Альберт посмотрел в зеркало и покачал головой.

– Давай-ка помогу, сынок. – Посол сам завязал ему галстук, манипулируя изящно, как факир. – Вот теперь хорошо. Пирсяне вряд ли что-то смыслят в узлах, скорее всего, у них вообще нет галстуков, но мы же делаем это для себя, верно?

Альберт млел. Выпускник Дипломатической Академии не мог и мечтать, что окажется в составе Чрезвычайной Миссии. Сокурсники разлетались по Федерации, занимая должности простых референтов, и Альберт не надеялся, что его карьера начнется удачней. Он уже отправил резюме в консульский отдел на Бетельгейзе, когда вдруг раздался звонок из Госдепартамента.

Через шесть часов он был на борту правительственного корабля. Автопилот женским голосом поприветствовал «господина первого помощника Чрезвычайного Посла» – у Альберта от сознания собственной значимости чуть не случилась истерика, – и миганием плафонов проводил его до слип-камеры.

Увидев, что одна из двух капсул уже занята, Альберт аккуратно повесил брюки и лег на свободное место.

– Спасибо, гос…

– Валерий Петрович. «Господин Чрезвычайный Посол» будет внизу, на людях. То есть… на пирсянах. – Он саркастически выгнул брови. – Давай-ка без церемоний, сынок, иначе не сработаемся.

Альберт улыбнулся и лишь сейчас вдохнул – глубоко, по-настоящему. И заметил, что раньше он как будто не дышал, а впитывал воздух кожей – с того момента, когда посмотрел на закрытую капсулу и обнаружил под колпаком Новикова. Если б не гибернаторы, Альберт, наверное, не уснул бы. Валерий Петрович Новиков! Ну надо же!

– Одеколоном не пользуешься? – спросил Посол. – Правильно. Да, и вот еще что: не вздумай класть под язык ментоловую пластинку.

– Нас предупреждали.

– В системе Йокт все посольство на корм рыбам отправилось. Из-за одной ментоловой пластинки, будь она неладна… Никогда не угадаешь, чем ты их огорчишь, а чем огорчишь еще сильнее. – Надев пиджак, Новиков взял с полки вакуумную щеточку.

– Внимание! До посадки десять минут, – объявил автопилот.

– Благодарю, – ответил Посол динамику.

Вот, что нравилось Альберту в дипломатах старой закалки. Школа, Традиция, Характер – он не знал, как назвать это одним словом. Если только – Судьба?

Майкл Маклухин, чье имя носила Академия, улыбался, когда его вели в ритуальную барокамеру на планете Воздушная, улыбался, когда стрелка манометра уже сделала четыре полных круга, и продолжал улыбаться – когда она завертелась в обратную сторону. Собственно, кроме улыбки там ничего и не осталось. Но это была улыбка Дипломата.

– Валерий Петрович… – произнес Альберт нерешительно, будто пробуя имя-отчество на вкус. – У нас есть хоть какая-то информация о Пирсе?

– А то ты не знаешь хмырей из разведки! «Наличие оружия массового поражения не исключено». Вот и вся информация. У них – высотные снимки, у нас – общение с людьми… то есть, с пирсянами. Хотя они, считай, те же люди. Природа – женщина ленивая, новые виды изобретать не торопится.

– Если бы она еще мозги одинаково вправляла… – вставил Альберт.

– Э-э! Тогда зачем нужна Академия? Мозги!.. Хорошо сказал, сынок. Если бы она их умела вправлять… – Новиков задумался, и в глазах у него мелькнуло что-то юношеское, сентиментальное. – Вот когда я прибыл на Луизу-4…

– Я помню, помню! – Он глубоко кивнул, почти поклонился.

– Ты? Помнишь?! Да тебя еще в проекте не было.

– Из учебника. Мы про вас проходили!

– Хм… Я уже в учебнике? Это старость.

– Это слава, Валерий Петрович! – горячо возразил Альберт. – А что, вы действительно?..

– Протопал босиком по раскаленным углям. Дорожку выложили прямо от челнока, я уже на трапе чуть плясать не начал. Двенадцать метров, все – по уголькам, н-да… Бежать нельзя, орать нельзя. Шаг в сторону – разрыв отношений. Потом луизяне признались, что для заморских гостей у них принято выстилать два ликрика Большого Тепла. По-нашему – восемь метров.

– А вам, значит, три насыпали?

– Боялись обидеть. Я все-таки не из-за моря прибыл, а из-за неба. Дольше путь – душевней встреча… Ничего, регенерацию ног мне оплатил Госдеп. Хожу, как видишь.

– Зато теперь Луиза-4 – наш основной стратегический партнер!

– Да. А интендантская служба снабжает сотрудников посольства огнеупорными чулками.

Альберт заметил, что все еще стоит в тапочках, и вынул из коробки лаковые туфли.

– Новые? – поинтересовался Посол.

– Конечно, Валерий Петрович. На мне все новое.

– Все – это правильно. Кроме обуви. Примета, понимаешь ли, нехорошая. Держи. – Он бросил Альберту медный пятак с гербом в виде глобуса и колосьев. – Под левую пятку. Монета счастливая, она у меня еще с первой экспедиции.

– Вы серьезно в это верите? – спросил Альберт, подкладывая пятак в ботинок.

– На тридцатом году службы начнешь верить и в черных кошек, и в пустые канистры, и в Альтаирское божество Пиду. Думаешь, что – старик не волнуется? Шестнадцать удачных контактов с внеземным разумом, и каждый раз… как первый раз, поверь мне, сынок. Ведь кто принимает на себя главный удар? Солдаты? Нет. Военные приходят туда, где дипломаты уже проиграли. Вот поэтому мы и не имеем права проигрывать. Контакт – любой ценой.

Альберт слушал разинув рот, хотя Луну Посол ему не открыл. То же самое говорили преподаватели, словно у всех у них была одна задача: заставить студентов покинуть Академию, пока не поздно.

– Три минуты до посадки, – доложил автопилот.

– Благодарю… Ну что ты скис? – Новиков весело пихнул Альберта в бок. – Все не так страшно. Представь, с какими трудностями сталкиваются чужие эмиссары на Земле. Взять, к примеру, Имедрол. У них же вечный демографический кризис, ты в курсе?

– В учебниках этого не было, – обронил Альберт.

– Еще бы! За многие века недонаселения на Имедроле сформировались новые этические принципы. Так вот, вообрази картину, – он покхекал, – является к нам делегация из одних женщин… Пришлось переносить их консульство в рыбацкий поселок под Находкой. Там хоть народу поменьше. Да все равно срам. – Новиков безнадежно махнул рукой. – А застольный этикет? Вообще отдельная тема!

– Думаете, нас будут угощать? – с тревогой спросил Альберт.

– Готовиться всегда нужно к худшему.

– Есть посадка, – донеслось с потолка.

– Благодарю, – сказал Новиков, выходя к шлюзу.

Альберт последний раз оглядел себя в зеркало и направился следом.

Челнок по договоренности протокольных отделов сел на площади перед дворцом из белого камня. Стены были украшены гюйсами и штандартами с изображением знакомых животных: пчелы, жалящие медведя, зайцы, забивающие топорами лису, а также волк, разгоняющий палкой свору собак.

Погода стояла хорошая, в Москве ее назвали бы июнем. Аборигенов собралось много: все веселились, все были одеты во что-то легкое. Женщины Альберту в общем и целом понравились. Те, что помоложе, разгуливали топлесс, и он отчего-то вспомнил про планету Имедрол. На душе потеплело. С такой цивилизацией воевать не хотелось, а хотелось тесно сотрудничать и крепить связи изо всех сил.

– Похоже, нам рады, – обронил Новиков.

К челноку приблизился мужчина в коротком пестром халате и что-то по-своему прогундосил.

«Вы прибыли вовремя», – озвучил микропереводчик.

– Для меня это огромная честь – первым ступить на вашу гостеприимную землю, – торжественно произнес Посол.

«Гимм гимм оримм», – раздалось из транслятора, висевшего у него на груди.

– Это все, что я сказал? – удивился Валерий Петрович. – Не густо.

Приветственная речь не могла состоять из трех слов, поэтому он набрал воздуха и заговорил снова:

– От лица Федерации, которую я уполномочен представлять на вашей…

«Гимм», – брякнул переводчик и замолчал.

Мужчину в халате это вполне удовлетворило.

– Нимм, – ответил он, что означало:

«Долгие разговоры – не для алчущих дружбы».

Новиков кашлянул и покосился на Альберта.

– Чую, без банкета не обойдется. Держись, сынок.

Толпа расступилась, и у дворцовой стены показалась деревянная кровать. Впрочем, скорее, телега. Или все же кровать, только на больших колесах.

– Иииг о! – сказал Альберту пирсянин.

Кто он такой – церемониймейстер, самодержец или простой активист, было не ясно, но соплеменники против его переговорных инициатив не возражали, и значит, фигура в халате была легитимной.

«Выбери специи», – динамик донес эти слова с некоторой паузой, будто усомнился в адекватности перевода.

Альберт растерянно посмотрел на Посла.

– Вероятно, имеется в виду сопровождение, – шепнул тот. – То есть, некое специальное сопровождение. То есть… короче, ты не глупее меня, сынок.

Действительно, пирсянин подразумевал нечто подобное. По крайней мере, его жест относился к лучшей части встречающих.

– Го! Го! – поддержала толпа.

Смысл дошел до Альберта и без переводчика:

«Не медли, покажи свой вкус».

– Я так не могу, Валерий Петрович, – пробормотал он.

– Не «Петрович», а «господин Чрезвычайный Посол»! – процедил Новиков. – Зачем ты еще здесь нужен? Потрещать в микрофон я мог бы и без тебя.

Альберт с ужасом следил за тем, как кровать выкатывают на середину площади.

– Но это же… аморально?

– Аморально – провалить Миссию и вместо партнеров получить врагов.

Альберт обреченно вышел вперед и, рассмотрев десяток кандидатур, указал пальцем на блондинку лет двадцати.

Площадь взорвалась радостным гиканьем.

– Они определенно одобряют, – сказал Посол, когда помощник вместе с избранницей отступили к челноку. – Медаль «За стойкость» уже твоя, сынок.

– Ибе! – произнес пирсянин, простирая руки к деревянной кровати.

Блондинка хихикнула. Альберт густо покраснел.

– Ну?.. – буркнул он. – Перевод будет, или я мысли читать обязан?

– А что там читать? – откликнулся Новиков. – По-моему, все ясно. Надеюсь, у тебя прививки сделаны?

– Сделаны, – машинально ответил помощник, – но я…

«Будьте вместе!» – с опозданием озвучили микродинамики.

– Это отвратительно. – Альберт скрипнул зубами. – На глазах у толпы!..

– Что ж, мы всегда выступали за открытую политику. – Посол подтолкнул их в спины, аборигенку – мягко, скользнув ладонью по талии, помощника – жестче, костяшками в позвоночник.

Альберт подсадил девушку и забрался на ложе сам. В ту же секунду четверо дюжих мужиков покатили кровать во дворец. Альберт озадаченно уставился на блондинку. Та ответила благодарным взглядом, и он вдруг осознал, что жизнь иногда бывает чуть лучше, чем о ней принято думать.

– Нам не нужно заниматься этим на улице?

– Забавный путник, – сказала пирсянка, когда транслятор выдал ей перевод. – Такое таинство не для посторонних.

Посол сцепил пальцы в замок и потряс ими над головой. Альберт бодро закивал и увидел, что через площадь спешит группа женщин с рулоном цветастой материи. Размотав ткань, они набросили ее сверху – получился приличный полог.

– Как тебя зовут? – спросил Альберт у блондинки.

– Я для тебя! – ответила девушка, очаровательно хлопая ресницами.

– Ты мне тоже нравишься. Но как тебя все-таки зовут?

– Забавный путник. Я для тебя, а ты для меня. Вместе, понимаешь?

– Кажется, понимаю. – Альберт погладил ее по щеке и попытался поцеловать.

– Зачем торопиться? Разве для этого ты прошел двенадцать небесных порогов?

– Тринадцать с половиной, – уточнил он. – Световых лет. Но в принципе, ты права. А мы действительно будем одни?

– Не одни, а вместе. И вместе с нами еще три помощницы.

– Три?!

– Если в тебе много силы, помощниц будет больше.

– Я обожаю эту планету! – воскликнул Альберт.

– Ннумх, – скромно ответила блондинка.

«Конечно, забавный путник, тебе нравится Пирс и все, что на нем происходит, иначе какой смысл было проходить тринадцать с половиной небесных порогов?»

«…в связи с чем считаю начало дипломатической Миссии успешным».

Щелкнув по клавише, Посол отправил доклад в Госдепартамент и сладко, навыворот, зевнул.

В мозгу теснились впечатления – слишком много для немолодого уже человека. Ярче всего запомнился, как всегда, банкет. Новиков произносил длинные тосты, которые неизменно переводились как «Дыннц!», и вскоре он оставил попытки обаять хозяев красноречием. Пирсяне и без того были настроены дружелюбно. Молекулярный сканер в ногте, который Посол периодически окунал в стакан, ничего опасного не регистрировал: травить дипломатических работников – по крайней мере, нарочно – на Пирсе не собирались.

Вино напоминало свекольную брагу, а сам ужин состоял из мутной похлебки. Вкушая суп деревянной палочкой, Новиков отмечал общий культурный упадок. К тому же, местные повара не слишком пеклись о санитарии: он неоднократно вынимал изо рта длинные светлые волосы, а на дне глиняного горшочка обнаружил и вовсе инородный предмет.

Валерий Петрович достал из кармана пятак, заметно потемневший в процессе варки, и, подбросив монету с большого пальца, поймал ее в хлопок.

Орел.

Семнадцатая экспедиция, снова как будто удачная. Странно: вот он уже и в учебниках. Это старость, никуда не денешься. Хотя, кажется, есть у нее и плюсы.

Новиков почесал дряблую грудь и проглотил дезинфицирующую таблетку. Помощник сказал, что прививки у него сделаны, но кто же знает, какие в этой глуши специи?