<p>Агата Кристи</p> <p>Кукла в примерочной</p>

Кукла лежала на большом, обитом бархатом кресле. В комнате царил полумрак — лондонское небо хмурилось. В мягком серовато-зеленом сумраке расплывались зеленоватые пятна чехлов, занавесей и ковров, сливаясь в одно целое. Сливалась с ними и кукла. Она лежала в неуклюжей позе, безвольно раскинув руки и ноги, — безжизненное нарисованное личико, бархатная шапочка, платье зеленого бархата. Ее взяли из кукольного театра по прихоти какой-то богатой дамы, чтобы посадить рядом с телефоном или оставить валяться среди диванных подушек. И вот она лежала, развалясь, навеки обмякшая и все-таки странно живая. Она казалась декадентским порождением двадцатого века.

Сибилла Фокс быстрым шагом вошла в комнату, держа в руках образцы узоров и какой-то набросок, и взглянула на куклу — с неясным чувством недоумения и замешательства. Однако что именно ее смутило, она не поняла. Вместо этого ей вдруг подумалось: «А куда все-таки подевался образец узора для синего бархата? Где я его могла оставить? Уверена, он только что был где-то здесь». Она прошла на лестницу и крикнула, обращаясь к работнице в мастерской наверху:

— Элспет, Элспет, у тебя там нет синего узора? Миссис Феллоуз-Браун придет с минуты на минуту.

Затем вернулась, зажгла свет и снова бросила взгляд на куклу. «И где же все-таки… ах, вот он». Она подняла узор с пола — как раз там, где тот выскользнул у нее из рук. С лестничной площадки донесся привычный шум останавливающегося лифта, и через минуту-другую в комнату в сопровождении песика пекинеса, громко отдуваясь, вошла миссис Феллоуз-Браун, словно пригородный поезд, шумно прибывающий на небольшую станцию.

— Собирается дождь, — проговорила посетительница. — Будет настоящий ливень!

Она швырнула в сторону меховую горжетку и перчатки. Вошла Алисия Кумби. Теперь она участвовала в процедуре примерки нечасто, лишь когда появлялись особые клиенты, и миссис Феллоуз-Браун являлась одной из них.

Элспет, как старшая по мастерской, принесла платье, и Сибилла надела его на миссис Феллоуз-Браун.

— Ну что же, — проговорила та. — Пожалуй, неплохо. И даже очень хорошо.

Миссис Феллоуз-Браун повернулась боком к зеркалу и посмотрелась в него.

— Должна признаться, ваши платья положительно делают что-то с тем, что у меня сзади.

— Вы сильно постройнели в сравнении с тем, что было три месяца назад, — уверила ее Сибилла.

— На самом деле нет, — вздохнула миссис Феллоуз-Браун, — однако, признаюсь, в этом платье я выгляжу так, будто это правда. В том, как вы кроите, действительно есть что-то такое, что уменьшает объем задней части. Возникает такое ощущение, что ее у меня больше не… То есть, я хочу сказать, она есть, но в том виде, в каком бывает у большинства людей. — Она снова вздохнула и тем движением, каким обычно подбадривают беговую лошадь, похлопала себя по месту, вызывающему такое беспокойство. — Для меня это всегда было сущим наказанием, — пожаловалась она. — Конечно, в течение многих лет мне удавалось втягивать ее в себя, знаете ли, выпячивая переднюю часть. Но я больше не могу этого делать, потому что у меня теперь то, что спереди, не меньше того, что сзади. И я хочу сказать… одним словом, нельзя же втягивать сразу с двух сторон, правда?

— Вы посмотрели бы на некоторых других клиентов! — утешила ее Алисия Кумби.

Миссис Феллоуз-Браун попробовала пройтись взад и вперед.

— Спереди хуже, чем сзади, — посетовала она. — Живот всегда лучше виден. Или, может быть, всегда просто так кажется, потому что, когда вы говорите с людьми, вы стоите к ним передом, и в этот момент они вас не могут видеть сзади, но зато могут заметить живот. Как бы там ни было, я взяла за правило втягивать живот, и пусть то, что сзади, заботится о себе само. — Она еще больше повернула голову, слегка наклонив ее, и затем вдруг сказала: — Ах эта ваша кукла! От нее у меня прямо мурашки, будто от змеи. Как давно уже она у вас?

Сибилла бросила неуверенный взгляд на Алисию Кумби, которая выглядела смущенной и слегка расстроенной.

— Не знаю точно… некоторое время; никогда не помнила таких вещей, а теперь и подавно — просто не могу вспомнить. Сибилла, сколько она у нас?

— Не знаю, — ответила та кратко.

— Послушайте, — проговорила миссис Феллоуз-Браун, — от нее у меня точно мурашки ползут. Жуть! У нее, знаете ли, такой вид, словно она все время смотрит на всех нас и, наверно, смеется в свой бархатный рукав. На вашем бы месте я бы от нее избавилась. — При этих словах ее слегка передернуло, а затем она углубилась в обсуждение деталей будущего платья. Стоит или нет сделать рукава на дюйм короче? А как насчет длины? Когда все эти важные вопросы были благополучно решены, миссис Феллоуз-Браун облачилась в свою прежнюю одежду и направилась к двери. Проходя мимо куклы, она вновь посмотрела на нее.

— Нет, — процедила она, — мне эта кукла не нравится. Она словно является принадлежностью этой комнаты. Это выглядит противоестественно.

— Что она хотела этим сказать? — раздраженно спросила Сибилла, как только миссис Феллоуз-Браун спустилась по лестнице.

Но прежде чем Алисия Кумби смогла ответить, возвратившаяся миссис Феллоуз-Браун просунула голову в дверь.

— Боже мой, я совсем забыла о Фу-Линге. Где ты, крошка? Ну надо же!

Она застыла, глядя на него в изумлении, и обе хозяйки тоже.

Пекинес сидел у зеленого бархатного кресла, уставившись на куклу, сидевшую на нем с раскинутыми руками и ногами. Его маленькая мордочка с глазами навыкате не выражала ни удовольствия, ни возмущения, никаких чувств вообще. Он просто смотрел.

— Пойдем, мамочкин карапузик, — засюсюкала миссис Феллоуз-Браун.

Мамочкин карапузик не обратил на ее слова никакого внимания.

— С каждым днем он становится все непослушней, — произнесла миссис Феллоуз-Браун тоном составителя каталога добродетелей, вдруг обнаружившего еще одну, до сих пор неизвестную. — Ну пойдем же, Фу-Линг. Тю-тю-тю. Дома холосенькая петёнотька.

Фу-Линг слегка повернул голову и посмотрел искоса на хозяйку надменным взглядом, после чего возобновил созерцание куклы.

— Она явно произвела на него впечатление, — удивилась миссис Феллоуз-Браун. — Кажется, раньше он ее даже не замечал. Я тоже ее не замечала. Интересно, была она здесь, когда я приходила в прошлый раз?

Теперь две другие женщины переглянулись. Сибилла нахмурилась, тогда как Алисия Кумби сказала, наморщив лоб:

— Я же вам говорила… теперь у меня совсем плохо с головой, ничего не помню. Сколько уже она у нас, Сибилла?

— Откуда она взялась? — решительным тоном спросила миссис Феллоуз-Браун. — Вы ее купили?

— О нет, — почему-то Алисию Кумби такое предположение покоробило. — О, нет. Наверно… Наверно, мне ее кто-то принес. — Она встряхнула головой. — С ума сойти! — воскликнула она. — Просто с ума можно сойти, когда все улетучивается из памяти в следующий же момент.

— Ну, хватит, Фу-Линг, не дури, — резко заявила миссис Феллоуз-Браун. — Пойдем. А то мне придется взять тебя на руки.

И она взяла. Фу-Линг возмущенно тявкнул, но протест вышел неубедительным. Когда они удалялись из комнаты, Фу-Линг все норовил обернуться своей пучеглазой мордочкой в сторону лежащей на кресле куклы и бросить на нее поверх пушистого плечика внимательный, пристальный взгляд…

— От этой куклы, — проговорила миссис Гроувс, — у меня точно мурашки ползут, правду говорю.

Миссис Гроувс работала уборщицей. Она только что закончила процесс мытья пола, во время которого медленно пятилась по комнате, будто рак. Теперь она выпрямилась и начала не спеша вытирать в комнате пыль.

— Забавная вещь, — продолжила миссис Гроувс, — никогда не замечала ее до вчерашнего дня. А тут она, как говорится, буквально бросилась мне в глаза.

— Она вам не нравится?

— Я ж говорю, миссис Фокс, от нее у меня мурашки, — проговорила уборщица. — Это же неестественно, так не должно быть, понимаете? Эти свисающие ноги, и то, как она тут скрючилась, и хитрый, коварный взгляд ее глаз. У всего этого ненормальный вид, вот что я хочу сказать.

— Но до сих пор вы не обмолвились о ней ни словом, — заметила Сибилла.

— Да говорю же, не замечала ее… до сегодняшнего утра… Конечно, я понимаю, она тут уже некоторое время, но… — Уборщица замолчала, и у нее на лице появилось выражение озадаченности. — Такое разве лишь ночью приснится, — проворчала она, собрала тряпки, ведра и щетки и, выйдя из примерочной, пошла через лестничную площадку в другую комнату.

Сибилла все не могла оторвать глаз от куклы. Выражение замешательства на ее лице все возрастало. Вошла Алисия Кумби, и Сибилла резко обернулась на звук шагов.

— Алисия, как давно у нас эта тварь?

— Что, кукла? Моя дорогая, у меня ничего не держится в голове. Вчера, например… Боже, какая глупость… Я отправилась вчера послушать лекцию и прошла уже почти половину дороги, как вдруг неожиданно поняла, что не помню, куда иду. Уж я думала, думала. Наконец я решила, что, должно быть, в Фортнум. Я знала, что мне туда зачем-то нужно. Вы не поверите, но только вернувшись домой и выпив чаю, я припомнила, что шла на лекцию. Конечно, мне частенько приходилось слышать о том, как с возрастом люди становятся с приветом, но что-то у меня это получается слишком быстро. Вот и теперь я забыла, куда дела сумочку… и очки тоже. Куда я их положила? Не вижу. Я их только сейчас держала… Читала что-то в газете «Таймс».

— Они на камине, на самом видном месте, — проговорила ее собеседница, водружая очки на нос Алисии. — Но как, откуда взялась эта кукла? Кто ее принес?

— Тоже не помню, — пробормотала та. — Кто-то принес или передал… Я так думаю. Но она, кажется, подходит ко всему в комнате, правда?

— Пожалуй, чересчур хорошо, — ответила Сибилла. — Забавно, даже я не могу вспомнить, когда впервые тут ее заметила.

— Уж не происходит ли с тобою то же самое, что и со мной? — сказала мисс Кумби предостерегающим тоном. — Но ведь ты совсем еще молодая.

— Но я и вправду не помню, Алисия. То есть я вчера посмотрела на нее и подумала, что в ней есть нечто… знаешь, а ведь миссис Гроувс абсолютно права, в ней действительно есть нечто такое… ну, от чего ползают мурашки. А затем мне пришло в голову, что я уже думала про это, а когда попыталась вспомнить, когда мне в первый раз так подумалось, то ничего вспомнить не могла! Все было так, словно я никогда ее прежде не видела, не обращала на нее почему-то внимания. Казалось, она пролежала здесь бог весть сколько времени, но просто я заметила ее лишь теперь.

— Может, она залетела однажды в окно на метле, — мрачно пошутила Алисия Кумби. — Теперь, во всяком случае, она здесь, и все в порядке. — Она огляделась вокруг. — И комнату теперь даже едва ли можно без нее представить, правда, Сибилла?

— Правда, — согласилась та, и голос у нее дрогнул. — Но лучше бы это было возможно.

— Возможно что?

— Представить комнату без нее.

— Мы что, все спятили из-за этой куклы? — проговорила раздраженно Алисия Кумби. — Что, интересно, не так у этой бедняжки? По мне, она, конечно, выглядит, словно завядший кочан, только это, может, всего-навсего из-за того, что на мне сейчас нет очков. — Нацепив их, она изучающе посмотрела на куклу. — Да, — сказала она, — теперь я понимаю, что ты имела в виду. От ее вида действительно могут поползти мурашки… уж больно грустный… ну и зловещий тоже; да, она что-то замышляет.

— Забавно, — вспомнила Сибилла, — миссис Феллоуз-Браун так сильно ее невзлюбила.

— Она из тех, у кого что на уме, то и на языке, — заметила Алисия Кумби.

— Но все-таки странно, — продолжала настаивать Сибилла, — что кукла произвела на нее такое впечатление.

— Ну что же, неприязнь порой возникает внезапно.

— А может, — со смешком произнесла Сибилла, — куклы вовсе и не было здесь до вчерашнего дня… Может, она просто… залетела в окно, как ты говоришь, и поселилась тут.

— Нет, — поспешила возразить Алисия Кумби, — уверена, она здесь уже пробыла какое-то время. Может, до вчерашнего дня она попросту притворялась невидимкой.

— Вот и у меня такое чувство, — согласилась ее собеседница, — что какое-то время она тут провела… но все равно я не помню, не могу вспомнить, чтобы я видела ее до вчерашнего дня.

— Ну хватит, дорогая, — оборвала ее Алисия Кумби. — Довольно. От твоих слов и вправду мороз пробегает по коже. Ты ведь не собираешься наплести с три короба о сверхъестественной сущности этого создания? — Она подняла куклу с кресла, встряхнула, изменила положение рук и ног и, взяв за плечи, пересадила в другое кресло. Кукла при этом слегка взмахнула руками и снова обмякла. — Конечно, она не живая; ни капельки, — произнесла Алисия Кумби, вглядываясь. — И все же каким-то забавным образом она и в самом деле кажется живой, да?

— Ой-ой-ой! Ну и перепугала ж она меня, — заявила миссис Гроувс, ходя с тряпкой для вытирания пыли по комнате, отведенной для показа образцов. — Уж так напугала, что теперь мне в примерочную вряд ли когда-нибудь захочется войти еще раз.

— И что же вас так напугало? — потребовала ответа мисс Кумби, сидевшая в углу за письменным столом, занятая какими-то счетами, и, не дождавшись, добавила, скорей обращаясь к себе самой, чем к миссис Гроувс: — Эта дама полагает, что может позволить себе шить два вечерних платья, три платья для коктейлей, да еще костюм, причем каждый год, и никогда не платить мне за них ни единого пенни. Ну и люди!

— Это все ваша кукла, — вставила, наконец, миссис Гроувс.

— Как, опять наша кукла?

— Ну да, сидит за письменным столом, словно живая. Ой-ой-ой! Да напугало-то меня не столько это!

— О чем ты говоришь?

Алисия Кумби встала, пересекла комнату, прошла через лестничную площадку и вошла в находившуюся напротив комнату, служившую примерочной. Там в углу стоял французский, в стиле шератон, старинный столик для письма, и за ним, на придвинутом кресле, сидела кукла, положив на столешницу длинные, способные гнуться как угодно руки.

— Кто-то, похоже, решил позабавиться, — сказала Алисия Кумби. — Ничего себе, вот так уселась. Выглядит и в самом деле очень естественно.

В этот момент в комнату вошла Сибилла Фокс, неся платье, которое тем утром должны были зайти померить.

— Сибилла, иди-ка сюда. Посмотри, как наша кукла теперь сидит за моим личным столиком и пишет письма.

Женщины посмотрели на куклу, затем друг на друга.

— На самом деле, — проговорила Алисия, — это уже чересчур! Хотелось бы знать, кто ее туда посадил. Не ты?

— Нет, не я, — ответила Сибилла. — Наверное, кто-то из девушек. Из мастерской.

— Наиглупейшая шутка, — отметила Алисия Кумби. Она взяла куклу и бросила на диван.

Сибилла очень аккуратно положила платье на стул, вышла и направилась в мастерскую.

— Помните куклу? — спросила она. — В бархатном платье, из комнаты мисс Кумби, из примерочной?

Старшая закройщица и трое девушек подняли головы.

— Да, мисс, конечно.

— Кто утром ради шутки посадил ее за столик?

Три девушки недоуменно посмотрели на нее, затем Элспет, старшая, сказала:

— Кто посадил за столик? Не я.

— И не я, — отозвалась одна из девушек. — Не ты, Марлен?

Марлен отрицательно покачала головой.

— Это ты поразвлеклась, Элспет?

— Нет, честно, — проговорила Элспет, серьезная женщина, у которой всегда был такой вид, словно она держит губами множество портновских булавок. — Мне есть чем заняться. Вот еще, ходить играть в куклы и сажать их за стол.

— Послушайте, — сказала Сибилла и, к своему удивлению, обнаружила, что ее голос слегка дрожит. — Это была вполне… вполне безобидная шутка, и я просто хочу знать, кто пошутил.

Девушки помрачнели.

— Мы же сказали, мисс Фокс. Никто из нас этого не делал, разве не так, Марлен?

— Я — нет, — бросила Марлен, — и раз Нелли и Маргарет утверждают, что и они тоже не делали, то так оно и есть.

— Все прекрасно слышали мой ответ, — съязвила Элспет, — а в чем, собственно, дело, мисс Фокс?

— Может, это миссис Гроувс? — предположила Марлен.

Сибилла покачала головой. Это не могла быть миссис Гроувс. Как раз она-то и напугалась.

— Пойду и погляжу сама, — решила Элспет.

— Теперь она уже не сидит, — остановила ее Сибилла. — Мисс Кумби вытащила ее из-за столика и бросила на диван. Собственно говоря… — она помолчала. — Хочу сказать, кто-то, должно быть, усадил ее в кресло, стоящее за столиком, решив, что это смешно. Я так думаю. И… и не понимаю, почему никто не хочет признаться.

— Я объяснила вам уже два раза, мисс Фокс, — возмутилась Маргарет, — и не понимаю, почему вы продолжаете обвинять нас во лжи. Никто из нас на подобную глупость не способен.

— Простите, — сказала примирительно Сибилла, — я не хотела вас обидеть. Но… но кто же мог это сделать?

— Может, она сама встала и пошла к столу, — проговорила Марлен и хихикнула.

По некоторой причине такое предположение Сибилле не понравилось.

— Да ну, это все чепуха, — заявила она и вышла.

Алисия Кумби уже напевала себе под нос нечто вполне жизнерадостное. Окинув комнату взглядом, она сказала:

— Опять потеряла очки, но неважно. Сейчас нечего рассматривать. Однако же очень плохо, когда ты ничего не видишь, как я, и потеряешь очки, а у тебя нет запасных, чтобы надеть и отыскать потерявшиеся, а то их нельзя найти, раз ничего не видишь.

— Я сейчас найду, — пообещала Сибилла, — они только что были на тебе.

— Я ходила в другую комнату, когда ты поднималась в мастерскую. Наверное, там их и оставила.

Алисия встала и в сопровождении Сибиллы прошла туда снова, но поиски не дали результата.

— Какая досада, — проговорила она. — Нужно разобраться, наконец, с этими счетами. А как это сделаешь, если нет очков?

— Пойду принесу другие из спальни, — предложила помощь Сибилла.

— Сейчас у меня нет второй пары, — возразила Алисия Кумби.

— Что с ними случилось?

— Понимаешь, я, наверное, оставила их вчера в кафе, куда заходила перекусить, я уже звонила туда и еще в парочку магазинов на пути из кафе.

— О боже, — промолвила Сибилла. — Думаю, тебе их нужно завести три пары.

— Если их у меня заведется три, — улыбнулась Алисия Кумби, — мне придется провести всю жизнь в поисках то одних очков, то других. Лучше всего, думаю, иметь только одни. Тогда вам не останется ничего другого, как искать их, пока не найдутся.

— Они должны быть где-то здесь, — рассудила Сибилла. — Ведь ты никуда не выходила из этих двух комнат. Раз их нет здесь, значит, ты оставила их в примерочной.

Они вернулись, и Сибилла принялась буквально прочесывать небольшую примерочную, осматривая тщательно все, что в ней находится. Наконец она взяла с дивана куклу, словно хватаясь за последнюю соломинку.

— Нашла! — воскликнула Сибилла.

— Где они лежали?

— Под нашей драгоценной куклой. Думаю, ты их уронила сюда, когда клала ее на место.

— Этого не могло случиться. Я совершенно уверена.

— О да! — протянула с раздражением Сибилла. — Тогда, наверное, кукла сама взяла их и спрятала от тебя!

— Вообще-то знаешь, — проговорила Алисия, задумчиво глядя на куклу, — я бы так с ходу этого не отметала. Очень уж у нее смышленый вид. Как ты думаешь, Сибилла?

— Мне определенно не нравится ее лицо, — ответила та. — Она смотрит на нас, будто ей известно что-то, чего мы не знаем.

— А тебе не кажется, что взгляд у нее грустный, но в то же время приятный? — Алисия проговорила это нерешительно, однако в голосе прозвучала просьба.

— По-моему, в ней просто не может быть ничего приятного, — возмутилась Сибилла.

— Конечно… Пожалуй, ты права… Однако у нас есть дела поважнее. Минут через десять сюда явится леди Ли. До ее прихода хочется успеть подписать и отослать эти накладные.

— Мисс Фокс! Мисс Фокс!

— Да, Маргарет? В чем дело? — отозвалась Сибилла, с деловым видом склонившаяся над столом, на котором раскраивала отрез сатина.

— Ой, мисс Фокс, там опять эта кукла. Я отнесла в примерочную, как вы мне велели, коричневое платье, а там ваша кукла опять сидит, словно пишет. И это сделала точно не я, и никто из нас этого не делал. Уверяю вас, мисс Фокс, никому такое и в голову бы не пришло.

Ножницы в руке у Сибиллы пошли слегка вкось.

— Ну вот, — рассердилась она, — посмотри, что из-за тебя вышло. Ну да ладно, пожалуй, ничего страшного. Итак, что там с этой куклой?

— Она снова уселась за стол.

Сибилла спустилась по лестнице и прошла в примерочную.

Кукла сидела за столиком точно в такой же позе, как раньше.

— А ты настырная, правда? — обратилась к кукле Сибилла. Она бесцеремонно схватила это странное существо и бросила обратно на диван.

— На место, моя девочка, — проговорила она. — Сиди тут.

И она прошла в соседнюю комнату.

— Алисия!

— Да, Сибилла?

— Кто-то затеял с нами игру. Куклу опять застали сидящей за столом.

— Как ты думаешь, кто бы это мог сделать?

— Скорее всего, одна из той троицы, — ответила Сибилла. — Думают, наверно, что это смешно. Конечно, проказницы готовы поклясться родной матерью, что они тут ни при чем.

— Но кто бы именно мог это сделать… Маргарет?

— Нет, не думаю, Маргарет навряд ли. У нее был такой странный вид, когда она пришла мне сказать о случившемся. Я подозреваю хохотушку Марлен.

— Кто бы это ни был, но шутка очень глупая.

— Конечно, и больше того, идиотская, — подхватила Сибилла. — Но так или иначе, — добавила она мрачно, — я собираюсь положить этому конец.

— Что ты собираешься делать?

— Увидишь, — ответила Сибилла.

В тот вечер, уходя, она заперла примерочную снаружи на замок.

— Дверь я запираю, — объявила она, — а ключ забираю с собой.

— Понятно, — произнесла Алисия Кумби с легким оттенком не то удивления, не то иронии. — Ты начала подумывать, не я ли тут потешаюсь? Думаешь, я настолько рассеянная, что захожу в примерочную, думаю о том, что собираюсь поработать за столиком, но вместо себя сажаю куклу, чтобы та за меня поводила по бумаге пером? Что за мысль пришла тебе в голову! И ты, наверно, считаешь, что я потом обо всем забываю?

— Ну что же, такое нельзя исключить, — предположила Сибилла. — Так или иначе, я хочу быть совершенно уверена, что этой ночью никто никакой глупой шутки не подстроит.

Придя на следующее утро, Сибилла, хмуро поджав губы, первым делом отперла дверь в примерочную и решительным шагом вошла в нее, опередив поджидавшую ее миссис Гроувс, которая так и осталась стоять мрачной на лестничной площадке, держа в руках швабру и тряпку.

— Теперь посмотрим! — раздался голос Сибиллы.

Охнув негромко, она попятилась к двери.

Кукла сидела за столиком.

— Ух ты! — воскликнула из-за ее спины миссис Гроувс. — Не может быть! Ну и дела. Ой, мисс Фокс, вы совсем побледнели, словно вам плохо. Нужно хлебнуть чего-нибудь, чтобы взбодриться. Есть там у мисс Кумби наверху что-нибудь подходящее, вы не знаете?

— Я в порядке, — проговорила Сибилла.

Она пересекла всю комнату, осторожно взяла куклу на руки и опять прошла в обратном направлении.

— Кто-то снова подшутил над вами, — сказала миссис Гроувс.

— Не понимаю, как им удалось подшутить на этот раз, — пробормотала Сибилла. — Вчера вечером я сама заперла эту дверь. Сюда никто не мог войти, сами понимаете.

— Может, у кого-нибудь есть еще один ключ, — поспешила прийти на помощь миссис Гроувс.

— Не думаю, — не согласилась с нею Сибилла. — Нам вообще никогда не приходило в голову запирать эту дверь. Ключ старый, таких теперь не делают, и сохранился он только один.

— Возможно, подошел другой, например от соседней комнаты напротив.

Мало-помалу они перепробовали все ключи в доме, но ни один из них не подошел к замку от примерочной.

— Это действительно странно, — обратилась Сибилла к мисс Кумби, когда они сели перекусить во время дневного перерыва.

Алисия Кумби была, пожалуй, даже довольна утренним происшествием.

— Дорогая, — ответила она, — это поистине уникальный случай. Думаю, мы должны написать о нем людям, занимающимся исследованиями таинственных явлений. Знаешь, они могут начать расследование, прислать медиума или еще кого-нибудь, чтобы проверить, нет ли чего необычного в самой комнате.

— Кажется, ты против этого не возражаешь, — сказала Сибилла.

— Вовсе нет, мне это скорей нравится, — проговорила Алисия Кумби. — Знаешь, в моем возрасте хочется радоваться любому интересному происшествию! Хотя… знаешь… — добавила она, поразмыслив, — нынешняя история мне все-таки не так сильно и нравится. То есть, я хочу сказать, наша кукла слишком уж многое себе позволяет, как ты думаешь?

В тот вечер Сибилла и Алисия снова заперли дверь, на сей раз вместе.

— И все-таки мне кажется, — поведала свои мысли Сибилла, — будто кто-то нас разыгрывает, хотя, если вдуматься, не понимаю, зачем…

— Ты полагаешь, завтра утром она снова будет сидеть за столом?

— Да, — созналась Сибилла, — думаю.

Но они ошиблись. Куклы за столом не оказалось. Вместо этого она сидела на подоконнике и смотрела на улицу. И вновь ее поза казалась необычайно естественной.

— Как все это ужасно глупо, правда? — поделилась позже своими чувствами Алисия Кумби, когда они присели выпить наскоро по чашечке чаю. Обычно они делали это в примерочной, однако сегодня решили перейти в комнату напротив, где обычно работала Алисия Кумби.

— Что ты подразумеваешь под словом «глупо»?

— Понимаешь, во всей этой истории не за что уцепиться. Есть только кукла, которая все время оказывается на новом месте.

Дни шли за днями, а последнее замечание отнюдь не утрачивало своей актуальности. Наоборот — кукла теперь путешествовала по комнате не только по ночам.

Каждый раз, когда они заходили в примерочную даже после минутного отсутствия, они могли застать куклу совсем в другом месте. Они могли оставить ее на диване, а затем обнаружить на стуле. Вскоре она оказывалась уже на другом стуле. Иногда она сидела у окна, а иногда снова за письменным столиком.

— Она путешествует, как ей заблагорассудится, — говорила Алисия Кумби. — И я думаю, Сибилла, понимаешь, я думаю, что восхищаюсь ею.

Они стояли рядом, глядя на лежащую перед ними, лениво раскинув руки и ноги, фигурку в платье из мягкого бархата, на ее лицо, нарисованное на шелке.

— Несколько лоскутков бархата да пара мазков краски, ничего больше, — произнесла Алисия Кумби. Голос ее звучал сдавленно. — А что, если… э-э-э… что, если от нее избавиться?

— Что значит «избавиться»? — поинтересовалась Сибилла.

Теперь в ее голосе прозвучало негодование.

— Ну, — замялась Алисия Кумби, — если разжечь огонь, ее можно было бы сжечь. То есть сжечь, будто ведьму… А еще, — добавила она бесстрастно, — ее можно просто отправить в мусорный ящик.

— Не думаю, что это подойдет. Кто-нибудь может взять ее оттуда и вернуть нам.

— А еще мы ее можем кому-нибудь отослать почтой, — предложила Алисия Кумби. — Знаешь, в одно из тех обществ, которые вечно шлют письма и просят вас прислать что-нибудь для каких-то благотворительных распродаж или благотворительных базаров. Думаю, лучше и не придумать.

— Вот уж не знаю. — Сибилла явно сомневалась. — Пожалуй, я бы побоялась на такое пойти.

— Побоялась?

— Мне кажется, она все равно вернется, — продолжила Сибилла.

— Ты хочешь сказать, она вернется сюда?

— Вот именно.

— Словно почтовый голубь?

— Как раз это я и имела в виду.

— Как ты думаешь, мы потихоньку не сходим с ума? — осведомилась Алисия Кумби. — Может, я и вправду свихнулась, а ты просто подшучиваешь надо мной?

— Вовсе нет. Однако у меня зародилось неприятное чувство, страшное чувство, будто для нас она слишком сильна.

— Что? Этот ворох лоскутков?

— Да, этот ужасный, ползучий ворох лоскутков. Потому что, знаешь, она решилась.

— Решилась? На что?

— На то, чтобы все делать по-своему! Я хочу сказать, решила, что это ее комната!

— Похоже на то, — подтвердила Алисия Кумби, оглядываясь по сторонам, — ее, конечно, а разве нет? И всегда была; это сразу становится ясно, так они друг другу подходят, даже по цвету… Сперва мне казалось, что наша кукла очень подходит к обстановке в примерочной, и лишь позже я поняла, что это примерочная подходит ей. Нужно сказать, — добавила она, и в ее голосе почувствовалось волнение, — это просто абсурдно, когда приходит какая-то кукла и запросто вот так завладевает чем хочет. Кстати, миссис Гроувс больше не придет у нас убирать.

— Она так и сказала, что боится куклы?

— Нет. У нее то один предлог, то другой, но это все отговорки. — Помолчав, Алисия задала вопрос, в котором прозвучали панические нотки: — Что делать, Сибилла? Меня угнетает все это. Вот уже несколько недель, как я не могу придумать ни одного фасона.

— А я не могу сосредоточиться и крою из рук вон плохо, — призналась в свою очередь Сибилла. — Делаю всякие глупые ошибки. Может быть, — неуверенно проговорила она, — твоя мысль написать исследователям необычных явлений не так уж плоха.

— Мы просто выставим себя дурами, — возразила Алисия Кумби. — Я предложила не всерьез. Так что ничего не поделаешь. Пусть все идет своим чередом, пока…

— Пока что?

— Ну, я не знаю, — неуверенно проговорила Алисия и засмеялась.

Когда на следующий день Сибилла пришла в мастерскую, она обнаружила, что дверь в примерочную заперта.

— Алисия, ключ у тебя? Ты запирала дверь прошлой ночью?

— Да, — заявила Алисия Кумби, — ее заперла я, и она останется запертой.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что я решила от этой комнаты отказаться. Пускай достается кукле. Зачем нам две комнаты. Примерять платья можно и здесь.

— Но ведь эта комната твоя: ты всегда здесь и работаешь, и отдыхаешь.

— Раз так все обернулось, она мне больше не нужна. У меня есть прекрасная спальня. Днем она может служить гостиной. Верно?

— И ты действительно решила никогда больше не заходить в примерочную? — спросила недоверчиво Сибилла.

— Да, именно так я и решила.

— Но… как же насчет уборки? Она придет в ужасное состояние.

— Пускай! — воскликнула Алисия Кумби. — Если этим местом завладела какая-то кукла, прекрасно, пускай владеет — но пусть тогда прибирается в ней сама. И знаешь, — добавила она, — кукла нас ненавидит.

— Как ты сказала? — переспросила Сибилла. — Она ненавидит нас?

— Да, — подтвердила Алисия. — Ты разве не знала? Ты знала об этом наверняка. Не сомневаюсь, что ты поняла это, как только на нее взглянула.

— Да, — проговорила задумчиво Сибилла. — Пожалуй, знала. Кажется, я все время чувствовала, что она ненавидит нас и хочет выжить отсюда.

— Она очень злобное существо, — согласилась Алисия Кумби. — Как бы то ни было, теперь она должна угомониться.

После этого жизнь пошла более мирно. Алисия Кумби объявила всем, кто у нее работает, что она прекращает на время пользоваться примерочной. «И так приходится убирать череcчур много комнат», — объяснила она.

Но все равно ей довелось подслушать, как одна из работниц сказала другой вечером того же дня:

— Она стала совсем тронутая, эта мисс Кумби. Она всегда казалась мне малость странной, вечно все теряет и забывает, но теперь это просто ни в какие ворота, правда? Совсем помешалась на этой кукле в примерочной.

— Ой, ты что, вправду думаешь, она чокнулась? — спросила другая. — И может полоснуть ножом или еще чем?

Они прошли мимо, оживленно болтая, а та, о ком они судачили, с негодованием уселась в кресло. Действительно тронулась! И уныло добавила про себя: «Думаю, если бы не Сибилла, я и сама решила бы, что схожу с ума. Но раз я не одна, а Сибилла и миссис Гроувс чувствуют совершенно то же самое, то, пожалуй, во всем этом действительно что-то есть. Но я не могу себе представить лишь только одного, а именно — чем это закончится».

Три недели спустя Сибилла вновь завела разговор с Алисией Кумби о примерочной.

— В эту комнату нужно заходить хотя бы иногда.

— Почему?

— Понимаешь, я думаю, она не должна быть в отвратительном состоянии. Моль заведется и вообще. Нужно лишь протереть пыль и подмести, потом запрем ее снова.

— Я бы уж лучше держала ее закрытой и не ходила туда, — ответила Алисия Кумби.

— Знаешь, а ведь на самом деле ты даже еще суевернее меня.

— Может, и так, — Алисия Кумби не стала спорить. — Я куда больше твоего готова была во все это поверить. Но все-таки знаешь… мне… как бы это сказать… мне, как ни странно, все это кажется каким-то волнующим. Не знаю. Я просто боюсь, мне страшно, и я бы лучше не стала ходить в эту комнату снова.

— А мне туда хочется, — сказала Сибилла, — и я пойду.

— Хочешь, я скажу тебе, в чем дело? — спросила Алисия Кумби. — Ты просто любопытная, вот и все.

— Ну хорошо, пускай я любопытная. Мне хочется посмотреть, что делает кукла.

— И все-таки я думаю, что гораздо лучше оставить ее одну, — проговорила Алисия. — Сейчас, когда мы оставили ее в покое, она угомонилась. Пусть лучше такою и остается. — И она раздраженно вздохнула. — Боже, какую чушь мы несем!

— Да. Я знаю, мы несем чушь, но если ты посоветуешь мне, как сделать так, чтобы прекратить нести чушь… ну, давай же скорее мне ключ.

— Ну хорошо, хорошо.

— Кажется, ты боишься, что я нечаянно выпущу ее, или чего-нибудь еще в этом роде. Не беспокойся, кажется, она из тех, кто вполне может проникнуть и сквозь запертые двери, и сквозь закрытые окна.

Сибилла повернула ключ в замке и вошла.

— До чего странно, — проговорила она. — Просто жуть.

— Что странно? — спросила Алисия Кумби, заглядывая через ее плечо.

— Комната вовсе не кажется пыльной, правда? Можно подумать, что она не простояла запертой все это время…

— Да это странно.

— Вон она где, — указала на куклу Сибилла.

Та была на диване. Она больше не лежала обмякшая, как всегда. Она сидела прямо, слегка опершись на подушку спиной. У нее был вид хозяйки, готовой к приему посетителей.

— Ну вот, — вздохнула Алисия Кумби, — она словно у себя дома, да? Мне едва ли не кажется, что я должна извиниться за то, что вошла.

— Пойдем, — сказала Сибилла.

Она, пятясь, вышла за дверь, прикрыла ее и заперла снова.

Они пристально посмотрели друг на друга.

— Хотелось бы мне знать, — сказала Алисия Кумби, — почему ее вид нас так сильно пугает…

— Боже мой, да кто бы не испугался?

— Да нет, я имею в виду, что хочу знать, что, в конце концов, происходит. В общем-то, ничего… Что-то вроде куклы-марионетки, которая передвигается по комнате сама по себе. Думаю все же, она делает это не сама, всему виной полтергейст.

— А вот это действительно хорошая мысль.

— Да, но, по правде сказать, мне в это не слишком верится. Пожалуй… пожалуй дело все-таки в кукле.

— Ты уверена, что действительно не знаешь, откуда она взялась?

— Не имею ни малейшего представления, — ответила Алисия. — И чем больше думаю об этом, тем больше уверена, что я ее не покупала и никто мне ее не дарил. Думаю, она… понимаешь, она просто пришла.

— И ты думаешь, она… когда-нибудь уйдет?

— По правде говоря, — заметила Алисия, — мне трудно представить, зачем бы ей… она получила все, что хотела.

Но скоро выяснилось, что кукла получила еще не все. Когда Сибилла вошла в демонстрационную комнату ранним утром следующего дня, то буквально онемела от удивления. Придя в себя, она выскочила на лестницу и принялась звать мисс Кумби, которая почему-то задержалась в спальне.

— В чем дело? — спросила та, спускаясь по лестнице. У нее разыгрался ревматизм, правое колено болело, и в то утро она слегка прихрамывала. — Сибилла, что с тобою случилось?

— Смотри. Смотри, до чего дошло дело на этот раз.

Они стояли в дверях демонстрационной комнаты. На диване, облокотившись на валик, в небрежной позе сидела кукла.

— Она вышла. Она выбралась из той комнаты! Теперь ей нужна эта.

Алисия Кумби присела у двери.

— В конце концов, — проговорила она, — кукла захочет получить все ателье.

— С нее станется, — поддакнула Сибилла.

— Послушай, ты, гадкий, злобный, хитрый звереныш, — проговорила Алисия, обращаясь к кукле. — Ты что, явилась нас донимать? Мы не хотим тебя видеть.

Тут ей, да и Сибилле тоже, почудилось, будто кукла слегка шевельнулась. Казалось, это произошло оттого, что ее руки и ноги расслабились еще больше. Длинная вялая рука лежала на валике, отчасти скрывая лицо, и создавалось впечатление, будто кукла подглядывает из-под нее за происходящим. Взгляд был хитрым и злобным.

— Жуткая тварь, — содрогнулась Алисия. — Не выношу ее! Не могу больше ее выносить.

Вдруг она сделала то, чего Сибилла вовсе не ожидала: стремительно пересекла всю комнату, схватила куклу, подбежала к окну и вышвырнула ее на улицу.

Сибилла сперва онемела от ужаса, затем у нее вырвался слабый крик.

— Ой, Алисия, не надо было этого делать! Честное слово, не надо было!

— Я должна была что-то сделать, — объяснила Алисия Кумби. — Я больше не могла терпеть.

Сибилла подошла к стоящей у окна Алисии. Внизу, на мостовой, лежала кукла лицом вниз, безвольно раскинув обмякшие руки и ноги.

— Ты ее убила, — прошептала Сибилла.

— Не говори вздор… нельзя убить то, что сделано из шелка, бархата, всяческих лоскутков и обрезков. Это невозможно.

— Очень даже возможно, — ответила Сибилла.

Но тут Алисия увидела такое, от чего у нее перехватило дыхание.

— Боже мой! Эта девочка…

На мостовой, склонившись над куклой, стояла маленькая оборванка. Она посмотрела налево, затем направо, окидывая взглядом улицу — не особенно многолюдную в этот утренний час, тишина которой нарушалась лишь проезжавшими автомобилями, — затем, словно удовлетворившись увиденным, девочка наклонилась, схватила куклу и побежала через дорогу.

— Стой, стой! — закричала Алисия.

Затем она обратилась к Сибилле:

— Эта девочка не должна брать куклу. Не должна! Эта кукла опасна, в ней заключено зло. Мы должны остановить ее.

Однако не им суждено было ее остановить. За них это сделали автомобили. Как раз в этот момент по улице друг за другом проезжали три таксомотора, а им навстречу ехали два фургона. Девочка оказалась заблокирована посередине улицы на островке безопасности. Сибилла ринулась вниз по лестнице, Алисия Кумби — за ней. Проскочив между фургоном и легковой автомашиной, Сибилла и следовавшая за ней по пятам Алисия Кумби попали на островок раньше, чем девочка смогла прорваться на другую сторону.

— Ты не можешь взять эту куклу, — воззвала к ней Алисия Кумби, — отдай ее мне.

Девочка посмотрела на нее. То была худющая замухрышка лет восьми. Слегка косящие глаза смотрели дерзко и вызывающе.

— Отчего я стану ее отдавать? — окрысилась она. — Швырнули из окна, я видела, не отпирайтесь. Если вы ее выбросили, значит, она вам не нужна, так что теперь она моя.

— Я куплю тебе другую куклу! — с жаром воскликнула Алисия. — Мы с тобою пойдем в игрушечный магазин, в какой захочешь, и я куплю тебе самую лучшую куклу, какую найдем. Но отдай мне эту.

— Нетушки, — заявила девочка. Она обвила руками бархатную куклу, словно защищая ее.

— Ты должна ее отдать, — настаивала Сибилла, — она не твоя.

И она протянула руки, чтобы забрать куклу у девочки, но тут девочка топнула ножкой, отвернулась и закричала:

— Нетушки! Нетушки! Нетушки! Она моя, совсем моя. Я люблю ее. А вы ее не любите. Вы ее ненавидите. Сразу видно, что ненавидите, а то не выбросили бы из окна. Я люблю ее, понятно, вот чего она хочет. Она хочет, чтобы ее любили.

А затем, ужом проскальзывая между автомобилями, девочка ринулась через улицу, потом бросилась по тротуару и скрылась из виду прежде, чем две немолодые женщины смогли увернуться от автомобилей и последовать за ней.

— Сбежала, — вздохнула Алисия.

— Она сказала, что кукла хочет, чтобы ее любили, — проговорила Сибилла.

— А может быть, — сказала Алисия, — может быть, она как раз этого и хотела все время… чтобы ее любили…

И посреди запруженной автомобилями лондонской улицы две перепуганные женщины обменялись долгим взглядом.

1961