Первый советский реактивный гидросамолет Р-1

Александр Н. Заблотский, Андрей И. Сальников, Сергей Н. Емельянов/Таганрог Фото ТАНТК им. Г. М. Бериева

Данная статья является журнальным вариантом одной из глав второго тома «Иллюстрированной энциклопедии самолетов ТАНТК им… Г. М. Бериева» (издательство «Авико-Пресс»), созданного при непосредственном участии Генерального директора – Генерального конструктора Г. С. Панатова. За большую помощь, оказанную при подготовке статьи, авторы выражают благодарность В. С. Белоусову, А. Б. Бугрову, В. П. Калюжному, Е.А. Лахмостову, В. Н. Мартыненко, Л. Г. Фортинови.

Создание

Приход в авиацию реактивных двигателей не мог оставить равнодушными создателей гидросамолетов. В мае 1947 г. ОКБ Г. М. Бериева начало в инициативном порядке разработку своей первой реактивной лодки – морского разведчика Р-1 с двумя двигателями ВК-1 (фирменное обозначение «изделие Р»). В ноябре 1951 г. завершилась постройка опытного экземпляра, и заводской летчик-испытатель И. М. Сухомлин стал проводить на нем первые пробежки. Сначала ничто не предвещало неприятностей. Обычно самолет выпускали в первый полет после пробежек, выполненных на скоростях до 70% от взлетной. В этом диапазоне Р-1 вел себя нормально, но когда решили достигнуть 80% взлетной скорости (свыше 165 км/ч), возникли продольные колебания такой силы, что машину стало выбрасывать из воды. Один раз она даже чуть не встала на хвост, и только мгновенная реакция летчика предотвратила катастрофу.

Справиться с возникшей проблемой попытались традиционными способами – изменяя балансировку руля высоты и угол установки стабилизатора, но положительных результатов это не принесло. При детальном разборе стало ясно, что бериевцы столкнулись с совершенно новым явлением, позже получившим название «гидродинамический барьер неустойчивости». Потребовались кропотливые исследования, проведенные совместно с ЦАГИ, прежде чем удалось найти причины такого поведения самолета и выработать меры по их устранению. 29 мая 1952 г. доработанный Р-1 смог устойчиво глиссировать на скорости 196 км/ч, и на следующий день Сухомлин поднял в воздух первый отечественный реактивный гидросамолет. В результате длительных доводок Р-1 стал летать вполне успешно, однако пока их проводили, эта летающая лодка успела устареть морально, и в серийное производство запускать ее смысла не было. Второй вариант машины – Р-2 – вообще не вышел из проектной стадии.

Основного «потребителя» продукции таганрогских самолетостроителей такое положение не устраивало. В сентябре 1953 г. командующий авиацией ВМС Е.Н. Преображенский обратился к министру обороны Н. А. Булганину с предложением о выдаче Г. М. Бериеву задания на проектирование нового гидросамолета с двумя турбореактивными двигателями. Своего главного авиатора поддержал главком флота Н. Г. Кузнецов. Уже 8 октября вышло постановление Совмина № 2622-1105сс о разработке реактивной летающей лодки Бе-10 (изделие «М»), предназначенной для ведения разведки в открытом море, высотного торпедо- и бомбометания по кораблям, постановки мин, нанесения бомбовых ударов по военно-морским базам и береговым сооружениям. Заданием предусматривалось, что машина должна развивать максимальную скорость 950-1000 км/ч, обладать дальностью полета 3000 км, практическим потолком 14000-15000 м, взлетать и садиться на волну высотой 1,5 м при скорости ветра до 20 м/с. Предъявить самолет на Государственные испытания (ГИ) предстояло в ноябре 1955 г. Второй экземпляр предписывалось изготовить в варианте амфибии.

Р-1 is the first Soviet jet hydroplane

Для ОКБ новая работа имела чрезвычайно важное значение. Летающая лодка была просто обязана получиться, иначе, учитывая неудачу с Р-1, могли последовать самые серьезные оргвыводы. При ее проектировании максимально использовался уже полученный опыт. Особое внимание уделялось отработке обводов днища. Сначала в гидроканале ЦАГИ провели эксперименты на небольших моделях, затем в устье Дона, у села Рогожкино, – на буксируемой торпедным катером крупномасштабной модели. На этом катере в качестве экспериментаторов находились А. К. Константинов, И. М. Забалуев, А. Ф. Шульга, а иногда и сам Г. М. Бериев. Таким образом удалось полностью отработать гидродинамику будущего самолета. И это была только одна из тех проблем, что пришлось решать ОКБ при создании изделия «М». Бе-10 имел почти в три раза больший взлетный вес и мощность двигателей, чем Р-1, высокорасположенное стреловидное крыло и, наконец, вся его боевая нагрузка располагалась внутри лодки и сбрасывалась через специальный люк в днище. Столь смелое решение в практике ОКБ применялось впервые.

Для полной увязки конструкции самолета и его оборудования Главный конструктор организовал в бригаде общих видов А. Г. Богатырева временную группу, куда собрал около 20 наиболее квалифицированных конструкторов из всех подразделений ОКБ. Ее разместили в отдельной комнате, которую местные остряки незамедлительно назвали «Сочи-Мацеста» (из-за режима секретности результатов деятельности группы какое-то время не было видно, и большая часть коллектива считала, что их «избранные» коллеги прохлаждаются, как на курорте). Работа продвигалась быстро, и 15 мая 1954 г. было утверждено заключение по эскизному проекту Бе-10 с двумя двигателями АЛ-7, а с 7 июня по 15 июля рассмотрен макет. В том же месяце начались статические испытания планера летающей лодки «М». Развернулось и строительство летного экземпляра опытного самолета. Так как в то время ОКБ еще не располагало собственным сборочно-отработочным корпусом, то агрегатная и окончательная сборка машины проходила на соседнем авиационном заводе № 86, выпускавшем Бе-6 (директор А. Н. Соболев, главный инженер С. М. Головин). Координировал работу специалистов ОКБ и завода ведущий конструктор Я. С. Катураев. Для загруженного выпуском серийной продукции предприятия работа над экспериментальным самолетом оказалась весьма непростым делом, и все же в октябре 1955 г. опытный экземпляр Бе-10 был построен.

До Бе-10 все самолеты ОКБ Бериева испытывались тут же, в Таганрогском заливе, что приводило к перерыву в полетах, как только он замерзал. Поиск места для новой базы, где полеты можно было бы проводить круглый год, Георгий Михайлович начал лично еще в 1949 г. Облетев Черноморское побережье на Бе-8, он остановил свой выбор на Геленджике, где имелись превосходная бухта и оставшийся от воинской части приличный бетонированный гидроспуск. Но организационные проблемы удалось решить только в 1955 г. К 13 ноября Бе-10 в специальном плавучем доке отбуксировали в Геленджик. Там, на специальном стенде, была произведена стыковка агрегатов, после чего 20 декабря начались заводские испытания.

При первой же гонке двигателей возникло весьма опасное явление. Воздействие мощных струй выхлопных газов вызывало настолько сильную вибрацию конструкции самолета, что в различных узлах хвостовой части машины появились трещины, самопроизвольно откручивались гайки, а трубопроводы и электрожгуты срывались со своих мест крепления. Пришлось отклонить оси выхлопных труб двигателей от бортов самолета еще на 3°, а также усилить некоторые элементы каркаса лодки и оперения. Это позволило снизить вибрацию до допустимых пределов.

Взлетает первый опытный Бе-10. Геленджик

The first Бе-10 test aircraft is taking off. Gelendjik

Первый опытный Бе-10 во время отработки удлиненных воздушных каналов мотогондол

The first Бе-10 test aircraft during elongated air passages of engine nacelles developing

Доработанный Бе-10 (№ 8600302) с удлиненными мотогондолами. Как и первая опытная машина, этот самолет получил бортовой номер «10»

Developed Бе-10 (№ 8600302) with elongated engine nacelles. As the first test aircraft this plane had side number 10

Первый серийный Бе-10 (№ 8600101)

The first Бе-10 production aircraft (№ 8600101)

В воздух опытный Бе-10 (бортовой номер «10») впервые поднялся 20 июня 1956 г Самолетом управлял экипаж в составе: летчика-испытателя подп-ка В. В. Куря-чего, штурмана В. С. Фадеева и бортрадиста Г. В. Галяткина. Полет длился 20 мин и прошел вполне нормально, лишь на посадке самолет сделал два небольших «барса», в результате чего отделилась и затонула находившаяся в днище лодки крышка аварийного люка стрелка-радиста. Во второй полет Бе-10 отправился, пилотируемый летчиком-испытателем Г. И. Бурьяновым, который оставался командиром экипажа на всем протяжении заводских испытаний. Всего в

ходе их выполнили 76 полетов общей продолжительностью 83 ч 33 мин. 20 октября 1958 г. этот этап в биографии Бе-10 завершился, и в тот же день начались совместные Государственные испытания, продлившиеся до 20 июля 1959 г. В них, кроме опытной, участвовала и первая серийная машина №8600101 (бортовой номер «15»), На опытном самолете определялись летные и мореходные данные, испытывались силовая установка и оборудование, а на первом серийном – вооружение, фотооборудование и автопилот. Общий налет опытного самолета к моменту окончания испытаний составлял 138 ч 33 мин (109 полетов), а первого серийного – 91 ч 31 мин (65 полетов). В ходе испытаний дважды выходили из строя двигатели, что приводило к перерывам в полетах. В акте по результатам Госиспытаний Бе-10 рекомендовался с определенными оговорками для принятия на вооружение

Авиации ВМФ в качестве разведчика-торпедоносца. По мнению летчиков-испытателей Н. Сизова, М. Власенко и Г. Бурья-нова, самолет обладал довольно неплохими летными и мореходными характеристиками. Однако отмечалось, что летные данные не полностью соответствуют тактико-техническим требованиям. Самолет имел максимальную скорость 910 км/ч, вместо заданной 950-1000 км/ч, практический потолок – 12500 м, вместо 14000-15000 м, практическую дальность полета – 2895 км вместо 3000 км. Основной причиной снижения ЛТХ стало несоответствие фактических характеристик двигателя АЛ-7ПБ заявленным. Испытатели также обратили особое внимание на отказы в работе силовой установки и малый межремонтный ресурс ТРД (всего 40 ч).

Короткая пора совершенствования

На испытаниях выявились два серьезных дефекта: попадание воды в воздухозаборники и помпаж двигателей при стрельбе из носовых пушек. Начались спешные поиски решения возникших проблем. На специальном стенде отрабатывались способы защиты от попадания воды в воздухозаборники и определялась ее предельно допустимая разовая «порция» с точки зрения устойчивости работы и прочности компрессора (таковой оказались всего 10 л). Затем неопытной машине с помощью «подручных материалов» удлинили воздушные каналы мотогондол и подняли вверх воздухозаборники, а вокруг них установили проволочные кольца, которые должны были предотвращать затекание дождевой воды. Натурные эксперименты доказали эффективность предпринимаемых мер, после чего в заводских условиях доработали серийный Бе-10 № 8600302. На этой машине воздушные каналы были удлинены на 2010 мм, воздухозаборники подняты на 350 мм, носовые пушки оборудованы газоотводами, шпангоут № 18 усилен, воздухозаборник системы охлаждения и вентиляции передней гермокабины перенесен с правого борта на палубу, на которую перемещено с левого борта и приемное устройство системы централизованной заправки топливом.

В таком виде 26 декабря 1959 г. самолет предъявили на контрольные испытания. Они продлились до 25 апреля 1960 г. (было произведено 20 полетов с налетом 22 ч 52 мин) и показали, что доработанный Бе-10 может взлетать и садиться при скорости ветра 16 м/с, зыби высотой до 0,8 м и ветровой волне -1,2м.

Самолет на перекатном шасси. Перед полетом на установление рекорда скорости брызгоотражательные щитки демонтированы

The aircraft with beaching landing gear. Spray guard flaps are demounted before flight to hold the speed record

Стрельба из носовых пушек во всем диапазоне скоростей и высот полета на работу силовой установки влияния не оказывала. Вместе с тем, из-за аэродинамических потерь в удлиненных воздушных каналах снизились летные характеристики летающей лодки: максимальная скорость – с 910 до 886 км/ч, практический потолок – с 12500 до 12200 м, дальность – с 2895 до 2610 км. Поэтому серийные машины подобным образом решили не переоборудовать, а ограничились лишь установкой на них брызгоотражательных щитков.

Создатели Бе-10 очень большое внимание уделили технологичности своего изделия, а при освоении нового гидросамолета на таганрогском заводе № 86 внедрили уникальное оборудование. Например, гидропресс для изготовления листов обшивки методом обтяжки с растяжением, электровоздушные агрегаты термообработки, сварочные автоматы и полуавтоматы. В цехе агрегатной сборки были построены стапеля согласно членению лодки на четыре отсека. Были освоены новые технологические процессы, такие как групповая обработка деталей, гибка трубопроводов с гидронаполнением, химическое фрезерование, ультразвуковая пайка. Для обеспечения водонепроницаемости лодки сборка впервые велась с применением герметика У-ЗОМС, заменившего ранее применявшуюся тиоколо-вую ленту. Использовались также крупнопанельные элементы из дюралевого сплава, что существенно снизило вес и позволило добиться большей точности изготавливаемых деталей, применен литейный сплав Ал-8 для силовых узлов (впоследствии сыгравший роковую роль в судьбе машины) и стальное литье из 35ХГСА. Многочисленные проблемы, возникавшие в ходе подготовки к серийному строительству, а потом и в его процессе, без проволочек решались совместными усилиями специалистов завода и ОКБ. Этому способствовали начальники производств обоих предприятий А. И. Шамров и Н. К. Гавранек, начальники сборочных цехов А. Я. Егоров и Н. Д. Прибытков, а потом и И. Я. Акопов.

Выпускался Бе-10 только на заводе № 86 с 1958 по 1961 гг., где в общей сложности построили 27 серийных машин. Пик производства пришелся на 1959 г., когда было сдано 12 таких самолетов. Испытания и приемка серийных летающих лодок не обошлись без летных происшествий.

29 июня 1960 г. на заводском гидроаэродроме потерпел аварию Бе-10 № 9600403, которым управлял экипаж военной приемки во главе с летчиком-испытателем подп-ком Ю. А. Цырулевым. В тот день стоял полный штиль, поверхность Таганрогского залива превратилась в настоящее зеркало, и определить «на глаз» расстояние до нее при посадочной скорости в 210 км/ч оказалось очень сложно. В такой ситуации достаточно было катеру с выносным командно-диспетчерским пунктом (КДП) «пробежать» по акватории гидроаэродрома перед посадкой, и кильватерный след стал бы хорошей подсказкой летчику. Но этого не сделали, и Цырулев, неправильно рассчитав свои действия, бросил самолет вниз с большей, чем положено, высоты. В результате удара о воду машина была сильно повреждена. Экипаж, к счастью, остался жив, однако серьезно пострадал стрелок-радист старшина Н. А. Авдеенко, слишком рано освободившийся от привязных ремней.

25 мая 1961 г. при выполнении контрольного полета в Таганроге разбился Бе-10 № 0600701, который пилотировал летчик-испытатель завода № 86 Герой Советского Союза И. Д. Занин. Катастрофа произошла на взлете, при резком увеличении угла атаки на скорости ниже взлетной. Машина оторвалась от воды, но потеряла управление и рухнула вниз. При ударе о воду самолет разломился в районе редана на две части. Носовая часть по инерции прошла в воде несколько десятков метров, а хвостовая встала почти вертикально к поверхности моря. Загорелось вытекшее из баков топливо. Из экипажа спасся только радист-испытатель А. Ф. Ляшков. Он сумел каким-то чудом выбраться из своей тесной кабины и вскарабкаться по гладкой обшивке на киль, сильно повредив при этом мышцы ног. Его снял подошедший катер, на котором располагался морской КДП. Летчик И. Д. Занин и штурман Б. А. Головченко остались на своих рабочих местах и погибли. При расследовании было высказано предположение, что на кресле летчика при разбеге сработала система отката, и поэтому он резко оторвал машину от воды. Но окончательно была принята версия об ошибке пилота.

Рекордный Бе-10 перед буксировкой на старт

Record Бе-10 before towing to start

Рекордная машина в полете над Таганрогом и перед посадкой

Record aircraft in flight above Taganrog and before water landing

Еще один инцидент произошел с самолетом, которым управлял экипаж во главе с летчиком-испытателем военного представительства на заводе № 86 п-ком А. Г. Яковенко. Обратимся к его воспоминаниям. «Это произошло на высоте 6000 м при скорости 900 км/ч. Я услышал звук, похожий на выстрел. Первая мысль – двигатель? Однако, когда вслед за последовавшим звуком в кабину ворвались упругие струи воздуха и стали хлестать меня по лицу, я понял, что-то произошло с остеклением фонаря. Я передал о произошедшем на землю и пошел на снижение. Твердо помнилась инструкция: на скорости близкой к 400 км/ч гидросамолет склонен к штопору через правое крыло. Земля молчала. Упругим потоком воздуха ларингофоны развернуло на шею и засунуло под воротник. Я лишился связи как с землей, так и со своим экипажем. В сложившейся ситуации я не мог даже дать экипажу приказ покинуть самолет и катапультироваться. Рев реактивных двигателей, к которому можно было как-то привыкнуть в закрытой кабине, сейчас проникал через шлемофоны и барабанил по ушным перепонкам с каким-то остервенением. Несколько раз на ум приходила мысль, дать команду на катапультирование, но как это сделать? Однако, когда штурман, располагавшийся внизу кабины, стал теребить меня за ногу, я оторвал на несколько секунд руку от штурвала и, подняв большой палец вверх, показал, что все пока в порядке. Штурман понял мой знак и по бортовой сети передал стрелку-радисту, что с командиром все в порядке, и он идет на посадку.

Беда, как говорят, не приходит одна. Для обучения летчиков «слепому» полету по приборам, на фонаре кабины имелась брезентовая шторка, которой закрывалось лобовое стекло. Врывающимися потоками воздуха ее прижало к этому стеклу, и никакими усилиями шторку невозможно было убрать. Тогда или может позже пришла мысль – с каким наслаждением я сорву эту тряпку и брошу в лицо тому, кто придумал ее прикрепить сюда! Как она мешала мне видеть то, что происходит впереди меня по курсу. При заходе на посадку я заметил идущий по морю белый катер и решил садиться параллельно его курсу – если посадка окажется неудачной, с него нам успеют помочь. Ощутив, как мелкие волны забарабанили по днищу гидросамолета, я понял, что посадил машину удачно. Каково же было мое удивление – катер, который я заметил с воздуха, оказался большим белым теплоходом. С него нам весело махали руками и белыми платочками. При стихнувшем реве двигателей я услышал по радио команду руководителя полетов заглушить моторы и ждать прибытия буксировочного катера. То ли от радости от благополучного завершения полета, то ли еще находясь в азарте от происшедшего, я не стал глушить моторов и, развернув гидросамолет, порулил к гидробазе. Недалеко от гидроспуска я заглушил двигатели. С подошедшего катера на меня, как говорится, смотрели во все глаза, но никто ни о чем не расспрашивал. Глаза мои сильно слезились, но это не помешало увидеть на берегу большую толпу. Наверно, весть о происшедшем быстро распространилась по заводу. У гидроспуска стоял санитарный автомобиль и лежали приготовленные носилки. Указывая на них, спросил у руководителя полетов: «Зачем это?». Тот неопределенно пожал плечами. «Скажи медслужбе, чтобы лучше дали несколько ампул пенициллина». Дежуривший врач полезла в свою санитарную сумку и, достав несколько штук, передала их мне. Положив их в карман, я пошел переодеваться».

Разбор причин этой аварии выявил серьезнейший дефект – трещины на остеклении фонаря кабины пилота, которые на большой высоте могли привести к взрывной разгерметизации и катастрофе. В экстренном порядке проблему попытались решить, разделив остекление на две части с верхним переплетом, но положительного результата это не дало – трещины продолжали появляться. Потребовалась огромная исследовательская работа, проведенная совместно с ВИАМ, по применению ориентированного оргстекла и отработке технологии изготовления из него остекления кабины, прежде чем этот вопрос удалось полностью решить. Полученный опыт и технология потом широко применялись в других КБ и на серийных заводах.

В процессе серийного выпуска совершенствовались также другие узлы и агрегаты Бе-10. Так, несмотря на то, что двигатель АЛ-7ПБ представлял собой специальный вариант с лопатками компрессора из титана, особенно остро встал вопрос защиты его от коррозии. В июле-августе 1960 г. была опробована новая технология защиты компрессора, разработанная совместно с ОКБ-45 В. Я. Климова. Она была основана на использовании химических замедлителей коррозии для промывки газовоздушного тракта и внедрении в конструкцию силовой установки противокоррозионных материалов и покрытий. Разрабатывались и совершенствовались средства обеспечения базирования летающей лодки. Например, осенью 1962 г. в Донузлаве прошел испытания специальный катер бомбо-мино-торпедозаправщик проекта 1382.

Чтобы расширить боевые возможности своей летающей лодки, в ОКБ подготовили проект носителя ракетного вооружения, получившего обозначение Бе-10Н (вся система, включая самолет, называлась К-12Б). Машину собирались оснастить противокорабельными крылатыми ракетами К-12БС с ядерными или обычными боеголовками и РЛС их управления «Шпиль» К-12У, которые разрабатывались в соответствии с постановлением СМ СССР № 854-404 от 31 июля 1958 г. и ТТТ ВВС, утвержденными 9 сентября 1958 г. Кроме поражения крупных надводных целей, это оружие позволяло наносить удары и по военно-морским базам. Нормальная взлетная масса носителя с одной ракетой должна была достигнуть 48500 кг, а радиус действия – 1400-1450 км при максимальной дальности пуска 90-110 км (с высоты 10000м).

Бе-10 и Бе-6 на гидробазе завода № 86 в Таганроге

Бе-10 and Бе-6 at hydrobase of plant № 86 in Taganrog

Самолет-носитель отличался от Бе-10 переделанными носовой частью лодки до шпангоута № 18 (там размещалась антенна станции «Шпиль») и грузоотсеком (убраны верхний и нижние люки). На Бе-ЮН также устанавливалось новейшее пило-тажно-навигационное оборудование, демонтировались бомбардировочное вооружение, фотооборудование и передние пушечные установки, полностью заменялось электрооборудование, т. к. количество потребителей тока увеличивалось в два раза. Бе-ЮН мог нести на пилонах под крылом одну или две ракеты, причем предусматривалась возможность их подвески как при стоянке гидросамолета на перекатном шасси, так и на плаву. Эскизный проект системы К-12Б был представлен научно-техническому совету ГКАТ при Совмине СССР 10 июня 1959 г., где был одобрен, но до воспроизведения его в металле дело не дошло.

Рассматривалась возможность и создания противолодочного самолета Бе-ЮС – носителя ядерной глубинной бомбы СК-1 «Скальп», а также самолета-целеуказателя Бе-10У, оснащенного аппаратурой «Успех», предназначенной для обнаружения надводных целей и обеспечения стрельбы корабельных и береговых ракетных комплексов. Однако эти работы также не вышли из стадии проектирования и были прекращены к августу 1960 г. Кроме того, разрабатывалась система заправки самолета в море от подводной лодки, но работы по этой теме были свернуты вместе с прекращением строительства специальной ПЛ «проекта 648».

Один серийный Бе-10 (№ 0600505) переоборудовали в рекордную машину, при этом кормовую стрелковую установку заменили обтекателем, на киль установили дополнительную штангу ПВД, а для установления рекорда скорости демонтировали брызгоотражательные щитки. В документах FAI машина была заявлена как М-10. Рекордные полеты выполнялись в Донузлаве 7 августа 1961 г. экипажем командира местного авиаполка Н. И. Андриевского (штурман А. В. Безверхний, стрелок-радист Т. А. Федоренко), и 3, 8, 9, 11, 12 сентября того же года экипажем летчика-испытателя Г. И. Бурьянова (штурман В. М. Богач, бортрадист В. П. Перебай-лов). В общей сложности было установлено 12 мировых рекордов, в т. ч.: скорости на базе 15-25 км – 912 км/ч и высоты с грузом в 15000 кг – 11997 м.

Для переучивания летчиков был разработан учебный вариант Бе-10 с двойным управлением. Рабочее место инструктора находилось в бывшей штурманской кабине. В Таганроге изготовили и отправили в Донузлав четыре ремонтных комплекта для переоборудования серийных самолетов прямо в части. Однако каких-либо сведений о практическом применении этих комплектов пока обнаружить не удалось.

Когда летная биография Бе-10 подходила к концу, на одной из списанных машин проводились исследования воздействия морской воды на конструкцию летающей лодки. На длительное время ее поставили на бочку в Геленджикской бухте. Эта работа позволила выработать рекомендации по защите планера самолета от коррозии, которые были успешно применены при проектировании Бе-12. Интересно, что уже после того, как последние Бе-10 списали, появилась почтовая марка с Бе-10 в аэро-флотовской окраске, которую самолет в «жизни» никогда не носил. Это до сих пор служит поводом появления версий о существовании гражданского варианта летающей лодки, которого в реальности не было.

К сожалению, ни один экземпляр Бе-10 не сохранился. Долгое время два таких самолета лежали в дальнем углу заводского аэродрома в Таганроге, и даже предполагалось поставить один из них на постамент, но, увы, обе машины пали жертвами плана по сдаче металлолома.

Так конструкторы ОКБ-49 видели Бе-10Н

Thus designers of Design Bureau-49 considered Бе- 10Н

Игорь Г. Попов/ Феодосия

Первый серийный Бе-10, задействованный в Госиспытаниях

The first Бе-10 production aircraft used in State tests

Совместные Государственные испытания (ГИ) гидросамолета Бе-10 проходили на базах ОКБ-49 в Таганроге и Геленджике. Руководителями испытательных бригад были назначены А. И. Фаенсон от НИИ-15 ВВС и В. И. Таланов от ОКБ, ведущими летчиками – Н. И. Сизов и М. В. Власенко от НИИ и Г. И. Бурьянов от ОКБ, ведущими штурманами – А. А. Смирнов, В. И. Ковригин, бортрадистами – П. К. Иванов, Комиссарчиков. В основной состав совместной бригады от Института входили инженеры и техники различных специальностей (самолетчики, дви-гателисты, вооруженцы, специалисты по радио- и авиационному оборудованию и ряду других направлений), среди которых были Е. Б. Поляков, А. К. Кирюхин, М. С. Суханов, В. А. Орлов, Д. Марусин, Н. Баташов, И. Ф. Трепов, С. Сосонко, С. С. Гусев, В. Ко-бенчук, М. Волков, А. К. Иванов, А. С. Лошаков, В. Шеин, М. А. Шапошников, Ю. Б. Наумов, А. М. Парфененок.

Испытания гидросамолета нового поколения, как и ожидалось, проходили нелегко. Практически каждый полет был шагом в неизвестное, а сроки проведения ГИ были определены весьма сжатые, и времени на так называемые «вольности» (дополнительные исследования, доработки и т.п.) не предусматривалось. По общему мнению летчиков, принимавших участие в испытаниях, Бе-10 обладал высокими летными и мореходными характеристиками. Тяговооружен-ности хватало для продолжения полета на одном работающем двигателе на высоте до 6000 м. В Акте по результатам Госиспытаний было отмечено, что «самолет по технике пилотирования на эксплуатационных режимах затруднений не вызывает и может быть освоен летчиками средней квалификации, летающими на Ил-28 и Ту-16». Скромно при этом умалчивая, что ни Ил-28, ни Ту-16 не были обязаны взлетать с воды и садиться на нее, такую непостоянную, непредсказуемую по форме и состоянию ВПП.

При нормальном взлетном весе скорость отрыва Бе-10 от воды составляла 300 км/ч! Это был своего рода рекорд, но рекорд с обратным знаком. За все новые достижения надо было чем-то расплачиваться. В процессе ГИ выявилось достаточно много недостатков, связанных с отказами установленного на самолете нового оборудования. Частично это объяснялось его недоведенностью, но нельзя было закрывать глаза и на то, в каких условиях этим системам приходилось работать. Даже опытный и закаленный в борьбе с морской стихией летный экипаж нашего Института не вытерпел и стал все чаще жаловаться на «вертикально направленные ударные перегрузки, возникающие при встрече днища лодки с гребнями волн в процессе взлета и посадки». Где уж тут выдержать какой-либо аппаратуре, если даже неутомимый рассказчик самых новых анекдотов Миша Власенко и тот приуныл. Ведь эти самые ударные перегрузки не просто выбивали из рук летчика штурвал, но, казалось, и душу готовы были вышибить. Штурману приходилось не легче. Докладывая через определенные интервалы скорость самолета при взлете, он внятно

Участники Госиспытаний Бе-10. Внизу сидят: летчики-испытатели Н. И. Сизов и Г. И. Бурьянов (третий и четвертый слева соответственно), руководитель бригады НИИ-15 А. И. Фаенсон (шестой слева), в центре -Г. М. Бериев. Таганрог, 1959г.

Participants of Бе-10 State tests. Lower row: test-pilots N. I. SizovandG. I. Buryanov (the third and the fourth leftward respectively), A. I. Faenson, commander of the НИИ-15 brigade (the sixth leftward), in the centre – G. M. Beriyev. Taganrog, 1959

Бе- 10с доработанными воздушными каналами мотогондол, принимавший участие в совместных контрольных испытаниях

Бе-10 with developed air passages of engine nacelles used in joint proof tests

мог произнести лишь те величины, которые немногим превышали 200 км/ч, а далее дикция ему отказывала, и по СПУ* разносилось лишь невнятное бормотание.

Когда были произведены первые выстрелы из носовых пушек, пороховые газы тут же попали в воздухозаборник двигателя, который ответил помпажными явлениями, резким скачком температуры газов на рабочем колесе турбины. ТРД был остановлен, и Н. И. Сизов, как опытный гидросамолетчик, впервые продемонстрировал посадку Бе-10 с одним работающим двигателем. АЛ-7ПБ, конечно же, заменили на новый, и испытания были продолжены, а конструкторы приступили к разработке газоотводов для пушек.

Одним из самых серьезных недостатков, выявленных в ходе ГИ, оказалось попадание воды в воздухозаборное устройство двигателей на взлетно-посадочных режимах и во время маневрирования на воде при ветровой волне около 1,2 м и скорости ветра более 15 м/с. 11 декабря 1958 г при пробежке перед взлетом оба ТРД залило водой, что вызвало остаточную деформацию лопаток рабочего колеса первой ступени компрессора правого двигателя, возросла температура газов за турбиной выше допустимого значения. Высота ветровой волны в Гелен-джикской бухте в тот день была всего 0,8-1,0 м, сила ветра – 9 м/с.

Входе ГИ испытатели провели все предусмотренные программой работы по проверке вооружения, вт. ч. в шести полетах было сброшено 18 торпед, в пяти проведено минометание (сброшено 16 объектов), в девяти – бомбометание (83 объекта). Прошли проверку и средства разведки – в ряде полетов производилась плановая и перспективная аэрофотосъемка.

Акт по результатам Госиспытаний Бе-10 был утвержден Главкомом ВВС 5 октября 1959 г В нем оговаривалось, что до принятия Бе-10 на вооружение Авиации ВМФ необходимо провести мероприятия:

– обеспечить взлеты, посадки и маневрирование самолета с работающими двигателями на воде при высоте ветровой волны не менее 1,2 м, волны зыби 0,8 м и скорости ветра 15-18 м/с;

– устранить влияние стрельбы из носовой пушечной установки на работу двигателя;

– закончить госиспытания РЛС «Курс-М».

* Самолетное переговорное устройство. (Прим, ред.) " Государственный комитет по авиационной технике. (Прим, ред.) "'Автор этой статьи. (Прим, ред.)

К концу 1959 г. доработки Бе-10 по устранению основных выявленных недостатков были выполнены. Предстояло проверить эффективность этих доработок, в том числе и эффективность удлиненных воздухозаборников. По своему фактическому содержанию эти испытания являлись ничем иным, как продолжением ГИ. Однако такое наименование мало кого устраивало, да и не было предусмотрено руководящими документами, поэтому эту работу назвали «Совместные ВВС и ГКАТ** контрольные испытания гидросамолета Бе-10, оборудованного удлиненными воздухозаборниками и газоотводами носовых пушечных установок». Их проводил практически тот же коллектив, что трудился и на ГИ, только руководителем бригады отНИИ-15 ВВС был назначен инженер Е. Б. Поляков. Результаты этих испытаний точно отражены в предыдущей статье, поэтому отмечу лишь одну интересную подробность. Учитывая заявления экипажей о неприятных и даже болезненных ощущениях, которыми сопровождались взлет и посадка, было проведено регистрирование основных физиологических функций летного состава во время полета. Для этого, в частности, в кабине летчика установили киносъемочную аппаратуру, фиксирующую воздействие перегрузок на пилота.

Летом 1960 г. ОКБ-49 Г М. Бериева и ОКБ-45 В. Я. Климова разработали технологию защиты компрессора ТРД АЛ-7ПБ от коррозии при эксплуатации с гидроаэродромов с соленой водой. Проверка использования этой технологии и самой установки для впрыска защитной эмульсии в двигатели стала целью контрольных испытаний серийного Бе-10, которые были проведены с 20 августа по 25 ноября 1960 г на озере До-нузлав. Руководил бригадой М. С. Суханов, его заместителем был И. Г. Попов***, ведущим летчиком – Н. И. Сизов, штурманом – С. Мисюрин, бортрадистом – П. К. Иванов. Испытания дали положительный результат, и система была рекомендована для использования в эксплуатации. Интересно отметить, что в ходе этой работы медицинская служба НИИ прикомандировала к бригаде испытателей медсестру, которая перед каждым полетом и после него брала анализы у экипажа для последующих исследований.

В августе-октябре 1962 г на озере До-нузлав прошли еще одни контрольные испытания серийного Бе-10 (№ 0600602), оснащенного новой по тем временам аппаратурой системы ближней навигации и посадки ПСБН-2 «Свод». Руководителем бригады и ведущим инженером по испытаниям был назначен И. Г Попов.

Участники контрольных испытаний Бе-10. Стоит в верхнем ряду пятый слева руководитель бригады НИИ-15 М. С. Суханов, далее в том же ряду справа от него: С. Мисюрин, Н. И. Сизов, Ю. Рудин и автор. Донузлав, 1960 г.

Participants of Бе-10 proof tests. At the upper row the fifth leftward M. S. Sukhanov, commander of the НИИ-15 brigade. On his right: S. Misurin, N. I. Sizov, Yu. Rudin and author. Donuzlav, 1960

На самолете работал экипаж из местного авиаполка: командир А. Д. Швачко, штурман А. В. Пчелкин, стрелок-радист Л. А. Гуменко. В ходе испытаний они совершили 10 полетов с налетом 22 часа. Аппаратура работала без существенных замечаний. Во время выполнения этой программы серьезное внимание было обращено на замер виброперегрузок в различных точках конструкции самолета.

Срок службы Бе-10 оказался недолгим, но позволил его разработчикам получить бесценный опыт. Г. М. Бериев прекрасно понимал, что новая машина не рождается сразу, тем более в условиях, когда высокими волевыми решениями процесс ее создания загоняется в строгие временные рамки. Все, кто работал рядом с Георгием Михайловичем, отмечали его нацеленность на выявление недостатков нового самолета, заинтересованное отношение к малейшим замечаниям летчиков, инженеров, техников, рабочих.

Как правило, в летный день он появлялся на стоянке. Беседовал со специалистами, присутствовал на проработке летного задания, при отчете экипажа после полета, непременно беседовал с руководителем бригады. При этом никогда не демонстрировал свое генеральское положение. Скорее наоборот, скромно усаживался в сторонке, не вмешиваясь в текучку рабочего процесса. Главный работал на будущее!

Анатолий М. Артемьев/ Москва Фото ТАНТК им. Г. М. Бериева

Довольно часто в морскую авиацию техника поступала после ВВС, когда многие недостатки машин уже были устранены в процессе освоения и эксплуатации. На этот раз флотские авиаторы оказались единственными получателями нового самолета. Летом 1959 г. к переучиванию на Бе-10 приступила вторая эскадрилья 977-го отдельного морского дальнеразведывательного авиационного полка(ОМДРАП)авиации ЧФ, который был вооружен Бе-6. На Черное море выбор пал не случайно: здесь лучшие в сравнении с другими флотами гидрометеорологические условия, обеспечивающие возможность эксплуатации самолета в течение всего года; гидроаэродром на закрытом от штормов озере Донузлав; относительно недалеко находились ОКБ-разработчик самолета и серийный завод.

Оптимистический вывод летчиков, испытывавших Бе-10, о его простоте на проверку оказался не совсем корректным и в полной мере мог относиться только к пилотированию самолета в воздухе. Приведу мнение заслуженного летчика-испытателя СССР Н. И. Андриевского, который в конце 50-х гг. имел почти 20-летний опыт работы на гидросамолетах различных типов. Он полагал, что Бе-10 очень сложен на взлете и посадке, таит массу неожиданностей, и для его эксплуатации необходимы летчики высочайшего класса, которые должны подбираться индивидуально и любить гидросамолеты. Последнее замечание в полной мере характеризует самого Николая Ивановича. Я познакомился с ним в 1950 г., а в 1952 г. летал вместе на самолете-амфибии PBY-6A и тренировался с кресла правого летчика в полетах по приборам в облаках и в заходе на посадку с использованием системы ОСП-48 перед переучиванием на реактивную технику. Затем Андриевского перевели для прохождения дальнейшей службы в'977-й ОМДРАП, и к моменту переучивания на Бе-10 он занимал должность заместителя командира этого полка. Иногда мы встречались на различных мероприятиях, и я интересовался особенностями выполнения полетов на Бе-10. После увольнения из ВМФ Николая Ивановича пригласили на должность летчика-испытателя в Таганрог, но там, по некоторым данным, его отношения с руководством не сложились. Последняя моя встреча с ним состоялась в 1980 г., когда он подготовил работу «Особенности посадки гидросамолетов в открытом море», являющуюся до настоящего времени уникальной. Проживал он тогда в Кишиневе, где и скончался после тяжелой болезни в 1984 г. Это короткое отступление имело целью подтвердить, что мнение опытного летчика Андриевского, безусловно, заслуживает доверия.

Экипаж 318-го ОМПЛАП, установивший на Бе-10 мировой рекорд скорости. Слева направо: штурман Т. А. Федорченко, командир Н. И. Андриевский, стрелок-радист А. В. Безверхний. Август 1961 г.

This crew ot'the 318th Independent Naval Antisubmarine Aviation Regiment (ОМПЛАП) held the world speed record on Бе-10. From left to right: T. A. Fedorchenko, navigator, N. I. Andrievsky, commander, A. V. Bezverhny, radio-operator gunner. August 1961

Рекордный Бе-10, на котором довелось полетать и летчикам 318-го ОМПЛАП

Record Бе-10. Pilots of the 318th ОМПЛАП had occasion to f/y this aircraft

Переучивание летчиков на Бе-10 затруднялось отсутствием второго управления и места для инструктора. В свое время при освоении «Бостонов» летчиков наставлял инструктор, находившийся сзади в гаргроте. В 1951-52 гг. при переходе на МиГ-15 пилотов предварительно знакомили с особенностями выполнения взлета и посадки на двухместном самолете «Аэрокобра». Перед переучиванием на Ту-14, также не имевшем двойного управления, летчиков предварительно вывозили на Ил-28У, а на самом Ту-14 ограничивались показными полетами, в процессе выполнения которых летчик находился рядом с инструктором или сзади него. На Бе-10 пришлось творчески использовать приобретенный ранее опыт. Предварительно организовали полеты на Бе-6 с заходом на посадку с убранными закрылками и на повышенной скорости, что давало некоторое представление о том, как это будет выглядеть на «десятке». Затем на Бе-10 показывались руление, а также пробежки с различными скоростями и выполняли показные полеты. Обучаемый летчик располагался сзади инструктора и наблюдал за его действиями, которые тот сопровождал пояснениями по СПУ.

Бе-10, находившиеся на берегу, выглядели не очень выигрышно. Впрочем, у непосвященных самолет и на плаву создавал впечатление полузатопленного, готового вот-вот погрузиться в пучину. Но в воздухе машина смотрелась хорошо.

Для нормальной эксплуатации Бе-10 были необходимы топливозаправщик ТЗ-16 или ТЗ-200; тяжелый трактор типа С-80 или С-100; катер «проекта 371 бис» (для буксировки); «катер проекта 363бис»(для заправки топливом на плаву); катер, обеспечивающий доставку мин и торпед (предстояло разработать); командный катер «проекта 123бис» «Комсомолец» (для руководителя полетов); двухвесельная и четырехвесельная шлюпки с подвесными моторами (для обслуживания самолетов на плаву); моторная лодка с мотором «Москва» ЗИГ (для доставки экипажа). Предварительная подготовка Бе-10 занимала 3-3,5 ч. На предполетную, без подвески средств поражения, затрачивалось в два раза меньше, но если она проводилась на плаву, то требовалось еще 30 мин. Буксировка самолета на перекатном шасси по аэродрому производилась носом или кормой вперед с помощью трактора с использованием троса длиною не менее 15 м.

Раскапотированный двигатель АЛ-7ПБ

АЛ-7ПБ engine with removed cowlings

Для замены двигателя на Бе-10 использовалась специальная лебедка

In order to replace Бе-10 engine the special winch was used

Для спуска Бе-10 на воду применялись лебедка и трактор. После спуска три водолаза, затрачивая в среднем 10-12 мин, снимали шасси, и потом самолет за носовые утки или кормовой гак буксировался катером для постановки на бочку или донный якорь. Постановка на якорь могла производиться в районах с глубиной до 15-20 м и выполнялась вручную или с помощью гидропривода. Эта процедура занимала 4-5 мин, на снятие с якоря и выбор троса затрачивалось до 12 мин. Причем в последнем случае требовались значительные физические усилия.

В обычных полетах по плану боевой подготовки самолеты швартовались к бочке. Во избежание помпажа запуск двигателей выполнялся против ветра, а их прогрев и проба, если встречная волна не превышала 0,4 м, производился на прямой или на циркуляции. Руление на предварительный старт при скорости ветра до 5 м/с обеспечивалось под любым углом к его направлению. При большей скорости ветра для руления под углами к нему приходилось устанавливать разные обороты двигателей. При ветре до 8 м/с и ветровой волне до 0,4 м по ветру и против ветра самолет рулил устойчиво с включенным водяным рулем. В циркуляцию, радиус которой достигал 110-120 м, Бе-10 вводился с усилием, причем создавались значительные нагрузки на педалях. Руление обычно выполнялось на малой скорости, а на большие расстояния – глиссированием на скорости 150-170 км/ч.

Взлет на Бе-10 выполнялся такими же приемами, как и на Бе-6. Мощные турбореактивные двигатели обеспечивали быстрый набор скорости, а длина разбега была относительно короткой, поскольку обычно масса самолета не превышала 38000-40000 кг. Как и у других летающих лодок, на длину разбега Бе-10 оказывало влияние волнение водной поверхности. При высоте волны от 0,1 м длина разбега сокращалась, а с увеличением высоты волны более 0,6 м проявлялась обратная зависимость. Если условия благоприятствовали взлету (ветер встречный до 5 м/с, высота ветровой волны не превышает 0,4 м), самолет глиссировал устойчиво без кренов и продольных колебаний на углах хода лодки 5-7°. Такие углы встречи с волнами сопровождались «центральным ударом», не вызывавшим пикирующий или кабрирующий моменты, и самолет быстро набирал скорость. С увеличением скорости ветра свыше 8 м/с и высоты волны взлет существенно усложнялся. В этом случае разбег сопровождался сильными ударами со значительными ударными перегрузками, а на скорости 200-220 км/ч штурвалом приходилось парировать тенденцию к «выбиванию» самолета из воды. Взлет во всех случаях производился с законтренными плечевыми ремнями, и летчики испытывали известные затруднения на этом этапе, для выдерживания угла хода лодки приходилось одной рукой отдавать штурвал почти полностью от себя, а другой придерживать рычаги управления двигателями (РУД).

Так как с увеличением ветровой волны свыше 0,8 м и скорости ветра более 12 м/с в ТРД попадала вода, то в полку существовало ограничение на условия эксплуатации Бе-10: развороты на рулении и взлет не выполнялись, если скорость ветра превышала 10 м/с, а высота волны – 0,5 м, что соответствует состоянию моря менее 2 баллов, а по неофициальной, принятой у моряков классификации, – 1,5 балла. (Для сравнения: на Бе-6 взлет и посадку разрешалось производить при высоте волн 1,5 м). Если скорость бокового ветра была более 7 м/с, то для парирования возникающих кренов требовались значительные усилия на штурвале, и приходилось перехватывать его, что считается совершенно недопустимым, особенно на взлете. Поэтому в Акте испытаний записали, что взлет с таким боковым ветром невозможен. Однако подобное заключение не имеет принципиального значения, поскольку гидросамолеты позволяют относительно свободно выбирать направление взлета, и обычно удается его производить против ветра.От воды Бе-10 отрывался на скорости 285-290 км/ч и быстро разгонялся.

После уборки закрылков самолет вел себя устойчиво. Как и все относительно тяжелые реактивные машины, он набирал высоту легче и устойчивее, если на 800-1000 м следовал разгон до 540-550 км/ч, а затем, по мере набора очередных 1000 м скорость уменьшали на 10 км/ч. На высоте 10000 м скорость по прибору составляла 440-450 км/ч (истинная – 720-740 км/ч). Обращало внимание существенное изменение балансировки самолета с изменением скорости полета. Для снятия нагрузки приходилось менять установку триммера в пределах 8°. Не совсем обычно реагировал самолет на отклонение педалей: на скорости 320-350 км/ч возникали кренение и каб-рирующий момент, а с ее увеличением – кренение и пикирующий момент. Бе-10 обладал достаточно большим диапазоном скоростей: от 262 км/ч (на высоте 5000 м) до 900 км/ч. Приближение к минимальной летчик определял по снижению эффективности рулей и подергиванию элеронов.

Бе-10 имел герметичную кабину, и шумы на рабочих местах штурмана и летчика не превышали нормы, установленные ОТТ-58, чего нельзя сказать о кабине стрелка-радиста. В случае отказа двигателя определить это на слух летчик практически не мог, и для него первыми признаками инцидента становилось возникновение разворачивающего момента и опускание носа самолета. Ввиду близкого расположения двигателей разворачивающий момент в сторону отказавшего был невелик и легко снимался триммером руля направления. Обеспечив сохранение скорости, пилот убеждался в отказе по падению давления топлива, переводил РУД отказавшего двигателя на малый газ и закрывал стоп-кран. На одном двигателе Бе-10 выдерживал заданный режим полета без снижения, крена и скольжения до высоты 6000 м. Если ТРД останавливался по вине летчика (например, резкая дача газа на большой высоте), то производился его запуск, для чего следовало выключить все крупные потребители электроэнергии. Посадка с одним отказавшим особенностей не имела, но предпочтительнее было производить ее строго против ветра. В соответствии с действующими документами на Бе-10, как и на всех многомоторных самолетах, в обязательном порядке отрабатывался порядок действий экипажа при отказе силовой установки.

Планирование на посадку с выпущенными на 30° закрылками производилось на скорости 280-300 км/ч. При этом самолет вел себя устойчиво, однако посадка с боковым ветром свыше 6 м/с представляла сложность. Еще в процессе испытаний установили, что бороться со сносом на посадочном курсе методом скольжения не представляется возможным из-за большого расхода руля направления и элеронов. Поэтому использовали второй метод -вносили поправку в курс, но только до момента приводнения, а так как самолет в этом случае касался водной поверхности со сносом, следовало удерживать его от крена, учитывая низкое расположение крыльевых поплавков.

Все подготовлено для демонтажа двигателя

Engine dismantling is prepared

При наземном обслуживании капоты мотогондолы открывались вниз, а для работы с двигателем использовалась специальная стремянка

During ground handling engine nacelle cowlings were opened down and the special step-ladder was used for engines maintenance

Фрагмент носовой части опытной (вверху) и серийной машин. Хорошо видна разница в конструкции носовой пушечной установки

Nose part of the test (above) and production aircraft. You can see difference of nose gun designs

Навесная площадка, применяемая при централизованной заправке самолета топливом

Suspended plane used during centralized fuel filling

При угле хода лодки 6-7° машина приводнялась на скорости 210-220 км/ч. Обращает внимание большая разница между скоростью отрыва и посадочной, достигающая 80 км/ч (у Бе-6 она составляла 7-10 км/ч, у Бе-12 – не больше 20 км/ч). В процессе испытаний производились посадки в граничных условиях, в частности при высоте ветровой волны порядка 1,0-1,1 м, но сразу же после приводнения во избежание повреждений двигатели выключались. В полку такую посадку рассматривали на крайний случай, а в тренировочных полетах подобные эксперименты не проводились, поскольку их целесообразность при использовании только до-нузлавского гидроаэродрома была сомнительной.

В 1961 г. 977-й ОМДРАП получил новое наименование – 318-й отдельный морской противолодочный авиаполк (ОМПЛАП). Очевидно, командование считало, что освоение нового самолета в части проходит достаточно успешно, и машину решили продемонстрировать широкой публике. Летом 1961 г. четверка Бе-10, пилотируемых летчиками-черноморцами: подп-ком Андриевским, м-рами Борисенко, Гордеевым и к-ном Пономаренко, была показана во время празднования Дня ВМФ в Ленинграде. В том же году 6-7 июля Бе-10 демонстрировались на воздушном параде в Тушино. Для базирования летающих лодок использовалось пресноводное Плещееве озеро (Переяславль Залесский).* Эти показы не остались незамеченными в иностранной печати. В НАТО самолет получил обозначение «Mallow» – мальва.

Освоение боевого применения

По принятой методике освоение боевого применения Бе-10 начиналось с полетов по маршруту, и здесь экипажи ожидали первые разочарования. В Акте по результатам испытаний значилось весьма туманное заключение, гласившее: «Объем установленного на самолете Бе-10 современного пилотажно-навигационного оборудования обеспечивает выполнение маршрутных полетов днем и ночью в сложных метеорологических условиях при наличии по маршруту контрольных ориентиров, то есть вблизи береговой черты или над сушей». Таким образом – оборудование современное, но далеко от берега улетать не следует! О действительном уровне оснащенности Бе-10 говорит отсутствие современных измерителей параметров полета, таких как допле-ровский измеритель путевой скорости и угла сноса, который к тому времени уже отрабатывался. Поэтому при полетах над морем экипажу рекомендовалось определять параметры ветра по пятну сброшенной ориентирной морской бомбы, что представлялось достаточно сложным ввиду отсутствия навигационного визира. Если же полет выполнялся в сложных метеоусловиях и при ограниченной видимости, то приходилось полагаться лишь на прогностические данные о скорости и направлении ветра.

* Пребывание в пресной воде Плещеева озера преподнесло неприятный сюрприз – отслоение от днища антикоррозионного лакокрасочного покрытия. (Прим. А. Сальникова).

При хорошем уровне подготовки экипажей оборудование Бе-10 позволяло определить место самолета с точностью в 5-7% от пройденного расстояния, что в те годы уже считалось недостаточным. И только впоследствии на самолеты установили бортовые комплекты радионавигационной системы ближней навигации РСБН-2. Безусловно, большую помощь в повышении точности определения места при полетах над морем оказывала РЛС «Курс-М». Однако она обеспечивала обзор только в переднем секторе, имела низкую надежность, ее связи с прицелом ОПБ-11км не были достаточно отработаны.

В различных вариантах загрузки на самолет можно было подвесить 3 авиационные реактивные торпеды РАТ-52; 3 индукционные гидродинамические мины ИГДМ или авиационные плавающие мины АПМ; 12 бомб ФАБ-250 или одну ФАБ-3000. Могли быть и другие варианты загрузки. Как правило, подвеска средств поражения производилась на стоянке, и только после этого самолет буксировался на спуск. Прицеливание в условиях визуальной видимости для сбрасывания средств поражения производилось с помощью оптического синхронно-векторного прицела ОПБ-11км, связанного с автопилотом АП-5-2М. При отсутствии визуальной видимости цели в качестве визира использовалась РЛС.

Опыт бомбометания с Бе-10 не дал практически ничего нового, но имелись некоторые особенности, связанные с составом оборудования самолета. Обычно бомбометания на крымских полигонах производились практическими бомбами с высот более 3000 м. Это вызывалось тем, что предельное значение угла визирования прицела, при котором обнаруживалась цель, составляло 60-65°, а на меньших высотах угол прицеливания, отрабатываемый ОПБ-11км, находился в пределах 50-55°, и у экипажа на боковую наводку оставалось всего 10-15 с вместо необходимых 40-45 с. Бомбометание и торпедометание производились с предварительным промером ветра и установкой его параметров на счетно-решающем приборе. Один из недостатков ОПБ-11км состоял в том, что он не обеспечивал измерение абсолютного вектора скорости движущейся цели, и вынос по направлению ее движения приходилось производить глазо-мерно. ОПБ-11км был дополнен «торпедным блоком», который обеспечивал использование автоматики прицела для сбрасывания торпед и мин, характеристическое время падения* которых превышает 21,5 с (например, характеристическое время падения мины АМД-2М составляло, в зависимости от скорости сброса, 28-34 с). С высот более 3000 м бомбометание и торпедометание производились обычно с автоматическим открытием бомболюков от прицела за время, составляющее одну пятую от времени снижения бомбы. Во время открытия люков самолет приобретал незначительный кабрирующий момент. Сброс боевой нагрузки в ночных условиях с использованием ОПБ-11км производился по светящейся цели, причем в лунную ночь из-за больших потерь в оптике прицеливание затруднялось. При задействовании РЛС бомбометание велось без применения автоматики прицела, с предварительной установкой наклонной дальности до цели.

* Время падения бомбы с высоты 2000 м, сброшенной на скорости 144 км/ч.

Мотогондола и основная опора перекатного шасси

Engine nacelle and main beaching gear

Прицел ОПБ-11км имел связь с автопилотом АП-5-2М и использовался для более точной наводки на цель на боевом курсе. Управлял самолетом на этом этапе штурман, который с помощью рукоятки координированного разворота и ручек на прицеле осуществлял боковую наводку. К сожалению, автопилот отличался высокой отказностью и несовершенством, плохо выдерживал параметры полета, хотя в сравнении с прототипом, установленным на Бе-6, и был усовершенствован. В частности, его оснастили так называемой строевой рукояткой, обеспечивающей управление самолетом через автопилот. Несмотря на перечисленные недостатки, бомбометания выполнялись с неплохим качеством.

Бе-10 остаются на берегу

В период эксплуатации Бе-10 в части полеты довольно часто прерывались для проведения отдельных доработок по бюллетеням промышленности. Постепенно самолет становился более понятным, но держаться с ним приходилось постоянно настороже. Как при испытаниях, так и в части не обошлось без катастроф и аварий. Их трудно классифицировать по принятой схеме (организация полетов, недоученность, отказ материальной части и т. п.), поскольку истинные причины происшествий из-за отсутствия на самолетах средств объективного контроля так никогда и не были установлены. Тем не менее, имеющиеся сведения позволяют сделать вывод, что даже опытные летчики не всегда справлялись с пилотированием самолета на взлете. Этот скорбный список открывает катастрофа, имевшая место14 октября 1961 г., когда разбился Бе-10, пилотируемый участником московского воздушного парада м-ром Горде-евым. Из сохранившейся краткой справки об этом событии следует, что трагедия произошла из-за ошибки летчика. 22 мая 1962 г. произошла катастрофа Бе-10, пилотируемого ст. л-том Ю. Беловым. В качестве ее причины в документах значится ошибка в эксплуатации самолета.

16 августа 1963 г. разбилась еще одна машина. В тот день самолет сначала облетал заместитель командира эскадрильи к-н Элян, у которого замечаний по работе матчасти не возникло.

Колеса левой основной опоры перекатного шасси

Wheels of the left main beaching gear

Бе-10 из 318-го ОМПЛАП в парадном строю над Невой. Ленинград, август 1961 г.

Бе- 10s of the 318th ОМПЛАП in parade order over Neva. Leningrad, August 1961

После этого, в соответствии с плановой таблицей, к выполнению полета на этой же летающей лодке приступил экипаж ст. л-та Ф. Кузьменко. Разбег Бе-10 происходил нормально, но после отрыва самолет перешел в набор высоты с большим углом, потерял скорость, свалился и с креном столкнулся с водой. Летчик и штурман погибли. Для выяснения причин летного происшествия прибыл командующий авиацией ЧФ А. А. Мироненко. Он до появления Бе-10 на гидросамолетах не летал, но был настоящим летчиком и посчитал своим долгом освоить эту неординарную машину, однако полагаться на объективность генерала при расследовании катастрофы не приходилось. Редко когда при анализе летных происшествий руководителям подобного уровня удавалось избежать психологического давления на подчиненных. Так оказалось и в этом случае.

Когда подняли обломки самолета, то обнаружили триммер руля высоты, установленный в положение 4° на кабрирование, хотя согласно инструкции, его перед взлетом следовало устанавливать только на 2°. Однако летчики полка опытным путем пришли к заключению, что на этом экземпляре Бе-10 триммер следует устанавливать именно на 4°. Когда Мироненко выяснял у Эляна, в каком положении триммера он производил облет, тот признался, что устанавливал 4°. Затем капитан под нажимом экспансивного командующего, который отличался еще и звучным голосом, заявил, что устанавливал на положенные 2°. На основании столь «объективного» расследования был сделан вывод, что Кузьменко нарушил инструкцию, и это стало причиной летного происшествия. Не исключено, что трагедия могла произойти из-за отката сиденья летчика в заднее положение. Как мы помним, такая же версия высказывалась в 1961 г. при расследовании таганрогской катастрофы. Кроме того, однажды по такой же причине сам Мироненко вынужден был прекратить взлет на Бе-10.

После этого события недоверие к самолету существенно возросло, и, судя по всему, полеты на Бе-10 в авиации ЧФ больше не производились.

Бе-10 – на бочке перед запуском двигателей

Бе- 10 Wat water stand before engines start

Машина так и не была принята на вооружение. Это, безусловно, неприятное событие для разработчиков и главного конструктора. Но трудно винить в этом только одно КБ. По большому счету это отставание теоретиков гидроавиации, отсталость технологии, несовершенство двигателей и многое другое. Наконец, вина падает и на заказчиков, которые составляли ТТТ без всякой перспективы, ориентируясь на устаревшую тактику действий, устаревшие средства поражения и др. К 1960 г. это стало совершенно очевидным, и члены государственной комиссии попытались уточнить условия применения самолетов: наносить удары по одиночным судам или по группам кораблей со слабой ПВО, применять для развития успеха предшествующего ракетно-ядерного удара, наносить ядерные удары из боевых порядков самолетов другого типа и т. п. Подобные предложения не учитывали изменений в тактике применения авиации.

Аргументами в пользу гидросамолетов назывались: возможность рассредоточенного базирования, неуязвимость гидроаэродромов, способность посадки в открытом море (океане) и дозаправки от подводной лодки*, а также возможность длительного нахождения экипажа летающей лодки на плаву. Однако в связи с изменившимися взглядами эти доводы не могли иметь решающего значения. При решении боевых задач авиация должна использоваться массированно,а не одиночными самолетами, тогда как рассредоточенное базирование вело к потере управления и полностью исключало групповое применение. Гидроаэродромы неуязвимы лишь относительно, т. к. их нормальное функционирование зависит от состояния самолетных стоянок, спусков и других объектов, а признать их неуязвимыми никак нельзя. Посадки гидросамолетов в открытом море для дозаправки от подводной лодки или танкера, даже не принимая во внимание полнейшую тактическую нецелесообразность, представляются проблематичными. По многолетним наблюдениям средняя повторяемость в течение года волн высотой до 1,25 м составляет: в Черном море – 76%; Японском – 70%; Баренцевом – 63%. Следовательно, даже для посадки в прибрежных акваториях самолет должен иметь мореходность, обеспечивающую взлет и посадку при высоте волн не менее 2-3 м. Но такое состояние моря практически исключает возможность операций, связанных с дозаправкой. Длительное нахождение самолета на плаву, как показали исследования медиков, ведет к повышенной утомляемости экипажа, создающей угрозу безопасности полета, и может иметь целесообразность только в экстремальной ситуации.

Бе-10 перестал интересовать штаб авиации ВМФ, и в возможность повысить его данные никто не верил, однако и признавать причастность к разработке ТТТ без учета перспективы желающих, как всегда, не оказалось. Поэтому, обосновывая нецелесообразность принятия самолета на вооружение, в официальных документах приводились такие доводы, как наличие в составе экипажа одного летчика, недоведен-ность АЛ-7ПБ, недостаточная коррозионная стойкость самолета. Последний аргумент имел для судьбы машины важнейшее значение, т. к. многие детали ее планера изготовлялись из особо подверженного коррозии алюминиевого сплава АЛ-8**. Кроме того, на Бе-10 из-за больших вибрационных перегрузок происходило ослабление заклепок, а также креплений приборов и оборудования.

* Идея дозаправки на плаву не нова. Еще во время второй мировой войны японские гидросамолеты вылетали с базы Джалуит (Мар-шалловы о-ва) и, преодолев 3 200 км, дозаправлялись от подводной лодки в районе Гавайских о-вов. После нанесения удара по американской ВМБ Перл-Харбор они возвращались на базу в Джалуит. В 1955 г. летающие лодки «Марлин» ВМС США производили дозаправку на плаву от подводной лодки типа «Балао». Дозаправка Бе-6 от подводной лодки отрабатывалась и в СССР.

** Применение этого высокопрочного литейного сплава повышало технологичность при постройке самолетов. АЛ-8 был широко представлен в силовых элементах конструкции Бе-10, т. к. ВИАМ рекомендовал применять его для деталей, к которым предъявлялись повышенные требования по прочности и коррозионной стойкости в условиях контакта с морской водой. Но со временем выяснилось, что не была выявлена склонность сплава к межкристаллической коррозии и коррозионному растрескиванию в условиях циклических суточных изменений температуры. В результате летающую лодку начала «съедать» коррозия. (Прим. А. Сальникова)

Бе-10 из парадного расчета 318-го ОМПЛАП на Плещеевом озере, 1961 г.

Бе-10s of the 318th ОМПЛАП on Plescheevo lake, 1961

Для показа на парадах передние кромки крыльев и оперения, а также носовые части мотогондол Бе-10 были окрашены в красный цвет

For parade demonstration leading edge of Бе-10 wings, tail unit and nose parts of engine nacelles were coloured red

Инструктаж технического экипажа Бе-10 (сер. №0600601, бортовой №41) 318-го ОМПЛАП во время стоянки на Плещеевом озере

Instructing technical crew of Бе-10 (prod, number 0600601, side number 41) of the 318th ОМПЛАП on Plescheevo lake

Бе-10 из 318-го ОМПЛАП – на бочке. Гидроаэродром на озере Донузлав

Бе-10 at water stand. Hydroairdrome on Donuzlav lake

Начиная с 1964 г., штаб авиации ВМФ неоднократно обращался к главкому ВМФ С. Г. Горшкову с предложениями о выводе Бе-10 из боевого состава и последующей их утилизации. В течение длительного времени решение по этому вопросу не принималось. Забытые и отвергнутые, Бе-10 несколько лет стояли на берегу, всем своим видом показывая готовность оказаться в родной стихии. Но взлететь им уже не довелось. В 1968 г. приверженец гидроавиации Горшков, наконец, внял многочисленным просьбам, и судьба Бе-10 решилась окончательно и бесповоротно. Их жизненный цикл закончился.

Разработчики Бе-10 попытались в один прием решить две проблемы: создать околозвуковой самолет и обеспечить ему высокие мореходные данные. С первой задачей справились достаточно успешно. Для решения второй были реализованы некоторые резервы улучшения мореходности: снижен запас плавучести, удлинен корпус лодки, увеличен угол поперечной килеватости, однако необходимого эффекта это не принесло, и фактически эксплуатация реактивного гидросамолета ограничилась закрытыми водоемами.

Неудача с Бе-10 означала завершение эры «чистых» летающих лодок в военной авиации. Судьба американского «Си Мастера» также не сложилась. В 1955-56 гг. на испытаниях потерпели катастрофу два самолета. Эксплуатация остальных 14 построенных машин показала неудовлетворительные результаты, и в конце 1959 г. их списали. В печати приводилось высказывание известного конструктора гидросамолетов И. В. Четверикова, сделанное им незадолго до его смерти. Он пришел к выводу, что преимущества гидросамолета перед сухопутными машинами стоит искать не в скоростных качествах, а в способности выполнять длительный полет и совершать взлет и посадку на море при значительном волнении. И, наверное, он прав! Такой самолет будет, безусловно, полезным и сможет оказать помощь терпящим бедствие. Наверное, именно такими соображениями руководствовались японские конструкторы, когда в январе 1964 г. приступили к разработке амфибии PS-1 с укороченными взлетом и посадкой. Они применили множество оригинальных технических решений, и в итоге получили самолет, который не претендовал на рекорды скорости, однако обладал возможностью взлета и посадки при высоте волн свыше 3 метров.

Владимир Е. Ильин/ Москва

Многофункциональный тяжелый истребитель Су-27М получил серийное обозначение Су-35

Су-27М multipurpose heavy fighter has serial designation Cy-35

Чтобы снизить стоимость единичного F-22A за счет увеличения объема закупок, его пытаются сделать более привлекательным для потенциальных зарубежных покупателей за счет расширения функций. В частности, исследуется проект ударного варианта самолета, призванного заменить многофункциональный истребитель F-15E.

Советской альтернативой «Рэптора» должен был стать многофункциональный фронтовой истребитель (МФИ), создававшийся в рамках программы И-90 («истребитель 1990-х гг.»). В 1981 г. началась предэскизная разработка, осуществлявшаяся на конкурсной основе ОКБ Микояна и Сухого. Итоги конкурса были подведены в 1986 г.: предпочтение отдали МиГу. В 1989 г. началась постройка летно-демонстрационного самолета «1.44»*, который должен был стать прототипом боевой машины «1.42». Первоначально работы по программе шли быстрыми темпами, не уступающими (или даже опережающими) темпам создания YF-22A и YF-23A. Однако кризис в стране привел к резкому замедлению реализации программы. Лишь 29 февраля 2000 г. самолет «1.44», оснащенный ТРДЦФ АЛ-41Ф, выполнил свой первый полет. Хочется подчеркнуть, что допущенное отставание от программы «Рэптора» еще не носит критического характера, ведь американская машина идет на смену самолетам F-15C, уже исчерпавшим свой модернизационный потенциал, тогда как МФИ призван заменить более современные Су-27, которые в начале наступающего века должны получить новое БРЭО, авионику, вооружение, а в перспективе – и силовую установку.

Технический облик МФИ до сих пор ясен не вполне. Если судить по официальной информации, будущая микояновская машина характеризуется всеми теми же достоинствами, что и «Рэптор». Среди немногочисленных отличий можно назвать специальное бортовое устройство оценки физического состояния летчика КСЛ. Оно должно не только информировать пилота о выходе на запредельные для его организма уровни перегрузки, но и осуществлять автоматический увод самолета на безопасный режим в случае потери им сознания. С уверенностью сегодня можно говорить лишь о том, что высокая стоимость самолета в сочетании с ограниченностью оборонного бюджета России вряд ли позволят заказать МФИ в количестве, соизмеримом с объемом выпуска тяжелых истребителей четвертого поколения. Объем закупок (если они все же состоятся) будет ограничен несколькими десятками экземпляров.

В рамках предварительных исследований по советскому истребителю пятого поколения рассматривались и аэродинамические компоновки с крылом обратной стреловидности (КОС). Применение КОС обещало ряд преимуществ, среди которых:

– значительное увеличение аэродинамического качества при маневрировании, особенно на малых скоростях;

– большая по сравнению с крылом прямой стреловидности равной площади подъемная сила, а следовательно, большая грузоподъемность;

– увеличение дальности полета на дозвуковых режимах за счет меньшего балансировочного сопротивления;

– улучшение ВПХ за счет благоприятных условий работы механизации крыла и лучшей управляемости на малых скоростях;

– меньшая скорость сваливания;

– улучшенные противоштопорные характеристики;

– увеличение внутренних объемов планера, особенно в местах стыка крыла и фюзеляжа, что обеспечивает лучшие условия для формирования внутренних грузоотсеков.

В то же время применение КОС приводило к некоторому ухудшению, по сравнению с компоновкой самолета «1.44», характеристик на сверхзвуковых скоростях, что обусловлено большим сопротивлением КОС при М›1 и значительным смещением аэродинамического фокуса. В ходе практического создания КОС возникала и весьма сложная проблема его упругой дивергенции – потери устойчивости при увеличении угла атаки. Попытки увеличения жесткости КОС, имеющего традиционную конструкцию, приводили к недопустимому возрастанию массы. В связи с этим было разработано КОС со специальным расположением осей жесткости, состоящее на 90% из композиционных материалов (КМ). Под воздействием аэродинамических нагрузок оно деформируется таким образом, что происходит поворот сечений, компенсирующий рост углов атаки. Это достигнуто специальным выбором направлений расположения армирующих нитей КМ. Применение таких «интеллектуальных» КМ позволяет говорить о самоадаптирующихся и саморазгружающихся конструкциях.

Несмотря на предпочтение, отданное ВВС СССР проекту истребителя ОКБ им. А. И. Микояна, в ОКБ им. П. О. Сухого работы по самолету с КОС, получившему рабочий индекс С-22, были продолжены, В огромной степени это заслуга Генерального конструктора Н. П. Симонова, сумевшего сохранить перспективную тематику вопреки всем неблагоприятным обстоятельствам. Важный вклад в формирование облика истребителя с КОС внес и Генеральный конструктор НПО «Звезда» Г. И. Северин, предложивший принципиально новую концепцию катапультного кресла изменяемой геометрии, обеспечивающего летчику возможность ведения маневренного воздушного боя со значительно более высокими, чем на прежних истребителях, перегрузками. Это открыло путь к максимальному использованию маневренных преимуществ самолета с крылом обратной стреловидности.

В ходе проектирования самолета С-22 выяснилось, что его конструкция перетяжелена, и заявленных характеристик достичь не удается. В результате потребовалось радикальное изменение проекта, фактически создание нового истребителя, который получил индекс С-32. Первоначально, до 1991 г., совместно с Иркутским авиазаводом предполагалось построить несколько опытных С-32 для летных и статических испытаний. В дальнейшем, когда государственное финансирование программы прекратилось, и она стала фактически инициативной, было принято решение построить лишь один опытно-экспериментальный самолет, получивший индекс С-37. После статиспытаний под нагрузками, не превышающими эксплуатационные, на С-37 запланировали провести обширную программу летных испытаний. В результате удалось значительно ускорить программу* и снизить ее стоимость.

С-37 выполнен по аэродинамической схеме «интегральный неустойчивый триплан» с высокорасположенным крылом обратной стреловидности, цельноповоротными ПГО и задним хвостовым оперением относительно небольшой площади. Такая компоновка обеспечила истребителю уникальные маневренные характеристики. В частности, он может выполнять динамическое торможение с выходом на углы атаки более 120° на скоростях от предельно малых до сверхзвуковых. Ряд элементов конструкции (фонарь кабины летчика, шасси, некоторые бортовые системы) для снижения стоимости и ускорения работы по программе заимствован у серийных истребителей семейства Су-27, как и встроенная пушка ГШ-301, установленная в левом крыльевом наплыве. В целом конструкция планера С-37 на 13% по массе состоит из КМ, причем в дальнейшем их доля должна быть существенно увеличена, достигнув 22-26% – уровня F-22A и МФИ.

В ходе разработки самолета самое серьезное внимание уделялось вопросам снижения радиолокационной заметности (в этой области ОКБ им. П. О. Сухого располагало значительным опытом, полученным при разработке тяжелых бомбардировщиков, в частности, самолета Т-4ТМ). Так, компрессоры двигателей экранированы от излучения РЛС воздушными каналами S-образной формы. Часть вооружения спрятана во внутрифюзеляжные грузоот-секи, широкое применение получили радиопоглощающие материалы и другие средства снижения ЭПР. Например, крупногабаритные (длиной до 8 м) металлические детали обшивки самолета получены с использованием принципиально новой технологии, предусматривающей их изготовление в плоском виде, после чего преобразование в поверхности двойной кривизны сложной конфигурации, а затем стыковку между собой с высокой точностью. Это позволило добиться чрезвычайно высокой гладкости поверхности самолета и свести к минимуму крепеж, что не только облагородило аэродинамику и снизило массу планера, но и уменьшило его ЭПР.

На С-37 установлена интегрированная система управления полетом, способная решать такие задачи, как, например, вывод из штопора, и используемая также на истребителе Су-37 (поколение «4+»). Ведутся работы по созданию для него электронного борта пятого поколения. В частности, сообщалось, что оснащение истребителя на его базе может включать импульсно-доплеровскую многофункциональную РЛС с пассивной фазированной антенной решеткой «Сокол», способную одновременно обнаруживать более 30 воздушных целей на дальности до 180 км, а также работать по земле с разрешением до 3 м.

Первоначально С-32 предполагалось оснастить двумя ТРДДФ РД-79М (2x18500 кгс) с системой управления вектором тяги (модернизированный вариант двигателя четвертого поколения РД-79, созданного для СВВП Як-141). В дальнейшем было принято решение установить двигатели пятого поколения АЛ-41Ф. Однако ввиду отсутствия «штатных» двигателей в качестве временной меры на экспериментальную машину установили два ТРДДФ Д-ЗОФ6 (2x15600 кгс) с истребителя МиГ-31. В дальнейшем самолет все же планируется оборудовать АЛ-41Ф, причем с системой УВТ. С новыми ТРДДФ С-37 получит способность совершать длительный крейсерский полет на сверхзвуковой скорости без использования форсажа. В случае затягивания работ по программе АЛ-41Ф рассматривается возможность сохранения на самолете модернизированного варианта Д-ЗОФ6 с тягой, доведенной до 20000 кгс (прорабатывалась возможность оснащения системой УВТ и этого двигателя).

25 сентября 1997 г. С-37, получивший название «Беркут», совершил свой первый полет, а в 1999 г. он вновь был включен в государственный оборонный заказ. Первая серия испытаний продолжалась до весны 1998 г., после чего самолет был поставлен на доработку. В дальнейшем летные испытания возобновились, и зимой 2000 г. «Беркут» начал летать на сверхзвуковых скоростях. Сегодня С-37 рассматривается в первую очередь как экспериментальный самолет, предназначенный для летной проверки новых технических решений и демонстрации технологий (в частности, средств снижения радиолокационной заметности), а также отработки элементов сверхманевренности. В дальнейшем он может стать прототипом высокоманевренного многофункционального тяжелого истребителя поколения «5+», серийное производство которого (если решение об этом все же будет принято в условиях ограниченного оборонного бюджета России) может начаться не ранее, чем через 10 лет и ограничиться небольшой серией.

С-37 может стать прототипом высокоманевренного многофункционального истребителя поколения «5+»

С-37 can become the prototype of highly-maneuverable multipurpose fighter of «5+» generation

С-37 стал третьим в мире опытным боевым самолетом, оснащенным КОС

С-37 became the third in the world test combat aircraft equipped with swept-forward wing

А пока реальной контрмерой появлению тяжелых американских истребителей пятого поколения может стать закупка ВВС РФ модернизированных самолетов семейства Су-27. По аэродинамическому совершенству последние модификации этих машин (в частности, корабельный самолет Су-27КУБ, снабженный уникальным адаптивным крылом с гибкими секциями обшивки), по меньшей мере, не уступают F-22, а появление модернизированного варианта ТРДДФ АЛ-31Ф с тягой до 15000 кгс и системой УВТ позволит, вероятно, придать им и сверхзвуковую крейсерскую скорость.

Однако облик ВВС России (как, впрочем, и США) в первой половине XXI века будет определяться не тяжелыми истребителями, которые составляют престижный, но относительно малочисленный компонент воздушной мощи, а более легкими многоцелевыми боевыми самолетами. Примерно 20 лет назад в СССР и Штатах сложилась структура парка истребительной авиации, включающая два основных типа истребителей – тяжелый (F-15 и Су-27) и легкий (F-16 и МиГ-29), взаимодополняющие друг друга при решении различных боевых задач. Предполагалось, что этот принцип будет перенесен и на истребители пятого поколения. Однако уже в 80-х гг. руководство обеих сверхдержав отдало наивысший приоритет тяжелым истребителям ATF и МФИ. В отношении легких истребителей считалось, что МиГ-29 и F-16 обладают достаточным модернизационным потенциалом, чтобы успешно решать возложенные на них задачи до конца XX века.

В то же время ВВС и ВМС США независимо друг от друга продолжали поисковые работы по программам легких истребителей и штурмовиков более отдаленной перспективы, предназначенных для замены в начале XXI века F-111, F-16, F/A-18, A-6E, А-10 и AV-8B.

* Скорее – сократить отставание от первоначального графика. (Прим, ред.)

Однако после окончания «холодной войны» и сокращения оборонных расходов у американских ВВС практически не осталось шансов на развертывание параллельно с «Рэптором» второй крупномасштабной истребительной программы. В этой связи в 1992 г. возникла идея объединить усилия ВВС и флота для создания самолета, удовлетворяющего требованиям обоих родов войск, а также корпуса морской пехоты (КМП). В 1993-94 гг. прошла первая фаза исследований по программе JAST (Joint Advanced Strike Technology – единая усовершенствованная технология ударного самолета), в дальнейшем трансформировавшейся в программу JSF (Joint Strike Fighter – единый ударный истребитель). Уже на ранних этапах JSF стала приобретать интернациональный характер. Этим убивались сразу два зайца: снижались расходы МО США, а зарубежные партнеры теснее привязывались к американскому лидеру. Оборотная сторона медали – появление дополнительных требований к авиационному комплексу, обусловленных национальной спецификой участников, а также более жесткие сроки и повышение общей стоимости программы. В настоящее время в «клуб JSF» вступили Великобритания, Дания, Нидерланды, Норвегия, Италия. Ожидается присоединение Турции и Испании. Самолет JSF рассматривается как потенциальная замена самого распространенного в мире истребителя четвертого поколения F-16. По мнению американцев, большой экспортный потенциал JSF обеспечит им господство на мировых авиационных рынках первой половины XXI века.

В 1995 г. началось полномасштабное государственное финансирование работ по программе JSF, а в следующем году окончательно завершилось формирование концепции этого авиационного комплекса. Основными задачами самолета JSF являются: для ВВС – поддержка наземных войск (ныне возлагается на F-16 и А-10), а также дополнение F-22 при завоевании превосходства в воздухе; для ВМС – нанесение ударов по сильнозащищенным целям и системе ПВО («сценарий первого дня войны»), а также дополнение истребителя F/A-18E/F при решении задач непосредственной поддержки, завоевания превосходства в воздухе и ПВО авианосных групп и соединений; для КМП – непосредственная авиационная поддержка экспедиционных сил (ныне возлагается на AV-8B и F/A-18C/D). Самолеты ВВС должны базироваться на обычных аэродромах и обладать взлетно-посадочными характеристиками, соответствующими ВПХ истребителей четвертого поколения. Палубные JSF предназначены для базирования на авианосцах типа «Нимиц», оснащенных высокоэнергетическими паровыми катапультами и аэрофинишерами. Самолеты КМП и ВМС Великобритании должны обладать коротким взлетом и вертикальной посадкой (концепция STOVL), что обеспечит возможность их базирования на передовых аэродромах, многоцелевых десантных кораблях со сквозной полетной палубой, а также английских легких авианосцах со взлетными трамплинами. Таким образом, перед разработчиками JSF ставится задача создания базового планера, который должен служить основой для формирования семейства максимально унифицированных летательных аппаратов, удовлетворяющих весьма противоречивым требованиям различных родов войск.

В соответствии с требованиями МО США, от истребителей семейства JSF требуется умеренная сверхзвуковая скорость (М=1,5), что значительно меньше, чем у F-16, F/A-18 и F-22 (М=1,8…2,0). В отличие от F-22, требование крейсерского полета на сверхзвуковой скорости не выдвигается. Маневренные характеристики самолета на дозвуковой скорости должны соответствовать (или несколько превосходить) характеристики F-16, однако какие-либо упоминания о «сверхманевренности» применительно к программе JSF отсутствуют.

Фирма «Боинг» представила в декабре 1999 г. два опытных истребителя Х-32А и Х-32В, однако поиск облика JSF в этой компании продолжается

Boeing company presented two X-32A and X-32B test fighters in December 1999, but the company is still working on JSF make-up

Так конструкторы «Боинга» видят еще один вариант JSF

Thus designers of Boeing consider one of future JSF versions

JSF от «Локхид-Мартин» долго существовал только в виртуальной версии (вверху). Однако в июле эта фирма завершила сборку опытной машины

JSF of Lockheed-Martin existed in virtual version long time, but this company finished assembly of test aircraft in July

Масса пустого самолета должна находиться в пределах 10-11 т в зависимости от модификации. Объем внутренних отсеков вооружения на истребителях для КМП и ВМС Великобритании задается меньшим, чем у других модификаций, что обусловлено необходимостью размещения дополнительных элементов силовой установки, обеспечивающих короткий взлет и вертикальную посадку. В соответствии с требованиями заказчиков, отсеки самолетов с горизонтальным взлетом и посадкой должны вмещать две корректируемые бомбы типа JDAM по 900 кг, а самолет JSF-STOVL – две таких КАБ, но калибром по 450 кг. Для ведения воздушного боя все модификации истребителя предполагается вооружить двумя ракетами средней дальности AIM-120C AMRAAM на внутренней подвеске, а УР ближнего боя AIM-ЭХ, очевидно, будут размещать на внешних узлах подвески. При действиях в условиях ослабленной ПВО противника истребители JSF могут нести под крылом дополнительное ударное вооружение, например, планирующие управляемые авиабомбы JSOW, а также тактические крылатые ракеты JASSM. Лишь для самолета ВВС США выдвигается обязательное требование наличия встроенной пушки, а на истребителях ВМС и КМП допускается размещение пушки в подвесном контейнере.

Боевой радиус действия всех модификаций JSF при решении ударных задач (с вооружением на внутренней подвеске, без ПТБ) должен быть не менее 1100 км. В соответствии с «модульным» подходом на палубном истребителе, предназначенном, в первую очередь, для нанесения высокоточных ударов в глубине территории противника с прорывом ПВО, наиболее широко предполагается внедрить элементы технологии «стеле», в частности, перспективные радиопоглощающие материалы (РПМ) и покрытия. На самолетах ВВС и КМП, а также экспортных вариантах JSF масштабы использования РПМ будут значительно скромнее, однако планируется широкое применение традиционных активных и пассивных средств РЭБ.

В состав интегрированного БРЭО самолета должна входить компактная РЛС с активной фазированной антенной решеткой (АФАР) с разрешением порядка 1 м, обеспечивающая обнаружение и сопровождение малоразмерных наземных целей. Истребитель предполагается оснастить широкодиапазонной системой пассивной радиоэлектронной разведки, совмещенной с системой радиоопознавания и связи (ее антенны должны быть интегрированы в конструкцию кромок крыла, образуя т. н. «умную обшивку»), а также группой оптоэлектронных (телевизионных, тепловизионных и лазерных) датчиков, конформно размещенных в различных частях планера и обеспечивающих летчика «круговой» информацией. Впервые пилот с помощью нашлемного индикатора получит возможность «взгляда через обшивку», т. е. обзора участков пространства, затененных элементами конструкции планера. На все варианты истребителя JSF планируется установить усовершенствованные варианты двигателя Пратт-Уитни F119 (тяга – 15800 кгс) с различными системами УВТ

В соответствии с практикой, принятой в США, в 1996 г. состоялся конкурс проектов JSF, по итогам которого две фирмы, «Боинг» и «Локхид-Мартин», получили контракты на разработку и постройку летно-демонстрационных самолетов по этой программе, названных соответственно Х-32 и Х-35.

Фирма «Локхид-Мартин» избрала для своего варианта JSF традиционную аэродинамическую компоновку с высокорасположенным трапециевидным крылом и развитыми корневыми наплывами, что должно способствовать снижению технического риска и стоимости НИОКР. Основной объем работ по проектированию Х-35 взяло на себя отделение фирмы, расположенное в г. ФортУэрт (штатТехас), с широким привлечением специалистов из знаменитого отделения «Сканк Уоркс» (г. Пал-мдэйл, Калифорния) – «гнезда», из которого «выпорхнули» такие знаменитые машины, как U-2, F-104, SR-71 и F-117. Для нового истребителя разработана полностью электрическая (с электрогидравлическими приводами) система управления, проходящая с 1998 г. летные испытания на летающей лаборатории AFTI/F-16. В рамках секретной исследовательской программы на другой летающей лаборатории F-16 была отработана новая форма воздухозаборника с бульбообразным образованием на фюзеляже в районе воздушного входа, внедренная на самолете Х-35. Вариант JSF с горизонтальным взлетом и посадкой (Х-35А) оснащен оси-симметричным малозаметным соплом и системой УВТ. В варианте STOVL (X-35В) самолет оснащен поворотным трехсекционным соплом и подъемным двухступенчатым вентилятором с механическим приводом от ТРДДФ. Вентилятор расположен вертикально непосредственно за кабиной летчика и имеет систему отклонения вектора тяги в продольном канале на угол до 110°. Для своего варианта JSF фирма «Локхид-Мартин» отрабатывает комплекс рекон-фигурируемого кабинного оборудования, включающий широкоугольный бинокулярный цветной нашлемный прицел-индикатор, а также три крупноформатных цветных дисплея на жидких кристаллах (размеры экранов – 6x6 дюймов). Шлем должен иметь стереосистему, обеспечивающую речевое и звуковое информирование летчика об угрозах (в частности, по направлению звукового сигнала можно судить, с какой стороны приближается ракета противника, а по силе и тональности звука – о ее удалении).

Фирма «Боинг» в рамках программы JSF первоначально предложила проект относительно компактного самолета, выполненного по схеме «бесхвостка» с довольно толстым (в корневой части – порядка 0,6 м) треугольным крылом. Выбор подобной компоновки был обусловлен, в первую очередь, стремлением уменьшить массу планера и получить большие внутренние объемы для размещения топлива. По этой компоновке были спроектированы и построены опытно-демонстрационные самолеты Х-32А и Х-32В (с горизонтальным взлетом/посадкой и STOVL). Их одновременная торжественная выкатка состоялась 14 декабря прошлого года. Однако в начале 1999 г. в проект серийного самолета JSF фирмы «Боинг» были внесены радикальные изменения. Вместо схемы «бесхвостка» была применена нормальная аэродинамическая схема с горизонтальным оперением. Возросла длина фюзеляжа. Крыло приобрело трапециевидную в плане форму. В конце года проект истребителя «Боинг» вновь подвергся изменениям. В целях снижения массы планера, потяжелевшего после пересмотра аэродинамической компоновки и вышедшего за рамки требований заказчика, было решено на варианте STOVL несколько уменьшить размах крыла. На всех вариантах было уменьшено горизонтальное оперение, правда, при этом увеличено вертикальное. Были внесены и другие изменения. Вариант истребителя с коротким взлетом и вертикальной посадкой получил новое плоское сопло ТРДЦФ с отклонением вектора тяги лишь в вертикальной плоскости. На взлетно-посадочных режимах оно перекрывается специальным устройством, направляющим истекающие газы в два поворотных сопла, расположенных по бокам фюзеляжа в районе центра масс самолета.

Летные испытания самолетов Х-32 и Х-35 начнутся в этом году. После подведения их итогов будет выбран прототип серийного истребителя, полномасштабная разработка которого развернется в 2001 г. Через четыре года должны начаться его летные испытания, а в 2008-2010 гг. JSF планируется принять на вооружение. Тогда же начнутся и поставки новых самолетов на экспорт. Общий объем закупок запланирован на уровне 3000 экземпляров, при этом потребности ВВС США оцениваются в 1736 машин, ВМС – в 480, КМП – в 609 и ВМС Великобритании – в 60. Стоимость одного серийного JSF, в зависимости от варианта, должна находиться в пределах 34-40 млн. USD. Впрочем, эти суммы представляются чересчур оптимистичными, более вероятной выглядит стоимость порядка 50-60 млн. USD.

Программа, аналогичная JSF, реализуется и в России, что обусловлено не столько традиционным стремлением «догнать и перегнать», сколько реальным положением страны.

РСК «МиГ» представил в этом году новый вариант истребителя МиГ-29СМТ

РСК «МиГ» presented new version of МиГ-29СМТ fighter this year

Возросшая неопределенность военных угроз для России в первой половине XXI века диктует требование многофункциональности перспективных машин. Особенно это касается фронтовой авиации: вероятность столкновения с натовскими истребителями на западе уменьшилась, в то же время на южном направлении, где у России нет достойных соперников в воздухе, резко выросла потенциальная потребность в ударных самолетах. Изменение геополитической обстановки совпало с глубоким экономическим кризисом в России, обусловившим резкое сокращение оборонных расходов. В результате численность ВВС сократилась приблизительно в четыре раза. Вероятно, в дальнейшем группировка фронтовой авиации подвергнется еще большему сокращению. Это также обуславливает потребность в универсальных летательных аппаратах.

Основные усилия ведущих истребительных фирм России, на конкурсной основе разрабатывающих проект легкого фронтового самолета (ЛФС) пятого поколения, сосредоточены, в первую очередь, на его «интеллекте». Бортовой радиоэлектронный комплекс истребителя будет включать многофункциональную радиолокационную станцию с АФАР, обеспечивающую круговой обзор в горизонтальной плоскости и пуск ракет с радиолокационной системой наведения как в переднюю, так и в заднюю полусферу. РЛС будет дополнена комплексом оптических датчиков. Как и JSF, российский самолет должен действовать в информационном поле, получая тактическую информацию от наземных, воздушных и космических средств (параллельно с новым истребителем создается и самолет радиолокационного наблюдения и целеуказания – аналог американского Е-8 J-STARS). Применение единой трехмерной цифровой картографической базы с наложением на нее информации о тактической и метеорологической обстановке, а также современных средств цифрового обмена информацией, аналогичных американской системе JTIDS, позволит создать эффективный разведывательно-ударный комплекс, одним из элементов которого станет многофункциональный фронтовой самолет.

Пока рано говорить о конкретном облике этой машины, не решен даже вопрос о числе и типе двигателей. К примеру, на московской выставке «Авиадвигатель-2000» была представлена информация о перспективных ТРДЦФ для легкого истребителя нового поколения в классах тяги 10000-12000 и 25000 кгс. В печати сообщалось, что российский легкий фронтовой истребитель должен иметь взлетную массу 16000-20000 кг, сверхзвуковую крейсерскую скорость и улучшенные взлетно-посадочные характеристики, обеспечивающие возможность базирования на полевых аэродромах. В то же время создание в России самолета, аналогичного американскому JSF-STOVL, в обозримом будущем представляется маловероятным (в первую очередь по финансовым соображениям). В состав вооружения перспективного истребителя предполагается включить высокоточное оружие класса «воздух-поверхность». Крупногабаритные средства поражения будут размещаться на подкрыльевых узпах подвески, а более компактное вооружение – во внутренних грузоотсеках или на конформных узлах в полуутопленном положении, что обеспечит снижение заметности ЛА.

МиГ-29СМТ теперь оснащен многофункциональной РЛС «Жук-М» и авионикой, созданной в Раменском приборном КБ

МиГ-29СМТ is equipped now with multipurpose «Жук-М» radar and avionics developed in Ramensky Instrument Design Bureau

Чешский L-159 летает уже 3 года

Czech L-159 flies 3 years

А вот западногерманский «Мако» демонстрируется пока только в виде полноразмерного макета

German «Mako» is demonstrated as full-sized mock-up for the present

Очевидно, масса каждой ракеты класса «воздух-воздух», входящей в его комплекс вооружения, будет ограничена приблизительно 200 кг, что соответствует массе УР средней дальности РВВ-АЕ. В то же время успехи в создании прямоточных двигателей позволяют надеяться, что в этом «калибре» будут созданы и ракеты большой дальности. Появление в России малогабаритных головок самонаведения (в частности, на выставке МАКС-99 была продемонстрирована АРГСН 3-мм диапазона, способная размещаться на УР с диаметром корпуса 150-200 мм) позволяет говорить о возможности унификации корпусов ракет класса «воздух-воздух» и «воздух-поверхность». Самолет получит и новые типы корректируемых бомб. Хочется надеяться, что создание ЛФС позволит не только удовлетворить потребности российской фронтовой авиации в боевых самолетах пятого поколения, но и сохранить позиции страны на мировом авиационном рынке, где лишь эта машина в 2010-40-х гг. сможет составить реальную конкуренцию американскому JSF.

В самое последнее время начала складываться еще одна «весовая категория» многоцелевых фронтовых самолетов, которую можно охарактеризовать как «сверхлегкая». Появление относительно простых и дешевых машин с нормальной взлетной массой менее 10 т в значительной степени было обусловлено как потребностями мирового авиационного рынка (большинству стран просто не по карману даже легкие истребители типа F-16 или МиГ-29), а также мобилизационными потребностями.

В случае обострения международной обстановки при необходимости резкого наращивания самолетного парка ВВС крупных авиационных держав, этого можно достичь лишь за счет массового выпуска дешевых и предельно технологичных истребителей со значительно сокращенным производственным циклом. Современный уровень авиастроения позволяет создать такой истребитель -своеобразный «МиГ-21 XXI века», по ряду важных характеристик не уступающий более тяжелым машинам.

К уже созданным сверхлегким многоцелевым фронтовым (тактическим) самолетам следует отнести: шведский JAS 39 «Грипен», тайваньский «Цзин Го», чешский L-159, индийский LCA и китайский FC-2. Первые три из них строятся серийно, остальные проходят испытания. Ряд машин в данной «весовой категории» еще только разрабатываются – АТ2000 «Мако» (Германия), КТХ-Н (Южная Корея), С-54/55/56, атакжеЯк-131 и Як-135 (Россия). В «сверхлегком» классе будет находиться и перспективный многоцелевой фронтовой самолет, создаваемый для украинских ВВС.*

* Похоже, автор слишком доверяет сообщениям некоторых оптимистично настроенных СМИ Украины. (Прим, ред.)

Продолжая разговор о развитии фронтовых ударных самолетов в начале XXI века, необходимо отметить, что оно в значительной мере идет «национальными дорогами». ВВС США, например, фактически отказались от специализированных штурмовиков и тактических бомбардировщиков, возложив их функции на многофункциональные боевые самолеты F-15E, F-16C, JSF и ударные вертолеты. Единственный американский штурмовик А-10А предполагается снять с вооружения в начале 2010-х гг., заменив самолетом JSF. В конце девяностых годов ВВС США распрощались с тактическими бомбардировщиками F-111, та же участь постигла и палубные штурмовики А-6 и А-7. Полным провалом закончились попытки известного «авиаконструктора-футуриста» Берта Ругана заинтересовать МО своим сверхлегким штурмовиком «Арес». В то время как в России, напротив, были созданы фронтовые бомбардировщики нового поколения Су-27ИБ, Су-32/34, а также модернизированный штурмовик Су-25Т (Су-39). Ведутся работы и по модернизации строевых Су-25 и Су-25УБ во всепогодные Су-25СМ и Су-25УБМ.

В настоящее время американский беспилотный разведывательный ЛА «Дарк Стар» проходит испытания

At present American Dark Star pilotless reconnaissance aircraft is being tested

В 2000 г. началась постройка демонстрационного В-747 с лазерной «пушкой»

In 2000 building of B-747 demonstrative aircraft equipped with laser «gun» began

Лет через двадцать парк ударной авиации ряда развитых стран может быть дополнен беспилотными боевыми самолетами. Важнейшим достоинством боевого БПЛА является его способность совершать маневры с перегрузкой 14…20, что недоступно самолету с человеком на борту. Другое преимущество «беспилот-ника» – возможность длительного (до нескольких суток) нахождения в воздухе (на пилотируемых ЛА время полета ограничено физической выносливостью экипажа). Первоначально «летающие роботы» предполагается привлекать для подавления наземных средств ПВО противника (эта задача наиболее легко формализуется), а в дальнейшем, по мере наращивания бортового интеллекта, беспилотные летательные аппараты (БПЛА) смогут решать задачи изоляции театра боевых действий, а также непосредственной авиационной поддержки войск. В более отдаленной перспективе на БПЛА может быть возложена и часть задач по завоеванию господства в воздухе. Следует особо подчеркнуть, что «беспилот-ники» не рассматриваются как полноценная замена пилотируемой боевой авиации. Они призваны лишь дополнить обычные самолеты в условиях повышенного риска. Аналитиками ВВС США рассматриваются сценарии совместного применения БПЛА и пилотируемых самолетов в единых боевых порядках, внутри которых должно осуществляться целеуказание и целераспределение. Американские специалисты изучают возможность создания первого поколения боевых БПЛА на базе пилотируемых самолетов – F-16 и JSF. В дальнейшем должны появиться «беспилотники» оригинальной конструкции, имеющие уменьшенные размеры и заметность, а также более высокие летные характеристики. В США рассматриваются весьма экзотические проекты, например, БПЛА, стартующий с борта подводной лодки в погруженном состоянии. После всплытия летательный аппарат должен разгоняться «по гидросамолетному». Завершив выполнение боевого задания, БПЛА нырнет на глубину и вернется на борт своей субмарины для повторного использования. Французская фирма «Дассо» планирует использовать в качестве лидера боевых БПЛА истребитель «Рафаль», имеющий достаточно совершенную авионику и цифровую систему обмена данными, обеспечивающую управление «беспилотниками» и прием с их бортов видеоинформации.

В последнее время наступил некоторый спад активности в разработке гиперзвуковых и воздушно-космических самолетов. Прекратились работы по ряду ранее широко рекламируемых программ (NASP, «Зенгер», HOTOL и др.). Журналистской «уткой» (или умышленной дезинформацией) оказались и многочисленные сообщения начала 1990-х гг. об испытании в США гиперзвукового военного самолета «Аврора» (в действительности в финансовых документах конгресса под этим шифром проходила программа бомбардировщика В-2). В значительной мере это связано с изменением политической карты мира и более земными задачами, стоящими перед военной авиацией в условиях, когда вероятность глобальной войны резко сократилась, а локальные войны стали перманентным явлением. Однако научно-исследовательские работы в этих направлениях все же продолжаются, и уже в 2010-х гг. можно ожидать появления первых гиперзвуковых летательных аппаратов военного

назначения, сначала беспилотных, а в дальнейшем и пилотируемых. Воздушно-космические ЛА могут использоваться для экстренного вывода на орбиты спутников военного назначения, ведения разведки, орбитального инспектирования, а также поражения космических, наземных и морских целей.

В области авиационного вооружения, помимо совершенствования существующих классов авиационных средств поражения, в 2010-20-х гг возможно появление и принципиально нового оружия, в частности, авиационных комплексов, оснащенных боевыми лазерами. В США реализуется программа создания авиационной лазерной системы ABL, предназначенной для поражения тактических баллистических ракет на активном участке траектории на дальности порядка 300-500 км. Мощный химический лазер мегаватного класса размещается на борту тяжелого самолета-носителя «Боинг-747». Запас химических компонентов для лазера позволяет произвести за один боевой вылет несколько десятков «выстрелов». В 2000 г. начались работы по постройке демонстрационного самолета с «лазерной пушкой», а начало развертывания системы ожидается в конце десятилетия. Впрочем, по мнению ряда специалистов, подобные прогнозы выглядят слишком оптимистично. Потенциалом, позволяющим разрабатывать авиационное лазерное оружие, обладают сегодня также Россия и Китай.

Вот лишь краткий очерк возможных путей развития боевой авиации в первой половине XXI века. Однако заглядывать в будущее – занятие неблагодарное. Кто знает, какие сюрпризы может приподнести нам технический прогресс?

Александр В. Котлобовский /Киев

P-40F из 325-й ИАГ USAAF на палубе авианосца «Рейнджер» готовы к перелету на береговые базы. Северная Африка, 19 января 1943 г.

P-40Fs of the 325th Fighter Group USAAF on Rainger aircraft carrier deck. They are ready to fly to coast bases. North Africa, the 19th of January, 1943

Р-40 различных модификаций активно поставлялись в USAAF, RAF, а также воздушным силам Австралии, Бразилии, Китая, Мексики, Новой Зеландии, Португалии, Канады, Колумбии, Турции, Южной Африки, Нидерландской Ост-Индии, «Свободной Франции» и СССР (для ВВС и ПВО поступили 247 Р-40 модификаций Н-81 и 1887 – Н-87, а для ВМС – еще 311 машин всех модификаций). Также на Р-40 в составе британских и американских частей летали польские летчики.

Р-40В в цехе окончательной сборки

Р-40В in final assembly shop

Боевой дебют Р-40 состоялся в июне-июле 1941 г. в ходе кампании против вишистских войск в Леванте – исторической области, включавшей Сирию и Ливан. В ней приняли участие 3-я эскадрилья ВВС Австралии (RAAF) и 250-я АЭ RAF, вооруженные Tomahawk Mk. IIB. Боевой счет открыли австралийцы Джеффри, Перрин и Сэндерс, сбившие над морем 2 и повредившие еще один Ju 88. Всего за время боев летчики 3-й АЭ сбили 19 германских и французских самолетов. Свои потери составили 4 машины. Англичане воздушных побед не имели. Затем вооруженные Р-40 британские, австралийские, канадские и южноафриканские авиачасти воевали в Северной Африке вплоть до изгнания противника из Туниса в мае 1943 г., после чего приняли участие во вторжении на Сицилию и материковую часть Италии. К весне 1944 г. почти все они были перевооружены на более современную технику, и лишь 29-я эскадрилья ЮАР продолжала сражаться на «Томахоках» вплоть до завершения войны в Европе. Наиболее результативным среди летчиков этих подразделений стал австралиец К. Колдуэлл (20,5 победы), за ним следует британец Б. Дрейк (15) и канадец Дж. Эдварде (12,5).

На тихоокеанском ТВД на Р-40 Британское содружество представляли австралийцы и новозеландцы. И те, и другие сражались на Новой Гвинее. Австралийцы также принимали участие в отражении японских налетов на свой северный порт Дарвин, сбив с февраля 1942 г. по январь 1943 г. 65 самолетов и потеряв 31 машину. Новозеландцы приняли активное участие в кампании на Соломоновых о-вах, уничтожив 99 самолетов неприятеля. Наиболее результативными тихоокеанскими асами у австралийцев стали братья Дж. и Л. Джексоны (соответственно 8 и 5 сбитых), а у новозеландцев – Дж. Фискен и П. Ньютон (по 5).

Ко времени начала войны на Тихом океане американцы в составе восьми эскадрилий и управления 15-й и 18-й авиагрупп, а также разных мелких подразделений имели на Гаваях 87 Р-40В и 13 Р-40С. На Филиппинах они располагали еще 107 Р-40В и Е, которыми были вооружены 24-я и 25-я ИАГ. 7 декабря 1941 г. во время нападения на Перл-Харбор японцы уничтожили на земле и при взлете 37 Р-40В и 6 Р-40С, а половину оставшихся машин повредили. Отражая налеты, пилоты 47-й АЭ совершили 22 боевых вылета, при этом л-ты К. Тейлор и Дж. Уэлч сбили по 4 самолета, а Г. Браун – 1. Позже гавайские Р-40 совершили 27 боевых вылетов на поиск вражеских кораблей. В тот же день на Филиппинах янки потеряли 27 Р-40. Когда через четыре месяца боев американо-филиппинский гарнизон капитулировал, в строю оставалось всего 9 истребителей. В воздушных схватках приняли участие, в основном, летчики 24-й ИАГ, сбившие 45 самолетов и 30 уничтожившие на земле. Командир 17-й АЭ л-т Б. Уогнер 14 и 16 декабря 1941 г. сбил 5 Ки-27 и стал первым американским асом во второй мировой войне. Его подчиненный л-т Р. Черч при налете 16 декабря на аэродром Виган был подбит и на горящей машине таранил стоянку вражеских самолетов.

Позже американские Р-40 принимали участие в обороне Суматры и Явы, в боях на Новой Гвинее, Соломоновых о-вах и др. Отдельной строкой выглядят действия наемников из США в Китае в составе Американской Добровольческой авиагруппы (знаменитых «Летающих тигров»), преобразованной в середине 1942 г. в 23-ю ИАГ. Наиболее результативным среди них на Р-40 оказался п-к Д. Хилл, одержавший 18,25 победы. Из других летчиков Тихоокеанского ТВД можно назвать Дж. Джонсона и Р. Уэстбрука, имевших по 14 побед. Китайцы на Р-40 сражались в составе т. н. Смешанного китайско-американского авиакрыла. Его летчики лишь за 1944 г. сбили в воздухе 227 самолетов противника, потопили 3689 разных плавсредств, уничтожили 3809 единиц автотехники. Асами являлись м-р Куань Тань (8 побед) и п/п-к Ван Куанфу (6,5). Позднее, в 1946-49 гг., одна ИАГ на Р-40 в составе гоминдановских ВВС приняла участие в очередной гражданской войне, в ходе которой все «ястребы» были потеряны.

На средиземноморском ТВД у американцев на Р-40 сражалась 8-я ИАГ, принимавшая участие в боях в Северной Африке, высадках в Сицилии и материковой Италии. До перехода весной 1944г. на более современную матчасть ее летчики совершили на Р-40 67059 боевых вылетов, сбросили 11014 т бомб, сбили 481 самолет противника и 40 уничтожили на земле. Свои потери составили 553 машины. Здесь наиболее результативным асом был м-р Л. Чейз с 10 победами.

У «свободных французов» на Р-40Е в январе-марте 1943г. в Тунисе воевала ИАГ GC И/5, сбившая 7 самолетов. Поляки на Р-40 уничтожили около 5 германских и японских машин. У голландцев на Новой Гвинее в конце второй мировой сражалась на P-40N 120-я АЭ. Затем она до конца 1948 г. воевала против индонезийских повстанцев. 29 июля 1947 г., поднявшись на перехват повстанческого Ки-51, летчик 120-й ошибочно сбил индийский С-47 с гуманитарным грузом. Это была последняя воздушная победа на Р-40.

Из стран-союзниц Германии Р-40 применяла Финляндия, летчикам которой в качестве трофея достался один Р-40М. В составе LeLv-32 он применялся для вылетов на разведку.

В ВВС РККА первым на Р-40 (Н-81) вступил в бой 12 октября 1941 г. 126-й ИАП, участвовавший в обороне Москвы. К 15 ноября летчики совершили на «То-махоках» 685 боевых вылетов и сбили 17 самолетов противника. Р-40 применялись на разных фронтах, примерно, до середины 1943 г., притом некоторые машины даже приняли участие в воздушном сражении над Кубанью. В системе ПВО истребители эксплуатировались вплоть до окончания войны. На Северном и Черноморском флотах полки, вооруженные Р-40, воевали вплоть до завершения активных боевых действий на своих ТВД осенью 1944 г. При этом «ястребы» хорошо зарекомендовали себя как топмачтовые бомбардировщики при действиях по надводным целям. Эксплуатировавшиеся в СССР Р-40 были, в основном, списаны в течение 1946 г.

Считается, что наиболее результативным советским летчиком, сражавшимся на Р-40, был Герой Советского Союза гв. к-н С. М. Новичков из 67-го ГИАП, одержавший на нем 19 побед. 15 персональных и 1 групповую победу на Р-40 одержал Герой Советского Союза к-н К. Ф. Захаров из 233-го ИАП. К сожалению, пока отсутствуют данные о боевых успехах советских летчиков, сражавшихся на «Уорхоках», равно как и доля побед, одержанных теми либо иными асами на Р-40. Известно, что среди 601 летчика-истребителя, имеющего 15 и более сбитых самолетов противника, не менее 35 человек добились успехов на «ястребах». Наиболее известными являются Б. Сафонов, П. Покрышев, В. Серов, А. Хлобыстов, А. Чирков. На счету Хлобыстова, помимо всего, три тарана выполнены на Р-40, из них 2 – в одном бою. Наиболее результативно против кораблей противника действовал Герой Советского Союза к-н В. П. Стрельников из 78-го ИАП СФ, потопивший 7 плавединиц неприятеля.

Единственный сохранившийся ныне летный экземпляр Р-40С несет окраску авиагруппы «Летающие тигры»

Unique remained P-40C has Flying Tigers group colouring

P-40E с перегоночными ПТБ на подкрыльевых держателях

Р-40Е equipped with long-range external tanks mounted on holders under wing

P-40F, построенный на средства компании Brotherhood of Railroad Trainmen

Building this P-40F was financed by Brotherhood of Railroad Trainmen company

P-40K имел характерное отличие – увеличенный по площади киль

Р-40К characteristic difference is increased area of fin

В целом оценка самолетов семейства Р-40 парадоксальна. Считавшиеся в общем неплохими истребителями, они не оправдали возлагавшихся на них надежд. Машины в лучшем случае не намного уступали аналогичным самолетам противника. Несмотря на постоянную модернизацию, они не могли тягаться на равных с такими истребителями, как FW 190, Me 109G и К или Ки-84. Поэтому лишь только в США появилась более современная техника, в первую очередь «Мустанги», командование USAAF не пожелало продолжать отношения с «Кертисс», сначала сократив заказ на P-40N, а затем полностью проигнорировав последующие разработки фирмы. Все это потянуло за собой шлейф неприятностей, приведших в 1951 г. к краху компании.

Александр В. Шпигунов/ Киев

«Ястребиное» изобилие для моделистов

Kittyhawk Mk.Ill из 112-й эскадрильи RAF с подвешенной 113-кг бомбой. Северная Африка, конец 1942 г.

Kittyhawk Mk.lll of the 112th RAF squadron with suspended bomb weighting 113 kg. North Africa, end of 1942

Учебно-тренировочный TP-40N, переделанный из P-40N

TP-40N training aircraft reequipped from P-40N

Прежде чем перейти к описанию моделей самолетов семейства Р-36 – Р-40, остановимся на проблеме подготовки чертежей. Дело в том, что разработка таких материалов по авиатехнике 30-40-х гг. в наши дни представляет определенную трудность. Техническая документация по этим машинам в период их создания и эксплуатации была традиционно секретной, а в наши дни ее сохранившиеся экземпляры раздобыть достаточно трудно. Это касается не только советских машин, многие документы на которые по инерции и сейчас несут гриф «Секретно», но и зарубежных. По ним документы давно открыты, но хранятся в архивах фирм-создателей, авиамузеев и групп реставраторов исторических машин, и получение их связано с большими финансовыми затратами по копированию огромных объемов графики (никто ведь не будет подбирать нужные листы чертежей – или покупай все, или сам приезжай в Дейтон или Даксфорд и выбирай необходимое). Что касается зарубежных публикаций, ориентированных на моделистов и любителей авиационной истории, то многие из них имеют неточности, особенно почему-то страдают общие виды – геометрия самолета. Даже такое солидное издание, как «Ин детайл енд скейл», грешит тем, что многие нюансы остаются загадкой. Поэтому при подготовке чертежей требуется комплексный подход, включающий обязательную «критику источников».

В работе над графикой по истребителям Р-36 и Р-40 использовалось большое количество литературы, изданной в США, Великобритании, Франции, Финляндии, Польше, Чехии и СССР, в том числе «Техническая информация ЦАГИ» периода второй мировой войны, а также различные фотоматериалы. При этом пришлось столкнуться с группой вопросов, один из которых остался частично открытым – это расположение служебных лючков на крыльях Р-36С, Н-75А, Р-40 и Р-40В/С. Эти машины оснащались 2-4

крыльевыми пулеметами и имели различную конструкцию отсеков вооружения, что подтверждается документально. Однако расположение крышек и лючков пришлось восстанавливать по, увы, не всегда четким фотографиям самолетов военного периода. Кроме того, использовалась доступная информация по редким, сохранившимся до наших дней экземплярам этих истребителей. В музее Дейтройта (США) находится один Р-36А, в музее г. Дон Муанга (Таиланд) – Hawk-75N. Оба эти «Ястреба» имеют крылья без вооружения и несут многочисленные следы ремонта, а иногда и неаккуратной реставрации. В музее г. Пенаскола (шт. Флорида, США) экспонируется Р-40В, но его опубликованные снимки тоже не позволяют ответить на все вопросы. Существует еще один «живой» «Тома-хок» (Р-40С). Найденный когда-то в Карелии, он сейчас находится в частном владении Стива Хинтона, который восстановил машину до полетного состояния. Однако ее подробных фото ни до, ни после реставрации у автора чертежей, к сожалению, не было. Вопросов по Р-40 более поздних серий возникало меньше, поскольку и документов по этим самолетам известно больше, и немало машин сохранилось (некоторые из них находятся в отличном состоянии).

Перейдем теперь к моделям этих истребителей. Традиционно будут рассмотрены только крупносерийные полистирольные изделия. (В масштабе 1:144 существуют модели фирм ARII и Revell. Из-за непопулярного в странах СНГ масштаба их стоит отнести к редкостям.)

В масштабе 1:72 модели Р-36 (или Н-75) выпускаются фирмами Revell, Monogram и Heller. «Киты» от Revell и Monogram, примерно, равноценны по набору достоинств и недостатков – у каждой что-то выполнено лучше, что-то хуже. Монограмовская копия более доступна у нас, поскольку несколько лет назад была в продаже, а вот модель Revell давненько не появлялась в каталоге этой компании. Самая доступная (в т. ч. и по цене) модель Heller в упаковке чешской фирмы Smer имеет ряд трудноисправимых недостатков и не слишком богатую деталировку. Однако при использовании ее деталей, набора Р-40В/С московской «Звезды», «фотоэтчедов» и достаточном опыте можно выполнить очень точную копию Р-36, потратив на все сумму, близкую к цене монограмовской продукции, и не теряя времени на ее поиски. Правда, работы по корректировке всех недостатков будет много.

В «72-м» существуют две модели Р-40В/С. Одна, английской фирмы FROG, выпускалась в СССР разными производителями. Последние несколько лет пресс-форма принадлежит «Звезде», и наборы продаются в странах СНГ, в том числе – в Украине по цене 8-10 грн. Вторая, выпускаемая корейской Academy, тоже не редкость у нас, но стоит больше. Корейский пластик отличается аккуратным литьем и тонкой внутренней расшивкой. В остальном обе модели идентичны и обладают немалым количеством недостатков.

15-тысячный Р-40 нес опознавательные знаки всех государств, эксплуатировавших истребители этого типа

The 15000th production Р-40 had insignia of all states operated this type fighters

Так называемый Р-40КУТИ. Самолет переоборудован в 1-х авиаремонтных мастерских. Ленинград, 1945 г.

So called P-40K УТИ. The aircraft has been reequipped in 1-st aircraft repair shops

Один из P-40N ВВС РККА, послевоенное фото

One of P-40N of Red Army AF. Photo made after the war

Р-40М-10 из 191-го ИАП ВВС РККА, совершивший вынужденную посадку 27 декабря 1943 г. на финской территории

Р-40М-10 of the 191th Fighter Regiment of Red Army AFperformed emergency landing at Finnish territory on the 27th of December, 1943

Это неправильные очертания задней части фюзеляжа, вертикального оперения, формы воздухозаборника на верхней части капота и «бороды» радиатора внизу, слишком большой (по длине) проем кабины пилота, очень плох вход радиатора и капот перед ним, есть ошибки и в очертаниях крыла. Все это поддается исправлению, но требует большого опыта и труда, поэтому можно порекомендовать один из двух подходов: для моделистов – работать в поте лица, для коллекционеров – плюнуть и все оставить как есть, сделав упор на качество окраски и отделки.

Моделей Р-40 модификаций от D до N в масштабе 1:72 существует немало, большинство из них имеет за плечами лет 20-30. Из наиболее известных стоит назвать: Р-40Е, производимые Ail-fix, Revell, НОВО (FROG), Hasegava, Heller, MRS, Nichimo (1/70), Polistil; P-40K – Kovozavody Semily (KS), Revell; P-40N -Hasegava, Fujimi, Matchbox, Nitto (1/75), Academy. Есть и другие, некоторые из которых – перепакованные модели, упомянутые выше. Самая дешевая, самая старая, самая распространенная у нас и самая, наверное, неправильная – Р-40Е НОВО (бывший FROG), выпускаемая Донецкой фабрикой игрушек. Этой модели более 40 лет, что говорит о многом. Ее можно рекомендовать детям и коллекционерам FROG или НОВО, а также в качестве «донора» капота и радиатора при изготовлении копий P-40F или P-40L

Следующая по доступности модель – Р-40К. Пластик чешской фирмы KS (он же в упаковке от Revell) имеет неплохое качество, внутренний раскрой и может служить основой для изготовления копий P-40D, Е и К-1… 5, а с использованием капота и радиатора от НОВОвского Р-40Е (по обводам он ближе всего) – для постройки P-40F-1… 5. Нужно только по чертежам отследить форму киля (на модели он имеет увеличенную площадь, что характерно для машин серий К-1… 5), количество пулеметов в крыле и форму лючков над отсеком вооружения, ну, и как обычно – пройтись по мелочам.

Примерно так же можно охарактеризовать и P-40N от Matchbox и Academy. Более старый мачбоксовский «кит» похуже, а модель Academy вышла совсем недавно, имеет приемлемую геометрию (хотя недостатки тоже есть), внутренний раскрой, хорошую деталировку и доступную цену.

Встречается у нас «старушка» Р-40Е от Revell. У этой модели неплохая геометрия, бедная деталировка, наружный раскрой и «паровозная» имитация заклепок, делающая копию из зеленого полистирола похожей на молодой огурец. Без наждачной бумаги здесь не обойтись. Близкие по качеству «Ястребы» от Airfix и Heller попадаются реже и оценить их геометрию автору не удалось. Остальные модели «Киттихоков» являются на рынке стран СНГ скорее экзотикой.

Обращаясь к масштабу 1:48, мы найдем Р-36А, выпускаемый японской фирмой Esci (та же модель, что и у AMT/ERTL), и семейство «Ястребов» от Hobbycraft -тут и Р-36А, и Н-75А-1:А-3 и Hawk-75N/O. Пластик Esci был в широкой продаже лет 5-6 назад. Примерно в то же время торговали и Н-75А от Hobbycraft в коробках польской фирмы Signum. В этом году Р-36А/С «Хоббикрафта» стала продавать в своих коробках Academy, и этот набор для отечественных стендовиков является весьма доступным. Более «пожилая» модель Esci имеет больше недостатков, чем продукция Hobbycraft, которые, в основном, легко исправимы.

Существуют также две модели Р-40В/С. Одна – «старый» Monogram, вторая -появившаяся несколько лет назад модель от Hobbycraft (в этом году она тоже есть у Academy). В целом они равноценны по качеству и достаточно верно изображают прототип. Monogram расшит наружу и «проклепан», a Hobbycraft -расшит внутрь, но не вся расшивка на месте, а кое-что просто отсутствует.

Поздних версий Р-40 в 1:48 довольно много: Р-40Е от Revell, Arii (Otaki), AMT/ERTL; P-40F от AMT/ERTL, P-40M/P-40N от AMT/ERTL, MAUVE. Все это относительно новые модели, старейшая из которых, ревеловская Р-40Е, появилась на свет в начале 70-х гг. Год назад чешская фирма Eduard начала паковать в свои коробки пластик от MAUVE, снабдив его фототравленными и эпоксидными деталями. На сегодня это, пожалуй, лучшая и самая дорогая модель, но собрав ее, можно получить маленький шедевр. Продукция AMT/ERTL немногим хуже, но гораздо дешевле. По геометрии и деталировке неплоха и модель от Revell, только расшита наружу. Оценить геометрию модели Arii (бывшую Otaki) автору не удалось.

Существует также модель Р-40Е от Revell в масштабе 1:32, однако она давненько не появляется в каталогах фирмы. Автор этих строк в руках держал ее лет пять назад – по качеству она соответствует большому семейству моделей Revell этого масштаба, созданных в 70-е гг.

Подводя итог, можно сказать, что в масштабах 1:72 и 1:48 можно прямо «из коробки» или путем «перекрестного скрещивания» изготовить копии практически любого самолета семейства Р-36 и Р-40, чему способствует и богатый выбор моделей, и хорошее или приемлемое качество многих из них.

Этот Р-40Е летает и в наши дни

This P-40E still flies

Александр В. Котлобовский/ Киев Фото предоставлены автором

Самолет, о котором пойдет речь в этой статье, оказался аргентинской «рабочей лошадкой» в боях за Фолкленды. К началу конфликта штурмовик А-4 Skyhawk, способный нести лишь обычные свободнопадающие бомбы, справедливо считался устаревшим, однако неожиданно он оказался весьма грозным противником для кораблей Королевских ВМС со всем их ракет-но-электронным великолепием.

Накануне войны в распоряжении Буэнос-Айреса имелось немногим более 60 «Скайхоков». Однако из-за износа матчасти и острого недостатка, в связи с эмбарго, запчастей боеспособными были всего 39 «ястребов». Из них 22 А-4Р находились на вооружении двух эскадрилий 5-й ИАГ (Grupo 5 de Caza) 5-й авиабригады (V Brigade Aerea). В мирное время эта часть размещалась на авиабазе Вилья Рейнольде, но к 1 мая ее перебросили в Южную Аргентину, на базу Рио-Гальегас. Девять А-4С были в распоряжении 4-й ИАГ (Grupo 4 de Caza) 4-й авиабригады (IV Brigada Aerea), которая «сидела» в Эль-Плюмерильо, а накануне боевых действий перелетела в Сан-Хулиан. 8 боеготовыми A-4Q располагала 3-я ис-требительно-штурмовая АЭ ВМС (3 Escuadrilla de Caza у Ataque), входившая в состав 3-й флотской авиаэскадры (3 Escuadra Aeronaval), которая была приписана к авианосцу «25 де Майо», но в основном находилась на береговой базе Команданте Эспора. Уже в ходе боевых действий техническому персоналу удалось ввести в строй еще четыре А-4Р, три А-4С и два A-4Q, которые пополнили указанные выше эскадрильи.

Первыми в войну вступили моряки. Их действия были скорее символическими – палубные штурмовики прикрывали вторжение аргентинских десантников на архипелаг. Вскоре авианосец вернулся в порт, а самолеты – на авиабазу. Тем временем «ястребы» ВВС со своих новых пунктов базирования совершали вылеты для освоения района грядущих боев, отрабатывали полеты на малых и сверхмалых высотах над морем, дозаправку от «Геркулесов», удары по кораблям, в основном, способом топмачтово-го бомбометания. Да и моряки недолго прохлаждались: 15 апреля «25 де Майо» вновь вышел в море, взяв курс на юго-восток, и поднимавшиеся с его палубы «Ястребы» стали отрабатывать атаки по надводным целям.

* Здесь и далее указываются радиопозывные звеньев, которые аргентинцы меняли перед каждым боевым вылетом.

1 мая, в день начала полномасштабных боевых действий, летчики «Скайхоков» совершили 28 самолето-вылетов: 16 – 4-я ИАГ и 12 – 5-я. Но единственной удачей аргентинцев оказалось то, что все А-4 вернулись на свои базы. Хотя без «накладок» не обошлось. Так, операторы наземного информационного центра навели звено «Топо»* 5-й ИАГ к-на Палавера на цель, принятую за британский корабль. Однако ошибка оказалась более чем грубой: на самом же деле это была пара «Си Харриеров». И не сдобровать бы «Скайхокам», если бы к ним на помощь не подоспели прикрывавшие данный район два «Миража», позволившие штурмовикам «унести ноги».

Другое звено той же авиагруппы, ведомое к-ном П. Карбальо, направилось к северу от Порт-Стэнли, где, по данным разведки, находилась крупная морская цель. Вскоре после взлета одна машина вынуждена была вернуться на базу ввиду возникших неполадок, однако оставшиеся три штурмовика продолжили полет. Целеуказание на сей раз оказалось верным, и Карба-льо, долго не раздумывая, повел «Скайхоки» в атаку. Правда, все сброшенные бомбы попали в «молоко», т. е. в данном случае – в море. Преисполненные досады летчики вернулись в Рио-Гальегас, где их разочарование сменилось радостью. Оказалось, что удар был нанесен по своему судну, которое благодаря «высокой» точности бомбометания не пострадало.

Утром 2 мая с палубы «25 де Майо» вылетел на разведку «Треккер», экипажу которого удалось установить радиолокационный контакт с кораблями британского соединения TF-317. Узнав об этом, аргентинское командование начало склоняться к тому, чтобы нанести силами 3-й АЭ удар по вражескому ордеру. И закипела работа. На семь A-4Q было подвешено по шесть 227-кг ОФАБ Mk 82 «Снейкай», а восьмая машина получила две УР «Сайдвиндер» и должна была оставаться на корабле для ПВО аргентинского соединения. Трижды в течение дня «Ястребы» собирались вылетать, однако в последнюю минуту все отменялось.

«Скайхоки» A-4Q из 3-й эскадрильи ВМС Аргентины в ангаре на базе Команданте Эспора

A-4Q Skyhawks of the 3rd squadron of Argentine Naval Forces in hangar at Comandante Espora base

В конечном итоге бой, который мог стать первым после битвы в Филиппинском море в октябре 1944 г., сражением между авианосцами, так и не состоялся. Аргентинцы потеряли реальный шанс нанести противнику упреждающий удар и тем самым добиться важнейшего преимущества.

По официальной версии, от атаки отказались из-за отсутствия ветра, который бы облегчил взлет тяжелогруженных «Скайхоков». Однако это выглядит малоубедительным, ибо катапульта корабля вполне могла выбрасывать в воздух самолеты с полной боевой нагрузкой. Бытует мнение, что в Буэнос-Айресе весьма серьезно восприняли угрозу ответного удара по «25 де Майо» и решили не рисковать столь ценным кораблем. В тот же день атомная подлодка «Конкерор» пустила на дно крейсер «Хенераль Бельграно», после чего весь аргентинский флот поспешил к своим берегам. В течение трехдневного перехода 3-я АЭ не сидела без дела. Неоднократно РЛС эсминцев «Эркулес» и «Сантисима Тринидад» обнаруживали неопознанные воздушные цели, и 9 раз А-4 поднимались на перехват. Однако ни в одном случае им не удалось найти противника. На главную ВМБ страны Пуэрто-Бельграно «25 де Майо» прибыл 5 мая, а через четыре дня его «Скайхоки» были переброшены на Огненную Землю. Там до 21 мая летчики 3-й эскадрильи занимались освоением района предстоящих действий и боевой подготовкой.

«Скайхоки» ВВС больше недели не летали. Мешала неважная погода и то, что британские корабли подходили к Фолклендам для обстрела лишь по ночам, а действовать в это время суток летчики «Ястребов» обучены не были. Наконец, 9 мая аргентинское командование получило информацию о том, что с рассветом корабли противника остались на ночных позициях у островов. Несмотря на продолжающееся ухудшение погоды, был запланирован ряд вылетов, но состоялись только два. На задание отправились летчики 4-й ИАГ теньенте (л-т) X. Каско и теньенте X. Фариас. Оба не вернулись. Первый потерял ориентировку и разбился на о. Саус-Джейсон, а второго, по всей видимости, сбил эсминец «Ковентри» при помощи ЗРК «Си Дарт».

И снова два дня авиация была прикована к земле непогодой. 12 мая метеоусловия улучшились, и в это время информцентр на Фолклендах сообщил, что аргентинские позиции обстреливают два британских корабля. Фактически на огневой позиции находился только эсминец «Глазго», а фрегат «Бриллиант» располагался мористее и прикрывал «собрата» от возможных воздушных атак.

С получасовым интервалом 5-я ИАГ подняла в воздух два звена: «Куна», которое вел пример-теньенте (ст. л-т) О. Бустос, и «Оро», где ведущим был к-н Селая. Обе четверки шли на сверхмалой высоте. Первой на цель вышла «Куна». Две пары «Скайхоков» понеслись к фрегату. Однако «Бриллиант» имел на вооружении ЗРК «Си Вулф», способные поражать летательные аппараты на высотах от 10 м до 5000 м, и он устроил аргентинскому звену подлинную резню. Первыми же ракетами были сбиты самолеты Бустоса и его ведомого теньенте X. Ибарлу-сеа. Оба летчика погибли. Затем моряки произвели пуски по второй паре. Теньенте М. Ниволи попытался выполнить противоракетный маневр, но врезался в воду. К кораблю прорвался лишь теньенте А. Васкес, который сбросил бомбы, однако те пронеслись мимо цели.

Тут появились самолеты «Оро». Фрегат вновь приготовился к обороне, но в это время произошло непредвиденное: ЗРК «скис» (по другим данным, как раз происходила его перезарядка). Оба корабля открыли огонь из зенитных орудий (всего 5 стволов калибра 20, 40 и 114 мм) и начали энергично маневрировать. Буханье зениток не остановило аргентинцев. Теньенте X. Аррарас сбросил по «Бриллианту» две 227-кг ОФАБ, но командир фрегата смог выполнить удачный маневр, и бомбы не поразили корабль, упав в опасной близости от его корпуса. Остальные самолеты атаковали эсминец. Одна из бомб, сброшенных пример-теньенте Ф. Гавацци, попала в борт «Глазго» на высоте 1,5 м от ватерлинии, но не взорвалась, а, пролетев через машинное отделение, пробила второй борт и упала в море. Тем не менее, кораблю пришлось после заделки пробоин покинуть «боевые ряды» и отправиться домой. Больше в войне он не участвовал. Но везение Гавацци на этом закончилось.

Аргентинскому авианосцу «25 де Майо» не суждено было сыграть сколько-нибудь заметную роль в конфликте

Argentine «25 бе Mayo» aircraft carrier had no occasion to become important during the conflict

«Скайхок» А-4С из 4-й ИАГ ВВС Аргентины на авиабазе Сан-Хулиан

А-4С Skyhawk of the 4th Fighter Group of Argentine AF at San-Hulian aviation base

Звено возвращалось на базу на малой высоте и проходило над островами. Аргентинские зенитчики приняли его за противника и в районе Порта-Дарвин обстреляли из 35-мм «спарок». Снаряды поразили машину «виновника торжества». Летчик погиб. По возвращении на базу Селая заявил о потоплении эсминца и повреждении фрегата.

После этого аргентинское командование решило воздержаться от налетов на эскадру противника, ради сохранения своих сил до времени ожидавшейся британской высадки на архипелаг. А пока делались выводы на основе полученного в первых вылетах опыта. Например, было признано нецелесообразным следование на всем маршруте к цели на сверхмалой и малой высотах, поскольку это сильно утомляло летчиков, и в результате резко увеличивалась опасность столкновения с водой. Кроме того, на таких режимах существенную угрозу представляли многочисленные стаи крупных птиц, а оседавшие на машинах брызги морской воды оставляли тонкий слой соли, который покрывал стекла фонарей и ухудшал видимость. Маловысотный полет требовал также повышенного расхода топлива, и у прибывших в район атаки штурмовиков оставалось очень мало времени для поиска цели, выполнения противозенитных, маневров либо повторных заходов. Учитывая все это, решено было часть пути идти на средних высотах, производить дозаправку от «Геркулеса», а уже затем, на подходе к границе зоны действия ЗРК противника, снижаться до сверхмалой высоты.

В ночь с 20 на 21 мая британские корабли вошли в Фолклендский пролив, разделяющий два крупнейших острова архипелага, и приступили к высадке десанта в бухте Сан-Карлос – месте, в котором противник их совсем не ждал. Но с рассветом воздушная разведка обнаружила десантную группировку, и аргентинское командование бросило в бой все возможные авиасилы. Самолеты шли в атаку отдельными волнами, одна за другой.

Летчик 5-й ИАГ позирует у подвешенной на свой «Скайхок» 500-кг бомбы

Pilot of the 5th Fighter Group by bomb weighting 454 kg mounted on his Skyhok

Первыми из «Скайхоков» в район высадки вышли звенья «Лео» и «Орион» из 5-й ИАГ, каждое в составе трех машин, несших по одной 454-кг ОФАБ. Самолеты внезапно появились над проливом, выскочив на малой высоте из-за прибрежных утесов Западного Фолклен-да. Перед ними оказался фрегат «Аргонот», уже слегка «поскубан-ный» одним учебно-боевым MB 339. На корабле была выключена РЛС, поскольку являлась бесполезной в зажатом скалистыми берегами проливе, а корабельный ЗРК «Си Кэт» переведен на режим оптического наведения. Однако моряки не теряли бдительности и успели среагировать на появление штурмовиков, «поприветствовав» их огнем зениток. Один из «Скайхоков» получил повреждение, несколько других, как показалось англичанам, свернули с боевого курса. Однако так им только показалось. Решительно настроенные аргентинцы сумели сбросить свои бомбы, две из которых пробили левый борт фрегата на высоте примерно полутора метров от ватерлинии. Они не взорвались, но вреда нанесли предостаточно. Первая вывела из строя паропроводы силовой установки корабля и котельный вентилятор. В результате взорвался один из котлов. Вторая пробила топливные цистерны и, пройдя через них, застряла в погребе с боезапасом, вызвав взрыв двух ЗУР «Си Кэт» и некоторого количества снарядов. На месте погибли два моряка. К счастью, и при таком раскладе бомба не сдетонировала. Прибывшие саперы с «подарком» в машинном справились без особого труда, но в погребе возни хватило на неделю. Финал этой операции чуть не обернулся трагедией. Бомба на тросах уже была спущена в воду через специально проделанное в борту отверстие, но когда решили провернуть винт, тот неожиданно стал наматывать один из этих тросов… Англичане вовремя заметили опасность и сумели избавиться от смертельно опасной «игрушки». Затем корабль отравился для ремонта в метрополию.

Британский фрегат «Ардент» в огне

Ardent HMS in fire

Но вернемся к 21 мая. К Сан-Карлосу направилось звено «Мула», возглавляемое к-ном Карбальо. Впервые в этом конфликте А-4 предстояло провести дозаправку в воздухе во время боевого вылета. Увы, эта процедура прошла не блестяще – один штурмовик не смог получить топливо и вынужден был возвратиться. При подходе к островам возникли неисправности у еще одного самолета, и он так же ушел на свою базу. Оставшаяся пара вскоре попала в густую облачность, выйдя из которой летчики обнаружили неизвестное судно. Карбальо приказал ведомому приготовиться к атаке, однако отсутствие зенитного огня насторожило капитана. Через несколько мгновений он увидел, что это брошенная экипажем посудина, которую следует попросту сыгнориро-вать, поданный в эфир приказ напарнику запоздал. Теньенте А. Карбона уже успел сбросить свою единственную 454-кг бомбу М17, которая досталась… аргентинскому контейнеровозу «Рио Каркарана», покинутому экипажем несколько дней назад после атаки «Си Харри-еров». Лишившись боезапаса, Кармона лег на обратный курс и благополучно вернулся в Рио-Гальегас. Карбальо продолжил полет к цели в гордом одиночестве и вскоре обнаружил в проливе Грэнтхем корабль, обстреливавший аэродром Гуз-Грин. Им оказался фрегат «Ардент». Капитан с ходу пошел в атаку, сбросил свою «тысячефун-товку», однако промазал. Тут его машина привлекла патрульную пару «Си Харриеров», но Карбальо смог уйти.

В это время на смену подходила четверка А-4С из 4-й ИАГ, которая и попала под удар. «Сайдвиндерами» были сбиты два «ястреба», погибли пример-теньенте Д. Манцотти и теньенте Н. Лопес. Однако вскоре появились другие аргентинские самолеты, и фрегат получил первые повреждения. Дальше – больше. Во второй половине дня сказали свое веское слово моряки. В 14.08 Рио-Гранде покинула тройка A-4Q, которую вел капи-тан-де-корбета А. Филиппи, а в 14.25 – тройка теньенте-де-на-вио Б. Ротоло. Каждый самолет нес по четыре 227-кг ОФАБ «Снейкай» и по два 1134-л ПТБ. Расстояние до цели составляло 713 км. На маршруте самолеты шли на высоте более 8000 м, а когда до островов осталось 185 км, начинали снижение. За 92 км «ястребы» мчались в 30 м над водой со средней скоростью 833 км/ч. В 15.01 звено Филиппи пошло в атаку на все тот же многострадальный «Ардент». Аргентинцы снизились до 15 м, совершили несколько доворотов и сбросили бомбы, которые, отскакивая от поверхности воды, понеслись к цели. Две из них, сброшенные ведущим, попали в корму «Ардента», уничтожили пусковую установку ЗРК «Си Кэт» и вызвали многочисленные пожары. Магниево-алюминиевая обшивка надстройки горела замечательно, а выполненные из ПХВ изоляция и облицовка выделяли при этом, как и на «Шеффилде», ядовитый дым.