конституционного суда налоговая служба выслушала. Но все равно, когда уплаченные компанией средства не поступали в бюджет, инспекторы старались взимать их повторно. Правда, таких попыток стало меньше, да и в арбитраже организации обычно выигрывали. Доказательством послужит постановление ФАС ВВО от 17 октября 2000 г. № А28-3108/00-230/23 по делу ОАО «Кировский шинный завод» и другие решения. Но были операции, формально законные, которые сочли подозрительными не только ревизоры, но и судьи. Пример – спор ОАО «Концерн „Калина“ (постановление ФАС УО от 14 ноября 2000 г. Ф09-1488/2000-АК). Организация продала банку его векселя, зачислив выручку (40 млн руб.) на свой счет в данном кредитном учреждении. Фирма составила платежки на перечисление налогов и якобы банк отправил средства в бюджет. Однако в казну сумма не поступила, да и не могла поступить. Арбитраж установил, что у банка отсутствовали средства на корсчете, поэтому и средства за векселя он не мог зачислить на расчетный счет общества. Раз так, решил суд, концерн «Калина» не соблюдает статью 45 Налогового кодекса: его налоговые платежки не обеспечены деньгами. Значит, спорные 40 млн рублей не перечислены в бюджет.

Можно выдвинуть альтернативное мнение – концерн «Калина» заплатил налоги, не нарушая законов. За появление долга должен ответить банк. Именно он сначала не исполнил обязанность по погашению векселя, а потом – по перечислению налогов. Но бессмысленно взыскивать деньги с уже разорившегося кредитного учреждения. Их можно получить только с предприятия, для чего обойти постановление КС РФ от 12 октября 1998 г. № 24-П. Чиновники начали искать способы обхода. И помог им в этом сам Конституционный суд.

КС РФ, по просьбе налоговой службы, пояснил свое мнение, издав определение от 25 июля 2001 г. № 138-О, в котором суд указал: его постановление только для добросовестных. Доказав «недобросовестность налогоплательщиков и банков в порядке, установленном Налоговым кодексом», можно забыть о введенных гарантиях.

В НК РФ упоминаний о совести нет. И как ее искать, КС РФ не просветил. Единственное, что он сделал, так это подсказал чиновникам возможные способы работы. Им рекомендовали предъявлять в арбитраж иски о признании сделок недействительными, сообщать предприятиям о банках, через которые не следует перечислять налоги и требовать отзыва платежек из подозрительных учреждений.

Узнав о новостях от Конституционного суда, чиновники сделали странный вывод – инспектор должен назвать недобросовестной любую компанию, деньги которой списаны со счета, но не поступили в бюджет. Особых доказательств недобросовестности ревизоры не предъявляли. Зато потребовали обоснования законности операций от фирм.

Большинство из крупнейших налогоплательщиков, столкнувшись с претензиями контролеров, сумели их опровергнуть (табл. 18). Организациям помогла их деловая репутация – компании давно работали и вносили значительные налоги. Сложно допустить, что они станут прибегать к услугам сомнительных банков ради небольшой экономии, – логично считали судьи. Незначительность – довод, косвенно показывающий отсутствие нарушений. Пользу налогоплательщик может извлечь также из убытков в операциях с проблемным банком. Это невозвращенные суммы, неперечисленные кредиторам средства и т. д. Такие потери не допустит компания, подготавливающая фиктивную сделку, – может решить арбитраж.

Сложнее мелким и средним компаниям. Зато их опыт интересней и дает несколько полезных выводов. Например, многие инспекторы решили, что налогоплательщик должен сам отслеживать положение банка. Не стоит, в частности, прибегать к услугам тех, о которых появились тревожные сообщения в прессе.

Подобные утверждения – абсурд. КС РФ упомянул только право налоговиков отслеживать ненадежные банки и сообщать о них компаниям. Для плательщиков обязанностей не устанавливалось.

Но это в теории, а на практике лучше немного подстраховаться. Допустим, организации известно о сложном положении банка, но, тем не менее, она переводит через него налоги. Рекомендуем следить за служебными записками сотрудников и иной внутренней документацией – в ней не должно быть упоминаний о трудностях кредитного учреждения. Желательно даже следить, чтобы такой информации не оказалось в газетах и журналах, на которые подписана организация (единичные издания с ненужными сведениями советуем выбросить). Это позволит уверенно говорить, что налогоплательщик не подозревал о банковских неурядицах. Такие ухищрения не годятся, если платежки сданы, когда о крушении банка было широко известно. Здесь фирмы, доказывая отсутствие нарушений, просто ссылаются на статью 45 НК РФ, где говорится только о необходимости денежного обеспечения счета предприятия, а не самой кредитной организации. Многие из подобных дел юрлица выигрывают. Как пример, можно указать решение Арбитражного суда г. Москвы от 19 августа 2005 г. № А40-32481/05-117-299 по делу ОАО «Московский первый часовой завод».

Сталкиваясь с такими решениями, налоговики решили упоминать в суде как можно больше нестандартных фактов в работе организации. Трактуя их, как операции без деловой цели, чиновники пытались доказать недобросовестность. Это часто удавалось, например, в постановлении ФАС ВВО от 17 октября 2005 г. № А29-6949/2004А. Продавец запретил своим клиентам перечислять деньги на счет, с которого списаны налоги, непоступившие в бюджет, – указали инспекторы. Подобный запрет лишних доходов не даст и ясно – компания знала о ненадежности кредитного учреждения. Она могла предположить, что ее налоги не будут перечислены, но, тем не менее, сдала платежки в проблемный банк. Выходит, действовала недобросовестно, – заключили судьи.

Вывод: избегайте письменных приказов о неперечислении денег на определенный счет. Лучше устно сообщить покупателям о смене банковских реквизитов или же оформить на их имя новую первичку с данными реквизитами, уничтожив старую.

Партнеры могут не прислушаться к устным доводам или не сменить первичку. Но и тут остается легальный способ ограничить поступление средств на счет. Он следует из постановления ФАС МО от 27 декабря 2004 г. № КА-А40/12290-04. Предприятие, имеющее несколько счетов, может установить, что каждый из них используется для определенных сделок или для расчета с контрагентами. Сделки и контрагенты подбираются так, чтобы перечисления на счет в проблемном банке стали минимальны. К примеру, туда могут зачисляться доходы от реализации услуг, если это незначительный вид деятельности. Создав такую классификацию, надо объяснить, что она нужна для управленческого учета и контроля и поможет быстрее обрабатывать платежи, анализировать их, определять наиболее выгодную деятельность. Все это указывается в служебной записке, поданной финансовым директором на имя руководителя, который утверждает приказ о распределении платежей. Исполняя его, бухгалтерия или расчетный отдел сообщают партнерам о смене счета, направляя большую часть платежей в обход проблемного банка.

Рассказанное абзацем выше – это опыт налогоплательщиков. Использовать его или нет – каждый решает сам, обычно такие схемы применяют в крайних случаях. Они рискованны и, скорее всего, реальность уплаты налогов придется доказывать в арбитраже, где все зависит от того, насколько обоснованны действия фирмы и поверят ли судьи предъявленным документам. В последнее время они все тщательнее анализируют обстоятельства, трактуя многое не в пользу предприятия.

Арбитрам помогает письмо ФНС России от 27 апреля 2006 г. № ММ-6-06/450@. В нем сообщается, что налоговики не могут сами отзывать платежные поручения, сданные в проблемные банки. Чиновники лишь рекомендуют налогоплательщикам отзывать такие поручения. К рекомендациям можно не прислушиваться и потом доказать в суде, что налог уплачен. Но этих случаев мало. Обычно налогоплательщиков, игнорирующих предписание ИФНС, признают недобросовестными.

Кроме открытых писем, у ФНС России есть две секретные методички по выявлению недобросовестных налогоплательщиков и банков.[31] Большую часть из рекомендованных способов контроля мы уже разобрали. Но кое-что еще не раскрыто.

Если списанные с организации суммы не поступили в бюджет, первым делом инспекторам предписано набрать информацию о счетах компании (табл. 19). Вторым – установить признаки недобросовестности (использование проблемного счета только для налоговых перечислений, открытие его при наличии счетов в других банках, отсутствие среди неисполненных документов платежек контрагентам и т. д.). После начинается третий этап – получение информации от сотрудников предприятия.

* Если надо, то инспекторы могут собирать и другие сведения – указывает ФНС России

* Стоит отличать списание денег с корсчета банка и со счета налогоплательщика. В первом случае у фирмы (ПБОЮЛ) изъяты средства. Значит, по логике Конституционного суда, налог уплачен. Во втором случае деньги остаются на счете налогоплательщика и его могут назвать должником.

Инспекторы поинтересуются причинами открытия счета, тем, кто предложил его ввести, вел переговоры с банком и т. д. Ответить несложно. Хуже другое – сотрудников организации могут спросить «о действиях… по выяснению финансового состояния банка». Они должны быть запротоколированы «с приложением копий документов, содержащих переписку с банком…». Если контроль не проводился, то надо объяснить его отсутствие. Не справившимся с такой задачей угрожает обвинение в том, что они не проявили должной осмотрительности при выборе партнеров и будут отвечать за ошибки последних. Такие обвинения иногда поддерживаются судом.

Упомянутые в методичке проверки большинство фирм не выполняет. Причина тут – не отсутствие «осмотрительности». Просто пока кредитное учреждение действует, ревизии бессмысленны. Но, увы, в ФНС России считают иначе. Желательно показать наличие контроля, хотя бы на бумаге. Открывая счет в новом банке лучше распечатать с его сайта последнюю отчетность и убедиться в отсутствии убытков (при желании – еще и в том, выполняет ли банк требования ЦБ РФ[32]). На сайте зачастую размещается информация об отсутствии просроченной задолженности по налогам, величине уставного капитала (его минимум для ныне создаваемых банков – 5 млн евро) и т. д. Данные сведения тоже стоит распечатать. Так демонстрируется выполнение проверок.

Контроль над банками рассмотрим кратко, используя методичку, одобренную приказом ФНС России от 17 мая 2005 г. № КБ-14-24/ 195дсп. Если банк (или филиал) хотя бы три дня подряд не исполнял платежки организаций, инспекция начнет мониторинг его деятельности. Еженедельно она будет определять массу показателей по кредитному учреждению (табл. 20), рассчитывая их, в основном, по информации, собираемой с банкиров.

* Чиновники вправе использовать и другую информацию – предупреждает ФНС России. Мониторинг закончится, когда за две недели банк (филиал) не допустит ни одной просрочки в платежах. Также мониторинг прекращается с отзывом лицензии.

Якобы неуплаченные налоги контролеры могут припомнить через несколько лет после списания их со счета организации. В этом можно убедиться хотя бы на примере компании НТВ. Она еще в 2006 году оправдывалась по сотрудничеству с Владимиром Гусинским. Последний расстался с акциями фирмы в 2000 году.

Суть претензий в том, что в 2000 году ОАО «Телекомпания НТВ» обслуживалась в «Мост-Банке», подконтрольном господину Гусинскому. С возникновением проблем у владельца, они появились у банка. Он не смог перечислить в бюджет налоги телевизионщиков на 20,6 млн рублей. Четыре года деньгами инспекторы особенно не интересовались, а в марте 2005 года сообщили, что платеж не зачтен. Его нужно снова внести в бюджет, отдав при этом пени за четыре с лишним года. Виной плательщика назвали не только сотрудничество с «Мост-Банком», но и то, что он не захотел вносить налоги через другое кредитное учреждение (где у него был счет), и то, что его контрагенты открыли счета в «Мост-Банке». Оспорить эти выводы в суде нельзя, – указали налоговики. Решение о невозможности признать налог – внутренний документ ИФНС, не затрагивающий права юридического лица.

Телевизионщикам, к тому времени лояльным, требования показались беспричинными. Они подали в суд и после годовых тяжб все-таки выиграли дело (постановление ФАС МО от 21 марта 2006 г. № КА-А40/2001-06). Арбитры сделали справедливый вывод. Налогоплательщик может оспаривать любой адресованный ему документ (вне зависимости от названия), если он затрагивает его права и подписан руководителем (либо его заместителем) налогового органа. Повторное требование 20 с лишним миллионов рублей явно затрагивает права и противозаконно – указал суд. Все доводы инспекции не свидетельствуют о нарушении. Наличие у фирмы счета в «Мост-Банке» понятно и обоснованно хотя бы внутрихолдинговыми отношениями. Еще ясно, что если у организации и партнеров один банк, то это удобно – позволяет сократить сроки поступления средств. Так что в совпадениях нет ничего удивительного и тем более, криминального. Наконец, НТВ предъявило платежки из которых видно – налоги перечислялись через разные банки. Просуммировав все, суд решил – обвинения контролеров беспочвенны.

Последнюю часть этой главы посвятим взносам в ПФР.[34] Они признаются уплаченными, только когда деньги поступили в фонд, о чем сказано в пункте 2 статьи 24 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ. Но должен ли он применяться? На наш взгляд, нет. В определении КС РФ от 1 июля 1999 г. № 97-О (по делу ОАО «Завод „Красное Сормово“) прямо указано – для страховых взносов используется те же правила, что и для уплаты налогов. Фирма не должна отвечать за банк.

Раньше так считали многие судьи. Как пример укажем постановление ФАС ВВО от 15 мая 2002 г. № 859/5-1803/150/5 по делу ОАО «Ивановооблгаз»). Там есть один любопытный эпизод. Пытаясь доказать недобросовестность организации, сотрудники фонда сообщили – компания сдавала платежки в то время, когда банк уже не работал, а значит, ей известно о невозможности перечисления. Но плательщик смог их опровергнуть. Он сумел предъявить письмо ЦБ РФ и копию выписки по корсчету своего банка. Из них ясно, в спорный период кредитная организация вела деятельность. Поэтому компания не сомневалась в возможности перечисления средств. Кроме того, все приходные и расходные операции банка прекращаются только после отзыва у него лицензии, – указали представители ОАО (п. 7 Положения ЦБ РФ от 2 апреля 1996 г. № 264). В то время, когда уплачивались взносы, еще имелась лицензия.

В деле решающую роль сыграла информация из ЦБ РФ. Ее и сейчас удастся получить, обратившись в арбитраж за ходатайством об истребовании доказательств у Центробанка. Также можно еще до суда самим направить запрос в ЦБ РФ или получить копии документов у проблемного банка. Но теперь эти сведения использовать сложнее.

Пенсионные взносы, списанные со счета, но зависшие в банке, не уменьшат долг предприятия. Так теперь решают судьи, опираясь на Закон № 167-ФЗ (пример – постановление ФАС СЗО от 27 июля 2004 г. № А44-1677/04-С15 по делу ЗАО «Ником»). Мнение Конституционного суда игнорируется, хотя неоправданно – оно не отменено и его можно отнести к Закону № 167-ФЗ. Только старые гарантии нынче не в моде, поэтому не ясно – учтет ли их арбитраж. На них надо ссылаться (в споре любой аргумент хорош), но для себя плательщики уже сделали вывод: доказать перечисление пенсионных взносов труднее, чем налогов.

Заканчивая эту главу, скажем о новой обязанности банков, вводимой с 2007 года (п. 3.1 ст. 60 НК РФ). Если банк не перечислил налоги из-за нехватки средств на корсчете, он обязан сообщить об этом в ИФНС, а также клиенту, чье поручение не было выполнено. Получив такое сообщение, организация, деньги которой уже списаны, не обязана вновь перечислять налоги. Но доказывать свою добросовестность, скорее всего, придется.

Когда же банк не сообщил о проблемах, это дополнительная защита для налогоплательщика. Всегда можно сказать: «мы рассчитывали, что о непрошедших налогах нас проинформируют – этого требует статья 60 НК РФ. Отсутствие уведомления – вина не предприятия, а банка».

С 2007 года споров об уплате не станет меньше. Статья 45, регулирующая этот вопрос изменена, но незначительно. Основных корректировок четыре.

Первое: указано, что статья распространяется не только на налоги и сборы, а еще и на авансовые платежи налогов, пении штрафы. Это хорошее новшество. Официально закреплено – эти платежи считаются исполненными, как только налогоплательщик сдал платежку в банк и на счете достаточно средств.

Второе – когда плательщик неверно указал номер счета в казначействе и банк получателя, налог не считается уплаченным. Правда, это относится только к случаям, когда ошибка стала причиной непоступления денег в бюджет. Может быть и такое, что ошибка незначительна (скажем, неверно указан КБК, но банк все-таки перевел деньги). Тогда налогоплательщику лучше уточнить у инспекции – куда именно зачислены деньги? Для этого ему разрешено обратиться в ИФНС с заявлением о допущенной ошибке (к нему нужно приложить платежку). Чиновники в ответ должны сообщить информацию о принадлежности платежа.

Третье – инспекция вправе запросить у кредитного учреждения копию платежки, что удобно организациям и ПБОЮЛ. Ведь если чиновники затребуют поручение, увидят его наличие (банк предоставляет документ за пять рабочих дней), то ИФНС должна вынести решение об уточнении платежки. В лицевом счете налогоплательщика она указывается проведенной днем предоставления в банк (при условии, что на счете имелись деньги). Если инспекция учла документ позже и начислила пени, то их надо сторнировать. Основанием для перерасчета будет решение инспекции, копию которого налогоплательщик вправе получить (подп. 12 п. 1 ст. 32 НК РФ). На всякий случай советуем взять этот документ.

Четвертое новшество важно только для бюджетников, которым открыты лицевые счета в казначействе. С них деньги могут быть взысканы лишь через суд.

У коммерческой организации и ПБОЮЛ, не перечисляющей налог (пени, штраф, сбор), инспекция вправе взыскать средства с расчетного счета. Об этом говорится в статье 46 НК РФ, где с 2007 года изменены четыре срока (табл. 21). Когда не удается снять деньги, налоговики совместно с судебными приставами, могут изъять другое имущество налогоплательщика, применив статью 47 НК РФ. В ней одно «срочное» изменение – принять решение об изъятии фискалы должны в течение года (ранее период не ограничивался). Он отсчитывается с того дня, как закончится срок добровольной уплаты налога, отведенный в требовании ИФНС. Еще одна поправка статьи 47 НК РФ позволит государству взыскивать любые деньги налогоплательщика, а не только наличные или находящиеся в банке. Новация странная (непонятно, где еще могут быть деньги), но главное не в этом – самых важных корректировок мы не дождались.

Налог по-прежнему будет считаться уплаченным, не в тот момент, когда имущество изъяли у фирмы, а когда его продали (п. 6 ст. 47 НК РФ). На реализацию даже официально отведено два месяца (п. 1 ст. 54 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 119-ФЗ). Все это время компания, как минимум, числится должником.

Как максимум, с нее возьмут пени. Они не начисляются при аресте активов, но лишь, если из-за него организация не могла внести налог. Изъятое имущество (например, оборудование) для налогов не предназначалось. Следовательно, пени законны (пример – постановление ФАС ВСО от 14 июня 2005 г. № А19-3827/04-15-5-Ф02-2657/05-С1 по делу ОАО «Коршуновский ГОК»). На наш взгляд, арбитры забывают об одном – оборудование нужно для получения доходов, из которых перечисляются налоги.

Еще одна проблема – нет гарантий от обмана или ошибок взыскателей. С этим, к примеру, столкнулись в ОАО «Рязанская ГРЭС». У электриков в счет долгов взяли векселя и передали их на продажу в Фонд содействия развитию налоговых реформ в Рязанской области. Ценные бумаги, выданные нефтяной компанией, оценили почти в пять раз ниже номинала, но речь не об этом. Два из трех векселей фонд перевел на предприятия, которые их реализовали и исчезли вместе с деньгами. Бюджет от этих операций ничего не получил и у ГРЭС долги не списали. Убытки ей также не компенсировали – по мнению суда, нет связи между произошедшим и действиями взыскателей (постановление ФАС ЦО от 6 октября 2004 г. № А54-4388/01-С11). От таких неприятностей плательщикам невозможно уберечься. Должник может сказать приставу о том, какое имущество лучше изымать первым (п. 5 ст. 46 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 119-ФЗ). Но будет ли это предложение принято, зависит от чиновника и порядка изъятия активов.[35]

С уплатой налогов прямо связан возврат излишне перечисленных или взысканных сумм. Он определен в статье 78 НК РФ и с 2007 года серьезно изменен, что видно из табл. 22. Еще, исправляя кодекс, законодатели указали, как исчислять возвращаемую сумму. Это переплата определенных налогов (федеральных или региональных или местных) за вычетом недоимки по таким же налогам, сборам и пени по ним. Кроме того, вычитаются подлежащие взысканию штрафы за нарушение налогового законодательства (присужденные арбитражем или те, что инспекция вправе сама взыскивать).

Как и раньше, в кодексе сказано – налог возвращают в течение одного месяца после подачи налогоплательщиком заявления (п. 6 ст. 78 НК РФ). Думаем, чиновники добавят еще три месяца – время, отведенное для камеральной проверки. При этом они будут ссылаться на аргументы Президиума ВАС РФ, разрешившего такое увеличение срока. Правда, суд считал, что лишнее время нужно инспекции для того, чтобы «установить факт излишней уплаты». Это можно сделать, выполнив сверку расчетов с налогоплательщиком. Ее наличие, по нашему мнению, позволит требовать возврата в срок, введенный в Налоговом кодексе.[36] Но это придется доказывать инспекторам, а то и судьям.

Новшества статьи 79 (возврат принудительно взысканных сумм) в основном повторяют статью 78 НК РФ. Остались и ранее наличествующие расхождения. Например, заявление о возврате излишне перечисленных сумм можно подавать в ИФНС, пока не окончилось три года со дня уплаты. Излишне взысканных – лишь в течение месяца, после того, как плательщику стало известно о нарушении его прав (п. 3 ст. 79 НК РФ). Не успевшим приходится идти в суд, на это дано три года.

У подающего иск на признание незаконным бездействия инспекторов, отказывающихся возвращать деньги шансов мало. Необходимо требовать возврата налога, доказывая наличие переплаты. Такой вывод следует из постановления Президиума ВАС РФ от 28 февраля 2006 г. № 10074/05 по делу ОАО «ВНП Волготанкер».

Предприятие подало иск против бездействия чиновников, не возвращающих переплату. Но спорная сумма взыскана с компании инкассовыми поручениями, то есть не по ее воле, а из-за действий ИФНС. За возвратом денег следовало обратиться в инспекцию в течение месяца. Если это время пропущено, налоговики уже не могут принимать решения. Поэтому их бездействие законно – решил суд.

Тут два выхода. Первый – доказывать, что когда исполнялось инкассовое поручение, в фирме еще не подозревали о его противозаконности. Следовательно, месяц надо считать не от этой даты, а от той, когда стало известно о нарушении прав. Это может быть день завершения налоговой проверки, указавшей на излишне внесенные суммы. Работники «Волготанкера» так и заявили, но суд не учел их аргумента. Подобное игнорирование бывает связано как с нехваткой доказательств (например, отсутствием записи о переплате в акте), так и с неубедительной позицией организации.[37] Так что надежней второй выход – доказывать наличие переплаты. Если со дня ее возникновения не прошло трех лет, нет нужды обосновывать правомерность подачи иска. Потребуется только аргументация к самой переплате: отчетность, платежки, акты сверки с ИФНС и т. д.

Впрочем, о спорах по возврату налогов поговорим отдельно. Изменения в НК РФ не устранили причин для большинства конфликтов.

В деле этого предприятия интересна не сумма (немногим более 23,2 млн руб.), а беззастенчивость представителей налоговых органов. С начала 2003 года они наблюдали, как деньги вносят по ошибочным реквизитам, но лишь в мае 2004 года сообщили компании о зачислении платежей в невыясненные. Почти полтора года у организации копилась переплата и только потом ее поставили об этом в известность. Фирма на следующий же день попросила зачесть сумму в счет текущего долга по налогу на прибыль, и инспекция должна была выполнить эту просьбу (это видно из п. 5 ст. 78 НК РФ). Но не выполнила.

Чиновники решили вернуть переплату, подождав еще шесть месяцев. Деньги, которые требовалось зачесть, списали с расчетного счета. К тому времени незачтенный долг из текущего стал просроченным и контролеры начислили пени. Ради них, похоже, и затевались столь хитрые манипуляции. Предприятию же компенсацию не начислили, хотя государство год с лишним распоряжалось его деньгами.

Платежки, которыми сняты средства, надо признать неправомерными. Арбитраж с этим согласился (постановление ФАС МО от 15 ноября 2005 г. № КА-А40/10995-05), и указал, что если ИФНС вернула деньги, значит, признала их переплатой. Но об этом следовало вовремя, в течение месяца сообщить обществу, а не ждать больше года. Так что нарушен пункт 3 статьи 78 НК РФ. Кроме того, никто не просил ревизоров возвращать деньги (требовался зачет). Значит, госслужащие превысили свои полномочия. Инспекция проиграла суд. Но чтобы не оказаться в ситуации «Северстали», подавая в ИФНС заявление о зачете, лучше проверить его выполнение. На конец того месяца, когда он должен быть сделан, рекомендуем провести сверку расчетов по налогам. Если фискалы не выполнили свои обязанности, это будет видно, и тогда можно обращаться с жалобой в инспекцию либо управление или же сразу в суд. Пошлина тут минимальна – 2000 рублей (подп. 3 п. 1 ст. 333.21 НК РФ).

Отказ от своих слов – обычный прием госведомства. Суды к нему относятся по-разному, что видно хотя бы из споров о допустимых вариантах уплаты налога. Так они не признали, что у ОАО «Мосэнерго» есть переплата, поскольку налоги внесены векселями. Разрешены только денежные расчеты (п. 3 ст. 45 НК РФ), остальные способы незаконны – решил ФАС МО (постановление от 29 августа 2005 г. № КА-А40/8016-05-П). У компании нет переплаты, а возможно, наоборот имеется задолженность, и ей придется заплатить налоги вторично (того же потребовали в деле «ЮКОСа», где также были вексельные операции).

Допустим, суд прав. Но тогда ошибаются другие, в частности ФАС СЗО. По его мнению, переплата за 1999 год могла формироваться и неденежными отчислениями (постановление от 14 июня 2005 г. № А42-4349/04-22 по ОАО «ГМК „Печенганикель“). За это же время разбиралось и дело ОАО «Мосэнерго», но там арбитры не обратили внимания на совместное письмо МНС и Минфина России от 29 декабря 1999 г. № ВВ-6-09/1062, № 03-07-21/133. По нему «суммы неденежных расчетов» учитываются инспекцией, когда они проведены до 29 декабря. Выходит, в ситуации с «Мосэнерго» чиновники отказались от своих слов и суд их поддержал. Таких споров немало, а потому, неденежные расчеты лучше игнорировать, даже если отдельные ведомства их разрешат.

«Мосэнерго» проиграло и в другом деле (постановление ФАС МО от 29 августа 2005 г. № КА-А41/8234-05). Общество не смогло обосновать право на возврат налога по нескольким причинам, одна из них формальна. Организация, указывая на переплату за шесть месяцев, предоставила акт сверки расчетов за девять. Окружной суд мог бы направить дело на новое рассмотрение, затребовав сопоставимые документы. Но он не дал шанса, указав – переплата отсутствует. Так что просите у инспекции сверку расчетов по тот день, на который вы доказываете наличие переплаты.

С формальными претензиями сталкивались и другие энергетики, но они побеждали. Чиновники тщательно проверяют два реквизита – наличие ИНН и КПП на заявлении, а также полномочия лица, его подписавшего. В частности им не может быть директор по финансам – заявили налоговики в деле ОАО «Красноярскэнерго», отказавшись выплачивать более 21,6 млн рублей. Инспекция проиграла (постановление ФАС ВСО от 13 декабря 2005 г. № А33-16002/03-С3-Ф02-6190/05-С1). У менеджера имелась доверенность на представление интересов юрлица в госведомствах, поэтому он – уполномоченный представитель налогоплательщика.[38] Мы рекомендуем сразу сообщать контролерам реквизиты этой доверенности (чтобы не было лишних вопросов). Кроме того, заявление о возврате лучше подписать не только у финдира или главбуха, но и у гендиректора. Генеральный директор – законный представитель налогоплательщика. Ему не нужна доверенность,[39] поэтому ревизоры не могут обвинить в ее отсутствии.

Иногда суд скорее мешает возврату. В качестве примера приведем определение КС РФ от 2 октября 2003 г. № 317-О по делу ООО «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь». Он считал акцизы по незаконно завышенной ставке переплатив 784 млн рублей. С этим суд согласился, но указал – косвенные налоги, когда они взяты с покупателей, возвращаются по особым правилам. «ЛУКОЙЛ» получил эти деньги с клиентов, прибавив сумму налога к цене товара. Соответственно, если компания получит средства из казны, это ее неосновательное обогащение (ст. 1102 ГК РФ). Надо сначала отдать средства контрагентам, а потом претендовать на выплаты из бюджета. В этом смысл решения Конституционного суда. Распространить его можно на НДС, полученный с российских потребителей (не надо путать с экспортным налогом), а также на отмененный с 2004 года налог с продаж. Эти платежи, как и акцизы, включаются в цену товара.

Определение № 317-О критиковали резко и заслуженно. Государство, признав незаконность получения налогов, оставляет эти суммы в бюджете. То есть само «неосновательно обогащается». Кроме того, возможные способы возврата налога легко применять, только нарушая закон. Допустим, розничный продавец, получив с покупателей лишний НДС не сможет их найти, но легко оформит фиктивные ведомости возврата денег. Фактически бизнесменов толкали на противоправные действия. Еще поразила избирательность подхода судей. Определение № 317-О издано через три с половиной месяца после постановления КС РФ от 19 июня 2003 г. № 11-П. В нем речь шла о НДС и налоге с продаж, что взимались с ПБОЮЛ – «упрощенцев». Суд, выявив незаконность подобных действий, велел пересмотреть дела налогоплательщиков. Напрямую о возврате налога не говорилось, но ведь жалобы подавались на несправедливые платежи. Их цель ясна – вернуть деньги. Так мнение КС РФ восприняли в арбитраже. Но Конституционный суд заставил сделать иной вывод – налоги, излишне полученные с покупателя и перечисленные в бюджет, вернуть фактически невозможно.

По особому кодекс читал и ВАС РФ. Например в статье 78 сказано четко – налог должен быть возвращен через месяц после подачи налогоплательщиком заявления. Инспекторов норма не устраивала. Они говорили, – отдадим деньги, но только закончив камеральную проверку. На нее отводится три месяца (ст. 88 НК РФ). Однако в кодексе не сказано, что возврат производится после «камералки» – заявляли налогоплательщики, в частности ООО «Проктер энд Гэмбл» и Сбербанк России. До недавних пор судьи с ними обычно соглашались (пример – постановление ФАС СЗО от 2 марта 2005 г. № А56-25083/04 и ФАС ВВО от 5 октября 2005 г. № А11-1585/2005-К2-19/90). При этом никто не запрещал инспекции, вернув средства, выполнить ревизию и, если нужно, штрафовать за фиктивную переплату.

В конце 2005 года все изменилось. Вдруг налогоплательщик, незаконно получив деньги, сбежит с ними? Другие аргументы, которыми мог руководствоваться Президиум ВАС РФ предположить сложно. Иначе почему он принял странное решение, что сначала должна быть налоговая проверка и лишь потом – возврат (п. 11 приложения к информационному письму Президиума ВАС РФ от 22 декабря 2005 г. № 98)?

В результате срок возврата излишне уплаченных налогов увеличен до четырех месяцев. На компенсацию за несвоевременную выплату можно претендовать, если ИФНС не уложилась в этот период. Этот вердикт, на наш взгляд, противоречит НК РФ, но интересы бюджета оказались дороже.

Президиум ВАС РФ отличился еще и постановлением от 29 июня 2004 г. № 2046/04. Когда в НК РФ не было срока, отведенного для зачета излишне уплаченных налогов, суд приравнял его к возврату. Заявление о возврате излишне внесенного налога надо подать в течение трех лет после того, как он был уплачен. Позже деньги не отдадут. И не зачтут, – решил Президиум ВАС РФ. С 2007 года ограничение появилось в кодексе (п. 7 ст. 78).

Несмотря на это, можно зачесть (да и вернуть) и более давнюю переплату. Это доказал ОАО «Комбинат имени Степана Разина» (постановление ФАС СЗО от 27 апреля 2005 г. № А56-35612/04), которому помогло определение КС РФ от 21 июня 2001 г. № 173-О. Трехлетний срок, отсчитываемый со дня уплаты и приведенный в НК РФ, важен для обращения в инспекцию, а не в суд – указал КС РФ. В последнем случае надо определять период по статьям 196 и 200 Гражданского кодекса. По ним срок также составляет три года, но он считается с того дня «когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права». К примеру, если вы заплатили налог в 2005 году, а в 2006 узнали о том, что его вносить не нужно, отсчет пойдет с 2006 года. Позже с Конституционным судом согласились в Минфине России (письмо от 22 февраля 2006 г. № 03-02-07/2-10).

Дело за малым. Как понять, когда плательщик выявил нарушение своих прав? Ответ на вопрос также выводится из постановления по комбинату им. Степана Разина. Если ИФНС сообщила о переплате, начинается отсчет. Контролеры постоянно игнорируют свою обязанность, поэтому срок можно определять по данным компании. Например, об излишнем перечислении налогов ей может стать известно после аудиторской проверки либо получения консультации. Дата проверки (консультации) и будет той, от которой станет исчисляться срок давности.

Закончим эту главу спорами, актуальными для 2006 года – о возврате авансов. Это суммы, перечисленные не за налоговый, а за отчетный либо иной период. По большинству основных платежей налоговый период – год,[40] значит, аванс – любая сумма, определенная не по годовому расчету. Ее нельзя назвать налогом и поэтому при переплате фирма не может вернуть деньги. Об этом Сбербанк узнал из постановления ФАС ВСО от 17 января 2005 г. № А78-2836/04-С2-Ф8-284-Ф02-5812/04-С1. А из другого постановления (ФАС ВВО от 19 октября 2005 г. № А79-1871/2005) он выяснил, что авансы – обычный налог. По ним допустим и возврат. С тем, что решения по авансам противоречат друг другу, сталкивались и другие компании, например Мосэнерго.[41]

Интересная логика у отказывающихся возвращать средства. Если аванс – не налог, то чем же его считать – благотворительностью? Но ей никто не занялся, когда бы не требования об уплате, закрепленные в НК РФ. Кроме того, при расчете пени с организаций аванс всегда признавался налогом. Но вот почему-то переставал им быть, когда речь заходила об ответственности государства. С двойными стандартами решил покончить Президиум ВАС РФ, признав, что аванс – обычный платеж (п. 10 приложения к информационному письму от 22 декабря 2005 г. № 98), и излишне внесенные суммы должны быть возвращены налогоплательщику. Правда, некоторые судьи отказываются защищать налогоплательщика, если подозревают, что речь идет об авансе. Как пример, укажем постановление ФАС ВСО от 18 января 2006 г. № А19-5725/05-24-Ф02-6949/05-С1 по делу ОАО «Российские железные дороги». Утешает одно – спорить осталось недолго. С 2007 года право на возврат авансов следует из пункта 14 статьи 78 НК РФ.

Если государство не вернуло излишне уплаченные налоги или сделало это с опозданием, оно должно возместить еще и сумму процентов. Рассчитывается она по-разному (см. табл. 23), но всегда в действиях чиновников есть общее – они пытаются всеми путями не выплачивать компенсацию или хотя бы уменьшить ее сумму.

* С заявлением о взыскании компенсации советуем обращаться в суд в течение трех месяцев с того дня, когда возвращен сам налог. Это следует из части 4 статьи 198 АПК РФ. Некоторые компании доказывали недействительность трехмесячного ограничения. Но это были особые плательщики, например, Сбербанк (постановление ФАС ВВО от 19 октября 2005 г. № А79-1871/2005)

В конфликтах дело доходит даже до филологических споров, как это случилось в споре между налоговиками и Сбербанком (постановление ФАС ПО от 6 октября 2005 г. № А65-6611/05-СА1-23). Дебаты шли о том, как понимать слова «сумма излишне уплаченного налога, не возвращенная в установленный срок». На нее начисляются проценты. Чиновники считали такой суммой ту, что с опозданием возвращена из казны. Банкиры же говорили – надо учитывать и переплату, которая пока не отдана государством, хотя мы об этом просили. Она тоже долг казны. Последствием невозврата этой суммы должна быть компенсация, с чем согласился арбитраж.

У Сбербанка был еще ряд важных дел, одно из которых позволяет сделать вывод: нельзя начислять проценты только до того дня, когда инспекция приняла решение о возврате. От этого момента до поступления денег на счет компании может пройти немало времени и потери должны быть компенсированы. Сумму возмещения следует определять до дня фактического получения средств из бюджета. Пока так решают суды (постановление ФАС ВСО от 17 февраля 2005 г. № А19-6190/04-40-Ф02-272/05-С1), а с 2007 года норма попадет в пункт 6 статьи 78 НК РФ.

Также банк – участник самого абсурдного конфликта о налоговой компенсации. Однажды он переплатил налог на прибыль (свыше 430 000 рублей) и обратился в инспекцию за возвратом. Денег организация, как водится, не получила и подала иск в суд, требуя не только своих средств, но суммы процентов. Арбитраж поинтересовался у налоговиков, почему они не исполняют свою работу. Тут и выяснилось, что Сбербанк – нарушитель, не перечисливший бюджету налог на имущество и плату за загрязнение окружающей среды. Какой уж тут возврат – удивились чиновники. Мы даже зачесть переплату не можем – продолжили они. Ведь банкиры не подали в инспекцию нужного заявления.

Действительно, безобразие, – мог бы сказать судья. Но вместо этого был задан еще один вопрос: сколько задолжал нарушитель?

Сбербанк оказался должен 89 рублей 54 копейки – примерно 1/5000 от суммы, что не отдавала ИФНС. Комментарии излишни.

Арбитры все-таки уточнили у контролеров, почему те ждали заявления на зачет вместо того, чтобы уменьшить переплату на 90 рублей и вернуть компании оставшиеся деньги? Это соответствует пункту 5 статьи 78 НК РФ. Но вразумительного ответа не появилось и стало ясно – копеечная задолженность стала лишь поводом для отказа в возврате. В итоге суд решил, что налогоплательщик вправе получить и излишне внесенный налог, и компенсацию от государства (постановление ФАС ВСО от 16 декабря 2004 г. № А19-6303/04-24-Ф02-5219/04-С1).

Если надеетесь на компенсацию, не меняйте требования о возврате налога. Со дня, когда фирма откажется от этого требования и попросит зачесть переплату, она утрачивает право на получение процентов. Об этом, в частности, узнало ООО «Алкопром», проиграв в суде (решение АС г. Москвы от 18 августа 2005 г. № А40-33875/05-4-192). Общество еще в июне 2003 года получило право на возврат налога. В августе закончился срок, отведенный для возврата, но средства обществу не поступили. Прождав до мая 2004 года, предприятие отказалось от надежды на живые деньги и попросило хоть зачесть переплату. Чиновники не спешили, выполнив зачет только в октябре 2004 года. Почти полтора года государство использовало чужие средства без какой-либо компенсации. Организации это не понравилось и она обратилась в суд. Но тот сказал: налогоплательщик может получить сумму процентов лишь за время, когда претендовал на возврат налога – до мая 2004 года. О возмещении при зачете в кодексе не говорится (это относится и к новому варианту НК РФ).

Выходит, у инспекторов нет ответственности за поздний зачет, поэтому они могут тянуть с его проведением. К сожалению, ускорить выполнение зачета можно только через суд.

При зачете не начисляется компенсация и на излишне взысканные платежи – те что инспекция списала со счета против вашей воли. При возврате ИФНС должна возместить сумму процентов на ошибочно взятые налоги, сбор, пени (с 2007 года – и штрафы). Это ясно из статьи 79 НК РФ, так что требуйте излишне взысканные средства живыми деньгами. Статья 79 применима и если ревизоры незаконно зачли переплату. Это видно из дела ЗАО «Кольская горнометаллургическая компания».

Организация в июле 2002 года получила требование, по которому следовало перечислить в бюджет 1,16 млн руб. Выполнять его общество не стало и в счет погашения долга зачли переплату, имеющуюся у компании. Позже суд объявил недействительным требование, а значит, и действия контролеров. Налогоплательщик потребовал компенсации, начисляемой по статье 79 – с того дня, когда выполнен зачет. Инспекторы возразили – мы же не взыскивали деньги со счета. Компенсацию выдадим, но в меньшей сумме – как при добровольном платеже.[42] Арбитраж с этим не согласился (постановление ФАС СЗО от 30 июня 2004 г. № А42-8844/02-С3), поддержав фирму. Незаконное списание средств выполнено в бесспорном порядке. Возмещение должно быть максимально.

Позже Президиум ВАС РФ издал постановление от 29 марта 2005 г. № 13592/04 с выводом – требование об уплате налога, отправленное ИФНС, уже считается взысканием. Выполнив его, а потом доказав незаконность действий фискалов, можно получить компенсацию, установленную статьей 79 НК РФ. Требование – одна из мер принуждения, значит, деньги налогоплательщик вносит не по своей воле, а по приказу чиновников. Если он оказался неверным, проценты начисляются со дня, следующего за перечислением средств.

Компенсация, чья задача обеспечивать права фирм, может быть использована против них. С этим, в частности, столкнулась «Сибнефть» (постановление ФАС ЗСО от 23 июня 2005 г. № Ф04-3875/2005(12342-А81-3)). После налоговой проверки она обратилась в суд, оспаривая выводы ревизии. Кроме того, запрашивалась обеспечительная мера – запрет на списание денег со счета, пока не пройдет суд. Ходатайствовать об этом можно, но окончательное решение принимает арбитраж, выслушивая при этом и налоговиков. Они утверждали – никакие меры не нужны. Даже если инспекция ошиблась, налогоплательщик не пострадает. Он с лихвой вернет списанные деньги, получив кроме них еще и сумму процентов.

Довод советуем опровергать, указывая – средства нужны сейчас и используя другие аргументы за обеспечительные меры, о которых говорится чуть ниже. Еще в ходатайстве стоит отметить одну из задач суда, приведенную в статье 2 АПК РФ – «защита прав и законных интересов Российской Федерации». Интересам явно не соответствует расходование бюджета на оплату ошибок чиновников. Факты могут склонить суд на сторону налогоплательщика, как произошло в деле «Сибнефти». Впрочем, об обеспечительных мерах надо говорить отдельно. Они всегда были важны, а с 2007 станут еще важнее, поскольку без них инспекция сможет снять любой штраф со счета налогоплательщика.

При бесспорном взыскании важно добиться обеспечительных мер. Налоговикам при этом запрещают списывать деньги со счета компании, пока не закончится судебный спор о законности доначислений. Также надо просить, чтобы чиновникам не позволяли взимать спорные суммы за счет другого имущества юрлица, и за счет переплат в бюджет. Нужен запрет или нет – решает арбитраж, изучив доводы организации. Их хорошо сформулировали в ОАО «Аэрофлот российские авиалинии», в итоге выиграв дело (постановление ФАС МО от 12 октября 2004 г. № КА-А40/9226-04).

Сначала фирма отметила важность спора (сумма превышала 470 млн руб.), указав на известный факт – инспекция старается не возвращать из бюджета значительные суммы. Поэтому если суд поддержит налогоплательщика, его решение будет трудно исполнить. Это причина использовать обеспечительные меры (ч. 2 ст. 90 АПК РФ).

Другое основание для этих мер – необходимость предотвратить серьезный ущерб. Его опасность доказывается не только ссылкой на спорную сумму. Она не всегда велика, но можно посчитать отношение этой суммы к зарплате сотрудников или иным долгам, что надо вскоре погасить. Чем больше это отношение, тем существенней для предприятия списываемая сумма. Поэтому аргументы наподобие: «взыскиваемые средства превышают 50 процентов от зарплаты, которую мы должны выдать», пригодятся в суде. «Аэрофлот» не оперировал соотношениями – сумма и так была велика. Поэтому его представители заявили о том, что изъятие денег снизит доходы, исключит возможность расчета по гражданско-правовым сделкам и выплату зарплаты, а это приведет к появлению неустоек, штрафов и т. д. Крайне желательно подтверждать слова документами. Это могут быть договора, по которым вскоре наступает срок расчетов (с указанием сумм платежей и санкций), баланс, где видна текущая задолженность по зарплате, отчетность, самостоятельно подготовленные справки о ближайших налоговых перечислениях. Данные можно свести в ведомость о задолженности, приложив ее к ходатайству о применении обеспечительных мер. Обязательно надо уведомить суд, если ИФНС уже выставила инкассовые поручения. Те, кто сообщает только о фактах ущерба, не прилагая каких-либо доказательств, обычно проигрывают. Как пример неправильного оформления документов укажем постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19 сентября 2005 г. № 09АП-9620/05-АК по делу «Уфимского нефтеперерабатывающего завода». Как пример правильного оформления – доказательства, предъявленные ОАО «Апатит» (см. табл. 24), которые помогли добиться обеспечения на 5071 млн рублей (постановление ФАС СЗО от 20 декабря 2005 г. № А42-2698/2005-5).

Рассматривая просьбу «Аэрофлота», суд учел, что работает с действующей компанией, которая перечисляет большие налоги. Логично предположить наличие у фирмы активов, позволяющих погасить долг перед бюджетом, если спор будет проигран. Арбитры запретили налоговикам списывать деньги со счета плательщика. Указав на соблюдение налоговой дисциплины, наличие основных средств, стаж работы, предприятие увеличит свои шансы на победу. Но здесь важно не перехвалить себя. Суд может усомниться в необходимости обеспечения, если выйдет, что у организации достаточно средств и на оплату претензий ИФНС, и на расчет по всем долгам, и на развитие текущей деятельности.

Другие случаи защиты налогоплательщиков занесены в табл. 25. Впрочем, обеспечительные меры, как доказывает опыт «ЮКОСа», могут быть приняты и против юридических лиц.

* Из документов следовало, что спорные платежи не ожидались, их взыскание ухудшит финансовую устойчивость общества и приведет к остановке его деятельности. Эти утверждения доказывались расчетами

«ЮКОСу» запретили «отчуждать, обременять, распоряжаться любым способом принадлежащим ему имуществом, в том числе акциями» фирм (постановление ФАС МО от 15 ноября 2005 г. № КА-А40/13060-04). Из них 54 суд назвал отдельно, другие указал общим списком. Арбитраж принял такое решение, посчитав, что «ЮКОС» не заплатил доначисленные налоги, хотя получил требование фискалов, а также предложение приставов-исполнителей добровольно внести средства.

Против компаний обеспечительные меры пока используются редко (они участятся с 2007 года, когда ИФНС сможет задействовать их без суда). Зато если применяются, защититься от них практически невозможно. Конечно, стоит указать на возможный ущерб от запрета (он должен быть аргументирован), достаточность активов для погашения налогов и на любые другие доводы. Следует также указать и на предъявление убытков от необоснованного обеспечения его инициатору (ст. 98 АПК РФ), то есть налоговикам.[43] Но прислушается ли ко всем этим доводам суд – зависит только от него. Если нет, он введет меры даже когда спор еще не закончен. Поэтому многие налогоплательщики при опасности передают имущество номинальному собственнику. Сами же в лучшем случае становятся арендаторами (естественно, мы говорим не об акциях, а, к примеру, об оборудовании).

«ЮКОС» просил о применении обеспечительных мер – запрете на взыскание налогов. Ему не раз отказывали (пример – постановление ФАС МО от 10 июня 2005 г. № КА-А40/3222-05). Полагаем, дело здесь в ситуации, сложившейся вокруг нефтяников. Из-за нее суд не воспринимал обычно учитываемые факты. Мы привели их в табл. 26, считая, что на данные аргументы нужно ссылаться.

От общих вопросов перейдем к частным – расчету отдельных налогов. Из истории «ЮКОСа» ясно – в доход налогоплательщика могут включить и суммы, полученные подконтрольными организациями. Подконтрольность, как мы ранее говорили, отслеживалась благодаря связям между фирмами, а также по допросам свидетелей – тех, кто значился учредителями и руководителями компаний. Они выполнялись представителями МВД России. Сведения, полученные сотрудниками органов внутренних дел учитывались, даже если правоохранители не участвовали в самой проверке. Возможность такого участия никто не опровергал (п. 1 ст. 36 НК РФ), но об этом должно быть известно налогоплательщику (п. 16 Инструкции, утвержденной совместным приказом МНС России и МВД России от 22 января 2004 г. № АС-3-06/37, 76). У «ЮКОСа» такой информации не было, выходит, силовики собирали данные не при налоговом контроле, а при другом, не предусмотренном законодательством. Доказательства, обеспеченные противозаконным путем – недействительны (ч. 3 ст. 64 АПК РФ), говорили защитники холдинга. Суд к этому не прислушался.

Арбитраж не ограничивает права силовиков. Они часто ошибаются при оформлении документов или не собирают полного комплекта доказательств, чем пользуются многие налогоплательщики. Основная защита строится на инертности фискалов (табл. 27). Они не проверяют информацию, полученную от милиции, когда та не участвует в выездной ревизии. Поэтому нарушается статья 101 НК РФ (решение об ответственности выносится по данным налоговой проверки). Кроме того, не устраняются неясности в полученных сведениях, которых надо найти как можно больше.

Для менеджеров холдингов интересно поражение ЗАО «ЮКОС рефайнинг энд маркетинг» (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 5 сентября 2005 г. № 09АП-9221/05-АК). Там было много ошибок компании. Например, она приобретала для своего персонала билеты, но работники не обращали внимания, в каком из предприятий холдинга они работают. Поэтому в счете за билеты покупателем значился «НК „ЮКОС“. Этого оказалось достаточно для налоговиков и судей, которые не признали расходы, оплаченные, по их мнению, за «ЮКОС». Может в обычной ситуации этот довод удалось бы оспорить (показав документы на оприходование билетов, командировочные удостоверения сотрудников и т. п.). Но в деле нефтяников арбитраж решил: налог на прибыль занижен на 4,7 млн рублей.

Так что персоналу, работающему в объединении, надо давать четкие инструкции: для какой фирмы он покупает ценности и что должно указываться в документах. Идеально, когда снабженец работает с одним юрлицом, но это не всегда получается.

Еще одна ситуация связана с консультационными услугами. Налогоплательщик пообещал оказывать такие услуги ряду компаний, подконтрольных «ЮКОСу» и находящихся в разных регионах. Эти организации, в свою очередь, перевели часть персонала в «ЮКОС рефайнинг энд маркетинг» и он заключил с людьми трудовые договора. При этом сотрудники так и остались на своих местах в регионах, и для них ничего не изменилось, кроме записи в трудовой книжке. Она, сообщили налоговики, показывает – работники перешли в новую фирму. Появились обособленные стационарные рабочие места, а значит и подразделение, требующее регистрации в ИФНС. Предприятие это требование не выполнило и его обвинили в неверном зачислении НДФЛ (а могли еще и в работе подразделения без постановки на налоговый учет). Так что лучше избегать трудовых договоров с сотрудниками иногородних организаций. Проще сделать контракт с работодателем, а иногда гражданско-правовой договор с физическим лицом. Если вы все-таки составили трудовой договор, придется либо регистрировать подразделение, либо оформлять документы так, чтобы стало ясно – человек трудится в вашем офисе. У него должно быть рабочее место, ему оплачиваются командировки именно из этого офиса и т. д.

Сравнение документов с фактами – один из самых эффективных способов контроля у чиновников. С этим столкнулись многие, например, «Инвестиционная компания „Соколовская“, подотчетная «СУЭКу».

Полномочия своего руководства (официально – единоличного исполнительного органа) она передала другому юрлицу – управляющей организации ОАО «Холдинговая компания „Соколовская“ (далее – УО). За услуги последней в 2003 году заплачено свыше 105 млн рублей. Сумму ревизоры сочли необоснованным расходом, доначислив налог на прибыль – 25,2 млн рублей. В АО органы управления назначаются собранием акционеров. Значит, налогоплательщик должен предъявить выписку из протокола собрания акционеров. Это сделано. Выписка (вместе с договором передачи полномочий) датировалась аж 2000 годом, когда полномочия вроде бы перешли к УО. Но почему тогда в едином госреестре на 2003 год (конец проверяемого периода) директором значится физлицо и нет упоминаний про УО? Вопрос инспектора остался без ответа.

Реальна реформа управления или мнима, но предприятие не успело о ней сообщить. Это ясно. Непонятно другое – зачем идти на открытое нарушение, составляя задним числом договор о передаче полномочий? Без этого легко обойтись, оформив любой удобной датой контракт «на оказание управленческих услуг, без передачи функций исполнительного органа». Им остается директор, значит, изменений в госреестре не происходит. Соглашение с управленцем имеется. Только услуги будут называться не «руководство обществом», а «консультации, информационная, юридическая, техническая и иная поддержка, необходимая для руководства обществом». Такие расходы надо расшифровывать (по каким вопросам были консультации и пр.). Они уменьшают прибыль на основании подпунктов 14 и 15 пункта 1 статьи 264 НК РФ. С ними тоже возникают сложности, но меньше.[44]

Директор инвестиционной компании стал представителем УО. Если он действует от лица УО, все нормально, но руководитель выступал от имени «ИК „Соколовская“, не имея доверенности. Без нее вправе работать только «единоличный исполнительный орган» (ст. 69 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ), которым вроде бы является новый управленец. Однако в документах фирмы нет ссылки на выписанную им доверенность. По ней сотрудники должны представлять УО. Ссылку требовалось делать в договорах организации, подписываемых руководителем, сдаваемых в ИФНС документах и т. д., – заметили налоговики и судьи.[45]

Также нет перечня лиц, что могут подписывать «первичку» от имени ОАО «ИК „Соколовская“ – указал арбитраж. Список должен быть согласован с УО, что ясно из договора с ней. Доказательств согласования в инспекцию не представлено, документы работники ОАО визируют. Это может стать показателем фактического невмешательства УО в работу налогоплательщика, а значит, фиктивности ее услуг. Дело направили на новое рассмотрение (постановление ФАС ЗСО от 14 ноября 2005 г. № Ф04-3268/2005(16644-А27-33)). Вывод таков: управляемая компания должна получить от УО разрешение определять перечень лиц, подписывающих «первичку». Или же такой список должна разработать УО.

Затраты фирмы необоснованны. Ей не требуются лишние управленцы, консультанты, юристы… от которых нет отдачи. Это обвинение понятно, когда его слышишь от собственников или руководителей организации, но оно все чаще звучит от госслужащих. Называя расходы неоправданными, они утверждают, что такие суммы запрещено исключать из прибыли статьей 252 НК РФ. В результате, предприятию доначисляют налог. С этим столкнулись большинство известных компаний у которых много разных, не нужных, по мнению инспекторов, издержек. Не дело считать деньги в чужом кармане, но для налоговиков это не аргумент. Приходится готовить документы так, чтобы отстоять свою правоту. Особенно важно это для затрат на нематериальные услуги: маркетинговые, консультационные, управленческие и т. д.

Тем, кто привлекает управляющую компанию или менеджеров со стороны советуем вознаграждение хоть как-то связать с эффективностью работы компании. Это может быть процент от прибыли либо выплата может частично от нее зависеть (например, увеличиваться при достижении заданного результата). Вариантов масса. Одного желательно избегать – неизменного вознаграждения или определенного лишь в проценте от выручки.[46] Данные выплаты сложнее отстоять в спорах с налоговиками. Управленец не заинтересован в финансовом результате, его задача только наращивать валовой оборот. Так могут отметить суды и потом предвзято относиться к налогоплательщику. Это произошло с ОАО «Омолонская золоторудная компания» (постановление ФАС ДО от 28 октября 2004 г. № Ф03-А37/04-2/2281).

Ей в вину поставили счета-фактуры, неверно составленные контрагентом. Там, заявил суд, показаны только величина вознаграждения (4 процента от выручки) и стоимость услуг. Их расшифровка не приводится.

Возразим. Счет-фактура не подтверждает затраты (речь шла о проверке налога на прибыль). Кроме того, в нем указывается наименование услуг (подп. 5 п. 5 ст. 169 НК РФ), а не их детализация. Для нее есть договор и акты оказанных услуг. Но акты суд не принял, поскольку в них лишь общий перечень услуг, взятый из соглашений с контрагентами. Кроме того, нет стоимости каждого вида управленческих работ.

Перечень выполненных работ и услуг не стоит копировать из контракта с подрядчиком, кроме того, в одном месяце он не должен совпадать с другим. Исключения допустимы, но не часто. Также стоит избегать общих слов (например «оказанные услуги направлены на повышение эффективности деятельности») и отсутствие цифр в документах. Это не нарушение, но повод для вопросов. Детализация актов поощряется. В них стоит указывать информацию об увеличении численности клиентов, освоению новых видов продукции, величине, на которую сократились непроизводственные затраты и т. п. Конкретный перечень зависит от вида управленческих услуг, а полнота информации всегда важна.

К тому же, приводя цифры, организация избежит совпадения перечней услуг, ставшего одной из претензий суда к золотоискателям. Думаем, при подробной расшифровке не обязательно приводить цены каждого вида управленческих работ, отсутствие которых также заметил ФАС ДО.

На том, что нет отдельных расценок и зависимости вознаграждения управленца и прибыли построено дело ОАО «Юрьев-Польский завод сухого обезжиренного молока» (постановление ФАС ВВО от 19 января 2004 г. № А11-4426/2003-К2-Е-1961). Управляющая компания, где работал всего один сотрудник, получала 8 процентов от выручки. Оплачивая от 1,9 до 2,7 млн рублей в месяц, завод не сократил свой менеджмент и не исправил его должностные инструкции. Отдав руководящие полномочия без изменений в своем директорате, будьте уверены – налоги доначислят. Это можно оспорить, если возросла прибыль, появились новые рынки сбыта, видны другие явные достижения новых управленцев. Молочники их показать не смогли и проиграли.

Это бывает и с теми, кто хорошо аргументирует передачу руководящих полномочий, что подтверждает дело ОАО «Самаранефтегаз» (решение АС г. Москвы от 1 июня 2005 г. № А40-8097/05-118-92). У него не признали расходы на 237,7 млн рублей. В эту сумму обошлись услуги ЗАО «ЮКОС ЭП». Они обоснованны не только тем, что управленческие затраты уменьшают прибыль (подп. 18 п. 1 ст. 264 НК РФ). Самарцы заявили, что перевод функций менеджмента выгодна для холдинга, куда входят оба предприятия. Судьи это не учли и формально они правы – изучалось дело отдельного налогоплательщика. Экономический результат объединения арбитров не интересует. На наш взгляд, это несправедливо. Но остается лишь, ссылаясь на эффективность работы холдинга, показывать ее важность для организации.

Факт вроде бы очевиден и пояснить его просто – показать объем внутрихолдинговых операций и заработанную на них прибыль. Такая информация видна по выпискам из отчетности, подтвержденной ссылками на другие документы (платежки, договора и т. д.).

Но «Самаранефтегаз» не доказала и профессионализм управленцев. Компания сообщила – у «ЮКОС ЭП» есть нужный опыт руководства, возможность привлечения финансовых ресурсов, наработки в нефтяной сфере и т. д. Несмотря на это, у «Самаранефтегаз» убытки – возразили арбитры. Мы не уверены в правильности решения: нельзя считать оправданными лишь те затраты, что окупились. При убытках расходы тоже могут быть обоснованными. Так указал ФАС ВВО в постановлении от 12 сентября 2005 г. № А11-762/2005-К2/21-48 (дело ОАО «Муромский стрелочный завод»).

Но тут особо важно оформление всех первичных документов. Также в плюс фирме будет постепенное улучшение хотя бы некоторых показателей деятельности. Например, когда сокращаются убытки или привлекаются дополнительные кредиты, легче аргументировать профессионализм стороннего менеджмента. О доводах защиты расскажем на примере успешных дел.

Налогоплательщику может помочь постоянное требование – объясните цифрами вашу оценку. Так построило свою защиту ОАО «Кокс». Затраты могут быть неэффективны, когда это ясно из экономического анализа. Ревизоры не смогли предъявить результаты этого исследования в арбитраже, следовательно, их обвинения голословны. Критикуя чиновников, фирма предъявила свои доказательства. Ими стали документы, причем не только стандартные на исполнение услуг. Использовалась переписка между ОАО и управляющей компанией, командировочные удостоверения работников. Они свидетельствовали о реальности контактов налогоплательщика и контрагента. Направленность затрат на получения прибыли видна из решения общего собрания акционеров «Кокса». Там указана цель привлечения стороннего менеджмента: «повышение эффективности управления предприятием и сокращения управленческих издержек». Опровергнуть это ревизоры не смогли. У них нет доказательств недобросовестности партнера, расчета бюджетных потерь, направленности операций на снижение налогов и т. д. Единственное, что инспекторы смогли установить – неизменность управленческого состава общества. Этого мало для признания затрат необоснованными, – решил суд (постановление ФАС ЗСО от 9 марта 2006 г. № Ф04-8885/2005(20013-А27-3)). Предприятие выиграло.

Цифры стали хорошим аргументом в деле ОАО «БАТ-Ява» (постановление ФАС МО от 14 февраля 2006 г. № КА-А40/306-06). Юристы настаивали, что спорные управленческие расходы мизерны (немногим более 10 млн руб.) по сравнению с его выручкой. Странно думать, что ради этих копеек организация станет нарушителем. Довод больше психологический, но суд принял его в качестве доказательства. Впрочем, к известным компаниям с зарубежным капиталом арбитраж обычно лоялен, что видно из ряда конфликтов, например, с ООО «Проктер энд Гэмбл».

Общество заключило договор с ООО «Проктер энд Гэмбл Сервисес». Услуги последнего дублируют функции отделов предприятия, а также его контрагента – заявили чиновники. Судьи с этим не согласились (постановление ФАС МО от 24 июня 2005 г. № КА-А40/5587-05), указав, что дублирование не запрещено, и может быть оправдано, как способ контроля и предотвращения убытков от неверных управленческих решений. Правда, использовать его лучше в крайнем случае, когда повторность функций не опровергнешь. Плательщик нашел опровержение – контрагент распространял продукцию в тех регионах, где нет представительств ООО «Проктер энд Гэмбл». Там нет и персонала фирмы. Значит, нельзя говорить о двойном выполнении одних и тех же функций по разработке планов и графиков доставки товаров, консультированию покупателей и т. д. Разумеется, все утверждения (как и в любом из выигрышных случаев) подкреплены первичкой, документами от контрагента, расшифровками услуг и пр.

От громких дел перейдем к менее звучным, но не ставшим от того менее интересными. Опыт ЗАО «Волжскрезинотехника» показывает выгоду от старых неприятностей. У общества снижались продажи (что подтверждено отчетностью), требовалось сменить номенклатуру продукции, поэтому заключен договор о передаче управленческих полномочий. Он обеспечил получение кредитов и нужное обновление выпускаемых товаров. Утверждения похожи на имевшиеся у «Самаранефтегаза», проигравшего спор. Но там не было ссылок на документы. Компания из Волжска смогла их предъявить, из ее прайс-листов видно – фирмой освоено 243 дополнительных вида продукции. Это свидетельствует об эффективности внешнего управления, с чем согласился суд (постановление ФАС ПО от 8 февраля 2006 г. № А12-18671/05-С10). Он проигнорировал жалобу налоговиков, сообщивших, что приглашенные специалисты ранее работали в «Волжскрезинотехнике». Налогоплательщик их не назначал, это делала управляющая компания, а ее деятельность не проверяется. Значит, и факт не оценивается.

Перед менеджментом поставлена задача – рост прибыли (единственное, что может контролировать заказчик). Способы достижения, в том числе привлечение бывших сотрудников – дело партнера, и за это налогоплательщик ответственности не несет.

Желательно, чтобы инициаторами приглашения сторонних управленцев были учредители компании либо аудиторы, либо ТОР-менеджеры (например, финансовый директор). Словом, кто угодно, только не руководитель, который позже станет получать доходы от новой структуры. Иначе суд может обнаружить лишь одну цель передачи полномочий – увеличить доходы директора. Управленческие расходы сочтут необоснованными.

Заканчивая главу, напомним – не надо забывать о праве ревизоров требовать первичку у вашего контрагента. Лучше создать в ней видимость выполнения «конкретных функций по управлению» налогоплательщиком. Цитата взята из постановления ФАС СКО от 24 мая 2006 г. № А22/975-05/5-126 по делу ЗАО «ОГО-Агропром». Суд указал, – направленность услуг может быть ясна из разных документов. Как пример названы табеля учета рабочего времени, приказы о премиях, расходные ордера на выдачу заплаты. В табелях отмечаются командировки, в приказах – успешно выполненные задания по управлению конкретной организацией, в расходниках не запрещено показать участок, где трудится сотрудник, то есть управляемый объект. О «видимости функций» можно говорить, когда имеется хоть одна пометка. На практике их должно быть больше и не только в документах, упомянутых ФАС СКО.

Похожие споры возникают и с оплатой за различные консультации. Налоговики утверждают, – затраты должны непременно приносить прибыль. Судьи в ответ цитируют пункт 1 статьи 252 НК РФ – достаточно направленности деятельности на получение дохода. Еще стандартная придирка – консультант дублирует работу специалистов общества. И это не запрещено подпунктом 15 пункта 1 статьи 264 НК РФ, в соответствии с которым издержки уменьшают облагаемую прибыль (табл. 28). Но это у крупного бизнеса. У малых предприятий все иначе. Относительно легко плательщики списывают только незначительные суммы. Оплачивающих дорогие услуги чуть ли не автоматически считают нарушителями.

Консультации должны относиться к вашей компании, а не к рынку в целом. Вывод можно сделать из разных дел, например, из спора ООО «Эвита» (г. Новосибирск), оплатившего услуги по изучению спроса и получив их. Это тексты разъяснений о порядке ценообразования, особенностях розничной торговли, стратегии развития в этой сфере и т. д. Тем не менее, расходы признали необоснованными (постановление ФАС ЗСО от 26 октября 2005 г. № Ф04-7555/2005(16171-А45-40)).

«Отсутствуют конкретные, специальные рекомендации для Общества, обусловленные целью получения дохода с учетом фактической специфики деятельности Общества в конкретных условиях». Цитата длинная, зато из нее ясно, что надо чиновникам и судьям, а именно меньше общих слов и больше советов, применимых лишь одним плательщиком.

Те, кто показывает консультации фиктивно, зачастую собирают материалы из Интернета, официальных документов, СМИ и т. д. Потом у налоговиков возникает вопрос: почему организация платила деньги за общеизвестную информацию. Вопрос не всегда обоснован, иногда под подозрением оказываются реальные услуги, но нередко сомнения оправданны.

«Эвита» могла выиграть суд, если бы, к примеру, в документах объяснялись решения по оптимизации раскладки товаров в ее магазине, изучались потоки потребителей на улице, где находится магазин, давались сведения по привлекательной именно для них ценовой политике. Главное, оформить все исследования документально. Важность последнего показывает опыт другой компании из Новосибирска – ООО «Мастер-Сплав». Налогоплательщик заявил, что оказанные консультации – это специальные рекомендации для фирмы. Но при этом во всех документах услуга обозначалась, как «исследование рынка припоев и сплавов». Подробную информацию организация предъявить не смогла, так как она передавалась устно или в электронном виде. Оправдания не аргументированы, – решил ФАС ЗСО в постановлении от 5 апреля 2006 г.

№ Ф04-1866/2006(21004-А45-40). Не указано, что изучен рынок сплавов, выпускаемых производителем, не ясно – оценивался общий спрос или тот, на который может рассчитывать бизнесмен из Новосибирска.

Еще одно дело из этого региона (ЗАО «Строительная компания „Город“) показывает, что в расчетах с консультантами лучше не использовать векселя и очень важно обеспечивать налоговую безопасность. Чиновники включили консультационные издержки в группу риска (рекомендациями, утвержденными приказом МНС России от 23 апреля 2003 г. № БГ-4-02/9дсп). И их реальность они часто уточняют встречными проверками. Претензии к консультанту (несданная отчетность, фиктивный директор, отсутствие госрегистрации и т. п.) почти доказывают нарушения у плательщика. Если тот рассчитывался векселями, возникает еще одна причина для подозрений.

Все это позволило суду отменить решение, принятое ранее в пользу акционерного общества. Дело направили на новое рассмотрение (постановление ФАС ЗСО от 1 марта 2006 г. № Ф04-716/2006(20101-А45-37)). Бывают случаи, когда предприятия выигрывают, даже если ИФНС не находит консультанта. Пример – опыт фирмы «Гелокс» (Казань). Впрочем, там информация была напрямую связана с деятельностью и повлекла рост прибыли. Кроме того, постановление вынесено 2 декабря 2004 года (№ А65-6723/2004-СА2-9). Тогда к консультациям судьи относились либеральней и юристы считали их относительно безопасными. Перелом наступил после громкого столичного конфликта.

Знаковым стало дело «Интерфармтехнологии» (постановление ФАС МО от 19 мая 2005 г. № КА-А40/3867-05). Ее консультировал единственный учредитель, ставший предпринимателем – «упрощенцем». Он, по утверждению налогоплательщика, вводил стандарты управления, в том числе требуемые официальными документами. За это гражданин получил 5 млн рублей. Чиновники отказались принимать такие затраты, посчитав единственной целью сделки незаконное снижение налогов. Компания уменьшила прибыль, облагаемую по ставке 24 процента, сэкономив 1,2 млн рублей (5 млн х 24 %). Собственник заплатил единый налог по ставке 6 процентов, то есть 300 тыс. рублей. Выигрыш, по мнению инспекции, составил 900 тыс. рублей. (1,2 млн – 300 тыс.). В расчете не учтены пенсионные взносы, но они мизерны.

Фиктивность операции доказывалась сопоставлением сумм. Весь годовой фонд оплаты труда общества – 461 123 рубля, то есть 9,2 процента от спорных услуг. Самая значимая статья издержек – годовые расходы на покупку товаров превышали стоимость консультаций всего в 2,9 раза. Кроме того, против фирмы использовали акты оказанных услуг. В соответствии с ними только в одном квартале предприниматель 66 дней консультировал сотрудников. Ежедневно им посвящалось 8 рабочих часов. Учитывая, что в этом периоде оказалось всего 58 рабочих дней, у суда возник резонный вопрос: когда люди исполняли свои служебные обязанности? Документов о работе в выходные предоставлено не было. Так что вопрос повис в воздухе.

Можно допустить, что работник каждый день тратил восемь часов на выдачу консультаций. Но если в табеле у него стоят восьмерки, он еще и восемь часов исполнял свои основные обязанности. В это не верится. Кроме того, показывая столь жестокую загрузку, работодатель сознается в нарушении статьи 91 Трудового кодекса. Ему грозит штраф – от 30 до 50 тыс. рублей (ст. 5.27 КоАП РФ).

Вернемся к «Интерфармтехнологии». Консультации не привели к росту доходов – указал суд. Он не требовал немедленной окупаемости, заметив, что за два года выручка почти не менялась. Против фирмы использовали и неподготовленность ее и ПБОЮЛ. Часть документов по консультациям они не успели вовремя принести в суд, а позже он отверг аргументы. Налогоплательщики не учли: нельзя и мечтать о том, что инспекторы пропустят дорогостоящие консультации. Все, в том числе внутренние неналоговые документы, показывающие такие расходы, надо оформлять, как только уменьшена прибыль. Кто-то может счесть эту рекомендацию странной – все документы нужно составлять вовремя – в день совершения операции. Так то оно так, но не всегда закон соблюдается. И говорим мы не об одной бухгалтерской первичке, а еще об исследованиях, справочных таблицах, рекомендациях – то, что доказывает наличие услуг. Без них удастся списать разве что небольшие суммы (их величина индивидуальна для каждого). И все.

Кроме того, открытым остался вопрос – почему услуги заказаны учредителю. Допустим, вносимая ему плата меньше расходов на наем других партнеров. Факт и сумма экономии должны стать аргументами в арбитраже.

Процесс «Интерфармтехнологии» стал знаковым не из-за доначислений налогов. В первой инстанции ее договор с ПБОЮЛ признали ничтожным и совершенным «с целью, заведомо противной основам правопорядка». Арбитраж применил статью 169 ГК РФ, потребовав взыскать с участников недействительной и ничтожной сделки по 5 млн рублей в доход государства. Кроме того, доначислен налог на прибыль и штраф. Решение о ничтожности позже отменили, но лишь по одной причине – суд вынес его по своей инициативе, без заявления ИФНС. Так что обвинение в фиктивности услуг может привести не только к доначислению, но и к решению о противоправности. Это гораздо хуже.

Мы, не оценивая вину «Интерфармтехнологии», добавим еще опасений. Дорогостоящие и долго неокупаемые консультации часто фиктивны. Но есть реальные случаи, когда услуга рассчитана на длительный период и лишь через несколько лет затраты начнут приносить хоть какой-то эффект. Тут споры с чиновниками практически гарантированы. Поэтому операции стараются оформлять на уже работающие на рынке компании (если речь идет о холдинге) или разбивать договор с консультантом на мелкие этапы, выполняемые в разное время. Когда это невозможно, приходится или увеличивать налогооблагаемую прибыль или судиться. Шансы на победу есть, но они невелики.

Самый известный спор о наличии либо отсутствии консультаций – дело Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Зарегистрировавшись предпринимателями, они использовали упрощенную систему налогообложения. Это было в 1998 и 1999 году, когда «упрощенцы» вносили фиксированный и небольшой налог. Бизнесмены перечислили его в бюджет, но, по мнению прокуратуры и судей, применяли УСН незаконно. Ими не оказывались консультации. А полученные деньги – зарплата, облагаемая налогом и пенсионными взносами. Общая сумма налогов и взносов с зарплаты была в десятки раз больше той, что отдавали в бюджет Ходорковский и Лебедев.

Схема допустима и сейчас. Большинство «упрощенцев» начисляют единый налог – 6 процентов от валового дохода. Это меньше, чем НЛФЛ, ставка которого 13 процентов. Кроме того, соцналог заменяется пенсионными платежами – 1800 рублей в год (п. 3 ст. 28 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. № 167-ФЗ).[47] Наконец, ПБОЮЛ-«упрощенцы» могут начислять фиксированный налог, выполнив три условия, перечисленные в статье 346.25.1 Налогового кодекса. Первое – у предпринимателя нет наемных сотрудников, в том числе по гражданско-правовым договорам. Второе – деятельность индивидуала упомянута в пункте 2 статьи 346.25.1 НК РФ. Там есть 58 видов работ и услуг. Среди них нет консультаций, но есть обучение, перевод с иностранных языков, перевозка грузов и т. д. Оказывая такие услуги фирме, можно значительно уменьшить ее налогооблагаемые доходы. А платеж ПБОЮЛ не возрастет. Эта сумма стабильна, она должна рассчитываться из регионального закона. Таково третье условие. К примеру, столичные власти считают, что чистый годовой переводчика – 180 000 рублей (ст. 1 Закона г. Москвы от 9 ноября 2005 г. № 54). Налог с него начисляется по ставке 15 процентов и составляет 27 000 рублей в год. НДФЛ может быть намного больше. Если зарплата человека 30 000 рублей в месяц, годовой НДФЛ – 46 800 руб. (30 000 руб./мес. х 12 мес. х 13 %). Учитывая, что еще будет экономия в ЕСН, понятно – предпринимательство выгодно.

Схема может основываться не на «упрощенке», а на ЕНВД. Применять ее несложно, но легко допустить ошибки, видные из дела бизнесменов. В частности, они не заключали сами договора (всю работу выполняли помощники). Поэтому Платон Лебедев не смог назвать заказчиков и суд решил, что их не было. Михаил Ходорковский тоже не сообщил данные о клиентах, сославшись на коммерческую тайну. Странным показался и резкий отказ от предпринимательской деятельности (в тот момент, когда плательщики не смогли использовать УСН и экономить на налогах). Все перечисленные доводы свидетельствовали против налогоплательщиков лишь косвенно, но и таких аргументов хватило для обвинения. В консультационных делах прямые доказательства вообще редки, хотя и они бывают.

Суды не понимают единства холдингов, поэтому консультации лучше проводить за счет фирмы, по которой они выполняются. Это видно из дела «Новосибирскэнерго» (постановление ФАС ЗСО от 20 февраля 2006 г. № Ф04-529/2006(19877-А45-40)), оплатившего услуги по анализу работы своей «дочки». Арбитраж признал затраты необоснованными: они не связаны напрямую с предпринимательской деятельностью энергетиков. Мы считаем вывод ошибочным, ведь цель предпринимательства – получение прибыли (ст. 2 ГК РФ). Если она была или ожидается (в уставных документах «дочки» предусмотрены отчисления в адрес материнской компании), расходы «Новосибирскэнерго» оправданы. Но стоит ли это доказывать? Учрежденная организация может самостоятельно оплатить консультации, анализ отчетности и т. д. В большинстве случаев такие издержки объяснимы – нужны для производственной деятельности, привлечения инвесторов, сокращения убытков. Они разумны и учитываются при налогообложении. Только лучше показать хотя бы частичное использование услуги.

Близко к консультационным и управленческим списание затрат на маркетинг. При налогообложении они учитываются, но в договоре лучше указать цель услуг так, как она приведена в подпункте 27 пункта 1 статьи 264 НК РФ: «расходы на текущее изучение… конъюнктуры рынка, сбор информации,… связанной с производством и реализацией». Не обязательно повторять НК РФ дословно, но общих формулировок советуем придерживаться. Так наглядней видна законность уменьшения прибыли. Цели, данные в НК РФ, чиновники и судьи требуют расшифровывать исходя из специфики деятельности. Иначе можно проиграть процесс, как ООО «Проект-ПТ» в постановлении ФАС ВСО от 6 апреля 2006 г. № А33-9867/05-Ф02-1356/06-С1. Там речь шла о вычете НДС, но дело интересно и для прибыли.

Предприятие оплатило услуги по изучению рынка алкоголя и узнало, что за некачественную работу маркетологов и консультантов отвечает налогоплательщик. Инспекторы и арбитры выявили недостатки в отчетах на услуги. К примеру, в них не было сведений о производителях, торгующих продукцией в регионе, где работает ООО «Проект-ПТ» (Красноярский край). Это снижает ценность исследований и заставляет предположить их фиктивность. Ведь информацию об известных участниках рынка легко найти в справочниках, Интернете и т. д. Здесь не нужно прилагать особых усилий, а данные о мелких компаниях – эксклюзив. Если он имеется, скорее всего проводилось реальное изучение рынка и тут проще доказать реальность затрат. Не стоит перегружать отчет общедоступной статистикой. Площадь территории, занятость, обеспеченность населения жильем – похоже, что все это контрагенты или само общество собирали для солидности, чтобы отчет показался толще. Но арбитраж количество бумаг не убедило. Нет «конкретных показателей состояния алкогольного рынка (информации о местной и ввозимой продукции, потреблении спиртного)», – отметили судьи, усомнившись в реальности услуг. Еще им не понравилось наличие информации по России, хотя отсутствуют региональные данные. В отчете, как работающие, упоминались уже недействующие производители. Это тоже пусть косвенное, но доказательство использования устаревших публикаций. Просуммировав имеющиеся подозрения (некоторые из них даны в табл. 29) арбитраж установил фиктивность услуг и необоснованность снижения прибыли.

Документы, подтверждающие маркетинговые мероприятия, не стоит готовить по общедоступным сведениям. Слишком опасно. Дело «Проект-ПТ» еще раз подчеркивает общую тенденцию – налоговики и судьи все чаще мыслят комплексно. Они не ищут отдельные нарушения, а собирают множество сомнительных фактов. В итоге предприятие, у которого нет явных ошибок, все равно проигрывает спор с чиновниками.

Даже реальные затраты на маркетинг не всегда уменьшают прибыль. С этим столкнулось ФГУП «Адмиралтейские верфи». Эта компания выполняла заказ ВМС Индии, полученный через ФГУП «Государственная компания „Росвооружение“ (сейчас – ФГУП «Рособоронэкспорт»). Последний был комиссионером и в его обязанности входило оказание консультационно-информационных услуг и содействие в выполнении заказов. Ему перечислялось комиссионное вознаграждение и плата за маркетинговые и консультационные услуги. В ее обоснованности суд усомнился (постановление ФАС СЗО от 19 ноября 2003 г. № А56-11347/03). Зачем нужны маркетинговые услуги, когда заказ получен? Кроме того, не входят ли они в консультационное обслуживание, которое посредник должен выполнять за свой счет? Дело вернули на новое рассмотрение.

Похожая ситуация у ОАО «Научно-производственная корпорация „Иркут“ (постановление ФАС ВСО от 7 декабря 2005 г. № А19-7861/04-24-41-5С-Ф02-6114/05-С1). Стоимость маркетинговых мероприятий, выполненных «Рособоронэкспортом» для этого общества, превысила 450 млн рублей. Эту сумму нельзя признать освоенной по договору комиссии, – отметил суд. Ведь если средства перечислялись сверх платы по данному контракту, то ФГУП проводил дополнительные услуги. Их надо фиксировать в акте оказанных услуг или другом подобном документе (п. 2 ст. 720 ГК РФ), но не в отчете комиссионера. Отчет не может считаться документом, подтверждающим расходы НПК «Иркут». Поэтому неясно, имелись ли затраты, и кто их должен оплачивать.

Суды сделали сразу два вывода. Простые, но не всегда учитываемые. Возлагая на комиссионера добавочные обязанности (например, провести маркетинговые исследования), нужно предусмотреть это в основном контракте или заключить дополнительный. Оба варианта законны. В одном случае у вас будет смешенный договор (п. 3 ст. 421 ГК РФ), в другом – возмездного оказания услуг (п. 1 ст. 779 ГК РФ). На наш взгляд, отдельное соглашение удобней – оно корреспондирует с актом оказанных услуг, который также нужно оформлять. В отчете комиссионера их стоимость не отражается.

Избегая путаницы, лучше детализировать и разграничивать консультационную и маркетинговую деятельность. Определяя, что относится к маркетингу, проще использовать письмо ФНС России от 20 февраля 2006 г. № ММ-6-03/183@, которым он приравнен к «исследованию конъюнктуры рынка». Этот термин расшифрован в подгруппе 74.13.1 классификатора видов экономической деятельности ОК 029-2001. Документ утвержден постановлением Госстандарта России от 6 ноября 2001 г. № 454-ст, и его формулировки предлагаем вносить в соглашения, заключая их «на маркетинговые услуги, а именно изучение потенциальных возможностей рынка, покупательских привычек для продвижения товара и разработки новых видов…».

Дополним письмо ФНС России. Сейчас не расшифрован термин «маркетинговая политика». Это, а также положение о неустранимых неясностях, толкуемых в пользу плательщика (п. 7 ст. 3 НК РФ), помогает использовать общеэкономические правила. Обычно частью политики считаются все мероприятия, связанные с реализацией. Благодаря столь широкой формулировке просто применять пункт 3 статьи 40 НК РФ, где такая политика – уважительная причина для скидок.

Иногда кажется, что налоговики живут в СССР, где не было массы современных расходов – на тот же маркетинг или оплату услуг кадрового агентства. Доказать их обоснованность чиновникам можно, но пройдя через ряд барьеров. Один из них – письмо УФНС России по г. Москве от 22 марта 2005 г. № 20–12/19398. Оно запрещает уменьшать прибыль на выплаты агентству, которое не нашло работника или нашло такого, кто не выдержал испытательного срока. Данные ограничения не всегда верны. Оплачивая услугу, предприятие рассчитывает на ее исполнение, а в будущем – на прибыль, которую обеспечит сотрудник. Значит, требование о производственной направленности доходов, установленное статьей 252 НК РФ, выполнено. Это довод за налогоплательщика. Вторым аргументом становится подпункты 8 и 19 пункта 1 статьи 264 НК РФ. Они разрешают уменьшать прибыль на расходы по набору специалистов и стоимость услуг по их предоставлению. Не сказано, что эти суммы непременно должны окупиться.

Довод против – в договоре нет обязанностей и ответственности кадровой компании. Маловероятно, что грамотный бизнесмен подпишет такое соглашение, – справедливо считают налоговики. Так что эти пункты лучше предусматривать даже во внутрихолдинговых контрактах. Они помогут доказать реальность документов и затрат в случаях, когда персонал все-таки не найден. Если он привлечен, только не выдержал испытательный срок, у налогоплательщика появляется еще один довод: хоть сколько-то, но человек трудился, следовательно, затраты на его поиск оправданны. Это можно доказать, но только через суд.

Конфликт возможен и когда посредник исполнил свои обязательства.

Одно из предприятий, вошедших в эту компанию, заключило договор с ООО «Татресурс». Последнее должно направлять свой персонал для уборки помещений налогоплательщика. Контракт, как видно из решения АС г. Москвы от 25 января 2005 г. № А40-38242/04-116-449, был составлен грамотно. Стороны не ограничились перечислением работ. Они детально прописали особенности решения споров, допуска уборщиц, контроль со стороны заказчика и т. д. Однако арбитраж сначала не принял расходы, указав, что в отчетности контрагента нет этих сумм. Кроме того, его якобы руководитель отрицает связь с ООО «Татресурс» и его учредителем. В дополнение «Нестле» обвинили в отсутствии актов на услуги.

Предприятие обжаловало решение и его дело передали на новое рассмотрение. При этом суд указал – надо допросить директора и учредителя фирмы-подрядчика, предупредив их об ответственности за дачу ложных показаний. Разумная мера – показания партнера могут объясняться его нарушениями. Если он не приходовал выручку, ему удобно обвинить «Нестле» в подделке договора. Мы же сомневаемся в фиктивности соглашения – слишком подробно в нем расписаны все условия. Это редкость для фальшивок.

В последнем споре налогоплательщик выиграл.[48] Он не должен отвечать за контрагентов, – отметил арбитраж. Главное, что ясно из этого спора – ходатайствуйте о вызове в суд свидетелей – поставщиков и подрядчиков. Такое право у вас есть (ч. 1 ст. 88 АПК РФ). Чиновники могут ссылаться на показания свидетелей, которые прозвучали не в суде, а, к примеру, в милиции. Но их суд часто признает необоснованными (пример – постановление ФАС МО от 25 января 2005 г. № КА-А40/13098-04 по ЗАО «НПК „Эдикт“). В целом же из конфликта можно сделать вывод: будьте готовы к тому, что партнеры станут оговаривать вас и отрекаться от сотрудничества. Это, как показывает судебная практика, нормальное и распространенное явление. Бороться с ним можно двумя, совместно применяемыми, методами: документами и показаниями. Первый способ состоит в детализации договора, подробном заполнении акта оказанных услуг, сохранении переписки с контрагентом и т. д. Второй – привлечением в суд своих свидетелей. Ими могут быть не только работники, но и третьи лица. Например, заказчик может подтвердить, что часть работ производили не вы, а субподрядчик, который теперь отрицает сотрудничество. Ко второму способу относятся и вопросы персоналу контрагента. Тут задача – опровергнуть их показания.

Российский представитель мировой четверки сильнейших аудиторов, тоже не избежал спора о кадровых расходах.[49] Налогоплательщик его выиграл, благодаря умело составленному договору. Договор не касался подбора сотрудника, он составлялся на оказание «консультационных и информационных услуг по исследованию рынка специалистов для занятия вакантной» должности. Оплата по нему не зависела от того, нанят ли работник. Результатом услуги стали отчеты о подборе персонала. Они дали налогоплательщику и возможность выбора кандидатов, и информацию о рынке, нужную для правильного определения зарплаты и кадровой политики. Кроме того, формулировкой контракта у налоговиков был отобран один из популярных козырей. Чиновники иногда говорят – у организации есть своя служба по персоналу, поэтому она необоснованно привлекла сторонних кадровиков. В этом деле такой аргумент бесполезен. Маловероятно, что штатный специалист обязан исследовать рынок. Прием «Делойт и Туш» допустим и в других фирмах, но он заключается не только в перемене договора. Итог услуги – отчет о рынке труда в той отрасли, где работает компания. Он должен применяться в деятельности, например, в расчете фонда зарплаты.

Чужие юристы, как и кадровики, предприятию тоже не нужны, считают ревизоры. Не соглашаются с ним многие, мы начнем с аргументов ООО «Хенкель-Юг». Его дело не относится напрямую к расчету прибыли. Речь шла о компенсации налоговиками затрат, что предприятие понесло, оспаривая их претензии. Такими расходами и была оплата услуг юриста. Требовалось доказать ее обоснованность, что необходимо и для исчисления налогооблагаемой прибыли.

Вначале фирма проиграла. Истец, заявил суд, «не представил доказательств некомпетентности должностных лиц «Хенкель-Юг» обеспечивающих работу правовой службы… на своем предприятии». Выходит, налогоплательщик должен сказать: «у меня работают неумелые юристы. Вот проигранные ими дела, неправильно составленные договора и т. д.». Смешно звучит, но, видимо, таких утверждений ждал АС Саратовской области. Потом он указал, что юрист должен предъявить отчет о проделанной работе, а его нет. Следовательно, затраты необоснованны.

Сии мысли опровергнуты в постановлении ФАС ПО от 10 апреля 2003 г. № А57-8630/02-3. Из статьи 779 ГК РФ ясно, что исполнитель выполнил договор, только оказав предусмотренные в нем услуги. Также понятно, – заказчик должен оплатить лишь фактически полученные услуги. Он перечислил всю сумму по соглашению, значит, не имеет претензий к контрагенту. Тот выполнил свои обязательства и отчет не нужен. Расходы подтверждены платежками, сметой, счетами-фактурами и т. д. Кроме того, есть акт приемки-сдачи выполненных работ. Он вполне заменяет отчет. Наконец, суд, где специалист защищал общество, состоялся. Это доказывает реальность услуг, на что нужно ссылаться, аргументируя обоснованность выплат адвокатам, юрфирмам и т. д. Добавим – в ИФНС, а также в арбитраж обязательно нужно сообщить реквизиты дел, где участвовал приглашенный юрист. Эта информация – довод за налогоплательщика. Она не раз приносила успех, например, в деле ОАО «Кольская Горно-Металлургическая Компания» (постановление ФАС СЗО от 27 января 2006 г. № А42-8823/04-28).

Теперь о «некомпетентности» персонала. Ее нужно отличать от специализации. Если предприятие редко участвует в налоговых спорах, оно не будет держать работников, знающих именно этот процесс. Экономически обоснованно привлекать по договору нужных людей и именно на обоснованность лучше ссылаться в суде. Можно указать, что в течение года с налоговиками судились всего два раза (цифра условна), и расходы на защитников составили такую-то сумму, что намного меньше затрат на годовое содержание своего работника: зарплаты, ЕСН, стоимости оборудования рабочего места и т. д. Все это стоит скалькулировать и предъявить суду. Нельзя гарантировать, что расчет поможет, но вреда от него точно не будет. Другими аргументами станут должностные инструкции персонала (показывающие, что суд с ИФНС – не их профиль), служебка руководителя юридического отдела (о том, что для предотвращения потерь лучше привлечь специалиста со стороны) и т. д. Впрочем, и здесь могут быть подводные камни, видные из неудачного опыта фирм.

Чем больше юристов, тем сложнее доказать разумность привлечения внештатников. С этим столкнулась холдинговая компания «Кузбассразрезуголь» (постановление ФАС ЗСО от 26 сентября 2005 г. № Ф04-6226/2005(15067-А27-15)), заключившая договор с юрфирмой, хотя в организации было юридическое управление, где должно трудиться семь человек. Инспекция сочла затраты неоправданными, суд не стал их оценивать. Но при этом было отмечено: «обоснованность затрат… должен доказать налогоплательщик, а не налоговый орган». Кроме того, необходимо выяснить, чем именно занимались привлеченные специалисты.

Из утверждения ясно, что в договоре и документах, показывающих выполнение услуг (тех же актах) нужна подробная расшифровка. Лучше не ограничиваться фразой: «оказаны услуги в счет абонентского обслуживания за январь 2007 года». Формулировки: «проведена экспертиза договоров (дата, номер), подготовлены консультации по сложным вопросам налогообложения (перечень прилагается) и т. д.», как минимум, покажут реальность деятельности. Хорошо, если привлеченные специалисты давали письменные ответы – их тексты можно предъявить налоговикам и судьям, опровергая обвинение в фиктивности консультаций. Дополнительный плюс – заранее подготовленное обоснование расходов, уже используемое многими для внутреннего учета. Его суть: юрист или другой работник фирмы, желая получить консультацию со стороны, пишет служебную записку своему руководителю, поясняя в ней необходимость чужой помощи можно сослаться на специфику вопроса, его новизну либо сложность или важность для организации. В последнем случае специалист, даже предполагая ответ, желает его проверить, чтобы не допустить ошибок и появления существенных убытков. Доказывая сложность вопроса (например, налогового) можно привести противоположные разъяснения, публикуемые в СМИ. Новизну продемонстрирует ссылка на новые законы, инструкции, решения судов и пр. Словом, в записке показываются фактические (как правило) причины для обращения к консультантам. Эти документы удобны и для руководства фирмы (видны возникающие проблемы, недостатки в классификации сотрудников), и хороши для оправдания издержек. Кстати, «служебки», по которым в оплате отказано, стоит сохранять, чтобы при необходимости показать налоговикам и судьям. Отказные записки свидетельствуют – налогоплательщик сам проверяет обоснованность услуг, отклоняя те, без которых можно обойтись.

Правда, здесь есть одно «но». Чем больше информации, тем проще к ней придраться. Так вышло в деле ОАО «Приморскуголь». Компания, если верить документам, заплатила 20 млн рублей за консультационные услуги по взысканию задолженности с Минобороны России. Номера и даты исполнительных листов также приводились в договорах. Оплата перечислена по безналичному расчету третьим лицам, – контрагентам юрфирмы. Непрямые платежи и большая сумма привлекли внимание налоговиков. Они проверили исполнителя, выяснив его регистрацию по утерянному паспорту, а также отсутствие по заявленному местонахождению. Также чиновники учли наличие в обществе трех юристов, которые уже доказали наличие задолженности, выиграли суд, получили исполнительные листы на принудительное взыскание, которые должны быть исполнены судебным приставом (ст. 9 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 119-ФЗ). Непонятно, в чем работа привлеченных юристов, – указал суд, запретив уменьшать налогооблагаемую прибыль (постановление ФАС ДО от 24 мая 2005 г. № Ф03-А51/05-2/1021).

С арбитражем легко согласиться, когда закон соблюдается. На деле получение исполнительного листа и денег – это два разных и необязательно совпадающих факта. Для того чтобы на счет компании поступили средства иногда нужно «заинтересовать» чиновников (особенно если речь идет о взыскании сумм с госведомства), пристава, использовать неофициальные методы и т. д. Мы не знаем – прошел ли эти тернии «Приморскуголь», но не раз сталкивались с ситуациями, когда другим налогоплательщикам требовалось списать подобные расходы. Кто-то показывал их за счет неучтенной выручки, кто-то старался легализовать суммы, работая с фирмами-однодневками. Тогда у них возникали проблемы, схожие с появившимися у угольщиков. Организации вынуждено создавали документы на фиктивные затраты и из опыта наиболее грамотных видны четыре ограничения.

Первое – услуги, за которые якобы выплачиваются суммы, должны быть связаны с деятельностью предприятия, но не его персонала. Если сотрудники и вправду сами выполнили основную работу по взысканию долгов, не стоит указывать получение консультаций по этой же теме. Лучше показать оплату услуг «по анализу потребителей и составлению договоров, позволяющему сократить просроченную кредиторскую задолженность».

Второе – оправданность суммы. «Приморскуголь» заплатил 35 процентов от задолженности. Такую цифру суд вполне может счесть завышенной (уже есть исполнительный лист, не расшифровано количество часов, затраченных юристами на консультации, нет внутренних документов, доказывающих необходимость столь дорогих услуг…). Это обвинение ожидаемо, и иногда выгодно упомянуть, что цены избранного контрагента, если и отличаются от средних, то незначительно. Упоминание делается в служебной записке, там же приводится сравнение по конкурентам. Данный вывод применим не всегда. Стоимость услуг может быть значительно выше рыночных, когда на это есть причины (консультация известного специалиста, сложность вопроса и т. д.). Их опять-таки лучше внести в служебку.

Третье – равномерность распределения фиктивных сумм. До пустим, у налогоплательщика резко возрастают какие-то расходы, к примеру, юридические. Если официальных причин для роста нет, вопросы проверяющих неизбежны. Поэтому издержки списываются не единым платежом, а несколькими.

Наконец, четвертое ограничение – отраслевое. О нем часто забывают, оплачивая по документам одной и той же фирмы различные услуги, например, юридические и маркетинговые. Совмещение разных видов деятельности на практике встречается, но редко. Поэтому налоговик скорее всего захочет проверить реальность подобных платежей.

Все эти ограничения мы привели не как советы, поскольку лучше не уменьшать прибыль на те расходы, которые нельзя обосновать. Но бывают разные ситуации.

О расходных спорах можно говорить долго, благодаря ревизорам эта тема неисчерпаема, в отличие от объема книги. Так что ограничимся лишь несколькими эпизодами. Например, списанием затрат на рекламу, которое якобы не нужно, если весь товар продается одному или нескольким оптовикам. То, что такие претензии предъявляются, видно из опыта «Царицынского молочного комбината». Всю продукцию эта фирма отпускает «Лианозовскому молочному комбинату». Следовательно, ей гарантирован сбыт, а рекламные издержки необоснованны.

На объеме закупок оптовика сказываются розничные продажи – заявили в ЦМК. Для нас важна его узнаваемость, поскольку приведет к росту спроса, а значит, и наших доходов. Кроме того, налогоплательщик владеет товарным знаком и поэтому заинтересован в его продвижении и расширении сбыта. Стоимость рекламы уменьшает прибыль (подп. 28 п. 1 ст. 264 НК РФ). Так же решил суд (постановление ФАС МО от 2 февраля 2006 г. № КА-А40/83-06), в дополнение указав, что в соответствии с договором между комбинатами количество закупаемой продукции меняется под влиянием розничных продаж. ЦМК должно стремиться к их увеличению, его издержки оправданны. Так что, в договоре с единственным покупателем лучше предусмотреть, что приобретаемая партия может корректироваться в зависимости от рыночных условий.

В суде налоговики выдвинули еще одно обвинение: расходы следовало распределять между двумя комбинатами. Они выпускают одинаковый товар и взаимозависимы. Поэтому ЦМК частично оплатил услуги за другого производителя и не может уменьшать прибыль. Арбитраж, (как и мы) не нашел логики. Пропагандируя товар, налогоплательщик думал о повышении своих доходов и он не должен зависеть от других.

Если реклама непривычна, готовьтесь доказать, что это действительно реклама. Такой вывод следует из многих дел, например, ООО «Вымпел-Коммуникации» (торговая марка «Билайн»). Оно, устраивая концерты артистов, проводило расходы, как рекламные. В первичке и регистрах контрагентов это не указывалось (судя по обвинениям инспекции), что и понятно – для них эта деятельность основная. Тут особенно важны внутренние документы: распоряжения, планы продвижения услуг, отчеты о работе отделов и т. д. Они показывают направленность затрат. Их реальность видна из актов приема-передачи услуг, счетов, платежек и пр. первички по операциям с контрагентами. Поэтому налоговикам и судьям лучше предъявлять весь комплект документов (не ограничиваясь только внешними, полученными от поставщиков и подрядчиков). Так легче выиграть дело – видно из постановления ФАС МО от 25 января 2006 г. № КА-А40/13167-05.

Иногда расходные ограничения удивляют: государство требует тратить деньги, а его представители запрещают учитывать издержки. Например, так происходит с переходом на международные стандарты отчетности. Занятие это дорогое, но планировалось, что с 2004 по 2007 год на международные стандарты будут переведены все ОАО, акции которых свободно обращаются на рынке.[50] Да и в целом «активизация использования МСФО» – «суть дальнейшего развития» бухучета. Так считают в бухгалтерском департаменте Минфина России. В налоговом, похоже, думают иначе – к межнациональным правилам мы были близки в 2000 году. Сейчас от них отходим.

Судите сами. Шесть лет назад Александр Иванеев, тогда возглавлявший департамент налоговой политики, одобряет письмо Минфина России от 17 августа 2000 г. № 04-02-05/1. При налогообложении, говорится в нем, компания может учесть расходы на аудиторов, проверявших отчетность, составленную по международным стандартам. О потребности в этой отчетности должно быть сказано в учредительных документах. Кроме того, ее надо готовить не просто так, а для предоставления иностранным акционерам, инвесторам и кредиторам. Несмотря на ограничения, хоть часть издержек уменьшала прибыль. Это в 2000 году, когда МСФО еще были не в моде.

В 2006 году о переходе на стандарты задумываются многие – сказывается госпропаганда. А тот же Александр Иванеев (ныне замдиректора Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики) визирует новое письмо Минфина России – от 18 апреля 2006 г. № 03-03-04/1/357. По нему стоимость подобного аудита в затраты включают лишь те, кто обязаны работать по МСФО, например, банки. Другим это запрещено. Ответ дан предприятию, у которого только один владелец – шведская организация. Понятно, что учет по международным стандартам тут нужен, запись о нем может быть произведена в учредительных документах. Эти издержки экономически обоснованны (п. 1 ст. 252 НК РФ выполнен), расходы на аудиторские услуги показываются при налогообложении (подп. 17 п. 1 ст. 264 НК РФ) и, на наш взгляд, Минфин не прав. Иногда компаниям не удается уменьшить прибыль, но в основном из-за своей ошибки – расходы подтверждались только счетами иностранного консультанта, составленными на английском. Перевод отсутствовал, что стало причиной для отрицательного решения арбитража по ЗАО «Печеранефтегаз» (постановление ФАС ВВО от 22 декабря 2003 г. № А29-2112/2003А).

Разговор о победах налогоплательщиков начнем с дела ЗАО «Лиггетт-Дукат» (постановление ФАС МО от 26 декабря 2005 г. № КА-А40/12635-05). Общество наняло консультантов, они ежемесячно готовили отчетность по международным стандартам. Посчитав расходы необоснованными, чиновники доначислили налог на прибыль – свыше 30 млн рублей. Но международные стандарты повышают качество учета, обеспечивают привлечение инвесторов, принятие верных управленческих решений и т. д., – защищался налогоплательщик. Оценка стандартов взята из официальных документов, с которыми не поспоришь, например, Концепции развития бухучета. Благодаря им доказали теоретическую пользу от МСФО. Практическая основывалась на документах, полученных ЗАО, в частности на бюджете движения средств, капитальном и оперативном бюджете, других формах, помогающих управлению. Плюс организация предъявила список консультантов, переписку с ними, акты оказанных услуг…

Из опыта табачников следуют два вывода. В спорах ссылайтесь не только на итоговые документы (акты оказанных услуг, бюджеты и пр.), но и на промежуточные. Ими могут быть заявка на утверждение финансирования, переписка с контрагентом, его запросы на предоставление документов… Все это поможет обосновать реальность услуг. А их необходимость доказывается с помощью документов Минфина, требований иностранных учредителей, менеджеров компании, возможных инвесторов и т. д.

Еще один пример возьмем из спора банка «Уральский финансовый дом» (постановление ФАС УО от 17 января 2006 г. № Ф09-6189/05-С2). Еще в 2002 году он оплачивал трансформацию отчетности в соответствии с МСФО. Тогда от кредитных учреждений не требовалось исполнять стандарты, поэтому налоговики заявили о неоправданности затрат. Суд не согласился, – обязательный переход на МСФО планируется, а добровольный – уже рекомендован. Затраты налогоплательщика разумны – применение МСФО выгодно и кроме того, он должен заранее готовиться к принудительному использованию стандартов. Тем, кто только внедряет МСФО, советуем издавать приказ об обоснованности исполнения международных стандартов, в котором прописать о необходимости заранее изучать стандарты дабы избежать потерь, когда работа по ним станет требованием государства. Потерями могут быть штрафы, расходы на срочный наем специалистов, привлечение консультантов… Кроме того, в приказе говорится о других разумных плюсах, что получит ваша организация. Не стоит заявлять, что реформа учета позволит вам провести IPO, если вы не планируйте этой процедуры. Выгода от МСФО должна быть видна из действий компании. К примеру, данные из отчетности можно использовать, анализируя потребность в материалах, их сверхлимитные остатки и нехватку. При этом указывается: сведения взяты из трансформированной отчетности, их использование позволило выявить неэффективность расхода материалов и устранить убытки.

В 1999 году, когда у многих были велики налоговые долги, государство решило пойти на их реструктуризацию. Тонкости процесса установлены специальным Порядком (одобрен постановлением Правительства России от 3 сентября 1999 г. № 1002), но они уже не важны. Суть в разрешении отодвинуть погашение старой задолженности, если соблюдается несколько условий. Среди них – предоставление отсрочки под проценты, определяемые как 1/10 годовой ставки ЦБ РФ. Причем ставка бралась на сентябрь 1999 года, когда она была завышена до 55 процентов. Платежи оказывались ощутимы.

Фирмы все равно использовали реструктуризацию, относя издержки на уменьшение налогооблагаемой прибыли. Они обоснованны, поскольку отсрочка долгов выгодна для производства. Да и Налоговый кодекс позволяет списывать расходы, связанные с получением кредитов и займов. Возможность перенести уплату налога – заем, полученный от государства. По меньшей мере, так думали налогоплательщики.

Однако чиновники считали иначе. В НК РФ до 2005 года не упоминалось о реструктуризации. Позволялось учитывать платежи по долговым обязательствам, но это кредиты и займы (п. 1 ст. 269 НК РФ), а не отложенные налоги. Суммы процентов по ним не исключаются из прибыли.

Судьи решали конфликт по-разному, пока в спор не вмешался Президиум ВАС РФ (постановление от 16 ноября 2004 г. № 5665/04). В постановлении по ОАО «Ульяновский автомобильный завод» он поддержал инспекторов. Далее юридические лица проигрывали практически всегда (пример – постановление ФАС ПО от 29 сентября 2005 г. № А55-19867/04-11 по делу ОАО «АвтоВАЗ»), теряя деньги из-за недоработки законодателей, которые не внесли платежи в расходные статьи НК РФ. С 2005 года чиновники исправили свою ошибку и разрешили уменьшать налогооблагаемую прибыль на суммы процентов по реструктуризации[51] (норма внесена в подп. 2 п. 1 ст. 265 НК РФ п. 17 ст. 1 Федерального закона от 6 июня 2005 г. № 58-ФЗ). Но для многих она появилась слишком поздно.

От законодателей пострадали и те, кто выкупал земельные участки, в частности, «Новолипецкий металлургический комбинат». Судьи указывали – подобные расходы не предусмотрены в главе 25 НК РФ, поэтому они не учитываются при налогообложении (постановление Президиума ВАС РФ от 14 марта 2006 г. № 14231/05). Тут «есть определенная несправедливость», но мы не виноваты в медлительности депутатов, – говорил один из судей, рассматривающих дело.[52] Они восемь месяцев (на момент сдачи этой книги) рассматривают поправку, позволяющую учитывать земельные издержки, но не утверждают ее.

Если у компании вместо прибыли убытки, это подозрительно для ИФНС, и инспекторы обязаны провести дополнительные проверки,[53] которые грозят доначислениями не только налога на прибыль, но и НДС.

Возьмем, к примеру, дело ООО «Иствэл Инк». Инспекторы обвинили компанию, которая, экспортируя товар, завышала расходы на доставку продукции, получив убытки, что свидетельствует о незаконности возмещения НДС.

Сначала судьи согласились с контролерами, но потом ФАС МО (постановление от 14 мая 2005 г. № КА-А40/3557-05) указал на типичную ошибку чиновников. Они, считая прибыль, включают в затраты «входной» НДС (по ставке 18 процентов), в выручку этот налог не попадает, поскольку используется нулевая ставка. Такой подход несправедлив и противоречит пункту 8 статьи 274 НК РФ. Убыток – отрицательная разница между доходами и расходами, учтенными для налогообложения, то есть определенными без входного НДС (п. 1 ст. 170 НК РФ). Поэтому нужно выполнять собственные расчеты прибыли, предъявляя их в ИФНС и суд. Обратившись к такому документу налогоплательщика, арбитраж поддержал ООО «Иствэл Инк» (решение АС г. Москвы от 10 августа 2005 г. № А40-20751/04-87-233).

Фирме повезло. Судьи могли сказать, что она хочет получить прибыль только от возмещения НДС, что не одобряет Президиум ВАС РФ. В постановлении от 8 февраля 2005 г. № 10423/04 (по делу ООО «Третье тысячелетие») прибыль, получаемую исключительно за счет возврата НДС, он назвал фактическим убытком, который не должен компенсировать бюджет. Правда, там установлено искусственное завышение цен налогоплательщиком. Если предъявить в арбитраж документы, хотя бы косвенно показывающие реальность закупочных цен, шансы на победу увеличиваются.

Документами могут быть прайс-листы других поставщиков, справки из отделений статистики, данные оценщиков и т. д. Они принимаются не всегда, но чем больше налогоплательщик приведет аргументов в свою пользу, тем лучше. Ведь нельзя приравнивать убыточность сделки к ее незаконности, о чем сказано в постановлении того же Президиума ВАС РФ от 28 февраля 2006 г. № 13234/05 по делу ООО «Статус-Экспорт». Суд указывал: необходимо оценивать все доказательства в комплексе и признал незаконным отказ, если у него одна причина: формирование прибыли только за счет возмещаемого налога. Аргументируя низкую доходность, стоит использовать варианты, предложенные в статье 40 Налогового кодекса. Она может быть связана с выходом на новый рынок или с предоставлением скидок выгодному партнеру.

Обоснованием становится и бартерный характер расчетов, что подтверждено спором ОАО «Московский нефтеперерабатывающий завод» (решение АС г. Москвы от 5 ноября 2005 г. № А40-25715/05-128-253). Налоговики, сравнив цены проданного и приобретенного товара, решили, что у компании убыток. Суд указал: во-первых, инспекция ошиблась – прибыль, хоть небольшая, но была. Во-вторых, убытки иногда связаны с колебанием курса валют. Наконец, в-третьих, поступившее в оплату имущество на рынке может стоить дороже, чем в оценке участников бартерной операции.

Налоговики Санкт-Петербурга, по нашим данным, полученным в результате анализа арбитражной практики, чаще всех отказывались возмещать НДС при убыточных сделках. Многие споры заканчивались поражением чиновников. Как пример, укажем дело ООО «Техсервис» (постановление ФАС СЗО от 28 апреля 2006 г. № А56-44356/2005). Инспекция проиграла, не доказав завышения цен на приобретение товара или занижения продажных цен. Кроме того, у чиновников оказалось мало фактов, позволяющих убедить суд в недобросовестности. Они не опровергли данные о реальном поступлении выручки, вывозе товаров, их покупке. Довод об отсутствии контрагентов у двух поставщиков судьи не приняли. Слишком уж косвенно они относятся к налогоплательщику.

Иногда арбитраж поддерживал ревизоров. В постановлении ФАС СЗО от 17 февраля 2006 г. № А56-33667/2005 по делу ООО «Корвет» тоже отмечалась убыточность сделки, только у предприятия были постоянные потери в течение года. В одну – две коммерческие неудачи суд может поверить, но его не убедишь в том, что фирма вечно работает в минус и при этом не закрывается. Этот вроде бы очевидный вывод некоторые забывают. Иногда даже юристы холдингов долго проводят бесприбыльные операции через одну и ту же компанию. А она может привлечь внимание налоговиков уже после второй сдачи квартальной отчетности, то есть по истечении полугода. Те, кто это понимает, стараются не допускать убытков более одного квартала.

Контролерам и судьям показалось странным, что общество сотрудничает всего с одним покупателем и не разрывает с ним контракт, хотя задолженность партнера за семь месяцев возросла в пять раз. Он перечислял лишь сумму, что нужна «Корвету» для расплаты с таможней. Целевого финансирования неизбежных трат желательно избегать, – слишком подозрительный признак, да и задолженность с партнеров требовать, хотя бы по документам. Это актуально для многих внутрихолдинговых компаний. У них не всегда отслеживается своевременность платежей.

Также судьи обратили внимание и на другие странные обстоятельства, например, организация поздно перечисляла средства своему поставщику, но он не предъявлял претензий и не расторгал договор. По отдельности каждый факт не страшен, вместе же они привели к поражению в суде. Нельзя забывать, что современный арбитраж смотрит совокупность критериев. Множество сомнений часто приравниваются к нарушению законодательства, хотя формально оно остается недоказанным. Виновным плательщика могут признать и при низкой рентабельности (табл. 30).

Не удивляйтесь, если проверяя НДС, чиновники заинтересуются вашими бизнес-планами. Изучая их, налоговики рассчитывают поймать нарушителей, завышающих входной налог или занижающих будущие доходы. Вы не обязаны осведомлять контролеров о планах, хотя не призываем всегда отказывать в выдаче информации. Когда она доказывает окупаемость вложений, лучше открывать данные. Если же они негативны, проще сообщить об отсутствии планов. Некоторые юристы советуют заявить – сведения не относятся к расчету налогов и ревизоры не вправе их спрашивать (подп. 1 п. 1 ст. 31 НК РФ). Мы не рекомендуем этот вариант – тщательная проверка гарантирована. При отсутствии бизнес-планов может все обойдется. Что именно «все» – ясно из опыта ООО «СкладСтройСервис» (постановление ФАС МО от 7 апреля 2006 г. № КА-А40/2532-06).

Обществом за 320 млн рублей куплено здание на окраине Москвы. Компания расплатилась деньгами, полученными благодаря реализации собственных векселей (всего под 0,05 процента годовых). Получение средств по векселю неизвестной организации под такой мизерный процент подозрительно. Лучше оформить их как заем (под реальные проценты) или как безвозмездное финансирование учредителем, которому принадлежит свыше половины уставного капитала. Такие суммы налогом на прибыль не облагаются (подп. 10 и 11 п. 1 ст. 251 НК РФ), а их поступление не так сомнительно как вексельное. Оно вызовет вопросы, но в рассмотренной ситуации они неизбежны. Со дня создания ООО до покупки помещения не прошло двух месяцев, уставный капитал минимален, юрлица, участвующие в вексельных схемах, зарегистрированы по одному адресу, у них общий представитель в ИФНС – слишком много странных признаков. Некоторые из них – вина налогоплательщика. Нежелательно задействовать в одной схеме предприятия с общим адресом или единым представителем в инспекции. Часть проблем устранить невозможно, к примеру, надо понимать, что крупные сделки новичков почти всегда тщательно проверяются и им нельзя запускать документооборот.

В «СкладСтройСервисе» чиновники изучили ожидаемые доходы. Здание площадью 17 054,5 кв. м. было сдано в аренду за 748 200 долларов в год. Несложные расчеты показывают, – плата сравняется со стоимостью помещения только через 14 лет. Окупится же оно намного позже, – в стоимость аренды входит коммунальные услуги, телефонные переговоры, охрана, уборка территории… Обеспечивая все это, арендодатель нанял 55 сотрудников, которым за свой счет выдает зарплату, начисляя ЕСН и страховые взносы. Кроме того, он оплачивает банковское обслуживание и иные услуги. Подсчитав все, ревизоры и суд пришли к выводу о заведомо убыточной деятельности. В вычете НДС предприятию отказали.

Как в деле «Удмуртнефти» против компании использовали ее же оружие. Контролеры сомневались в реальности арендной платы – менее 44 долларов в год за один квадратный метр. Даже на окраине столицы подобная годовая плата считается низкой. Зная это, инспекторы должны были доказывать рыночную цену и доначислить налоги. Но они выбрали более простой и эффективный способ, что говорит о том, что государство начинает применять нестандартные методы борьбы с «черной» выручкой. И они успешны для бюджета.

Обвинения в убыточности бывают абсурдны. «Саратовнефтепродукт», например, провинился в том, что часть его деятельности, а именно содержание детсада, не приносило прибыль. Вроде бы и налогов нет, но инспекторы не смирились. Цепочка рассуждений была такова. Какую-никакую плату за садик родители вносят. В садик ходят дети, которых там кормят. Раз их кормят, то платят за питание. Значит, детсад оказывает услуги общественного питания, а такая деятельность в Саратове переводилась на ЕНВД. Его следовало отдать с площади столовой.

Налогоплательщику пришлось открыть пункт 4 статьи 12 Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266-1. Из него понятно, что детсад – образовательное учреждение и это подтверждает его лицензия. Об общественном питании закон не упоминает. Продукты «не реализуются детям за плату», поэтому «не имеют рыночной стоимости» – заметил налогоплательщик. Кроме того, внимание чиновников обратили на квитанции, по которым зачислялись платежи родителей. По ним деньги отдаются за содержание ребенка в детсаду, то есть за образовательную деятельность. Питание – лишь сопутствующий элемент, отдельно не оплачиваемый. Наконец, контролерам указали – садик не получает прибыли, его деятельность не соответствует определению предпринимательства, указанному в статье 2 ГК РФ. ЕНВД же платят ПБОЮЛ и организации, ведущие предпринимательскую деятельность. Так ранее говорилось в статье 3 Федерального закона от 31 июля 1998 г. № 148-ФЗ, а сейчас в пункте 1 статьи 346.28 НК РФ.

Доводов много, но ревизоры все равно подали в суд. Они проиграли (постановление ФАС ПО от 4 апреля 2006 г. № А57-2451/05-5), но не исключаем, что инспекторы где-нибудь повторят саратовский опыт. Причем подобные требования возникают во многих ситуациях, например, при спорах о том, как понимать слово «тайна».

Налоговой тайной считаются все сведения о налогоплательщике, кроме разглашенных им самим или с его согласия, его ИНН или о его нарушениях. Еще не тайна – информация, передаваемая налоговым, таможенным и правоохранительным ведомствам других стран (на основании их договоров с Россией). Остальную информацию чиновники распространять не должны и эта норма задумывалась как защита для налогоплательщиков. Вышло наоборот: организациям, под предлогом секретности, иногда не выдавали любые данные (табл. 31). Зато требовали всяческих сведений, в частности отнесенных к банковской тайне. Многие кредитные учреждения, в частности «Альфа-Банк» не хотели их раскрывать, но проигрывали в арбитраже (пример, – постановление ФАС ЗСО от 8 декабря 2003 г. № Ф04/6134-904/А67-2003). Доводы о закрытости судьями не принимались. Они утверждали, – налоговик будет молчать.

Что тут можно сказать? Ни о каком молчании не было и речи. Изредка разглашение налоговой тайны каралось. Но это крайне редкий случай. Обычно за разглашение налоговой тайны чиновников только хвалили, поскольку открытости хотели мэры городов и руководители регионов.

* Вся информация может пригодиться налогоплательщикам, если чиновники станут вводить излишнюю секретность

Они просили налоговиков сообщать им о предприятиях, задерживающих расчеты с сотрудниками или где незначительная зарплата. К примеру, такая просьба есть в пункте 10 распоряжения Правительства Москвы от 24 мая 2006 г. № 867-РП. По кодексу она не должна исполняться – данные, интересующие правительство, относятся к налоговой тайне. На деле же чиновники предоставляют все сведения, нарушая и статью 102 НК РФ, и надежды судей. Информация, переданная фирмой в инспекцию, используется против самой организации. Это дает почву для «зарплатных» конфликтов.

Проверка реальности начисляемых зарплат сейчас в моде. Тут два основных способа контроля: опрос сотрудников и давление на предприятия и поиск необоснованных расходов. С активностью налоговиков аналитики связывают рост средней зарплаты. Так в столице зарплата за май 2006 года составила 124,5 процента к декабрю 2005 года (по данным УФНС России по г. Москве).

Доходы любого рядового сотрудника должны быть не ниже регионального прожиточного минимума. К примеру, в столице на 4 квартал 2005 года он составлял 4814,41 рубля (постановление Правительства Москвы от 28 февраля 2006 г. № 135-ПП). Теоретически эту сумму работодатели не обязаны платить.[54] Практически же ее лучше увеличить хотя бы на 10 процентов и сделать минимальной для основного персонала. Если нельзя обеспечить подобную зарплату, человека советуем нанимать по совместительству или гражданско-правовому договору.

Из дела Михаила Ходорковского следует вывод, что опасны даже черновые документы, если в них рассмотрены любые, в том числе легальные, способы снижения налогов с зарплаты. Таким документом стала служебная записка руководителя правового управления ООО «ЮКОС-Москва», поданная на имя бизнесмена. В ней анализировались различные формы налогообложения, в том числе оформление ТОР-менеджеров предпринимателями, которые будут давать консультации. Источником их вознаграждения, указывалось в «служебке, должны стать консолидированные доходы холдинга. Поэтому все суммы, полученные Михаилом Ходорковским, суд назвал его заработком по основной работе, с которого не заплачен подоходный налог (ныне – НДФЛ). Защита не смогла опровергнуть утверждение.

Кроме неофициальных документов, сейчас обвинители все активней используют показания физических лиц, что позволяет статья 90 НК РФ.

Опрос сотрудников (особенно бывших) иногда помогает установить предприятия, выдающие черную зарплату. Если его проводят только сотрудники МВД России, суд редко принимает аргументы обвинителей. Хуже, когда в сборе участвуют налоговики. Они знают, как оформлять показания и их трудно опровергнуть, сославшись на нарушения статьи 90 Налогового кодекса. Кроме того, уволившихся работников могут вызвать свидетелями в арбитраж. Это еще один довод за то, что официальный заработок занижен, а предприятие уходило от ЕСН и НДФЛ (пример – постановление ФАС ДО от 29 декабря 2005 г. № Ф03-А51/05-2/4552 по делу ООО «РСК-Лес»). Иногда компаниям доначисляют и другие налоги, например, на имущество. От него освобождаются юрлица, созданные общественными организациями инвалидов. При этом у льготника среднесписочная численность инвалидов должна быть не менее 50 процентов от всех сотрудников, а их фонд оплаты труда – 25 процентов (п. 3 ст. 381 НК РФ).[55] Контролеры стараются установить тех инвалидов, которые только значатся на предприятии либо работают там несколько часов в неделю. Справившись с этой задачей, ревизоры пересчитывают среднесписочную численность и отменяют льготы. Так произошло в деле ООО «Дартмастер» (постановление ФАС МО от 30 декабря 2005 г. № КА-А40/13328-05).

Это были доводы обвинения. Доводы в защиту можно почерпнуть из спора ООО «Платан – Гарантия» (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12 мая 2005 г. № 09АП-2931/05-АК), которое тоже обвинили в завышении численности инвалидов, но фискалам не удалось достать нужные показания персонала. Почти все говорили, что, даже не появляясь на предприятии, они работали дома отведенные 8 часов в день. Инспекторы могли допустить, что показания лживы и заранее согласованы с работодателем. Но это лишь предположения. Информация граждан подтверждалась документами общества. Она указывалась в табелях рабочего времени, отчетах сотрудников. Кроме того, удаленную работу советуем предусмотреть и в трудовых договорах.

Налогоплательщик сумел указать деловую цель именно таких взаимоотношений. Во-первых, работники «физически ограничены в передвижении». Если бы они и приезжали в офис, уставшие, не сразу сумели бы работать в полную силу. Во-вторых, привлекая надомников, организация экономит на оргтехнике, аренде помещения, канцелярских расходах и т. д. Вроде бы бытовые аргументы, но именно они показывают деловой смысл операций. Примерную сумму экономии лучше подсчитать и сообщить суду.

Аргументы бесполезны, когда не опровергнуты показания людей, заявлявших, что они фиктивно числились в ООО. Такие свидетельства были, но всего от двух человек. Защитников у «Платан-Гарантии» оказалось намного больше. Кроме того, оба обвинителя значились на предприятии всего три месяца, а проверка выполнялась за три года. Даже если отрицательные показания верны, их можно отнести только на очень короткий период, – резонно указал налогоплательщик. Это утверждение важно. Чиновники нередко стараются опрашивать тех, кто недолго трудился в компании. Расчет простой: среди таких людей много уволившихся не по своей воле и обиженных на работодателя. Есть шансы получить от них компрометирующие данные. Опровергая их, советуем указать на принудительное увольнение человека (если оно не оформлено, как уход по собственному желанию) и на его возможное негативное отношение к компании. Вреда от этого не будет, а судей может заставить сомневаться в честности свидетеля. Бывает, что арбитры больше верят документам, чем словам одного – двух бывших сотрудников (пример – постановление ФАС СЗО от 28 июня 2005 г. № А56-42875/2004).

«Беседы» инспекторов и руководителей предприятий с низкой зарплатой – еще один способ борьбы за ее повышение. Успешный, – хвастаются чиновники (примеры в табл. 32). Незаконный, – добавим мы. Налоговикам не позволено вмешиваться в трудовые правоотношения. Впрочем, руководители фирм понимают, что после подобного ответа жди налоговых проверок, задержек с выдачей справок, и т. д.

Еще им обещают совместные ревизии специалистов ИФНС, милиции, инспекции труда, пенсионщиков. Все это сказано в письме УФНС России по Москве от 17 мая 2006 г. № 15–11/290. Там же инспекторы угрожают ограничить «финансово-хозяйственную деятельность… на территории города».[56] Словом, легче перевести работников в совместители или повысить зарплату, если конечно многого не требуют. Пока у большинства фискалов умеренные пожелания. Некоторые ревизоры обещают скоро заняться всеми, кто работает в прибыльных сферах, но начисляет зарплату ниже среднеотраслевой. Но думаем, что здесь все-таки будут приниматься оправдания: компания только начала деятельность или тратит основные средства на расширение рынка или у нее сокращается прибыль и т. д. Аргументы могут быть любыми, самыми разнообразными. Законодательно они не установлены, поскольку вся ситуация не имеет и малейшего отношения к законам.

Очень косвенное отношение к закону и у доказательств выдачи черной зарплаты. Но налоговики их собирают, а судьи одобряют, что видно из судебной практики, приложенной к письму ФНС России от 28 июля 2006 г. № ВЕ-6-04/742@. В нем подобраны дела ООО «Редуктор-Энерго», которую обвинили в выдаче «черной» зарплаты. Арбитры не поверили, что работник предпенсионного возраста получает на руки намного больше руководителя фирмы. Ясно, что такому сотруднику просто перед пенсией выдают белую зарплату, а директору деньги выплачиваются «в черную».

Против предприятия были использованы опубликованные объявления его отдела кадров: обещанные в них заработки намного превышали показанные в ведомостях. Это логично, просто не указывать в подобных случаях уровень зарплаты, однако многие об этом забывают. И конечно, выглядит подозрительно, когда работники приходят в организацию со значительным понижением оклада. Мало кто согласится с потерей денег, так что, скорее всего, часть суммы новые специалисты получают неофициально. Такое очень спорное утверждение тоже стало одним из обвинений.

Такие переходы должны быть мотивированы: перспективами роста, обещаниями компании, сокращенным рабочим днем и т. д. Этой мотивацией могут заинтересоваться налоговики, спросив о ней кадровика фирмы и самого работника. У них должны быть готовы ответы (их не надо планировать заранее, но стоит изучить, если проверяющие начнут опрос персонала). Возможно, что из самого спора бухгалтеры сделают вывод – лучше не брать справки о доходе человека на прошлой работе (именно из них налоговики узнают нужные сведения), если там высокая зарплата. Одобрить подобные действия мы не можем. Они противозаконны. Кроме того, без справки сотрудник не получит налоговые вычеты (правда, они минимальны и их может компенсировать работодатель).

Встречается и еще одна предосторожность. Заключается она в хранении файлов с данными о черной зарплате на отдельном компьютере, находящимся вне пределов фирмы. Эта мера не использована ООО «Редуктор-Энерго». У предприятия были изъяты системные блоки, восстановлены стертые сведения и найдены файлы с именами, наподобие «Мои документы\Юля\зпл фев. xls» – расчетная ведомость по заработной плате за февраль 2003 г.». Указанные в них данные отличались от официальной заплаты. Суд заявил об уклонении от налогообложения. Что тут скажешь? Лучше не использовать «говорящие» имена у файлов с опасной информацией, и заодно – не хранить ее на предприятии. Уж если вы решили вести двойной учет, существует масса способов хотя бы частичной страховки. Например, снять (на третье лицо) отдельную комнату в том же здании, где и ваши помещения и поставить там компьютер с компрометирующей информацией (при необходимости с ним можно работать из офиса через беспроводную связь). Это не наши рекомендации, а способ, применяемый плательщиками.

Вернемся к налоговой тайне. Иногда о ней приходится забыть по закону. К примеру, на ее соблюдение не могут рассчитывать те, кто принимает участие в конкурсах на поставку товаров (работ, услуг) для государственных и муниципальных нужд. В таких конкурсах вправе участвовать лишь те, у кого нет существенной задолженности[57] по налогам и платежам во внебюджетные фонды за прошедший год. Об отсутствии такого долга налогоплательщики сообщают устроителю конкурса, а тот вправе проверить их сведения, отправив запрос в инспекцию. Налоговики обязаны ответить в течение десяти дней (п. 3 ст. 12 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ).

Допустим, налоговики предупреждают устроителя конкурса, что по данным ИФНС компания – должник. Такое сообщение может стать разглашением налоговой тайны. К ней не относятся сведения о действиях, противоречащих НК РФ, но то, с чем не согласны ревизоры, суд может признать законным. Инспекторы автоматически окажутся нарушителями налоговой тайны, но это не утешение для бизнесмена, который потеряет госконтракт. Так что, планируя участие в госконкурсах, лучше поторопиться с подготовкой жалобы в суд. Если организация все же промедлила и потеряла хороший заказ, шансов его вернуть мало, хотя все-таки они есть. Выиграв спор у ИФНС, предприятие снова может обратиться в арбитраж, но уже к устроителю конкурса или торгов. Ему предъявят требование о признании конкурса (торгов) недействительным, поскольку был незаконно бойкотирован один из возможных победителей. Говоря юридическим языком, устроитель не соблюдал статью 12 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ. Его мероприятие должно быть признано недействительным (ч. 3 ст. 57 того же закона, ст. 449 ГК РФ). Такие случаи известны (постановление ФАС ДО от 21 февраля 2006 г. № Ф03-А37/06-1/91 и др.) но их немного.

Налоговая тайна слаба не только при госзакупках. Она всегда не распространялась на ряд силовых ведомств, например, милицию, которая могла получить эти сведения (п. 34 ст. 11 Закона «О милиции»). Дополнительно Владимир Путин установил, что не признается разглашением тайны передача сведений в Комитет по финансовому мониторингу и в бюро кредитных историй. Так сказано в пункте 8 статьи 7 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ и в части 6 статьи 5 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 218-ФЗ.

Чиновники смело разглашали налоговую тайну и когда исполняли регламент «действий налоговых органов г. Москвы по противодействию создания и функционирования фирм «однодневок”«. В соответствии с ним была создана база лиц, которые одновременно были учредителями или руководителями более чем десяти компаний. Всех этих граждан объявили подозрительными, указав – новые организации на их имя можно регистрировать только после тщательной проверки. Подозреваемые могли бы подать в суд, требуя защиты своей репутации, налоговики нарушили не только статью 102 НК РФ, но и статью 6 Федерального закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ, запрещающую распространять информацию о паспортах физлиц.

Но бороться за свою репутацию никто не стал, хотя в списках УФНС оказались банкиры, председатели совета директоров и даже некто Боос Георгий Валентинович (фамилия, имя и отчество совпадают с данными бывшего главы МНС России, нынешнего губернатора Калининградской области). Бизнесмены поняли – много предприятий на одного человека лучше не оформлять. Их должно быть не больше десяти, а желательно – поменьше.

Да и регистрироваться предпочтительней в офисе, где учтено 10 юрлиц или меньше. Остальные здания попали в черные списки «адресов массовой регистрации». Их перечисление заняло 55 листов с упоминанием практически половины офисных помещений Москвы. Достоверность обвинений опять-таки была нулевой. В черных списках очутились очень солидные фигуранты, например Торгово-промышленная палата России. Подобрать «чистый» адрес не всем удавалось. Налогоплательщики вскоре с этим смирились, заготовив копии договоров аренды, свидетельств о собственности и т. д. Их передавали в ИФНС и банкирам, подтверждая реальность своего местонахождения. Банкирам – поскольку им не рекомендовали открывать счета для подозрительных организаций. Некоторые выполняли такие советы, несмотря на их явную незаконность.[58] Но сейчас таких кредитных учреждений осталось немного. За это стоит похвалить сотрудников ЦБ РФ, которые скептически отнеслись к инициативе столичного налогового управления. Игнорируя налоговые пожелания, мы ничего не потеряем, кроме клиентов, – поняли в банках.

Пока не сбылись еще две угрозы контролеров, которыми пугали тех, кто действительно зарегистрирован по фиктивному адресу (табл. 33). Единственное, что произошло – возросло количество отказов в регистрации компаний. Страдают от этого в основном честные налогоплательщики, поскольку нарушители и юристы, зарабатывающие на регистрации, уже привыкли к новым правилам игры. Потому, создавая компанию и вставая на налоговый учет (через посредников или самостоятельно), стоит сличить ваш адрес с перечнем подозрительных.[59] Если совпадение есть, от посредника нужно попросить другой адрес. А при личной регистрации – сразу отправить в ИФНС документы, подтверждающие ваше право собственности или аренды на заявленное помещение.

В заключение совет тем, кто заключает договор на предоставление юридического адреса. Посмотрите, чтобы в нем было предусмотрено ваше право использовать определенное помещение. То есть в договоре должен быть указан номер офиса и количество часов вашего пребывания там. Кроме того, к контракту желательно приложить план здания. Также надо договориться, что владелец адреса будет пересылать вам приходящую почту. Наконец, не помешают хотя бы несколько документов предприятия, показывающих что ваши сотрудники бывают по месту регистрации. Пример такого документа – разъездная ведомость, показывающий оплату поездок работника в номинальный офис.

Планируется, что уже с 2007 года за несовпадение адресов предприятие смогут оштрафовать на 50 000 рублей. Законопроект об этом уже внесен в Госдуму России. Считаем, что налогоплательщики к нему приспособятся, указывая ведение деятельности в номинальном офисе. Так что поговорим лучше о тех новшествах, что уже внесены в первую часть НК РФ и начнут действовать с 2007 года. Среди них есть очень неприятные.

Положения о налоговом контроле не нравились всем налогоплательщикам. Во-первых, сроки выездных проверок практически неограниченны (несколько примеров в разделе «Справочная информация», табл. 40). Во-вторых, ежемесячно чиновники могут проводить камеральные проверки по НДС, а ежеквартально – по налогу на прибыль, запрашивая любые документы. В-третьих, на предоставление документов дано всего пять дней, что недостаточно. В-четвертых, постоянные встречные проверки приводили к тому, что крупные заводы нанимали сотрудников, перед которыми ставилась лишь одна задача – сообщать инспекции о контрагентах.

Законодатели обещали исправить Налоговый кодекс и устранить проблемы. Изменения появились, но не все из них – к лучшему. Расскажем о них, сравнивая прежние нормы с теми, что вводятся 2007 года (Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ).

Бизнесмены и Минфин России воевали за сокращение сроков проверок. На первый взгляд, предприниматели выиграли. Сроки хоть не уменьшены, но четко определены в статье 89 НК РФ (табл. 34). Кроме того, за год разрешено не более двух выездных проверок. Ранее (эта норма сохранилась и сейчас) запрещалось лишь выполнять две проверки по одним и тем же налогам за один и тот же период. А, контролируя, к примеру, НДС за каждый месяц можно было сделать 12 выездных ревизий.

Другие положительные нормы внесем в табл. 35. И хватит о хорошем. Вспомним прежние сроки. Два месяца (в исключительных случаях – три) выделялось на проверку самой организации, месяц – на каждое подразделение. С 2007 года нет продления сроков для филиалов, представительств и т. д., но дополнительное время могут ввести налоговики. Даже если они этого не сделают, от нового порядка выигрывают только компании, у которых свыше шести подразделений. С 2007 года их смогут проверять только восемь месяцев (если не продлена ревизия либо ее приостановка). Прежний срок мог превышать эту величину, когда у налогоплательщика семь подразделений и больше.

Трудностей с продлением сроков у контролеров не будет, что видно из старой практики, когда принимался любой аргумент. Например, в деле ООО «Балтийская табачная фабрика» чиновники сослались на сложность проверки у крупнейшего налогоплательщика и на выполнение встречных проверок. Доводы слабые (не запрещено увеличить количество проверяющих, а встречные проверки – стандартное мероприятие), но суд решил иначе. Трехмесячную ревизию признали законной (постановление ФАС СЗО от 7 декабря 2005 г. № А21-5363/2005-С1).

Законодатели это не отрицают, но указывают – продолжительность проверки станет определяться иначе. С 2007 года отсчет начинается, как только выписано решение (п. 4 ст. 89 НК РФ), а не когда оно отдано налогоплательщику (как прежде). Для расчета длительности раньше учитывались только дни, когда инспекторы находились в помещении фирмы. Теперь – все время, прошедшее со дня назначения ревизии до составления справки об ее итогах (без учета приостановок). Это так, но повода для радости мало.

Постановлением от 16 июля 2004 г. № 14-П суд сообщал: «обременение налогоплательщика» происходит «в связи с необходимостью предоставления проверяющим условий для работы и т. п.». Когда чиновник сидит в ИФНС, этого бремени вроде и нет. Не использует ли суд эту логику, захотев аргументировать длительный контроль у неугодного бизнесмена? Теоретически не должен. С 2007 года в срок ревизии включаются даже дни, когда он не появлялся на предприятии. Но практически в нашей стране может быть все, что угодно. Подстраховавшись, лучше фиксировать, сколько дней проверяющие были в организации. Самый простой способ – попросить их расписываться при каждом входе в офис. Когда это требование для всех посетителей, у ревизоров не должно быть вопросов. Если вы не хотите просить налоговиков, срок их пребывания могут доказать показания главбуха, охранников и иных работников компании.

Второе постановление Конституционного суда – от 14 июля 2005 г. № 9-П, где, рассматривая дело «ЮКОСа», он указал: для тех, кто препятствует налоговому контролю, неприменим срок давности, введенный в статье 113 НК РФ. Эту мысль дополняют в арбитраже. Противодействие отменяет любую гарантию, в том числе двухмесячный срок проверки. Это ясно из опыта ОАО «Ростелеком» (решение АС г. Москвы от 8 сентября 2005 г. № А40-38496/05-126-311). Непредставление документов можно расценивать как создание преград налоговикам, – сообщил суд. Но не закончил обвинение, решив, что инспекции тоже виновата, не изъяв нужную первичку (ст. 94 НК РФ).

Аргумент хорош, и пригодится любому. Но лучше и свою честность демонстрировать, для чего существуют разные приемы. Кто-то, не дожидаясь последнего дня представления документов, выдает их раньше (по крайней мере, частично). Известен опыт, когда к списку выдаваемых бумаг делается примечание: «если необходимы пояснения и дополнительная информация, просим письменно сообщить, и гарантируем выполнение законных требований». Отсутствие запроса чиновников показывает, что им не нужны добавочные сведения. Так надо заявлять в случае спора.

Еще вариант – сдать ревизорам данные, которые они не запрашивали. Тут следует действовать крайне осторожно. Письменно зафиксированная передача справочных ведомостей, расшифровок и пр. покажет честность организации. Ведь она стремится облегчить работу фискалов. С другой стороны облегчение должно быть мнимым. Для этого в ряде компаний создаются специальные расшифровки для ИФНС, не упрощающие контроль, а скорее препятствующие ему. Их подготовка – дело кропотливое. Заниматься ли этим – каждый решает сам.

Все меры необязательны. Доказать противодействие, продлевая сроки, задача инспекции, а это тоже хороший аргумент.

В Налоговом кодексе осталось много причин для суда. Например, инспекторам не запрещено проверять подразделения отдельно от ревизии самой организации. Контролеры выполняют такие проверки, а потом часто проигрывают суды (пример – постановление ФАС СЗО от 17 декабря 2003 г. № А56-2656/03).[60] Чиновники не всегда помнят о разнице между обычным подразделением и филиалом либо представительством. Обязательный признак двух последних – упоминание в учредительных документов (п. 3 ст. 55 ГК РФ), только их разрешает проверять Налоговый кодекс. Причем с 2007 года отдельные ревизии филиалов и представительств допустимы лишь по региональным и местным налогам.

Еще один спорный вопрос – место выездной проверки. Налоговики вправе не выходить на предприятие, а затребовать документы в инспекцию и работать там. Эта норма обновленного пункта 1 статьи 89 НК РФ будет применяться только в одном случае – если налогоплательщик не может выделить помещение для контролеров.

Ранее в кодексе место проверки четко не обговаривалось. По идее, суть выездной проверки логично сводится к тому, что ревизия проходит на территории проверяемого (если он сам не просил о проверке в ИФНС). Но судьи не всегда соглашались с логикой, разрешая ИФНС проверять компанию в здании инспекции (постановление ФАС СЗО от 8 августа 2000 г. № 1073 по делу ООО «Лесма»). С 2007 года не должно быть таких решений, но не дан один ответ, важный для малых предприятий. Они не всегда в силах предоставить контролерам отдельную комнату. Отсюда вопрос: должно ли помещение быть обособленным или чиновнику хватит стола в кабинете бухгалтера? Мы предлагаем настаивать на втором варианте. Ведь когда законодатель говорит об обособленном помещении, он это прямо указывает в кодексе. Это видно хотя бы из статьи 346.27 НК РФ, где говорится об определении стационарной торговой сети для ЕНВД, а не о проверках. Тем не менее, думаем статью 346.27 НК РФ можно использовать при неясности в первой части Налогового кодекса. Плательщику она удобна.

Обновленным кодексом ограничены камеральные проверки, выполняемые в ИФНС. Они опасней выездных, поскольку чиновники вправе требовать любую первичку к каждой декларации, проводить встречные проверки, выполнять анализ документов и т. д. С 2007 года перечень запрашиваемых документов ограничат (табл. 36).

* Далее акт рассматривается в порядке, показанном в табл. П 5

Намного хуже станет ситуация со встречными проверками. Формально их не будет, поскольку из Налогового кодекса они исключены. Зато появится «истребование документов (информации) о налогоплательщике… или информации о конкретных сделках». Так называется новая статья 93.1 НК РФ. Чиновником можно поздравить. Наказ бизнесменов, просивших избавить от встречных проверок, они выполнили, а в своих правах не потеряли. Наоборот.

По прежнему варианту НК РФ такая проверка могла только сопутствовать проверке контрагента. В новой редакции есть три причины истребования. Первая не изменилась. Вторая – «истребование документов (информации)» при дополнительном налоговом контроле.[61] После уже выполненной ревизии вашего партнера руководитель ИФНС (или его зам) может посчитать проверку недостаточно качественной и запросить первичку либо сведения от тех, кто сотрудничал с налогоплательщиком. Наконец, третий повод – «обоснованная необходимость получения информации… о сделке», возникшая у инспекции, управления, ФНС России. Появиться сия необходимость может в любое время, сведения чиновники могут взять не только от участников сделки, но и ото всех, кому о ней что-либо известно. Ограничение, по которому фискалы вправе получить именно сведения, а не документы, на наш взгляд, слабое утешение. Чиновники могут потребовать сообщить все данные из первички с указанием ее реквизитов. И тогда налогоплательщик сам выдаст копии документов. Они, а не подлинники предоставляются в инспекцию. Копии надо заверять печатью организации, подписью руководителя. Подробности указаны в табл. 37 и понятно – встречные проверки становятся даже опасней чем раньше. Поэтому важен опыт противодействия.

Лучший способ защиты от встречной проверки – провести свою собственную, что доказывает опыт ОАО «Царицынский молочный комбинат» и решение АС г. Москвы от 26 сентября 2005 г. № А40-46357/05-118-461.

Инспекция выдвинула массу обвинений, в том числе по вычету НДС по товарам, приобретенным в ЗАО «Тетра ПАК» и в ЗАО «АПФ Русское поле». У поставщиков счета-фактуры на реализацию незарегистрированы, вычет НДС необоснован. Суммы мизерны для завода (190 и 62 тыс. руб.). Уже это заставляет усомниться в реальности обвинений: будет ли крупный налогоплательщик нарушать законы по мелочи? Впрочем, сомнения – только дополнительный довод в суде. Основным стали действия ЦМК, который обратился к руководителям контрагентов и попросил объяснить, почему счета-фактуры не учтены в книге продаж. Были получены разъяснения, с приложением выписок из документов. В учете «Тетра Пак» допущена ошибка, которая уже исправлена. Другой продавец на самом деле комиссионер, работающий от своего имени. Он должен выписывать счета-фактуры на товар (п. 3 ст. 168 НК РФ), но не может фиксировать их в книге продаж.[62] Благодаря ответам плательщик выиграл суд.

Из неудачного опыта выберем дело ЗСМК (постановление ФАС МО от 10 марта 2006 г. № КА-А40/1203-06). Выполняя камеральную проверку налогоплательщика, инспекция провела встречные проверки его якобы поставщиков. Те заявили, что контракты с предприятием они не заключали, имеющиеся в них печати и подписи – подделка. Это, а также ошибки в счетах-фактурах (например, в них отсутствовали данные о грузоотправителе) стало основанием для отказа в вычете НДС. Арбитры сначала с этим не согласились. Организации предложили взять у контрагентов платежки и банковские выписки, доказывающие оплату НДС. Но комбинат не смог предоставить документы, так как поставщик отказался их выдавать. Запрашивать доказательства через суд фирма не решилась (а зря) и проиграла процесс. Из чего следует, что в договорах с партнерами хорошо бы прописать: при первом вашем требовании они выдают документы на перечисление НДС в бюджет.

От общих норм перейдем к частным. Это повторные налоговые проверки, которыми холдингу (и не только ему) начислены основные налоги и санкции. Большую часть таких ревизий выполняет федеральное или региональное налоговое ведомство. В деле нефтяников это было МНС России (сейчас ФНС).

Оспаривая претензии, юристы «ЮКОСа» выдвинули аргумент, попавший в обновленный кодекс. Налоговое ведомство должно контролировать своих подчиненных (так говорилось ранее в ст. 87, а сейчас в ст. 89 НК РФ), а значит, предприятие нельзя наказывать за ошибки. Проверялась инспекция, к ней и может быть предъявлено взыскание.

Арбитраж такой довод отклонил. Компанию не освободили даже от штрафа. Зато в новом варианте кодекса прописано: организации и физические лица не платят штраф и пени, если нарушения обнаружены в ходе повторной проверки (ст. 75 и 89 НК РФ). В бюджет требуется отдать только налог.

Это относится к случаям, когда не установлен сговор плательщика и чиновников, делавших первую проверку. Если он выявлен, придется заплатить все санкции.

Правда, от наказания и пени избавят, только если первоначальная выездная ревизия выполнена в 2007 году и позже, так что фактически норма заработает с 2008 года. А в 2007 году можно ждать разве что ужесточения контроля. Фискалы будут стараться найти все ошибки, понимая, что позже оштрафовать налогоплательщика им уже не удастся.

По новой редакции статьи 89 повторные проверки вправе назначать налоговое управление или ФНС России. Основания здесь не нужны, хотя ранее говорилось о «мотивированном постановлении» вышестоящего налогового ведомства. Впрочем, суд считает законными и ревизии без мотивировки (пример – постановление ФАС ВВО от 19 декабря 2005 г. № А11-2141а/2005-К2-23/140 по делу ОАО «Муромский стрелочный завод»).

К подобному мероприятию по-прежнему не запрещено привлекать сотрудников контролируемой ИФНС. Компании не застрахованы от ситуаций, когда инспекция, желая второй раз проверить фирму, обращается в налоговое управление. Получив там «добро», она сама выполняет повторную ревизию. Такое крайне редко, но случается. С уловкой нужно бороться, ссылаясь на то, что среди проверяющих должны быть не только представители ИФНС. Они не могут контролировать сами себя, на что указали специалисты ФГУП «178 судоремонтный завод», выиграв дело (постановление ФАС ДО от 11 июня 2004 г. № Ф03-А51/04-2/1234). Не запрещено только присутствие отдельных налоговиков вместе с вышестоящими ревизорами (см. постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11 октября 2004 г. № 09АП-1974/04-АК по делу ЗАО «АК АЛРОСА»).

С 2007 года появится новая причина для повторной проверки – организация или предприниматель уменьшили ранее исчисленные налоги (подп. 2 п. 10 ст. 89 НК РФ). Контроль допустим, только если налогоплательщиком сдана уточненная декларация. Следовательно, ревизии не будет, когда изменен расчет авансовых платежей, то есть ошибка выявлена до окончания налогового периода.

По налогу на прибыль, ЕСН, налогу на имущество декларации заполняются раз в год. Исправление в другой отчетности не повлечет дополнительного визита чиновников. С НДС сложнее – в ИФНС предоставляются только декларации. Снижение суммы по любой из них – основание для повторной проверки.

Назначается она решением инспекции, где стоит на учете организация (ПБОЮЛ) и лишь за период, по которому сдана уточненная декларация. К ревизии не запрещено привлекать сотрудников налогового управления или ФНС России, но в большинстве случаев работники ИФНС будут выполнять ее сами.

В статье 87 НК РФ есть норма, которую хотели изменить, – проверяемый период, который равен трем годам, непосредственно предшествующим году проверки. К примеру, в 2006 году чиновники могут контролировать расчет налогов за 2003–2005 годы и часть текущего года. Теоретически столь глубокий охват не нужен: выездные проверки должны выполняться раз в два года, о чем сказано в статье 11 Закона РФ от 21 марта 1991 г. № 943-1 «О налоговых органах в Российской Федерации». Но на практике эта норма не соблюдалась, чем была очень недовольна прокуратура. «Бесконтрольность… создает почву для совершения налогоплательщиками преступлений».[63] Фискалы сначала сетовали на нехватку времени, а потом добились отмены статьи 11 Закона № 943-1. С 2007 года периодичность выездных проверок не установлена.

Инспекторам не хватало и трехлетнего срока. Это видно из Обзора характерных нарушений в работе налоговых инспекций (письмо ФНС России от 31 марта 2006 г. № ШС-14-12/88дсп@#). «Налоговыми органами Брянской, Кемеровской, Новосибирской областей, Пермского края и ряда других регионов… отдельные организации не проверялись более трех лет, что привело к утрате налоговыми органами права проверки». К примеру, в Чукотском автономном округе «по 46,6 % основных налогоплательщиков утрачено право проведения выездных налоговых проверок на период до 6 лет».

Судебные дела тоже демонстрируют медлительность чиновников. Она стала одной из причин, по которой с ООО «Лукойл-Западная Сибирь» не смогли взыскать 911,7 млн рублей (решение АС г. Москвы от 1 сентября 2005 г. № А40-38595/05-14-295). Суммы были доначислены в 2005 году по итогам работы предприятия за 1999–2001 год. Арбитраж справедливо указал: такие действия противоречат статье 87 НК РФ (с 2007 года – статье 89 НК РФ). Впрочем, здесь виноваты не только налоговики, но и региональная администрация, опоздавшая с данными, нужными для расчета платежей. А вот в деле ВЗАО «Химмашэкспорт» поражением фискалы обязаны только себе (постановление ФАС МО от 27 июня 2005 г. № КА-А40/4465-05). Начав проверку в 2004 году, они доначислили налоги за 2000–2003 год. Начисления за 2000 год суд взыскивать запретил, сославшись на статью 87 кодекса.

Одно время специалисты из Минфина и ФНС России говорили, что хорошо бы увеличить трехлетний период. Но потом разговоры затихли и в новом варианте кодекса оставлен прежний срок. Только не стоит радоваться. Законодатели уточнили – три года за которые возможна проверка, будут отсчитываться не от того дня, когда она началась, а от момента назначения. Что это значит, видно на примере хотя бы «Байконурэнерго» (решение АС Московской области от 18 октября 2005 г. № А41-К2-13617/05). В декабре 2003 года было принято решение о проверке этого предприятия за 2000 год. Это законно, но чиновники впервые пришли в офис лишь в январе 2004 года. Тогда трехлетний срок отсчитывался с 2004 года и включил 2001–2003 годы. Ревизию за 2000 год признали недействительной. По новым правилам она бы оказалась правомерной.

Еще один спорный срок введен в статье 113 НК РФ. Налогоплательщика нельзя штрафовать, если с момента нарушения прошло более трех лет.[64] Норма была хорошей защитой, пока не стала мешать в деле «ЮКОСа», который заставили отвечать за ошибки четырехлетней давности. Оправдали это постановлением Конституционного суда от 14 июля 2005 г. № 9-П, благодаря которому тех, кто препятствует контролю, разрешили наказывать и за пределами трехлетнего срока. Чиновники стали использовать постановление регулярно, а потом вывод суда оказался в новом варианте статьи 113 (табл. 38). Из опыта, например, «Московского нефтеперерабатывающего завода» ясно – инспекторы могут выиграть, предъявив неисполненные компанией требования о допуске на территорию или выдаче документов. Исполнение, даже частичное, оставляет ревизором мало шансов (частичность легко объяснить неграмотно составленным запросом ИФНС). В деле МНПЗ они не смогли доказать наличие преград, созданных фирмой, и потеряли возможность взыскать часть санкций (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 января 2006 г. № 09АП-14048/05-АК).

Общий порядок привлечения к ответственности в новом варианте кодекса переписан. Чиновники будут действовать либо по статье 101 НК РФ (штрафы за грубое нарушение правил учета, неуплату налогов, в том числе удержанных с других лиц), либо по статье 101.4 (другие наказания, например, за поздно сданную декларацию). Как принимается решение о санкциях мы показали в справочном разделе (см. табл. П 5).

Самое неприятное, что нас ждет – запрет обращаться в суд, если жалоба не рассмотрена налоговым управлением. Запрет распространяется на штрафы за грубые нарушения и неуплату налогов или сборов (ст. 120, 122, 123 НК РФ). Вводится табу с 2009 года (п. 16 ст. 7 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ), но судьи могут захотеть ускорить вступление в силу этой нормы. В любом случае, после того, как норма начнет действовать, придется сначала более двух месяцев (см. раздел 21.4) ждать ответа налогового управления, а потом все равно идти в арбитраж.

Есть изменения, действующие уже с 2007 года, которым положительными тоже назвать никак нельзя. Контролерам разрешены обеспечительные меры. А вернее их использование без суда, «если есть достаточные основания полагать», что «непринятие этих мер может затруднить или сделать невозможным» взыскания доначисленных сумм. Фискалы имеют право запретить без их ведома передавать недвижимость, продукцию, блокируют расходные операции по счетам и проч. (табл. 39).

* Обеспечительные меры действуют до дня взыскания сумм. Раньше их может отменить только суд или вышестоящее налоговое ведомство

** Налоговики обязаны заменить обеспечительную меру на страховую – если дана гарантия банка, имеющего рейтинг агентства, включенного в специальный перечень Минфина России.

В первом варианте НК РФ, начавшем действовать в 1999 году, говорилось четко – штрафы взыскиваются только через суд. На наш взгляд, идея справедливая, но выяснилось, что арбитраж у нас слишком загружен. В одном из своих выступлений Владимир Путин призвал разгрузить суды, и перед депутатами поставили цель: создать нормы, позволяющие инспекции самой собирать незначительные штрафы: 5000 рублей с ПБОЮЛ и 50 000 рублей с организации. Эти цифры указали в Федеральном законе от 4 ноября 2005 г. № 137-ФЗ, попутно отменив упоминание о том, что налогоплательщик признается виновным лишь по решению суда. Только его авторы немножко перестарались. Суммы в 5 и 50 тыс. рублей разрешили брать «по каждому неуплаченному налогу за налоговый период». Что сие значит – покажет пример. Была проверена организация и выяснилось, что два года она каждый месяц занижала НДС на 45 000 рублей. Период по этому налогу – месяц, следовательно, все средства – 1 080 000 руб. (45 000 руб. х 24 мес.) позволено списать без суда. Допустим, ежегодно компания еще недоплачивала налог на прибыль (48 000 руб.). Значит, внесудебная выплата увеличится до 1 176 000 рублей (1 080 000 + 48 000 руб. х 2).[65]

Угроза свободному бизнесу – так назвали бы этот проект несколько лет назад. Именно проект, до закона он не дошел бы. Сейчас все иначе. Те, кто называют себя «представителями предпринимательского сообщества» либо дали осторожные комментарии, либо, с небольшой критикой, но поддержали идею. К примеру, Александр Шохин (председатель Российского союза промышленников и предпринимателей) считает, что инспекция может взыскивать деньги без суда, коли докажет виновность плательщика.[66] Интересно, кому она будет доказывать его виновность? Себе? Этим вопросом в РСПП не задавались, что понятно. Закон в основном касался малого бизнеса, а Союз объединяет крупный. Его руководители – основные клиенты у юристов. Так что правоведы хоть и критиковали новшество, но в основном умеренно. Другим, на наш взгляд, менее значимым вопросам уделялось намного больше внимания. Не стали оценивать ситуацию и судьи, забыв про постановление КС РФ от 17 декабря 1996 г. № 20-П, в котором говорилось, что изъятие штрафа допустимо, но позже суд должен оценить законность этих действий.

«Молчание – знак согласия». Результат молчаливого невмешательства налогоплательщиков налицо. С 2007 года налоговикам разрешено взимать любые штрафы, вне зависимости от суммы. Исключения есть, но они редки (случаи, показанные в пункте 2 статьи 45 НК РФ – переквалификация сделок и пр.). Те нормы, где был лимит в 50 000 рублей (к примеру, ст. 103.1) из кодекса исключили. Зато четко записано – положение о взыскании налога теперь применяется и к санкциям (п. 8 ст. 46 НК РФ).

Теперь остается готовить в суд заявления об обеспечительных мерах (см. раздел 11.6), авось до окончании спора прислушается и запретит налоговикам списывать деньги.

Не исключено, что теперь юристы решатся подать жалобу в КС РФ, который, надеемся, отменит безакцептное перечисление штрафов. Только неизвестно, когда это произойдет. Да и произойдет ли вообще.

Статьи о санкциях обновлены, но не сильно. Самое важное – введен минимальный штраф для организаций и предпринимателей, кто работал более 90 календарных дней, но не становился на налоговый учет. Они должны заплатить в казну 20 процентов от своих доходов (это условие было), но не менее 40 000 рублей (новое требование пункта 2 статьи 117 НК РФ).

Во многих положениях кодекса указано, – просрочка определяется в календарных днях. Но в статье 119 НК РФ такой фразы нет и это позволяет уменьшить наказание. Допустим, организация должна сдать декларацию по налогу на прибыль 28 марта 2007 года, но предоставила ее лишь 2 ноября. По пункту 1 статьи 119 НК РФ штраф делится на две части. До 30 процентов от суммы налога взыскивается, когда просрочка не более 180 дней. Раньше это были календарные дни, думаем и в 2007 году инспекция станет их учитывать. Значит, у чиновников 180 дней закончатся уже 4 октября, а дальше за каждый полный или неполный месяц просрочки потребуют по 10 процентов от налога. Итого надо отдать 50 процентов. Расчет, по нашему мнению, противоречит статье 6.1 НК РФ. Там сказано, что днем в кодексе считается рабочий день, если не установлено обратного. В статье 119 не установлено. Следовательно, нам надо ждать окончания 180 календарных дней, а к 2 ноября этот срок еще не закончится. Поэтому штраф должен начисляться по пункту 1 статьи 119 НК РФ – 5 процентов за каждый полный или неполный месяц просрочки, но не более 30 процентов. Экономия плательщика – 20 процентов от доначисленного налога. Сомневаемся, что инспектор согласится с этим расчетом, да и в суде его будет нелегко отстоять. Но оштрафованному терять нечего, поэтому мы рекомендуем настаивать на учете календарных дней. При этом надо обращаться не только к статьям 6.1 и 119, но и уточнить, что если бы законодатель хотел ввести подсчет в календарных днях, он указал бы слово «календарный», как это сделано в статьях 116 и 117 Налогового кодекса.

С 2007 года действия налоговиков может обжаловать любой, кто посчитает затронутыми свои права. Ранее это мог сделать только налогоплательщик или налоговый агент. Поправкой, внесенной в статью 137 НК РФ, теоретически может воспользоваться фирма, которую без ее ведома обвинили в недобросовестности (см. дело ООО «Фаргойл» в разделе 2.5) Практически же мы сомневаемся в пользе от таких действий. Фискалы и суд, вероятно, не увидят нарушение прав.

Еще одно изменение появилось в статье 140 Налогового кодекса. Раньше в налоговом управлении либо ФНС России жалоба могла рассматриваться месяц. Теперь месяц – общий срок. Он может быть продлен на 15 дней, если руководитель УФНС будет запрашивать документы у инспекции. Еще три дня дано на отправку информации жалобщику. Все сроки определены в рабочих днях, так что в целом управление будет изучать документы почти два месяца. Если полученный после этого ответ вас не устроит, (скорее всего, так и произойдет), можно обращаться в арбитраж, на что отведено три месяца с момента, когда плательщик узнает о нарушении своих прав (ст. 198 АПК РФ). Мы не советуем дожидаться окончания этого срока, жалобу лучше подать в течение десяти рабочих дней, с одновременным ходатайством о применении обеспечительных мер. Если пропустить срок, решение о взыскании начнет действовать и ИФНС может списать деньги. Времени у налогоплательщиков мало и обращение в суд надо готовить заранее, пока дело рассматривает налоговое управление. Уже действующее решение инспекции тоже можно обжаловать в УФНС – в течение года после его принятия.

Заканчивая разговор о доначислениях, обратимся к статье 75 НК РФ – уплата пеней.

В расчете пени два важных изменения. Первое – с 2007 года от них будут освобождены плательщики, исполнявшие официальные разъяснения, даже если те оказались неверными (п. 8 ст. 75 НК РФ). Как и со штрафом, алиби признаны лишь те консультации, что основаны на полной и достоверной информации налогоплательщика.

Второе – установлены ситуации, когда пени могут взыскиваться только через суд. Они перечислены в пункте 2 статьи 45 НК РФ (например, при перерасчете налогов, когда чиновники изменили квалификацию сделки).

Стоит учесть и дополнение в статью 58 – пени будут начисляться на просроченные авансовые платежи. Это уже подтвердил Минфин в письме от 20 июля 2006 г. № 03-03-04/1/600. Ранее в кодексе такой нормы не было и часть пеней компании оспаривали. С 2007 года сказано, что за ошибочный расчет авансов не штрафуют, но пени берут. Ужесточаются и судебные подходы к ним.

До недавних пор пени по НДФЛ рассчитывались так, как показано в деле ОАО «Мегафон». Там суд указал, – организация не может платить налог за других лиц (п. 9 ст. 226 НК РФ). Пока он не удержан с работника, последний считается должником бюджета (ст. 45 НК РФ). Значит, у предприятия долга нет. Нельзя начислять пени на неудержанный НДФЛ. Другое дело, если налог взят с персонала, но не перечислен государству. Тут компания обязана отдать пени. Это следует из статьи 75 Налогового кодекса и определения КС РФ от 12 мая 2003 г. № 175-О (жалобщик – ОАО «Угловский известковый комбинат»). Такое решение принял ФАС МО (постановление от 5 декабря 2005 г. № КА-А40/11969-05).

По нашему мнению, оно справедливо, но у Президиума ВАС РФ другая точка зрения. В постановлении от 16 мая 2006 г. № 16058/05 он сообщил, что если работодатель не удержал НДФЛ, с него берутся и штраф, и пени. Вывод дан по делу ОАО «Мстерский завод керамических материалов». Логика у суда странная. Он заявил, что налоговый агент сначала платит налог, а потом удерживает его с сотрудников или других налогоплательщиков. Хотя на самом деле, вначале идет удержание, а потом перечисление, что явно видно из пунктов 4 и 6 статьи 226 Налогового кодекса. Уплата налога из своих средств запрещена пунктом 9 этой же статьи. Но с высшим арбитражем не поспоришь. Полагаем, он не кодекс смотрел, а думал об интересах казны, которая действительно приобретает значительные суммы. Ведь все предприятия обязаны удерживать налоги с других лиц (НДФЛ с персонала, налог на прибыль с ряда инофирм, НДС при аренде государственного муниципального имущества). Ранее организация вносила пени, только если несвоевременно перечислит налог.[67] Теперь их придется отдавать и в случае, когда поздно получены средства с любого сотрудника или контрагента.

Последняя часть этой главы не имеет отношения к обновленному НК РФ, но связаны с судами и теми препятствиями, что они создают для налогоплательщика. Инспектору надо выдавать все документы, касающиеся расчета налогов, даже если часть из них он не запросил. Это не мы изобрели, это Президиум ВАС РФ в постановлении от 18 апреля 2006 г. № 16470/05 так решил, отказав в возмещении НДС на 8,4 млн рублей, только из-за того, что документы были предоставлены сразу в арбитраж. Фирма не успела их принести в ИФНС. Чиновники не смогли проверить ее расчеты, отказались вычитать НДС и поступили правильно, – заявили представителям «Торгового дома Ульяновского завода тяжелых и уникальных станков».

Было время, когда судьи наоборот требовали учитывать даже те документы, что не сданы в инспекцию (п. 29 постановления Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5). Полагаем, норма и сейчас должна применяться. Арбитраж обязан учесть все доказательства (ч. 2 ст. 71 АПК РФ), их надо предъявлять до начала судебного заседания (ч. 3 ст. 65 АПК РФ). До этого выполняются подготовительные мероприятия, в том числе предлагается раскрыть доказательства (п. 1 ч. 1 ст. 135 АПК РФ). Если на данной стадии предприятие их отдаст, судьи должны учесть аргументы. Забота Президиума ВАС РФ о налоговиках странна: в процессе у тех есть время и для анализа документов, и для их опровержения.

Доводы приведены, так как они могут пригодиться и уже помогали в окружных судах (пример – постановление ФАС СЗО от 23 мая 2005 г. № А05-14437/04-22 по делу ООО «Архангельская лесозаготовительная компания»). В Постановлении № 16470/05 говорилось об экспортном НДС, к которому многие судьи относятся предвзято. К другим вопросам, не исключено, они будут подходить либеральней, то есть по закону. Кроме того, ситуацию обещал разъяснить Конституционный суд. Его ожидаемый вердикт – нужно учитывать и документы, не сданные в инспекцию.

Сейчас вернемся к новшествам в НК РФ. Из изменений в карательные правила еще не упомянуто о приостановлении операций. Это статья 76 НК РФ, новшества которой показаны в табл. 40. Остальные поправки более нейтральные.

* Непонятно, зачем указывать сумму. Чиновники запретят все операции (иначе фирма мелкими платежами переведет деньги со счета). Если сумма приводится для банка (перечислив налоги, он может сам разблокировать счет), то неясен пункт 8 статьи 76 НК РФ. По нему приостановку отменяет инспекция

Налогоплательщики, у которых на 1 января 2007 года среднесписочная численность работ МНС России от 16 сентября 2002 г. № 24-1-13/1083-АД665) ников более 250 человек, будут переведены на электронную отчетность. С нового года они должны подавать декларации, расчеты авансовых платежей и сборов через Интернет (п. 8 ст. 7 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ). С 2008 года на электронику перейдут все, у кого среднесписочная численность 101 человек и выше (п. 3 ст. 80 новой редакции НК РФ). Это не для всех удобно, но исключения могут вводиться только законодательством для информации, отнесенной к гостайне. На бумаге (при желании в электронном виде) разрешено отчитываться лишь организациям и ПБОЮЛ, где численность персонала не превышает 250 (позже – 100 человек). Голосуя за норму, депутаты забыли, что среднесписочная численность берется за год (к примеру, за 2006 год), а не на какое-то число (в частности не на 1 января 2007 года). Но полагаем, что инспекторы не станут вдаваться в тонкости. Работодателям, у которых хотя бы один показатель превышает 250 человек, с 2007 года придется сдавать электронную отчетность.

Это основное изменение, внесенное в статью 80 Налогового кодекса, другие показаны среди справочной информации.

Из общих поправок, относящихся ко всем налогам, у нас не рассмотрена одна (часть таблиц по изменениям мы опубликовали в справочных данных) – списание безнадежной задолженности. Раньше к ней могли отнести сумму, которую инспекция не успела взыскать. По измененной редакции статьи 59 НК РФ условие стало жестче: долги должны быть невозможны не только к взысканию, но и к уплате. Если предприятие не ликвидировано, суммы, не взятые ИФНС, оно может перечислить добровольно (хотя едва ли это сделает). Соответственно, их нельзя считать безнадежными. Такова логика обновления НК РФ. Определяя последние, нужно смотреть постановление Правительства России от 12 февраля 2001 г. № 100.[68] По нему долги признаются безнадежными только при ликвидации фирмы.

У физических лиц есть две причины: смерть или банкротство ПБОЮЛ. И то при смерти долги по налогам на имущество и на землю переходят наследнику. Он освобождается только от платежей, превышающих стоимость наследства. При банкротстве тоже прощаются не все долги, а лишь суммы, непогашенные за счет имущества физического лица. Данные правила распространяются на налоги, пени и штрафы.

Задолженность, которую инспекция не успела взыскать с гражданина или юрлица, будет числиться за ним вечно, на что указывают чиновники и судьи (письмо Минфина России от 7 декабря 2005 г. № 03-02-07/1-331, постановление Президиума ВАС РФ от 11 мая 2005 г. № 16507/04). Так что, когда говорят об увеличении налоговой задолженности, зря обвиняют одних налогоплательщиков, требуя ужесточить ревизии. В появлении долгов виноваты и чиновники. Они пропускают сроки взыскания, а потом находится мало фирм, желающих перечислять деньги. Поэтому очевидно, что усиление контроля не приведет к уменьшению старых долгов и опасно только нормально работающим предприятиям. Кроме того, отказываясь списывать невостребованные суммы, государство создает неравную конкуренцию. И даже нарушает статью 8 Конституции, где гарантирована свобода экономической деятельности, а налоговые должники не могут получить государственный или муниципальный заказ (ч. 1 ст. 11 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ). Справедливо ли такое ограничение, если срок взыскания налогов уже прошел? Мы считаем, что нет. Но сомневаемся, что с этим согласится Конституционный суд. Скорее всего, выбирая между интересами права и казны, он защитит бюджет.

Теперь перейдем к отдельным налогам. Начнем с НДФЛ. В расчет этого платежа самая важная правка внесена Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 144-ФЗ. Он начинает действовать с 2007 года и вносит правку в статью 219 Налогового кодекса. Им увеличены суммы социальных вычетов, которые исключаются из налогооблагаемого дохода. Его можно будет уменьшить на те фактические расхода на обучение, что не превышают 50 000 рублей на человека. Старый лимит – 38 000 рублей. Вычеты положены при оплате ВУЗа, колледжа, техникума за себя или своих детей, которым не исполнилось 24 лет (опекаемым – 18 лет), причем расходы на детей учитываются только при дневной форме занятий.

Также с 38 000 до 50 000 рублей возросла общая величина медицинского вычета,[69] и расширено его применение. К льготируемым суммам станут относится не только затраты на медикаменты и лечение (свое, мужа, жены, родителей, детей). С 2007 года позволено учесть взносы страховым компаниям, имеющим лицензию, на ту страховку, что предусматривает оплату только услуг по лечению. Подчеркнем – льгота не действует, если в договоре страхование есть выплаты при смерти и (или) премии тем, кто не болел.

Изменена и статья 220 НК РФ. Законодатели побеспокоились о продавцах и покупателях комнат. Первые не будут платить налог с любых доходов от такой операции, если получили за эту недвижимость не более миллиона рублей (в 2006 году – 125 000 руб.). Но это общий годовой лимит для сумм, заработанных на реализации квартир, домов, дач, земельных участков, долей в этом имуществе, а с 2007 года – еще и комнат. К примеру, выручив в одном году 250 000 рублей за комнату и 800 000 рублей за долю в квартире, налогоплательщик сможет уменьшить доход только на 1 млн рублей. С 50 000 рублей (250 000 + 800 000 – 1 000 000) надо отдать НДФЛ – 6500 рублей (50 000 руб. х 13 %). Все сказанное в абзаце не относится к тем комнатам, которыми человек владел хотя бы три года. При реализации таких помещений налог не взимается с любых доходов. Данная норма есть и в старом, и в новом варианте НК РФ.

С 2007 года налогооблагаемый доход позволено уменьшать на стоимость приобретенных комнат, соответствующих долей и прав на такую недвижимость. Максимальный вычет составляет 1 млн рублей. Ограничение не действует на процентные платежи по кредитам и займам, полученным в российских организациях на приобретение жилья. Здесь расходы полностью исключаются из дохода, с которого удерживается НДФЛ.

У вычета на покупку недвижимости есть недостаток – налог можно снизить один раз в жизни (п. 1 ст. 220 НК РФ). Так что мы не советуем его использовать, если вы сейчас купили комнату, но планируйте через несколько лет приобрести квартиру или дом. Там вычет будет больше, значит лучше обождать с его применением. Из этого правила есть одно исключение6 когда комната или доля в ней стоит около миллиона или больше этой суммы. Тут величина уменьшаемого налога максимальна либо близка к предельной. Откладывать льготу бессмысленно.

Федеральный закон № 137-ФЗ изменил статью 207 Налогового кодекса. Она будет устанавливать, кто из физических лиц, считается резидентом, у которого основная ставка НДФЛ составляет 13 процентов (для нерезидентов она равна 30 процентам). До новшеств к ним относились граждане, прожившие в России хотя бы 183 дня в календарном году. После изменений – те, кто находились в России не «менее 183 календарных дней в течение 12 следующих подряд месяцев».

Отличие в двух формулировках поясним на примере. Допустим, в июне 2007 года предприятие заключает договор подряда с гражданином Грузии, который приехал в Россию 1 ноября 2006 года. Этому человеку 15 июня начисляется вознаграждение по контракту. По старым правилам доход облагается налогом по ставке 30 процентов – ведь к 15 июня не могло пройти 183 дня в календарном, то есть 2007 году.[70] По новым правилам используется 13-процентнтная ставка. Отсчитывать дни нужно с 1 ноября. Резидентом налогоплательщик станет уже в мае 2007 года.

Есть полезные изменения и для граждан России. Не теряют статус резидентов военные, проходящие службу за границей, а также чиновники органов госвласти и местного самоуправления, командированные на зарубежную работу. Кроме того, у любого физлица не прерывается отсчет 183 дней, если человек выехал из страны для краткосрочного (менее шести месяцев) лечения или обучения. Такие люди сохраняют право на 13-процентную ставку налога.

Кроме того, определено, что если у физлица нет официального места жительства в России, его можно определять по месту пребывания, где у человека есть официальная регистрация. С него берется заявление с просьбой о подобном определении адреса (п. 2 ст. 11 НК РФ).

С 2008 года все плательщикам разрешат ежеквартально сдать отчетность по НДС. Такое изменение следует из статьи 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ и это не может не радовать. Ведь сейчас раз в три месяца можно отчитываться только тем организациям и ПБОЮЛ, у которых ежемесячная выручка не превышает 2 млн рублей.

Это важная поправка. Остальные изменения или связаны с возмещением НДС, или уточняют кодекс. К примеру, указано – в случаях, не связанных с возмещением налога, сроки в главе 21 НК РФ отсчитываются в календарных днях. Допустим, выдать покупателю счет-фактуру надо в течение 5 календарных, а не рабочих дней с момента отгрузки товаров. Это было и раньше, но уточнение потребовалось, поскольку с 2006 года большинство сроков определяются в рабочих днях. Еще из перечня льгот, введенного в статье 149 НК РФ, исключены операции нотариусов и самостоятельно работающих адвокатов. Впрочем, они все равно не станут платить НДС, поскольку он берется лишь с организаций и ПБОЮЛ (ст. 143 НК РФ). Нотариусы и адвокаты с 2007 года вычеркнуты из перечня лиц, приравненных к предпринимателям. Это видно из корректировки пункта 2 статьи 11 НК РФ.

В целом же за все время правления Владимира Путина, самое странное, что произошло с НДС – принятие определения КС РФ от 8 апреля 2004 г. № 169-О. О нем мы немного поговорим.

Если НДС поставщику оплачен из заемных средств, его нельзя вычесть до погашения долга. В 2004 году это определение Конституционного суда (от 8 апреля 2004 г. № 169-О по делу ООО «Пром Лайн») стало, наверное, самым скандальным документом. Ряд зарубежных инвесторов даже планировали прекратить свой бизнес в России. Сначала судьи КС РФ заявили – нас неправильно поняли: мы говорили лишь о задолженности, что «явно не подлежит оплате в будущем» (из определения от 4 ноября 2004 г. № 324-О). Потом то же самое сообщил Президиум ВАС РФ в постановлении от 14 декабря 2004 г. № 4149/04 (по делу ООО «Фабрика „Евромебель“). С 2006 года разрешили вычитать даже НДС, неоплаченный партнерам, и казалось проблема ушла. Но если налог так и не будет перечислен контрагенту, то у организации нет реальных затрат. Значит, и НДС нельзя уменьшить – ссылаясь на Определение № 169-О, говорят чиновники. Кроме того, документ используют, контролируя вексельные операции. Так что покажем несколько споров, связанных с его применением.

Выигрывать можно и в безнадежных обстоятельствах, – показывает спор налогоплательщика. Он требовал возместить НДС в сумме 198,2 млн рублей. Это «входной» налог на стоимость закупленного металлопроката, который компания оплатила из средств, вырученных от продажи собственных векселей. Большой частью (400 из 523 млн руб.) они не были погашены ко дню суда. Уставный капитал фирмы – 10 000 рублей, работало там четыре сотрудника, сумма НДС, заявленного к возмещению, превышала годовую прибыль в 113 раз, у предприятия имелась задолженность перед бюджетом… В общем, явный лжеэкспортер – решил Девятый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 8 ноября 2005 г. № 09АП-10889/05-АК. Вдобавок арбитры усомнились в деловой цели операций. Например, непонятно, почему Судостроительный банк взял необеспеченные векселя ООО «ЕНС». Их цена близка к номиналу, компания практически неизвестна, а до погашения ценных бумаг оставался почти год. Налицо отсутствие реальных затрат, о которых говорилось в Определении № 169-О.

Эти утверждения опровергнуты постановлением ФАС МО от 6 февраля 2006 г. № КА-А40/14179-05. Часть экспортированного товара налогоплательщикам приобретена на Украине, и он заплатил НДС на таможне. Это деньги поступили в бюджет, поэтому входной НДС нужно вычесть, несмотря на все подозрения. В Определении № 169-О изучались закупки на внутреннем рынке, оно неприменимо к зарубежным приобретениям. Такой справедливый вывод – сделал арбитраж. С подсказки налогоплательщика он прокомментировал и действия банка: не исключено, что тот сразу же передал векселя третьему лицу и получил доход.[71] Довод о неизвестности общества тоже ошибочен – компания зарегистрирована столичным управлением налоговой службы, как оптовый поставщик нефтепродуктов. Такая деятельность обычно прибыльна и наценка при ней невелика. Это объясняет значительный разрыв между выручкой и чистым доходом. Добавим, что у оптовиков иногда работают всего несколько сотрудников, и обвинение по низкой численности можно опровергнуть. Долг перед бюджетом невелик и частично уже погашен – заявили представители ООО, показав платежки. Дело направили на новое рассмотрение с доводами, выгодными для фирмы.

Определение КС РФ от 8 апреля 2004 г. № 169-О ударило по лизингодателям, у которых часто деятельность финансируется за счет привлеченных средств. Невозможность уменьшить НДС фактически заставляло компании уходить с рынка. К счастью этого не произошло. Сначала КС РФ смягчил свою позицию, а потом налоговики указали, что при лизинге можно вычитать НДС, даже если имущество приобретено за счет пока непогашенных займов. Так, к примеру, сообщалось в письме УФНС России по г. Москве от 25 марта 2005 г. № 18–11/19181.

Без судов все равно не обходилось, например, в незаконном вычете налога (на сумму около 27 млн рублей) обвинили ООО «Скания-Лизинг». По мнению чиновников, предприятие работало с убытком и лишь за счет кредитов. Опровергая претензии, налогоплательщик сослался на специально отобранные факты. К ним относилась подтвержденная платежками справка о поступлениях от лизингополучателей. Имеющиеся и самостоятельно заработанные обществом суммы (свыше 300 млн руб.) позволили оплатить весь входной НДС за счет собственных поступлений, не прибегая к кредитам. Впрочем, организация признавала их наличие, использовав это обстоятельство для своей защиты. Были предъявлены документы, показывающие – финансирование обеспечивалось под конкретные договора лизинга.[72] Это помогло сделать сразу два утверждения. Первое – кредиты и суммы процентов по ним экономически обоснованны, поскольку очевидна их связь с предпринимательской деятельностью. Второе – чиновники зря говорят о «создании… искусственного круговорота заемных (кредитных) средств», позволяющего не платить НДС. «Скания-Лизинг» доказала деловую цель займов – решил суд, назвав правомерным вычет НДС (постановление ФАС МО от 24 апреля 2006 г. № КА-А40/3080-06). Так что желательно обеспечить целевое расходование займов, поскольку так проще аргументировать законность уменьшения НДС. Подчеркнем – наладить обособленный учет именно желательно, а не обязательно.

Закончим разговор о НДС одним несбывшимся обещанием и абсурдным судом.

Пора «исключить, наконец, налогообложение авансовых платежей» – еще в мае 2004 года заявил Владимир Путин, выступая с очередным посланием Федеральному собранию. «Пора, пора» – дружно отвечали все чиновники, комментируя речь президента. А потом изменили кодекс и теперь нужно платить НДС с большинства предоплат российских клиентов, в том числе полученных материалами, услугами, иными средствами взаиморасчета. Раньше (до 2006 года) им облагались только денежные авансы. Расчет этого НДС – тема отдельного обсуждения.

До конца 2005 года пункт 1 статьи 162 НК РФ указывал, что налоговая база увеличивается на суммы авансовых или иных подобных платежей.[73] Но налоговая база должна характеризовать объект налогообложения, для НДС – реализацию. Так считали отдельные плательщики, ссылаясь на пункт 1 статьи 53 и пункт 1 статьи 146 НК РФ. Этим положением, по их мнению, противоречила статья 162 НК РФ. Следовательно, НДС с авансов незаконен.

Подобного взгляда, в частности, придерживались специалисты ОАО «КамАЗ» и сначала с ними даже суд согласился (постановление ФАС ПО от 4 июля 2002 г. № А65-17805/2001-СА3-9к). Налогоплательщик смог отсрочить уплату НДС почти на 1 млн рублей. Эта сумма была начислена лишь за один месяц. Что же будет, если во всей стране организации перестанут начислять НДС с авансов – этот вопрос задали в Президиуме ВАС РФ. Туда инспекция пожаловалась на окружной суд и выиграла дело (постановление от 19 августа 2003 г. № 12359/02). Выяснилось, что противоречия кодекса Президиум ВАС РФ не интересуют. Из всех норм он выбрал самую невыгодную для налогоплательщика, указав что денежные авансы облагаются НДС. С этим позже согласились Конституционный суд (определение от 25 января 2005 г. № 32-О). ФАС ПО тоже изменил свою точку зрения (постановление от 8 апреля 2004 г. № А65-17805/01-СА3-9К-8). Так что если речь идет о значительных суммах, то сложно выиграть, используя недоработки авторов НК РФ.

Расхождения в кодексе законодатели так и не устранили. Зачем, если суд их не видит. Ограничились лишь корректировкой расчета НДС с авансов. Теперь он берется с любых, в том числе неденежных поступлений, за исключением платежей по товарам, работам, услугам, длительность изготовления которых превышает шесть месяцев (п. 13 ст. 167 НК РФ). Эти товары, работы и услуги должны быть в перечне, утвержденном постановлением Правительства России от 28 июля 2006 г. № 468.[74] Кроме того, налогоплательщик обязан вести раздельный учет подобных товаров и входного НДС по расходам на их производство. Наконец, получая освобождение от налога с авансов, надо иметь документы, подтверждающие длительность производственного цикла, а также контракт (или копию) с покупателем. В общем, льгота невелика, а хлопот с ней много. Президентское послание не выполнено.

Есть дела, которые сейчас уже неактуальны, но надолго остались в истории. Например, это «изначально хорошо задуманная и юридически чистая схема». Так некоторые журналисты назвали приемы, позволяющие вычесть НДС с помощью фиктивных закупок песка и получения страховки.[75] Странное у них понимание «юридической чистоты». По нашему мнению, эта схема незаконна. Использующим ее компаниям были предъявлены многомиллиардные претензии. Одному «АвтоВАЗу» доначислили НДС на 2,7 млрд. руб. и штраф на 5,2 млрд. руб.

Этот способ «оптимизации налогов» почти открыто пропагандировала страховая компания «Константа» из Санкт-Петербурга. При этом ее представители всячески рекламировали свое изобретение во властных кругах, а затем утверждали, что оно одобрено на высоком уровне. Сами же налоговые операции укладывались в три этапа, показанных в письме Госналогслужбы России от 13 ноября 1998 г. № ВНК-6-18/825. На первом налогоплательщик (к примеру, «АвтоВАЗ») закупал песок, расплачиваясь за него своими векселями. Сам песок продавец не отгружал, отдавая взамен простое складское свидетельство. Получая его, завод как бы приходует товар, дебетуя счет 41, а по счету 19 отражает входной НДС. На втором этапе налогоплательщик отпускает песок новому покупателю, списывая его стоимость со счета 41. Одновременно он обращается в «Константу» и получает право на страховку, если товар не будет оплачен. Последний факт запланирован сразу – оплаты не поступает и в качестве страховки «Константа» выдает свой вексель. На третьем этапе этот вексель «АвтоВАЗ» отдает фирме, у которой закупил песок, оплачивая товар. После этого заводу возвращают ранее выданный им вексель. У автомобилистов не остается долгов.

Раз нет долгов, то НДС, учтенный на счете 19, компания предъявляет к вычету. Налог со стоимости якобы реализованного песка не начисляется. В то время, когда применялась схема, его еще разрешалось считать по оплате, а оплата за реализованный товар не поступила. Завод получил страховое возмещение, но с него НДС ранее не взимался.[76] В итоге у фирмы, не заплатившей и копейки, появляется НДС, который уменьшает долг перед бюджетом. Так как у участников схем имелась налоговая задолженность они довольствовались ее снижением. До требований о возврате фиктивных переплат дело не доходило. Может поэтому государство не обращало особого внимания на ситуацию пока дело касалось мелких и средних компаний. Тревогу забили, когда уловку освоили представители крупного бизнеса, наподобие автозавода и «Лебединского горно-обогатительного комбината».

Были изданы грозные письма налоговиков, а в конце 1998 года с обвинениями в адрес «АвтоВАЗа» выступил Евгений Примаков (тогда – руководитель Правительства России). Он взял расследование «песочного дела» под личный контроль. Но в мае 1999 года Примакова отправили в отставку и постепенно все забылось. В итоге, от схемы больше всего пострадали обычные предприятия, честно начислявшие все налоги. Их с 2000 года заставили платить налог со страховки, получаемой при действительной неоплате товара. Это изменение внесли действующий в то время закон о НДС.

Автозавод за использование схемы расплатился многомиллиардными штрафами. Имелось множество причин, из-за которых налогоплательщик не смог оспорить санкции, но мы хотели бы выделить три ошибки. Первая – использование в схеме товара, не имеющего никакого отношения к деятельности фирмы. Операции с такими ценностями всегда привлекают внимание. Тем более, если количество закупаемого товара превышает все разумные пределы. По документам вазовцы приобрели 50 млн тонн песка, для перевозки которых требуется примерно 780 000 вагонов. Надеясь, что такая сделка не заинтересует проверяющих, налогоплательщик допустил вторую ошибку. Третьей стало отсутствие денежных платежей, полностью замененных вексельными операциями. Никто не позаботился о том, чтобы хоть часть операций проводить по безналичному расчету. Это было возможно и не привело бы к начислению налогов. Налогоплательщики не учли правило, – стопроцентно вексельные расчеты для налоговиков подозрительней, чем те, где оплата выполняется и деньгами, и векселями. Могут быть исключения, но они редки.

Из историй, основанных на разъяснениях чиновников, нельзя обойти эпопею с Центральной консультационной службой МНС России (далее – ЦКС). Эта структура была создана когда налоговое ведомство возглавлял Александр Починок. Он уверял, что ЦКС нужна для «полного удовлетворения потребностей населения в налоговом консультировании» (из письма МНС России от 20 декабря 1999 г. № АП-6-25/1029@).

Забота о населении – вещь хорошая, но мы в ней сомневаемся. Случилось так, что в 1999 году одному из авторов предложили возглавить одно из подразделений ЦКС в Московской области. При этом требовали выполнить две задачи. Во-первых, зарабатывать на консультациях. Во-вторых, сделать так, чтобы бухгалтеры не обращались с вопросами в инспекцию, отвлекая ревизоров и задаром получая советы. С решением второй задачи обещали помочь. Планировалось, что налоговики станут давать минимальные консультации, рекомендуя с другими вопросами идти в службу.

Разумность предложения показалась сомнительной, местная структура так и не создана. Судьба ЦКС тоже печальна. После ухода Александра Починка, она сразу оказалась в загоне. Новый руководитель МНС России (Геннадий Букаев) не особенно приветствовал консультантов и запретил сообщать им информацию о налогоплательщиках (телеграмма МНС России от 18 августа 2000 г. № БГ-6-09/627@), поскольку так разглашалась налоговая тайна. Сейчас консультанты выжили в основном там, где у них хорошие связи с руководством местных инспекций и налоговых управлений. Кроме того, ЦКС спасало название. Всем структурам МНС России еще в 2002 году запретили давать платные консультации, – приказом МНС России от 21 мая 2002 г. № БГ-3-18/263. Но он в правовых системах не размещался. Поэтому вначале даже судьи считали разъяснения государственными, освобождающими от штрафов (пример – постановление ФАС СЗО от 22 ноября 2002 г. № А56-22769/02 по делу «Иксворт Инвестментс Лимитед»). Потом они начали разбираться в истинном статусе указаний ЦКС, но многие плательщики еще верили в их официальность. Во-многом ради этого они тратили деньги на консультации, шли с ними в арбитраж… и проигрывали. В частности, так случилось с ЗАО «Братскавиапром» (постановление ФАС ВСО от 2 июля 2003 г. № А19-21233/02-33-Ф02-1952/03-С1).

Лишь в 2005 году чиновники решили вмешаться. Они разъяснили, – любые ответы ЦКС «не являются официальной позицией налоговых органов… и не имеют юридической силы» (из письма ФНС России от 15 апреля 2005 г. № ШС-6-14/316). Об этом же сообщили в ВАС РФ и в окружные арбитражные суды. В одном из них, похоже, решили посмеяться над фискалами.

Когда письмо ФНС России уже было издано, в Поволжском округе рассматривалась претензия к «Волготанкеру». Эту компанию, связанную с «ЮКОСом», проверяли постоянно, а в данном случае речь шла о типовом отказе в возмещении НДС на сумму около 8 млн рублей. У предприятия имелась выручка от транспортировки экспортируемых товаров, что подтвердил его банк. Но в свифт-сообщениях, показывающих поступление денег, не указаны реквизиты инвойсов (документов по которым отгружен товар). Значит, экспорт не подтвержден – решили налоговики. Судьи не согласились (постановление ФАС ПО от 26 июля 2005 г. № А55-14499/04-41). Во-первых, они изучили документы и увидели все нужные реквизиты. Во-вторых, арбитры посмотрели пункт 4 статьи 165 НК РФ, где говорится – какие документы необходимы, чтобы подтвердить оказание услуг по транспортировке экспортируемых товаров. Требуемые документы имеются, а об инвойсах и свифт-сообщениях в статье 165 НК РФ напрямую не сказано. Данного мнения, пояснил суд, придерживается и главное экспертное управление ЦКС, что также свидетельствует о законности действий «Волготанкера». Инспекция проиграла.

В тексте мы не раз говорили о защите Конституционным судом малого бизнеса. Это было важно для многих, даже крупных фирм, но сейчас – уже история. Поэтому скажем кратко – главным документом здесь стало постановление Конституционного суда от 19 июня 2003 г. № 11-П. Там суд указал, что с введением новых налогов, нельзя отменять гарантии, предоставленные организациям и ПБОЮЛ на определенный срок. Им обещали не применять ухудшающие налоговые законы в течение четырех лет после регистрации плательщика (ныне отмененная ст. 9 Федерального закона от 14 июня 1995 г. № 88-ФЗ). Данную норму государство должно соблюдать и не вправе отменять задним числом.

Гарантия Конституционного суда порадовала. Но потом выяснилось – действует она избирательно. К табачным компаниям арбитры ее применили, а к нефтяникам – нет.

Историю налога с продаж многие считают, как минимум, слабостью Конституционного суда. А иногда – позором. Так резко оценивают постановление КС РФ от 30 января 2001 г. № 2-П. В нем суд признал налог неконституционным, но указал – доходы от него уже определены в бюджете. Так что государство может их собирать до конца года, целых одиннадцать месяцев. Нарушайте основной закон – казна дороже. Так фактически велел КС РФ.

Сейчас такое решения – обыденность. В 2001 году оно стало шоком для юристов. Тогда еще не привыкли к тому, что суд «выражает свое согласие с целесообразностью взимания налога в ущерб законности».[77] И ругали его, ведь он «фактически уклонился от конституционной защиты прав граждан». Последнюю цитату мы взяли из книги Александра Жилина «Налоговые диверсии против России», где рассказано о любопытном эксперименте. Основан он был на отказе суда возвращать налог организациям и ПБОЮЛ, поскольку они – лишь «юридические плательщики». В терминологии КС РФ это значит, – такие лица реальных затрат не несут. Сумму налога они включают в стоимость проданных товаров (работ и услуг). Их покупатели – фактические плательщики налога. Но их права в Постановлении № 2-П не рассматривались.

Господин Жилин, как фактический плательщик, подал свою жалобу в КС РФ. Но ее не приняли, указав «налогоплательщиками… являются организации и индивидуальные предприниматели». Следовательно, права обычного гражданина не нарушены и его жалоба не рассматривается (письмо секретариата КС РФ от 17 января 2003 г. № 13981, определение КС РФ от 20 ноября 2003 г. № 409-О). Если бы с ней обратилась фирма или ПБОЮЛ, то выяснилось бы, что и тут права не нарушены. Когда надо, эти лица становятся только номинальными плательщиками. У них нет оснований на возврат излишне внесенных косвенных налогов. Так сказано в определение КС РФ по делу ООО «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь». Жонглируя словами «юридический» и «фактический», Конституционный суд умело защищает бюджет, всегда подбирая аргументы, выгодные казне.

Из-за этого, на наш взгляд, страдают не только налогоплательщики, но и сам КС РФ. Его уже перестали воспринимать, как строгого контролера, отменяющего противоправный документ. Похоже, что в глазах КС РФ превратился в ворчуна, который много ругается, но ничего не делает. Так к нему и относятся. К примеру, он назвал взносы, в пенсионный фонд, введенные для ПБОЮЛ дискриминационными и требующими нового правового регулирования, то есть закона (постановление КС РФ от 23 декабря 1999 г. № 18-П). Но пока этого регулирования не появилось, приходилось отчислять завышенные взносы. Деньги в казну поступали и лишь в 2003 году пенсионщики признали наличие переплат и разрешили их зачесть в счет будущих взносов в фонд (письмо ПФ РФ от 4 июня 2003 г. № МЗ-09-23/5698).

Есть и другие показательные истории, с тем же налогом с продаж. Недостатки этого налога, указанные в Постановлении № 2-П не устранили. Депутаты лишь заменили закон о налоге с продаж на отдельную главу НК РФ. Она также была обжалована. Ее неконституционность признали, только налог взимался еще 11 с лишним месяцев (определение КС РФ от 14 января 2003 г. № 129-О по делу ООО «Кока-Кола Ботлерз Орел»). Потом его отменили, однако не по требованию КС РФ. Срок действия налога изначально ограничили 2004 годом (ст. 4 Федерального закона от 27 ноября 2001 г. № 148-ФЗ).

Вспоминаются и другие странности Конституционного суда, но их не стоит перечислять. Уже давно ясен вывод: КС РФ может защитить, только в делах, не приносящих особого ущерба для бюджета. Нельзя верит в его беспристрастность в тех ситуациях, что могут обернуться существенной экономией налогов для плательщиков. Даже если экономия законна, обращение в Конституционный суд может быть бесполезным или опасным. Это показывают многие дела, например «КАМАЗа» (см. раздел 22.8) или ООО «Пром Лайн», показанное в разделе

С изменениями НК РФ будут введены новые правила расчета сроков проверок. Надеемся, что в применении они окажутся лучше прежних. У старых было много недостатков, позволявших чиновникам выполнять почти бесконечные ревизии (табл. 41)