Ранним субботним утром Риган Рейли спускалась по лестнице со второго этажа родительского дома в Саммите в штате Нью-Джерси — именно так начинались для нее почти все субботы, которых за тридцать один год ее жизни было столько, что и не сочтешь. Как обычно, она направилась на кухню, где мать уже накрывала на стол к завтраку. Но эта суббота была особенной.

Это была последняя суббота ее незамужней жизни.

Рука Риган легко скользила по перилам. Добравшись до последней ступеньки, она посмотрела в сторону гостиной. Подарки, полученные на вчерашнем приеме по случаю грядущей свадьбы, были аккуратно сложены в углу — начиная с огромной ультрасовременной кофеварки для «капуччино», которой, как опасалась Риган, она вряд ли когда-нибудь научится пользоваться, заканчивая радиочасами с будильником, который торжественно провозглашал: «Наша жизнь не бесконечность, каждый день — ступенька в вечность». Больше всего заинтересовал Риган набор блестящих кухонных ножей: она окинула их профессиональным взглядом частного детектива. Помимо ножей, как справедливо заметил ее отец Люк, единственным подарком, который мог сойти за смертельное оружие, была кулинарная книга.

Вчера вечером Люк и жених Риган, Джек Рейли, «не родственник», не выдержали и сбежали в один из городских ресторанчиков, чтобы по возвращении распить с дамами послеобеденный коктейль. К тому времени все ахи и охи, сопровождавшие вручение бытовой техники и нижнего белья, благополучно завершились. На приеме присутствовали мать Джека, его многочисленные сестры и тетушки, равно как и старинные друзья семейства Рейли. Было очень весело.

Риган прилетела из Лос-Анджелеса всего два дня назад. Там у нее было собственное детективное агентство. Оставалась одна неделя, чтобы покончить со всеми приготовлениями к тому торжественному моменту, когда она из мисс Рейли превратится в миссис Рейли. Сегодня Риган, ее мать Нора и подруга Кит собирались отправиться в Нью-Йорк, чтобы забрать из салона свадебное платье.

С тех пор как она полгода назад обручилась, ей не раз приходила в голову мысль, что подготовка к свадьбе — не такое уж простое дело. Теперь понятно, почему многие невесты в это время становились настоящими Годзиллами.[1] Но все эти предсвадебные хлопоты, безусловно, того стоили. Джек был именно тем парнем, о котором она мечтала всю вою жизнь, и оба собирались отпраздновать это событие вместе со всеми друзьями и домочадцами, закатив шикарную свадьбу.

После долгих лет свиданий с многочисленными неудачниками, сумасбродами и, что хуже всего, скопидомами, у которых снега зимой не выпросишь, Риган иногда казалось, что она так и не встретит того, кого назовет своим суженым. В результате для устройства ее счастья потребовалось, чтобы ее отца Люка похитили. Тогда-то она и познакомилась с Джеком. Он возглавлял подразделение по особо важным делам и работал день и ночь, чтобы разыскать отца Риган. Пока шло следствие, они с Риган успели полюбить друг друга.

На кухне, уютно устроившись у разделочного стола, Нора и Кит не спеша попивали кофе с маленькими черничными кексами.

— Доброе утро, — весело приветствовала их Риган. — Кит, я не могу поверить, что ты уже встала. У нас в запасе еще целых пятнадцать минут.

— Я никак не могла уснуть. Все думала, думала… Представляла, как ты будешь сегодня выглядеть в свадебном платье, — ответила Кит своим обычным бесстрастным тоном, когда не поймешь, то ли она шутит, то ли говорит всерьез. — Никогда не думала, что этот день все-таки настанет. И вот твой день все-таки настал. А мой, я боюсь, не настанет никогда. Я в этом почти не сомневаюсь.

Риган так и покатилась со смеху, а Нора сочувственно заворковала:

— Ну что ты, что ты, он непременно настанет, не сомневайся.

— Мам, не волнуйся за Кит, — сказала Риган, наливая себе кофе. — Кит, давай как-нибудь переживем эту неделю, потом мы с Джеком поженимся, а потом мы сыграем твою свадьбу прежде, чем… чем…

— Прежде, чем что? — спросила Кит, намазывая маслом свой кекс. — Прежде чем рак на горе свистнет?

— Нет, гораздо раньше, — заверила ее Риган, махнув рукой. — Жизнь в любой момент может круто измениться. До того как я пойду к алтарю, еще целая неделя. Кто знает, что может случиться за это время?

Нора вскочила, будто ужаленная, не на шутку разволновавшись:

— Даже думать об этом не смей! Все будет просто чудесно. А теперь давайте быстренько допьем кофе, сядем в машину и поедем в город, чтобы забрать твое великолепное платье, которое ты, с Божьей помощью, через неделю наденешь. Должна сказать, я несказанно рада, что сегодня мы в последний раз будем иметь дело с этими полоумными модельерами и их промозглым чердаком, который им хватает наглости называть салоном для новобрачных.

Риган и Кит посмотрели друг на друга и прыснули.

— Мам, Чарис и Альфред — очень талантливые ребята, и они только начинают завоевывать себе место под солнцем. Несмотря на это, у них заказов уже на год вперед. Я очень рада, что им удалось меня втиснуть. Мы и опомниться не успеем, а их имена уже будут у всех на слуху.

Они и не подозревали, что имена Чарис и Альфреда уже на следующий день будут красоваться на первой полосе газеты «Нью-Йорк-пост».

С Риган за рулем Норин «мерседес-бенц» плавно въехал под своды туннеля Холланд.[2]

— Какой чудесный день, — вздохнула Нора, когда погасло солнце, и они погрузились во мрак. — Надеюсь, в следующую субботу погода нас не подведет.

— Я тоже. Но сейчас апрель. Никогда не знаешь… — голос Риган прервался.

— Одна девушка из моей конторы решила сыграть свадьбу в конце октября в одном из ресторанов на Мартас-Виньярд.[3] И что же вы думаете? Именно в тот день подул сильнейший норд-ост! Когда они добрались до ресторана, там уже отключили электричество. А запасной генератор дал дуба, — заметила Кит с заднего сиденья.

— Большое спасибо, Кит, — улыбнулась Риган. — Будем уповать на то, что в следующую субботу будет светить солнце.

Через пятнадцать минут они припарковались на небольшой стоянке недалеко от самого центра Маленькой Италии.[4] Салон Альфреда и Чарис помещался на верхнем этаже трехэтажного здания, которому, по мнению Норы, не повредил бы капитальный ремонт.

— Ума не приложу, как можно здесь жить, — бормотала она, пока они шли по боковой улочке, которая смахивала на декорацию к бродвейскому мюзиклу «Кошки».

— Многим здесь очень нравится, — заметила Риган. — А уж если ты работаешь в индустрии моды, жить по этому адресу — это высший шик. Ведь именно здесь старый Нью-Йорк встречается с новым. Модные бутики приходят на смену уличным торговцам и лоточникам.

— А чем тебе не угодила Мэдисон-авеню?[5] — спросила Нора, перешагивая через осколок разбитого стекла, валявшийся на потрескавшемся тротуаре. Они остановились у входа в старенькое невзрачное здание и, когда оттуда выходила молодая пара, придержали дверь. Риган, не давая двери закрыться, нажала на кнопку переговорного устройства. Однако никто не ответил. Она снова позвонила. Они еще немного подождали.

Кит посмотрела на часы:

— Уже одиннадцать.

— Ума не приложу, где они могут быть. Они здесь живут и должны нас ждать, — сказала Риган.

— Ну, коль скоро мы миновали пост охраны… — сухо заметила Нора, оглядывая пустой вестибюль.

— Да, это точно, — согласилась Риган. — Давайте поскорей поднимемся наверх.

С этими словами все трое сели в старенький разбитый лифт, который, скрипя и издавая стонущие звуки, неторопливо повез их наверх. Добравшись до третьего этажа, лифт дрогнул и остановился; затем раздался щелчок, еще один душераздирающий стон, и наконец, спустя несколько томительных секунд, дверца открылась.

Риган сразу же почувствовала: что-то неладно. Дверь в их квартиру была приоткрыта. Всякий раз, когда она бывала здесь, Альфред неоднократно проверял, заперт ли замок. Можно сказать, у него был такой пунктик. Ему почему-то казалось, что его идеи каким-то образом выскользнут в щель, и всему миру станут известны секреты его мастерства. Риган быстро пересекла холл и распахнула дверь. В коридоре не было ни души. Стойки, на которых обычно висели платья, были пусты. Одно из них, изрезанное в клочки, валялось на полу.

— Чарис? — позвала Риган. — Альфред?

Тишина.

Нора схватила Риган за руку:

— Риган, будь осторожна.

— Чарис? — снова позвала Риган, возвысив голос. — Альфред? — Она медленно двинулась вперед по коридору и в друг… увидела пятна крови на изрезанном платье. Риган резко втянула в себя воздух, повернулась и бросилась туда, где, как она помнила, находилась их спальня. Риган осторожно приотворила дверь.

— О господи! — воскликнула она.

Чарис и Альфред лежали на постели со скрученными руками и ногами и с заткнутыми ртами. Риган подбежала к Альфреду и вырвала кляп у него изо рта.

— Риган! — вскричал он, задыхаясь. — Сегодня ночью к нам в дом вломились двое грабителей. Они нас связали. Я был уверен, что они нас убьют. Они взломали сейф, здесь, в спальне, и похитили всю нашу наличность и все драгоценности!

— И не только это, — быстро добавила Риган. Она обежала вокруг постели и вытащила кляп изо рта Чарис. — Похоже, все ваши платья тоже исчезли. Кроме одного, от которого теперь, признаться, мало толку.

Тут раздались два душераздирающих вопля: один принадлежал Альфреду, другой — несчастной обладательнице изрезанного платья, которая только что вошла в соседнюю комнату.

Риган так и не смогла решить, чей вопль был ужаснее.

После приема у Риган Джек уехал к родителям в Бедфорд. Ему хотелось провести с ними хотя бы несколько часов в эту субботу. Всю следующую неделю он будет в цейтноте, а тут еще это расследование серии банковских ограблений, волновавших город с января. Причем, что характерно — грабитель совершал очередной налет, только когда на улице бушевала непогода — шел сильный дождь или валил снег, — и все, соответственно, облачались в шляпы, перчатки, громоздкие пальто и плащи. Он заходил в банк, всегда в своем неизменном черном плаще с капюшоном, солнцезащитных очках, с приклеенными усами и бородой. Большинство грабителей, зная, что будут записаны камерами внутреннего наблюдения, делали все возможное, чтобы замаскировать свою внешность — и этот тип не был исключением.

Банковские службы безопасности всегда были настороже, но события последних месяцев буквально выбили их из колеи. Эксперты внимательно изучали видеозаписи, полученные после восьми ограблений, но пока у них не было ни одного подозреваемого. Грабителю, кто бы он ни был, всегда удавалось ускользнуть, растворившись под завесой дождя или снега.

Это дело сводило Джека с ума, лишало его покоя и сна. Он так надеялся, что ему удастся покончить с ним до свадьбы, а затем спокойно отправиться в свадебное путешествие. Они с Риган планировали провести две с половиной недели в Европе. Но самым замечательным было то, что после путешествия Риган собиралась вернуться вместе с ним в Нью-Йорк, а не к себе в Лос-Анджелес. Последние несколько недель она только и делала, что высылала к нему на квартиру бесчисленные коробки, набитые одеждой, фотографиями и книгами. Похоже, переезд нисколько ее не волновал. Она ни разу не дала ему понять, что «у тебя, конечно, не то, что дома». Напротив, она уверенно заявила:

— Мне очень, очень нравится твоя квартира. Посмотрим, как мы с тобой будем здесь себя чувствовать через год-два. Если захотим, то можно и переехать.

Мать Джека приготовила поздний завтрак для многочисленных членов семейства Рейли, которые съехались в Нью-Йорк по случаю предсвадебного приема. Большинство собиралось покинуть город только после свадебной церемонии.

— Еще одна неделя, Джек, и… — сказала мать, протягивая ему тарелку с яичницей.

— Через неделю в это самое время Шейла Маллен напьется с горя, — поддразнила его старшая сестра Триш.

— Но мы с ней не виделись со школьной скамьи, — запротестовал Джек.

— Она всегда была от тебя без ума, — напомнила ему мать. — Но, как бы там ни было, Риган всегда будет твоей единственной.

— И это чистая правда, мам, — кивнул Джек, подсаливая яичницу.

Только он собрался запустить вилку в тарелку, как зазвонил его сотовый телефон. Джек взглянул на определитель и понял, что звонит Нора со своего мобильного. Он быстро открыл крышку.

— У вас все в порядке? — встревоженно спросил он.

Пока он слушал ее рассказ, у него понемногу отлегло от сердца.

— Нора, я немедленно выезжаю. — Он закрыл крышку аппарата и оглядел обескураженные лица собравшихся за столом родственников. — У Риган похитили ее свадебное платье. Прошлой ночью на свадебный салон был совершен налет. Это все, что мне удалось узнать.

— И этого вполне достаточно! — воскликнула его мать, в то время как Джек уже выбегал на улицу через заднюю дверь.

— …Ма-а-моч-ка-а-а!!! Ты только посмотри на мое платье!

Развязав веревки, стягивавшие нежные руки Чарис, Риган побежала в соседнюю комнату, откуда доносились вопли Альфреда:

— Я сейчас же звоню девять-один-один!

Сцена, которая открылась глазам Риган, чем-то напоминала древнегреческую трагедию. Молодая рыжеволосая девушка стояла на коленях на полу, сжимая в руках изрезанные, запачканные кровью клочки того, что должно было превратить ее в принцессу в самый главный день ее жизни. Теперь же вид растерзанного сокровища вмиг превратил ее в бешеную фурию.

— За что-о-о?!! Боже, за что это мне?!!

Женщина постарше, по всей вероятности, мамочка, стояла, нагнувшись над разбушевавшейся невестой, предпринимая вялые попытки успокоить дочь, поглаживая ее по плечу:

— Я ведь тебе говорила — надо было надеть мое свадебное платье. Ты только чуточку полней, чем была я, когда выходила замуж за твоего отца, но мы смогли бы его немножко распустить. Я с такой любовью спрятала его тогда — в надежде, что когда-нибудь, в один прекрасный день моя дочь наденет его на свою свадьбу. Твоя бабушка, которая шестьдесят два года назад выходила в нем замуж, потрясающе выглядит в нем на свадебных фотографиях. — Она покачала головой. — Просто потрясающе. Как жаль, что ты не захотела продолжить семейную традицию.

Ее рассуждения прервал душераздирающий вой. Невеста зажмурила глаза и прижала к груди белые воздушные обрывки былого великолепия, затем подняла голову и завопила:

— Но, мама!.. — Однако в ту же секунду, как она увидела Риган, вопль прервался, и невеста поспешно закрыла рот.

— Кто вы такая? — спросила она, вытирая заплаканные, красные как у кролика, густо накрашенные глаза.

— Риган Рейли. Если вам станет от этого легче, могу вам сообщить, что мое свадебное платье в числе тех, которые похитили.

— Видишь? — сказала ей мать. — А она не плачет.

— Может, она до сих пор в шоке, — заметила девушка, снимая с глаза частичку туши. — И ее платье в целости и сохранности, а не изрезано в клочки, как мое.

— Я, кстати, частный детектив, — сказала Риган. — Если вы не возражаете, вы не могли бы отпустить ваше платье? Я видела на нем кровь. Оно может нам пригодиться как вещественное доказательство.

Не лишенным драматизма жестом девушка отбросила платье, рывком поднялась с пола и выпрямилась, оказавшись весьма долговязой, — что-то около метра восьмидесяти. Риган решила, что ей, должно быть, лет двадцать пять. Ее короткие, модно подстриженные рыжие волосы, веснушки, стройная, с хорошими формами, фигурка и напористость напомнили Риган одну девчонку, с которой она вместе училась в старшей школе. До тех пор, пока ту не выгнали. Но ее одноклассница никогда не выставляла своих чувств напоказ, даже когда директриса торжественно указала ей на дверь. Что касается этой юной леди, к ней вполне можно было применить поговорку «Не гляди высоко — запорошишь око».

Девушка отряхнула джинсы и провела рукой по волосам, которые, по всей видимости, она совсем недавно остригла. Похоже, она следовала советам журналов для новобрачных, в которых написано: чтобы твои волосы естественно выглядели на свадьбе, их нужно остричь как минимум недели за две до торжества. Жаль, они не предупредили, что, во избежание неприятных неожиданностей, свадебное платье нужно запереть на замок где-нибудь за месяц до дня бракосочетания.

— Меня зовут Бриан, — раздраженно бросила она. — А это моя мама. Ее зовут Тереза.

Риган пожала обеим руки и быстро представила им свою мать и Кит, которые только что вошли в комнату. При других обстоятельствах, может быть, и завязалась бы светская непринужденная беседа… Но это при других обстоятельствах.

— Как такое могло случиться? — спросила Бриан. — И где Альфред и Чарис?

— Я здесь! — С этими словами облаченный в шелковый халат цвета бургундского вина Альфред вплыл в комнату. Риган всегда поражало то, как он не входил, а именно вплывал.

Альфред был довольно высоким, изящным, с тонкими каштановыми волосами и вечной щетиной на щеках, что не раз заставляло Риган задуматься над тем, как часто он бреется. И как только ему удается всегда выглядеть так, будто он не брал в руки бритву по меньшей мере три дня? — недоумевала она. И все же в его облике было что-то томно-привлекательное.

— Бриан! — воскликнул он, бросаясь к расстроенной невесте.

Он взял ее крупные руки с безупречно отполированными — чтобы выставить в самом выгодном свете огромный бриллиант на обручальном кольце — ногтями и нагнулся их поцеловать. Затем повернулся к маме Терезе, которая наблюдала за ним с каменным выражением лица. Надо признать, она никогда не была в восторге ни от самого Альфреда, ни от цен в его салоне. А теперь она просто кипела от негодования. Ее осветленные волосы были так высоко зачесаны и уложены лаком с такой сильной фиксацией, что стояли дыбом. На носу красовались очки в изящной оправе, украшенные стразами. Коричневые брючки в обтяжку, туфли на высоченных каблуках и эластичная блузка, которую она оправляла каждые две минуты, безуспешно пытаясь натянуть на пятую точку, дополняли картину.

— Миссис Барт! Мне так жаль! Вчера ночью к нам вломились грабители! Они нас связали и все унесли! Буквально все!

— Кроме моего платья, — прошипела Бриан. — Жаль, что они не украли и его тоже, а оставили мне в таком состоянии! Это невыносимо!

— Мы требуем назад наши деньги, — бесстрастно проговорила Тереза.

Альфред с шумом втянул в себя воздух:

— Я сошью Бриан новое платье.

— Но я выхожу замуж в следующую субботу!

Между прочим, и я тоже, подумала Риган. И речи быть не может о том, чтобы они успели осилить два платья за одну неделю.

— Нам с Чарис не привыкать работать двадцать четыре часа в сутки, — тоном великомученика произнес Альфред. — Я позвонил в полицию. Они уже в пути.

— А я позвонила жениху Риган, — вмешалась Нора. — Он возглавляет подразделение по особо важным делам полицейского управления Нью-Йорка. Он был у своих родителей в Уэстчестере, но сказал, что уже выезжает.

— Спасибо, мам, — сказала Риган и повернулась к Альфреду. — Это место, где было совершено преступление. Мы должны проявлять максимум осторожности, чтобы не уничтожить каких-нибудь важных улик.

— Боже правый! Мой салон — место преступления! — с негодованием повторил Альфред. — Я чувствую себя оплеванным.

Риган направилась к входной двери:

— Не похоже, чтобы ее взламывали. Вы уверены, что заперли ее вчера вечером?

— Вчера мы заказали еду в китайском ресторанчике, потому что не было сил куда-либо идти. Чарис открыла дверь, чтобы заплатить разносчику. Ты заперла дверь на два оборота, Чарис?

— Не могу сказать, что я уверена в этом, — едва слышно призналась Чарис. — Пакет был очень тяжелый; да к тому же суп с клецками начал выплескиваться из контейнера. А он был горячий…

Замечательно, подумала Риган. Может так статься, что дверь не была заперта должным образом и грабителям было достаточно просто толкнуть ее, чтобы она открылась. И если она не была заперта на два оборота, ее можно было запросто открыть с помощью обыкновенной кредитной карточки.

— Мы поужинали в постели и просто вырубились, глядя телевизор, — подхватил Альфред. — Потом, когда я очнулся, то увидел, как двое в черном с натянутыми на головы чулками связывают нас по рукам и ногам. Один из них взломал сейф. Все произошло так быстро…

— И телевизор по-прежнему работал?

— Да.

— А вы не помните, в котором часу они к вам вломились?

— В три часа утра. В это время как раз повторяли шоу Ларри Кинга. Перед уходом эти мерзавцы выключили телевизор. Нарочно, чтобы нам насолить. А мы так и лежали в этой жуткой тишине, перепуганные до смерти, пока не приехали вы, Риган. И ничего, ровным счетом ничегошеньки, чтобы хоть как-то отвлечься!

— Эй… — окликнул их мужской голос.

Все разом повернулись и увидели нескольких офицеров полиции, которые разом появились в дверном проеме. Риган представилась. Все полицейские хорошо знали Джека и, судя по их отзывам, уважали и очень любили его. Они взяли показания у Альфреда и Чарис; прибывший вместе с ними эксперт посыпал порошком салон, чтобы снять отпечатки пальцев. Свадебное платье Бриан было упаковано в специальный пластиковый пакет. На пороге показалась целая орда репортеров, возглавляемая оператором с камерой на плече. Бриан была рада до смерти, заполучив шанс поделиться с ними своими впечатлениями, прежде чем они успели раскрыть рот, чтобы поговорить с Альфредом, Чарис или Риган.

Когда все, в том числе и полицейские, разошлись, Чарис отправилась на кухню, чтобы приготовить кофе. Открыв холодильник, она завопила нечеловеческим голосом. К одной из полок куском клейкой ленты была приклеена записка, нацарапанная черным фломастером: ТВОИ НЕГОДНЫЕ ПЛАТЬИШКИ — ДЕРЬМО СОБАЧЬЕ! НЕМЕДЛЕННО ЗАВЯЗЫВАЙ С ЭТИМ ДЕЛОМ, А НЕ ТО ХУДО БУДЕТ!

Альфреду и так досталось за последние несколько часов, но когда он прочел записку, это окончательно его добило. Похоже, то, что было там написано, ранило его в самое сердце. Он испустил душераздирающий стон и обернулся к Риган:

— Риган, вы должны помочь мне найти тех, кто это сделал! Я глаз не сомкну, пока эти мерзавцы, эти коварные, бездушные злодеи не будут пойманы! Они явно все заранее спланировали!

Риган почувствовала, как напряглась ее мать, хотя та и стояла за ее спиной.

— Но я выхожу замуж на следующей неделе, — мягко возразила она. — У меня столько дел, а тут еще надо побеспокоиться о новом платье…

— Обещаю вам, у вас будет новое, потрясающее платье! Богом клянусь! Помогите нам, Риган! Пожалуйста!! С минуты на минуту сюда должна подъехать еще одна невеста за своим свадебным платьем. Что мне ей сказать? Что ее платье исчезло? Признаться, я немного ее побаиваюсь. Не бросайте меня! Пожалуйста!..

— Ладно, Альфред, так и быть, — согласилась Риган. — Скоро здесь должен быть мой жених. Мы оба вам поможем. Кстати, а вот и он.

Джек стоял в дверном проеме: он, как всегда, был неотразим в своих голубых джинсах, белоснежной рубашке и коричневом замшевом пиджаке. Когда он увидел Риган, на его лице появилась широкая улыбка. Подойдя к ней, он крепко сжал ее в объятиях и прошептал ей на ухо:

— Я думал, я один такой на всем белом свете — чудак, который накануне собственной свадьбы распутывает уголовное дело. По крайней мере, дай мне слово, что не опоздаешь в церковь.

— Не опоздаю, — кивнула Риган, при этом внутренне содрогнувшись. Ей очень не хотелось, чтобы что-то испортило начало ее новой жизни с Джеком.

Тогда откуда вдруг это непонятное щемящее чувство? Она попыталась отогнать его, убеждая себя, что хотя она и не отказывается помочь Альфреду, это не означает, что она позволит чему бы то ни было встать на пути ее счастья. Я слишком долго ждала такого парня, как Джек, чтобы позволить нелепой случайности разом все разрушить.

Но для Риган никогда не существовало легких путей. И путь к ее собственной свадьбе не стал исключением.

В одном из невзрачных двухэтажных домишек, затерянных в районе Куинс, неподалеку от аэропорта Ла-Гуардия, под несмолкаемый рокот самолетов, то и дело проносившихся прямо над головой, два закадычных друга, Фрэнсис Макманн и Марко Фертилло, лежали в расслабленных позах на двух стареньких разбитых кушетках в небольшой гостиной. Перенесясь на двадцать два года назад, этих типов можно было увидеть так же лежащими рядышком на детсадовских матрасиках во время мертвого часа, между тем как многострадальная воспитательница терпеливо уговаривает их прекратить лягаться. Они мутузили друг друга в течение последующих тринадцати лет, до самого окончания школы, после чего Марко решил податься на запад. Фрэнсис остался дома и устроился работать строителем-высотником. С тех пор Марко бывал в Нью-Йорке наездами, минимум раз в два года. Говоря откровенно, мать Фрэнсиса не очень-то радовалась его появлениям.

— Марко дурно на тебя влияет, — повторяла она. — Лучше держись от него подальше. Интересно, а почему он не работает? — спрашивала она у сына.

— Марко работает от случая к случаю; хватается за все, что подвернется, ездя по стране.

— От случая к случаю! Футы-нуты, ножки гнуты! — ворчала она. — И как долго он собирается здесь околачиваться и бить баклуши?

Тот же самый вопрос задавала и подружка Фрэнсиса, Джойс; в частности потому, что квартира, в которой они на данный момент обосновались, принадлежала ей. Джойс работала в местном зоомагазине. Фрэнсис приглянулся ей потому, что его назвали в честь святого Франциска Ассизского, который, как известно, любил животных. Фрэнсис тоже любил животных, но на этом их сходство заканчивалось.

— Лежебоки! Эй, лежебоки! — заверещал из кухни попугай Джойс.

— Заткнись, дурак! — с раздражением заорал Марко. На его руке неистово билась жилка. Он лениво поигрывал обрывком бинта, которым была перевязана его рука; он порезался случайно, когда карманным ножом кромсал платье Альфреда и Чарис.

— Хорошо, что Джойс не слышала, как ты разговариваешь с Ромео, — сонно пробормотал Фрэнсис.

— Эта чертова птица меня просто достала.

— Лежебоки! Лежебоки! — снова защелкал Ромео, явно поддразнивая их.

Марко встал, поднял жалюзи и выглянул в окно. Его разбитый серенький седан был припаркован на тротуаре прямо напротив окон. Квартира Джойс занимала первый этаж дома, рассчитанного на две семьи, и на подъездной дорожке не оставалось места для машин гостей. Поэтому Марко должен был регулярно передвигать свой автомобиль, чтобы его не оштрафовали. Он проделывал это ни свет ни заря три раза в неделю с самого Рождества. Никогда еще Марко так надолго у друга не задерживался. Джойс разрешила ему остаться единственно по той причине, что Фрэнсис сломал на своей стройке ногу и был вынужден сидеть дома, пока кости окончательно не срастутся. Теперь вокруг кушетки в гостиной раскинулось его становище.

— Я просто с ума схожу, сидя здесь один-одинешенек дни напролет, — не раз жаловался Фрэнсис своей подружке. — А с Марко мне гораздо веселей.

Но теперь, когда после сеанса физиотерапии ему стало гораздо лучше и он надеялся вскоре вернуться на работу, Марко прекрасно понимал, что его беззаботные денечки на иждивении у Фрэнсиса сочтены. Ехать ему было некуда, а в карманах ветер гулял. Вот почему он с таким жаром убеждал Фрэнсиса, — которого еще в детском саду прозвал Линусом,[6] когда застукал его у шкафчика в обнимку с принесенным из дома любимым одеяльцем, — провернуть это рискованное дело.

— Ну же, Линус! — уговаривал он приятеля. — Этот пижон Альфред умыл нас за «крэпсом»,[7] огреб денежки, которые по справедливости должны были достаться нам, а вдобавок обнаглел настолько, что сунул нам свою визитку — на тот случай, дескать, если нам вдруг понадобятся подвенечные платья «от кутюр», черт бы его побрал! И это после того, как он полил грязью наши фуфайки! А когда он обронил ключи и не заметил, это был знак свыше!

— Не думаю, что Господь Бог стал бы побуждать к ограблению, — заметил Фрэнсис.

— Говорю тебе, ничто в этом мире не случается просто так, — с жаром возразил Марко. Весь напряженный и натянутый как струна, он торопливыми шагами мерил гостиную вот уже всю неделю напролет. Ростом он был невысок, с оливково-матовой кожей, темными волосами, карими глазами и узенькой щелочкой вместо рта. — В тот субботний вечер мы не случайно оказались в Атлантик-Сити!

— Мы поехали туда, чтобы поиграть.

Марко оставил его слова без внимания.

— И мы не случайно выбрали именно это казино. И уж конечно не случайно оказались с Альфредом за одним игорным столом. И ключи он тоже обронил не просто так.

— Ключи он обронил потому, что, когда выуживал оттуда свою визитку, его карман был битком набит.

— Ну, еще потому, что Бог дал нам шанс проучить его. Мало ему было заграбастать наши денежки, так он еще и проехался по поводу нашей одежды.

— Не преувеличивай. Он только и сказал, что никогда не мог понять массового увлечения фуфайками.

— Парень меня оскорбил, — с жаром возразил Марко. — Напыщенный индюк!

— Но ты же с ним поквитался, заявив, что если б на его бархатном зеленом пиджаке было еще четыре кармана, он стал бы похож на стол для бильярда.

— Этого мало. Я не до конца удовлетворен. И вообще, дело не только в этом. — Марко помолчал. — Я на мели.

— На мели?

— В общем, да. Если нам удастся провернуть это дельце, я смогу уехать отсюда.

Фрэнсис разом приободрился. Он знал, что чаша терпения Джойс уже переполнилась. Рано или поздно он должен был указать Марко на дверь. В конце концов, это ее дом. Но, чтобы ускорить его отъезд, было необходимо пуститься во все тяжкие. Марко так долго уламывал Фрэнсиса, что тот в конце концов согласился рискнуть. И хотя Марко едва ли можно было назвать обворожительной личностью, ему всегда каким-то чудом удавалось заставить Фрэнсиса плясать под свою дудку.

И вот прошлой ночью они все-таки осуществили план Марко. В пылу охватившего его азарта Марко в какой-то момент потерял контроль над собой и решил искромсать одно из платьев Альфреда, в результате чего и порезался. И, хотя он был доволен, что все платье заляпано кровью, рука разболелась, и он испугался, что придется накладывать швы. Но идти в больницу он побоялся, потому что там пришлось бы объяснять, как это случилось. А рисковать он, разумеется, не собирался.

— Твоя машина все еще здесь? — спросил Фрэнсис.

— Вряд ли кто-нибудь польстится на эту рухлядь, — ответил Марко.

— Разумеется, если только он не знает, что в багажнике лежат эти платья. Если их продать, ты бы смог купить себе «мерседес».

Марко снова опустил жалюзи и повернулся лицом к Фрэнсису. Они практически не отличались ни ростом, ни телосложением; однако у Фрэнсиса была типично ирландская физиономия, и его соломенно-желтые волосы уже потихоньку начали редеть. В его бледно-голубых глазах застыла тревога. Когда-то, еще в старших классах, Марко подбил его стащить продукты из школьного кафетерия; пару раз они угоняли машины — просто так, чтобы прокатиться с ветерком; но до сих пор ничего серьезного — ничего, что могло бы сравниться с этим заранее обдуманным преступлением. И это поневоле заставило Фрэнсиса задуматься: какие еще авантюры прокручивал Марко во время своих путешествий по стране?

— Мы должны быть очень осторожны, Марко, — продолжал Фрэнсис. — Мне не нужны неприятности.

— Боже, какой же ты трусишка! Сколько тебя помню, ты вечно боялся неприятностей. Благодаря мне у нас теперь есть двадцать тысяч долларов, кучка блестящих побрякушек, которые мы сможем заложить где-нибудь в Атлантик-Сити, и четыре дорогущих свадебных платья. И вдобавок мы проучили наглеца, который нас унизил. Неплохое дельце мы провернули!

— Если нас поймают, Марко, Джойс меня просто убьет. Изрезанное платье все в твоей крови. Они ведь могут провести анализ ДНК, знаешь ли.

— Нас не поймают. Меня прежде ни разу не арестовывали, так что у них нет данных о моей ДНК. Так что махнем сегодня в Атлантик-Сити и хорошенько отпразднуем удачный исход операции!

— Это слишком опасно.

— Опасно? Ты о чем?

— Если Альфред вспомнит, что обронил ключи в Атлантик-Сити, они начнут поиски именно там. Знаешь, как говорят: преступникам свойственно возвращаться на место преступления.

— Место преступления — это его дыра в Манхэттене.

— Но ключи-то мы украли у него в Атлантик-Сити! И потом, что я скажу Джойс? Сегодня снова суббота!

— Скажи ей, чтобы повеселилась где-нибудь с подружками.

Марко взял с кофейного столика пульт управления и включил телевизор. На экране появился телеведущий одного из нью-йоркских новостных каналов, Кристен Шонесси.

— В эфире программа последних новостей. Весна, как известно, время свадеб, и невесты со всех трех штатов готовятся к самому торжественному дню своей жизни. Но, как нам стало известно, сегодня утром несколько невест отправились в салон Альфреда и Чарис в центральном Манхэттене, чтобы забрать свои свадебные платья, и с ужасом узнали о том, что накануне ночью салон был ограблен и четыре платья похищены…

Фрэнсис быстро сел и вцепился в потрепанное одеяло, которым накрывался еще со школы. Марко немигающим взглядом уставился на экран.

— …Грабители оставили лишь одно платье, изрядно потрудившись, чтобы испортить его. Платье искромсано буквально в клочки. Похоже, один из грабителей порезался; на платье обнаружены следы крови. Эксперты из лаборатории нью-йоркского полицейского управления собираются провести анализ ДНК. Бриан Барт, несчастливая обладательница испорченного платья, мягко говоря, очень огорчена…

Он показал сюжет с записью интервью, которое дала Бриан. Она смотрела прямо в объектив:

— Зарубите себе на носу: узнаю я, кто это сделал, клянусь Богом, я им все кишки выпущу.

— Звучит угрожающе, не так ли? — прозвучал за кадром голос Кристена. — И я не вправе ее винить. Модельеры тоже очень расстроены. — На экране появились физиономии Альфреда и Чарис.

— У меня просто в голове не укладывается, что кто-то мог решиться на такую низость: украсть у наших апрельских невест их прекрасные свадебные платья. Но мы не позволим им праздновать победу! — торжественно провозгласил Альфред. — Риган Рейли поможет нам их найти! Правда, Риган?

Камера повернулась в сторону Риган:

— Мы сделаем все, что в наших силах, — со всей серьезностью заявила Риган. — Как правило, грабителям достаточно совершить одну-единственную нелепую ошибку, которая впоследствии выдаст их с головой. Если данный случай — не исключение, мы заметим их промах и приложим все усилия к тому, чтобы злоумышленники оказались за решеткой: там, где им самое место.

Марко, по-прежнему не мигая, смотрел на экран.

— Мы не совершали никаких ошибок, уважаемая Риган Рейли!

— О господи! — простонал Фрэнсис. — Они нас непременно поймают!

— А ты что, в чем-то оплошал?

— Нет, я так не думаю, — со стоном отвечал Фрэнсис, по-прежнему сжимая одеяло, которое Джойс на дух не выносила. Фрэнсис начинал подозревать, что в итоге все это плохо кончится.

— Возможно, ты прав: нам сегодня лучше уехать из города.

Риган, Джек, Нора, Кит, Бриан, ее мама Тереза, Альфред и Чарис, удобно устроившись на ультрасовременной кушетке в форме подковы, проворно расправлялись с сэндвичами и кофе, которые Чарис заказала в ближайшем кафетерии. После того как Бриан позавтракала и, пообщавшись с репортерами, уже успела появиться на одном из местных телеканалов, ее настроение немного улучшилось. Но ненадолго. Промакнув губы салфеткой, она объявила:

— Альфред, я требую назад свои деньги. Наличными. Мы с мамой сейчас поедем к «Кляйнфельду».

Тереза кивнула головой в знак согласия:

— Это просто возмутительно.

«Кляйнфельд», легендарный салон для новобрачных, вот уже на протяжении десятилетий снабжал городских невест свадебными нарядами. Впервые он распахнул свои двери для покупателей в Бруклине в 1941 году, а недавно переехал в новое здание в самом центре Манхэттена на Двадцатой улице. У «Кляйнфельда» был самый богатый в мире выбор свадебных платьев от самых знаменитых модельеров. Невесты со всех континентов съезжались в салон и всегда находили там то, о чем мечтали.

— Наличными? — поперхнулся Альфред.

— Деньги на бочку, — невозмутимо ответила Бриан. — Или чек, на худой конец. Я не желаю всю неделю провести на нервах, гадая, успеете вы закончить или нет.

— Это недопустимо, — поддержала ее Тереза. — Ни в коей мере.

— Да я сегодня ночью глаз не сомкну от страха, что мне придется идти к алтарю в платье с выпускного бала.

— Обещаю вам, платье будет готово в срок, — взмолился Альфред. Одна мысль о возврате пяти тысяч долларов, выплаченных в качестве аванса, повергала его в ужас.

— Я не желаю рисковать. — Бриан решительно покачала головой и встала. — Было очень приятно со всеми вами познакомиться. Нам пора. А то мы что-то засиделись. Альфред, мне нужны мои деньги. И немедленно.

Альфред в отчаянии заломил руки и поплелся к себе в кабинет. Не прошло и минуты, а он уже вернулся и протянул Бриан желтенький чек, сложенный вчетверо.

— Если не найдете ничего подходящего, не стесняйтесь, звоните. Я сошью вам новое платье к следующей субботе. Если, конечно, вы дадите мне знать не поздней сегодняшнего вечера, — отрывисто бросил он.

— А вы смогли бы немного распустить мое свадебное платье, чтобы Бриан смогла его надеть? — спросила Тереза.

Альфред оторопело уставился на Терезу. Он так растерялся, что даже потерял дар речи.

— Э… э…. Видите ли… Большинство модельеров предпочитает собственный крой…

Ее лицо хранило непроницаемое выражение:

— Не думаю, что вам сыграет на руку ваш отказ помочь одной из невест, которую вы подвели, либо забыв запереть дверь, либо потеряв ключи.

— Я вовсе не уверен, что потерял их, — запротестовал Альфред.

— Я слышала, как полицейские вас об этом спрашивали. Вы сказали, что нигде не можете их найти. Все произошло по вашей неосмотрительности. Вы один во всем виноваты.

Ну и дела, подумала Риган. Полицейские действительно долго выспрашивали Альфреда о ключах, потому что на двери отсутствовали следы взлома. Он сказал, что никак не может найти ключи, и пообещал как следует их поискать. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз ими пользовался.

— О таких вещах, как правило, беспокоится Чарис, — признался он. — Когда мы куда-то идем, именно она берет всегда деньги и ключи. Что касается подобных мелочей, я во всем полагаюсь на нее…

Чарис тихонько сидела с краю. Хрупкая, миниатюрная, с тонким бледным личиком и длинными белокурыми кудрями, каскадом ниспадавшими на плечи, она напоминала Риган создание из другой эпохи, особенно своей манерой одеваться. Сейчас на ней были белая кружевная блузка и красные бархатные шальвары под цвет шелкового халата Альфреда. Ее красота казалась какой-то неземной, и Риган было непросто поверить, что этой кудрявой головке свойствен практицизм. Но, как бы там ни было, ее партнером был растяпа Альфред.

— Да, несмотря на то, что Альфред предоставил мне заботиться о подобных вещах, я в жизни не встречала человека более заботливого и осторожного. Он по нескольку раз на дню проверяет, что дверь заперта на два оборота. Не думаю, чтобы те, кто побывал здесь сегодня ночью, воспользовались его ключами.

— Ладно, не имеет значения, — перебила ее Бриан. Она взглянула на чек и сунула его в карман джинсов.

Ты тоже не очень-то осмотрительна, подумала Риган. Чек-то, должно быть, на несколько тысяч долларов.

— Бриан, мне бы очень хотелось с вами поговорить…

Тереза посмотрела на часы:

— Нам пора идти.

— В таком случае, не могли бы вы оставить мне номер вашего телефона? — спросила Риган. — Тогда, с вашего позволения, я позвонила бы вам позже. Я собираюсь побеседовать и с тремя остальными невестами, чьи платья также были похищены. Не могли бы вы припомнить все случаи, когда вы бывали здесь, в салоне — может, вы заметили что-нибудь, показавшееся вам подозрительным? Мне еще хотелось бы знать, кто из ваших знакомых был в курсе того, что вы заказали свадебное платье именно в этом салоне. Может, кто-то решил отомстить вам таким способом, испортив праздник.

— Вы что, намекаете, что это моя вина? — спросила Бриан.

— Что вы, разумеется, нет, — поспешно ответила Риган. — Я просто хочу исследовать все возможности. Трудно поверить, что это произошло случайно.

— Враги есть у всех, — заявила Тереза.

Это слишком общее утверждение, подумала Риган. Я уверена, что у Бриан врагов было более чем достаточно.

— Послушайте, что я вам скажу, Риган, — начала Бриан. — Я на своем веку встречала немало козлов. Впрочем, как и мы все…

Риган заметила, что Кит энергично закивала, а на лице Джека появилась едва заметная улыбка. Он уже имел удовольствие встречаться с несколькими из «козлов» Кит и, вне всякого сомнения, полностью разделял ее точку зрения по этому вопросу.

— Но я не думаю, чтобы у кого-нибудь из этих недоумков хватило ума или храбрости провернуть такое дело.

— Это точно, — подтвердила мама Тереза.

— И все же мне бы очень хотелось с вами поговорить.

— Ладно. — Бриан вытащила из необъятной сумки свою визитку и протянула ее Риган. — Я работаю помощником декоратора. Вот здесь номер моего мобильника.

— Спасибо.

Бриан нагнулась и подобрала с пола еще одну сумку, в которой было все, что она приготовила для последней примерки: бюстгальтер без бретелек и нижнее белье, утягивающие колготки и белые свадебные туфельки.

— Пустая трата времени и сил, — раздраженно пробормотала она.

Альфред поежился, правда, едва заметно, затем проводил мать и дочь до дверей лифта. Вернувшись, он картинно рухнул на кушетку у окна.

— Посмотрите, как нахмурилось за окном. Того и гляди пойдет дождь. Какой хмурый, ужасный день…

У Джека вдруг запищал пейджер. Похоже, с ним пытались связаться из управления. Он быстро перезвонил, и Риган заметила, как омрачилось его лицо. Положив трубку, он обернулся к Риган:

— Мне надо бежать. Двадцать минут назад в верхнем Манхэттене пошел дождь, и наш «человек дождя» совершил очередной налет.

— Куда катится наш мир? — драматически провозгласил Альфред. — В пропасть! В тартарары!

Люк Рейли наслаждался погожим субботним утром. Он только что сыграл партию в гольф с парой старых приятелей, которые то и дело подшучивали над ним, называя «Отцом невесты».[8] Садясь в машину, он знал, что возвращается в пустой дом. Это ему не очень-то нравилось, но он не мог удержаться от улыбки, думая о том, что Риган и Нора поехали забирать свадебное платье и теперь вместе с Кит прекрасно проводят время в городе. Просто уму непостижимо: его дочурка выходит замуж! Сидя за рулем, Люк почувствовал, как на него вдруг нахлынула грусть. Так и должно быть, подумал он. В моем положении это вполне естественно.

Свернув на подъездную аллею, он припарковался и, быстро пройдя по тропинке к дому, отпер входную дверь. Погода вдруг резко испортилась: небо нахмурилось и начало накрапывать.

Войдя в дом, он сразу же увидел семейную фотографию, стоявшую на столике у входа; снимок был сделан на Рождество, два года назад. Она — вылитая я, не без гордости подумал Люк. И хотя его волосы давным-давно побелели, Риган, вне всякого сомнения, унаследовала его типично ирландскую внешность. С рождественской фотографии его взгляд скользнул на другой снимок: Риган в день ее первого причастия. Она была так взволнована в тот день, в первый раз в жизни надев белое платье и вуаль, носочки с кружевной оторочкой и лакированные туфельки для довершения ансамбля.

Она стояла у камина с молитвенником в руках и широко улыбалась; во рту не хватало нескольких передних зубов.

Кто бы мог подумать? — вздохнул Люк. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она вырастет и станет частным детективом, охотящимся за преступниками?

Здесь же, на столике, стояла фотография Риган и Джека, сделанная сразу же после того, как они обручились. Их лица светились счастьем. Если бы у меня был сын, подумал Люк, мне хотелось бы, чтобы он был похож на Джека — такой же умный, ответственный, любящий, с искрометным чувством юмора. Ну ничего, зато теперь у меня появится такой зять.

Жизнь казалась ему прекрасной.

Люк не был бы Люком, если бы два месяца назад уже не обзавелся новым смокингом. Не знаю, как там Риган и Нора, а по мне хоть завтра под венец, я уже готов, подумал он.

Люк направился на кухню, чтобы перекусить. В холодильнике, должно быть, полно еды, оставшейся со вчерашнего пиршества, так что наверняка найдется, чем поживиться.

В доме царила непривычная тишина. Вдруг ее разорвал звонок висевшего на стене телефона. Люк поморщился. Да, покоем тут насладиться не дадут, надо было ловить момент.

— Алло.

— Это дом Рейли?

— Да.

— Простите, здесь живет Риган Рейли — та, у которой на следующей неделе свадьба в Нью-Йорк-сити?

Люк нахмурился:

— А вы, собственно, кто?

— Вас беспокоят из гравировочной мастерской. Одна ее знакомая заказала для нее очень необычный подарок и хотела бы выгравировать на нем время и дату ее свадьбы.

— А разве они ей неизвестны? — скептически поинтересовался Люк.

— Да-да, конечно, но мы никак не можем до нее дозвониться, а наш гравировщик сейчас как раз за работой. Мы не уверены, то ли это девять утра, то ли четыре часа дня. И не можем разобрать почерк клерка, который принимал заказ. Мы просто хотели еще раз уточнить время свадьбы.

— А как зовут ее знакомую? — спросил Люк.

— О… — неуверенно протянул мужской голос. — Она так хотела, чтобы это был сюрприз. Это такой необыкновенный подарок!

— Не возражаете, если я запишу ваше имя и номер телефона? — спросил Люк.

— Если бы мы просто уточнили время свадьбы…

— Уточните, когда я вам перезвоню.

Человек на другом конце провода быстро положил трубку.

Именно этого я и опасался, думал Люк, вешая трубку на рычаг. Кому-то удалось пронюхать про свадьбу. А дальше… Не надо быть гением, чтобы догадаться, что дом родителей невесты будет пустовать в это время в течение нескольких часов. А теперь они прощупывают ситуацию и планируют совершить налет, когда здесь никого не будет, — в надежде поживиться дорогими свадебными подарками и, если повезет, драгоценностями.

Нора была достаточно известна. Ее фотографии, на которых она демонстрировала изящные дорогие украшения — кольца, серьги, браслеты, колье и тому подобное, печатались во многих газетах и журналах. Она уже не раз говорила ему о том, что необходимо, чтобы в следующую субботу кто-нибудь остался в доме на время их отсутствия. Надо не забыть спросить ее, подыскала ли она надежного человека.

Ему совсем не нравилось охватившее его неприятное чувство. Я и так предоставил этому парню достаточно информации, хотя и не назвал точное время свадьбы, подумал он. Кто бы это ни был, он знал, что это дом невесты. Будучи владельцем трех похоронных бюро, Люк за свою жизнь достаточно насмотрелся. Некоторые специально изучали некрологи в газетах, узнавали о времени похорон, а затем спокойно обчищали дом, в то время как убитые горем родственники провожали усопшего в последний путь. Он был уверен, что ниже пасть просто невозможно.

Открыв холодильник, Люк вытащил оттуда миску с чем-то, похожим на салат с курицей. Попрошу кого-нибудь из ребят из моей конторы посидеть у нас в следующую субботу, решил он, залезая в хлебницу, чтобы достать булочку. И хотя дом был оборудован сигнализацией, Люку хотелось, чтобы в этот день здесь остался кто-то из знакомых.

Снова зазвонил телефон. На этот раз это была Нора.

— Привет, милая, — сказал он. — Как там у вас дела? — Он сел за стол и выслушал рассказ Норы о случившемся. — Это платье действительно дорого нам обходится, — вяло пошутил Люк. Он решил не рассказывать ей о недавнем телефонном звонке. По крайней мере, сейчас.

Его взгляд упал на фотографию Риган в платье для первого причастия. Она была так счастлива в тот день. А на следующей неделе она наденет другое прекрасное белое платье с вуалью. Но на этот раз она будет опираться на руку мужа, и они будут вместе улыбаться в объектив. Как несправедливо, что ее платье похитили! О, моя бедная малышка, подумал Люк.

— Передай Риган, что она будет бесподобна в любом наряде, — проговорил Люк слегка осипшим голосом.

— Джек уже сказал ей об этом. Альфред клянется и божится, что сошьет ей новое платье. Но он в таком состоянии, что я просто не представляю, как он успеет.

— Может, нам следует подыскать запасной вариант.

Нора вздохнула:

— Это не так-то просто. Но мы подумаем. Я просто хотела, чтобы ты был в курсе. Риган взялась расследовать это дело. Я пыталась отговорить ее потихоньку от Альфреда. Но ты ведь знаешь Риган. Она настроена очень решительно. А Джек полностью погружен в другое дело — очередное ограбление банка, которое произошло менее часа назад.

Пришла беда — открывай ворота, подумал Люк, оглядывая кухню, а заодно и заднюю дверь.

— А ты рассчитывала, что неделя накануне свадьбы этой парочки пройдет спокойно?

— Нет. Но это… Такого я не ожидала. Ладно, слава богу, все живы-здоровы. А это главное.

— Разумеется, — согласился Люк, бросив взгляд на заднюю дверь. Затем он встал и проверил замок. — Ты абсолютно права.

— Неужели тебе потребовался целый час, чтобы купить сигареты? — спросил Фрэнсис у Марко.

— Мне надо было немного подумать, — отозвался тот.

Фрэнсис, надо сказать, тоже много думал. Он собирался провести эту зиму, погрузившись в спячку на своем уютном диване в гостиной, с поднятой кверху ногой, уставившись в телевизор и аккуратно получая компенсацию за временную утрату трудоспособности. Каждый вечер Джойс готовила бы ему что-нибудь вкусненькое на ужин. А с наступлением весны он снова вернулся бы на работу. Если уж вышло так, что приходится лежать, зима — самое подходящее для этого время.

Но когда объявился Марко, все его планы относительно безмятежного зимнего отдыха в одночасье рухнули.

Как только они услышали по телевизору об ограблении, Марко тотчас ушел. Джойс не разрешала ему курить дома, так что всю зиму напролет он то и дело исчезал для очередной затяжки. Иногда он курил прямо под окнами, у подъезда. Когда шел дождь, Марко забирался в машину и куда-то уезжал. У Фрэнсиса была аллергия на табачный дым, и он был доволен, что Джойс так строга к его приятелю. Она не раз говорила, что выкинет его на улицу, если хоть раз застанет дома с сигаретой. Был уже третий час.

— Если мы собираемся в Атлантик-Сити, нам надо скоро выезжать, — крикнул Фрэнсис в спину Марко, который направился на кухню за банкой газировки.

— Я тут подумал… — повторил Марко.

— Очень хорошо, Марко, потому что я тоже думал…

Марко сделал вид, будто не расслышал. Вернувшись в гостиную, он уселся в раскладное кресло.

— Фрэнсис, скажи мне, где ежедневно устраиваются сотни свадеб?

— В церквях. В синагогах. На лужайках. В парках. Джойс сказала, что мечтает отпраздновать свадьбу где-нибудь в парке, чтобы гости смогли прийти туда вместе со своими собаками.

— Прекрасно. Но я имел в виду совсем другое. Я хотел сказать — в каком городе?

Фрэнсис нахмурил брови:

— Не знаю. Мои родители на свой медовый месяц ездили на Ниагарский водопад.

— Да я не о медовом месяце толкую! Ладно, проехали. Слушай. Ежедневно сотни свадеб играются в Лас-Вегасе.

— Ну и что?

— А то. Невестам нужны свадебные платья. А они у нас есть.

Фрэнсис побелел.

— У меня есть один знакомый паренек в Лас-Вегасе. Мы отправим ему эти платья по почте. А уж он их толкнет кому надо. Я ему звякну. Там многие женятся с бухты-барахты, когда у невесты уже нет времени раздобыть платье от какого-нибудь известного модельера. А мы им подсобим. Марти вполне может потолкаться на ступеньках муниципалитета, куда они все идут регистрироваться. — Марко сделал паузу, чтобы отхлебнуть несколько глотков содовой. — Для них это будет счастливым приобретением. А мы с тобой неплохо подзаработаем.

— А кто этот парень? — спросил Фрэнсис.

— Я познакомился с ним во время одной из поездок.

— А в том, что касается денег, ему можно доверять?

Марко кивнул:

— Будь спок. Вряд ли он решится натянуть мне нос.

Хотел бы я знать, что это значит, подумал Фрэнсис.

— Сегодня суббота, — поспешно сказал он. — Почта уже закрыта.

— Ну, тогда отправим их в понедельник. Мне не терпится поскорее избавиться от этих чертовых платьев. Не нравится мне разъезжать по городу с этим тряпьем в багажнике. Если нас, не дай бог, остановят и потребуют открыть багажник, нам крышка.

Фрэнсис в ужасе замахал руками:

— Почему бы нам просто не избавиться от них? Отвезем их куда-нибудь на свалку, да и дело с концом!

— Слишком опасно. И не очень-то выгодно. Ты уже позвонил Джойс? Сказал ей, что мы уезжаем?

— Нет еще.

У Фрэнсиса зазвонил сотовый телефон. От неожиданности он вздрогнул. Все это не по мне, подумал он. Так и свихнуться недолго. Он посмотрел на экран:

— Это мама.

Марко выразительно округлил глаза.

— Привет, мам.

Мать Фрэнсиса Дженис и его отец, работавший электриком, жили на Лонг-Айленде. Дженис работала на полставки официанткой в местной забегаловке. Это была крепкая самоуверенная женщина с весьма твердыми убеждениями, которые она никогда не считала нужным скрывать.

— Как твоя нога? — спросила она. — Я испугалась, как бы из-за дождя тебе не стало хуже.

— У меня все в порядке.

— А по твоему голосу этого не скажешь. Марко все еще у вас?

— Да. — Фрэнсис посмотрел на приятеля. Как пить дать, мама не преминет отпустить по его адресу язвительное замечание.

Дженис презрительно хмыкнула.

— А Джойс? На работе?

— Да.

— Сегодня на ужин замечательная лазанья. Пальчики оближешь. Почему бы вам с Джойс не приехать к нам, когда она вернется домой? Ладно, так и быть, пускай и Марко приедет, все равно от него никуда не денешься.

— Спасибо, мам, но мы не можем.

— Но почему? Чем вы заняты?

— Мы с Марко… Короче, мы… собираемся в Атлантик-Сити.

— Опять? Вы ведь там уже были на той неделе.

— Да. И отлично провели время. Я опять хочу выбраться куда-нибудь и глотнуть свежего воздуха.

— Ты вполне можешь глотнуть свежего воздуха у нас на Лонг-Айленде. А что Джойс?

— Едва ли она захочет к нам присоединиться.

— Ты только-только отказался от костылей. Не рановато ли тебе слоняться по казино?

— У меня все будет нормально.

— Когда вы с Джойс наконец поженитесь?

— Чего? — оторопел Фрэнсис.

— Ты прекрасно меня слышал. Я не одобряю ваше неузаконенное сожительство. И ты прекрасно об этом знаешь.

— Сначала я должен выйти на работу, — уклончиво ответил Фрэнсис. Он помолчал и нервно облизнул пересохшие губы. — С чего это вдруг ты сейчас об этом спросила?

— Я только что вернулась домой с работы. Перед самым уходом по радио передали, что в Манхэттене ограбили салон для новобрачных и похитили несколько свадебных платьев. Всем сразу же стало жалко бедных невест, с которыми так бесчеловечно поступили. Теперь им придется затянуть пояса потуже, чтобы наскрести на новые платья. Те, кто решился на такое, — настоящие подонки. Подонки! Мало того что они взламывают сейф и выгребают оттуда все деньги и драгоценности, так еще и прихватывают с собой свадебные платья! Их, верно, мало пороли в детстве.

— Да, наверное, мам. Ладно, мне пора. Спасибо, что позвонила.

— Мы с тобой еще завтра поговорим. Позвони мне, сделай одолжение.

— Ладно. — Фрэнсис захлопнул крышку телефона.

— Все, пора выбираться отсюда. Позвоню Джойс из машины. — Он резко встал; так резко, что у него закружилась голова, и он чуть не упал. В его крови уже начал пульсировать адреналин.

— Эй, осторожней, дружище, — забеспокоился Марко, подхватывая приятеля под руку.

Слишком поздно спохватился, уныло подумал Фрэнсис. Слишком поздно…

Не могу поверить, что это происходит со мной за неделю до моей свадьбы, подумала Риган. Она только что проводила Джека до дверей; он предпочел воспользоваться лестницей, не дожидаясь, пока на их этаж приползет неторопливый лифт. Вернувшись в салон Альфреда и Чарис, Риган заметила на лице Норы обеспокоенное выражение, появлявшееся всегда, когда она размышляла над какой-нибудь проблемой. Или когда обмозговывала интригу очередного романа. Но сейчас ее лицо будто бы говорило: «Риган, у тебя свадьба через семь дней, и у нас дел по горло! Умоляю тебя, не ввязывайся в эту историю!»

Но Риган думала о своем свадебном платье, похищенном парочкой грабителей, которые, помимо всего прочего, запросто могли убить Альфреда и Чарис. Я непременно должна их найти. Она мысленно улыбнулась, вспомнив об угрозах Бриан в адрес этих злодеев. Не хотела бы я повстречаться с ней в темном переулке.

— Альфред, не могли бы вы снова подробно рассказать мне все с того самого момента, когда к вам вломились грабители? Постарайтесь не упустить ни единой детали.

— Но мы уже все рассказали полиции, — ответил он, полулежа на черном кожаном диване. На столике теснились стаканчики с недопитым кофе и остатки сэндвичей.

— А я пока заварю чай с лавандой. Это успокаивает нервы, — поспешно сказала Чарис. — Со всеми этими взбудораженными невестами, которые вот-вот нагрянут сюда, чашечка успокаивающего чая никому не повредит. — Она встала и принялась прибираться на кофейном столике.

— Мы с Кит вполне можем сделать это за вас, — предложила Нора.

— Разумеется, — согласилась Кит, хотя и без особого энтузиазма.

— Спасибо, мам, — сказала Риган. — Чарис, если вы не возражаете, мне бы хотелось побеседовать с вами обоими. Знаю, вы уже рассказали обо всем полиции, но если мы еще раз воссоздадим все события, может, вам удастся вспомнить что-нибудь важное.

Чарис откинула со лба прядь кудрявых волос и, усевшись рядом с Альфредом, взяла его за руку. Им выдалась нелегкая ночь, подумала Риган. И она не могла винить модельера за то, что он был слегка на взводе.

Риган положила перед собой блокнот и раскрыла его. Несколько страниц уже были исписаны ее беглым почерком. Откашлявшись, она начала:

— Надеюсь, ни у кого не вызывает сомнений, что мы все хотим узнать, кто это сделал, и вернуть украденные платья.

Альфред глухо застонал. Чарис сжала его руку.

— Вы сказали, что это были двое в черном с чулками на головах?

Альфред кивнул:

— Когда я услышал шум, то сразу же проснулся и открыл глаза. Ларри Кинг красовался на экране в своих неизменных красных подтяжках. Потом я повернул голову и увидел двоих в темной одежде. Какой убийственный контраст.

— И они не обмолвились ни единым словом?

— Нет, — ответила Чарис. — Мы с Альфредом проснулись одновременно. Эти двое были уже в спальне с веревками в руках. Один из них обежал вокруг кровати… — Она помедлила. — Если задуматься, в его движениях было что-то странное…

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Риган.

Чарис уставилась в пространство немигающим взглядом, затем закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти образы минувшей ночи.

— Он двигался быстро, но как-то неуверенно, будто боялся опираться на ногу.

— Ты права, дорогая, — с нежностью поддержал ее Альфред. — Видите ли, Риган, движение является очень важным фактором в нашей работе. Когда мы отбираем девушек для демонстрации наших моделей, мы всегда обращаем внимание на то, как они двигаются, — чтобы понять, как они смогут подать себя на подиуме. Что касается особенностей походки, мы замечаем больше, чем остальные люди. И вот вчера нам показалось, что один из грабителей немного прихрамывал.

— И потом они вас связали?

— Я должен был попытаться оказать сопротивление, — с отвращением выговорил Альфред. — Но все произошло так неожиданно. Я и глазом не успел моргнуть. После того, как они нас связали, один из них ударил что есть силы по сейфу, который стоял у нас в шкафу. Не знаю уж, чем он по нему врезал, но звук был просто ужасный!

— И что, ни один из них не произнес ни слова?

Оба энергично кивнули.

— От этого сейфа никакого толку, — простонал Альфред. — Он моментально расплющился, как пустая жестянка. Я столько раз пытался найти подходящее место для денег и драгоценностей, но всегда забывал, куда их положил.

Как и ключи от квартиры, подумала Риган.

— Вы сказали полиции, что оба грабителя были примерно одного роста и телосложения, — продолжала она.

— Да, не слишком высокие, но и не маленькие, — подтвердил Альфред.

Да, это исчерпывающая информация, заметила Риган, заглядывая в свои записи. Зрение и слух, вкус и обоняние, подумала она. Чарис и Альфред не успели хорошенько рассмотреть грабителей, не слышали их голосов, не ощутили никакого вкуса, кроме вкуса тряпичных кляпов, которыми те заткнули им рты. О том, что на взломщиках были кожаные перчатки, они уже говорили. Значит, осталось всего одно чувство.

— А вы не почувствовали никакого необычного запаха?

Чарис презрительно наморщила носик:

— По крайней мере, от одного из них так и разило табаком.

Риган сделала пометку в своем блокноте.

— И вы понятия не имеете, кому могло прийти в голову свести с вами счеты?

— Ни малейшего! — с жаром ответил Альфред.

— Скажите, у вас в последнее время не было ни одного недовольного клиента?

— Нет, Риган! — взволновалась Чарис. — Не могу сказать, что мы всегда легко находили общий язык с клиентами в процессе работы, но клянусь вам, в конечном счете все оставались довольны. У нас даже есть специальный альбом свадебных фотографий с благодарственными надписями… — Она начала вставать, по всей видимости, чтобы принести альбом.

— В этом сейчас нет необходимости, — остановила ее Риган. — Давайте-ка лучше попытаемся сообразить, кто мог бы иметь на вас зуб. Существует большая вероятность, что нападение на ваш салон может быть как-то связано с одной из невест, чье платье похищено. Я обязательно побеседую с каждой в отдельности. Как я поняла, одна из них должна вот-вот подъехать, верно?

— Да. Это самая несносная невеста из всех, с которыми мы когда-либо имели дело. Бриан по сравнению с ней просто ангел.

В гостиную вошли Нора и Кит с двумя подносами в руках. Пока они разливали чай, Риган не спускала глаз с Альфреда и Чарис. Зная, что Альфреду свойственно быстро отвлекаться, она попыталась заставить его сосредоточиться — на этот раз на этой «несносной» невесте, которая должна была вот-вот подъехать.

— Я с ней поговорю, — сказала Риган. — Мне также нужны имена и фамилии еще двух девушек. Мы должны известить их о том, что произошло, и сделать это как можно быстрее, прежде чем они узнают об этом из прессы. На какие дни назначены их свадьбы?

— Вы, Риган, Бриан и эта ведьма, которая уже в пути, — то есть, я хотела сказать, эта невеста, которая уже в пути, — выходите замуж в следующую субботу, — с милой улыбкой отвечала Чарис. — А другие две — через три недели. Вы наши апрельские невесты!

Недаром у меня было чувство, что нам с Джеком лучше сыграть свадьбу в марте, подумала Риган. Но мама так волновалась из-за снежных бурь. Ее мать, бабушка Риган, родилась в марте, во время страшного снегопада. Ее родители едва-едва поспели в больницу. Это стало одним из семейных преданий. В том, что касается погоды, март — самый непредсказуемый месяц в году. Соответственно, никаких грандиозных мероприятий на этот месяц никогда не намечалось.

— А вам хватит времени, чтобы сшить всем новые платья? — спросила Риган.

— Видите ли, Риган… Дело в том, что… — Альфред прижал руку к груди. — Как тогда быть с майскими невестами?

— Альфред, надо признаться, сейчас меня мало волнует их судьба, — перебила его Риган не без некоторого раздражения. — У них в запасе как минимум месяц.

— О Риган, я знаю, знаю! — воскликнул он. — Просто сезон свадеб в разгаре, и мы взяли больше заказов, чем сможем выполнить. Мы подумали… Куй железо пока горячо… вокруг только и разговоров, что о наших моделях… Мы и так вкалываем по шестнадцать часов в сутки!

— Все платья будут готовы в срок, — твердо сказала Чарис. — Это будет нелегко, но мы это сделаем.

— Хорошо, — кивнула Риган. — А я побеседую с другими апрельскими невестами — посмотрим, что мне удастся выяснить. Может, они заметили что-нибудь необычное, что помогло бы нам продвинуться в расследовании. Сегодня ночью я собираюсь вернуться в этот квартал — приблизительно в то время, когда был совершен налет.

— Но, Риган… — начала Нора.

— Не волнуйся, мам. Со мной будет Джек. Я хочу опросить местных жителей, которые бывают в это время на улице — кто знает, вдруг они что-нибудь заметили? Может быть, тот, кто обычно выгуливает в это время собаку, что-то видел. Альфред, я хочу, чтобы вы еще раз хорошенько подумали: когда вы в последний раз видели свои ключи? Если те, кто проник к вам в салон вчера ночью, воспользовались ими, нам бы очень помогло, если бы вы вспомнили, где могли их потерять.

Альфред возвел глаза к потолку и задумался.

— Мы так много работаем в последнее время… Такое впечатление, что мы вообще не выходим из дома. Когда же я в последний раз их видел? Хм-м…

— А ты брал их с собой в Атлантик-Сити? — едва слышно прошептала Чарис.

— В Атлантик-Сити? — переспросила Риган, повысив голос. — Когда вы были в Атлантик-Сити?

Альфред нетерпеливо махнул рукой:

— В прошлую субботу я вдруг почувствовал, что нам необходимо развеяться. Так что мы сели в машину и поехали. Несколько часов я провел в казино. Ничего особенного.

И это называется «мы вообще не выходим из дома», заметила про себя Риган.

— Ну и как, удалось что-нибудь выиграть?

— Да.

— Сколько, если не секрет?

— Двадцать тысяч долларов.

— Двадцать тысяч! Не эту ли сумму вы называли, когда упоминали о сейфе?

— Именно. Я положил в него свой выигрыш, для сохранности.

— А полиции вы об этом сказали?

— Нет.

— Но почему?

— Мне было неловко. Я не хотел, чтобы они подумали, что я заядлый игрок и что у меня с этим проблемы… Но поверьте, Риган, я исправно плачу налоги со всех своих выигрышей. Мне не нужны неприятности с налоговой полицией. Было время, когда я работал у одного модельера, который не платил налогов, и что вы думаете? Они закрыли его салон прямо перед самым показом! Бедняга разорился!

— И вы не помните, брали вы с собой ключи или нет?

— Брал, Альфред! — неожиданно вмешалась Чарис — Вспомни, мы торопились поскорее уехать и ты кинулся к столу, чтобы захватить из ящика визитные карточки. Ключи лежали там же, и ты сунул их вместе с карточками в карман.

— Точно! Как я мог забыть!

— И с тех пор вы их больше не видели? — спросила Риган.

Альфред покачал головой:

— Нет.

— А в тот вечер вы доставали из кармана карточки?

Альфред самодовольно улыбнулся:

— И не один раз. Люди влюбляются, знаете ли. Никогда не знаешь, кому вдруг может понадобиться одно из изысканных платьев Альфреда и Чарис.

Вот это здорово, подумала Риган. Ты раздавал свои визитки направо и налево в том самом месте, где потерял ключи. Что-то подсказывало ей, что в ближайшее время им с Джеком придется прокатиться в Атлантик-Сити.

Банк в Верхнем Ист-сайде переживал самый тяжелый день за всю историю своего существования. Прибывший туда Джек изучал записку, которую грабитель передал молоденькой сотруднице банка:

Из всех пяти апрельских невест Альфреда и Чарис пока только Бриан и Риган были в курсе того, что произошло. Альфред оставил сообщения для Шоны Никльс и Виктории Бердсли, упомянув о «небольшой проблеме». Они не должны были приезжать для примерки; по крайней мере, до начала следующей недели. Трейси Тимбер опаздывала уже на пять минут, что было совсем на нее не похоже. Альфред, Чарис, Риган, Нора и Кит застыли в напряженном ожидании, будто перед ними должна была предстать сама медуза Горгона со змеями вместо волос.

— Обычно она никогда не опаздывает, — пояснила Чарис. — Она очень организованная и пунктуальная.

— Черствая как сухарь, — съязвил Альфред.

Чарис невозмутимо проигнорировала его замечание:

— Боюсь, эта новость станет для нее страшным ударом.

— Она готовится к своей свадьбе, как десантник к спецоперации, — сказал Альфред и картинно всплеснул руками. — Где предвкушение счастья? Где любовь? Покажите мне любовь!

Нора и Кит сидели на диване тихо, как мыши, стараясь не пропустить ни единого слова. Разумеется, ни у той, ни у другой и в мыслях не было уезжать. Такой неразговорчивой свою подругу Риган давно уже не видела.

— Но вы же не будете отрицать, — начала Нора, — что подготовка к свадьбе — дело весьма ответственное. Столько хлопот! Столько надо успеть сделать!

— Однако свадебное платье — самое важное, — гордо парировал Альфред. — Платье — визитная карточка невесты. Если оно негодное, значит, обо всем остальном можно просто забыть! Люди будут шушукаться у тебя за спиной годы спустя!

— Вот почему мы оказались в таком затруднительном положении, Альфред, — напомнила ему Риган. — Если эта Трейси такая пунктуальная и выходит замуж не следующей неделе…

Прихожую огласил оглушительный звонок зуммера.

Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, все присутствующие заметно напряглись.

Чарис подошла к переговорному устройству, но не успела нажать кнопку, как снова раздался звонок. На этот раз он был куда более продолжительным. Чарис подождала, пока трезвон прекратится, затем нажала кнопку:

— Кто там? — приветливо осведомилась она непринужденным тоном, подмигивая всей честной компании.

— Трейси Тимбер, — буркнул отрывистый голос. — У меня назначено.

— Поднимайтесь, пожалуйста.

Когда Трейси появилась на пороге салона в сопровождении сестры и матери, Риган сразу поняла, что для нее эта новость и в самом деле будет страшным ударом. По всей вероятности, она принадлежала к числу тех педантичных натур, которые привыкли все раскладывать по полочкам: ее светлые гладкие волосы были безупречно уложены — волосок к волоску, а вдобавок еще стянуты ленточкой, чтобы ни один волос не посмел выбиться и тем самым нарушить гармонию. Ее костюм был скромным, но безупречным, в стиле студентки-отличницы из престижного колледжа. В ушах красовались неброские золотые сережки. Однако камешек на обручальном кольце производил неизгладимое впечатление своими размерами. В правой руке Трейси держала небольшой чемоданчик, а в левой — планшет.

— На шоссе из Коннектикута ужасные пробки, — сообщила она. — А когда пошел дождь…

Она еще не в курсе, догадалась Риган. Судя по всему, по дороге сюда они не включали радио.

— Никаких проблем. — Альфред замялся, подбирая слова. — Позвольте… Позвольте вам представить…

Мать Трейси, Эллен, одетую в бежевые брюки свободного покроя и элегантную желтую пару — кардиган и водолазку, можно было смело назвать смягченной, хорошо сохранившейся копией дочери: даже сережки она носила такие же. Младшая сестра Трейси Адель походила на них чертами лица и цветом волос, но в остальном это была иного поля ягода. Выглядела она так, будто только что встала с постели: мятые джинсы, джинсовая рубаха и старые растоптанные кроссовки. Прежде чем Альфред покончил с церемониями, она как минимум пару раз зевнула.

Все поздоровались и пожали друг другу руки. Глаза Трейси то и дело стреляли в сторону длинной пустой стойки, на которой обычно-висели платья, приготовленные для примерки.

— Очень приятно со всеми познакомиться, — пробормотала она, без особого, впрочем, энтузиазма, и взглянула на часы. — Итак, перейдем к делу. Не так ли, Альфред? Я хочу в последний раз примерить платье и двигаться дальше. Вы уже закончили с Риган? Вы ведь тоже невеста, Риган?

И еще частный детектив, добавила про себя Риган. Но ограничилась молчаливым кивком. Она вдруг почувствовала, как у нее пересохло в горле. Бедный Альфред.

— Трейси, почему бы вам всем не присесть? Присаживайтесь, пожалуйста, — Альфред явно пытался выиграть время.

— Мне некогда присаживаться. Я хочу поскорей начать примерку.

— У нас тут возникла небольшая проблема…

У Трейси запылали щеки:

— Какая проблема, Альфред?

— Прошлой ночью к нам в салон вломились грабители и похитили ваше платье. Равно как и платье Риган, — прибавил он, стараясь придать своему голосу беззаботность и даже некоторую игривость.

Прижав планшет к груди, Трейси посмотрела на него так, будто ее обухом по голове ударили:

— Не могли бы вы повторить?

Альфред исполнил ее просьбу, повторив все слово в слово.

Риган заметила, что на мордашке Адели появилось лукавое выражение, но лицо ее матери сделалось мрачнее тучи. Слава богу, похоже, она не из тех, кто легко впадает в ярость, по крайней мере на людях. Что касается Трейси, всю ее чопорность сразу как ветром сдуло.

— Мое платье пропало? Пропало! Что мне теперь делать? Через неделю у меня свадьба! Идеальная, безупречная свадьба! — она стукнула ладонью по планшету. — Все уже готово… Все, кроме платья. Абсолютно все!

Чарис побежала на кухню, бормоча что-то о второй порции чая с лавандой.

— Дорогая, — процедила мать Трейси таким тоном, который вполне соответствовал выражению ее лица. — Мы найдем тебе другое платье.

— Нет-нет, — перебил ее Альфред. — Мы сошьем вам новое платье. Обещаем. Если вдуматься, неделя — не такой уж маленький срок. Не столько ли потребовалось Господу Богу для того, чтобы…

— Но это неприемлемо! — перебила его Трейси. Ее голос задрожал от негодования. — У меня на той неделе каждый день расписан, буквально до самого алтаря! У меня ни минуты свободной! Вы это понимаете? Понимаете?

Альфред смотрел на нее, не говоря ни слова.

Трейси сдернула с пояса телефон:

— Сейчас я позвоню своему жениху. Он вам скажет пару ласковых слов. Он на вас в суд подаст! — Она нажала на кнопку и уже через минуту завопила в трубку: — Джефри! Случилось ужасное! Я так расстроена! Мое платье украли! Я просто вне себя!.. Правильно, украли… Как же я буду венчаться без платья?.. Что значит: «нам следует обождать со свадьбой»? Это свадьбе не помешает, я достану новое платье…

Риган наблюдала за тем, как гнев на лице Трейси сменялся непритворным ужасом:

— «Сейчас не очень подходящий момент»? Ты о чем? Я же сказала, что достану новое платье… Ты ведь уже все решил… Что ты имеешь в виду — дело не во мне, а в тебе? Не могу поверить, что ты на такое способен! Просто не могу поверить!.. — Она со стуком захлопнула крышку телефона и швырнула его на пол. — Посмотри, что ты наделал, Альфред! Мой жених меня бросил! И все потому, что у меня нет подвенечного платья!

Что-то подсказывает мне, что дело тут не только в платье, подумала Риган.

Трейси опрометью бросилась в ванную; за ней устремилась обеспокоенная мамаша:

— Трейси, погоди, может, ты позвонила ему не в самый подходящий момент! Перезвони чуть позже!

Адель скептически покачала головой:

— Сестра, на беду, вбила себе в голову, что должна непременно выйти замуж до того, как ей стукнет тридцать. Она и так едва-едва успевала.

— А когда ей исполняется тридцать? — спросила Риган.

— Через две недели. Они собирались отпраздновать юбилей во время медового месяца.

Адель нехотя поплелась к ванной, сообразив, что ей вроде как тоже положено посочувствовать горю сестры.

Риган взглянула на Альфреда. Что ж, по крайней мере, ему больше не надо беспокоиться о платье Трейси. Если, конечно, до того, как ей стукнет тридцать, она не успеет отыскать другого жениха.

Кит прочистила горло:

— Риган, как, по-твоему, может, стоит ей сказать, что тебе уже тридцать один, и тебя это нисколечко не волнует, и что мне тоже тридцать один, а у меня еще ничего и не брезжит? А заодно я могу сказать, что у меня даже нет молодого человека, который мог бы меня сопроводить на твою свадьбу.

Риган улыбнулась:

— Кит, мне почему-то кажется, что твои слова не очень на нее подействуют.

— Я просто предложила.

— Ну, Альфред, остались еще две апрельские невесты. Как ты думаешь, мы скоро о них услышим?

— Надеюсь, что нет. Не знаю, сколько еще подобных сцен я смогу вынести.

Что бы я делала, если бы не мои любимцы, подумала Джойс, кладя щеночка, которого она только что выкупала и расчесала, на груду опилок в витрине зоомагазина. Они-то всегда рады моей компании. Не то что Фрэнсис, который только что позвонил из машины, чтобы сообщить, что они с Марко отправились в Атлантик-Сити. Ей не терпелось поскорее выставить Марко из дома. Он так дурно влияет на Фрэнсиса! Будем надеяться, что Фрэнсис скоро выйдет на работу, и Марко будет вынужден уехать. Тогда они снова заживут как прежде.

Джойс давно мечтала наладить свою жизнь. Ей хотелось иметь дом, полный ребятишек и домашних зверей, где-нибудь на Лонг-Айленде. Только подальше от мамочки Фрэнсиса, которая уже позвонила, чтобы узнать, не хочет ли она с ними поужинать, коль скоро Фрэнсис уехал из города.

Нет уж, спасибо! Она отказалась; может, чересчур поспешно. Она направится прямо домой и постарается не расстраиваться. Может, даже неплохо немного побыть одной, в тишине и покое. Марко, если не спал, то постоянно пялился в телевизор. Бывало, проснется посреди ночи и включит его на полную мощность. Попугай сразу же начинал громко протестовать.

Хотя, надо признаться, Ромео тоже любил смотреть телевизор.

— Эй, Джойс, — окликнула ее Банни, одна из ее сотрудниц. — Тебе снова кто-то звонит.

— Спасибо.

У всех работников зоомагазина «У Тедди» были сотовые телефоны, но Тедди настаивал на том, чтобы во время работы они были отключены:

— Весь этот трезвон и сумасшедшие мелодии только нервируют животных, — говорил он. — А животным нужен покой!

Все личные звонки поступали на городской телефон и должны были быть предельно краткими.

— Если вы не работаете с клиентом, позаботьтесь лишний раз о наших питомцах, — настаивал Тедди.

Джойс заторопилась к помещавшемуся около кассового аппарата телефону.

— Алло, — сказала она, подбрасывая лежавший на прилавке маленький мячик-липучку, предназначенный для кошек.

— Джойс, это Синди.

Синди, одинокая соседка Джойс, была весьма любопытной особой, хотя, в общем, довольно милой. Они чаще виделись летом, когда вместе устраивали барбекю на открытом воздухе. Синди была приблизительно ее возраста; разведенная и всегда в погоне за новым кавалером.

— Синди, привет. Что новенького?

— Я видела, как Фрэнсис и Марко вихрем промчались мимо меня на машине неподалеку от нашего дома. Что, опять удирают из города?

Вечно ей надо докапываться до самой сути, подумала Джойс. Из нее мог бы получиться неплохой археолог.

— Еще один мальчишник, — ответила Джойс, стараясь, насколько это было возможно, сделать вид, что ее это ни капельки не волнует. — Все нормально. К тому времени как я освобожусь, я буду рада немного расслабиться дома.

— Ага, как же, конечно. Джойс, мы с девчонками собираемся в центр. Хотим немного развеяться. В Маленькой Италии есть один неплохой ресторанчик. Там по вечерам живая музыка. Будет весело!

Джойс мгновение поколебалась. Ей нравилась неукротимая энергия, бившая ключом в Маленькой Италии: ее узенькие мощеные улочки, разноцветные искрящиеся огоньки и шумные, битком набитые ресторанчики создавали неповторимую атмосферу праздника и веселья.

— Звучит заманчиво. По правде сказать, я не так уж и устала.

— Тогда заметано, девочка, — решительно сказала Синди. — Если мальчики могут ехать, куда им заблагорассудится, и веселиться напропалую, то почему бы нам, девчонкам, не последовать их примеру?

— Действительно.

— Когда ты заканчиваешь?

— В пять.

— Поезжай домой и отдохни пару часиков. Я бы посоветовала тебе немного вздремнуть. Я заеду за тобой в восемь. Мы будем веселиться всю ночь!

Вкусная паста, немного вина, живая музыка, беззаботные посиделки с девчонками. Именно то, что мне сейчас нужно, подумала Джойс и положила трубку.

Тогда отчего же у меня так тяжело на душе?

Дверь отворилась, и в магазин вошла молодая женщина с мальчиком. Его рука была забинтована.

— Что с тобой стряслось? — приветливо осведомилась Джойс.

— Я упал с лестницы прямо на осколок бутылки и порезал руку. Крови было целое море.

Джойс вдруг вспомнила об окровавленной бумажной салфетке, которую сегодня утром она нашла в мусорной корзине в ванной. Когда она уходила, Фрэнсис и Марко еще спали. Она забыла спросить об этом Фрэнсиса, когда он звонил.

— Я сказал маме: если она купит мне собаку, я сразу же выздоровлю…

— Не сомневаюсь, собака непременно поможет… — согласилась Джойс, подводя их к витрине, где в куче нарезанной бумаги весело барахтались три маленьких кокер-спаниеля.

Хотела бы я знать, что поможет мне почувствовать себя лучше, подумала она. Кто знает, может, вечеринка в итальянском ресторанчике и есть то самое магическое средство?

По автостраде, ведущей на юг, в Атлантик-Сити, мчались Фрэнсис и Марко.

— В чем дело? Что-то случилось? — спросил Марко.

— Ничего. Почему обязательно что-то должно случиться? — огрызнулся Фрэнсис, глядя в окно.

Марко на минуту отпустил руль, чтобы поправить полотенце, которым он обвязал себе запястье. Машину сразу же начало заносить вправо.

— Эй, осторожно, черт! — завопил Фрэнсис.

— Что ты такой нервный?

— Пожалуйста, держи руки на руле.

— Представь себе, я отлично вожу. Я еще ни разу не попал в аварию.

— Ты много чего говорил. Например, что тебя еще ни разу не арестовывали.

— Очень смешно. С тех пор, как ты поговорил по телефону с Джойс, из тебя словечка не выдавишь.

— У меня на душе кошки скребут. В прошлую субботу я оставил ее дома одну. И сегодня тоже… Это неправильно.

— Ничего, переживет. Слушай, мне чертовски больно. Моя рука просто с ума меня сводит.

— Может, когда доберемся до Атлантик-Сити, ты заглянешь к врачу?

— Я по-прежнему считаю, что это не очень удачная мысль.

— Возможно, тебе потребуется наложить швы. Ведь ты можешь сказать ему, что порезался ножом, вот и все. Это ведь не значит, что ты преступник. Хотя на самом деле так оно и есть.

— Между прочим, ты тоже. Какого черта… — Марко посмотрел в зеркало заднего вида. Прямо за ними следовал полицейский автомобиль с включенными мигалками.

— Остановите машину! — рявкнул голос из громкоговорителя.

Марко выругался, а Фрэнсис застонал.

— Все, кончено, — сказал он. — Нам крышка! Крышка!

— Мы ничего не сделали.

— А как насчет платьев в багажнике?

— Ах, да, я и забыл.

Марко притормозил и остановил свою колымагу у обочины дороги. Он быстро опустил рукав, практически закрыв синее полотенце, обернутое вокруг запястья. Не успел патрульный дойти до их машины, а Марко уже держал наготове водительские права, свидетельство о регистрации и страховой полис, надеясь, что таким образом испытание минует быстрее.

Через секунду весьма упитанный страж порядка уже стоял у его окошка. Марко поспешно протянул ему документы. Полицейский взял их и вернулся в свою машину. В это время за ними притормозил еще один полицейский автомобиль.

— Правильно говорят, один в поле не воин, — прошептал Фрэнсис. — Они охотятся за наркотиками. И, должно быть, уже в курсе, что у нас в багажнике лежит целая груда чертовых ворованных платьев.

— Заткнись. У нас там и наличности приличная сумма.

Фрэнсис заскрипел зубами.

Они тихо сидели и ждали; минуты казались им вечностью. Наконец патрульный выбрался из машины и неторопливо двинулся к ним:

— Спешите, ребята?

— Нет, сэр.

— А мне показалось, вы куда-то спешили.

— Правда? — притворно удивился Марко. — И как же быстро я гнал?

— Вы на десять миль превысили максимально допустимую скорость. Вот вам штрафная квитанция. А вот еще одна. У вас разбит задний фонарь.

— Разбит? — переспросил Марко с непритворным удивлением.

— Вам следует его заменить, и как можно быстрее. Это очень опасно. И похоже, у вас передняя левая шина малость спустила. Возможно, где-то небольшая утечка. Может, не откладывая в долгий ящик, прямо сейчас достанете запаску? — он в упор посмотрел на Марко. — Сами знаете, береженого Бог бережет.

— Прямо сейчас? — оторопело повторил Марко. — О, мне так не кажется, офицер. Я думаю, будет лучше, если мы доедем до ближайшей станции обслуживания. Там мне сменят колесо. И поставят новый задний фонарь. И… и… проверят давление в шинах. А заодно и вымоют машину.

— Да, ей это явно не помешает. Погодите минуту. — С этими словами офицер обошел машину, и еще раз окинув внимательным взглядом задний фонарь, вытащил осколок разбитого стекла.

Сидевший на пассажирском сиденье Фрэнсис был на грани обморока. Достаточно нажать кнопку, и багажник откроется. Никакого ключа не нужно. Если этот коп произведет еще кое-какие манипуляции, он, безусловно, сделает четырех нью-йоркских девиц на выданье самыми счастливыми невестами на свете.

Патрульный вернулся к окошку водителя:

— В ваших правах указано, что вы проживаете в северной части штата Нью-Йорк. И куда же вы так спешите, ребята?

У Фрэнсиса застучало в висках.

Только не вздумай брякнуть, что в Атлантик-Сити, молнией сверкнуло у него в голове. Иначе мы оба сядем в лужу.

— К одному нашему бывшему однокласснику, который недавно перенес операцию. Хотели его проведать. Вспомнить старые добрые времена… Слава богу, бедняга идет на поправку, но мы все равно хотим его немного взбодрить, — елейным голоском отвечал Марко, подражая легендарному притворщику Эдди Хаскеллу.[9]

— А какую операцию он перенес?

— На коленях. То есть, я хотел сказать, на колене. Он был неплохим футбольным игроком, и вот сейчас старые травмы дали о себе знать.

Фрэнсис сдавленно хохотнул и показал на свое колено:

— Я вот тоже недавно получил производственную травму. Несколько месяцев проторчал дома. Надоело до чертиков. Думал, поеду, обменяемся впечатлениями.

У полицейского вдруг забубнила рация, вызывая его на место происшествия — где-то неподалеку только что произошла небольшая авария. Он постучал по крыше машины:

— Только вы уж больше не гоните, ребята.

— Непременно, сэр. Спасибо, сэр. Да, сэр.

Когда тот уже удалялся, Фрэнсис прошипел с нескрываемым негодованием:

— Тебе не кажется, что ты немного перестарался?

— Кто бы говорил? Что за нужда была сообщать ему о своей ноге? Ты что, забыл золотое правило — чем меньше информации, тем лучше?

— Извини. Я пока еще смутно представляю, как надо себя вести в криминальном мире.

— А ты привыкай.

Марко снова вырулил на шоссе. Через несколько миль показалась станция обслуживания. Марко, не раздумывая, проехал мимо.

— Ты что, не собираешься останавливаться? — изумился Фрэнсис.

— И не подумаю.

— Но почему?

— Ты думаешь, я такой дурак, чтобы околачиваться на этой битком набитой станции? Найдем какую-нибудь маленькую заброшенную бензоколонку, где не так много народу. Не забывай, у нас платья в багажнике. Ты хочешь, чтобы их кто-нибудь заметил?

— Слушай, давай просто от них избавимся, да и дело с концом. Свернем на ближайшем указателе и выбросим их в мусорный контейнер.

— Ни за что… Этим платьям прямая дорога в Лас-Вегас. Только представь, сто тысяч невест в этом городе ежегодно говорят «да». Как пить дать, Марти отыщет среди них четырех, которые будут рады выложить кругленькую сумму за эти платьишки «от кутюр». А они ничего себе. Надо признать, старина Альфред не лишен таланта.

— А в записке ты написал, что его платья — дерьмо собачье.

— Я знал, что это его заденет. — Марко самодовольно ухмыльнулся. — Я также предвидел, что, если оставить записку в холодильнике, им будет вдвойне неприятно.

Друзья продолжали свой путь. Фрэнсис отчаянно желал быть сейчас дома, с Джойс. Ему и в голову не приходило, что его подружка собирается всю ночь веселиться напропалую в итальянском ресторанчике, в компании развеселых подруг.

Когда Трейси снова появилась на пороге ванной, у нее были совершенно пустые глаза. Такой взгляд обычно бывает у главных героев в леденящих кровь ужастиках — в тот момент, когда они готовятся напасть на ничего не подозревающую жертву. Однако макияж нашей героини был безупречен — Риган заметила, что она тщательно припудрила носик и освежила розовую помаду.

Одна стена гостиной была зеркальная, другая — из голого кирпича. Не здесь ли еще совсем недавно царила атмосфера беззаботного веселья? — подумала Риган. Взволнованные невесты примеряли великолепные платья, в предвкушении самого счастливого дня в своей жизни. Но теперь, вот уже во второй раз за какие-то двенадцать часов, оно стало сценой личной трагедии. Несчастная, убитая горем Трейси стояла как раз на том самом месте, где Бриан нашла свое окровавленное, в клочки изрезанное платье.

Риган была уверена, что память обеих сохранит все подробности их пребывания в салоне Альфреда и Чарис. То, что сейчас переживала Трейси, было, бесспорно, намного серьезней. В конце концов, что может быть ужасней, чем потеря жениха за неделю до собственной свадьбы? И что самое худшее — такая потеря может в одночасье превратить абсолютно здорового, хотя, может, и излишне нервного человека, в неуправляемого психопата.

Быть брошенной вот так, на глазах у всех!

Чарис, склонившись над кофейным столиком, разливала чай; будто на данный момент от этого зависела вся ее жизнь. Нора и Кит с наигранным оживлением болтали о том, как чудесно будет выпить еще по одной чашечке ароматного чая с лавандой. Альфред, ссутулившись, сидел на диване; он явно устал и чувствовал себя не в своей тарелке. Увидев Трейси, он сделал попытку подняться.

В сопровождении матери и сестры Трейси пересекла гостиную и, подойдя к Альфреду вплотную, проговорила срывающимся голосом:

— Вы погубили мою жизнь. Я собиралась забрать свое платье еще две недели назад. Оно не было готово. На прошлой неделе оно тоже не было готово…

Альфред ни разу не упомянул об этом, подумала Риган.

— Если бы оно было готово в срок, его бы не украли. А если бы его не украли, мой жених не бросил бы меня накануне свадьбы.

А если бы ты вышла замуж за того парня, то совершила бы большую ошибку, подумала Риган. Он, судя по всему, ни в грош не ставил слова: «И в горе и в радости».

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Итак, Альфред, — продолжала Трейси. — Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Н-ничего.

Трейси крепко зажмурилась: словно это каким-то образом помогло ей вобрать в себя смысл его слов. Затем она снова открыла глаза и продолжила:

— Джефри, мой бывший жених, любит, чтобы все было расписано по минутам. В точности, как я. Тот факт, что я не добилась, чтобы платье было готово в уговоренный срок, а теперь вообще осталась без платья, заставил его усомниться в моей пунктуальности. В моей надежности как спутника жизни. Если я выбрала такого безответственного человека для пошива подвенечного платья, с какой стати ему ожидать, что я в состоянии принимать правильные решения по… — Она всхлипнула.

— Альфред и Чарис стали жертвами ограбления, — вмешалась Риган. — Они всю ночь провели со связанными руками и ногами. Им еще повезло, что их не искалечили или не убили.

Трейси устремила на нее свой ничего не выражающий взгляд:

— Надеюсь, ваш жених по-прежнему с вами, но платье-то у вас тоже похитили. С какой стати вы их защищаете?

— Я частный детектив. И я собираюсь помочь им расследовать это преступление. Надеюсь, мне удастся выяснить, кто это сделал.

— Рада за вас. Если вам удастся откопать что-нибудь нелицеприятное о человеке по имени Джефри Вудол, дайте мне знать. Если я не могу его убить, то, по крайней мере, я смешаю его с грязью.

— Но, дорогая, — вступила Эллен. — Прошу тебя, не надо горячиться.

— Мама! Он отменяет все за неделю до свадьбы! Как он только мог так со мной поступить?

— Он мне никогда не нравился, — с энтузиазмом поддержала ее Адель. — Слишком уж чопорный. Настоящий сухарь!

— Тебя кто спрашивал? — огрызнулась Трейси. — Тебе вообще лучше заткнуться!

Адель пожала плечами:

— Я только пыталась тебя утешить.

— Моя жизнь кончена! Я никогда уже не буду счастлива! И мне наплевать, что будет дальше! — Трейси энергично потерла пальцами виски. — О господи, похоже, у меня начинается очередной приступ мигрени.

— Поедем домой, милая, — предложила Эллен. — А сегодня вечером мы отлично поужинаем в клубе.

— В клубе? По-твоему, я смогу появиться теперь в клубе? Там был назначен свадебный ужин!

— Ну, тогда закажем на дом что-нибудь вкусненькое из китайского ресторана.

Чарис неистово помешивала ложечкой в своей крошечной чашечке с чаем.

— Трейси, такое случается чаще, чем вы думаете, и, как правило, к лучшему. Мы уже не первый год шьем свадебные платья. А начинали мы в подвале дома матери Альфреда в Индиане. — Она натянуто рассмеялась. — Вы и представить себе не можете, сколько наших творений так и не увидели света дня! Господи, да нам найдется, что порассказать! Но, в конце концов, это всегда означало, что парень, как бы это выразиться… не совсем подходящий! Уверена, вы еще найдете свое счастье, и тогда мы вам сошьем сногсшибательное…

— Только через мой труп.

— Ваше следующее свадебное платье за наш счет! — торжественно провозгласил Альфред.

— Мне нужны назад мои деньги, — холодно парировала Трейси. — Тогда я уйду отсюда, чтобы никогда сюда больше не возвращаться, и постараюсь как можно скорее забыть весь этот кошмар.

Чарис бросилась в другую комнату за чековой книжкой.

— Вы не возражаете, если я проставлю дату более поздним числом? Мы должны разобраться со счетами. К тому же, как вам, должно быть, известно, у нас похитили всю наличность… Все наши деньги, а это была немалая сумма. И кое-что из моих любимых старинных украшений…

— Если чек вернут, мой адвокат подаст на вас в суд.

Зазвонил телефон. Альфред поспешно схватил трубку. Риган удивилась, что он не дал сработать автоответчику, хотя, с другой стороны, она понимала, что ему не терпелось поскорей прервать этот неприятный разговор.

— Алло? Да, это Альфред. Вам нравятся мои платья? — Он улыбнулся. — Огромное вам спасибо. Вы откуда, если не секрет! Да, это просто ужасно… — Он слушал, покручивая телефонный провод, а затем, прикрыв трубку ладонью, объявил:

— Это репортер из «Гэлакси госсип». Он просто в ужасе от того, что произошло. Хочет написать очерк о пяти невестах, которые в одночасье лишились своих свадебных платьев…

Трейси подскочила к телефону и оборвала связь.

— Идиот! Бестолочь! Меньше всего я хочу, чтобы мое имя попало на первые полосы газет!

Альфред робко протянул ей трубку; Трейси со стуком брякнула ее на рычаг. Затем она нагнулась и зловеще процедила прямо ему в лицо:

— Если мое имя каким-нибудь образом просочится в прессу и окажется среди имен прочих невест, пеняйте на себя. Я вас разорю! Это понятно? Разорю. Мне не нужно, чтобы весь белый свет узнал о том, что меня бросил жених! Я и так буду выглядеть идиоткой в клубе, когда там об этом узнают. Да я вас по судам затаскаю! Вы мне за все ответите: за психический и моральный ущерб, за грубое вторжение в частную жизнь…

А у нее, должно быть, неплохой адвокат, подметила Риган.

Снова затрещал телефон; одновременно кто-то позвонил в дверь. На этот раз настала очередь Чарис совершить побег:

— Должно быть, это служба доставки, — пробормотала она, опрометью бросаясь из комнаты с чековой книжкой в руке. — Интересно, как они сюда попали?

Но, дорогая, начнем с того, что это не Форт-Нокс, чуть не сорвалось с языка у Риган. Но свои мысли она оставила при себе.

Под несмолкаемый трезвон телефона Чарис не без труда отворила тяжелую стальную дверь. В коридоре появились молоденькая женщина-репортер и оператор; ослепительный свет софита над его камерой осветил комнату.

Трейси с быстротой молнии юркнула за диван.

— Какой позор! Как крыса, загнанная в угол! — с негодованием прошипела она.

— Мы уже знаем о том, что случилось, и с радостью подготовили бы репортаж… — с воодушевлением начала репортер.

— Сейчас не самое подходящее время, — твердо ответила Чарис, встав перед непрошеными гостями и закрывая у себя за спиной дверь комнаты.

— Но мы просто хотели помочь вам… — растерянно залепетала девушка, но конца ее фразы уже не услышал никто, кроме Чарис.

Подобно птице феникс, возрождающейся из пепла, Трейси глубоко вздохнула и медленно поднялась из-за дивана.

— Теперь мне отсюда не выбраться! А я так хочу домой!

— Чарис быстро от них избавится, — заверил ее Альфред. — В подобных вещах ей нет равных. Но у нее это получается на удивление мило. Потом мы незаметно проведем вас по лестнице прямо к вашей машине так, что никто вас не увидит.

Адель широко улыбнулась:

— Трейси, ну ты прям как суперзвезда! Класс!

— Но я не суперзвезда! — огрызнулась несчастная Трейси.

— Если тебя бросает жених на глазах у всех, это просто кошмар, — философски заметила Адель. — Сразу же сплетни пойдут. Взять хотя бы…

— Мам, ради бога! Скажи ей, чтобы она заткнулась!

— Помолчи, Адель, — строго приказала Эллен. — Знаю, ты хочешь, как лучше, но…

— Почему он так со мной поступил? Что я ему сделала? — в отчаянии простонала Трейси.

— Вот именно: почему? — заметила Риган.

Трейси посмотрела на нее с нескрываемым изумлением. Ее поразило искреннее проявление сочувствия к ее горю. А Риган продолжала:

— Трейси, я собираюсь побеседовать со всеми невестами, чьи платья были похищены; может, в результате мне удастся выяснить, кому пришло в голову это сделать. Это не могло быть непредумышленное нападение. Напротив, тот, кто его совершил, заранее все обдумал и был исполнен решимости насолить одной из нас. Кто знает? Вы вот в шутку попросили меня откопать что-нибудь нелицеприятное о вашем бывшем женихе. Но, по правде говоря, я и в самом деле планирую навести о нем справки.

Трейси разразилась истерическим хохотом:

— Это великолепно, клянусь богом! Я буду только рада каждому пятнышку, которое вам удастся найти на его безупречно чистом белье! В его патологически аккуратном шкафу!

— Ну, по крайней мере, прежде всего я хочу выяснить, не замешан ли он каким-либо образом в этом преступлении. Вы случайно не в курсе, у него прежде были неприятности с законом?

— Единственное, в чем его можно обвинить, так это в том, что он патологически скучен, — ввернула Адель.

— Адель! — оборвала ее Трейси. Затем она снова посмотрела на Риган. — Нет, его ни разу не арестовывали, если вы это имели в виду. Он всегда так озабочен тем, что о нем подумают. Если вам нужна любая информация о его персоне, можете мной располагать. Я только рада буду, если в конечном итоге вам удастся смешать его с грязью. Я с превеликим удовольствием швырну ее прямо ему в лицо! — Риган заметила, что за все время их знакомства лицо Трейси впервые засияло от радости. — Если он действительно совершил это ограбление, тогда пускай весь мир узнает о том, что он меня бросил. Потому что тогда получится, что меня бросил социально опасный психопат.

— Ты смогла бы стать неплохим образцом для подражания, — ввернула Адель.

— Каким это образцом?

— Твой пример — хороший урок другим. Не стоит слишком усердствовать в достижении цели, потому что, не ровен час, ваши мечты сбудутся… На вашу голову. Но ты — одна из тех, кому в последний момент удалось избежать пули в затылок.

Трейси минуту или две обдумывала это заявление, не зная как на него отреагировать. Наконец она мигнула и обратилась к Альфреду:

— Тем не менее я по-прежнему настаиваю, чтобы мое имя оставалось в тайне. Потому что если в итоге выяснится, что он невиновен, я буду выглядеть наивной дурехой, которую накануне свадьбы бросил жених.

Альфред энергично кивнул.

— Иначе не миновать вам суда, — добавила она.

Альфред снова кивнул.

Через пятнадцать минут Эллен и Адель подогнали машину к парадному. Риган и Альфред со всеми предосторожностями проводили Трейси вниз по лестнице. В плаще Чарис с поднятым капюшоном ее практически невозможно было узнать. Нет худа без добра, подумала Риган, благодаря Бога за дождливую погоду. Трейси проворно шмыгнула на заднее сиденье материного «форда-лексус», со стуком захлопнула дверь, и машина, сорвавшись с места, устремилась на восток, в тенистые пригороды штата Коннектикут.

— Не хотел бы я сейчас оказаться в салоне этого автомобиля, — заметил Альфред.

— Бедняжка, — посочувствовала Риган. — Она опять плакала.

— Ничего, она с этим справится. Если вам действительно удастся очернить ее бывшего, уверяю вас, она справится с этим очень быстро.

— Но это такая ответственность, — вполголоса пробормотала Риган.

— Око за око, зуб за зуб, — ответил он тоном человека, который недурно разбирается в подобных делах.

— Во всяком случае, лучше действовать на холодную голову. Как говорится, поспешишь — людей насмешишь.

— Риган, в нашей ситуации любые средства хороши. Сейчас выбирать не приходится.

Когда они поднялись по лестнице, было уже три часа. Две оставшиеся невесты так и не перезвонили. Чарис достала папки с заказами всех пяти невест и занималась тем, что раскладывала образцы тканей для четырех платьев, которые Альфред собирался заменить.

— Спору нет, то, что произошло с Трейси, ужасно, зато по крайней мере отпала необходимость беспокоиться об одном платье, — весело заявила она.

— А что если они еще помирятся? — высказал предположение Альфред.

— Она его не простит, — вмешалась Кит.

— Это точно, — поддержала ее Нора с обеспокоенным видом. — Альфред, Чарис, вы и в самом деле уверены, что успеете сшить для Риган новое платье за одну неделю? Если нет, нам придется подумать о…

— Даже и не сомневайтесь! — вскричал Альфред. — У Риган будет новое платье, во что бы то ни стало. Мы начнем прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. И никакие грабители с их глупыми угрозами нас не остановят!

— Вызовите слесаря, чтобы он поменял замок, хорошо, Чарис? — предложила Риган. — Я не хочу, чтобы вы двое ночевали здесь, гадая, у кого сейчас в руках ключи от вашей квартиры.

— Сейчас же вызову, Риган.

— А где живут две оставшиеся невесты? — спросила она.

— Обе живут в Манхэттене.

— Думаю, мне следует заглянуть к ним и лично сообщить им о случившемся. Если их нет дома, я оставлю обеим записки, объясняющие ситуацию. От вашего имени, разумеется. В таком случае у них не будет повода обвинить вас в том, что вы не сделали все возможное, чтобы с ними связаться. После этой истории с Трейси я бы на вашем месте побеспокоилась о том, чтобы их имена до поры до времени оставались в тени. Кто знает, может, им тоже есть что скрывать?

Чарис вздохнула:

— Меня уже ничем не удивишь. Эти невесты… Они, как бы это сказать…. Такие разные.

Бриан и ее мама отправились, как и было запланировано, к «Кляйнфельду». Там их встретили очень тепло.

— Ваша свадьба через неделю! — ужаснулась продавец-консультант. — Вы что, обручились пять минут назад?

Тереза в двух словах объяснила ей ситуацию.

— Ах, так вы и есть та самая невеста! Жертва ограбления! Боже, какой кошмар! Какой кошмар! Вы только подумайте: что, если бы они украли все платья из нашего салона? Даже представить страшно! Однако надо признать, вы выбрали не самый подходящий момент, чтобы заглянуть к нам без предварительной записи.

К ним подошла другая женщина-консультант.

— А вы раньше разве уже к нам не записывались?

Тереза виновато посмотрела в ее сторону:

— Ну да, записывались. Но у Чарис и Альфреда была одна модель, которая очень понравилась Бриан. Так что мы решили заказать платье у них, — призналась она.

Обе женщины скорбно закивали.

— И хотя работать с клиентами без предварительной записи не в наших правилах, учитывая ваши исключительные обстоятельства, мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы вам помочь.

— В нашем положении выбирать не приходится, — призналась Тереза с явным облегчением. — Мы будем рады любой помощи, которую вы сможете нам оказать.

Продавщицы начали проворно снимать со стойки платья, но ни одно из них не подходило Бриан. Они хмурились, качали головами, цокали языками, намекая, что если бы они сразу к ним обратились… что ж, тогда они смогли бы подобрать ей платье. Что, разве не так?

Бриан чувствовала, что у нее все плывет перед глазами. Она устала и вспотела. И главное, ни одно из платьев не сидело как надо, и было слишком поздно обращаться к частному портному. Другие невесты, их подружки, сестры и мамаши, находившиеся в это время в салоне, хохотали и веселились от души, неторопливо примеряя одно платье за другим, зная, что у них в запасе еще куча времени, чтобы выбрать то, что им нужно. В их беспечной веселости было что-то вызывающее, и от этого бедной Бриан становилось только хуже.

Наконец Тереза отвела дочь в сторону:

— Твоя покойная бабушка возрадуется на небесах, если ты наденешь ее свадебное платье. Давай сейчас поедем домой и достанем его с чердака.

— А что, если оно не сохранилось?

— Говорю тебе, я очень хорошо его упаковала. Мне надо было настоять на том, чтобы ты его примерила, прежде чем отправляться к этим полоумным модельерам.

— Мам, но Дебби тоже заказывала свадебное платье у Чарис и Альфреда. И выглядела в нем просто сногсшибательно.

— Не она ли разбежалась со своим голубком полгода спустя?

— Ну и что?

— А то. Это дурной знак. Говорю тебе, дурной знак.

— Если я надену твое платье, и нам потребуется его распустить, все равно придется обратиться к ним. Кто еще сможет справиться с этим так же быстро, как они?

— Ну и ничего, все будет нормально. Тогда мы наплюем на дурной знак. Но это очень, очень хорошо, что ты наденешь наше семейное платье. Поверь мне, все пройдет как по маслу. Если все вокруг не будут им восхищаться, что ж… Говори тогда всем, что это я виновата.

Они поблагодарили женщин за их усилия, сели в машину и, добравшись до Лонг-Айленда, поставили ее в гараже, а затем вошли в дом через заднюю дверь. Отец Бриан только-только вернулся домой с матча по софтболу своей лиги «Для тех, кому за пятьдесят». Он уже слышал новости о платье, но, похоже, успел оправиться от шока.

— Ох-ох, — простонал он. — Я, кажется, потянул ногу, поскользнувшись на базе.

Тереза выразительно закатила глаза:

— Тебе уже пятьдесят пять. Давно пора бы образумиться.

— Папочка, тебе надо быть в форме, чтобы ты провел меня к алтарю на будущей неделе, — напомнила ему Бриан.

— Не волнуйся, детка, — успокоил ее отец, залезая в холодильник за бутылкой фруктового пунша «Гаторейд». — До твоей свадьбы больше никаких игр. Я надеялся сыграть еще разок в следующую субботу утречком, а затем рвануть прямо в церковь, но твоя мать сказала, чтобы я и думать об этом забыл.

— В весьма недвусмысленных выражениях, — подчеркнула Тереза.

Он сделал душевный глоток прямо из бутылки с пуншем.

— Вы получили назад ваши деньги?

Бриан достала чек из кармана и шлепнула ему на ладонь.

— Вот молодец. Настоящая папина дочка.

Бриан крепко обняла отца:

— Меня показывали по телевизору. Я давала интервью.

— Так давай раздобудем запись и прокрутим ее на предсвадебном ужине. Пройдет на ура. Знаешь, лапочка, самое главное, что ты выходишь замуж за хорошего парня. Особенно если сравнить его с тем идиотом, который увивался вокруг тебя весь прошлый год. Только подумаю о нем, у меня мурашки по коже…

— Знаю, папочка, знаю.

— Как там его звали?

— Билл.

— Точно. Билл Дебил.

— Был, да сплыл, — сказала Тереза. — Хорошо, что вовремя от него избавились. Смотри, дочка, а ведь ты до сих пор могла встречаться с таким вот чучелом, как этот Билл. То-то я помню, вечно он ныл, куксился, жаловался, хандрил. Но ты, слава тебе господи, все-таки нашла хорошего мальчика — такого, как Поли. Ничего, что он немного неотесанный. Дело наживное, освоится потихоньку.

— Представляешь, он до сих пор мне не перезвонил. А ведь я оставила ему сообщение несколько часов назад.

— Он, должно быть, подумал, что ты весь день будешь занята. А может, пошел в кино, чтобы немного отвлечься. Все, что я могу сказать: слава богу, что он наконец-таки нашел работу. Вы оба будете работать до тех пор, пока не заведете ребенка. Потом посмотрим. В любом случае надо дожить.

— Мам, он сидел без работы всего несколько месяцев.

— Все равно это достаточный срок для нормального мужчины, чтобы начать сходить с ума. Особенно если он обручен и собирается жениться. А теперь давай поднимемся на чердак и попытаемся найти наше платье.

Поднявшись на второй этаж их небольшого дома, Бриан потянула за веревку, свисавшую с потолка в холле. В потолке открылся люк, ведущий на чердак, и оттуда выпала деревянная раскладная лестница. Бриан проворно разложила лестницу и, убедившись, что нижняя секция твердо стоит на полу, бодро начала подъем.

— Смотри себе под ноги! — крикнула Тереза.

— Ладно, ладно, смотрю.

— Я иду за тобой.

Добравшись по шатким ступеням до самого верха, Бриан ступила на чердак, аккуратно перешагивая через секции, которые могли запросто обрушиться под ногами любого, чей вес превышает три фунта. Попробуй только ступи на них: пол проломится, и ты вмиг окажешься в одной из спален для гостей. Бриан потянула за шнурок выключателя, чтобы зажечь одинокую голую лампочку, спускавшуюся с потолка. Лампочка хлопнула, вспыхнув на какую-то долю секунды, и тут же погасла.

— Па-апа-а! — завопила Бриан. — У нас тут лампочка перегорела!

— Хо-ови-и! — завопила Тереза, передавая вниз сообщение дочери. — Срочно тащи сюда запасную лампочку!

Некоторое время спустя, при скудном свете новой лампочки, они рыскали по чердаку в поисках семейного платья, перерывая хранившийся там хлам.

— Просто невероятно! — восклицала Бриан через каждые две минуты. — А ты еще говорила, что надежно его спрятала.

— Говорила. Но мы так долго складывали сюда всякую дребедень. Нам надо как следует почистить это место. Ой, смотри, вот твои школьные фотографии…

— Мама! У нас сейчас нет на это времени! Где платье? Клянусь богом, дай мне только добраться до тех, кто испоганил мое платье! Я им покажу, где раки зимуют! Да я из них все кишки выпущу!

— Успокойся, дорогая, не надо так нервничать. Так, давай поглядим… Смотри! Оно прямо за этой балкой. — Тереза отодвинула в сторону ящик, набитый всяким тряпьем и, потянувшись, достала пожелтевшую от времени белую коробку с прозрачной крышкой, под которой можно было разглядеть лиф вышитого бисером свадебного платья.

— А вот и оно! Упаковано на совесть, как я и говорила, в той самой химчистке, которая уже сто лет как прогорела. Они так славно над ним потрудились. Жаль, что хозяин оказался такой свиньей, и к ним перестали ходить клиенты. Кому нужно, чтобы ему хамили за его же деньги? И деньги немалые, между прочим!

Бриан, не слушая ее, торопилась поскорей взглянуть на платье, которое прежде видела только на фотографиях. По всей вероятности, оно было натянуто на форму в виде женского бюста. Сначала она даже поверила, что еще не все потеряно. По крайней мере, в коробке платье смотрелось совсем неплохо.

Тереза не могла не заметить, что реакция дочери была положительной.

— Давай спустим его вниз, милочка, и ты его примеришь. Обещаю тебе, оно будет сидеть на тебе просто замечательно.

Словно нетерпеливый ребенок, который наконец дорвался до подарка рождественским утром, Бриан схватила заветную коробку и кубарем скатилась вниз по лестнице, не выпуская ее из рук. Тереза проявила большую осторожность и неторопливо спустилась за дочерью по шатким ступенькам. Они быстро прошли в спальню Терезы и Хови и положили коробку на их необъятную кровать. Бриан, затаив дыхание, потянула крышку коробки, и… завизжала так, будто ее режут.

Целое полчище отвратительных черных муравьев, вырвавшись на свободу, мгновенно расползлось по лифу семейной реликвии.

Уже во второй раз за этот сумасшедший день несчастная, охваченная горем Бриан пала на колени при виде вдребезги разбитой мечты.

— Хо-ови-и! — во все горло завопила Тереза. — Быстро поднимайся сюда! Нам нужно как можно скорее отнести это платье на задний двор! И не забудь захватить с собой баллончик с «Рейдом»!

— Чувствуешь запах океана? Меня всегда этот запах с ума сводил, — заявил Марко. — Есть в соленой воде что-то такое… пьянящее. Помнишь то лето, когда мы кончили школу? Как мы с тобой на пару клеили девчонок на всем побережье от Лонг-Айленда до Нью-Джерси?

Фрэнсис, с лица которого за все время пути не сходило мрачное выражение, угрюмо заметил:

— Нам тогда надо было держать ухо востро. Ты стольким девчонкам запудрил мозги, наобещав, что позвонишь им, что мы никогда не возвращались на одно и то же место дважды.

Марко только рукой махнул.

— Зато хоть повеселились на славу. — Он наполовину опустил стекло и включил радио. — Хорошо, что погода налаживается. У меня такое настроение, что петь хочется.

— Нам бы все-таки лучше сменить задний фонарь, — напомнил Фрэнсис своему приятелю. Он проверял входящие звонки на своем телефоне, смутно надеясь, что позвонит Джойс. Просто так, чтобы узнать, как у него дела. Хотя, с другой стороны, с какой стати ей это делать? Особенно, если вспомнить, что он бросает ее одну вот уже вторую субботу подряд.

— Не переживай, — подбодрил его Марко, в то время как из крошечного динамика донесся голос диджея:

— С вами снова Кении и Джесс. Мы припасли для вас целую кучу новостей, но самая сенсационная — это, разумеется, пропажа свадебных платьев из салона в Манхэттене…

— О, боже правый, — прошептал Фрэнсис.

— …Четыре платья как сквозь землю провалились, одно изрезано в клочья и испачкано кровью. Все пять невест собирались замуж в течение ближайших двух недель. «Я под венец отправлюсь утром… — пропел он голосом папаши Дулиттла, — да надеть мне не-че-го». Скажи-ка мне, Джесс, что им теперь делать?

— Ну, во-первых, они всегда могут заказать платье по Интернету. Ты не поверишь, какой там потрясающий выбор! А какие скидки!

— И кому только такое может прийти в голову? Продавать свое свадебное платье? — полюбопытствовал Кении.

— А что, не понятно? Если кто-то решил в последний момент смазать лыжи…

— Ага, дошло. О… Это уже серьезно.

— Но я все равно с трудом представляю себя на месте одной из этих несчастных, чьи платья похитили, — защебетала Джесс. — Когда я собиралась замуж, у меня несколько месяцев ушло на то, чтобы подобрать подходящее платье. И, когда я наконец его нашла, надо было еще несколько раз мотаться в салон для примерки. Столько хлопот! Подумать только — ухлопать столько времени и денег, и все коту под хвост! Разве это само по себе не преступление?

— Интересно, где сейчас эти платья? И что эти воришки собираются с ними делать? — игриво осведомился Кении.

— Скорее всего, попытаются их продать. Но будет лучше, если они это сделают где-нибудь подальше от Нью-Йорка. Об этой истории уже трещат на всех радиостанциях.

Марко торжествующе посмотрел на Фрэнсиса, улыбнулся и постучал себя пальцем по лбу:

— Видишь? Я все-таки голова! Мы избавимся от них в Лас-Вегасе.

— У меня идея! — воскликнул Кении. — Давайте объявим конкурс для радиослушателей. Кто позвонит нам в студию и предложит оригинальную идею — где, по его мнению, воры могли спрятать платья?

Фрэнсис побледнел как смерть.

— Звучит заманчиво, — поддержала его Джесс. — Объявляется конкурс для всех наших слушателей. Если у вас появилась оригинальная идея, звоните по одному из наших телефонов. И смотрите в оба: если заметите что-нибудь подозрительное…

— Или, выбрасывая мусор, вдруг ненароком увидите четыре роскошных свадебных платья на дне мусорного контейнера… — едва выговорил Кении, давясь от смеха.

— Обязательно позвоните нам.

— Давай объявим вознаграждение!..

Фрэнсис рывком выключил радио.

— Говорил я тебе, что выбрасывать их в мусорный контейнер — не самая удачная мысль, — не без злорадства заметил Марко.

— Марко! Мы должны от них избавиться! И как можно быстрее! Сейчас все кому не лень примутся их искать. Я тут как раз подумал… Мы ведь даже припарковаться не сможем. Сам знаешь, на всех отельных стоянках выборочно проверяют багажники. — От всей этой нервотрепки у Фрэнсиса снова разболелась нога. — Давай вернемся домой.

— Ну, уж нет. Этот чертов попугай меня просто достал. Мне нужно прогуляться по пляжу.

— Тогда нам надо отыскать где-нибудь большую коробку, упаковать их и отправить в Лас-Вегас.

Минуту-другую Марко молчал, обдумывая его слова. Наконец он глубоко вздохнул и согласился:

— Возможно, ты прав. Нам вовсе ни к чему разъезжать по всей округе с уликами в багажнике. Не забудь, у нас там еще вся наличность и побрякушки. Однако их легче спрятать, чем четыре свадебных платья.

— А где мы найдем коробку? — нетерпеливо перебил его Фрэнсис. — Сомневаюсь, что в округе полно писчебумажных магазинов.

— Это значит, мы должны купить что-то, что может сойти за коробку…

— Что, например?

Марко включил сигнал поворота и свернул на следующем съезде с автострады.

— Ты не думай, я все понимаю: ты нервничаешь из-за того, что оставил Джойс…

— Да, это правда, — снова перебил его Фрэнсис. — Я уже всерьез начинаю подумывать о женитьбе. После всех этих передряг размеренная семейная жизнь кажется мне раем.

Марко понимающе кивнул:

— Поступай, как знаешь. Как бы там ни было, дружище, я как раз собирался сказать, что у нее подтекает посудомоечная машина. Я сказал ей об этом, а она в ответ — мне давно, мол, нужна новая. Ну вот, пришло время преподнести ей сюрприз! Когда мы завтра вернемся домой, ты подаришь ей посудомоечную машину в знак примирения.

— Посудомоечную машину? Не очень-то романтический подарок, прямо тебе скажу.

— Да пойми ты, эти чертовы платья не поместятся в коробочку для обручальных колец! Я и так выбиваюсь из сил, стараясь что-нибудь придумать! — завопил Марко.

Фрэнсис откинулся на подголовник и закрыл глаза. Он представил себе лицо Джойс, когда он подарит ей новую посудомоечную машину без коробки. Придется раскошелиться на большую красную ленточку, чтобы обвязать машину.

И я пообещаю ей, нет, я поклянусь, что через неделю ноги Марко не будет у них в доме. Фрэнсис открыл глаза, бросил взгляд украдкой на своего сообщника, и снова их закрыл. Будем надеяться, что по крайней мере это обещание я смогу сдержать, уныло подумал он.

Риган поставила машину Норы в гараж дома на южной границе Центрального парка, в котором вот уже несколько лет у Рейли была небольшая запасная квартирка. Сегодня она пришлась как нельзя кстати: Нора была не в состоянии возвращаться в Нью-Джерси, потому что чувствовала: еще чуть-чуть, и она свалится.

— Кто бы мог подумать, что все так обернется, — вздохнула она.

Заглушив мотор, Риган повернулась к матери.

— У меня такое чувство, что это еще цветочки. Самое интересное впереди.

Риган и Кит проводили Нору до квартиры, из которой открывался потрясающий вид на Центральный парк. Дождь прекратился, и после долгой зимней непогоды парк снова ожил, одевшись свежей молоденькой зеленью.

— Может, по чашечке чаю на дорожку? — предложила Нора.

— Что касается чая, боюсь, я напилась его на месяц вперед.

— Маленькой чашечки лавандового чая Чарис хватит надолго, — согласилась с ней Кит. — Знаешь, Риган, если я и впрямь когда-нибудь повстречаю парня, за которого захочу выйти замуж, думаю, побег будет неплохой идеей.

— Кит! — рассмеялась Нора. — Твоя мама никогда тебе этого не простит.

— Как раз наоборот. Если бы она знала, что ей придется через это пройти, держу пари, она купила бы мне приставную лестницу.

Нора открыла раздвижную дверь балкона:

— По-моему, здесь надо немного проветрить.

— Знаете, где на самом деле надо хорошенько проветрить? — осведомилась Кит. — В салоне у Альфреда и Чарис. Им не помешает пригласить парочку экстрасенсов, которые помогли бы им избавиться от всей этой негативной энергии.

— Сначала пусть лучше сосредоточатся на платье для Риган, — напомнила Нора.

— Я думаю, если они сейчас вообще в состоянии сосредоточиться на чем-нибудь, так это на свадебных платьях, — заявила Риган. — Мам, нам пора. Мы возьмем такси, чтобы нанести визит двум оставшимся невестам. Посмотрим, может, нам удастся застать их дома. Джек уже вернулся к себе в управление. Позже мы собираемся с ним встретиться. А когда приедет папа?

— Обещал к шести. Мы поужинаем у «Ниари», а потом отправимся домой. Следующая неделя будет совершенно сумасшедшая. — Нора немного помолчала, собираясь с мыслями, затем неуверенно начала:

— Риган, нам еще так много надо успеть сделать. Я знаю, ты хочешь помочь Альфреду, но у тебя на носу свадьба. Ты не можешь ради этого бросить все дела.

— Знаю, мам. У нас впереди еще целая неделя.

Нора болезненно поморщилась:

— Целая неделя! Мы до сих пор так и не решили, как рассадить гостей в субботу утром. Одно это займет не один час.

— Мам, обещаю тебе, я посвящу этому делу не больше двух дней. А потом всецело сосредоточусь на свадьбе.

Нора печально улыбнулась, глядя на свое единственное дитя:

— Риган, ты всю жизнь ждала этого дня. И вот, когда ты наконец встретила такого чудесного парня…

— Мама, я помню, — вполголоса ответила Риган.

— Я так хотела, чтобы ты хоть немного отдохнула и расслабилась. У нас и так достаточно нервотрепки, а тут еще это…

— Риган ничего не может с собой поделать, — вмешалась Кит. — У нее украли свадебное платье, и она ведет расследование.

Нора печально улыбнулась:

— Я знаю. Это у нее в крови. Мне вот тоже не запретишь писать. Но, дорогая, прошу тебя, обещай мне, что будешь осторожна.

Риган взглянула на мать. Внезапно ей показалось, что та постарела и осунулась. Риган знала, как та буквально выбивалась из сил, стараясь ничего не упустить, пока она была в Лос-Анджелесе. И несправедливо было бы сейчас заставлять ее нервничать и волноваться.

— Обещаю.

— Тогда ладно. — Нора распахнула объятия и по очереди обняла Риган и Кит. — Будем надеяться, что через неделю в это время мы все будем в церкви. И ты, Риган, пойдешь с отцом к алтарю… А у алтаря тебя будет ждать Джек…

Риган почувствовала, как к ее горлу подступил комок.

— Знаю, мам, знаю, — быстро проговорила она. — Обещаю, я вас не подведу. — Она поцеловала Нору. — Идем, Кит.

— Я давно уже готова. Мне не терпится поскорей увидеть этих двух невест. Знаешь, я тут подумала, нам все-таки стоит навести справки о бывшем женишке Трейси, и лучше с этим не тянуть. А вдруг он мне подойдет, да еще согласится сопроводить меня на твою свадьбу?

— А ну кыш отсюда! — от души рассмеялась Нора. — Увидимся позже. Но держите меня в курсе!

— Конечно, о чем речь.

Когда дверь за ними захлопнулась, Нора вышла на балкон и, опершись на перила, задумчиво посмотрела вниз, на Центральный парк. По дороге, цокая копытцами, неторопливо вышагивала лошадка, запряженная в старомодную коляску с откидным верхом. Нора улыбнулась. Несколько кварталов, отделяющих церковь на Парк-авеню от ресторана, Риган и Джек проедут на таком экипаже. Джек собирался сделать ей сюрприз. Он знал, что Риган еще с детства обожала эти коляски. Он нанял самую красивую, предварительно убедившись, что кучер будет облачен, как и подобает случаю, в черный фрак. Он будет ждать их у выхода из церкви, когда они появятся на пороге.

Норе не терпелось поскорей увидеть выражение лица Риган, когда она увидит кучера с экипажем. В это время через неделю, размышляла она. Не думаю, что мне удастся расслабиться до тех пор, пока Риган и Джек не ступят на пол танцплощадки мужем и женой. Она начала мурлыкать себе под нос песенку, которую они выбирали все вместе: «Пока не было тебя».[10]

Поймав такси, Риган и Кит отправились к Виктории Бердслей, которая жила в районе Верхнего Ист-сайда. После того как они пересекли Центральный парк, перед ними воздвигся величественный «Тайм Уорнер Центр» — многоэтажный комплекс, где размещались элитные апартаменты по запредельным ценам, ультрамодные бутики и самые известные нью-йоркские рестораны, в том числе и знаменитый «Реr Se», куда не заскочишь просто перекусить. Ради того, чтобы в течение нескольких часов наслаждаться кулинарными изысками, столик надо было резервировать минимум за два месяца.

Обогнув площадь Колумба, водитель повернул направо, и они выехали на Бродвей. В этот апрельский субботний вечер улица была запружена народом. Покупатели с энтузиазмом штурмовали бесчисленные магазины. Дождь загнал людей внутрь, но теперь, когда небо очистилось, все снова высыпали на улицу. В воздухе пахло весной.

Когда они проезжали мимо Линкольн-центра, Риган позвонил Джек. Он рассказал ей об очередном ограблении банка.

— Всякий раз, когда идет дождь, он совершает налет. Один из наших ребят даже прозвал его Слизняком. Думаю, это прозвище к нему приклеится.

— Мне нравится, — сказала Риган. — Заодно надо подумать о прозвище для парня, которого мы ищем. — Она вкратце изложила ему печальную историю Трейси и сообщила имя и адрес Джефри Вудолла. Джек пообещал проверить его данные по компьютеру, и они договорились встретиться у него дома через два часа. Затем они отправятся в Атлантик-Сити — в то самое казино, где неделю назад играл Альфред; а потом вернутся в Нью-Йорк, чтобы после полуночи понаблюдать за кварталом Альфреда и Чарис.

— Чувствую я, ночь будет длинной, — заметила Кит, когда Риган отключила телефон.

— Может, хочешь вернуться домой к моим родителям и немного отдохнуть?

— Ты что, смеешься? Ни в коем случае. А вдруг мне повезет, и я с кем-нибудь познакомлюсь в Атлантик-Сити?

Риган улыбнулась. Она знала, что Кит шутит, и в то же время прекрасно понимала, что подруге очень хочется встретить «особенного» парня, с которым было бы не стыдно показаться на свадьбе.

— Не переживай. На приеме будет полно одиноких мужчин. Джек пригласил на свадьбу своего двоюродного брата, приблизительно нашего возраста, и пару приятелей из колледжа.

— А что у них не в порядке?

Риган от души расхохоталась:

— Ничего!

Проезжая по Бродвею, они миновали ультрасовременный киноцентр с несколькими залами, где показывали все новинки киноиндустрии, лотки, с которых торговали горячими ароматными «бейгелами» — знаменитыми бродвейскими бубликами, бесчисленные ресторанчики, центры мобильной связи, маникюрные салоны. На другой стороне улицы Риган заприметила знаменитый гастроном «Забарс», славящийся богатым выбором деликатесов — копченой семгой, маслинами и огромным ассортиментом сыров.

— Слушай, давай заскочим. Буквально на минутку. Там всегда так вкусно пахнет…

— Труба зовет! — назидательно заметила Кит.

Еще пара кварталов к северу, и машина повернула направо. Водитель притормозил и принялся петлять по переулкам, пока наконец не нашел искомый адрес. Небольшой квартал состоял из аккуратных фешенебельных особнячков, облицованных коричневым песчаником, но старенькое кирпичное здание, напротив которого остановилось такси и на которое они теперь с удивлением взирали, явно выбивалось из общего стиля. Риган заплатила по счетчику, и они вышли. Поднявшись по ступенькам, они открыли наружную дверь, и Риган нажала на кнопку переговорного устройства квартиры 4В с табличкой, на которой было указано: «Бердслей».

Они подождали немного, а затем снова позвонили.

— Кто там? — отозвался сонный, едва слышный голос.

— Виктория Бердслей?

— Да.

— Меня зовут Риган Рейли. Я здесь по поручению Альфреда и Чарис, которым вы заказали свое свадебное платье…

— А… Ну да-а, ка-ак же… А-альфред и Ча-арис, — протянула Виктория.

Риган бросила на Кит лукавый взгляд.

— Можно мне подняться на минутку? У меня вам от них письмо.

— Что-то случилось? У них все в порядке?

— С ними — да. А вот с платьями возникли кое-какие проблемы. Я бы все вам объяснила, если бы вы…

— Я живу в квартире четыре В.

Запищал зуммер, и входная дверь открылась.

Подруги поднимались на четвертый этаж, сопровождаемые доносившимися из-за дверей квартир, мимо которых они проходили, обычными бытовыми звуками: раскатами рок-музыки, детским плачем, ревом телевизора. Они прошли и мимо квартиры, в которой какая-то оперная певица или, по крайней мере, особа, возомнившая себя таковой, занималась вокальными упражнениями. Делала она это с большим вкусом:

— Ля-ля-ля. Ля-ля-ля. ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯЛЯ-ЛЯ.

— Ишь, заливается, — пробормотала Кит, взбираясь по лестнице.

Риган хмыкнула и выразительно округлила глаза.

— Четыре В должна быть прямо здесь, налево.

Они остановились перед исцарапанной дверью с несколькими замками.

— Мартышкин труд, — прошептала Риган, нажимая на кнопку звонка.

Сразу же послышались щелчки и лязганье отворяемых замков. Дверь приоткрылась буквально на два пальца, и в щелочке показалась пара блестящих карих глаз.

— Привет, — сказала Риган. — Я Риган Рейли. А это моя подруга Кит.

— Одну минуточку, — дверь захлопнулась, и загремела цепочка, которая должна была помешать Риган и Кит с ходу вломиться в жилище. Затем дверь снова открылась. Перед ними предстала босоногая молодая женщина, облаченная в пестрый восточный халат. Она приветливо замахала им рукой, приглашая их войти с таким видом, будто они зашли к ней на вечеринку.

— Извините, если мы вас потревожили. Мы вас случайно не разбудили? — поинтересовалась Риган.

— Да, я тут немного вздремнула, — бодро подтвердила Виктория. — Но теперь я уже проснулась. И сейчас варю кофе.

Риган и Кит ступили в крошечную сумрачную квартирку. Встроенная кухня, небольшая гостиная со старыми деревянными полами. Риган сразу поняла, что Виктория явно не из числа тех, кто станет лезть из кожи вон, чтобы хоть как-то украсить свое жилище. Одна стена практически от пола до потолка была занята полками, забитыми до отказа книгами, компакт-дисками, видеокассетами и всевозможными безделушками. На противоположной стене висели две разновеликие репродукции в рамках. Посреди комнаты стояли бежевый диванчик, усеянный разномастными декоративными подушками, стул с набивным сиденьем и кофейный столик, придавленный мощью громоздившегося на нем небольшого телевизора, как попало наваленных книг, видеокассет и бесчисленных декоративных свечей. К стойке мини-кухни были вплотную придвинуты два стула. Дверь в комнату, которая, как догадалась Риган, служила хозяйке спальней, была закрыта. Было ясно, что сумрак, царивший в квартире, объясняется размерами одного-единственного маленького окошка, выходившего на кирпичную стену дома напротив. На языке агентов по торговле недвижимостью эта квартира именовалась бы «персональной».

— Пожалуйста, проходите и присаживайтесь, — сказала Виктория, поспешно сдергивая одеяло с диванчика.

Ей наверняка слегка за тридцать, подумала Риган. У нее были великолепные вьющиеся каштановые волосы, огромные карие глаза и безупречно гладкая кожа. Щеки покрывал легкий румянец. Риган была уверена, что в одном из свадебных платьев Альфреда она бы просто блистала.

Когда они уселись на диван, Риган заметила, что книга, венчавшая собой стопку на кофейном столике, посвящена созидающей визуализации. «КАК МАТЕРИАЛИЗОВАТЬ ЖЕЛАЕМОЕ», — гласил заголовок на обложке. Одна из видеокассет призывала к достижению душевного покоя и изысканию внутренних резервов. Неплохо, подумала Риган. Если ей так дорог душевный покой, будем надеяться, что она не последует примеру Бриан и Трейси и не закатит истерику.

Риган представилась, а затем объяснила Виктории сложившуюся ситуацию.

— Как это печально, — откликнулась та. И вдруг весело рассмеялась, покачивая головой. — Нет, это просто ужасно!

Эти пленки, должно быть, неплохо на нее действуют, отметила про себя Риган.

— Знаю, вы наверняка подумали, что я чокнулась, — выдавила из себя Виктория, покатываясь со смеху, — но я просто представила себе, какую истерику закатил Альфред, когда… — И она прикрыла рот рукой.

Риган почувствовала, что тоже не может удержаться от смеха:

— Да, надо признать, это слегка выбило его из колеи.

Виктория указала на одну из своих пленок, посвященных достижению внутреннего покоя:

— Я хотела одолжить ему одну их них, но он сказал, что его это не интересует. Сказал, что предпочитает душевное смятение и кипение страстей.

— Это для него как воздух, — согласилась Риган. — Но мне кажется, то, что произошло сегодня, уже чересчур. Даже для Альфреда. Он сказал мне, что вы выходите замуж через три недели.

— А?

— Когда у вас свадьба?

— Ну да, точно. Через три недели.

— Альфред и Чарис собираются работать дни и ночи напролет, чтобы заменить украденные платья.

— Замечательно. — Виктория снова покачала головой. — Но я вовсе не хочу, чтобы у Альфреда произошел нервный срыв. Одна моя подруга сможет запросто одолжить мне платье. Его я и надену. Оно очень красивое.

— Даже и не мечтайте, — вмешалась Кит. — Что действительно обеспечит Альфреду нервный срыв, так это необходимость вернуть еще один аванс.

Виктория схватила Кит за руку и расхохоталась:

— Молодец, Кит! В самую точку!

Эта девица ценит душевный покой и не упустит случая повеселиться в компании, отметила про себя Риган, чувствуя, что тоже не может удержаться от смеха.

— А где состоится ваша свадьба, Виктория?

— Не здесь. За городом.

— Боже, как мило. А где именно?

— В Пенсильвании. — Виктория вскочила с кушетки и не спеша проплыла к кухне, напевая что-то себе под нос. — Кофе? — предложила она.

Риган и Кит вежливо отказались. Она вовсе не обязана отвечать на мои вопросы, подумала Риган. Хотя, надо признать, эта особа меня очень заинтересовала. Очень уж спокойно она ко всему отнеслась.

— Едва ли ваш жених обрадуется, когда узнает, как вы переволновались из-за своего свадебного платья.

— О, мой жених просто прелесть. Прелесть! Он само совершенство! И ему наплевать на это. — Она беззаботно махнула рукой, налила себе кофе и, вернувшись в гостиную, уселась на набивной стул, поджав под себя ноги и вольготно откинувшись на спинку.

— А где он сейчас? — спросила Риган.

— Он живет в Пенсильвании. Я познакомилась с ним по Интернету. В этом городе так трудно встретить порядочного человека!

— Порядочного человека вообще нелегко встретить, — моментально оживилась Кит. — А на каком сайте вы познакомились?

Виктория отхлебнула кофе из чашки:

— «Стрелы Амура».

— Никогда о нем не слышала, — призналась Кит. — А ведь я уже их много облазила. Моя подруга всегда нервничает, когда я завожу приятелей через Интернет. Но я проявляю бдительность. Хотя до сих пор я так и не встретила того, кто был бы готов к серьезным длительным отношениям.

Виктория вдруг наклонилась и схватила Кит за руку:

— Я знаю, как это тяжело! Но вы непременно найдете того, кто вам нужен. Обещаю. Но для этого вы должны ве-е-рить!

Риган молча уставилась на обложку одной из книг по визуализации. «Вы должны верить», — советовал подзаголовок.

— Я ве-е-рю, — с улыбкой произнесла Кит. — Ладно, все нормально. Пока Риган не встретила Джека, у нее тоже не все было гладко. А теперь вы обе нашли тех, о ком мечтали.

— Что касается меня, это чистая правда, — согласилась Виктория. Ее красивое лицо так и сияло от счастья.

— Мои отношения с Джеком тоже можно назвать романом на расстоянии, — призналась Риган. — А это не так-то просто. Я рада, что с этим наконец покончено. Вы переедете в Пенсильванию, или ваш будущий супруг переберется сюда?

Виктория плавно повела левой рукой:

— Нет, мы по-прежнему собираемся жить отдельно. И навещать друг друга по выходным и праздникам.

Риган удивленно захлопала глазами.

— Чтобы отношения не превратились в рутину, — предположила Кит. — По крайней мере, меньше вероятности, что вы начнете друг друга раздражать.

Виктория взмахнула кофейной чашкой и снова наклонилась вперед:

— Именно так мы и думаем. Посмотрим, что из этого получится, а там уж будем решать. Я столько лет прожила одна, что даже и не представляю, смогу ли находиться с кем-нибудь под одной крышей двадцать четыре часа в сутки! — Она округлила глаза и покачала головой, будто осуждая себя. — Мне так нравится моя работа. И я просто обожаю Нью-Йорк!

— Я тоже люблю Нью-Йорк, — призналась Риган. — Мой жених живет в районе Трайбека. Там мы планируем устроиться. По крайней мере, на ближайшее время.

— Трайбека — это просто чудо, — вздохнула Виктория. — Там такие роскошные рестораны и потрясающие галереи… Здорово! Последний писк!

Риган улыбнулась:

— У Джека квартира на верхнем этаже. Ему, по счастью, удалось ее ухватить, прежде чем взлетели цены. Мы оба от нее просто в восторге. — Риган помолчала. — Вы работаете в Нью-Йорке?

— В Мидтауне, в отеле «Куинс корт».

— Один из самых дорогих отелей в Манхэттене, — заметила Риган.

— Так оно и есть. Я работаю регистратором в ночную смену. Вот почему я спала, когда вы позвонили. Я уже год как на этой работе, но мой организм все никак не может привыкнуть к новому расписанию. Но меня это мало волнует. Работа от звонка до звонка мне претит. Мне нравится, что у меня свободный график и что я могу вздремнуть в течение дня часок-другой. — Виктория немного помедлила. — Вы уверены, что ничего не хотите выпить?

— Нет, спасибо, — отказалась Кит. — Мы весь день дули знаменитый чай с лавандой по рецепту Чарис.

Виктория улыбнулась:

— Чарис такая лапочка!

— Именно Чарис пообещала мне, что наши платья непременно будут готовы в срок, — сказала Риган. — Виктория, сейчас мы пытаемся понять, имелся ли у грабителей зуб на Чарис и Альфреда или на одну из апрельских невест? Иными словами, личный мотив? Как вы думаете, не мог ли кто-нибудь из ваших знакомых, знавший, что вы заказали платье у Альфреда и Чарис, захотеть испортить вам свадьбу, украв ваше платье?

— Нет. Просто не представляю, — поспешно откликнулась Виктория, а затем ее лицо снова озарилось улыбкой. — Признаться, иногда я в шутку говорила своему жениху, что он, должно быть, разбил походя немало сердец.

— А как его зовут? — спросила Кит. Виктория, как птичка, наклонила голову набок:

— Фредерик.

— Фредерик… — осведомилась Кит невинным тоном.

— Дортмундер. Он так гордится своим происхождением. Только о нем и говорит. Его род о-очень древний, уходит в глубь столетий.

А какой род не уходит в глубь столетий? — заметила про себя Риган.

— И чем он занимается в Пенсильвании?

— Он художник. Безумно талантливый. У него небольшая студия в загородном доме. Там он проводит все дни напролет. Он не может писать у меня в квартире, потому что здесь не тот свет. Вот почему большую часть времени мы проводим у него. Он говорит, что я его муза. Якобы я вдохновляю его, когда смотрю, как он работает. Так что я сижу там часами: просто смотрю, как он создает свои гениальные полотна.

У меня сейчас крыша поедет, подумала Риган. Но она только улыбнулась и сказала:

— С ваших слов, все очень романтично. А теперь, Виктория, что бы вы там ни говорили, если мы вскоре не найдем платья, Альфред и Чарис сошьют вам новое к вашему бракосочетанию. Я очень рада, что вы не очень расстроились. Потому что, позвольте вам признаться, сегодня утром две другие невесты восприняли эту новость далеко не так спокойно, как вы.

— Конечно, я тоже расстроилась, что там говорить. Но, к счастью, я вовремя научилась фокусироваться на главном. — Она показала на свои книги и кассеты. — Последний год я активно занималась созидающей визуализацией: училась слушать музыку, звучащую в моем сердце. Я приехала сюда из Айовы. Хотела попытать счастья в шоу-бизнесе. Дома я пела и танцевала, принимала участие во всех театральных постановках. Но здесь, в Нью-Йорке, жестокая конкуренция. И вот, спустя несколько лет, меня осенило: я недостаточно уверена в собственных силах! Так я познакомилась с визуализацией, и это в корне переменило мою жизнь! Я все время писала положительные установки, перечисляя в них то, чего я хочу. А в тот момент я хотела встретить свою любовь. И в итоге я ее встретила! Вот что по-настоящему важно! И теперь я наслаждаюсь жизнью! В долгосрочной перспективе свадебное платье не играет никакой роли.

— Вы абсолютно правы, — кивнула Риган. — Это ограбление получило большую огласку в средствах массовой информации. Двое репортеров уже выразили желание написать очерк о «пяти апрельских невестах», как нас окрестил Альфред. Одна из невест просто на седьмом небе от счастья, что у нее взяли интервью. Другая, по каким-то одной ей известным причинам, молчит как рыба. Скажите, а вы хотели бы побеседовать с представителями прессы о вашей реакции на случившееся? Они будут от вас просто в восторге. У вас такое потрясающее отношение к жизни, и, если вы хотите попробовать себя в шоу-бизнесе, это будет для вас неплохой шанс.

— Нет, Риган, — решительно ответила Виктория, ни секунды не раздумывая, — Фредерику это не понравилось бы. Ему куда больше по душе тихая, размеренная жизнь. Едва ли он захочет, чтобы я оказалась в центре внимания всех этих акул пера. Я просто знаю, что он сочтет это недостойным. Можно сказать, для него это вопрос принципа.

— Так у вас что, отпал интерес к шоу-бизнесу? — спросила Риган.

— Не знаю, там видно будет, — беспечно ответила Виктория. — Но сейчас я просто хочу наслаждаться тем, что я влюблена! — C пафосом воскликнула она, театрально взмахивая руками.

— Понимаю, — кивнула Риган, вставая с дивана.

— Не сомневаюсь, что понимаете! Ведь вы тоже влюблены! — Виктория встала. Ростом она была чуть повыше Риган. — Было так приятно познакомиться с вами обеими. — С этими словами она проводила их к выходу, напевая себе под нос одной ей известный мотивчик. — Желаю вам, чтобы ваша свадьба прошла удачно, Риган.

— И вам того же. Альфред будет держать вас в курсе по поводу вашего платья.

— Уверена, что все будет отлично. — Виктория повернулась лицом к Кит и внимательно на нее посмотрела. Ее карие глаза расширились. — Помните, вы должны ве-е-рить в собственные силы. Понимаете? Ве-е-рить! Составьте список того, что вы хотели бы получить в жизни, и повесьте его на стену. И не забывайте писать положительные установки. Во имя достижения вашей мечты надо немало потрудиться!

— Для начала я зайду на этот сайт знакомств, когда доберусь до дома, — пробормотала Кит.

— Обязательно это сделайте!

Когда Кит и Риган снова вышли на улицу, они обменялись многозначительными взглядами:

— Мне она понравилась, — заявила Кит. — Спору нет, она немножко того, но очень обаятельная.

Риган пожала плечами. Они как раз заходили за угол.

— Что? — спросила Кит.

— Может, она и обаятельная, но она совсем не похожа на невесту, у которой через три недели свадьба. На платье ей совершенно наплевать. И в ее квартире нет ровным счетом ничего, что указывало бы на то, что она рассылала приглашения на свадьбу или что ей дарят подарки… Ничего в этом роде. Ни одного журнала или книжки, посвященной тому, как готовиться к свадьбе — одна визуализация и душевный покой. Если уж платишь такие деньги за платье Альфреда, по логике, у тебя должна быть пышная церемония.

— Может, все, о чем ты говоришь, находится у Фредерика, в его студии, — заметила Кит. — По соседству с его красками и холстами.

— Возможно, — сказала Риган и вдруг нахмурилась. — Если он такой гениальный, как она уверяет, почему же тогда мы не увидели ни одной его картины у нее дома? Только пару дешевых репродукций в рамках. Должна же была висеть, по крайней мере, хотя бы одна его работа?

— В общем, да.

— Должна тебе кое в чем признаться, Кит. На мой взгляд, они не самая подходящая в мире пара. Она не собирается покидать Нью-Йорк. Она общительна и любит веселиться. Он до смерти боится, как бы его имя не попало в газеты. Как ты думаешь, если бы он действительно хотел продать свои работы, это помогло бы людям узнать о них, правда? Да и ей это тоже не помешало бы. Но она, по всей видимости, не хочет его расстраивать.

— А этот Фредерик наверняка недурен собой.

— Понятия не имею.

Кит пожала плечами:

— Ты когда-нибудь слышала о том, что противоположности сходятся?

— Разумеется, слышала. Но здесь что-то не так. — Риган подняла руку и остановила такси. Они забрались в салон, и она назвала водителю адрес последней апрельской невесты. — Поедем к Пятой авеню через Центральный парк, — объяснила она водителю. — Угол Пятой авеню и Семьдесят пятой улицы.

— Будет сделано, леди, — ответил он и пулей сорвался с места. — Вы там живете? Неплохой адресок.

— Нет-нет, я там не живу.

— Ну и ладно. Если вам и так хорошо. Понимаете, о чем я? Для меня вот самое важное — чтобы мне было хорошо. Мне хорошо. Моей жене хорошо. Нам обоим хорошо.

Риган откинулась на спинку сиденья и улыбнулась Кит, а водитель продолжал свой темпераментный монолог о смысле жизни. Она была уверена, что он не замолчит до тех пор, пока они не доберутся до дома пятой апрельской невесты.

Какой бы странной она ни оказалась…

Джек вернулся к себе в управление на Уан-Полис-плаза. Ему было не впервой выходить на работу по субботам, тем более сегодня на это имелись веские причины.

Что касается следующей субботы, его уже здесь не будет — он уедет из города на две недели.

Слизняк совершил очередной налет и теперь безнаказанно бродит где-то по улицам города.

Джек вздохнул. В Нью-Йорке ограбление банка — обычное дело; немного везения, минимум подготовки — этого вполне хватало, чтобы сделать свое дело и улизнуть. Как правило, за один раз им удавалось унести не больше чем несколько тысяч долларов. Но чтобы за последние три месяца один и тот же негодяй несколько раз совершал ограбление и при этом всегда выходил сухим из воды… Джек и его коллеги подозревали, и не без основания, что именно этот факт служил источником постоянного напряжения в отделении.

Детективы опросили всех очевидцев, присутствовавших в банке в момент ограбления; равно как и тех, кто, проходя мимо, мог что-нибудь заметить.

Но поскольку каждое ограбление совершалось, когда на улице была слякоть — шел дождь или мокрый снег, никто не видел дальше собственного носа. Погода этому явно благоприятствовала: не самое подходящее время для того, чтобы разглядывать своего соседа, когда стараешься не ступить в лужу и вовремя увернуться, чтобы кто-нибудь не ткнул тебя зонтиком.

Джек вместе со своими коллегами еще несколько раз внимательно посмотрел пленку с записью последнего ограбления. Эксперт-криминолог Лен Фишер сказал Джеку:

— Похоже, что это опять Слизняк. Тот же овал лица. Просто на этот раз у него новые борода и усы, но конституция та же. Он напялил очередной уродливый плащ и черные резиновые ботинки на толстой подошве. — Они сравнили запись с предыдущей, сделанной две недели назад. — Видишь? Он точно так же двигается. Камуфляж, конечно, совершенно другой, но узнать его все-таки можно.

— Похоже, он взял пару уроков у Вилли Саттона.

Лен кивнул.

— Вилли подходил к своему делу со всей серьезностью, — сухо заметил он.

В свое время Джек был буквально очарован Вилли Саттоном — знаменитым бандитом, профессиональным грабителем банков, который родился в Бруклине в 1901 году. Его головокружительная карьера продолжалась с 1920 по 1952 год, когда он наконец был пойман в последний раз. За это время он успел отбыть несколько сроков. Прозванный Актером за свое неподражаемое мастерство изменяться до неузнаваемости, он был своего рода гением маскировки. Он засовывал в нос полые пробки, чтобы расширить ноздри, надевал просторную одежду, чтобы скрыть очертания фигуры. Иногда он облачался в спецодежду, выдавая себя за рабочего: например, посыльного, чей вид едва ли вызвал бы подозрения. В 1969 году он был выпущен на свободу. Оставшиеся одиннадцать лет, вплоть до своей кончины в 1980 году, он неоднократно снимался в рекламных роликах, где рассуждал о пользе банковских кредитных карточек, и появлялся в качестве свадебного генерала на церемонии открытия какого-нибудь нового банка.

Боже, храни Америку, подумал Джек.

По одной из легенд, коими была окутана жизнь Вилли, на вопрос журналиста, почему он грабил банки, бандит ответил: «Потому что там много денег». Однако позже он утверждал, что репортер якобы сам это выдумал. «Я грабил банки, потому что мне это нравилось. Я просто обожал это дело. Только в те моменты я, как никогда, ощущал полноту жизни… Меня так к этому тянуло, что спустя неделю-другую я начинал подумывать о новом ограблении».

Джек сел за стол и тяжело вздохнул. Слизняк совершил свое первое ограбление в начале января. Возможно, сейчас он планирует новый налет, но, пока погода не на его стороне, он бессилен что-либо предпринять. А ближайшие несколько дней обещали быть солнечными. С этим Слизняк ничего не мог поделать — разве что попытаться вызвать дождь, исполнив какой-нибудь ритуальный танец. Или переехать в Сиэтл.

Постукивая кончиками пальцев по столу, Джек уставился в пространство и погрузился в нелегкие раздумья. Какого черта нужно этому типу? Острые ощущения? Деньги? Или и то, и другое?

Один из детективов нашел на полу банка чек об оплате товара по кредитке. Одна тысяча долларов была истрачена в универмаге «Дэнc Дискаунт Ден». Имя плательщика — Крис Даймонд. Карточку уже проверили. Надеялись, что, может, каким-то чудом чек обронил грабитель. Естественно, Джек заранее знал, что даже если это так, кредитка, скорее всего, была краденая.

Из всех преступлений на сегодняшний день самыми распространенными являются махинации с кредитными карточками и, что еще хуже, преступления, связанные с «кражей личности»,[11] размышлял Джек. Даже если Слизняк и стибрил где-то кредитку, у него едва ли хватило ума «украсть личность». Потому что обладая такой информацией, он не стал бы терять время даром, разгуливая по городу средь бела дня и совершая нападения на банки ради пары тысяч долларов. Вместо этого он сорвал бы гораздо больший куш, используя чужие карточки: получая по ним крупные кредиты или покупая дорогие вещи — такие, например, как автомобили престижных марок.

Что мы имеем? Видеозаписи, сделанные камерами внутреннего наблюдения, записки с угрозами и пресловутый чек. И основываясь на такой малости, мы должны найти этого типа, подумал Джек. Если бы мы могли взять образец его ДНК хотя бы с одной из оставленных им записок… Но покамест Слизняк не оставил нам ни единой зацепки. Этот тип был достаточно хитер, чтобы каждый раз надевать перчатки.

— Эй, босс…

Джек поднял голову. В дверях стоял его главный помощник, сержант Киф Уотерс. Привлекательный афро-американец тридцати с лишним лет. Его энергии можно было только позавидовать. Он так любил свою работу, что мог часами торчать в управлении.

— Я по поводу банковского чека, — сказал Киф.

— Да? Что с ним? — Джек почувствовал, как у него учащенно забилось сердце.

— Компания, которая выпускает кредитные карточки, связалась с владельцем, Крисом Даймондом. В результате выяснилось, что последние два месяца его вообще не было в стране: он работал в Лондоне над каким-то проектом.

— Значит, он не отоваривался в «Дэнеc Дискаунт Ден» в Куинсе?

— Он заверил их в весьма недвусмысленных выражениях, что первый раз слышит об этом универмаге. И, разумеется, он никому не давал разрешения пользоваться его кредиткой.

— А где он живет?

— В Коннектикуте.

— Вам удалось выяснить, на что была потрачена тысяча долларов?

— Как раз сейчас мы над этим работаем. Что касается предпочтений Слизняка, ему там самое место. Там, как бы это сказать… продают не самые модные шмотки. — Киф показал на соседний открытый офис, где располагались рабочие столы нескольких детективов. — Джо, например, сказал мне, что, хотя его жена и не часто покупает там одежду, ей нравится этот универмаг. Там продается буквально все, что, в общем, довольно-таки удобно: зашел и разом все купил. Но обрати внимание: на прошлый Хэллоуин она покупала там маскарадные костюмы для детей. У них там огромный отдел, который круглый год торгует всеми видами париков, накладных бород и усов. Она уверяет, что они выглядят абсолютно всамделишными. — Киф рассмеялся. — Настолько всамделишными, что от одного вида ее шестилетнего отпрыска, напялившего эту бороду, у нее мороз по коже пошел. Дети просто обожают этот отдел.

— Будем надеяться, что Слизняк тоже завсегдатай этого отдела. Может, он и вправду там отоваривался. Чтобы приобрести все необходимое обмундирование для очередного налета: непромокаемый плащ, бороду, уродливые черные ботинки…

Киф улыбнулся:

— Все это вполне могло входить в список его покупок.

— Есть ли хоть малейший шанс получить его отпечатки с чека?

— Над этим мы тоже работаем.

— Держите меня в курсе. Через некоторое время я отъеду, чтобы встретиться с Риган.

Киф покачал головой и присвистнул:

— Об этих украденных платьях только и разговоров по всему городу.

— Знаю, знаю.

— И Риган — в центре этой суматохи.

Джек улыбнулся:

— И это тебя ничуть не удивляет, правда?

— Нисколечко, босс. Риган — это вообще класс. Мы ждем не дождемся следующей субботы. Пари держу, ваша свадьба будет чем-то из ряда вон. Триста с лишним гостей, а?

Джек кивнул:

— Что-то около того.

Его вдруг охватило неприятное чувство. Ему почему-то стало не по себе, когда он вспомнил, что впереди еще целая неделя. Если бы только платье Риган не было похищено… Она держалась молодцом, но Джек догадывался, как ей, должно быть, нелегко. Он решительно встал.

— Будет и на нашей улице праздник, Киф. Скорей бы завтра наступило. — Он подобрал со стола листок бумаги. — Будь другом, прокатай мне одного типа. Скорее всего, его вина единственно в том, что он свинья, однако чем черт не шутит… Его зовут Джефри Вудолл.

Когда автомобиль с Риган и Кит затормозил на углу Пятой авеню и Семьдесят пятой улицы, назидательная проповедь таксиста, посвященная смыслу жизни, подошла к концу. Риган быстро расплатилась по счетчику, в то время как услужливый швейцар, стоявший у дверей роскошного здания, где жила Шона, заторопился, чтобы открыть дверцу.

— Спасибо, леди, — сказал водитель. — И не вздумайте расстраиваться из-за того, что вы не живете в этом доме.

— Не буду, — заверила его Риган, выбираясь из салона следом за Кит.

— Чем я могу вам помочь? — осведомился чопорный швейцар.

— Мы бы хотели поговорить с Шоной Никльс.

— А вы?..

— Риган Рейли. Я здесь по поручению владельцев салона, в котором она заказала свое свадебное платье.

Швейцар улыбнулся.

Риган не была уверена: то ли ей показалось, то ли в его глазах действительно блеснул лукавый огонек. Однако он быстро опомнился и, поспешно напустив на себя профессионально помпезный вид, препроводил их к парадному.

— Консьерж позвонит наверх, чтобы доложить о вас, — сказал он, величественным жестом приглашая их войти.

Риган и Кит пересекли выложенный мрамором пол просторного холла и остановились у отполированной до зеркального блеска конторки. Пока Риган докладывала о себе консьержу, его лицо хранило бесстрастное выражение. Когда она закончила, он поднял трубку телефона внутренней связи, нажал на кнопку и доложил:

— Мистер Ней, у меня здесь две молодые леди, которые пришли, чтобы поговорить с Шоной по поводу ее свадебного платья.

Молчаливым кивком головы он подтвердил, что они могут подняться. Лифтер в белых перчатках нажал на кнопку и вознес их на десятый этаж.

— Прямо по коридору и налево, — растягивая слова, напыщенно процедил он.

— Спасибо.

Ступая по ковру с цветочным орнаментом, которым был устлан пол в коридоре, Кит прошептала:

— Ты уверена, что у тебя не начнется депрессия из-за того, что ты не живешь в этом доме?

— Уверена, — ответила Риган, нажимая на кнопку звонка. — Мне почему-то кажется, что здесь не очень-то весело.

Дверь отворилась, и перед ними предстал весьма преклонных лет старичок в элегантном костюме и старомодном галстуке. Риган подумала, что ему, должно быть, хорошо за восемьдесят.

— Добрый… — начала Риган.

— Входите, — раздражительно буркнул он, жестом приглашая их войти в причудливо украшенную гостиную, из окна которой виднелись верхушки деревьев Центрального парка.

— Меня зовут Арнольд Ней.

Риган и Кит, следуя его команде, поспешно вошли в гостиную.

Что-что, а эта квартирка была не чета той, в которой они только что побывали. Посреди комнаты, забитой антиквариатом, раскинулся шикарный персидский ковер. Портрет какой-то знатной седовласой дамы, облаченной в бальное платье, в золоченой раме висел над изящной, обитой нежным шелком кушеткой. Риган смутно подозревала, что эта кушетка никоим образом не предназначена для того, чтобы вздремнуть на ней часок-другой; и уж явно не для того, чтобы, вытянувшись на ней во весь рост, смотреть футбольный матч по телевизору, поскольку и самого телевизора в гостиной не наблюдалось. Это поневоле наводило на мысль, что обитатели сего жилища принадлежат к современной элите, считающей телевизор развлечением, недостойным высокообразованных людей. Огромный рояль занимал свое почетное место у окна; на его крышке теснились семейные фотографии в рамках.

— Итак, — начала Риган, обращаясь к старику, который теперь молчаливыми взмахами рук подталкивал их дальше в гостиную. — Мы буквально на несколько минут. Нам бы только поговорить с Шоной по поводу…

— Я в курсе. — Арнольд вдруг остановился и повернул голову в сторону коридора. — Шона! — позвал он. — Шона! — затем он снова повернул голову к гостьям. — Она будет здесь через минуту.

— Спасибо, — поблагодарила его Риган.

Они с Кит церемонно уселись на шелковую кушетку-недотрогу. Арнольд устроился у камина, в кресле с высокой спинкой и массивным подголовником.

— Здесь так красиво. Скажите, Шона здесь выросла?

Арнольд вскинул брови и посмотрел на Риган с таким видом, будто она рехнулась:

— Выросла? Здесь? Да она переехала сюда всего пару месяцев назад, чтобы как следует подготовиться к свадьбе.

— О, — только и нашлась что ответить Риган.

Кит украдкой бросила на нее взгляд, который недвусмысленно говорил: «Слава богу, не я его об этом спросила».

— Иду! — весело объявила Шона, появляясь на пороге гостиной. Ей, наверное, уже под сорок, догадалась Риган. Она была миниатюрной дамой небольшого росточка, с вьющимися светло-каштановыми волосами. На ее простоватом, но приятном лице проглядывало что-то шаловливо-детское. Да и одета она была куда более просто, чем предполагала помпезная обстановка гостиной: просторные слаксы защитного цвета, разношенные шлепанцы на пробковой подошве и цветастая рубашка. Держу пари, что на завтрак эта особа предпочитает овсяные хлопья, подумала Риган.

Арнольд без лишних церемоний представил их.

Когда Шона присаживалась на стул рядом с кушеткой, в ее глазах мелькнул какой-то странный огонек.

— Насколько я понимаю, у вас для меня плохие новости?

— Плохие новости? А в чем, собственно, дело? — вмешался Арнольд.

— Мое платье украли! — объявила Шона, слегка повысив голос. Затем она снова повернулась к Риган и Кит. — Я только что говорила с Альфредом.

— Твое платье украли? — переспросил Арнольд.

— Ну да! Что может быть хуже? Но не волнуйся! Альфред пообещал, что сошьет мне новое к свадьбе.

— Твоя свадьба через три недели, — напомнил ей Арнольд, показывая ей три растопыренных пальца.

— Он сказал, что платье будет готово в срок.

За последние несколько часов Риган поневоле приходилось оказываться в весьма странных ситуациях, но такое она наблюдала впервые. Неужели этот старичок и есть ее жених? Она так и не отважилась спросить.

— Альфред и Чарис приносят вам свои извинения, — начала она, — им так неловко…

— Я их просто обожаю. И я обожаю их платья, — с энтузиазмом заявила Шона. — У меня вообще-то спортивный стиль, но в винтажном платье Альфреда я смотрюсь совсем неплохо. Арни видел фотографии. Он считает, что оно очень романтичное. Правда, Арни?

— Да, оно ничего, — снисходительно согласился Арни, сопровождая свои слова величавым взмахом руки.

Так все-таки, в каких они отношениях? — размышляла Риган. У нее просто не хватало духу вот так просто, с бухты-барахты, спросить их об этом. Ладно, попробуем избрать иную тактику.

— Я тоже заказала себе свадебное платье у Альфреда. Мой жених не раз спрашивал меня, как оно будет выглядеть, но я ему так и не сказала… — Риган сделала паузу.

На этот раз Шона посмотрела на нее как на сумасшедшую.

— Так вы думаете?..

— Что? — спросила Риган, притворившись, будто никак не может взять в толк, о чем речь.

Шона вдруг начала истерически хохотать:

— Арни, нет, ты это слышал?

— Что?

— Мне кажется, она подумала, что мы жених и невеста.

— О, это великолепно, клянусь богом! Вот погоди, Памела услышит! — наконец рассмеялся и он, издавая необычные кудахчущие звуки.

— Клянусь, у меня и в мыслях не было… — начала было Риган.

— Эй, что тут происходит?

Риган повернула голову. В гостиную вразвалочку вошел молодой мужчина — лет тридцати с хвостиком, с лошадиной гривой темных волос, спускавшихся до плеч, с серьгой в ухе и, словно в подражание Альфреду, трехдневной щетиной на щеках. Он был в дырявых джинсах, причем разорванных именно там, где это предписывала нынешняя мода, и белой футболке, наглядно демонстрировавшей великолепный торс. Сказать, что его неформальный наряд смотрелся довольно неуместно в этой чопорной гостиной, это, считай, ничего не сказать.

Шона тоже повернулась и посмотрела на него с нескрываемым обожанием.

— Познакомьтесь, это мой жених, Тайлер.

Тайлер поднял руку и покрутил в воздухе растопыренными пальцами:

— Здорово.

Кто бы мог подумать? — недоумевала Риган. Только что я была уверена, что Шона выходит замуж за человека, который минимум на сорок лет ее старше. Но этот, по крайней мере, лет на десять моложе!

— Привет, — сказала она Тайлеру. — Мы тут как раз беседовали с Шоной о ее похищенном свадебном платье.

— Мрак, — отозвался Тайлер. — Просто жуть.

— Ничего страшного, — заверила его Риган. — К вашей свадьбе у Шоны будет новое платье. Альфред и Чарис просто хотели убедиться, что вы знаете о том, что случилось, и заверить вас, что все будет в порядке.

Не спуская глаз с Риган, Шона взяла Тайлера за руку.

— Альфред мне все рассказал. — Свободной рукой она показала на портрет, висящий над кушеткой. — Вот уж кто действительно расстроится, если я останусь без свадебного платья, так это Памела. Она так любит красивые вещи. Мы столько сил и времени потратили, пока выбирали мне платье… — Шона вдруг ухмыльнулась. — Памела считает, что в нем я настоящая принцесса.

— Отпад, — подтвердил Тайлер, — просто отпад.

— Ваша свадьба через три недели, верно? — спросила Риган.

— Да.

— Скажите ей, чтобы она не волновалась. К тому времени все будет готово, — заверила их Риган с уверенностью, которой на самом деле у нее не было. Как бы между прочим, она поинтересовалась:

— А где должна состояться брачная церемония?

— В клубе Памелы и Арни на Шестьдесят пятой улице. Это будет скромная церемония — всего около полусотни гостей. Все должно пройти очень красиво и изысканно.

— Эти двое нам как родные дети, — улыбнулся Арни. — Мы с Памелой встретили их в Санта-Фе, и они были так обходительны. У нас сразу возникло чувство, будто мы знакомы долгие годы.

Шона тоже улыбнулась:

— У нас с Тайлером лучшая в городе лавка по продаже украшений из бирюзы на главной площади Санта-Фе. Арни купил прекрасное ожерелье для Памелы, а потом пригласил нас вместе поужинать. — Шона помолчала, подбирая нужные слова. — Слава богу, что мы там оказались. Памела подавилась куском говядины, и Тайлер спас ей жизнь.

Тайлер молча кивнул и показал два больших пальца.

Арни опустил взгляд. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке оттого, что на его глазах выступили непрошеные слезы.

— Так мы и подружились, — объявила Шона. — На следующий день мы снова отправились вместе ужинать. Только на этот раз ресторан был вегетарианский. Памеле очень хотелось узнать, почему мы не женаты. Мы объяснили ей, что копим деньги, но, скорее всего, нам придется ограничиться походом к мировому судье. Когда она об этом услышала, ее чуть удар не хватил! Она сразу же заявила, что мы непременно должны приехать в Нью-Йорк и сыграть роскошную свадьбу. И вот мы здесь! Словно мы — одна семья!

— Как это мило, — промямлила Риган.

— Они славные детки, — хмыкнул Арни.

— Я чувствую, что мне очень повезло. По-настоящему повезло. Я так люблю Тайлера, и потом, когда судьба свела нас с такими потрясающими людьми, как Арни и Памела… — На этот раз настала очередь Шоны разразиться слезами. — Мои родители умерли, когда я была совсем маленькой. Вот почему, наверное, я никогда по-настоящему не задумывалась о том, чтобы выйти замуж, сыграть свадьбу, как полагается… И когда я повстречала людей, которые отнеслись ко мне, как к родной дочери, которой у них никогда не было…

— А ко мне, как ко второму сыну, — вмешался Тайлер. — Правда, папаша?

— Прекратите вы оба! — взмолился Арни. — Иначе я снова разревусь.

— Я так рада за вас, — сказала Риган.

Шона кивнула. На ее лукавой, залитой слезами мордашке снова появилась улыбка.

— Вы, должно быть, хорошо знакомы с Альфредом и Чарис, — сказала она, вытирая салфеткой глаза, на которых не было и тени косметики.

— Да, мы неплохо узнали друг друга за те несколько месяцев, пока они работали над моим платьем. Но я, ко всему прочему, еще и частный детектив, так что, сами понимаете, меня не могло не заинтересовать это дело. Позвольте задать вам вопрос, который я задавала всем невестам, пострадавшим от ограбления: мог ли кто-то, знавший вас близко, пойти на это ради того, чтобы досадить вам и Тайлеру? Или Арни и Памеле? Кто-нибудь из круга ваших знакомых, не желавший, чтобы у вас было это платье?

Тайлер слегка оторопел:

— Нет. Едва ли вообще кто-нибудь знает, что мы здесь.

— Даже представить себе не могу, — холодно процедил Арни.

— Это было бы очень обидно, — со вздохом заявила Шона.

Риган расценила их ответ, как отрицательный.

— Ладно. Тогда еще один вопрос. Это дело получило огласку в средствах массовой информации. Репортеры горят желанием написать о пяти несчастных невестах, лишившихся своих свадебных платьев. Вопрос весьма деликатный. Шона, а вы хотели бы побеседовать об этом с репортерами?

— Это исключено! — взорвался Арни. — Охотников за моими деньгами и так хватает. Мне вовсе не нужно, чтобы весь мир узнал о том, что мы оплачиваем чужую свадьбу. Это опошлит наше доброе начинание, превратит его в фарс! И я по гроб жизни не смогу избавиться от желающих поплакаться мне в жилетку!

— Понимаю, — кивнула Риган. Ей показалось, или и в самом деле на лице Шоны отразилось разочарование? Она так и не смогла определить.

— Арнольд Ней потом и кровью заработал каждый свой доллар! И мне не нужны неприятности!

— Успокойся, Арни, — примирительно сказала Шона. Она поднялась со стула и поспешила расцеловать его в обе щеки.

Риган и Кит воспользовались моментом, чтобы унести ноги.

— Вот это да! — воскликнула Кит, когда они снова очутились на улице. — Получается, что из пяти апрельских невест Альфреда, ты и Бриан — самые нормальные.

— Смотря что считать нормой, — сказала Риган. — Давай поймаем такси. Мне нужно как можно быстрее повидаться с Джеком.

— Если вы, ребята, хотите сегодня ночью побыть наедине и, может, даже куда-нибудь улизнуть, пожалуйста. Я нисколечко не обижусь.

Риган улыбнулась:

— Не искушай.

На подъезде к Атлантик-Сити Марко и Фрэнсис зашли в магазин, славящийся по всей стране большим выбором хозяйственных товаров и бытовой техники по небывало низким ценам. К ним летящей походкой подскочил продавец-консультант, нацепив на лицо одну из самых неотразимых улыбок:

— Здравствуйте! Меня зовут Рой. Итак, чем я могу вам помочь сегодня вечером?

— Нам нужна посудомоечная машина, — небрежно бросил Марко.

Рой хлопнул в ладоши:

— Посудомоечная машина? Никаких проблем! Я почему-то подумал, что вам, ребята, понадобится что-нибудь вроде супермощной дрели или электропилы.

— Вы ошиблись, — процедил Марко, начиная злиться.

— Это подарок моей подружке, — поторопился объяснить Фрэнсис.

— Фантастика! — с энтузиазмом воскликнул Рой. — У нас имеется подходящая модель. Просто супер! Ваша подружка будет от нее в восторге! Отмоет любую грязь в мгновение ока и к тому же работает так бесшумно, что ее вообще практически не слышно. — С этими словами он показал им на агрегат весьма внушительных размеров.

— А у вас нет чего-нибудь поменьше?

Через полчаса Марко и Фрэнсис подогнали машину к заднему выходу, где они могли без помех загрузить подарок на заднее сиденье. Рой, с лица которого не сходила ослепительная улыбка, уже ждал их. Он был добросовестным продавцом; из числа тех, которые лезут из кожи вон, чтобы обслужить покупателя по высшему разряду, начиная с минуты, когда человек переступил порог магазина, и до момента, когда тот отъехал от его дверей с покупками.

— Эй, ребята! — добродушно пробасил он и постучал по крышке багажника. — Почему бы вам не открыть это чудо и не запихнуть туда ваш подарок?

— У нас в багажнике и так полным-полно вещей, — проворчал Марко. — Положим ее на заднее сиденье. Но сначала вытащим из коробки.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Но коробку мы сохраним: на случай, если придется ее вернуть.

— Ничего страшного, — заверил его Рой, пытаясь быть любезным. — Если вы привезете ее назад, коробка не нужна…

— Она нужна мне! — заорал Марко.

— Ради бога! — замахал руками Рой. Он уже начинал нервничать.

Сдвинув переднее сиденье максимально вперед, Марко и Фрэнсис затолкали машину на заднее, а рядом втиснули коробку. Затем они поспешно отъехали. В зеркале заднего вида мелькнула физиономия улыбающегося, машущего им рукой Роя.

Хорошо, что они не расслышали слов, которые он в это время вполголоса произносил по их адресу.

— Мне кажется, он нас заподозрил, — заныл Фрэнсис.

— А по-моему, нет. Единственное, что его волнует, это его комиссионные.

— И что теперь?

— Самое время подыскать какое-нибудь уединенное местечко.

Фрэнсис испустил тяжелый вздох:

— Здесь?

— Надеюсь.

И они принялись наматывать круги, стараясь при этом не слишком удаляться от автострады, ведущей на Атлантик-Сити. Марко исколесил все боковые улочки, но они так и не нашли подходящего места, которое было бы достаточно уединенным для осуществления плана. Наконец Марко вырулил на проселочную дорогу, обсаженную по краям деревьями. Чем дальше они продвигались, тем гуще становились заросли. Внезапно дорога резко загнулась в сторону. Сделав поворот, Марко удовлетворенно присвистнул, воззрившись на возникший впереди дорожный указатель:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА КЛАДБИЩЕ «СО СВЯТЫМИ УПОКОЙ»

ВОРОТА ЗАКРЫВАЮТСЯ С НАСТУПЛЕНИЕМ СУМЕРЕК

Массивные чугунные ворота были открыты настежь.

— Поторопись! — скомандовал Фрэнсис. — Не знаю, когда у них тут начинаются сумерки, но думаю, что они вот-вот наступят.

Марко прибавил газу. Они въехали на территорию кладбища и, миновав статую какого-то святого, приветствовавшего их распростертыми объятиями, устремились вперед по ухабистой дороге. Куда ни кинь взгляд, всюду высились могильные плиты. На развилке дороги они повернули налево и поднялись на холм. По обеим сторонам узкой тропинки друг против друга возвышались два внушительных мавзолея. Марко притормозил и остановился. Не говоря ни слова, оба вышли из машины.

Кругом царила тишина; только едва слышно шелестел ветерок в ветвях деревьев, да время от времени подавала голос какая-то одинокая птаха.

— А ты уверен, что здесь вполне безопасно? — спросил Фрэнсис.

— Кладбище закрывается, — объявил Марко. — Все давно уже ушли. Остался разве что сторож, который запирает ворота на ночь.

Они осторожно вытащили пустую коробку из машины, положили ее на землю и открыли багажник. Четыре роскошных свадебных платья были свалены в бесформенную кучу. Они принялись вытаскивать их одно за другим и засовывать в коробку.

— Надеюсь, они все туда влезут, — волновался Фрэнсис.

— Не влезут, так мы им поможем, — решительно заявил Марко, давая прощального пинка несчастным нарядам, над которыми с такой любовью трудились Альфред и Чарис, не жалея ни времени, ни сил. — Дай-ка мне клейкую ленту.

Фрэнсис пошарил в багажнике и достал рулон клейкой ленты, которой они воспользовались, чтобы потуже стянуть веревки, когда связывали Альфреда и Чарис.

Марко заклеил коробку, и они вдвоем закинули ее в багажник. Не теряя времени даром, они поспешно сели в машину и отъехали.

Буквально через минуту из-за одного из мавзолеев вышла припозднившаяся посетительница кладбища. Что-то маленькое и круглое, валявшееся на земле, привлекло ее внимание. Старушка нагнулась и подобрала с земли изящную белую кружевную пуговицу, которая, по всей видимости, оторвалась от одного из платьев.

— О, дорогой, — прошептала она, возвращаясь к мужниной могиле. — Всякий раз, когда я прихожу к тебе, ты даешь мне знак, что тебе известно, что я здесь, не так ли?

Улыбаясь, она внимательно рассматривала пуговицу, которая напомнила ей одну из тех миленьких пуговок на ее собственном свадебном платье. А сегодня исполнилось ровно шестьдесят лет с того дня, как она его надела.

— Гляди-ка, тут с обратной стороны маленький логотип с инициалами «А» и «Ч», — громко сказала она. — Жаль, что это не наши инициалы, дорогой… Но я все равно буду хранить ее как зеницу ока.

Еще через минуту к мавзолею подъехал автомобиль. Прежде чем старушка успела забраться в салон, водитель выключил радио. Незадолго до этого он с большим интересом слушал болтовню диджеев Кении и Джесс.

У парня, которому через неделю предстоит жениться, последняя суббота холостяцкой жизни должна быть напряженной. Но не до такой степени! Так размышлял Поли Сандерс, возвращаясь в свои просторные двухкомнатные апартаменты в Верхнем Ист-сайде. Его сосед выехал месяц назад, чтобы освободить площадь для Бриан. Не успел он покинуть квартиру, как к парадному подкатил фургон с бесчисленными пожитками Бриан и несколькими ведерками с краской.

— Этой берлоге не помешает небольшой ремонт, — заявила она.

Поли не возражал. Он был так доволен, что успел выкупить квартиру до того, как цены взлетели до заоблачных высот, да еще удержать ее за собой, пока сидел без работы. Странная мысль закралась вдруг ему в голову: быть одновременно помолвленным и безработным — не самое лучшее на свете, прямо скажем. По завершении их свадебного путешествия он заступит на новую должность. Ему не терпелось снова окунуться в работу и получать зарплату.

В прихожей он скинул свой черный мокрый плащ и швырнул его на пол, рядом с рюкзаком. Стянул тяжелые черные резиновые ботинки, да так там их и оставил.

— Не знаю, удастся ли мне еще раз это провернуть, — пробормотал он себе под нос и, волоча ноги, устало побрел в спальню. Переодевшись в сухое, он сел на кровать и достал пару белых спортивных носков. Затем перевел дух и огляделся по сторонам.

Бриан вместе со своим дизайнером наведывались к нему чуть ли не каждый день, чтобы обсудить то одну, то другую деталь нового интерьера. Этого было достаточно, чтобы и святого вывести из терпения. Холостяцкая берлога Поли была теперь украшена цветастыми занавесочками и разномастными декоративными подушечками; подушечками, к которым едва ли когда-нибудь прильнет человеческая щека.

И все-таки он любил Бриан. Она была темпераментная девица. И никогда не акцентировала внимание на его недостатках. Фактически это была первая девушка, которую он по-настоящему полюбил, и ему не хотелось ее терять.

На прикроватной тумбочке зазвонил беспроводной телефон. Поли схватил трубку; это была его невеста.

— Привет, детка, — сказал он.

— Обойдемся без «деток»! Скажи лучше, где ты был? — завопила Бриан.

— А что случилось?

— Что случилось? У меня, можно сказать, драма всей моей жизни, а я полдня не могу до тебя дозвониться! Ты что, не проверял сообщения?

— Нет. Я был занят. Много думал, размышлял… Если честно, я был уверен, что у вас с мамой дел по горло, и не хотел вам мешать. Сегодня у меня день раздумий, если так можно выразиться. Последняя холостяцкая суббота.

— Только не надо пудрить мне мозги! — взорвалась Бриан. — Ты что, не видел меня по телевизору?

Телефон запищал, что означало, что до него пытаются дозвониться по параллельной линии.

— Одну секунду, детка, — он перевел Бриан в режим ожидания и нажал на кнопку:

— Алло.

— Поли? Ты видел Бриан по NY-один? — это был лучший друг Поли, Тони.

— Если честно, то нет. И сейчас за это расплачиваюсь. Я даже не в курсе, в чем, собственно, дело. Давай лучше я попозже тебе перезвоню. — Поли снова нажал на кнопку. — Это был Тони. Он видел тебя по NY-один.

— Ну и как? Ему понравилось, как я выглядела?

— Он не сказал. Я не дал ему такой возможности. Дорогая, объясни мне все-таки, что произошло?

Поли прилег на кровать. Бриан в это время рассказывала ему последние новости, не упуская ни единой детали.

— …И по нему не только ползали отвратительные черные муравьи, его еще и моль изъела! Мама хотела было позвонить в химчистку и закатить им скандал, да вовремя сообразила, что они уже двадцать лет как прогорели!

— Слушай, а может, ты наденешь свадебное платье моей сестры?

Бриан протестующе взвыла.

— Ладно, проехали…

— Еще месяца не прошло, как она вышла замуж! И мне вовсе не улыбается, чтобы все видели меня в ее платье! Да на нем пятна шампанского еще не высохли! К тому же она вообще не имела права выходить замуж раньше нас. Мы первые обручились!

— Ладно, ладно, я просто пытался помочь.

— Извини, Поли. Мне очень не хотелось бы, чтобы ты подумал, что у меня дурной характер.

Поли округлил глаза и пропел:

— «Я люблю тебя такой, какая ты есть».[12]

— Наша свадебная песня, — прошептала Бриан.

— Да…

— Я тоже люблю тебя таким, какой ты есть, — сказала она самым обыденным голосом.

— Мы ведь давно уже договорились, — перебил ее Поли, — что не будем воздвигать друг друга на пьедестал. И никаких завышенных требований. В горе и в радости… Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе.

— Что ты делал сегодня? — подозрительно спросила Бриан.

Поли быстро сел и выглянул в прихожую: его мокрый темный плащ по-прежнему валялся на полу, рядом с рюкзаком и ботинками.

— Ничего.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

— Ты забрал у ювелира запонки для шафера?

— Ой, забыл.

— А свой новый костюм в ателье?

— Нет.

— Да чем ты занимался весь день напролет?

— Знаешь, на самом деле, я жутко нервничал.

— Значит, как я понимаю, ты не вернул телевизор в «Дэнc Дискаунт Ден»?

— Я думал, мы решили его ос-ставить… — робко промямлил Поли.

— Ничего подобного. Мне нужен маленький телевизор на кухню, чтобы я не скучала, когда буду готовить тебе вкусные обеды и ужины. Ты и так здорово похудел за последние несколько месяцев. А тот телевизор, который мы купили, слишком громоздкий.

— Может, мы прокатимся туда завтра, и ты сможешь его обменять.

— Я?!

— Мне всегда немного не по себе, когда приходится возвращать вещи. По сути, я всегда был такой. Моя мама запросто могла пойти и обменять вещь, поносив ее несколько дней, и мне это было неприятно.

— Ты никогда мне об этом не рассказывал.

— Мне было неловко. Но это правда. Это очень на меня действовало.

— Поли?

— Да?

— Но ведь мы даже не включали этот телевизор. Даже из коробки его не вытаскивали. Он по-прежнему упакован в пленку. По-моему, здесь не о чем говорить. Это все твои комплексы. Кстати, твоя мама не показалась мне особой, у которой хватит наглости вернуть в магазин поношенную вещь.

— Хорошо, Бриан, хорошо. Так что ты решила с платьем? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Мой папа позвонил Альфреду и пригрозил ему как следует: сказал, что если тот не хочет неприятностей, платье должно быть готово к среде.

— К среде!

Бриан натянуто рассмеялась:

— Крайний срок — к четвергу. У меня был тяжелый день, Поли. Сегодня вечером я собираюсь на девичник с подружками. Просто мечтаю оторваться!

Поли уставился на свое отражение в огромном зеркале, которое висело рядом со стенным шкафом. Его долговязая фигура выглядела уныло. Темные волосы неопрятными прядями спускались на лоб.

— Вот это правильно, детка. Желаю тебе повеселиться сегодня как следует. Насладимся жизнью, пока у нас есть такая возможность. Я тоже постараюсь сегодня развлечься.

— Послушай, у тебя, правда, ничего не случилось?

— Нет. А что?

— Ты говоришь как-то странно: «постараюсь развлечься». Неужели на вечеринке с лучшими друзьями нужно удерживаться от зевоты? По-моему, нужно удерживаться только от лишней рюмки. Ой, чуть не забыла: я так понимаю, ты и в банк сегодня тоже не заходил?

— А с какой стати мне было туда заходить? — спросил он с напряжением в голосе.

— Чтобы забрать наши дорожные чеки. Ты что, забыл?

— Я думал сделать это в понедельник.

— Ты слишком много чего оставляешь на последнюю неделю. Мы прилично потратились за последнее время. Вот почему я хочу иметь на руках дорожные чеки — для нашего же спокойствия. У нас ведь свадебное путешествие на носу! В отличие от наличности, украденные чеки можно восстановить.

Поли с усилием сглотнул:

— Да, женитьба — недешевая штука.

— А ты представь себя на месте невесты. Тогда поймешь, что такое дороговизна.

— Нет уж, спасибо.

— Надеюсь, в один прекрасный день ты станешь отцом невесты, — мечтательно провозгласила Бриан. — Когда вся эта суматоха уляжется, мы будем так счастливы вместе. Ты и я! Правда, Поли? У нас с тобой впереди замечательная жизнь!

Внутри у Поли что-то сжалось от неприятного предчувствия.

— Разумеется, дорогая, — выдавил он из себя, изо всех сил стараясь придать уверенность своему голосу. — Разумеется.

В зоомагазине, где работала Джойс, выдался на редкость напряженный день. Обычно их посещали нормальные милые люди, которые, как и она, любили животных. Но эта суббота была исключением. Не иначе как полнолуние действует, решила Джойс. За пару часов до закрытия на них так и посыпались какие-то чудики.

Все началось с того, что Тедди, владелец магазина, увидел в каком-то каталоге собачьи спасательные жилеты. Не долго думая, он заказал целую дюжину. Жилеты доставили, и, к всеобщему удивлению, они разошлись на ура. Некоторые из постоянных покупателей даже обиделись, что их заранее не предупредили о том, что в продажу поступили такие новомодные штучки.

— Конечно, мне надо было купить два жилета, — надменно процедила одна важная дама. — Джойс, я вам просто удивляюсь. Вы должны были их для меня отложить. Вы же прекрасно знаете, что Везунчик и Лобзик обожают купаться в Хэмптонсе.[13]

Джойс также прекрасно знала и то, что единственным местом, где Везунчик и Лобзик теоретически могли бы искупаться, был пожарный гидрант в конце их квартала.

— Я позвоню производителю и узнаю, можно ли заказать еще несколько штук, — примирительно сказала она.

Другая покупательница собиралась замуж и по этому случаю заказала колье для своей собачки — точь-в-точь как ее собственное, женихов подарок к свадьбе. Колье еще не доставили. До свадьбы еще оставалось месяцев шесть, но невеста уже нервничала.

— Я так расстроена, просто места себе не нахожу, — призналась она, поглаживая своего маленького черного пуделя. Пудель окинул Джойс скучающим взглядом.

— Но у вас впереди еще достаточно времени, — попыталась утешить ее Джойс.

— Но Фифи хочет надеть свое колье прямо сейчас, правда, Фифи? — проворковала она, целуя пуделя в кудрявую макушку. — Фифи тоже хочет быть неотразимой на моей свадьбе.

Фифи зевнула, в то время как покупательница, стоявшая сзади, затараторила, вытаращив глаза:

— Эй, девушка, а вы уже слышали об украденных в Манхэттене свадебных платьях? Двое грабителей вломились ночью в салон для новобрачных и стянули несколько платьев, а заодно выгребли из сейфа все драгоценности и наличность. Вот это действительно повод для расстройства! Как это вам нравится: у вас через неделю свадьба, а ваше платьице — тю-тю?

Надо сказать, на мамочку Фифи эта новость не произвела особенного впечатления.

— Свадебное платье — не проблема, его можно найти где угодно. Не то что это колье. Джойс, прошу вас, как только его доставят, сразу же позвоните мне.

— Обязательно позвоню.

— Пойдем, Фифи. Мамочка купит тебе что-нибудь вкусненькое.

Фифи не возражала. Фактически, у нее не было выбора. Хозяйка ни на минуту не спускала ее с рук. Эта парочка развеселила весь магазин.

— Говорю вам, — вступила в разговор следующая покупательница, выкладывая из корзины на прилавок собачьи игрушки, — если бы эти дизайнеры обзавелись такой собакой, как мой Кинг, с этими платьями ничего бы не случилось, это уж как пить дать. Кинг показал бы им, где раки зимуют. Он в жизни никому не позволит меня обидеть.

— Так, значит, говорят, их было двое? — как бы между прочим поинтересовалась Джойс, пробивая стоимость покупок.

— Ага, двое. Сколько я вам должна?

— Тридцать девять долларов девяносто семь центов.

— И они того стоят, милочка. Кинг будет на седьмом небе от счастья.

Когда Джойс добралась наконец до дома, она была рада, что там никого нет, кроме попугая, который был всегда рад ее видеть. Когда она купила Ромео, ей сказали, что средняя продолжительность жизни попугаев составляет семьдесят лет. Это означало, что впереди у них куча времени. Это также давало Ромео возможность день ото дня расширять свой словарный запас.

— Лежебоки! Лежебоки! Ар-р-р-р-р-р-р-р!

— Нет, Ромео, это я, — сказала Джойс, подходя к клетке. — Лежебоки уехали на всю ночь.

— Трусишка! Трусишка!

— Что? — переспросила Джойс птицу. Она никогда прежде не слышала от него этого слова.

— Трусишка!..

— Ты это о чем? — рассмеялась Джойс.

— Трусишка!

— Это Марко тебя научил?

— Привет!

— Привет, Ромео, — Джойс протянула руку и огладила его перышки. Она была очень привязана к этому ярко-зеленому созданию с желтым хохолком на макушке и ценила его компанию. Но иногда ей все-таки хотелось, чтобы у нее была еще и собака. Вся проблема в том, что у Фрэнсиса аллергия на собачью и кошачью шерсть. Ни одна служба знакомств в мире ни за что не свела бы их вместе, но, как Джойс объяснила своей матери: «Что хорошо в теории, не всегда так же безупречно на практике. И наоборот».

— Наоборот, боже ты мой! — проворчала ее мать, такая страстная любительница кошек и собак, каких еще свет не видывал. — Ничего у вас не получится. А собака, в отличие от мужика, никогда тебя не бросит.

Джойс дала Ромео его любимое лакомство: изюм в йогуртовой глазури, а затем отправилась в ванную. И снова ей в глаза бросилась окровавленная салфетка в мусорной корзине. У Фрэнсиса пару месяцев назад шла носом кровь. Ее вдруг охватила паника. Что, если с ним и в самом деле что-нибудь не так? Она заторопилась в кухню и, схватив сотовый телефон, принялась набирать номер. Но прежде чем ее соединили, поспешно отключилась.

С какой стати мне ему звонить, подумала она, стоя посреди кухни с телефоном в руке. Если бы ему было действительно плохо, он не уехал бы на всю ночь в Атлантик-Сити. Внезапный телефонный звонок прервал ее нелегкие раздумья. Это была Синди.

— Ну, подруга, ты готова гулять всю ночь напролет? — бодро осведомилась она.

— Скоро буду готова, — ответила Джойс.

— Отлично. Заеду за тобой в восемь. После ужина мы отправимся в один новый клуб: называется «Клуб Зи». Это в районе Митпакинг, и там по-настоящему классно. Я узнала о нем от одной моей подруги, которая живет неподалеку, на Четырнадцатой улице. Она тоже там будет сегодня вечером с компанией, и они полны решимости оторваться по полной программе.

— Здорово, — промямлила Джойс, стараясь придать своему голосу бодрость. Она чувствовала, что силы ее на исходе, и испытывала великий соблазн вообще никуда не ходить. Но, зная Синди, она прекрасно понимала, что та не на шутку расстроится, если она в последний момент пойдет на попятную.

— Будет весело, не сомневайся! Та компания прихватила с собой одну девчонку, у которой на будущей неделе свадьба, а ее платье грабители изорвали в клочки. А еще четыре платья похитили… Я про то самое нашумевшее ограбление в Манхэттене…

— Я только что об этом узнала! — воскликнула Джойс.

Синди рассмеялась:

— Подруга сказала, что эта девчонка, Бриан, заявила, что если доберется до тех, кто это сделал, то… Помоги им, Господи. Можешь быть уверена, она не даст им спуску. Ее папаша уже объявил вознаграждение в десять тысяч долларов тому, кто предоставит информацию, которая поможет в розыске преступников.

— Похоже, сегодня вечером нам не придется скучать.

— Это уж точно. Значит, ровно в восемь, договорились?

— Трусишка! — завопил Ромео, когда Джойс положила трубку.

Джойс улыбнулась и поспешила в ванную. Горячая ванна поможет мне расслабиться, подумала она. И снова при виде окровавленной салфетки у нее по коже пробежали мурашки. Она встряхнула головой и поняла, что сыта по горло присутствием Марко. Завтра я поставлю вопрос ребром, решила она. Пусть Фрэнсис выбирает: или он, или я. Если заартачится, я вышвырну их обоих. Кто знает?

Быть может, сегодня вечером я с кем-нибудь познакомлюсь.

Что-то подсказывало ей, что грядут в ее жизни большие перемены. Она разделась и окунулась в теплую успокаивающую воду.

— Тр-русишка! — доносились из коридора вопли Ромео. — Трусишка!

Джойс встала и со стуком захлопнула дверь. Это был почти символический жест. С меня хватит, сказала она себе. Садясь обратно в ванну, она почувствовала, будто у нее гора с плеч свалилась. Сегодня же вечером начинаю новую жизнь. Как говорится, пан или пропал. То-то будет сюрприз для Фрэнсиса! Однако жизнь полна сюрпризов.

Она и представить себе не могла, сколько сюрпризов ожидает ее в ближайшее время.

Когда Риган и Кит выбрались из такси, остановившегося напротив входа в дом в Трайбеке, где жил Джек, Кит подняла голову и вздохнула:

— Твой дом, Риган. «Дом, милый дом».[14]

Риган улыбнулась:

— Я его очень люблю. Даже не верится, что когда-то здесь был товарный склад.

Дедушка Джека по отцовской линии был весьма удачливым предпринимателем. Когда он умер, каждому внуку осталось немалое наследство. Джек проявил благоразумие и вложил часть денег в недвижимость, купив квартиру, — в надежде, что когда-нибудь разделит ее со своей прекрасной половиной. До встречи с Риган Джек боялся, что так и не встретит той, кто будет ему под пару. Теперь, когда все опасения были позади, он не хотел упускать свое счастье.

Дедушка по материнской линии был лейтенантом полиции. Окончив Бостонский колледж, Джек твердо решил, что пойдет по стопам деда и поступит на работу в правоохранительные органы. В нью-йоркском полицейском управлении он быстро поднялся от патрульного до капитана и теперь возглавлял подразделение по особо важным делам. Причем едва ли кто-нибудь сомневался, что могло быть иначе.

Джек уже ждал их наверху, на пороге квартиры.

— Ну, как поживает моя невестушка? — спросил он, открывая дверь и быстро целуя Риган.

— Сейчас намного лучше, — ответила Риган с невольной улыбкой, в который раз поражаясь тому, насколько красив ее любимый и какой счастливой она всегда становилась в его присутствии. — Надо сказать, день выдался весьма напряженный.

— А как поживает наша подружка? — спросил Джек, чмокая Кит в щечку.

— Мне тоже намного лучше от одной только мысли, что мы едем в Атлантик-Сити. Может, мне удастся сорвать банк на одном из игровых автоматов. Тогда я со спокойной душой смогу бросить работу.

— Может, нам всем удастся сорвать банк и получить полезную информацию о тех, кто похитил платья, — с надеждой вздохнула Риган, проходя в просторную светлую гостиную. Несколько коробок с вещами, отправленных из Калифорнии, уже выстроились вдоль стены.

— Я разговаривал с начальником отдела безопасности в «Гэмблерс Палас», — сообщил им Джек. — Стэн Вайзов — бывший агент ФБР. Я с ним пару раз встречался. Он обещал достать нам видеозаписи, которые были сделаны камерами внутреннего наблюдения в прошлую субботу.

— Отлично, — кивнула Риган, молча любуясь своей новой квартирой. Джек украсил ее ковриками с восточным орнаментом, антикварными вещицами, мебелью в традиционном стиле и несколькими оригинальными работами, которые он приобрел в местных галереях. Как и в салоне Альфреда и Чарис, одна стена была кирпичной: она придавала квартире неповторимое очарование загородного дома. Риган чувствовала, что здесь ей по-настоящему комфортно. Соединить свою жизнь с жизнью Джека было для нее так естественно и просто.

— Вот погоди, что мы тебе сейчас расскажем об апрельских невестах… — с воодушевлением начала Кит.

— С удовольствием послушаю, как только мы сядем в машину, — поспешно отозвался Джек. — Нам лучше поторопиться, если мы хотим вернуться вовремя, чтобы установить наблюдение за кварталом Альфреда и Чарис.

Через десять минут они уже мчались по направлению к туннелю Холланд.

— Итак, я вас слушаю, — сказал Джек. — Как восприняли эту новость остальные невесты?

— На удивление спокойно, — ответила Риган. — Особенно учитывая реакцию первых двух.

Устроившаяся на заднем сиденье Кит возбужденно наклонилась вперед:

— Все эти апрельские невесты Альфреда, за исключением твоей, — просто паноптикум. Две девицы, которым мы сегодня принесли весть о похищении платьев, восприняли эту новость с таким равнодушием, что просто уму непостижимо. Одна помешана на визуализации и внутреннем покое, причем до такой степени, что после свадьбы они с женихом собираются жить раздельно. Будут наносить друг другу визиты по выходным и праздникам.

Джек фыркнул и крепко сжал руку Риган:

— С нами этого никогда не произойдет.

Риган улыбнулась:

— Никогда.

— Другая невеста… — продолжала неугомонная Кит. — Вот уж кому повезло, так повезло… — и она со всеми подробностями рассказала Джеку об обитателях шикарных апартаментов на Пятой авеню.

— Арни Ней? — переспросил Джек. — Где-то я уже слышал это имя.

— Он богат как Крез, — сказала Кит. — И даже слышать не хочет о том, чтобы его имя просочилось в прессу. Не желает, чтобы кто-нибудь начал охотиться за его деньгами.

Риган повернулась к Джеку:

— А как прошел твой день? Есть какие-нибудь зацепки?

Джек покачал головой и быстро ввел их в курс дела.

— Служащая банка, которая передала ему деньги, тоже скоро выходит замуж. Когда за ней приехал ее жених, на нем просто лица не было. Он собирается увезти ее в Лас-Вегас на пару дней, чтобы она отдохнула и расслабилась.

— Выходит, не зря страдала! — вздохнула Кит.

— Она страшно перепугалась. Мне не терпится поскорей поймать этого типа.

— Если через неделю твой грабитель банков и мои похитители свадебных платьев будут за решеткой, мы сможем со спокойной душой улететь в Ирландию, и плевать на работу, — сказала Риган.

Джек повернул голову и посмотрел на свою невесту:

— Прежде чем вылететь в Ирландию, мы с тобой предварительно заключим соглашение: все, что касается работы, останется за бортом самолета.

Они собирались провести несколько дней в Ирландии с проживанием в двух старинных замках в сельской местности и посещением тех мест, где родились их далекие предки. Одна из приятельниц Риган в качестве свадебного подарка преподнесла им годовую подписку на «Roots@Relatives.com» — специальный сайт в Интернете, на котором можно было, сделав соответствующий запрос, узнать о своем происхождении. На карточке красовалась надпись: «Риган и Джеку. Надеюсь, в результате не обнаружится, что вы — ближайшая родня». Они решили это выяснить. Затем их ждали Лондон и Париж.

Пока Риган мечтала об Ирландии, она рассуждала вслух:

— Та невеста, которая помешана на визуализации, сказала нам, что род ее жениха о-очень древний, уходит в глубь веков. Было бы интересно это проверить, раз уж есть такая возможность. Как правило, когда люди начинают чваниться своим происхождением, намекая, что их род о-очень древний, меня начинает разбирать любопытство — что они понимают под словом «древний»?

— Я тебя умоляю! — вскричала Кит. — Можно нацепить на голову корону и заявить, что твой прадедушка был королем. Однажды на вечеринке я познакомилась с парнем, который уверял меня, что он — наследный принц. Я так и не поняла, из какой страны. Признаться, я никогда о ней не слышала. Я справилась в «Гугле». И что вы думаете? Они тоже о ней не слыхали!

Джек и Риган покатились со смеху.

— Надо сказать, меня очень заинтриговали отношения Виктории и Фредерика, — призналась Риган. — Из того, что она о нем рассказала, можно сделать вывод, что он тип весьма чопорный. Может, я позвоню ей и предложу поискать его предков с помощью этого самого «Roots@Relatives». Они предоставляют данные переписи населения и свидетельства о рождении. Это и вправду очень интересно. Они уже прислали мне фотографию корабля, на котором мой прадедушка когда-то приплыл из Ирландии. Если семья Фредерика и в самом деле такая родовитая, держу пари, что ему будет очень приятно получить копии каких-нибудь старинных документов.

— Наверняка он побоится, как бы наружу не выплыл какой-нибудь старинный семейный скандал. Скажи, ты хоть раз встречала человека, у которого не было бы какого-нибудь несносного родственника, которого стыдится собственная семья? — осведомилась Кит, откидываясь на спинку сиденья. — А ей, судя по тому, что даже исчезновение платья ее ничуть не взволновало, вообще мало до чего есть дело.

Риган пожала плечами:

— Ладно, посмотрим. А сейчас я позвоню Альфреду. Скажу ему, что остальные невесты уже в курсе того, что случилось. — Она достала из сумочки сотовый телефон и набрала его номер.

— Альфред, это Риган, — сказала она, когда он взял трубку.

— Риган! А я как раз собирался вам звонить! — взволнованно вскричал он.

— Что, еще что-нибудь случилось?

— С нами постоянно что-то случается. Слава богу, не только плохое. На этот раз я могу вас обрадовать.

— Ну не тяните, рассказывайте, — подтолкнула его Риган. — Я просто обожаю хорошие новости.

— Я надеюсь, вы уже слышали о новой, суперпопулярной вещательной компании «Тайгер ньюс»? Так вот, они приглашают нас завтра на свое воскресное утреннее шоу «Патрик и Джинни»!

— Нас? — не веря собственным ушам, переспросила Риган.

— Нас с Чарис и, разумеется, всех апрельских невест! Они подготовили несколько специальных выпусков, посвященных подготовке к весенним свадьбам. Одна из продюсеров наслышана о моих платьях! Она их обожает! Просто обо-жа-ет! Она считает, что эта трогательная история вызовет общественный интерес по всей стране!

— Ну, во-первых, Трейси ни за что туда не пойдет. А о Виктории и Шоне вообще можете забыть. Обе наотрез отказались от общения с прессой.

Альфред громко застонал:

— Бриан так и не смогла найти другое платье. А потом позвонил ее папаша и начал мне угрожать. Сказал, что если я не хочу неприятностей, платье должно быть готово в срок.

— Чем не трогательная история? — не удержалась Риган.

— Знаете, боюсь ей звонить. Может, сделаете это за меня?

— И что я ей скажу?

— Что мы собираемся завтра утром на шоу «Патрик и Джинни» и что она непременно должна пойти вместе с нами.

— Уж и не знаю, Альфред…

— Пожалуйста, Риган, я вас очень прошу! Это шоу такое популярное! Они собираются показать фотографии моих прекрасных платьев. Это так много значит для моего бизнеса! Кто знает? А вдруг это поможет нам вернуть украденные платья? Пожалуйста, Риган! Пожалуйста! Это, как-никак, национальное телевидение!!!

— Ладно. Какой у нее номер?

— Спасибо, Риган. Спасибо! Вы просто ангел! Я вас обожаю!

— Взаимно.

Джек повернул голову и с любопытством взглянул на Риган. Она пожала плечами, записывая номер телефона, который диктовал ей Альфред.

— В котором часу нам надо там быть?

— В восемь утра.

— Да, похоже, сегодня ночью вздремнуть мне не придется, — заметила Риган.

— Мы с Чарис вообще не собираемся ложиться спать в течение ближайших трех недель!

Риган отключила телефон и посмотрела сначала на Джека, затем на Кит:

— Завтра утром меня покажут по телевизору.

— Чего-чего? — оторопели оба.

Риган объяснила и, не теряя времени даром, набрала номер сотового телефона Бриан.

— Алло! — откликнулась та резким, пронзительным голосом, к которому Риган уже успела привыкнуть за сегодняшнее утро.

— Бриан, это Риган Рейли. Как ваши дела?

— Бывали деньки и получше. Сейчас я дома, с подружками. Одна из моих последних ночей в родительском доме. Сегодня вечером мы собираемся в клуб, чтобы как следует оторваться.

— Это хорошо. Я знаю, сегодня вам пришлось нелегко, — проговорила Риган с напускным сочувствием. Затем она спросила ее, что та думает по поводу участия в шоу «Патрик и Джинни».

— Что?! — вскричала Бриан. — Вы меня разыгрываете? Эй, девочки, вы только послушайте! — обратилась она к своим товаркам. — Они хотят, чтобы завтра утром я появилась на этом новом шоу «Патрик и Джинни»!

Из трубки донеслись дружные вопли восторга и одобрительные возгласы:

— Бриан! Вот здорово! Ты станешь звездой!..

— Одно только плохо, — продолжала Бриан. — Мне нужно там быть в восемь утра.

Вопли разом стихли.

— Тогда мы будем гулять всю ночь напролет! — завизжала одна из подружек. Грянул новый взрыв радостных воплей.

А они неплохо адаптируются к новой ситуации, подумала Риган.

— Так вы придете? — громко спросила она в трубку в надежде, что Бриан ее услышит.

— Да! А можно мне привести своего жениха?

— Конечно. В этих студиях всегда есть специальные комнаты ожидания. Там полно кофе и пончиков. Он сможет подождать вас там, пока мы будем в эфире.

— А как насчет других невест, оставшихся без платьев?

— Все наотрез отказались выставлять себя напоказ. Очевидно, у них на это имеются веские причины.

— А мне так думается, совесть у них нечиста, вот что я вам скажу.

— Нет, это не так, — возразила Риган. — Я знаю, в наше время в это трудно поверить, но некоторые люди совершенно не заинтересованы в том, чтобы их показывали по телевизору или писали о них в газетах.

— В это и вправду трудно поверить, Риган. Сегодня у меня девичник, и боюсь, что завтра утром я буду выглядеть не самым лучшим образом.

— Мне тоже предстоит бессонная ночь. Не волнуйтесь. У них там в студиях такие гримеры… Они буквально творят чудеса.

Бриан засмеялась. Она явно потеплела по отношению к Риган.

— Сегодня мы собираемся в центр, в один новый шикарный клуб. Называется «Клуб Зи». Это на Четырнадцатой улице. Присоединяйтесь к нам, если хотите.

— Спасибо, Бриан. Вряд ли я успею. Но я обязательно вам позвоню, если узнаю что-нибудь новенькое до наступления утра.

— Идет.

— И помните, на следующей неделе мы в это время обе будем танцевать с нашими мужьями. Обещаю!.. Ладно, пока. — И Риган захлопнула крышку телефона.

— Она теперь твоя новая лучшая подруга? — осведомилась Кит с заднего сиденья.

— Едва ли. Но послушай, что я тебе скажу. Судя по тому, что я слышала, ее компания намерена веселиться этой ночью на всю катушку. Она пригласила нас присоединиться к ним в клубе.

— Давай поймаем ее на слове: возьмем, да и нагрянем туда, — предложила Кит.

Риган подняла брови:

— Может, ты и права, и нам следует ее проведать. Если она завтра утром не поспеет на шоу, Альфред просто с ума сойдет.

Джек покачал головой и свернул на главную магистраль на Нью-Джерси. Затем он взглянул на Риган и улыбнулся:

— Неужели все наши субботние ночи будут такими же сумасшедшими?

— Пока смерть не разлучит вас, — провозгласила Кит с заднего сиденья.

Ее шутка почему-то прозвучала как приговор.

После путешествия на кладбище Фрэнсис и Марко тщетно пытались найти почтовое отделение, которое еще работало бы в столь поздний час. Ни дождь, ни слякоть, ни ураган — ничто не нарушало график работы Почтовой службы США; но в субботу вечером, когда наступал благословенный час закрытия, никакая сила не смогла бы удержать ее сотрудников на своих рабочих местах.

Единственное, что удалось сделать приятелям, это сменить разбитый задний фонарь. И то случайно. Они остановились у автозаправки, чтобы узнать, нет ли где поблизости отделения «Федерал экспресс».[15] Заправщик покачал головой и указал им на неисправность.

— Все почтовые отделения уже давным-давно закрыты. С чем я могу вам помочь, так это с фонарем. Иначе не миновать вам штрафной квитанции, — сказал он с таким выражением лица, которое недвусмысленно говорило, что он сам позвонит копам, если Марко откажется от его услуг (то бишь поскупится отвалить ему сколько-то баксов).

— Я в курсе, что он разбит, — процедил Марко сквозь зубы.

— Не забывайте, сегодня суббота. Вечер. Все копы буквально встали на уши. Вокруг полно патрульных машин. Я бы на вашем месте не стал с ними шутить.

— Ну, так замените его скорей, черт с вами, — огрызнулся Марко.

Сделав дело, заправщик с довольным видом сунул деньги в карман. Марко поспешно вырулил с бензоколонки.

— Я есть хочу. У меня нога болит, — заныл Фрэнсис.

— А как ты думаешь, моя рука в полном порядке? Так дергает, что хоть караул кричи. Слава богу, что я не повредил артерию. Мне нужно к врачу.

— Тогда почему бы нам не остановиться вон у той закусочной и не перехватить парочку гамбургеров? — предложил Фрэнсис, указывая на придорожный ресторанчик, замаячивший на обочине шоссе. — Нам сразу же станет лучше.

Марко кивнул и вырулил на стоянку около круглосуточной закусочной «Мадж». Не говоря ни слова, они вошли, заняли свободную кабину и сделали заказ. Официантка, которая принимала заказ, явно была не в восторге от своей работы.

Но когда она принесла заказ, еда оказалась горячей, а пиво — холодным. Чизбургеры и картошка фри были, как говорится, на высоте, где бы эта высота ни находилась.

Марко вытер губы тоненькой бумажной салфеткой:

— Я даже и не думал, что так проголодался. Мы ведь сегодня так толком и не поели.

— А прошлой ночью толком и не поспали, — посетовал Фрэнсис. — Я устал. Я хочу домой.

Марко окинул взглядом пустой унылый зал ресторана и, убедившись, что никто не подслушивает, прошептал:

— Выше нос! У нас двадцать тысяч баксов наличными и мы на пути в Атлантик-Сити! Стоит только переступить порог казино и услыхать все эти звонки и свистки и звон монет, сыплющихся из игровых автоматов, ты моментально взбодришься. Можешь мне поверить! Давай поставим наши двадцать тысяч и сделаем из них сорок!

Фрэнсис готов был ущипнуть себя с досады, когда у него само по себе вырвалось:

— Ты думаешь, у нас это получится? Удвоить наш выигрыш?

— Да! Я только на минутку сбегаю в туалет. Мне надо промыть руку. А то вдруг попадет инфекция. Я мигом.

Едва только Фрэнсис остался наедине с собственными мыслями, его снова охватило отчаяние. Закусочная, где работает мама, намного симпатичней этой дыры, подумал он. Потом он вспомнил, что она сегодня сказала ему по телефону: что на работе только и разговоров о похищенных свадебных платьях. Невыносимый страх и стыд обдали его таким жаром, что стало жутко. Наспех проглотив чизбургер и залпом осушив бутылку пива, он сначала почувствовал себя лучше, но это ощущение быстро испарилось. Им во что бы то ни стало надо от них избавиться. Но, похоже, это получится не раньше понедельника.

Вернувшись из туалета, Марко схватил со стола счет. Они быстро расплатились и, прихватив с собой зубочистки и пригоршню засохших мятных леденцов из стеклянной вазочки, стоявшей около кассы, заторопились к машине. Свет одного из фонарей, освещавших стоянку, падал прямо на заднее сиденье их автомобиля, и новенькая посудомоечная машина, сюрприз для Джойс, сверкала и переливалась в его лучах, словно какой-нибудь суперприз, разыгрываемый в лотерее.

Вскоре они свернули на насыпь, ведущую к Атлантик-Сити, и покатили на восток. Было уже девять часов. Марко снова включил радио.

— …Если вы заметили что-нибудь подозрительное, — говорил диктор, — пожалуйста, позвоните по телефону горячей линии «Краймстопперс».[16] Эти платья не могли бесследно исчезнуть. Полиция предпринимает решительные меры к розыску преступников.

Марко рывком выключил радио.

Оба молчали. В воздухе повисла напряженная тишина.

Наконец впереди призывно замаячили яркие неоновые огни на крышах башен казино; они притягивали игроков как магнит, суля баснословные выигрыши.

— «Гэмблерс Палас». Наш талисман, — с напускной бодростью проговорил Марко, пытаясь разрядить обстановку. Но когда они подрулили к въезду на многоярусную стоянку казино, Марко резко нажал на тормоза. Стоявшие у въезда охранники производили досмотр багажников всех въезжающих на стоянку.

— Какого черта… — пробормотал Марко.

— Боже мой! Господи! — застонал Фрэнсис. — Нам нужно поскорее убираться отсюда!

Марко быстро развернулся:

— Когда ты сказал, что они будут проверять багажники, я, признаться, подумал, что ты просто струсил.

— На самом деле я не думал, что до этого дойдет. Может, лучше отправимся прямо домой? С этой чертовой посудомоечной машиной на заднем сиденье мы похожи на двух идиотов. Я страшно устал…

— Нет! — решительно отрезал Марко. — Мы должны отвезти эти платья в Лас-Вегас. Причем, сделать это придется нам самим.

— Вот ты и поезжай, — сказал Фрэнсис. — А я вернусь домой на автобусе.

— Ты поедешь со мной.

— Я не могу.

— Почему это?

— Что я скажу Джойс?

— Соврешь что-нибудь. Через пару дней ты уже будешь дома. Может, даже я куплю тебе обратный билет на самолет. Что до меня, я отправлюсь прямиком в Калифорнию.

— Правда? — с надеждой спросил Фрэнсис.

— Смотри-ка, ты прямо светишься от счастья.

— Ты можешь мне не верить, но это не так. Мне очень, очень плохо.

— Я знаю, что своим присутствием довел Джойс до точки. Это можно понять. Мы поедем в Лас-Вегас, там мне наложат швы, Марти толкнет наши платья, а потом мы поделим выручку. Не забывай, у нас в запасе еще двадцать тысяч долларов. Наличными! Будет что поставить на кон! Не считая того, что придется истратить на еду, разумеется.

Фрэнсис устало откинулся на спинку сиденья. Марко был прав. Поездка по стране с украденными платьями в багажнике представлялась на данный момент единственным правильным выходом. Пока Марко связывался по телефону со своим приятелем в Вегасе, Фрэнсис пытался взбодрить себя мыслью, что скоро, очень скоро он избавится от своего подельника, да еще с десятью тысячами долларов в кармане. Он дал себе зарок никогда больше не играть. Из Вегаса он поспешит прямо домой и пригласит Джойс в какой-нибудь шикарный ресторан. Он даже был готов начать пригоршнями глотать любые лекарства от аллергии, чтобы она смогла наконец завести желанную собаку.

Они и не догадывались о том, что от водителя машины, стоявшей за ними в очереди на парковку, не укрылось их внезапное бегство.

Этим водителем был не кто иной, как Джек Рейли.

Джефри Вудолл чувствовал себя так, будто огромная гора свалилась у него с плеч. Такого колоссального облегчения он не испытывал, пожалуй, за всю свою жизнь. Наконец-то он избавился от Трейси, и что еще лучше, судьба преподнесла ему это счастье на блюдечке с голубой каемочкой; ему не пришлось усаживать ее на диван и, мучительно подбирая слова, пускаться в туманные объяснения. Когда она сообщила ему об украденном платье, он с радостью за это ухватился, разом выпалив все, что накопилось в его душе за долгое время.

Теперь, сидя у себя дома на Сентрал-парк-уэст в Манхэттене, он откупоривал бутылку шампанского, чувствуя легкое головокружение от свалившегося на него счастья. Все утро он названивал бесчисленным гостям, сообщая им, что все отменяется и на следующую субботу, девятое апреля, они могут строить какие угодно планы, и заверяя тех, кто уже прислал подарки к свадьбе, что все непременно будут отосланы обратно.

Мама Джефри была просто раздавлена известием. Отец, по своему обыкновению, отмалчивался.

Он вообще редко высказывал свое мнение. Именно от него Джефри унаследовал эту черту — неумение делиться своими чувствами.

— Что я скажу своим друзьям? — чуть не плача, спросила мать.

— Скажи им, что у нас ничего не вышло.

— Деньги за авиабилеты нам уже не вернут. Может, мы все-таки прилетим в Нью-Йорк. Посмотрим какое-нибудь шоу…

— Что ж, неплохая идея, — ответил Джефри, в глубине души желая, чтобы они вовсе не приезжали. У него были другие планы относительно того, как провести время. Джефри прекрасно знал себе цену: богатый привлекательный блондин тридцати двух лет, он казался весьма завидной партией, если, конечно, закрыть глаза на его педантизм, доведенную до абсурда страсть к порядку и чистоте и снедающее душу чувство неуверенности в завтрашнем дне.

Он происходил из весьма респектабельной чикагской семьи. Закончив бизнес-школу, переехал в Нью-Йорк и вот уже семь лет работал в одной и той же страховой компании, неукоснительно придерживаясь строгого распорядка, малейшее отступление от которого повергало его в панический ужас. Но теперь настало время для решительных перемен. Все его мысли были заняты той, которая, как он надеялся, научит его радоваться жизни, позволит ему быть естественным, освободит его, избавит от чувства вины перед самим собой и окружающими. Они с Трейси неплохо подходили друг другу, но, на беду, они были слишком похожи, убеждал себя Джефри. Оба слишком обеспокоены тем, что о них подумают. Оба зациклены на том, чтобы иметь квартиру в фешенебельном районе, посещать элитные клубы, а в свое время отдать детей (на которых пока еще и намека не было) в лучшую частную школу. Его новая пассия не обладала ни одним из тех качеств, которые, как ему всегда казалось, он ценил в женщине.

У него было такое ощущение, будто он наконец понял, в чем заключается смысл жизни. Он был готов к переменам, зная, что игра стоит свеч. Но самое невероятное заключалось в том, что девушка, которая буквально свела его с ума, никогда не ходила в частную школу; даже работа у нее была какая-то непрестижная. Джефри сам себе удивлялся. Он никогда не думал, что способен полюбить женщину, что называется, не из своего круга.

Ему не терпелось узнать о ней как можно больше. Все произошло так внезапно, но с первой же встречи он понял, что его жизнь никогда больше не будет прежней.

Зазвенел звонок. Джефри бросился к переговорному устройству, и швейцар объявил имя посетительницы.

— Пропустите, — с улыбкой ответил Джефри и поспешно наполнил два бокала шампанским, оставшимся после бесчисленных вечеринок, которые они с Трейси устраивали по случаю своей помолвки. Он даже завел специальную тетрадку, в которой скрупулезно подсчитывал все расходы — вплоть до самого бракосочетания. Выброшенные деньги! Слава богу, он заплатил туристическую страховку за тот месяц, который они собирались провести на Карибском море. Часть суммы ему все-таки удастся вернуть.

Если, конечно, он не отважится предпринять это путешествие с кем-то другим…

В дверь позвонили.

Джефри мельком взглянул на свое отражение в зеркале у входной двери, пригладил волосы и открыл. При виде той, которая стояла на пороге, его лицо озарилось улыбкой. Она была так прекрасна, что у него захватило дух.

— Дорогой, — сказала она, бросаясь к нему в объятия.

Он крепко обнял ее.

— Неужели я не сплю? — прошептал он. От нее так приятно пахло.

— Мне самой кажется, что все это мне снится.

— Никогда прежде я не испытывал ничего подобного.

— Я тоже, — призналась она и вздохнула. — Ты действительно готов любить меня, и только меня одну?

— О да. А ты? Уже избавилась от него?

Она опять вздохнула.

Он впустил ее в дом и закрыл дверь. Обхватив ее лицо своими ладонями, он мягко спросил:

— Виктория, умоляю, успокой меня, скажи, что ты расторгла свою помолвку с Фредериком.

Она подняла голову и улыбнулась ему:

— Милый, не волнуйся. Фредерик для нас вообще больше не существует…

— Эти ребята явно торопились поскорее убраться отсюда, — заметила Риган. Сидя на пассажирском сиденье, она силилась разобрать номерной знак поспешно удаляющейся машины. Они только что встали в очередь на парковку в «Гэмблерс Палас». Риган выхватила из сумочки блокнот, с которым не расставалась ни на секунду, и поспешно записала несколько цифр, которые успела разобрать.

— Похоже, они вовсе не горели желанием демонстрировать кому-то свой багажник.

— Вероятно, им просто надоело ждать, — предположила Кит.

— Вероятно, — согласилась Риган. — Может, это ненужная информация, которой за долгие годы у меня набрался вагон и маленькая тележка. Но кто знает? Это был серый седан, верно, Джек?

— Да. С двумя пассажирами в салоне. Один сидел за рулем. Не могу сказать о втором — мужчина это или женщина. — Джек посмотрел в стекло заднего вида. — Этот красный спортивный автомобиль позади нас тоже развернулся. Молодая пара. Кто знает? Может, они перехватили пару стаканчиков по дороге, и теперь боятся, что их остановят.

Кит обернулась, изогнув шею, и попыталась разобрать номерной знак второй отъезжающей машины. Она продиктовала его Риган, и та прилежно записала номер в блокнот.

— Я могу просидеть здесь всю ночь, записывая номера отъезжающих машин, — пошутила Риган. — Но когда нечто подобное происходит прямо у меня под носом, я просто обязана все зафиксировать.

Когда они наконец добрались до въезда на стоянку, охранник быстро осмотрел багажник Джека и махнул им рукой, дав знак проезжать. Поставив машину, они поднялись на лифте в зал казино, где их сразу же ошеломили сверкание и грохот бесчисленных игральных автоматов. Вспышки огней и бравурные мелодии наполняли зал, знаменуя победу счастливчиков, пригоршнями собиравших свои барыши.

— Давайте сразу пройдем к Стэну, — сказал Джек, пока они пересекали огромный, похожий на волшебную пещеру, полутемный зал.

Стэн уже ждал их у себя в кабинете. Это был высокий плотный мужчина (на вид ему было лет под шестьдесят). Он встретил Джека крепким мужским рукопожатием. И, хотя они не были близко знакомы, их сразу же сплотило то особенное чувство, что свойственно служителям закона, — стремление поймать и обезвредить преступника.

— Рад тебя видеть, Джек.

Джек представил Стэну Риган и Кит.

— Похоже, сегодня у вас напряженная ночь. При въезде на парковку у всех досматривали багажники.

— Сегодня в главном зале проходит благотворительный вечер. Ожидается несколько государственных деятелей. В таких случаях мы предпочитаем перестраховаться.

Джек понимающе кивнул.

— Вот вам записи камер внутреннего наблюдения, направленных на тот игорный стол, за которым, как вы говорите, в прошлую субботу сидел ваш приятель.

— Отлично, — сказала Риган. — Большое вам спасибо.

— Пойду-ка пока сражусь с «одноруким бандитом», — с нетерпением заявила Кит. — Посмотрим, может, мне повезет, и я выиграю достаточно денег, чтобы купить вам свадебный подарок.

— Мы будем за тебя болеть, — с улыбкой сказал Джек.

— Держи свой мобильник наготове, — предостерегла ее Риган. — Я позвоню тебе, когда мы закончим. Похоже, здесь совсем не трудно потеряться.

Стэн провел Риган и Джека в соседний пустой кабинет, чтобы они могли спокойно посмотреть записи. Вставив в плеер первый DVD-диск, он сказал:

— Я скоро вернусь.

— Напрасные старания, — пробормотала Риган, в то время как на экране появился Альфред, восседавший за игорным столом.

Насладившись вечерним коктейлем, Шона, Тайлер, Памела и Арнольд сели в такси и отправились ужинать в ресторан «Il Tinello», расположенный на Пятьдесят шестой улице, в двух шагах от Пятой авеню. Это был весьма дорогой, изысканный итальянский ресторан. Зал был очень уютным, кухня — превосходной, а облаченные в белые фраки официанты — предупредительно-вежливыми. Владелец заведения по имени Марио стремился поддерживать в ресторане атмосферу Старого Света и всегда был подчеркнуто внимателен к супругам Ней. Вот уже пятнадцать лет они почти каждую неделю ужинали у него.

— До сих пор не могу поверить в эту историю с твоим платьем, — с аристократическим выговором произнесла Памела. На ней был шелковый брючный костюм, дополненный ее любимым сапфировым гарнитуром — колье и серьгами — и бриллиантовым браслетом. — Вот уж не думала, что подготовка к свадьбе принесет нам столько хлопот.

Шона приветливо улыбнулась ей:

— Признаться, меня ничуточки не волнует, что на мне будет надето. Все это произошло так внезапно — я имею в виду наше знакомство, и это просто здорово! Вот что самое главное! И еще то, что мы с Тайлером наконец поженимся.

Арнольд не спеша потягивал вино:

— А чего вы ждали, собственно говоря? Почему так долго тянули со свадьбой?

Памела сурово посмотрела на мужа:

— Арнольд, Шона тебе уже все рассказала. Она сирота, у нее никого нет. — Она снова повернулась к Шоне. — Душечка, а ты уверена, что у тебя нет никаких родственников — двоюродных братьев или сестер, которых ты бы хотела пригласить? Хоть кого-нибудь?

На глазах у Шоны заблестели слезы:

— У меня никого нет. Правда. Никого, кроме Тайлера. И… вас.

— А у тебя, Тайлер? — мягко осведомилась Памела. — Я в очередной раз просмотрела список гостей. Мне просто хочется, чтобы вам было с кем поделиться радостью в этот знаменательный день.

— Не-а, — ответил Тайлер, впиваясь зубами в булку. Откусив кусок, он энергично задвигал челюстями и уставился в потолок.

В нормальной ситуации Памела брезгливо поморщилась бы, увидев, как кто-то откусывает от булки, вместо того чтобы деликатно отломить микроскопический кусочек. Но по отношению к Тайлеру она не могла испытывать ничего, кроме восхищения. В его полном пренебрежении к светским манерам было что-то неотразимое. Зато ему был знаком прием Хеймлиха, при помощи которого он спас ей жизнь. За это она готова была простить ему все — пусть хоть языком вылизывает тарелку.

Наконец Тайлер прожевал булку, отхлебнул воды и накрыл своей рукой руку Шоны.

— До нашей с Шоной встречи у нас обоих было такое чувство, будто мы одни на всем белом свете. А потом мы нашли друг друга, и нас вроде как стало двое во вселенной, такие вот дела. Мы только с вами узнали, что значит иметь семью. — Он помолчал и заглянул Шоне в глаза. — Как ты думаешь, стоит им сказать?

— Что сказать? — требовательно вопросил Арнольд.

Шона захихикала:

— Тайлер, сию же минуту прекрати их дразнить. Теперь мы просто обязаны им сказать. — Она повернулась к Арнольду и Памеле. — Честно говоря, мы сомневались: думали, может, стоит подождать, пока наш брак будет официально зарегистрирован, а уж потом все вам выложить. Мы боялись, что вы не одобрите. Но, с другой стороны, вам прекрасно известно, что мы с Тайлером уже давно живем как муж и жена…

Арнольд и Памела оба пожали плечами, будто желая сказать: «Ну что с вами поделаешь?»

— Дело в том, что… — Шона замялась.

— Мы беременны! — провозгласил Тайлер и от избытка чувств хватил кулаком по столу. — Мы ждем ребенка, и если это будет мальчик, мы назовем его Арнольд; а если девочка, то Памела. И мы очень надеемся завести еще парочку малышей. Будем пытаться до тех пор, пока у нас не будет своих Арнольда и Памелы. — Он снова грохнул по столу и огляделся кругом. Сидевшие за соседним столиком бросали на них презрительные взгляды, осуждающе позвякивая столовым серебром. У Памелы от изумления перехватило горло.

— О господи, — выдохнула она.

— Мы так счастливы, — продолжала Шона. — Мы всегда были уверены, что у нас не может быть детей. Но я глубоко убеждена, что только ваша любовь к нам помогла свершиться этому чуду. И мы… нам очень хотелось бы, чтобы вы стали приемными дедушкой и бабушкой нашего малыша.

Тут даже Арнольд не смог удержаться от улыбки.

У Памелы задрожал подбородок:

— Я так давно мечтала стать бабушкой. И я уверена, Арнольду тоже не терпится стать чьим-нибудь дедулей. Наш сын женат, но мне кажется, он и его жена давно уже смирились с тем, что у них нет детей.

Шона молитвенно сложила руки и с чувством проговорила:

— Я знаю, я уже в том возрасте, когда родить ребенка не так-то легко. Вот почему я вам так благодарна.

— Наш Алекс тоже был поздним ребенком, — призналась Памела. — Я не хотела совать нос в чужие дела, расспрашивая вас о ваших планах. Мне казалось, что это достаточно деликатный вопрос.

— Спрашивайте нас о чем угодно, — великодушно разрешил Тайлер. — Мы теперь одна семья. И ребенок будет общий.

— Для нас не будет большего счастья, чем избаловать его до невозможности. Правда, Арнольд?

Арнольд энергично кивнул.

— Это означает, что к концу года в нашей семье появится новый человечек, — радостно произнесла Памела. — Господи, это будет так чудесно!

Тайлер поднял свой бокал:

— За маленького Арни! Или Пэми! Он, или она поспеет прямо ко Дню Благодарения!

Все засмеялись и с удовольствием чокнулись.

После кофе и десерта, состоявшего из малины со взбитыми сливками, две пары, пожилая и молодая, не спеша вышли на Пятую авеню. Апрельский воздух был прохладен и свеж, и они решили пройтись до дома пешком.

— Сегодня днем шел довольно сильный дождь, — заметила Памела, покачивая головой. — Тайлер, я видела твой черный плащ в заднем холле. Он был насквозь мокрый, и твои черные резиновые ботинки тоже. И как это только ты всегда умудряешься вымокнуть до нитки? Неужели нельзя было поймать такси?

— Я бегал по делам и просто не успел поймать такси, когда хлынул дождь. Ладно, не беда. Я люблю гулять под дождем.

— Хорошо еще, что ты сообразил надеть непромокаемый плащ! Дождь разразился так неожиданно, что, похоже, многих захватил врасплох. Когда этим утром я выходила на улицу, я и представить себе не могла, что погода испортится.

— Это все потому, что я вырос на природе, — объяснил Тайлер. — Начинаешь лучше понимать. Всегда чувствуешь, когда пойдет дождь, или еще что…

— Наверное, так. Я просто волнуюсь, как бы ты не схватил насморк.

— Все будет тип-топ, — заверил ее Тайлер.

— Нам очень не хотелось бы, чтобы жених встречал невесту у алтаря с распухшим носом, — рассмеялась Памела. — Или, точнее сказать, папочка. Когда мы поднимемся наверх, я дам тебе пару таблеток аскорбинки.

— Вы такая… Такая добрая, Памела, — расчувствовался Тайлер. — Как бы мне хотелось, чтобы моя мамаша была такая же заботливая.

Памела улыбнулась:

— Мне всегда нравилось быть матерью.

— Мне тоже понравится, я это знаю! — вскричала Шона. — Надеюсь, что все будет в порядке. Хотя у меня и срок-то еще небольшой.

— Все будет в порядке, не волнуйся! — заверила ее Памела.

Поднявшись наверх, Памела и Арнольд пожелали всем доброй ночи и отправились к себе в спальню. Когда они уже улеглись в постель и погасили свет, Памела взяла Арнольда за руку:

— Дорогой, мне тут пришло в голову… Может, нам стоит подумать о том, чтобы изменить завещание? Чтобы обеспечить будущее Шоны и Тайлера. Они — молодая семья, а сейчас такие непростые времена. И потом они собираются назвать своих детей в нашу честь.

Лежа в кромешной темноте, Арнольд поморщился:

— Возможно, мы так и поступим. И все же мне хотелось бы посмотреть, как они будут наслаждаться нашими деньгами, пока мы оба живы. Может, мы купим им приличное жилье и откроем счет на ребенка. А как же Алекс?

— Не беспокойся, наших денег хватит на всех. К тому же сын и так достаточно зарабатывает, и, похоже, ему никогда не придется тревожиться о том, как обеспечить будущее собственных детей.

Арнольд хмыкнул:

— Возможно, ты и права. В понедельник я свяжусь с нашим адвокатом.

Памела закрыла глаза.

— Мне до сих пор не верится, что у нас наконец появится малыш, который будет носить имя одного из нас.

— Да, долгонько нам пришлось ждать, — согласился Арнольд. — И теперь мы должны дорожить каждым мгновением… Прежде чем нас не станет.

И они быстро уснули.

Семейство Тимбер давно уже не переживало такого накала страстей. Как правило, на все жизненные неурядицы они реагировали со сдержанным достоинством, предпочитая не выставлять своих чувств напоказ. Но только не на этот раз.

Раскинувшись на диване в комфортной гостиной дома своих родителей в Коннектикуте, Трейси судорожно заглатывала вот уже второй коктейль «Космополитен». Ее лицо было залито слезами. Монтгомери, старый добрый папаша, разжигал огонь в большом камине, хотя в комнате было довольно тепло. Он делал это исключительно ради того, чтобы чем-нибудь заняться, в надежде, что так будет уютней.

— Милая, по-моему, тебе не следует слишком увлекаться этим, — посоветовала ей Эллен. — Ведь ты так и не притронулась к цыпленку с твоими любимыми орешками кешью. А я заказала его специально для тебя.

— Моя жизнь кончена! Кончена! — простонала Трейси.

— Вовсе нет, — возразил Монтгомери. — Ты носишь фамилию Тимбер. Джефри Вудолл мизинца твоего не стоит, и тебе прекрасно это известно!

— Я так надеюсь, что эта сыщица, Риган Рейли, выведает о нем что-нибудь достаточно гнусное, чтобы разрушить его жизнь! — выкрикнула Трейси. — Что он уклонялся от уплаты налогов, например! И упрячет его за решетку! — Она утешилась еще одним большим глотком своего розового эликсира.

Мать Трейси осуждающе покачала головой:

— Ума не приложу, что могло произойти. Наверно, он просто в последний момент спасовал перед этим ответственным шагом.

— Даже не вздумай прощать его! — рявкнул Монтгомери. — Твоя фамилия Тимбер, запомни это! Ты должна быть мужественной! Наши предки сражались в Войне за независимость! Никогда об этом не забывай!

Трейси подняла правую руку, будто отдавая салют:

— Моя фамилия Тимбер. И, похоже, мне суждено с ней и умереть.

Сестра Трейси Адель сидела, свернувшись калачиком, в набивном кресле и сосредоточенно изучала посеченные кончики своих волос.

— Поверь, через несколько месяцев ты будешь просто прыгать от радости! Ведь тебе удалось в последний момент избежать пули в затылок! У меня до сих пор в голове не укладывается, что этот тип вел учет каждому пенни, истраченному на ваши походы в рестораны до того, как вы обручились! Ну и урод!

— Я жажду мщения!

Эллен кивнула:

— Эта Риган Рейли очень симпатичная девушка. Я уверена, что, если у Джефри рыльце в пуху, она непременно выведет его на чистую воду. Но, дорогая, какая теперь, собственно, разница?

— Огромная! Я хочу, чтобы он страдал так же, как и я. Хочу, чтобы ему тоже было больно!

Эллен присела на диван рядом с дочерью:

— Пока ты принимала ванну, звонила бабушка.

Трейси нахмурилась:

— С тех пор, как я обручилась, она только и твердит, как она счастлива, что дожила до моей свадьбы.

— Да, это правда, — согласилась Эллен. — Ей уже девяносто два, но она по-прежнему держится молодцом. Она мне кое-что сказала, чего я раньше не знала. Представляешь, еще до того, как она вышла замуж за деда, ее тоже бросил жених.

Адель моментально оставила в покое свои посеченные волосы.

— Что я слышу? Нашу бабулю тоже оставили с носом? — изумленно воскликнула она.

— Она никогда мне об этом не рассказывала. С ее слов, у нее был какой-то юноша, который сделал ей предложение. Они рассказали всем о своей помолвке и о грядущей свадьбе, а потом он сбежал с какой-то девицей, которая только-только переехала в город. Бабушка даже съязвила, что всю оставшуюся жизнь эти двое, что называется, горе мыкали. А она в конечном итоге встретила дедушку, они поженились и с того момента жили душа в душу.

— Повезло бабуле! — с воодушевлением заметила Адель.

— Еще она сказала, что теперь и не представляет, как сложилась бы ее жизнь без дедушки. И напомнила мне, что, если бы она вышла за своего первого жениха, меня вообще на свете бы не было, а это значит, что и вас тоже.

— Значит, когда-нибудь у меня родится ребенок, которого не было бы, если бы я сейчас не была так несчастна? Так, что ли?

— Вот именно. Что лишний раз подтверждает…

— Подтверждает что? Человек, которого я любила, меня бросил! — И Трейси снова залилась слезами.

В это время кто-то позвонил в дверь.

Монтгомери, которому давно уже не терпелось убраться из комнаты, поспешил вон. Когда он открыл дверь, на пороге стояли три лучшие подруги Трейси.

Кэтрин Хини, ее самая близкая подруга, с которой они были неразлучны еще с колледжа, заговорила первой:

— Мистер Тимбер, я знаю, что Трейси сказала, что не хочет никого видеть; но мы — ее лучшие подруги, и мы знаем, что она нуждается в неотложной дружеской помощи. Мы пришли, чтобы вытащить ее куда-нибудь сегодня вечером. Возражения и отказы не принимаются.

— Ради бога! — с энтузиазмом воскликнул Монтгомери. — Это великолепная мысль!

Когда они всей гурьбой вошли в гостиную и Трейси увидела своих подруг, которые должны были стать ее подружками на свадьбе, она разразилась новым потоком слез. Они разом заторопились к убитой горем невесте и наперебой принялись оказывать ей неотложную дружескую помощь.

— Лично мне он никогда не нравился!..

— По-моему, он в подметки тебе не годится!..

— Скучный тип!..

Из своего угла Адель энергично кивала головой в знак согласия.

— Сухарь, — добавила она. — И жуткий зануда.

— Уймись, Адель, — строго одернула ее мать.

— Мы пришли, чтобы вытащить тебя куда-нибудь развлечься, — сообщила Кэтрин.

— Никуда я не пойду, — отмахнулась Трейси.

— Пойдешь. Ты просто обязана. Ты не можешь сидеть здесь вот так и заливаться слезами.

— Но я чувствую себя униженной! И вовсе не хочу наткнуться на кого-нибудь из наших общих знакомых! — простонала Трейси.

— Мы об этом подумали, — сказала Кэтрин. — И решили отвезти тебя в бар, где обычно тусуются байкеры. Это всего в двух милях от города. Это, конечно, та еще дыра, зато у них есть мишень для игры в дартс! — Кэтрин вытащила из сумочки не очень удачную фотографию Джефри, увеличенную до размера двадцать на двадцать пять. — Мы прикрепим эту рожу в центр мишени и будем метать дротики прямо в его бесстыжие глаза!

Трейси взглянула на снимок. Ей понадобилась какая-то доля секунды на раздумья, после чего она так и покатилась со смеху. Так весело она уже давно не смеялась.

— Это еще только цветочки, — провозгласила она и, поднявшись на ноги, слегка пошатнулась. — Я жизнь положу, чтобы стереть его в порошок! Я заставлю его пожалеть о том, что он со мной сделал! Жизнь на это положу! — она громко икнула, смеясь и плача одновременно.

Эллен вздохнула:

— Трейси, милая… Просто постарайся отвлечься и ни о чем не думать. И не забывай о том, как хорошо подобная печальная история обернулась для нашей бабушки…

Вот уже битых два часа Риган и Джек просматривали видеозаписи. Игроки приходили и уходили, но Альфред сидел за игорным столом как приклеенный. Почему бы и нет? Он все время выигрывал и при этом даже не пытался скрыть своей радости.

— Если б я знала, что гастроль Альфреда так затянется, то захватила бы с собой ведерко с попкорном, — пошутила Риган. — Похоже, он слегка переигрывает. — Они наблюдали, как Альфред хлопает в ладоши и торжествующе потрясает кулаками.

— И вдобавок ему еще поднесли несколько стаканчиков, — прибавил Джек. — Сегодня днем мне тоже недоставало попкорна, когда мы сто раз прокручивали пленки с записью ограблений…

— Ну и как? Есть какие-нибудь зацепки?

— Пока нет. Но я все время думаю о том, что на всех этих видеозаписях, начиная с самых первых, сделанных еще в январе, есть что-то, что мы упускаем из виду.

Наконец Альфред прекратил игру и поднялся из-за стола. Сунув руку в карман пиджака, он выудил оттуда какую-то мятую кучу — денежные купюры вперемешку с бумажками. Он слегка пошатнулся, затем выпрямился и с важным видом раздал свои визитки нескольким игрокам.

— Вот и визитки, о которых он упоминал, — сказала Риган. — Могу себе вообразить, что он там им наболтал.

— Не похоже, чтобы кому-нибудь из этих типов могли в ближайшем будущем понадобиться свадебные платья.

Альфред помахал игрокам с видом оперной примадонны, закончившей выступление, затем церемонно откланялся и удалился.

— Я давно знала, что Альфред любит эффектно обставить свои появления перед публикой, — призналась Риган. — Теперь я вижу, что сцены прощания он проводит не менее эффектно. Да еще с поклонами!

Джек вздохнул и повернулся к Риган:

— Ну, что ты теперь собираешься предпринять?

— Мне кажется, нам надо… Погоди… Джек!.. Ты только погляди!

Один из игроков встал из-за стола, нагнулся и подобрал что-то с пола — совсем рядом с тем местом, где еще минуту назад стоял Альфред. Затем он выпрямился и быстро удалился, ни разу не оглянувшись.

— Ключи, — прошептала Риган. — Мог ли он подобрать его ключи?

Другой молодой человек тоже поднялся из-за стола и заторопился за своим товарищем, который так поспешно покинул зал следом за Альфредом.

— Похоже, у второго какая-то проблема с ногой, — заметила Риган со сдержанным оптимизмом. — Альфред и Чарис утверждали, что один из грабителей прихрамывал.

Джек нажал на кнопку, и они снова просмотрели этот эпизод, несколько раз замедляя режим просмотра. Потом они повторно просмотрели более ранний эпизод.

— Эти двое уже были там, когда Альфред сел за стол, — заметил Джек. — Они сидели рядом. Надо позвать Стэна и узнать, смогут ли они сделать нам крупный план их физиономий. Было бы также неплохо поговорить с крупье, который работал в ту ночь. Если, конечно, он сегодня работает.

Через двадцать минут они уже показывали увеличенные лица игроков крупье — мужчине лет сорока, с темными, тщательно уложенными гелем волосами, дочерна загорелым лицом и безупречно отполированными ногтями. Он с важным видом уселся на стуле, как вдруг подался вперед и уставился на экран:

— Разве можно забыть этого типа в бархатном пиджаке? Вы говорите, его зовут Альфред?

— Да, — ответила Риган.

— Ему здорово везло в тот вечер. Не успел он сесть за стол, деньги так и потекли ему в руки. По мере того как он выигрывал, у него все больше ехала крыша. Как правило, нормальный игрок по крайней мере старается сохранить бесстрастное лицо до конца игры. Но только не наш Альфи! Он прямо-таки раздувался от гордости. Надо сказать, это было весьма некорректно по отношению к этим двум ребятам. Пока он не появился, удача была на их стороне.

— Они были в выигрыше? — спросила Риган.

Крупье кивнул:

— А затем все спустили ему.

Вот тебе и мотив, подумала Риган.

— Вот почему они так поспешно встали, когда Альфред ушел. Он просто оставил их без единого цента, вот и все. Помню, как меня поразило, что Альфред одарил их своими визитками. Еще я слышал, как они обменивались колкостями по поводу того, кто во что был одет.

— Правда? — заинтересовалась Риган.

— Этот ваш Альфред щеголял в зеленом бархатном пиджаке. Те двое были одеты в старые затертые джинсы и фуфайки. — Крупье пожал плечами. — Что я могу вам сказать? О вкусах не спорят.

— Это точно, — согласилась Риган. — Можете еще что-нибудь о них вспомнить?

— Оба были молодые. Лет по двадцать с лишним; максимум, под тридцать. Правила игры они знали назубок. Особенно темноволосый.

— Вы бы узнали их, если бы снова увидели?

— Возможно. Если я снова их здесь увижу, сразу же дам знать боссу.

Стэн серьезно кивнул:

— Мы будем держать нос по ветру.

Риган протянула крупье свою визитку:

— Если вы еще что-нибудь вспомните о тех двоих, пожалуйста, позвоните. Для нас будет важна любая деталь.

Крупье молча кивнул и покинул кабинет. Стэн плотно затворил за ним дверь:

— Джек, я распечатаю фотографии этой парочки и покажу всем нашим сотрудникам, чтобы они держали ухо востро. Это, конечно, не фото на паспорт, но мне кажется, у наших ребят наметанный глаз, и они наверняка их запомнят. Вам я тоже дам пару снимков. А также копию видеозаписи. Это займет всего несколько минут.

Риган задумалась.

— В чем дело, Риган? — спросил Джек.

Она покачала головой:

— Эти двое могут запросто оказаться теми, кого мы разыскиваем. Весь вопрос в том, как нам быть дальше.

— Мы будем смотреть во все глаза, — заверил ее Стэн. — Я передам их снимки на конторку портье. Посмотрим, удалось ли кому-нибудь запомнить, как они входили. Если они снова почтят нас своим визитом, мы непременно установим их личности.

— Спасибо, — сказала Риган. — Сейчас мы поедем обратно в Манхэттен, чтобы установить наблюдение за кварталом, где накануне ночью произошло ограбление. Может, эти снимки напомнят что-то кому-нибудь, кто был тогда на улице в три часа ночи? Джек, почему бы нам не прогуляться по залу, пока Стэн будет занят с фотографиями?

— Действительно, — отозвался Джек, поднимаясь со стула. — Может, наши друзья нас удивят. А вдруг они снова здесь в надежде отыграться?

— Вот это будет настоящий джекпот, — заметила Риган.

Джек и Риган обошли весь зал, но не нашли никого, кто хотя бы отдаленно напоминал тех, кого они искали. Зато они наткнулись на Кит. Она как раз опускала последние монетки в прорезь игрового автомата.

— Просто невероятно! — вскричала она. — Еще пятнадцать минут назад удача так и плыла ко мне в руки! Если бы я вовремя остановилась, то смогла бы наскрести вам двоим на фарфоровый соусник и… и… на столовый прибор на одну персону.

— Эти хитренькие машины действительно способны запорошить глаза, — со смехом сказала Риган. — Вот почему в большинстве случаев ты в итоге оказываешься ни с чем.

— А как ваши дела? — осведомилась Кит. — Удалось разузнать что-нибудь важное?

— Очень на это надеюсь, — сказала Риган, и все трое заторопились в кабинет Стэна.

Джек улыбался; но на самом деле терялся в догадках. Его мысли снова и снова возвращались к записям, сделанным в банке во время ограбления. Профессиональное чутье подсказывало ему, что здесь есть за что зацепиться.

Он также отдавал себе отчет в том, что если они в ближайшее время не поймают грабителя, он ускользнет от них навсегда.

В полумраке стильного суперпопулярного ночного заведения под названием «Клуб Зи» Бриан и ее подруги веселились напропалую. Музыка гремела, и в напитках не было недостатка. Они поужинали в небольшом итальянском ресторанчике на Сорок четвертой улице. Стряпня там была по-домашнему вкусной, порции — огромными, атмосфера, благодаря постоянному наплыву шумной, веселящейся молодежи, — крайне оживленной. Бриан открывала подарки с розыгрышами, и подруги, не переставая, отпускали шуточки по поводу свадебных платьев. Прежде чем они отправились в «Клуб Зи», бармен провозгласил на весь зал, что Бриан и есть та самая апрельская невеста, чье платье сегодня похитили. Она встала на один из высоких барных стульев и раскланялась. Бриан была героиней вечера и купалась в лучах славы.

Теперь они застолбили шикарное местечко, устроившись на балконе, расположенном прямо над танцплощадкой. Вокруг стеклянного столика стояли кожаные стулья и банкетка. Место и в самом деле было первоклассное.

Чтобы тебя услышали, надо было орать во все горло.

Когда подружек, с которыми пришла Джойс, пропустили в клуб, они присоединились к компании на балконе. Двое уместились на банкетке, а еще двое утащили пару стульев от соседнего столика.

Подруга Синди, Бет, представляла другу друг тех, кто еще не был знаком.

— И наконец наша почетная гостья — моя подруга Бриан, чье окровавленное платье стало сенсацией дня! — напрягая горло, прокричала она. Ее речь заглушил зычный голос диджея, вырывавшийся из динамиков.

Бриан сияла как медный грош. Вид у нее был такой, будто она выиграла в лотерею. Ее окружали лучшие подруги. Жизнь прекрасна! У нее есть Поли, и завтра утром ее покажут по телевизору.

Джойс, напротив, чувствовала себя не в своей тарелке. Она уже пропустила две рюмки текилы, а потом, за ужином, выпила вина. Голова была мутная, и вообще настроение у нее было паршивое.

В «Клубе Зи» уже давно установилась традиция: начинать каждые полчаса шлягерами прошлых лет. Ровно в одиннадцать из динамиков зажурчал завораживающий тенор Хулио Иглесиаса: «Всем девушкам, которых я любил когда-то».[17] Все присутствующие тут же принялись хором подпевать. Синди опрометью ринулась на танцплощадку. Когда песня закончилась и зал снова огласили раскаты рок-музыки, Бет провозгласила тост:

— За всех мужчин, которых Бриан когда-то любила!

— И среди них некоторые были парни хоть куда! — сказала Бриан, многозначительно округлив глаза. — Слава богу, я все-таки встретила Поли! Подумать только, я позволяла этому несчастному Биллу-дебилу оставлять меня одну по субботним вечерам! И как я только могла мириться с этим так долго?

Джойс сделалось совсем худо. Она встала из-за стола и заторопилась в туалет. Там ее стошнило. Жизнь казалась ей невыносимой. Ей ни за что на свете не следовало поддаваться на уговоры Фрэнсиса и позволять Марко околачиваться у них так долго. Выйдя из кабинки, она прополоскала рот водой из-под крана. Мне просто необходимо подышать свежим воздухом, подумала она. Выйти на улицу и немного прогуляться.

Синди вернулась к столику и огляделась.

— А куда подевалась Джойс? — спросила она.

— По-моему, она пошла в туалет, — ответила Бриан.

Через четверть часа встревоженная Синди отправилась на поиски своей подруги.

Однако поиски не увенчались успехом: Джойс как сквозь землю провалилась.

Вот уже два часа Фрэнсис и Марко мчались на запад по Восьмидесятой федеральной автостраде. Дорога была темной и унылой, и казалось, будто до Лас-Вегаса еще тысячи миль пути.

— Игра не стоит свеч, — объявил Фрэнсис, разорвав гнетущую тишину. — Эта авантюра отнимет у нас кучу времени.

— Расслабься, Фрэнсис! Это бизнес, понятно? Мы не развлекаться туда едем, а делать деньги. Если у тебя в кармане появятся лишние бабки, сам же меня благодарить будешь. Наберись мужества и позвони Джойс. Вот увидишь, как только мы с этим покончим, тебе сразу полегчает. Скажи ей, что вернешься через пару дней.

Фрэнсис молча вытащил свой мобильник, открыл крышку и страдальчески поморщился:

— У меня аккумулятор вот-вот разрядится. А зарядное устройство я оставил дома.

Он набрал номер Джойс. В трубке раздался ее голос: «Привет, это Джойс. Пожалуйста, оставьте сообщение».

— Милая, это Фрэнсис. Позвони мне. Надеюсь, ты не очень скучаешь.

Когда он отключил телефон, Марко передразнил его:

— «Милая, это Фрэнсис…»

— Она хорошая, — вступился Фрэнсис. — И мы оба пользовались тем, что у нее ангельский характер.

— Я же сказал тебе, что скоро съеду. И вы снова заживете как два голубка.

— Мне нравится моя жизнь, — заявил Фрэнсис. Он всем сердцем желал сейчас оказаться дома. Сидеть на кушетке рядом с Джойс: смотреть телевизор, слушать о том, как прошел ее день в зоомагазине… Было в ней что-то забавное, милое. Попугай, который терпеть не мог Фрэнсиса, ворчал бы что-нибудь себе под нос у себя в клетке. Признаться, Фрэнсис скучал даже по Ромео. Он скучал по дому. Господи, дай только мне выйти сухим из воды, и я стану другим, совсем другим, тихонько молился он.

В течение следующего получаса он три раза пытался связаться с Джойс по мобильнику; но ему никто не отвечал. Зная, что его аккумулятор на последнем издыхании, он оставил ей сообщение, умоляя перезвонить ему на мобильник Марко. Затем он снова уставился на бесконечную полосу шоссе впереди. Бесконечная белая полоса! С каждой милей в его душе нарастало беспокойство. Он неловко поерзал на сиденье, как вдруг его взгляд упал на посудомоечную машину. Фрэнсис повернулся к Марко и выпалил:

— Я куплю Джойс новую посудомоечную машину. А от этой надо избавиться. Она меня жутко нервирует. Она только будет привлекать излишнее внимание всякий раз, когда нам придется остановиться по дороге.

— Вот теперь ты говоришь дело, старина, — одобрительно кивнул Марко. — Мы свернем на следующем повороте и оставим ее где-нибудь на обочине. Вот уж повезет кому-нибудь с раковиной, полной немытой посуды!

Фрэнсис не смог удержаться от облегченного вздоха. Но он вздохнул бы с еще большим облегчением, если бы Джойс все-таки перезвонила.

Однако в чем же дело? Что ее удерживает?

— Итак, что мы имеем? — осведомилась Кит, снова устроившись на заднем сиденье автомобиля Джека. — Две физиономии парней, которые, как нам кажется, прикарманили ключи нашего Альфреда. А может, это вовсе не они.

— Куда более серьезные дела удавалось распутать при наличии гораздо меньшей информации, — ответила Риган. — И если они и в самом деле те самые воришки, которые стянули мое свадебное платье, игра стоит свеч. Хотя, признаюсь, на данном этапе нам пока нечем похвастаться.

— «В самом аду нет фурии страшней, чем женщина»,[18] чье свадебное платье украли иль разрезали, — с улыбкой продекламировал Джек.

— Это относится к трем из нас, — сказала Риган. — Что касается остальных двух невест, то они в фурий не превратились.

— Одна как огня боится огласки, — заметила Кит, — а другой просто нельзя высовываться, если она хочет, чтобы старик Арни оплатил все расходы на свадьбу.

Риган нахмурилась.

Джек протянул руку и коснулся ее лба:

— Твоя мама постоянно повторяет тебе: не морщи лоб?

— Я все думаю, думаю… У меня просто в голове не укладывается, насколько Виктория не похожа на невесту, которая через три недели идет под венец.

Джек потер ей лоб, разглаживая морщинки:

— Сейчас, надо признаться, ты тоже мало похожа на невесту, которая всего лишь через одну неделю идет под венец с мужчиной своей мечты.

Риган улыбнулась:

— Как я сказала маме, я посвящу расследованию всего пару дней, а потом снова займусь подготовкой к свадьбе. Не оставить же мне безнаказанными злоумышленников, которые попытались сорвать эту подготовку к свадьбе… — Она немного помолчала. — С мужчиной моей мечты.

— Риган, я хочу поймать этих типов не меньше твоего, — мягко сказал Джек. — Так скажи нам, о чем ты так напряженно думала, прежде чем я сбил тебя с мысли?

Риган не надо было дважды упрашивать.

— Те две невесты, которых мы посетили сегодня днем, очень необычные, — сказала она. — Я попытаюсь расспросить Альфреда: может, ему известно что-нибудь об их прошлом? В конце концов, разве мы не должны разузнать как можно больше о тех, кто тем или иным образом связан с этим преступлением, даже если это предполагаемые жертвы?

— Да, в этом деле все возможно, — согласился с нею Джек. — Вне всякого сомнения, все невесты частенько наведывались в его салон. Им вполне могло быть известно о наличии сейфа в спальне. И любая из них могла завладеть ключами Альфреда; тем более если он привык бросать их где попало. Кто его знает? — Джек покачал головой. — Может, одной из них просто-напросто не захотелось оплачивать свой заказ.

— Знаешь, папа был бы на седьмом небе от счастья, если бы я изыскала способ получить это платье даром.

— Считай, ты сейчас на него зарабатываешь, — сказал Джек. — Альфред должен был бы обеспечить тебя свадебными платьями до конца жизни.

— Сомневаюсь, что мне это понадобится.

Джек поправил прикрепленный к уху наушник своего мобильного телефона.

— Думаю, самое время связаться с управлением.

Трубку взял один из молодых детективов:

— Добрый вечер, босс. У нас для вас новости. Что касается Джефри Вудолла, на данный момент нам практически ничего не удалось о нем выяснить, так что Киф решил нанести ему визит по дороге домой, чтобы побеседовать с ним лично. Похоже, у него уже новая подружка: он застал их вместе у него дома.

Джек передал информацию Риган и Кит.

— Какой стыд, — провозгласила Кит.

— И еще нам удалось выяснить, что именно было куплено в универмаге «Дэнc Дискаунт Ден» по украденной кредитной карточке. И вот что мы имеем: портативный телевизор, а также мужские плащи, ботинки и прочие тряпки. А еще накладные бороды и усы из отдела маскарадных костюмов.

— Удивляюсь, как это Слизняк не раскошелился на большой телевизор с широким экраном, — проворчал Джек. — Ладно, спасибо, держите меня в курсе. — Отключив телефон, Джек повернулся к Риган: — Похоже, наш Слизняк действительно покупал свой камуфляж в «Дэнc Дискаунт Ден» по украденной кредитке, а у Джефри Вудолла появилась новая зазноба.

— Оба они слизняки, — заявила Кит. — Ловко вы, ребята, управляетесь. Только такой урод, как этот Вудолл, может бросить невесту за неделю до свадьбы и тут же спокойненько снять трубку и назначить рандеву другой!

— Бедная Трейси, — вздохнула Риган. — Хотелось бы мне хоть одним глазком взглянуть на его новую пассию. А заодно и узнать, как давно мистер Вудолл с ней встречается.

— Трейси просто рассвирепеет, когда про это узнает, — сказала Кит. — Любовь… Что может быть ее прекрасней?

Риган и Джек обменялись быстрыми взглядами, будто желая сказать: «Слава богу, нас это больше не касается. И слава богу, что мы вместе».

Им понадобилось два с половиной часа, чтобы добраться до города. Когда они подъехали к дому Чарис и Альфреда, им посчастливилось припарковать машину прямо у подъезда. Накануне Чарис заверила Риган, что они будут работать день и ночь, и настаивала, чтобы та позвонила им, как только вернется из Атлантик-Сити.

— Риган, это вы! — сонно пролепетал Альфред, сняв трубку после третьего гудка. — А мы только что улеглись спать. Мы так устали, а завтра на утреннем шоу надо выглядеть бодренькими и свежими.

Что ж, по крайней мере, хоть кто-то будет выглядеть бодреньким и свежим, подумала Риган.

— Ладно, Альфред, увидимся утром в студии. Мы сейчас внизу. Собираемся расспросить ваших соседей: может быть, вчера ночью кому-нибудь бросилось в глаза что-то необычное.

— Чудненько. Желаю удачи! Я бы пригласил вас подняться, но нам пора, пора, пора… на бочок.

Риган посмотрела на свой мобильник и попыталась, следуя наставлениям мамы, не сморщить лоб. Однако ей это не удалось.

В течение следующего часа вся троица внимательнейшим образом прочесывала окрестности. Они расспросили пару владельцев собак, которые в это время выгуливали своих питомцев. Но никто из них не заметил прошлой ночью ровным счетом ничего из ряда вон выходящего. Зашли в бар, расположенный чуть дальше по улице. И все без толку — никто не смог им помочь. Риган знала, что соседей по дому уже допрашивала полиция, но когда она увидела неспешно приближавшуюся пару — ту самую, которая впустила их в подъезд накануне утром, то не удержалась и задала молодым людям несколько вопросов.

— Мы живем прямо над Чарис и Альфредом, — сказала девушка. — Но мы ничего не слышали. К сожалению. Конечно, нас не может не волновать тот факт, что в нашем доме творится такое безобразие.

Молодой человек, напустив на себя важный вид, поддержал свою подругу:

— Когда мы покупали эту квартиру, нам сразу же не понравилось, что кое-кто из наших соседей имеет собственный бизнес, — вздохнул он. — Это значит, что у них постоянно толчется народ. С точки зрения безопасности…

— Сегодня утром вы сами любезно придержали для нас дверь, — сказала Риган.

— Мне, разумеется, не следовало этого делать, — заявил он.

— Вы абсолютно правы, — согласилась Риган, стараясь по мере сил удержаться от сарказма. Она протянула ему свою визитку. — Пожалуйста, позвоните мне, если вспомните что-нибудь, что могло бы помочь нашему расследованию.

— Обязательно.

Когда они ушли, Риган повернулась к Джеку и Кит:

— В три часа утра, когда на улице кромешный мрак… Самое время, чтобы совершить налет. Похоже, наши ребята сработали чисто. Канули во тьму, да и след их простыл.

Джек обнял ее:

— Будем считать, что им просто повезло.

Риган устало прислонилась к его плечу. В это время у нее зазвонил сотовый телефон.

— Ой-ей-ей, — покачала головой Кит, пока Риган доставала телефон из сумочки. — Звонки на мобильник в такой час не предвещают ничего доброго.

— Слушаю, — быстро сказала Риган.

— Риган, это Бриан. Я знаю, уже очень поздно…

— Привет, Бриан. Извините, что мы не успели к вам заехать.

— Риган, пропала одна из девушек, с которыми мы сидели в клубе.

— Пропала?

— Да. Мы ищем ее уже несколько часов. Она пошла в туалет и не вернулась. Я познакомилась с ней только сегодня ночью, но ее подруга Синди встревожена не на шутку. Я подумала, может, вы сможете нам помочь. Вы поговорите с Синди?

— Конечно, — быстро сказала Риган, в то время как Бриан передавала трубку Синди.

— Алло, это Риган? — обеспокоенно спросила Синди.

— Да, это я.

— Извините, что отрываю вас от дел, но моя подруга пропала. Понимаете, исчезать вот так, никого не предупредив, совсем не в ее характере. Она такая тихая, скромная. Это я убедила ее отправиться сегодня ночью в клуб, потому что ее дружок уехал из города. Я не могу до нее дозвониться по сотовому, по домашнему она тоже не отвечает… — Голос Синди прервался. — Я очень, очень волнуюсь.

— Мне кажется, в этом нет ничего необычного, — сказала Риган, стараясь придать уверенность своему тону. — Она поссорилась со своим приятелем?

— Не думаю, что она была в восторге от того, что он смотался из города и бросил ее одну субботним вечером.

— А может, она просто с кем-нибудь познакомилась?

— Если бы она собралась уходить, то непременно сказала бы мне об этом. Несколько часов мы колесили по всей округе, но все без толку. Даже вдоль реки проехали. — Голос Синди задрожал. — Остановили патрульную машину, но они сказали, что прошло еще слишком мало времени, чтобы признать ее без вести пропавшей. Но пообещали, что будут посматривать и, в случае чего, сразу дадут нам знать.

— Где вы сейчас находитесь? — спросила Риган.

— Мы, кажется, весь город объехали, но сейчас мы на Вашингтон-стрит.

— А я — у входа в дом, где живут Чарис и Альфред. Почему бы вам не приехать сюда? Думаю, это не займет у вас слишком много времени, особенно в этот час. А потом мы вместе решим, что делать дальше.

— Огромное вам спасибо, Риган. Вы и представить себе не можете, как я вам благодарна.

Через десять минут к подъезду подкатил автомобиль, битком набитый молодыми девушками. Все недавнее праздничное настроение как ветром сдуло. Все были напуганы исчезновением Джойс. Бриан представила Риган своим подругам, а та, в свою очередь, представила им Джека.

— Ну, во-первых, она совершеннолетняя, а во-вторых, сегодня воскресенье, — напомнил им Джек. — Возможно, она решила отправиться еще куда-нибудь и потеряла счет времени. Вы не в курсе, она много выпила?

— Мы пропустили по рюмашке текилы, — призналась Синди. — А потом выпили немного вина за ужином. Надо сказать, Джойс вообще практически не пьет, но как мне показалось, она была ничего.

Ничего себе, подумала Риган. Текила — это круто, особенно для тех, кто «не пьет».

— А где она живет?

— В Куинсе. Недалеко от аэропорта Ла-Гуардия. Мы соседи, живем через дорогу.

— А у вас есть номер телефона ее приятеля? Или родителей? — спросила Риган.

Синди покачала головой:

— Нет. Я уверена, они записаны где-то у нее дома. Я чувствую себя просто ужасно. Это я во всем виновата. Я убедила ее, что ей нельзя оставаться одной сегодня вечером. Ума не приложу, что теперь делать!

Риган и Джек многозначительно переглянулись.

— Думаю, нам не помешает наведаться в Куинс, — решительно сказал Джек.

Риган кивнула.

— Итак, леди, — обратился он к девушкам, нагнувшись и заглядывая в открытое окно машины. — Мы решили все вместе поехать в район, где живет Джойс. Синди, почему бы вам не присоединиться к нам? Я разошлю всем постам ее словесный портрет, чтобы они проявляли бдительность. Может, нам повезет, и когда мы приедем, то застанем ее мирно спящей у себя дома.

— Большое вам спасибо, — быстро проговорила Синди, открывая дверцу и проворно выбираясь из машины. — Мы должны, мы просто обязаны ее найти.

Когда Джойс очнулась, в голове у нее стоял мутный туман, а в висках стучало. Она попыталась открыть глаза, но ее веки будто свинцом налились. Она догадалась, что лежит под одеялом. В ее ногах уютно устроились две собаки. Обе безмятежно спали. Где я, недоумевала она. Неужели это сон? Она застонала и прикоснулась рукой ко лбу; на нем лежала влажная тряпка. Она повернула голову и испуганно вскрикнула. Старая, безобразная, беззубая, похожая на ведьму женщина с седыми всклокоченными волосами и ссохшимся, изборожденным морщинами лицом склонилась над ней.

— Ну, девонька, оклемалась? — прошамкала она надтреснутым голосом.

До смерти перепуганная Джойс никак не могла собраться с мыслями. Она попыталась что-то сказать, но едва могла пошевелить языком.

— У меня жутко болит голова, — пробормотала она. — Что… Что со мной случилось?

Старуха ухмыльнулась:

— Я как раз возвращалась домой с прогулки с моими четырьмя ребятками, когда ты вышла из-за угла. Ты что, не помнишь, как сказала мне, что обожаешь собак? Ты нагнулась, чтобы их погладить, и Порги так обрадовался, что начал прыгать тебе на грудь. Ты вся запуталась в поводках и грохнулась прямо на ступеньки. Я так перепугалась! Ты ударилась головой и, как мне показалось, повредила ногу, и поэтому я привела тебя к себе домой. Я люблю помогать тем, кто попал в беду. Я и о тебе позабочусь.

— Спасибо, — пролепетала Джойс. — Но я лучше пойду домой.

— Ни в коем случае! Тебе нельзя вставать! Чай, которым, я напоила тебя накануне, особенный, целебный. Он обязательно тебе поможет.

— Какой еще чай? — спросила Джойс. И почему у меня так кружится голова, недоумевала она, чувствуя, как у нее слипаются глаза. Через минуту она опять провалилась в беспробудный сон.

Старуха передернула плечами и, вернувшись обратно к плите, принялась помешивать варившийся в кастрюльке суп. Все четыре собаки спали в крохотной, едва освещенной комнатушке, заставленной всяким хламом.

— Ребятки, вы ни в коем случае не должны поднимать шум, — прошептала она своим питомцам. — Наша гостья спит. Надеюсь, она проспит еще какое-то время. Надеюсь, вы не в обиде, что я дала ей немножко вашего лекарства. — Старуха помолчала. — Как приятно снова повеселиться. Надеюсь, ей понравится моя стряпня.

В то время как Джек, нажимая на газ, мчался по магистрали ФДР, Синди, нервно сжимая руки, смотрела в окно на темные воды Ист-Ривер. Сколько известно случаев, когда люди, слоняясь в подпитии по ночным улицам, либо сами, оступившись, падали в воду, либо оказывались там по милости хулиганов! Только не Джойс, думала она, только не Джойс.

— Это совсем не в ее характере — уйти, не попрощавшись! — непроизвольно вырвалось у нее. — Она такая… такая внимательная, чуткая.

Риган повернулась лицом к Синди и Кит, сидевшим на заднем сиденье.

— Синди, уверяю вас, это вполне естественно, — мягко проговорила она. — Иногда люди, которые, как мы думаем, не способны на тот или иной поступок, поступают прямо противоположным образом. А она, как вы говорите, еще и выпила лишнего. Будем надеяться, что она закончила свои похождения в другом ночном клубе и сейчас спокойно спит у себя дома.

— Но она не берет трубку… — возразила Синди. Голос изменил ей, и она замолчала.

Джек уже связался по рации с центральной диспетчерской, из которой разослали словесный портрет Джойс всем патрульным машинам в Манхэттене: «Разыскивается молодая женщина двадцати семи лет, телосложение — хрупкое, волосы — светло-каштановые, глаза — зеленые, была одета в голубые джинсы и черный пиджак». Понятное дело, такое описание подошло бы сотням женщин, проводящих ночь с субботы на воскресенье в бесчисленных клубах Нью-Йорк-сити. Поскольку признать ее без вести пропавшей было еще рано, тревога, разумеется, была пока неофициальной. Один из ребят Джека вызвался обзвонить местные больницы, чтобы узнать, кто в последнее время поступал по «Скорой».

Вот и мост Трайборо, соединяющий Манхэттен с Куинсом. Проехав по мосту, они уже через несколько минут оказались в квартале, застроенном маленькими домиками, рассчитанными на две семьи. Насколько хватало глаз, все парковочные места были заняты.

— Третий дом слева, — сказала Синди.

Джек притормозил у входа в дом, где жила Джойс. Свет в ее окнах не горел. За ними остановился автомобиль, набитый участницами злополучного девичника.

— Синди, я думаю, для начала вам следует попробовать постучать в дверь, — предложил Джек. — Джойс — уже взрослая женщина, и она имеет право на личную жизнь. Если она там, будет очень нехорошо, если посреди ночи к ней в квартиру ворвется толпа народу.

Синди молча выбралась из машины и заторопилась вверх по ступенькам. Нажав на кнопку звонка, она подождала некоторое время, затем постучала в дверь несколько раз. Потом она снова нажала на кнопку и не отпускала ее — звон был такой, что и мертвый встал бы из гроба.

Однако ей никто не ответил.

Синди кубарем скатилась вниз, качая головой:

— Она всегда оставляет ключ у задней двери. Давайте посмотрим, может, он все еще там?

— У меня нет на это соответствующих полномочий, — заявил Джек, — я, как должностное лицо, а именно сотрудник полицейского управления, тем самым нарушу ее право на личную неприкосновенность.

— А я — нет, — возразила Синди, с трудом владея собственным голосом. — Как-то раз Джойс позвонила мне и попросила зайти, чтобы покормить ее попугая, когда задержалась у матери дольше, чем планировала. Она знает, где я держу свой запасной ключ, и я знаю, где она держит свой. Ведь мы подруги как-никак. — Она слегка замялась. — Но я не хочу заходить туда одна. Риган, мы не могли бы зайти с вами вместе?

Риган знала, что она, в отличие от Джека, сможет спокойно это сделать. Как частное лицо.

— Разумеется, я пойду с вами, — сказала она, открывая дверцу машины.

Джек схватил ее за руку и крепко сжал:

— Пожалуйста, будь осторожна.

— Хорошо, Джек. — Она вышла и проследовала за Синди; вместе они пересекли крошечный дворик и, обойдя дом, подошли к задней двери. В окне кухоньки мерцал блеклый свет телеэкрана.

— Телевизор работает! Скорее всего, она просто заснула, — с надеждой сказала Риган.

— Она всегда оставляет телевизор, когда попугай остается дома один, чтобы ему не было скучно, — ответила Синди.

Что ж, каждому нужно какое-то развлечение, подумала Риган. Интересно, какой канал он предпочитает?

— Надеюсь, ключ все еще там, — сказала Синди. Она нагнулась и приподняла одну из неплотно прилегающих плит, которыми был вымощен небольшой внутренний дворик у входа в дом. — Вот он! — взволнованно объявила она. Выкопав из грязи маленький ключик, она выпрямилась и с победоносным видом помахала сжатой в кулак рукой.

Риган почему-то вспомнилась видеозапись, которую они еще совсем недавно просматривали в Атлантик-Сити, — как тот парень нагнулся и подобрал что-то с пола. Но он, в отличие от Синди, не размахивал своей находкой, а поторопился унести ноги, явно опасаясь, что его заметят.

Синди вставила ключ в замок. Дверь настежь отворилась.

— Привет! — закричал попугай. — Пр-ривет!

— Привет, Ромео, — сказала Синди, зажигая свет. — Бедняжка, должно быть, здорово перенервничал, пока я всю ночь трезвонила по телефону, а потом еще в дверь…

Особенно, если он пытался в это время смотреть ящик, подумала Риган. По телевизору показывали какое-то старинное черно-белое кино, годов, наверное, сороковых.

— Давайте, не теряя времени, осмотрим квартиру, чтобы убедиться, что Джойс здесь нет.

— Хорошо.

Они прошли в маленькую, но очень уютную гостиную, включили свет, а затем вышли в холл. Как они и предполагали, в спальне никого не было. Риган зажгла свет в ванной, но заходить не стала; там было тихо. Ей не хотелось без нужды вторгаться на личную территорию Джойс. По крайней мере, не сейчас. Надеюсь, в дальнейшем мне тоже не придется этого делать, подумала она, выключая свет.

Окровавленные салфетки в мусорной корзине остались незамеченными.

Вернувшись на кухню, Риган и Синди просмотрели список имен с номерами телефонов, прикрепленный к небольшой доске, висевшей рядом с телефоном.

— Фрэнсис — это ее дружок, — пояснила Синди. — Они вместе живут.

— И он уехал из города вместе со своим приятелем?

Синди кивнула.

— А вы знаете, куда они поехали?

— Нет. Мне показалось, Джойс было неприятно об этом говорить. На все мои вопросы она отвечала очень уклончиво. Сказала только что-то об очередном мальчишнике.

Риган вздохнула, разглядывая номер сотового телефона Фрэнсиса.

— Вся проблема в том, — сказала она, — что если Джойс сейчас с кем-нибудь другим, держу пари, ей не захочется, чтобы об этом узнал ее дружок. Особенно таким образом.

Синди замотала головой:

— Риган, я ни за что в жизни не поверю, что она сейчас с мужчиной! И даже если это так, пусть лучше Фрэнсис узнает об этом. Будет впредь знать, что нельзя бросать свою девушку на все выходные и при этом думать, что она будет сидеть и дожидаться, пока он соизволит вернуться! Кто знает, какие у него там планы? Послушайте, если вам неудобно ему звонить, это сделаю я.

— Пока ее официально не признали без вести пропавшей, это должны сделать вы, — согласилась Риган. — Вы ее лучшая подруга. И вы имеете полное право ее разыскивать. Я, в свою очередь, обещаю сделать все, что от меня зависит. Если же она не объявится до завтрашнего утра…

— Даже слышать об этом не хочу, — отрезала Синди. — Я знаю, вы хотите защитить Джойс. Но, прошу вас, поверьте мне, она сейчас в большой опасности. Что-то здесь не так, я это чувствую. — Она взяла трубку и набрала номер.

Заговорил автоответчик:

— Привет, это Фрэнсис. Оставьте мне свое сообщение.

— Слушай, Фрэнсис, это Синди. Пожалуйста, позвони мне. Это по поводу Джойс. Она случайно тебе не звонила? Мы сегодня пошли в ночной клуб, и она пропала. Я не знаю, где она сейчас. — Она продиктовала номер своего сотового и положила трубку. — Интересно, почему он не отвечает? Это в три часа утра!

— Лежебоки! — вдруг заорал попугай. — Лежебоки!

Риган бросила лукавый взгляд в сторону клетки:

— Интересно, почему не «попка-дурак»?

— Этот попугай — просто чудо в перьях. Единственное существо на свете, к которому он по-настоящему привязан, — это Джойс, — пояснила Синди. — Все остальные действуют ему на нервы.

— Я где-то читала, что если попугай привяжется к кому-нибудь, то это на всю жизнь, — задумчиво сказала Риган. — И что он в состоянии полюбить только одного человека.

— Хотела бы я, чтобы хоть один из парней, с которыми я встречалась, был таким, — проворчала Синди, просматривая список имен. — Ее мать сейчас путешествует по Европе. Она живет на севере Лонг-Айленда. — Синди натянуто улыбнулась. — Она приезжала сюда пару недель назад, и ей пришлось оставить двух своих собак в машине, потому что у Фрэнсиса аллергия. Его аллергия просто с ума ее сводит. Она заявила, что все его так называемые аллергии — это бред собачий.

— Мило, — кивнула Риган. — У нас с мамой тоже аллергия на собачью шерсть. Это не шуточки. И это вовсе не значит, что мы не любим собак. А вам известно, где отец Джойс?

— Хороший вопрос. Он бросил их много лет назад.

— А у нее есть братья или сестры?

— Нет. Она — единственный ребенок.

Как и я, подумала Риган.

— Джойс считает, что именно по этой причине она так любит животных. Они с детства заменяли ей братьев и сестер, особенно собаки.

— И теперь она не может завести собаку из-за Фрэнсиса.

Синди округлила глаза:

— Это точно.

— Должно быть, она его очень любит, — сказала Риган.

— А бог ее знает! Но у меня такое чувство, что в последнее время у них не все ладится. Приятель, с которым Фрэнсис смотался вчера из города, последние два месяца жил у них. А теперь они куда-то уехали на все выходные! А ее оставили одну!

Риган вздохнула:

— Синди, мне кажется, на данный момент мы ничего больше не можем сделать. Теперь остается только ждать.

— Я знаю, вам пора возвращаться. А я останусь здесь и прилягу. Сомневаюсь, что я буду в состоянии уснуть, но я хочу быть здесь — на тот случай, если она все-таки вернется домой.

— Может, вы попросите одну из ваших подруг составить вам компанию?

Синди покачала головой:

— Нет. Никто из них не знает Джойс. Ничего, я справлюсь.

Риган положила руку ей на плечо:

— Полиция ее ищет. Постарайтесь хоть немного отдохнуть. Сегодня я останусь в городе в квартире родителей. — Она вынула из сумочки визитную карточку. — Позвоните мне, как только что-нибудь прояснится. Через несколько часов нам надо быть в телестудии на утреннем шоу. Это по поводу украденных платьев.

— Бриан была так взбудоражена из-за этого шоу. — Синди помолчала. — Если Джойс к утру не вернется, вы не могли бы упомянуть об этом на шоу?

Риган с сожалением покачала головой:

— Едва ли это возможно, Синди. Если она не пришла домой ночевать, потому что познакомилась с каким-нибудь парнем, ей будет очень неприятно, если об этом узнает вся страна. Но если она не объявится завтра во второй половине дня… — Риган пожала плечами.

— Понимаю. Я просто очень волнуюсь.

— Я знаю, Синди, знаю.

— Джойс! — завопил Ромео. — Джойс!

Синди подошла к клетке:

— Он так по ней скучает. — Просунув пальцы сквозь прутья клетки, она попробовала было приласкать птицу, однако Ромео быстро нагнулся и попытался тяпнуть ее за палец. Синди проворно отдернула руку, при этом нечаянно открыв дверцу клетки. Почувствовав желанную свободу, попугай не преминул этим воспользоваться и мигом вылетел наружу.

— Привет! — заорал он, пролетая мимо Риган и устремляясь в гостиную. — Детка, ты прелесть!

А мне нравится этот попугайчик, подумала Риган, поспешая вслед за Синди в гостиную. Ромео наслаждался долгожданной свободой, кружа по комнате и хлопая крыльями.

— Иди сюда, Ромео! — чуть не плача, звала Синди. — Ну, иди же.

Он плавно приземлился на пол позади кушетки, на которой последние два месяца были свалены в кучу пожитки Марко. Синди, встав коленями на кушетку, перегнулась через спинку и ухватила энергичного Ромео. Из его клюва свисало что-то блестящее. Не разгибаясь, она отобрала у попугая блестящий предмет и швырнула его поверх кучи. Затем она выпрямилась и повернулась к Риган, которая в это время окидывала комнату проницательным взглядом:

— Я сейчас. Только посажу его в клетку.

— Ладно, я подожду вас снаружи.

Синди и не догадывалась, что блестящий предмет, который она так небрежно швырнула на кушетку, был не чем иным, как…

Связка ключей от квартиры Альфреда.

Когда Джек, Риган и Кит возвращались в Манхэттен, солнце уже начало вставать; на востоке занималась заря, окрашивая небо красными и голубыми полосами.

— С каким удовольствием я сейчас перехватила бы бифштекс у «Элейн»! Но в это время, боюсь, даже они свернули свой красный ковер, — сказала Риган, имея в виду знаменитый на весь Манхэттен ресторан «Элейн Кауфман», чьи двери вот уже сорок лет были открыты для посетителей до четырех утра. — Думаю, нам не повредит вздремнуть пару часиков, прежде чем отправляться в телестудию.

— А что ты собираешься надеть? — спросила Кит.

— Не знаю. Надо взглянуть, что там висит в шкафу в квартире родителей, — ответила Риган. — Сейчас уже и не верится, что еще накануне утром мы с тобой были уверены, что будем ночевать в Нью-Джерси.

— Но ты ведь позвонила матери и рассказала ей о шоу, правда? — спросил Джек.

— Да. Она будет просто счастлива, если завтра мы всей компанией приедем к ней на поздний завтрак. Об исчезновении Джойс она, разумеется, еще не знает.

Джек тяжело вздохнул:

— Посмотрим, как дальше будут развиваться события…

— Если ты не возражаешь, я думаю, будет лучше, если я посмотрю шоу, лежа в постели, — сказала Кит.

— Я тебя понимаю, — ответила Риган. Теперь они ехали вдоль южной части Центрального парка, направляясь к дому, где находилась квартира Рейли. — Мне кажется, что самый тихий час в Манхэттене — это раннее воскресное утро.

— Все нагулялись и разошлись по домам, — сказал Джек.

— Все, кроме Джойс, — вполголоса добавила Риган.

Джек свернул на подъездную аллею. Едва он затормозил, Кит выскочила из машины.

— До встречи, Джек, — едва ворочая языком, пробормотала она.

— Спокойной ночи, Кит, — Джек обхватил Риган и крепко прижал ее к себе. — Я люблю тебя, моя взбалмошная апрельская невеста, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю. — Они поцеловались, и Риган повернулась, чтобы уйти. Но через мгновение она вернулась и снова поцеловала Джека: — Неужели через неделю мы и вправду поженимся?

Джек улыбнулся:

— По крайней мере, таков был план.

— Кажется, еще столько воды утечет, прежде чем мы станем мужем и женой…

— Что ж, иногда и вправду так кажется. — Он нежно посмотрел на нее и провел рукой по ее волосам. — Не могу дождаться, когда мы наконец уедем в свадебное путешествие. Не могу дождаться минуты, когда мы сядем на самолет. Только ты и я… Мы с тобой.

— Только ты и я, — мягко повторила Риган. — Но сначала мы как следует повеселимся на свадьбе вместе со всеми нашими друзьями и домочадцами. И не важно, что на мне, в конце концов, будет надето.

Джек расхохотался:

— Иди-ка наверх и постарайся немного поспать, крошка. Я заеду за тобой ровно в семь сорок пять.

Наверху Кит уже спала без задних ног в комнате Риган. Риган обессилено рухнула на родительскую постель. Поставив будильник на семь часов, она закрыла глаза и моментально провалилась в сон.

— Фрэнсис, проснись! — заорал Марко. — Твоя очередь вести машину. У меня глаза слипаются. — Он свернул на станцию обслуживания и потряс приятеля за плечо. — Проснись!

Фрэнсис сонно захлопал глазами. В глубине души он надеялся, что это сон, кошмарный нелепый сон. Но нет: Марко сидел на соседнем сиденье, и к тому времени оба они выглядели не самым лучшим образом.

— Где мы?

— В Пенсильвании.

— Господи, мы еще не добрались и до Среднего Запада.

— Ничего, мы потихоньку движемся вперед.

— Я хочу кофе. Мне необходимо взбодриться.

— Так пойди и купи. А мне надо в туалет.

Зайдя в кофейню, Фрэнсис купил большой стакан кофе и пару пончиков с конфитюром. Когда он принес покупки в машину, Марко, раскинувшись на заднем сиденье, уже спал беспробудным сном. Из уголка рта у него стекала слюна. Даже когда он спит, у него такой вид, будто он замышляет что-то недоброе, подумал Фрэнсис.

Через минуту Фрэнсис уже вырулил на автостраду. Сотовый телефон Марко лежал в углублении рядом с водительским сиденьем. Через пару часов я снова попробую позвонить Джойс, подумал он. Будем надеяться, сейчас она безмятежно спит, а утром, когда проснется, не будет на меня дуться.

Но на самом деле он прекрасно понимал, что поезд давно ушел.

Будильник разбудил Риган ровно в семь часов. С трудом заставив себя выбраться из постели, она прямым ходом направилась в душ. Горячая вода приятно взбодрила ее. Она вымыла голову, а затем заторопилась к себе в спальню, расположенную в другом конце коридора. На цыпочках вошла. Кит спала как убитая. Ну и уик-энд ей выдался, подумала Риган. Ладно, будем надеяться, что через неделю, на моей свадьбе, она возьмет реванш с одним из приятелей Джека.

Кит даже пошутила по поводу того, не пригласить ли ей на свадьбу «бывшего» Трейси. В результате выяснилось, что Джефри Вудолл тот еще фрукт; даже в голове не укладывается. Интересно поглядеть на девчонку, которую он подцепил.

Риган вытащила из шкафа темные брюки, малиновый кашемировый свитер и черный пиджак. Покопалась еще немного — и нашла пару ботинок на высоких каблуках.

В семь сорок пять она причесывала волосы, когда снизу позвонили.

— Сейчас спускаюсь, — ответила Риган.

Джек и Риган быстро добрались по непривычно пустынным улицам до телестудии компании «Тайгер ньюс», расположенной в самом конце Вест-сайда, на берегу реки Гудзон. Это была недавно созданная вещательная компания, стремительно набиравшая очки. Их популярное воскресное утреннее шоу представляло собой пикантную смесь новостей (в том числе и спортивных), развлекательных сюжетов и посиделок с гостями.

Альфред и Чарис уже сидели в комнате ожидания, попивая кофеек. Оба были бодры и свежи — ни дать ни взять пара только что распустившихся маргариток.

— Риган, дорогая моя! — воскликнул Альфред и запечатлел на ее щеке звонкий поцелуй.

Он просто вне себя от волнения, подумала Риган. Что ж, если человек мечтает о славе, для него все средства хороши.

— Ну что, вы готовы к съемке крупным планом? — спросила она.

Альфред рассмеялся:

— О да! Мы приехали сюда заранее. Они уже поработали над моей Чарис, и мне тоже припудрили носик. О, господи! Совсем из головы вылетело! Я как раз собирался показать вам кое-что…

— Что? — слегка опешив, спросила Риган.

— Держу пари, вы сегодня еще не брали в руки «Нью-Йорк пост».

— Нет еще.

Альфред подобрал со стула номер газеты и протянул его Риган. «СТРАДАНИЯ АПРЕЛЬСКИХ НЕВЕСТ», — гласил заголовок на первой странице.

Риган взяла газету: фотография Альфреда и Чарис, с убитыми физиономиями взирающих на изорванное платье, заняла полстраницы; далее читателям предлагалось открыть газету на третьей странице, чтобы узнать подробности. Риган так и сделала. Ей сразу же бросился в глаза заголовок: «ОГРАБЛЕНИЕ СВАДЕБНОГО САЛОНА АЛЬФРЕДА И ЧАРИС ПРЕВРАТИЛО АПРЕЛЬСКИХ НЕВЕСТ В НЕСЧАСТНЫХ ЗОЛУШЕК!»

— В Золушек? — ошарашенно переспросил Джек.

— Ей не в чем было пойти на бал, — напомнила ему Риган.

Статья начиналась так:

— Боже, они перечислили все имена! — изумленно выдохнула Риган.

— Мне очень жаль, — сказал Альфред, неспешно потягивая кофе.

— Откуда они их взяли? Вы же знаете, что Трейси, Виктория и Шона очень не хотели, чтобы их имена попали на первые полосы газет. Особенно Трейси.

— Я не знаю. Честно. Просто ума не приложу. Я был нем как рыба.

— Тогда кто это сделал?

— Я тоже никому ничего не говорила, — едва слышно прошелестела Чарис. — Вчера вечером нам два раза звонили газетчики; как раз в то время, когда мы работали над вашим платьем, Риган.

— И, по-моему, получается совсем неплохо, — вставил Альфред.

Риган проигнорировала его вялую попытку подсластить пилюлю.

— Кто еще был с вами в тот вечер?

— Только наш ассистент. Иногда он приходит, чтобы нам помочь. Вчера он заглянул буквально на два часа. Пока мы работали, он отвечал на телефонные звонки. Телефон трещал без умолку!

— Утечка информации произошла из-за вас, — бесстрастно заметил Джек.

Риган покачала головой и снова уткнулась в газету:

— Надеюсь, Трейси не подаст на вас в суд. Имена пяти апрельских невест были, как нарочно, напечатаны аршинными буквами, всему миру на обозрение: «Риган Рейли, Бриан Барт, Трейси Тимбер, Виктория Бердслей и Шона Никльс». Риган продолжала читать:

— А как они об этом узнали? — спросила Риган.

Джек скептически приподнял одну бровь:

— Так же, как и ты узнаёшь то, что тебе нужно, моя дорогая.

Двери лифта, расположенного рядом с фойе, распахнулись, и оттуда вылетела Бриан в сопровождении парня, у которого был такой вид, будто его приволокли сюда на аркане.

Бриан представила несчастного: Поли, ее жених.

Поли вяло поздоровался и жадно набросился на еду. Залпом выдул стакан апельсинового сока и проглотил пончик, а затем потянулся за второй порцией.

— Риган, есть какие-нибудь новости о Джойс? — спросила Бриан.

Риган покачала головой.

— Бриан, вы просматривали утренние газеты?

— Нет. Еще слишком рано. Я сама себе удивляюсь, как это я успела.

Риган молча показала ей статью.

— Ты только погляди, Поли! — заулыбалась Бриан. — Теперь я — настоящая знаменитость!

— Угу, — промычал Поли, глядя в газету через ее плечо.

Что не так с этим парнем? — недоумевала Риган. Он явно не в своей тарелке.

— Это вы возглавляете подразделение по особо важным делам? — спросил он у Джека.

— Да.

— О-о!

В дверном проеме появилась ассистент продюсера:

— Риган, Бриан, пройдите, пожалуйста, в гримерную. Это прямо по коридору.

— Сделайте их похожими на цветущих невест, — посоветовал Альфред. — Никаких резких тонов. Ничего драматического.

Ассистент сделала вид, будто не расслышала его напутствия.

В маленькой гримерной работали бок о бок визажист и парикмахер-стилист. Риган всегда поражалась тому, как им удается за считанные минуты до неузнаваемости изменить любого, кто бы ни плюхнулся перед ними в кресло! За долгие годы ей не раз приходилось сиживать в гримерных со своей знаменитой матерью, и всякий раз она не уставала удивляться чудесам, которые они творили. Парикмахер, вооружившись феном, круглой щеткой для укладки и флаконом с лаком для волос, начала приводить в порядок роскошную темную гриву Риган, в то время как визажист быстрыми, отточенными движениями освежала лицо Бриан. Потом они поменялись местами, и через несколько минут невест уже препроводили в леденяще холодную студию.

В углу просторной комнаты уже были расставлены кресла для шести персон; фотография одного из свадебных платьев Альфреда и Чарис помещалась на заднем плане.

Увидев творение собственных рук, Альфред восторженно захлопал в ладоши.

— Чудесно! Великолепно! — восклицал он.

Молодые симпатичные ведущие, Патрик и Джинни, всегда работали вместе; интервью они тоже брали вдвоем. Джинни была блондинкой с дочерна загорелым лицом, Патрик — жгучим синеглазым брюнетом с точеным профилем. Сегодня они были одеты, что называется, «по-домашнему» — джинсы известных марок, яркие водолазки и молодежные ботинки на толстой подошве. Программа была рассчитана на тот сегмент аудитории, который начинает воскресное утро, включив ящик, и желает увидеть на экране парочку молодых, симпатичных и раскованных телеведущих. В то время как телезрители, сидя у себя дома, неторопливо потягивают кофеек и просматривают утренние газеты, их любимые Патрик и Джинни непринужденно болтают друг с другом и со своими гостями.

Гостей усадили в кресла и оделили микрофонами.

Покинув дикторский стол, Патрик и Джинни заторопились к ним навстречу, сияя ослепительными улыбками. Они сели и поправили свои микрофоны. Патрик весело подмигнул всей компании.

Когда камеры повернулись в их сторону, Джинни представила следующий сюжет:

— Апрель, по традиции, это время свадеб, — начала она. — Время, когда невесты буквально сбиваются с ног, стараясь ничего не забыть. А теперь вообразите себя невестой, у которой и без того хлопот полон рот… И вдруг вы узнаете, что ваше свадебное платье похищено — за неделю, заметьте, всего за одну неделю до свадьбы! И такое случилось с двумя нашими гостьями.

Камера сфокусировалась на Риган и Бриан; Джинни представила их.

Я чувствую себя дурой набитой, подумала Риган.

— Сегодня у нас в гостях Альфред и Чарис, безумно талантливые молодые модельеры из Манхэттена. Последние два года о них не раз писали в модных журналах — и все благодаря бесподобным свадебным платьям, которые они создают. — Вы только взгляните, — сказала Джинни, указывая на фото. — К несчастью, именно их прекрасные творения сделались мишенью грабителей. И все-таки, когда я соберусь под венец, я хочу, чтобы мое платье сшили именно вы! — хихикнула Джинни.

— С большим удовольствием, — заверил ее Альфред, расплываясь в приторной улыбке. Чарис, с притворной застенчивостью глядя в камеру, жеманно взмахнула ручкой.

Вкратце поведав телезрителям печальную историю ограбления, Джинни повернулась к Альфреду и Чарис с расширенными глазами, исполненными неприкрытого сострадания:

— Ну, как вы сегодня себя чувствуете?

— Ужасно. Мы просто выбиваемся из сил, — заявил Альфред, — Мы всю ночь, не смыкая глаз, трудились над свадебными платьями. Что бы ни случилось, платья для Риган и Бриан будут готовы в срок. Они были так добры! Так терпеливы!

Терпеливы? Это еще что за новости, хмыкнула Риган. Папаша Бриан угрожал тебе по телефону, а я этой ночью почти не спала, потому что мне не терпится поскорей распутать это дело. О каком терпении ты болтаешь?

В разговор вмешался Патрик:

— Нам известно, что когда вчера утром Бриан вошла к вам салон, то увидела, что ее свадебное платье валяется на полу. Оно было изрезано в клочья и все в крови. Скажите, Бриан, что вы тогда почувствовали?

— Ох, и не спрашивайте, — вздохнула Бриан, закатив глаза. — Это было жуткое зрелище. С ума сойти!

— Как я понимаю, потом вы поехали домой, залезли на чердак и обнаружили, что свадебное платье вашей матери кишит отвратительными черными муравьями?

Бриан так и покатилась со смеху, будто это была самая остроумная шутка на свете.

— Моя мама очень расстроилась… — начала она.

Когда Бриан во всех красках изложила телезрителям свою печальную историю, Патрик повернулся к Риган:

— А вот и наша вторая апрельская невеста, Риган Рейли, частный детектив из Лос-Анджелеса!

— О! — воскликнула Джинни. — Вот это уже интересно!

— И вы взялись распутать это дело, Риган? — поинтересовался Патрик.

— Как вы наверняка догадались, здесь присутствует личный интерес, — пошутила Риган. — Управление полиции Нью-Йорка также подключилось к расследованию.

— Нам стало известно, что ваш жених работает в полиции; он возглавляет подразделение по особо важным делам. Его зовут Джек Рейли, не так ли?

— Да, — сказала Риган, не в силах удержаться от улыбки.

Патрик разом посерьезнел:

— Получается, вы не просто потрясающая пара! Вы напарники, беспощадные борцы с преступностью! Непобедимый дуэт Рейли!

Джек меня просто убьет, подумала Риган.

— Нам обоим нравится наша работа, — подтвердила она.

— Расскажите нам, как продвигается расследование.

— Если вкратце, мы разыскиваем двоих мужчин, которые проникли в салон Альфреда и Чарис, связали их, взломали сейф и, похитив крупную сумму денег и драгоценности, а также четыре свадебных платья, исчезли в неизвестном направлении.

Джинни бросила в ее сторону лукаво-вопросительный взгляд:

— Как же они попали внутрь?

— На двери отсутствуют следы взлома, — ответила Риган.

— Да, я такой растяпа… То и дело теряю ключи от квартиры, — повесив голову, произнес Альфред.

Вот ведь неуемный, подумала Риган. Любым предлогом воспользуется, лишь бы переключить внимание на себя.

— Смотрите, господа, не повторите этой ошибки, — посоветовал телезрителям Патрик. — Видите, что бывает, когда теряешь ключи.

— А еще лучше — смените замки! — посоветовала телезрителям Джинни. Затем она снова повернулась к Альфреду и Чарис: — Полагаю, вы очень испугались, когда грабители вас связали?

— Бедняжка Чарис была просто вне себя от ужаса, — ответил Альфред.

Патрик заглянул в свои записи:

— Однако мы чуть не забыли о других жертвах ограбления. Взять хотя бы Трейси Тимбер…

Риган похолодела.

— …или Викторию Бердслей и Шону Никльс. Интересно, что они поделывают сегодня утром? Я уверен, им найдется что порассказать.

Ты и представить себе не можешь, подумала Риган. Бьюсь об заклад, Трейси Тимбер уже закатила такую истерику, что содрогнулся Коннектикут.

— Альфред, а вам известно, как они справляются со свалившимся на них несчастьем? — спросила Джинни.

Альфред замялся и залопотал что-то невразумительное. Чарис быстро оборвала его:

— Сейчас мы в первую очередь должны сосредоточиться на свадебных платьях для Риган и Бриан. Они выходят замуж в следующую субботу. Что касается остальных платьев, у нас в запасе есть еще немного времени.

— Что ж, желаю удачи, — сказал Патрик и повернулся лицом к камере: — Мы с Джинни тоже хотим помочь поймать этих негодяев. И вы, наши уважаемые телезрители, вы, сидящие у экранов от восточного и до западного побережья Америки, — если вы заметите что-нибудь подозрительное или у вас есть что сообщить полиции, пожалуйста, позвоните по одному из номеров нашей горячей линии. Помогите нашим апрельским невестам — Риган Рейли, Бриан Барт, Трейси Тимбер, Виктории Бердслей и Шоне Никльс — вернуть их свадебные платья!

Джинни серьезно кивнула:

— Еще раз внимательно посмотрите на это роскошное свадебное платье в винтажном стиле. Это одна из эксклюзивных моделей Альфреда и Чарис. Все четыре похищенных свадебных платья выглядят примерно так же. Они не могли просто взять и испариться! Пожалуйста, запишите номера, по которым вы можете позвонить к нам в студию…

Патрик взял в руки утренний номер «Нью-Йорк пост» и показал телезрителям передовицу: «СТРАДАНИЯ АПРЕЛЬСКИХ НЕВЕСТ». Испустив драматический вздох, он покачал головой и печально улыбнулся:

— Теперь я могу честно вам признаться: моей жене не очень понравилось бы, если бы такое случилось за неделю до нашей свадьбы. Уважаемые телезрители, через несколько минут мы снова будем с вами. Не переключайтесь!

Сюжет об украденных платьях закончился. Патрик отстегнул микрофон:

— Спасибо вам всем за то, что пришли к нам сегодня утром. Уверен, этот сюжет получит широкий общественный резонанс.

Я в этом не сомневаюсь, подумала Риган.

— Большое вам спасибо, — поддержала его Джинни, и неунывающая парочка устремилась обратно к дикторскому столу.

Джек и Поли наблюдали за происходящим прямо из студии. Им разрешили посмотреть шоу, что называется, «живьем».

Риган подошла к Джеку и робко улыбнулась:

— Извини, напарник.

Джек обнял ее и прошептал ей на ухо:

— Мы с тобой — самая лучшая в мире пара. А не просто «непобедимый дуэт Рейли».

Телефоны «горячей линии» уже раскалились от желающих дозвониться.

Джек, Риган, Поли, Бриан вместе с Альфредом и Чарис сели в лифт и спустились в холл.

Когда они уже покидали здание, их нагнал запыхавшийся ассистент:

— Мисс Рейли, моему боссу показалось, что вас заинтересует один только что поступивший к нам звонок…

Тайлер и Шона только что проснулись в просторной, со вкусом обставленной гостиной супругов Ней. Как это обычно бывало по утрам, Тайлер, едва продрав глаза, нащупал пульт управления и включал телевизор. Бездумно, в своей обычной манере, он принялся переключать каналы, лишь мельком взглядывая на картинки, сменявшиеся на экране.

Он чуть не пропустил утреннее шоу Патрика и Джинни. Еще чуть-чуть, и… Но только он собрался в очередной раз нажать на кнопку, как на экране появилась Риган Рейли.

— Шона, — сказал он и хлопнул по спине свою невесту. — Ты только глянь!

— Чего? — сонно пробормотала она.

— Нет, ты глянь!

Оба уставились на экран. Когда ведущий зачитал имя Шоны, они обменялись долгим многозначительным взглядом. Шона откинула простыни, встала с постели и посмотрела на часы.

— Памела, должно быть, как раз собирается в церковь. Надо бы зайти к ней… Узнать, не нужна ли моя помощь.

— Отличная мысль, — тихо произнес Тайлер.

Каждое воскресенье, в начале утренней службы, а именно в девять часов утра, Памелу и Арнольда можно было увидеть в первом ряду епископальной церкви Святого Варфоломея на Парк-авеню. Но сегодня они чуть-чуть припозднились, и поэтому им пришлось занять места в одном из задних рядов.

Что само по себе было не очень приятно.

После всех вчерашних волнений сегодня они проснулись чуть позже обыкновенного. Памела сварила Арнольду овсянку и кофе, в глубине души радуясь тому, что Шона и Тайлер еще спят. Спору нет, она очень рада, что они живут у них дома, но иногда ей все-таки хотелось побыть наедине с мужем.

А теперь у них будет ребенок. И они назовут его в честь одного из нас, думала Памела, едва слушая проповедь отца Тулли о благодати Господней. Как же ей хотелось поскорей взять малыша на руки! Но откуда тогда это непонятное ощущение беспокойства? Она же должна испытывать счастье!

Памела подняла левую руку, чтобы поправить волосы, и вдруг обнаружила, что в левом ухе нет сережки. Она быстро ощупала правое ухо. Вторая сережка была на месте. Памела очень любила эти изящные золотые серьги с бриллиантами, которые Арнольд подарил ей в прошлом году на годовщину их свадьбы. Неужели я ее потеряла? — с ужасом подумала она и нагнулась, чтобы осмотреть пол вокруг скамьи. Ей стало неловко за свои, неуместные в храме Господнем, мирские мысли, но эти серьги были очень дороги ее сердцу.

Надеюсь, что найду ее, когда мы вернемся домой, утешила себя она.

Памела откинулась на спинку скамьи. Ей вдруг вспомнился вчерашний ужин в итальянском ресторане: как они провозглашали тосты за будущего малыша. Шона выпила несколько бокалов вина. Может, это потому, что мы праздновали, подумала Памела, но в любом случае в ее положении ей не следовало столько пить.

Если она действительно в положении.

Рука Памелы почти бессознательно снова потянулась к левому уху. Сегодня утром, когда я собиралась в церковь, в спальню вошла Шона. Сейф был открыт. Арни кричал мне из холла, чтобы я поторопилась. А Шону вдруг как прорвало: она все говорила и говорила о будущем ребенке. Мне не хотелось ее прерывать, так что я изо всех сил пыталась делать вид, будто внимательно ее слушаю, хотя на самом деле ее болтовня меня очень отвлекала. Я поспешно вышла из спальни, Шона осталась. Сказать по правде, мне не терпелось от нее отделаться.

Но теперь я, хоть убей, не помню, заперла ли я сейф.

Памела почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце, и все поплыло перед глазами. В этом сейфе хранятся все мои драгоценности, подумала она. Их там на несколько сотен тысяч долларов. Неужели Шона отвлекала меня намеренно! Памелу как током ударило: а что, если вся эта история с беременностью — элементарная ложь для отвода глаз? Памела попыталась успокоиться; но у нее ничего не получилось. Ей вдруг стало по-настоящему нехорошо. Она легонько постучала мужа по плечу. Господь меня простит, подумала она.

— Арнольд, я что-то неважно себя чувствую. Я лучше поеду домой.

Когда Джойс начала приходить в себя, ей потребовалось немного времени, чтобы понять, что проснулась она не у себя дома. И это не был дурной сон — она по-прежнему находилась в мрачной убогой комнатушке. А еще ей показалось, что она спала очень, очень долго.

Старуха сидела на стуле и, сложив на коленях руки, клевала носом. На ней были разношенные черные штаны, облепленные собачьей шерстью, старые, разбитые кроссовки и потрепанная шерстяная кофта грязно-коричневого цвета. Повсюду лежали, вытянувшись, спящие собаки.

Голова так и раскалывалась от боли; вдобавок очень хотелось пить. Она попыталась сесть, но боль только усилилась. Неужели я настолько ослабела, подумала она, обессилено валясь на подушку. Одна из собак, лежавших в ее ногах, приподняла голову и едва слышно тявкнула, а затем снова положила голову на лапы.

Старуха разом проснулась. Проворно соскочив со стула, она прямым ходом направилась к Джойс.

Джойс в ужасе отпрянула.

— С добрым утречком, — проскрипела старая ведьма. — Как хорошо, что ты наконец проснулась! Но ты неплохо вздремнула, прямо скажем. А это очень важно. Теперь можно и поболтать. Меня зовут Хэтти.

— А я Джойс.

— Не волнуйся, детка, я хорошо о тебе позабочусь. У тебя здоровенная шишка на лбу. Не шишка, а прямо-таки целое яйцо! — Старуха рассыпалась дробным отвратительным смешком и замахала руками. — Мои собачки — Порги, Джинджер, Панг и Тор жутко переволновались, когда ты вчера, потеряв сознание, грохнулась у меня на ступеньках! Все так и норовили лизнуть тебя в лицо! Ну что, будем завтракать?

— У меня голова болит. Мне бы домой.

Лицо Хэтти потемнело от гнева:

— И не мечтай! Ты останешься здесь до тех пор, пока окончательно не поправишься! Недавно у меня умерла лучшая подруга. Я так и не смогла ей помочь. А я должна была это сделать! Должна! Но теперь я помогу тебе.

— Но я в порядке.

— Нет, не совсем! — настойчиво возразила Хэтти. — Ты только что сказала, что у тебя болит голова.

Джойс решила сменить тактику и попытаться задобрить старуху:

— Мне… мне очень хочется пить, — жалобно проговорила она. — У вас не найдется стакана воды?

— Водичка-то, надо признать, у меня ржавая. Ее надо кипятить. Все дело в старых трубах. А почему бы тебе не выпить чашечку моего замечательного чая?

— Хорошо.

Джойс снова попыталась сесть, но не смогла.

— А вы, случайно, не знаете, где моя сумочка?

— А?

— Моя сумочка.

— Не видела я никакой сумочки.

— Там лежал мой сотовый телефон.

— Не слышала я никаких звонков.

— А можно мне от вас позвонить?

— Деточка, у меня нет телефона. Когда тебе никто не звонит, телефон тебе задаром не нужен.

— Вы сказали, что вчера я упала на улице, у вас на ступеньках. Может, глянете, а вдруг она до сих пор там? Это маленькая черная сумочка с ремешком через плечо.

Хэтти презрительно пожала плечами. Она открыла входную дверь, за которой начиналась лестница, ведшая из полуподвала наверх, на улицу. Два одиноких листочка слетели с дерева и, покружив в воздухе, упали на порог. Хэтти поспешно вскарабкалась на две ступеньки, повернула голову и осторожно осмотрелась кругом. Все было спокойно и тихо. С той же поспешностью она вернулась назад, захлопнула дверь и крепко заперла ее.

— Ничего. Наверное, ее давно уже кто-нибудь стащил.

Это какое-то безумие, подумала Джойс. Мне надо как можно скорее выбираться отсюда. Предположим, она и вправду не похищала меня. Я слишком много выпила и сама навлекла неприятности на свою голову. А она — добрая самаритянка, у которой не все дома. По крайней мере, будем надеяться, что она вполне безобидна. Но теперь мне действительно пора домой.

Хэтти включила чайник. Через несколько минут она поднесла Джойс дымящуюся чашку, до краев наполненную горячим травяным чаем.

— Выпей. Ты сразу почувствуешь себя лучше, — сказала она. На ее сморщенном лице появилось странное выражение. Она схватила подушку и подоткнула ее под голову Джойс.

Джойс села и осторожно хлебнула обжигающего отвара. Если бы я не умирала от жажды, то ни за что на свете не стала бы пить эту дрянь, подумала она.

Некоторые травяные отвары на вкус просто отрава. Она медленно прихлебывала чай, задаваясь вопросом, ищет ли ее кто-нибудь. Фрэнсис вообще бог знает где, мама за тридевять земель, наслаждается круизом; но Синди… Синди наверняка волнуется. Я должна дать ей знать, что со мной ничего не случилось. Ее размышления прервал неистовый собачий лай, причем все находившиеся в комнате собаки молчали.

— А ну, живо заткни свою пасть! — заорала Хэтти. — Это пес моей подруги. Он сидит у меня в спальне. Ума не приложу, что мне с ним делать. Он здоровый, как теленок, и очень злой. Наотрез отказывается сходиться с другими собаками.

— Он что, бросается на дверь? — спросила Джойс, услышав глухие звуки ударов, от которых содрогнулся дом.

— Ага, — беспечно ответила Хэтти. — В последнее время ему что-то нездоровится. Думаю, он тоскует по своей хозяйке. Я тоже по ней тоскую. Но я просто не представляю, что мне с ним делать! К тому же он наотрез отказывается от еды.

Когда у Джойс снова начали слипаться глаза, она догадалась, что совершила большую ошибку. Эта ненормальная наверняка подмешала в чай какую-нибудь дурь. Слава богу, она не успела допить до дна. Джойс отставила чашку и погрузилась в сон.

Том Бельфьоре жил в западной части Нижнего Манхэттена неподалеку от Бэттери-парка. Каждую неделю по выходным он подолгу выгуливал своего ирландского сеттера, чтобы размяться и подышать свежим воздухом. Иногда они с Грини (так звали сеттера) добирались до самого Центрального парка и присоединялись к остальным приверженцам здорового образа жизни, с собаками или без собак, которые бегали трусцой вокруг пруда. Иногда Том оставался у себя в районе, выбирая маршрут вдоль Эспланады в Бэттери-парк, где он мог любоваться проплывающими судами и величественной статуей Свободы, возвышающейся вдали. Вдоль восточного побережья реки Гудзон раскинулись открытые зеленые лужайки со столами для пикников и множество искусственных гротов. И для собаки, и для ее хозяина это было идеальное место единения с природой.

Новая собачья площадка на Ковски-плаза была оборудована специальными фонтанчиками и земляными насыпями для домашних любимцев — чтобы те могли вволю попрыгать и поплескаться. Грини это просто обожал.

В это воскресенье Том решил не слишком удаляться от центра. Молодой привлекательный парень, продавец рекламы в спортивном магазине, он любил пробежки на свежем воздухе не меньше своего четвероногого друга. Но прогулка с Грини по Манхэттену требовала терпения. Этот любопытный пес обнюхивал каждый столбик, совал свой мокрый нос в каждую щелочку на своем пути.

И сегодняшнее утро не было исключением.

Проведя некоторое время на собачьей площадке, они отправились на север — через Трайбеку, Сохо и Гринич-виллидж — и наконец оказались в районе Митпакинг. Свернув с площади Вашингтона на одну из боковых улочек, они решили вернуться обратно к реке. Грини бежал, уткнувшись носом в землю и тщательно обнюхивая каждую пядь тротуара. Он подвел Тома к обочине и вдруг нырнул между двумя припаркованными машинами. Как правило, такой неожиданный финт означал, что он унюхал какое-нибудь мелкое животное и собирался пуститься в погоню.

— Ну же, Грини, — уговаривал Том своего любимца. — Пойдем.

Но Грини продолжал вынюхивать. Что-то явно привлекло его внимание. Он натягивал поводок, пытаясь пролезть под один из припаркованных автомобилей.

Том нагнулся и попытался разобрать, из-за чего весь сыр-бор. И тогда он увидел ее. Женскую сумочку. Том аккуратно отстранил Грини, встал на колени и подобрал сумочку.

— Молодец, умный мальчик, — сказал он и потрепал Грини по загривку. — Наверное, ее кто-то потерял. Но ты нашел ее, правда? Ты моя умница, хороший мальчик!

Грини неистово замахал хвостом от радости.

Том расстегнул молнию на маленькой черной сумочке и, открыв ее, не мог сдержать улыбки, увидев шоколадку «Херши». Рядом лежал сотовый телефон. Том вытащил из сумочки водительские права и взглянул на фотографию: женщина по имени Джойс, проживает в Куинсе. А она ничего, симпатичная, подумал Том. Больше в сумочке ничего не было, кроме кредитной карточки и связки ключей. Ни цента наличности. Профессиональный вор, вне всякого сомнения, прихватил бы кредитку и сотовый телефон. А тут, по всей вероятности, действовал мелкий воришка — выхватил деньги и удрал.

— А сейчас мы с тобой зайдем кое-куда по делу, Грини, — сказал Том, — а потом спустимся к реке.

Ближайший полицейский участок был всего в нескольких кварталах. Когда Том в сопровождении Грини вошел внутрь, он приветливо улыбнулся сержанту, сидящему у входа:

— Будучи сознательным гражданином, я возвращаю вам сумочку, которую мой пес только что нашел на улице. Думаю, он учуял шоколадку, которая лежала внутри.

Сержант добродушно улыбнулся.

— А еще какие-нибудь сокровища там имеются? — спросил он, принимая у Тома сумочку.

— Нет, но если она объявит вознаграждение, я буду очень рад.

Сержант перевернул сумочку и высыпал ее содержимое на стол. Взяв в руки водительские права, он взглянул на имя и слегка поморщился.

— В чем дело? — спросил Том.

— Эта девушка проводила прошлую ночь с друзьями в одном из городских ночных клубов. А потом исчезла. Словно сквозь землю провалилась.

— О боже правый, — прошептал Том.

— Где вы ее нашли?

— На Джейн-стрит. Это в двух шагах от реки.

— Не очень-то это хорошо, — тихо заметил сержант, и подробно записал все показания Тома для составления полицейского рапорта.

Когда Том снова вышел на улицу, у него из головы не шла девушка по имени Джойс, проживающая в Куинсе.

Виктории нравилось проводить время в шикарной квартире Джефри. К сожалению, у них имелось всего три часа; потом ей надо было отправляться на работу в отель. Ее смена начиналась ровно в полночь. Устроившись на диване, крепко обнявшись, потягивая шампанское и наслаждаясь видом Центрального парка, они вспоминали историю их случайного знакомства.

— Какое счастье, что судьба свела нас в лифте! — сентиментальничал Джефри. — Если бы Трейси не оставила свои праздничные туфли в машине, мне не пришлось бы возвращаться к Альфреду в салон, чтобы забрать их… Подумать только… Ты к тому моменту могла бы уже уехать! А потом мы сели в лифт, и он застрял!

— Ровно на столько, чтобы ты успел меня поцеловать, — улыбнулась Виктория. — Притяжение, которое возникло между нами, было невозможно побороть.

— Ты стояла так близко. Когда ты схватила меня за руку и сказала, что тебе страшно, я почувствовал, как между нами пробежал электрический ток. — Джефри поперхнулся от избытка чувств. — В ту же минуту я понял, что никогда не смогу вернуться к Трейси. Никогда.

— Бедная Трейси, — притворно вздохнула Виктория, кладя голову на плечо Джефри. — Со временем она все поймет.

— Сомневаюсь.

— Но на самом деле для нас это не имеет никакого значения, правда? — спросила она, поднимая голову и заглядывая ему в глаза.

— Никакого. Но поверь мне, Трейси никогда не поймет. А как насчет Фредерика? Как он воспринял новость, что ты больше не его невеста?

— Ужасно. И я тоже. Мне было так стыдно. Но потом я посоветовала ему заняться визуализацией — просто закрыть глаза и представить себе, какая замечательная жизнь ожидает его впереди.

— И как он на это отреагировал?

— Повесил трубку.

— Я его понимаю. — Джефри рассмеялся. — О моя дорогая, — выдохнул он, прижимая к груди свою возлюбленную. — Если бы ты знала, как мне хочется узнать о тебе все-все! Не могу дождаться, когда вся эта шумиха уляжется и мы с тобой сможем вместе появляться на людях. Я хочу, чтобы все видели, как ты прекрасна!

— В любви, как на войне, все средства хороши! — с замиранием сердца выговорила Виктория. — Знаешь, мне все время кажется, что это сон. Я до сих пор не могу поверить, что встретила тебя. Но я знала, что если буду верить и не сдаваться, то непременно найду свою настоящую любовь.

— А ты не думала, что нашла свою настоящую любовь с Фредериком? По крайней мере на первых порах?

— Нет, — честно призналась Виктория. — Я никогда, никогда в жизни не испытывала ничего подобного. — Она посмотрела на часы. — О, мне пора идти. Я буду по тебе скучать, дорогой.

Джефри проводил ее к выходу; у двери они снова поцеловались.

— Я буду думать о тебе всю ночь напролет, любимая, — прошептал он.

— А я — о тебе, любимый мой.

В отеле, где работала Виктория, в этот час было тихо. Не так уж много постояльцев прибывало в отель или покидало его посреди ночи. Те, кто работал в ночную смену, зачастую не знали, куда девать свободное время.

Виктория провела ночь, улыбаясь, размышляя о будущем с Джефри. Они идеально подходили друг другу. Бедная Трейси, подумала она. Наверняка, она очень расстроилась.

Около шести часов утра один из работников отеля швырнул на конторку пачку утренних газет. Когда Виктория заметила броский заголовок на первой странице «Нью-Йорк пост», от удивления у нее отвисла челюсть. Но когда она открыла газету и увидела свое имя, напечатанное огромными буквами, то почувствовала, как вся кровь бросилась ей в лицо. И нельзя сказать, что ей было неприятно охватившее ее чувство.

— Слушай, а я и не подозревала, что ты выходишь замуж!

Она обернулась, вздрогнув от неожиданности.

Ее сотрудница по имени Дэйзи, у которой как раз был перерыв, стояла в двух шагах от Виктории.

— Я только что видела газету! — взволнованно вскричала она. — Почему ты мне ничего не сказала?

Виктория улыбнулась:

— Мой жених очень застенчивый. Мы не собирались устраивать ничего грандиозного. Просто тихо посидеть в тесном кругу…

— Я даже не знала, что у тебя есть жених! Мы уже не первую ночь проводим вместе, и я только и делаю, что изливаю тебе душу, жалуюсь на свою несчастную личную жизнь, а ты как в рот воды набрала! Так кто же он, этот счастливчик?

— Его зовут Фредерик. Он живет в Пенсильвании.

— Знаешь, что мы сделаем? Устроим для тебя девичник!

— Спасибо, не надо.

— Но почему? Это замечательный повод, чтобы собрать вместе всех, кто здесь работает. Что тут особенного? В газете написано, что ты — апрельская невеста. Когда ты выходишь замуж?

— Ты же знаешь, по субботам и воскресеньям я работаю. Мы собираемся взять пару дней отгула в середине недели и тихо пожениться. Как я уже сказала, в кругу родных и самых близких друзей.

Дэйзи заглянула в газету и ткнула пальцем в фотографию одного из свадебных платьев Альфреда:

— А тебе не кажется, что твое платье слишком шикарное для скромной будничной свадьбы в узком семейном кругу?

— Фредерик — художник. Он собирается писать мой портрет в полный рост в свадебном платье. Поэтому я и выбрала нечто особенное.

— Боже, как романтично! А куда вы отправитесь на медовый месяц?

— Скорее всего, проведем пару дней в горах Поконос, — поспешно ответила Виктория. — Он очень занят, да и я тоже, так что мы запланировали более продолжительный отпуск на лето. Да и погода будет лучше.

— Я тебя прекрасно понимаю. Я тоже такая: мне бы только плюхнуться в шезлонг, и я уже счастлива. Скажи, а как он выглядит, этот твой Фредерик?

На лице Виктории появилось выражение трепетного благоговения.

— Он просто чудо. Чудо! К тому же потрясающе талантлив. Ты бы видела его работы! Это настоящие шедевры!

— Да, но все-таки как он выглядит? — повторила Дэйзи. Эта особа всегда и во всем привыкла настаивать на своем.

— Картинка. Просто картинка. Глаз не оторвать.

Дэйзи так и покатилась со смеху:

— Мне это нравится, клянусь богом! А что сказала твоя мама, когда узнала, что твое платье похитили? Она, наверное, чуть с ума не сошла. — Дэйзи немигающе уставилась на Викторию расширенными от любопытства глазами.

— Если честно, я вообще не сказала ей, что выхожу замуж. Ей не нравится Фредерик.

— Правда? Но почему? — Дэйзи явно не терпелось просмаковать все подробности, вплоть до самых пикантных.

— Мама всегда надеялась, что я выйду замуж за кого-нибудь со стабильным доходом. А Фредерик — художник, витающий в облаках. Так что она даже и не догадывается, что мы собираемся пожениться.

— Не догадывается? Подружка, но она узнает об этом сегодня утром!

— Может, и не узнает. Они с отцом давно уже живут за границей. Я собиралась сказать ей задним числом, чтобы не дать ей возможности меня отговорить. Я только надеюсь, что Джеф…

Дэйзи выжидательно молчала, затаив дыхание, и глядела на Викторию расширенными глазами.

— Я только надеюсь, что Фредерик не очень расстроится, когда увидит мое имя в газетах. Он ненавидит всяческую суету. Когда я бываю в его доме в Пенсильвании, то там только он и я — наедине с холмами… И должна признать, мне это очень нравится!

— А когда ты собираешься бросить работу? — спросила Дэйзи.

— Признаться, у меня этого и в мыслях не было.

— Не было? — изумленно переспросила Дэйзи. — Но почему?

— Может быть, со временем я так и сделаю. Но Фредерику необходимо уединение, чтобы он мог писать. Я тоже ценю свою свободу. На данный момент мы решили, что я буду навещать его по выходным. Это как раз то, что нас обоих устраивает.

— Боже, какой современный подход! — воскликнула Дэйзи. — И уж наверное это к лучшему. Зато вы не будете действовать друг другу на нервы.

— Разлука не дает угаснуть огню любви, — сказала Виктория. В эту минуту из лифта вышел немолодой мужчина и направился прямо к конторке, везя за собой черный чемодан на колесиках.

— Я им займусь, — предложила Виктория, оборачиваясь к Дэйзи. Она одарила клиента одной из своих самых чарующих улыбок. — Вы уже нас покидаете, мистер Флач? Так скоро?

Дэйзи заметила, что тот так и просиял от ее слов.

— У вас потрясающая память, — сказал мистер Флач, весьма польщенный тем, что она запомнила его имя.

— Разве можно забыть такого неотразимого мужчину? — игриво пропела Виктория.

Боже, ну и вертихвостка, подумала Дэйзи, направляясь в заднюю комнату для персонала. И она всегда так сексапильно одевается. Фредерику придется держать ухо востро: я бы на его месте не оставляла ее надолго одну в большом городе. Иначе не миновать неприятностей. Дэйзи тихонько засмеялась. Больших неприятностей…

Я тоже хочу найти настоящего рыцаря, размышляла она. Мне не помешает взять пару уроков у Виктории. Может, стоит расспросить ее об этой визуализации или как ее там… Похоже, она в этом неплохо разбирается. Я не раз видела, как она читала книжки, посвященные всем этим штучкам. Она уверяла меня, что это помогает понять, чего ты на самом деле хочешь. И когда ты это поймешь, любыми путями добиваться намеченной цели.

Дэйзи покачала головой и снова засмеялась. Похоже, Виктория своего добилась.

Когда Шону и Тайлера увезли на полицейской машине в участок, Риган и Джек поднялись на пару слов к Арнольду и Памеле.

— Спасибо, большое вам спасибо, — взволнованно повторяла Памела.

— Извините, если вчера я был с вами резок, Риган, — с неподдельным раскаянием выговорил Арнольд. — Выходит, это даже к лучшему, что имя Шоны появилось в газетах. Иначе эти неблагодарные твари так и сбежали бы, прихватив с собой все драгоценности Памелы. — Арнольд вдруг побагровел как свекла. — Я до сих пор не могу себе простить, что им так легко удалось обвести нас вокруг пальца.

— Успокойся, милый, — сказала Памела. Она повернулась к Риган и Джеку: — И хотя мне сейчас стыдно об этом вспоминать, Тайлер действительно спас мне жизнь.

— А затем воспользовался вашей благодарностью в корыстных целях, — заметила Риган.

— Она даже сказала нам, что беременна, — продолжала Памела. — Они обещали назвать ребенка в честь одного из нас. Теперь у меня и тени сомнения нет, что они нас одурачили.

— Скоро мы это узнаем, — сказал Джек, по привычке приподняв бровь.

Лицо Риган приняло задумчивое выражение:

— Как давно они у вас жили? С января месяца? И все это время они не работали?

Памела пожала плечами:

— Время от времени Тайлер выполнял для нас разного рода мелкие поручения. Мы, разумеется, платили ему, но совсем немного. Он водил машину, когда мы отправлялись куда-нибудь по вечерам. Иногда Шона что-то стряпала. Они из кожи вон лезли, чтобы нам услужить. Шона все время твердила, что ей давно пора чем-нибудь заняться, например вернуться к своим поделкам, чтобы продавать их после свадьбы. Но, как я теперь понимаю, это были одни разговоры.

Риган выразительно округлила глаза и покачала головой.

— Знаю, Риган. Это просто нелепо.

— Ну, как бы там ни было, в полиции проверят содержимое их чемоданов, — сказала Риган. — и узнают, не прихватили ли они еще что-нибудь из ваших вещей. А вы в свою очередь обязательно проверьте, не пропало ли что-нибудь за те три месяца, что они провели у вас. Хотя, если что-то и пропало, у них было достаточно времени, чтобы сбыть краденое.

— Мы перетряхнем все до последней нитки, — заверил ее Арнольд.

— На данный момент единственное, в чем мы их подозреваем, — это ограбление свадебного салона, — вставил Джек. — Вам известно, где они были в ночь с пятницы на субботу?

— Ходили на концерт. Мы посмотрели фильм, лежа в постели, и рано заснули. Мы даже не слышали, как они вошли. Я понятия не имею, в котором часу они вернулись домой, — устало проговорила Памела.

— Мне кажется, сейчас вам надо хорошенько отдохнуть и прийти в себя, — сказала Риган. — Если что, мы с вами свяжемся.

Когда они спустились вниз, у входа их уже поджидали репортеры. Риган уже успела поговорить с представителями компании «Тайгер ньюс»; в конце концов, именно благодаря их программе Шона и Тайлер были разоблачены и пойманы с поличным.

— Риган Рейли, — начал один из репортеров, — одна из апрельских невест оказалась похитительницей драгоценностей. Ваши комментарии по этому поводу?

— Я рада, что ее поймали.

— А что с ее украденным платьем?

— Что? Альфреду и Чарис будет меньше работы.

Репортеры дружно рассмеялись.

— Сегодня утром вы вместе с Бриан Барт принимали участие в программе Патрика и Джинни. А с двумя другими апрельскими невестами — Трейси Тимбер и Викторией Бердслей — вы сегодня уже говорили?

— В данный момент у меня нет в этом надобности.

— Но вы собираетесь это сделать?

— Не могу вам сказать.

Когда они наконец уселись в машину, у Риган зазвонил мобильник. Это был Альфред. Вся эта шумиха, связанная с арестом Шоны, привела его в неописуемый восторг.

— Интересно, а что вы о ней думали? — спросила Риган.

— Что она не та, за кого себя выдает, вот что.

— Но ведь мы только сейчас это выяснили, — напомнила ему Риган, покачивая головой.

В это время у Джека зазвонил его сотовый. Он ответил, выслушал информацию и положил руку на плечо Риган:

— Неважные новости. Сегодня утром в Манхэттене нашлась сумочка Джойс. Там были только ее кредитка и водительские права. И ни цента наличности.

Лицо Риган потемнело:

— Альфред, я сейчас не могу говорить. Я вам перезвоню.

Синди провела бессонную ночь на кушетке в квартире Джойс. Она пыталась смотреть телевизор, но могла думать лишь о том, что ее подруга пропала. Ради всего святого, куда она подевалась? Она несколько раз набирала номер ее сотового телефона, особенно не надеясь на ответ. Безрезультатно.

Что я скажу ее матери? — волновалась Синди. В последнее время она неважно себя чувствовала. И в круиз этот отправилась, чтобы немного расслабиться и отдохнуть. Спору нет, в последнее время она от всего устранилась. Но это понятно, когда плохо себя чувствуешь. И потом, она всегда так беспокоится о дочери. Когда Джойс в прошлом году делали операцию на стопе и анестезиологи вкатили ей лошадиную дозу обезболивающего, мать чуть с ума не сошла от волнения. Через пару дней Джойс оправилась, но с тех пор не могла принимать ничего сильнее аспирина. А прошлой ночью Джойс, по всей вероятности, немного перебрала. Кто знает, как это могло на ней отразиться?

Около половины девятого Синди задремала. Ее разбудил телефонный звонок. Опрометью бросившись на кухню, она схватила трубку.

— Алло, — задыхаясь от волнения, выдохнула она.

— Кто это? — резко осведомился мужской голос.

— А вы кто? — парировала Синди.

— Это Фрэнсис. Позовите к телефону Джойс!

— Фрэнсис! Это Синди.

— О Синди! Привет! — виновато выговорил Фрэнсис. — Джойс дома?

— Нет.

— А где она?

Синди сжала трубку так, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Не знаю, Фрэнсис. — В это время раздался звуковой сигнал: кто-то позвонил по параллельной линии. — Подожди секунду. Может, это Джойс. — Синди нажала на кнопку: — Алло.

— Синди, это Риган. Никаких новостей о Джойс, верно?

— Нет, ничего. Ее приятель висит на параллельной линии.

— Где он?

— Понятия не имею. Он только что позвонил.

— Синди, мне очень неприятно вам об этом говорить, но сегодня утром в Манхэттене нашли ее сумочку.

— О нет! — Синди залилась слезами. — Что, что могло с ней случиться?

— Мы пока не знаем. Полиция ее ищет. Мы хотим расклеить ее портрет повсюду, где ее могли видеть в последний раз. У нее дома есть хорошие фотографии, которые мы могли бы использовать?

— Да, больше, чем достаточно. — Синди зашмыгала носом. — Я найду для вас пару снимков.

— Тогда мы с Джеком едем прямо к вам. — И Риган вкратце изложила Синди историю поимки Шоны и Тайлера.

— Я пропустила утреннее шоу, — призналась Синди. — Как раз в это время я задремала буквально на полчаса.

— Благодаря этой передаче нам удалось задержать двух опасных преступников, которые пытались сбежать, прихватив с собой драгоценности на крупную сумму. Я попробую узнать, согласится ли генеральный продюсер компании показать по телевизору фотографию Джойс. Особенно теперь, когда нашли ее сумочку.

— Понимаю, — тихо проговорила Синди. — Что мне сказать ее приятелю?

— Правду. Мне надо с ним поговорить. Скажите, что я перезвоню ему, как только мы приедем к Джойс.

— Ладно. — Синди переключилась: — Фрэнсис?

— Да, Синди. Что там у вас произошло?

— Фрэнсис, не знаю, как и сказать, но у меня для тебя плохие новости. Джойс пропала. Вчера ночью мы были в клубе. Она пошла в туалет и не вернулась. — Голос Синди прервался. — А недавно нашли ее сумочку.

— Что? О боже мой! Да как же так? — запричитал Фрэнсис.

— Я только что разговаривала по телефону с частным детективом. Ее зовут Риган Рейли. Сегодня ночью она уже приезжала сюда. Она расследует дело об украденных платьях, из-за которых сейчас столько шуму в городе. А теперь еще это… Ее жених возглавляет подразделение по особо важным делам в нью-йоркском управлении полиции. С минуты на минуту они будут здесь, чтобы-забрать фотографию Джойс. Риган очень хотела с тобой поговорить.

Фрэнсис издал нечленораздельный звук, похожий на стон.

— Где ты сейчас? — спросила Синди.

Ответа не последовало.

— Фрэнсис? Алло!

Связь прервалась. В трубке послышались короткие гудки.

— Что там у тебя стряслось? — спросил Марко, когда Фрэнсис закрыл крышку аппарата и швырнул его через сиденье.

— Джойс пропала! — едва выговорил Фрэнсис. Он начал задыхаться.

— Пропала?

— Сегодня ночью. А утром нашли ее сумочку. Копы уже побывали у нее дома. И, похоже, опять туда возвращаются. Один из сыщиков — та самая Риган Рейли, которую показывали по ящику. А она ко всему прочему охотится за свадебными платьями! — завизжал он, тыча большим пальцем в сторону багажника. — И я только что бросил трубку, разговаривая с Синди. Я так перепугался! Сейчас я ей перезвоню.

Марко поспешно схватил телефон:

— Ни в коем случае! Ты что, рехнулся? Тебе вообще лучше некоторое время держаться подальше от всего этого.

— Но я бросил трубку, разговаривая с ее лучшей подругой! Наверняка она что-нибудь заподозрит!

— Что заподозрит? Ты так расстроился, что был не в состоянии себя контролировать. Это можно понять.

— А как же Джойс? Прошлой ночью она пропала. Они сидели в ночном клубе с друзьями.

— Я и сам так частенько делал. И никому не приходило в голову меня разыскивать!

— Мне надо вернуться.

— Ишь разбежался! Если мы вернемся, то сразу попадем в лапы к этим сыщикам. А у нас с тобой рыльце в пуху! Или ты забыл? Слушай, ее наверняка уже ищут. Так что давай-ка продолжим наш путь в Вегас. Сейчас это самое разумное, что мы можем сделать.

— Но я, по крайней мере, могу позвонить?

— Нет! Тогда тебе придется выложить им, где ты находишься! Или возвращаться назад. И то и другое — не выход. А так получается, что ты — обезумевший от горя парень, который бросил трубку, сам не сознавая, что творит.

— Это уж точно, — с тоской произнес Фрэнсис и снова уставился на дорогу.

Шону и Тайлера долго допрашивали в разных комнатах. Оба настаивали на том, что не имеют никакого отношения к ограблению свадебного салона Альфреда и Чарис.

— Но у вас в чемодане обнаружена большая сумма наличными, — сказал Тайлеру один из детективов. — Может, скажете, откуда у вас столько денег?

— У нас нет банковского счета здесь, в Нью-Йорке. Мы путешествуем. И потому таскаем наш капиталец с собой.

— Двенадцать тысяч долларов?

— Ну да.

— С таким количеством наличных можно позволить себе расслабиться. Да еще три месяца не работая. Чем вы занимались все это время?

— Выполняли разного рода услуги для Арнольда и Памелы Ней. Мы собирались уехать из города сразу после свадьбы.

— Уверен, вы бы так и поступили.

— Так вы скажете или нет, где взяли деньги?

— Говорю вам, привезли их с собой! — Тайлер стоял на своем.

— А вы уверены, что не грабили банк, чтобы достать их?

— Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Требую предоставить мне адвоката.

Оставшуюся часть утра Виктория принимала поздравления от сотрудников, которые выражали дружное удивление и радость по поводу грядущей свадьбы. Виктория была одинаково вежлива со всеми и благодарила за добрые пожелания. Но в глубине души эти излияния уже начали тяготить ее. Если кто-нибудь узнает про них с Джефри…

Надо позвонить Альфреду и выяснить, каким образом мое имя просочилось в прессу, подумала она. Я ведь сказала Риган Рейли, что не хочу огласки. Когда пришло время возвращаться домой, к конторке подскочил молоденький шустрый репортер с микрофоном в руке. Выглядел он лет на двенадцать, ей-богу.

— Виктория Бердслей?

— Да, это я.

— Я Эван Чарльтон. Радиопрограмма «Биг эппл санди морнинг». Как я понимаю, вы одна из апрельских невест. Могу я задать вам пару вопросов?

Виктория похолодела.

— Я сейчас не могу говорить. У меня полно работы.

— Понимаю. Но наши радиослушатели были бы рады узнать, что вы думаете по поводу ограбления свадебного салона.

— Мне очень жаль, что так вышло, — сказала Виктория. — Но я не позволю этому событию испортить самый счастливый день моей жизни.

— А вы уже слышали о том, что только что произошло в Центральном парке?

— Нет. А что там произошло? — быстро спросила Виктория.

— Одна из апрельских невест оказалась воровкой. — И он, захлебываясь от волнения, со всеми подробностями выложил ей сенсационную историю задержания Шоны и Тайлера. — Как вы это прокомментируете, Виктория?

— Какой стыд, — ответила Виктория. — Меня радует, что им не удалось выйти сухими из воды.

— А вы представьте себе, как сейчас радуются те старики с Пятой авеню! Что ж, зато найдется о чем почесать языки тихим воскресным утречком! Нам хотелось бы знать, как идут дела у остальных апрельских невест! — Шустрый мальчишка нахально подмигнул ей и заговорщически осведомился: — Виктория Бердслей, может, и у вас есть за душой какие-нибудь тайны, которыми вы хотели бы со мной поделиться?

Виктория натянуто рассмеялась:

— Нет. Правда, нет у меня никаких тайн. А теперь, если вы позволите…

— А как насчет того, чтобы прийти к нам в студию, когда закончится ваша смена, и немного поболтать?

Виктория решительно покачала головой, пытаясь в то же время оставаться любезной:

— Мы с моим женихом очень скромные люди. Я не заслужила такого внимания с вашей стороны. Я ничего особенного не совершила. Все, что я сделала, — это заказала свадебное платье у двух выдающихся модельеров. Вот и все. А сейчас единственное мое желание — держаться подальше от света софитов. — С этими словами она повернулась к репортеру спиной и исчезла в задней комнате.

— Ну вот, дамы и господа, вы сами все слышали, — провозгласил Эван в микрофон. — Еще одна апрельская невеста. Мы постараемся в ближайшее же время получить заявления от остальных. До встречи в студии!

Когда Виктория вошла в заднюю комнату, Дэйзи подняла на нее вопросительный взгляд и увидела, что та чем-то расстроена.

— Что с тобой?

— Вся эта шумиха вокруг свадебных платьев начинает действовать мне на нервы, — сказала Виктория. — Справишься без меня, пока не подойдет Келли? Я хочу домой.

— Ну конечно, что за вопрос! — Дэйзи подошла к Виктории и схватила ее за руку. — Все будет в порядке, не волнуйся.

— Мне вовсе не улыбается, чтобы Фредерик закатил мне сцену. Только что ко мне подскочил какой-то нахал с радио и буквально атаковал меня вопросами. Только и ищет возможности кого-нибудь искупать в грязи.

— Но ведь ты ни в чем не виновата.

— Я знаю, но…

Дэйзи улыбнулась:

— Может, твоя популярность привлечет внимание общественности к картинам Фредерика! Твоя мама только рада будет!

Виктория вяло отмахнулась.

— Одну из апрельских невест только что арестовали в Центральном парке за кражу драгоценностей. — Ее голос задрожал.

Глаза Дэйзи расширились:

— Правда? Вот это да! А ты с ней раньше встречалась?

— Нет, — честно ответила Виктория. — Никогда.

— Ладно, иди домой, детка, и постарайся хорошенько отдохнуть. У тебя впереди два дня выходных, верно?

— Ну да.

— Собираешься поехать к Фредерику?

Виктория кивнула:

— Думаю, мне не помешает ненадолго сменить обстановку.

— Вот и прекрасно! — сказала Дэйзи. — И что бы ты там ни говорила, я все-таки устрою девичник в твою честь!

Когда Виктория наконец очутилась на улице, она достала сотовый телефон и позвонила Джефри:

— Дорогой! Какая неприятность!

— Я уже слышал. Я так хотел тебе позвонить, но ты знаешь, что я не могу разговаривать на работе. Я только что смотрел новости, а сейчас читаю сегодняшний номер «Нью-Йорк пост».

— Какой-то наглый репортеришка сунул свой дурацкий микрофон прямо мне в лицо, когда я находилась за конторкой. Он задал мне столько бесцеремонных вопросов!

Джефри нервно втянул в себя воздух:

— А у меня телефон просто раскалился. Люди, с которыми я едва знаком, пронюхали, что Трейси — одна из апрельских невест, чье платье похитили из салона. Я был вынужден сказать им, что свадьбы не будет. А они, в свою очередь, набросились на меня с расспросами.

— Джефри, как ты думаешь, может, нам стоит уехать из города на пару дней?

— Перезвони мне, когда приедешь домой. Это надо обсудить.

— Хорошо. Но я на самом деле очень хочу уехать. На тот случай, если ко мне вдруг нагрянет Фредерик…

— Но ты ведь сказала, что он нас больше не побеспокоит.

— Надеюсь, этого не произойдет. Но вся эта шумиха может сорвать его с места.

— Позвони мне, как только доберешься до дома, ладно, дорогая? Будь осторожна. Я сегодня же заберу тебя оттуда. Не хочу, чтобы к тебе приближался этот тип.

Виктория улыбнулась:

— Как только приеду домой, сразу же начну собираться.

Эллен и Монтгомери Тимбер вздохнули с облегчением: когда по телевизору показывали утреннее шоу Патрика и Джинни, их дочь спала как убитая. А злополучный номер «Нью-Йорк пост» они спрятали на кухне, в шкафчике под раковиной.

Трейси и ее подруги воротились домой к четырем утра. Всю ночь напролет они играли в дартс, пока фотография Джефри не превратилась в решето. Когда они вернулись, то сразу же завалились спать. Вчетвером приволокли матрас из одной из комнат для гостей и, притащив его в холл, бросили на пол, рядом с двуспальной кроватью Трейси. Трейси и Кэтрин устроились на кровати, а Клер и Линда улеглись на матрасе. Они выразили единодушное желание ночевать в одной комнате, как уже не раз бывало в студенческие годы, когда они засиживались допоздна, делясь друг с другом своими проблемами и пытаясь сообща их решить. Большая часть проблем была, разумеется, связана с неудачами на любовном фронте.

Надо признать, с той поры практически ничего не изменилось.

Когда они проснулись, Кэтрин вызвалась сварить кофе для всей компании. Она знала, что впереди у Трейси нелегкий день. И не важно, сколько дротиков она метнула вчера в физиономию Джефри.

Родители Трейси завтракали на кухне. Эллен была одета с иголочки; на лице — безупречный макияж. Она была не из тех, кто полдня слоняется по дому в старом заношенном халате. По своему обыкновению, она встретила Кэтрин дружелюбной улыбкой:

— Ну что, девочки, удалось вчера отвести душу?

— По крайней мере, мы попытались. А сегодня я дежурю по кухне, — объявила Кэтрин. — Думаю, чашечка крепкого кофе поможет Трейси преодолеть все тяготы наступающего дня.

— Кэтрин Хини, мы считаем, что лучшей подруги для нашей Трейси на всем белом свете не сыщешь, — торжественно провозгласил Монтгомери. Ему нравилось обращаться к людям по имени и фамилии.

— Да, Трейси моя лучшая подруга, и она не заслуживает того, чтобы с ней поступали по-хамски, как этот тип.

— Безусловно, — поддержала ее Эллен. — Но, боюсь, у нас возникли новые проблемы.

— Какие? — сразу насторожилась Кэтрин.

Эллен открыла дверцу шкафчика, и, вытащив оттуда номер «Нью-Йорк пост», показала его Кэтрин:

— Здесь напечатано ее имя. А вдобавок его назвали по телевизору. Нам уже звонили несколько журналистов с требованием комментариев. Мы сказали им правду — что Трейси еще спит.

У Кэтрин отвисла челюсть:

— Это именно то, чего она больше всего боялась!

— Мы знаем, — горестно вздохнули супруги Тимбер.

Кэтрин сделала глубокий вдох, затем еще один. Наконец она собралась с мыслями и сказала:

— Мистер и миссис Тимбер, мы четверо знаем друг друга уже двенадцать лет. За это время мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы. Я считаю своим долгом сообщить ей эту неприятную новость вместо вас. Мы найдем способ изложить ей это в такой форме, чтобы максимально облегчить ее страдания. Так что не беспокойтесь. Все будет в порядке.

Эллен не выдержала и крепко обняла Кэтрин. Они вместе поставили на поднос кофейник, до краев наполненный свежим ароматным яванским кофе, четыре кружки, молочник, сахарницу и ее любимые французские рогалики, за которыми заботливый папаша сегодня с утра уже сгонял в булочную.

Кэтрин решительно взялась обеими руками за поднос; под мышкой у нее был зажат номер «Нью-Йорк пост».

— Трейси уже большая девочка, — объявила она, направляясь в комнату. — Она справится.

— Ведь она из рода Тимберов! — крикнул Монтгомери ей вдогонку.

Две минуты спустя дом огласил душераздирающий вопль.

— Подонок! Я его по судам затаскаю! — визжала «большая девочка».

Родители Трейси молча переглянулись.

— Это наша дочь, — вздохнул Монтгомери.

Эллен кивнула:

— Еще кофе, дорогой?

Большая комната в доме родителей Риган в Саммите, в Нью-Джерси, была продолжением просторной открытой кухни. Нора и Люк, удобно устроившись на мягком диване, неторопливо листали воскресные газеты. Они только что посмотрели шоу с участием Риган, а затем включили свою любимую радиостанцию классической музыки.

Они знали, что Риган обязательно позвонит им, как только сможет.

— Знаешь, мне и в голову не приходило, что воскресное утро накануне свадьбы нашей дочери мы проведем именно так, — призналась Нора. — Будем смотреть, как она с экрана телевизора рассказывает о своем украденном платье.

Люк улыбнулся:

— Неужели ты до сих пор не поняла, что от нашей дочери можно всего ожидать? — Он наклонился и, протянув руку к кофейному столику, отломил кусочек мякиша от булочки, оставшейся от завтрака.

— Думаю, ты прав.

Их разговор прервал телефонный звонок. Когда Нора ответила, трубку повесили.

— Вероятно, ошиблись номером, — сказала она, пожимая плечами.

— Вчера уже был один странный звонок, — сказал Люк. — Кто-то позвонил и долго выспрашивал меня о точном времени и дате церемонии бракосочетания. Якобы готовится какой-то особенный подарок. Сказать по правде, меня это очень насторожило.

Снова зазвонил телефон. Нора взглянула на определитель номера.

— Номер не определяется, — сказала она.

Люк выхватил у нее трубку:

— Алло!

— Мистер Рейли?

— Кто это?

— Это Джорджи, руководитель джаз-бэнда, который должен был играть на свадьбе вашей дочери в следующую субботу.

— Должен был? — насторожился Люк.

— Мне очень, очень жаль. Такая неприятная история…

— Неприятная история? — удивленно переспросил Люк. — Что вы имеете в виду?

— Вчера вечером мы играли на свадьбе, как вдруг слово за слово… В общем, завязалась драка. Гости возбудились и переколотили всю нашу аппаратуру. Так что теперь практически все придется выбросить на свалку. Вы бы видели мою гитару! Ее просто расплющили! Одному из наших ребят сломали кисть, а другого упекли за решетку за то, что он одному типу по морде засветил. Главное, я миллион раз говорил ему, чтобы он посоветовался с психологом по поводу того, как контролировать свои эмоции, а не давать воли кулакам.

Люк помолчал, собираясь с мыслями. Наконец он сказал:

— Но мы ведь заключили контракт.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я явился к вам на свадьбу с губной гармошкой?

— Спасибо, не надо.

Джорджи вздохнул:

— Похоже, наш бэнд теперь вообще распадется.

— Полагаю, публика не будет проливать слезы, как проливала из-за ухода «Биттлз».

— Не надо иронии, мистер Рейли. Скажите лучше спасибо, что я вас заблаговременно предупредил.

— За шесть дней до свадьбы? И это называется «заблаговременно»? И кто, по-вашему, будет играть на свадьбе моей дочери? Какие-нибудь сопляки?

— Боюсь, что все уже ангажированы. Смею вам заметить, некоторые молодые группы не так уж и плохи.

— Но вы получили задаток, — ледяным тоном изрек Люк.

— Я вам тотчас же вышлю его обратно.

— Да уж, пожалуйста.

— Понял, понял. Я возвращаю вам чек и покидаю свадебный бизнес. Слишком уж много проблем с этими возбужденными молодоженами, которые поднимают шум из-за того, что ты сыграл их свадебный танец не в том ритме, в каком они его отрепетировали. Я же не могу подделываться под всех косолапых! Или мать невесты кричит, что мы играем слишком громко. Молодежь желает слушать одну музыку, а дядюшка Гарри — другую. Все, с меня хватит! Я устал. Я нуждаюсь в отдыхе.

— Надеюсь, ваш отдых будет долгим и продолжительным, — съязвил Люк и положил трубку. Затем он повернулся к жене, которая выглядела такой же потерянной, как и он: — Как ты уже, наверное, догадалась, джаз-бэнд отменяется. Вчера ночью им здорово намяли бока.

Нора не смогла удержаться от разочарованного вздоха:

— Я пыталась убедить Риган нанять тот милый оркестрик из двенадцати человек, но они с Джеком слышали, как играют эти ребята на какой-то свадьбе. По ее словам, они с ходу завели всех гостей.

— У них явно этого не отнять.

— Нет, я просто не могу поверить! Сначала свадебное платье Риган похищают прямо из салона. А теперь ко всему прочему она осталась без музыки! Что нам теперь делать?

Люк попытался улыбнуться:

— Твои двоюродные братья просто обожают петь. Насколько я помню, Имон еще ни разу не упускал случая подержаться за микрофон. Может, он согласится нам помочь?

От одной только мысли об этом Нора подскочила как ошпаренная:

— Боже упаси! Я сейчас же сажусь на телефон. Посмотрим, может нам удастся найти им замену.

По дороге к дому Джойс Риган позвонила родителям. Как только Нора взяла трубку, Риган сразу же поняла: что-то случилось.

— Что там у вас стряслось? — спросила Риган.

— А где «здравствуй»? Вечно ты допытываешься у меня, что стряслось.

— Потому что я наверняка знаю: что-то стряслось.

— Так оно и есть.

— Тогда я повторяю свой вопрос: что?

— Ваш дурацкий джаз-бэнд не сможет выступить на вашей свадьбе. Вчера вечером они ввязались в драку. Им расколошматили все инструменты. Черт возьми! Стыд и позор!

— Что?

— То, что ты слышала, Риган.

Риган повернулась к Джеку:

— Джаз-бэнд отменяется.

Джек поморщился и пожал плечами.

— Я сообщаю тебе эту новость именно сейчас только в надежде, что у тебя или у Джека есть какие-нибудь другие предложения… — начала Нора.

— Джек, ты знаешь кого-нибудь, кто может быть свободен в следующую субботу и сыграть «Пока не было тебя»? — спросила Риган.

Джек улыбнулся:

— Я сам спою тебе эту песню, детка.

— Мам, не волнуйся, — сказала Риган. — Мы как-нибудь решим эту проблему. Сейчас у нас есть более важные дела. — И в первую очередь она вкратце изложила недавнее приключение с Шоной и Тайлером.

— Говорила я твоему отцу — не надо было выключать телевизор! Люк, Люк, сейчас же включи обратно!

Затем Риган рассказала ей об исчезновении Джойс.

Некоторое время Нора молчала.

— Да… вот это настоящее горе, правда?

— Правда, мам. Сейчас мы едем к ней домой, чтобы взять ее фотографию. Мы размножим ее снимок на ксероксе и расклеим по всей округе.

— А где Кит?

— Я звонила ей буквально пару минут назад. Она только что проснулась. Проспала наше шоу. Чуть позже мы за ней заедем.

— Ладно, Риган. Держи меня в курсе событий, — тихо сказала Нора.

— Хорошо, мам.

Когда Риган и Джек прибыли на квартиру Джойс, Синди уже приготовила для них два снимка. Один — ее портрет; другой снимок был сделан в зоомагазине. Она широко улыбалась, прижимая к груди крошечного щеночка-далматинца. Синди нарочно проигнорировала все фотографии с Фрэнсисом, которых было полно в спальне. Сейчас от одного его вида ее начинало трясти от негодования. Если бы он вчера не оставил Джойс одну, ничего подобного не случилось бы, думала она. И почему, интересно, он так и не перезвонил?

Она также подняла на ноги всех девчонок, которые были вместе с ними в клубе вчера ночью.

— Мы собираемся расклеить ее фото по всему Манхэттену, — объявила она. — Мы должны найти ее. Во что бы то ни стало.

Они договорились встретиться у входа в клуб, в котором Джойс видели в последний раз. Потом было решено разойтись в разных направлениях и расклеить ее фото на каждом столбе, просунуть под «дворники» каждого припаркованного автомобиля.

После утреннего шоу Бриан отправилась на квартиру к Поли.

— Мы придем вместе, — заверила она Синди, когда та позвонила ей.

А теперь Риган и Джек позвонили снизу. Синди нажала на кнопку и пропустила их в дом.

— Вот фотографии, — сказала она, а потом изложила им свой план по организации массовых поисков.

— Очень хорошо, — сказала Риган. — И какая замечательная идея — встретиться около клуба!

Они стояли у дверей гостиной. И снова Риган поймала себя на мысли о том, что искренне беспокоится за девушку, которую она никогда в жизни не видела; девушку, у которой такой чистый, уютный дом.

— Прежде чем мы уйдем, я бы хотела позвонить ее приятелю, — добавила она.

— Он только что бросил трубку.

— Что-что?

— Я рассказала ему о том, что произошло, а он отключил телефон.

Риган и Джек недоумевающе переглянулись.

— Я посмотрела на определитель и перезвонила, но это оказался сотовый телефон его приятеля, Марко. И мне никто не ответил.

— Ее сумочка была обнаружена на улице, — сказал Джек. — Очень маловероятно, что ее дружок как-то в этом замешан.

— А он мог каким-то образом оказаться в это время в Нью-Йорке, позвонить ей на мобильник и договориться о встрече на улице у входа в клуб? — спросила Синди.

— Этого нельзя исключать, — кивнул Джек. — Я дам задание своим ребятам проверить все входящие звонки на ее сотовом телефоне. Тогда они смогут сказать, звонил ли ей кто-нибудь прошлой ночью приблизительно в то время, когда она исчезла. А сейчас нам надо торопиться.

— Если вы не возражаете, я поеду с вами.

— Разумеется, что за вопрос. Сначала мы заедем на студию компании «Тайгер ньюс» и оставим там копию ее фотографии. Будем надеяться, ее покажут по телевизору. — Риган немного помолчала. — Возможно, нам также придется связаться с ее матерью.

— Я только что пыталась это сделать, — сказала Синди. — В данный момент с ней нет связи. Она, наверное, плавает сейчас где-нибудь в открытом океане.

— Для нее будет вдвойне тяжело, если она узнает об этом не от вас, — сказал Джек. — Я уверен, она захочет, чтобы мы сделали все возможное, чтобы вернуть Джойс.

Синди кивнула.

— Привет! — донесся из кухни вопль Ромео. — Пр-ривет!

— Пока, — сказала ему Синди.

— Лежебоки!

— Его любимое словечко, — сказала Синди удивленному Джеку. — Думаю, это относится к приятелю Джойс и его дружку, который околачивается здесь уже бог знает сколько времени и при этом чувствует себя вполне вольготно. — Она окинула взглядом гостиную. Вспомнив о том, что пожитки Марко спрятаны за диваном, Синди содрогнулась от отвращения.

— Ну вот, вроде все, — сказала она.

Они вышли и затворили дверь. Запирая дверь на ключ, Синди все еще слышала, как из кухни несчастный Ромео отчаянно звал Джойс.

Как только они сели в машину, Риган сразу же позвонила в студию «Тайгер ньюс» и рассказала продюсеру об исчезновении Джойс.

— Вы хотите сказать, что она была вчера на девичнике у Бриан? — удивленно переспросила Дана.

— Компания Бриан встретилась с компанией Джойс в «Клубе Зи» — это недавно открывшийся ночной клуб на Четырнадцатой улице. А потом Джойс как сквозь землю провалилась. А теперь, когда нашли ее сумочку, у нас не осталось сомнений, что она попала в беду.

— Но это невероятно! Мы с радостью покажем ее снимок, но мне хотелось бы привязать это к истории апрельских невест. Мне кажется, Бриан смогла бы выступить с обращением, рассказать о последних минутах, которые они провели вместе. Мне бы очень хотелось, чтобы и вы приняли в этом участие. Мы также снарядим бригаду наших корреспондентов с телекамерами, чтобы они отсняли на пленку ваши поиски.

— Я практически не сомневаюсь в том, что Бриан согласится снова появиться на экране, — сказала Риган. — Спасибо вам за то, что вы с таким вниманием отнеслись к этой истории.

— У нас есть потрясающая запись, запечатлевшая, как вы и ваш красавец жених задержали этих воришек в Центральном парке. Я чувствую, что этот сюжет получит колоссальный зрительский резонанс!

— А как она у вас оказалась? — спросила Риган.

— Ничего удивительного. В Центральном парке всегда полно туристов с видеокамерами. И вот один из них поймал «непобедимый дуэт Рейли» в действии!

Риган улыбнулась:

— Хорошо, что супругам Ней удалось вернуть свои драгоценности. Я позвоню Бриан, а чуть позже мы к вам заедем.

— Договорились.

Как и ожидалось, Бриан очень обрадовалась, узнав о предложении вернуться на шоу. Но теперь она отнеслась к своей миссии со всей серьезностью:

— Риган, если бы вы знали, как я счастлива, что выхожу замуж! И я все время думаю о Джойс. От одной только мысли о том, что ей угрожает опасность, у меня просто мурашки по коже.

— Понимаю, Бриан.

По пути Риган и Джек заехали за Кит.

— Так я и знала, что с этой Шоной не все ладно, — заявила она. — Как бы мне хотелось своими глазами увидеть, как вы двое сцапали этих мошенников.

— Ты сможешь увидеть это по телевизору, — успокоила ее Риган.

У нее снова зазвонил мобильник. На этот раз звонил Альфред; судя по его тону, он был чем-то расстроен.

— Я только что разговаривал с Трейси, — страдальчески простонал он.

— И что? Она собирается подавать на вас в суд? — спросила Риган.

— Не знаю, не уверен. Она так орала, что я толком не смог разобрать, чего она хотела. А потом она бросила трубку. Не могли бы вы ей позвонить?

— И что я, по-вашему, ей скажу?

— Ума не приложу, Риган. Придумайте что-нибудь.

— Ладно, диктуйте номер. — Риган быстро записала номер телефона, а затем сразу же позвонила в дом Тимберов. Трубку взяла мать Трейси:

— О, доброе утро, Риган! — беззаботно сказала она таким тоном, будто ничего не произошло. А ей не откажешь в умении сохранять присутствие духа в любой ситуации, подумала Риган.

— Доброе утро, миссис Тимбер. Могу я поговорить с Трейси?

— Конечно. Дочка и ее подружки как раз сейчас завтракают.

Риган растерянно замигала. Я-то думала, ей в таком состоянии кусок не полезет в горло.

— Риган… — резко начала Трейси, выхватив трубку у матери.

— Да, Трейси. Я знаю, из-за чего вы расстроены. Альфред просил вам передать, что ему очень, очень жаль.

— А мне-то что от этого?

— Я вас понимаю. Но на вашем месте я постаралась бы отнестись к этому с юмором.

— То же самое говорят мне мои подруги. Должна признаться, я даже рада, что проспала это шоу.

— Сейчас мы едем обратно на студию.

— Что?! Даже не вздумайте упоминать там обо мне!

Риган потеряла терпение.

— Трейси! — резко сказала она. — Мы едем туда совсем по другому поводу. Вчера ночью пропала одна девушка, а сегодня утром на улице нашли ее сумочку. Она была в ночном клубе вместе с Бриан Барт. Мы организовали поисковую группу, состоящую из девушек, которые были с ней вчера ночью. Они собираются расклеить по Манхэттену ее фото. Жизнь человека в опасности, и ее друзья делают все возможное, чтобы найти ее, прежде чем будет слишком поздно. Вот о чем я сейчас думаю, а не об украденном свадебном платье или о какой-то нелепой статье в газете. Обещаю вам, ваше имя не будет упомянуто в нашем разговоре с продюсером.

Судя по всему, Трейси давно нуждалась в том, чтобы кто-нибудь прочистил ей мозги. Судорожно сжав трубку, она перевела взгляд на своих верных трех мушкетеров, которые, ни секунды не раздумывая, пришли на помощь, когда ей было плохо. Они никогда в жизни не предадут ее и ради нее готовы на все. Они уже вызвались провести с ней целый день, предупреждая все ее желания. Даже посмеивались, что неплохо было бы поехать в город и устроить тайную слежку за Джефри; даже отпуекали шуточки относительно того, каким способом его лучше укокошить.

— Риган, сейчас со мной три самые верные в мире подруги, — тихо проговорила Трейси. — Давайте, мы тоже приедем и попытаемся вам помочь.

Риган опешила:

— Вы это серьезно?

— Да. Теперь я понимаю, как мне повезло. У меня такие чудесные родители и преданные друзья. Да, меня бросил жених. Ну и что с того? Надо благодарить Бога за то, что имеешь. Где мы можем с вами встретиться?

— Трейси, там наверняка окажутся представители прессы, операторы с камерами. Эта история вызвала широкий общественный резонанс.

— Ну и пусть. Я не хочу сидеть сложа руки и думать о том, какая я несчастная. Мы сию же минуту выезжаем.

Риган улыбнулась и продиктовала ей адрес клуба. Она услышала, как где-то на заднем плане мужской голос одобрительно воскликнул:

— Трейси, доченька, у тебя тимберовская закваска!

Когда Джойс снова очнулась, во рту у нее было сухо, а тело обмякло как намокшая вата. Она медленно открыла глаза, заранее страшась того, что ей предстояло увидеть. Это неправда, неправда, мысленно твердила она. Это место — настоящий дурдом. Она попробовала повернуться на бок, чтобы рассмотреть комнату, но от резкой боли, пронзившей ее правую ступню, со стоном повалилась навзничь.

Старуха сидела за кухонным столом, опустив голову на руки.

Джойс чувствовала такую слабость, что не передать словами. К горлу вдруг подступила тошнота, и она громко закашлялась.

Старуха проснулась и разом вскочила на ноги. Одна из дворняг подняла лай; к ней тут же присоединились остальные, в то время как Хэтти заторопилась к кушетке и склонилась над девушкой так низко, что едва не уткнулась носом в ее лицо.

— Еще чаю? — выдохнула она, щекоча седой нечесаной прядью щеку Джойс.

— Нет. Мне надо в туалет.

— Хорошо. — Она повернулась к заливавшимся лаем собачонкам: — А ну, замолчите, ребята!

Джойс откинула старое, потрепанное одеяло и, спустив ноги, попыталась подняться, но не смогла.

— Ай! Щиколотка! — вскрикнула она. — Как больно! Я шагу не могу ступить. — И с этими словами она снова легла.

Глаза Хэтти стыдливо забегали:

— Хочешь, я помогу тебе добраться до туалета?

— Нет! — вскрикнула Джойс, с ужасом представив, что старуха будет к ней прикасаться, и быстро добавила: — Спасибо, не надо. Мне не очень хочется.

Выберусь ли я когда-нибудь отсюда? — подумала она.

— Сейчас я пойду и куплю нам что-нибудь пожевать. А заодно и бандаж, чтобы перевязать твою ножку. Ты, должно быть, подвернула ее, когда упала на ступеньках. — Хэтти заторопилась к двери и сдернула с единственного торчащего из стены крючка старое, поношенное пальто. — Сегодня на ужин у нас будет замечательное мясное рагу. Бывало, мы с моей подругой Эдди каждое воскресенье ужинали вместе. С тех пор как она отдала богу душу, мне больше не с кем ужинать. Зато теперь у меня есть ты. Как тебе пончики с конфитюром?

Джойс почувствовала, что у нее закрываются глаза.

— А вы не могли бы кое-кому позвонить? Мне бы очень хотелось…

Хэтти не ответила. Когда за ней закрылась дверь, страшная собака, запертая в спальне, начала громко лаять и бросаться на дверь.

Четыре маленькие собачонки разом вспрыгнули на кушетку и прижались к Джойс.

Они тоже боятся, подумала она. Как и я… Пес продолжал бушевать и бросаться на дверь. Они прекрасно знают, что эта тварь — настоящий монстр. Мне во что бы то ни стало надо выбраться отсюда.

Но слабость была настолько сильной, что она и пальцем не могла пошевелить. Джойс откинулась на подушку и снова впала в забытье.

Риган позвонила Альфреду и очень обрадовала его, сообщив, что Трейси решила начать новую жизнь.

— Значит, она не собирается подавать на меня в суд?

— Мы это не обсуждали. Она собирается приехать в город, чтобы помочь нам в поисках пропавшей девушки, Джойс.

— Замечательно! Мы бы тоже с радостью помогли вам расклеить ее портрет или что-нибудь в этом роде, но, к сожалению, мы и без того завалены делами! Наш телефон уже раскалился! Репортеры жаждут сенсаций, а мы изо всех сил пытаемся раздобыть ткани для ваших с Бриан платьев.

— У вас до сих пор нет тканей? — удивленно переспросила Риган. — Разве вы не говорили, что уже приступили к работе?

— Риган, того, что на данный момент имеется в ателье, нам не хватит! Ткани, которые наши поставщики должны были доставить еще вчера, так до сих пор и не прибыли! А сегодня воскресенье, сами знаете…

— Ладно, Альфред, — прервала его Риган. — Сейчас у меня нет времени разговаривать. Мы с Бриан возвращаемся на шоу «Патрик и Джинни». Поскольку о так называемых апрельских невестах судачит весь город, продюсер выразила желание подготовить сюжет о пропавшей девушке, которая вчера вечером вместе с Бриан проводила время в одном из ночных клубов.

— Как вы думаете, мое присутствие на шоу сможет как-то помочь делу?

— Вы же сами только что сказали, что завалены делами, — бесстрастно заметила Риган.

— Да, но…

— Альфред, этот сюжет будет посвящен поискам Джойс. А не похищенным платьям.

— Понимаю. — Альфред помолчал. — Просто, похоже, всем до смерти интересно мое мнение. Они все допытываются, были ли у нас с Чарис подозрения, что Шона — мошенница, а заодно они спрашивают, что я думаю об остальных апрельских невестах.

— И что же вы им отвечаете?

— Мы с Чарис подготовили специальное заявление для прессы.

Риган выразительно округлила глаза:

— Очень интересно. Я просто сгораю от любопытства.

Альфред откашлялся:

— Мы считаем, все наши невесты — писаные красавицы. Мы очень сожалеем о том, что одна из них оказалась из числа тех, кого мы на пушечный выстрел не подпустили бы к дверям нашего прекрасного салона. В том, что касается остальных невест, мы голову даем на отсечение, что они чисты и непорочны как ангелы.

— Хм, спасибо, конечно… — пробормотала Риган.

— Мы их всех горячо любим и ни секунды не сомневаемся в том, что все они, облаченные в наши великолепные платья, станут настоящими принцессами в тот знаменательный день, когда…

— Все, достаточно, Альфред.

— Как вы думаете, хорошо получилось?

— Гениально. Так мило с вашей стороны, что вы никого не забыли. Кстати, Виктория вам не звонила? Вы помните, что она тоже наотрез отказалась от упоминания ее имени в прессе?

— Да, — еле слышно проговорил Альфред.

Когда они прибыли на студию, в комнате ожидания их встретил тот самый молоденький ассистент, с которым они уже встречались раньше.

— Спасибо вам, что вы вернулись, — сказал он, глядя на Риган и Джека с нескрываемым восхищением. — У нас потрясающая видеозапись! Как вы ловко прижали этих мошенников в Центральном парке! Вы не поверите, но у нас уже телефоны раскалились от звонков желающих поделиться впечатлениями об этом происшествии.

— И вам спасибо. Ведь только благодаря вашему шоу нам удалось вывести их на чистую воду, — сказала Риган и протянула ему фотографию Джойс. — Я очень надеюсь, что вы поможете нам ее найти.

Ассистент энергично закивал:

— Мы покажем ее фото крупным планом во весь экран. Мой босс интересуется, не желаете ли вы, чтобы мы изготовили листовки о розыске. Только скажите, что там должно быть написано, и мы тотчас же этим займемся.

— Это было бы здорово. Огромное вам спасибо, — ответила Риган. Она вырвала из блокнота листок, написала все, что требовалось, и ассистент пулей выскочил из комнаты.

Джек протянул ей кофе.

— Спасибо. — Что-то подсказывает мне, что сегодня мне потребуется не одна чашка этого напитка, подумала она.

— Какие они молодцы, что согласились рассказать о Джойс, — срывающимся от волнения голосом проговорила Синди, глядя на экран на стене. — Столько людей каждый день исчезает бесследно, и никому нет до этого никакого дела.

— Да, нам повезло, — согласилась Риган. — И если хотя бы один человек, который что-то видел, посмотрит шоу…

Когда спустя несколько минут приехали Бриан и Поли, их тотчас же проводили в студию. Риган и Бриан присоединились к Патрику и Джинни, разместившись на тех же самых стульях, что и накануне утром. Стулья, на которых сидели Альфред и Чарис, предусмотрительно убрали.

Будто в оркестре, подумала Риган.

На этот раз от беспечной игривости ведущих не осталось и следа. Джинни, объявив тему сюжета, вкратце изложила телезрителям обстоятельства исчезновения Джойс. Потом был показан отрывок предыдущего интервью; затем продемонстрирована видеозапись задержания одной из апрельских невест в Центральном парке.

— Благодаря одному из наших телезрителей, который позвонил к нам в студию сегодня утром, сразу же после интервью с Риган и Бриан, была разоблачена и арестована опасная преступница, — с улыбкой проговорила Джинни. — И вот Бриан и Риган снова у нас в студии, но на этот раз, к сожалению, совсем по другому поводу. В жизни одной из апрельских невест произошел неожиданный поворот. — Она повернулась к Патрику, который с серьезным видом объяснил телезрителям, каким образом апрельская невеста Бриан связана с исчезновением Джойс.

— Тот факт, что она так и не вернулась домой, очень встревожил ее друзей. Но когда сегодня утром на улице нашли ее сумочку, дело приняло по-настоящему серьезный оборот. — Патрик вздохнул и обратился к Бриан: — Когда вы в последний раз видели Джойс?

— Прошлой ночью мы сидели в «Клубе Зи». Вдруг Джойс встала из-за стола; по-моему, она пошла в дамскую комнату. Было около одиннадцати часов. Сказать по правде, она просидела с нами совсем недолго. Как раз в это время диджей поставил песню Хулио Иглесиаса «Всем девушкам, которых я любил когда-то». Мы все начали хором подпевать, а потом, когда песня закончилась, принялись перемывать косточки нашим бывшим приятелям, которые… Ну, короче говоря, о которых теперь тошно вспомнить.

Джинни скорчила гримаску:

— О, по-моему, это поистине неисчерпаемая тема.

Патрик бросил в ее сторону выразительный взгляд:

— Эй, похоже, мне придется встать на защиту всех парней, которые сейчас смотрят наше шоу.

— Мы просто прикалывались, — пояснила Бриан. — Это же был мой девичник. Я наконец нашла мужчину своей мечты, моего дорогого Поли Сандерса, и мои друзья подшучивали над двумя неудачниками, с которыми я встречалась прежде. — Бриан широко улыбнулась. — Знаете, что? Все девчонки, которые были до меня у Поли, — настоящие ведьмы! Он со всеми подробностями рассказывал мне о своих прежних пассиях. И признался, что, пока не познакомился со мной, не верил, что встретит нормальную девушку.

Сидевший в углу студии Поли был на грани обморока.

— А как вы думаете, эти разговоры о бывших приятелях могли расстроить Джойс?

— Понятия не имею, — призналась Бриан. — Она просто встала из-за стола, и больше мы ее не видели.

На экране появилось сияющее улыбкой лицо Джойс. Она выглядела такой счастливой, прижимая к груди щеночка-далматинца.

Джинни посмотрела на Риган:

— Если мы правильно поняли, ее приятель уехал из города. Наверняка он страшно обеспокоен.

— По-видимому, так, — уклончиво ответила Риган.

— И вы организовали поисковую группу, которая встречается у того самого клуба?

— Да, мы встречаемся там сразу же после интервью. Мы решили расклеить ее портрет по всей округе. Мы также планируем побеседовать с местными жителями в надежде, что кто-нибудь мог ее видеть или заметил что-нибудь необычное. Должна сказать, что мы очень нуждаемся в помощи. Все, кто располагает какой-либо информацией, непременно должны позвонить и поделиться ею, какой бы малозначительной она им ни казалась.

— Великолепно, — сказала Джинни и посмотрела в объектив. — Если кто-нибудь выразит желание присоединиться к поисковой группе, я уверена, все будут только рады. И если вам что-либо известно о пропавшей девушке, пожалуйста, позвоните по этому номеру…

Когда интервью закончилось, Риган и Бриан встали со стульев и присоединились к ожидавшей их компании.

— А куда девался Поли? — удивленно спросила Бриан.

— Он сказал, что подождет вас внизу, — ответил Джек. — Сказал, что здесь очень душно и ему надо подышать свежим воздухом.

Бриан со всех ног бросилась к лифту.

— Синди, вы тоже неважно выглядите, — сочувственно сказала Риган.

Синди покачала головой:

— Просто я все время думаю о Джойс. И меня ничуть не удивляет, что сплетни о бывших дружках расстроили ее. Ее проблема в том, что она до сих пор живет с человеком, которому давно уже пора указать на дверь. Представляете, он даже не перезвонил! Возмутительная наглость! Где его черти носят? Я все больше начинаю подозревать, что он каким-то образом в этом замешан.

— Мы это обязательно выясним, — заверила ее Риган.

— В полиции сейчас проверяют все номера, хранящиеся в памяти ее сотового телефона, — добавил Джек. — Но даже если он непричастен к ее исчезновению, судя по вашим рассказам, он парень так себе.

— Так оно и есть. Пустил в ее дом своего безработного дружка, и тот без зазрения совести проминает ее диван вот уже четвертый месяц. Когда мы ее найдем… — голос Синди задрожал, — когда Джойс вернется домой, я сама, лично, помогу ей вышвырнуть на улицу все барахло этих оболтусов.

До смерти уставшая, изнывающая от скуки Феба Мюллер сидела с малышом в доме у своей соседки в Верхнем Ист-сайде. Шестнадцатилетняя Феба вчера всю ночь прогуляла вместе с друзьями, и теперь, когда крикливое чадо, оставленное на ее попечение, наконец угомонилось и уснуло, она почувствовала колоссальное облегчение.

Развалившись на диване, Феба вытащила из сумки учебник. Привыкшая делать несколько дел сразу, она нащупала пульт управления, валявшийся рядом, и включила телевизор. Ей очень хотелось посмотреть новое воскресное шоу по кабельному каналу, а заодно приготовить домашнее задание. Патрик и Джинни ей очень нравились. Клевые ребята.

Увидев сюжет, посвященный пропавшей Джойс, она буквально подскочила. Вытаращив глаза и открыв рот, она уставилась на экран. Это… О господи! Не может быть, чтобы…

Накануне вечером они всей компанией сначала отправились в кино, а потом поужинали в кафетерии. Проходя мимо нового, суперпопулярного «Клуба Зи», они с завистью провожали глазами тех, кого пропускали внутрь.

— Нам надо срочно где-нибудь раздобыть фальшивую ксиву, мужики, — сказал один из парней, Дирк. — Черт, мне совсем не катит ждать еще пять лет, чтобы попасть в этот клуб!

Когда они миновали несколько домов, тот же Дирк бросил взгляд на узенькую боковую улочку и вдруг увидел на тротуаре маленькую черную дамскую сумочку. Он тут же подобрал ее. Выгреб оттуда восемьдесят долларов и, сунув деньги в карман, заметил внутри водительские права.

— Спасибо, Джойс, — ухмыльнулся он и бросил документ обратно в сумочку.

— Надо бы отнести сумочку и деньги в полицию, — сказала Феба.

— Черта с два, — насмешливо ответил Дирк и швырнул сумочку одному из своих приятелей.

Какое-то время они бежали по улице, забавляясь тем, что кидали ее друг другу. А затем Дирк бросил сумочку на мостовую между двумя припаркованными автомобилями.

Феба знала, что спорить с Дирком абсолютно бесполезно. Но нести сумочку в полицию теперь, когда там не было денег, ей тоже не улыбалось. Она надеялась, что сумочка каким-то магическим образом снова окажется у своей хозяйки.

Но вот по телевизору передали, что Джойс пропала. Судя по всему, это и есть та самая девушка, подумала Феба. И копам наверняка не помешало бы знать, где изначально лежала сумочка, прежде чем ее подобрал Дирк. И тут Феба сообразила, что не сможет позвонить в полицию со своего сотового или с домашнего телефона Дарберов. Они в два счета отследят, откуда был сделан звонок, а ей очень не хотелось называть свое имя. Ребенок спал, а это значило, что она не сможет выйти на улицу и позвонить из автомата.

У нее мелькнула мысль, что, может быть, лучше просто забыть об этом. Вполне возможно, ее звонок не будет иметь никакого значения. Но когда она снова попыталась сосредоточиться на домашнем задании, ее мысли все время крутились вокруг пропавшей Джойс.

Хэтти вихрем промчалась по своей узенькой, обсаженной деревьями улочке и нырнула в ближайшую булочную. Там она купила пончики и пачку апельсинового сока. Затем она зашла в небольшую аптеку, где была постоянным покупателем.

Джей Стоун, симпатичный молодой фармацевт, воззрился на нее из-за прилавка. В это воскресенье он работал, поскольку один из его сменщиков ушел в отпуск. Джей был достаточно амбициозен и очень гордился тем, что не только помнит в лицо всех своих покупателей, но и те медикаменты, за которыми они приходят.

— Доброе утро, Хэтти, — приветливо сказал он, мысленно удивившись, что она пришла сюда во второй раз. Дело в том, что вчера она уже отоваривалась здесь, накупив кучу лекарств.

— Доброе утро, — пробурчала она, махнув ему сухонькой рукой, смахивающей на птичью лапу. Ее мышиные глазки так и стреляли по сторонам; впрочем, как и обычно.

— Что-то я не вижу на улице ваших собачек, — отметил Джей, пытаясь поддержать разговор.

Хэтти его жутко забавляла. Она принадлежала к числу тех эксцентричных старожилов, о странностях которых судачит весь квартал. Все десять лет, которые он здесь проработал, она регулярно наведывалась к нему в аптеку. Если честно, Джея забавляли очень многие покупатели. Работая в таком месте, волей-неволей приходится иметь дело с самыми разными чудиками. Хэтти была одной из тех словоохотливых старушек, которые, едва переступив порог аптеки и вплоть до самого ухода, не переставали тараторить без умолку. Это был фонтан, который невозможно было заткнуть. Что ж, дело ясное: одинокая женщина использует любую возможность, чтобы излить душу. Даже если ее собеседник хранит гробовое молчание.

— Сегодня я оставила их дома.

— Что-то не припомню, чтобы хоть раз видел вас без ваших песиков.

Хэтти пожала плечами.

— Ну, как там Мордашка? Снова набедокурил?

— Нет! — злобно буркнула она, чего прежде за ней не водилось.

Джей знал, что недавно умерла ее подруга, оставив ей в наследство огромную беспородную дворнягу с дурным характером. Когда она выводила пса на прогулку, все соседи в ужасе разбегались кто куда. Хэтти не раз приходилось силой удерживать агрессивную зверюгу, когда та бросалась на проходившую мимо собаку или на зазевавшегося прохожего, каким-то чудом оказавшегося у них на пути. Джей полагал, что Хэтти была единственным человеком в мире, кому могло достаться такое, с позволения сказать, замечательное наследство. Но вся проблема в том, что у старушки не все дома и у нее явно не хватает сил справляться с этим монстром.

— Хотите, я помогу вам найти хозяев для Мордашки? — предложил Джей. — Какой-нибудь загородный дом с огороженным задним двором, где он сможет резвиться и бегать. Таким собакам необходимы физические нагрузки.

— Я не могу! Я обещала Эдди, что позабочусь о нем. Что я и делаю, собственно. У Мордашки в распоряжении целая комната.

— Да, повезло парню.

— Он до сих пор так и не сдружился с остальными собаками. Но ничего, со временем они привыкнут друг к другу.

Джей приподнял брови:

— Итак, Хэтти, чем я сегодня могу вам помочь?

— Мне нужен бандаж.

— Вон там, в конце того ряда.

Хэтти уставилась на витрину, затем вытащила из пачки одну упаковку.

— Вот это подойдет, — пробормотала она себе под нос.

— А зачем вам понадобился бандаж? — полюбопытствовал Джей.

— Так, на всякий случай, — поспешно ответила Хэтти.

Наверняка для одной из ее собачонок, подумал Джей, наблюдая за тем, как она подошла к стене и сняла пару костылей. Взглянула на ценник и повесила их обратно. Это тоже для одной из ее собак? Интересно будет посмотреть, как она заставит ее ходить на костылях.

Через минуту она уже швырнула на прилавок бандаж.

— Что-нибудь еще? — спросил Джей.

— Нет.

— Сегодня отличная погода, — заметил он, считывая цену. — Собираетесь на прогулку в Центральный парк? Я знаю, по воскресеньям вы всегда туда ходите.

Хэтти протянула ему деньги:

— А куда мне деваться? Да они живьем меня проглотят, если мы останемся дома. Я уже пообещала им.

— Что ж, желаю вам приятно провести день, — сказал Джей, протягивая ей сдачу. — И прошу вас, подумайте о том, что я вам сказал по поводу…

Но, прежде чем он успел закончить, Хэтти уже выскочила на улицу.

Какая муха ее укусила? Недоумевал он, возвращаясь к прилавку. Сегодня она вела себя как-то странно. Джей улыбнулся. А ведь, в конце концов, может, это не так уж и плохо…

— Добро пожаловать в штат Небраска! — громко провозгласил Марко, проезжая мимо огромного придорожного щита, на котором аршинными буквами было написано сие приветствие. — Думаю, тому парню, что нацарапал эту ерунду, на самом деле по барабану, пожалуем мы сюда или нет. — Он хохотнул, сознавая, что Фрэнсис его не поддержит. — По моим подсчетам, мы уже на полпути к Вегасу.

— При том, как ты гонишь, я просто диву даюсь, что мы до сих пор не приехали, — съязвил Фрэнсис. — Давай остановимся вон на той заправке. Я хочу купить газировки, а заодно и взглянуть, что там у них продается пожрать.

— Пит-стоп[19] по плану, — кивнул Марко, перестраиваясь в правый ряд. Свернув на автозаправочную станцию, он подогнал машину к бензоколонке. — Иди. Я пока заправлюсь.

— Тебе чего-нибудь нужно? — спросил Фрэнсис.

— А ты как думаешь? — ехидно осведомился Марко.

Фрэнсис сходил в туалет, а затем заторопился в мини-маркет. На полу, у самого входа, лежала стопка газет; среди них была и «Нью-Йорк пост».

Бросив взгляд на первую страницу, Фрэнсис похолодел. Он подобрал номер и, вихрем промчавшись по магазину и схватив по дороге газировку и хот-доги, поспешно расплатился с кассиром и понесся обратно к машине.

— Ты только взгляни на это! — едва переводя дыхание, прошипел он. — О наших платьях теперь знает вся страна. Черта с два мы теперь их продадим!

Марко отмахнулся от него, как от назойливой мухи:

— Успокойся. Я только что разговаривал со своим корешем в Вегасе. Он уже побывал у муниципалитета, где выстраиваются в очередь все эти голубки, которым не терпится официально оформить свои отношения. Владельцы всех свадебных часовен сражаются не на жизнь, а на смерть, чтобы заполучить к себе как можно больше парочек. Конкуренция, брат! Иногда даже до драки доходит. Прямо у муниципалитета, представляешь? Но, можешь мне поверить, не так уж много народу предлагает дизайнерские платья по смехотворным ценам. Марти сказал: если они и в самом деле так хороши, как мы их описываем, то он толкнет их так быстро, что ты и глазом не успеешь моргнуть. Он уже успел кое-кого заинтриговать. Сказал, чтобы мы, не мешкая, гнали в Вегас. Там, знаешь ли, не принято долго женихаться. — Марко рассмеялся. — Браки заключаются с такой скоростью, что у них для этого дела имеются даже свадебные часовни, где венчаются, не выходя из машин!

Фрэнсис откусил кусок от своего хот-дога:

— Можно я позвоню с твоего мобильного? Я хочу проверить свои сообщения, а заодно узнать, не звонила ли Джойс.

Марко протянул ему телефон. Фрэнсис быстро набрал свой номер, затем секретный код и подождал. Единственное сообщение оставила его мать:

— Фрэнсис! Обязательно мне перезвони! Я только что услышала по телевизору, что Джойс пропала и теперь ее разыскивает полиция. Что там у вас стряслось? Почему ты мне ничего не сказал! Да где ты, в конце концов?!

В чрезвычайной ситуации, когда надо выбирать — побег или схватка, Фрэнсис выбрал побег. Он открыл дверцу, выпрыгнул из машины и пустился бежать. Но травмированная нога помешала ему убежать далеко. Он повернулся и побрел обратно к машине.

— Я так понимаю, тебя расстроило последнее сообщение, — бесстрастно заметил Марко, в то время как Фрэнсис возился с ремнем безопасности.

— Моя мать слышала, как по телевизору передали, что Джойс пропала. По телевизору!

— Что? Уже?

— Да! Уже!

Марко на полной скорости вырулил с автозаправки. На его лбу выступил пот. Он крепко выругался.

— Чего? — удивленно переспросил Фрэнсис.

— Я оставил все свое барахло у нее дома.

— Не волнуйся, я пришлю тебе твои шмотки.

— Если туда нагрянут копы…

— Марко, но ведь у тебя в сумке нет наркоты, ничего такого, правда? Потому что, если это не так, тебя ждут большие неприятности. Я сто раз тебе говорил, что не хочу ввязываться ни во что…

— Нет у меня ничего! — рявкнул Марко. — Но пока ты тут дрых, я кое-что вспомнил. Мне вдруг пришло в голову, что я оставил у тебя дома ключи от квартиры этих чокнутых модельеров.

— Разве ты не выбросил их?

— Нет, представь себе! Я только собирался это сделать. Но я и думать не думал, что нам придется надолго уехать! И уж конечно я и представить себе не мог, что Джойс может исчезнуть!

— Похоже, ты совершил ту самую ошибку, о которой говорила Риган Рейли по телевизору.

— Это ты во всем виноват! — заорал Марко. — Если мы вляпаемся, то только по милости твоей ненаглядной Джойс!

Все то время, пока они пересекали штат Небраска, Фрэнсис молча глядел на светлую полосу шоссе впереди.

Когда Виктория добралась до дому, она сразу же позвонила Джефри:

— Ты в порядке? — сочувственно спросил он.

— Да, милый. Но мне не терпится поскорей уехать отсюда.

— Понимаю. Я сейчас же за тобой приеду.

— Мне понадобится какое-то время, чтобы собрать вещи.

— Я так хочу тебя снова увидеть. Я выезжаю прямо сейчас. Как только ты будешь готова, мы уедем за город.

Виктория улыбнулась:

— Будь осторожен. У меня такое чувство, будто за нами следят.

Через двадцать минут Джефри уже взбегал по ступенькам лестницы дома Виктории. Ему на память вдруг пришло изречение Ги де Мопассана, которому принадлежат слова: «Самое лучшее в любви — это лететь вверх по лестнице». Как это справедливо, подумал он. Особенно в данном случае.

Он позвонил; ему пришлось подождать, пока Виктория отпирала свои многочисленные замки.

В квартире царил самый настоящий кавардак: все было перевернуто вверх дном. Она схватила его за руку, втащила внутрь и бросилась ему в объятия. Когда они не без труда оторвались друг от друга, Джефри растерянно огляделся.

Сначала он улыбнулся и попытался сострить:

— Тебе вовсе не нужно было прибираться ради меня.

— Ты бы видел, что творится в спальне, — беспечно ответила она. — Но на самом деле лучше не стоит! Всякий раз, когда мне приходится паковать вещи, я никак не могу решить, что с собой взять. И в конце концов бросаю все как попало!

Когда она скрылась в своем крошечном будуаре, Джефри присел на диван. Но сидел он как на иголках. Ему даже телевизор включать не хотелось, чтобы лишний раз не слышать все эти пересуды о свадебных платьях. Но сидеть в такой неопрятной комнате было тоже не очень приятно. Осмотревшись крутом, он заметил немытую посуду, громоздившуюся в раковине. Внезапно его вдруг осенило. Он встал и направился к дверям крошечной спаленки.

— Виктория, ты уже объявила родителям о том, что… — начал он, открывая дверь.

Он бросил взгляд на пол, а потом посмотрел на Викторию.

— Это еще зачем? — нервно спросил он

Виктория натянуто рассмеялась:

— Джефри, я же миллион раз говорила тебе, что обожаю маскарады!

Когда она подошла к нему, чтобы поцеловать, Джефри почувствовал, как в животе у него похолодело. Очень сильно похолодело.

У входа в «Клуб Зи» собралось минимум человек пятьдесят. Большинство, посмотрев шоу Патрика и Джинни, уже знали о том, что произошло с Джойс.

— Как только я увидела фотографию, на которой Джойс обнимает эту маленькую собачку, я сразу же поняла, что хочу принять участие в поисках, — заявила одна женщина, прижимая к груди крошечного йоркширского терьера. — Мы, собаководы-любители, понимаем друг друга без слов.

В толпе присутствовали все те, с кем Джойс провела вчерашний вечер, а также много завсегдатаев зоомагазина, где она работала. Представители нескольких местных каналов, вооруженные телекамерами, тоже были здесь, готовые в любую минуту приступить к съемкам. Риган хотела было обратиться к толпе добровольцев, но тут дверь клуба распахнулась, и на пороге вырос здоровенный детина, косая сажень в плечах, с наголо обритой головой. Его необъятные ручищи были сплошь покрыты татуировками, а в носу, ушах и в нижней губе красовались колечки. На нем были стильные голубые джинсы и черная футболка в обтяжку.

— Всем привет. Меня зовут Уолли, я хозяин этого клуба. Прошу вас пройти внутрь и использовать мой клуб в качестве генштаба. Мне очень неприятно, что Джойс ушла именно отсюда. Не могу понять, что ей здесь не понравилось. Пожалуйста, проходите. — И с этими словами он скрылся за дверью.

— А куда нам девать наших собак? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Проходите все вместе, — беспечно ответил Уолли, махнув рукой.

Зайдя в клуб, Риган и Джек поблагодарили Уолли за оказанное им гостеприимство.

— Никаких проблем, — прохрипел он. — Мой клуб в вашем распоряжении. Но ровно в десять вечера мне придется открыть двери для посетителей. — Он зашел за стойку бара и включил широкоэкранный телевизор, висящий на стене.

Риган и Джек переглянулись. Оба, не сговариваясь, подумали об одном и том же. Если к десяти вечера они не уберутся отсюда, дело может принять совсем другой оборот.

У Джека зазвонил мобильный телефон.

— Это из отделения, — сказал он.

Пока Джек, стоя в стороне, разговаривал по телефону, Риган, встав на стул, обратилась к толпе.

— Спасибо всем, кто вызвался нам помочь, — начала она. — В случае, когда человек пропадает без вести, первые двадцать четыре часа самые важные. У меня есть карты округи, которые мы поделили на шесть секторов. Так что мы организуем шесть поисковых групп, которые исследуют каждый сектор. Каждая группа внимательно осмотрит те улицы, которые я пометила маркером. Не забывайте оставлять листовки везде, где только можно. Не стесняйтесь заговаривать с прохожими. Спрашивайте их, не видели ли они эту девушку или, может, заметили что-нибудь необычное. И если у вас появится важная информация, сразу же звоните мне на мобильник или в отделение полиции.

— Или в клуб, — прохрипел Уолли.

— Вам все ясно? — спросила Риган. — Сюда вы тоже можете звонить. Но, пожалуйста, проявляйте бдительность. Не подвергайте вашу жизнь опасности. Если что, звоните девять-один-один. Ладно, друзья. Встречаемся здесь в три часа дня, то есть приблизительно через два часа. Удачи вам! А теперь давайте сформируем первую группу.

Когда группы одна за другой покидали клуб, к Риган подошел Джек.

— Они проверили ее телефон и прослушали все сообщения. Никаких входящих или исходящих звонков за то время, что ее нет. Чуть раньше звонил ее приятель и просил перезвонить на мобильник его друга, потому что у него якобы сел аккумулятор.

— Но сегодня утром он не перезвонил Синди после того, как она сообщила ему об исчезновении Джойс.

— Возможно, он звонил домой. Нам остается только гадать. Они пытались связаться с его другом, но никто не берет трубку.

К ним со всех ног заторопилась Трейси Тимбер:

— Риган, мы с подругами только что приехали. Что надо делать?

Риган улыбнулась:

— Спасибо, Трейси.

Синди стояла поодаль, раздавая листовки и напутствуя вновь прибывающих добровольцев. Трейси взяла стопку листовок и повернулась к своим спутницам. С решительными лицами четыре верных мушкетера промаршировали к дверям.

Джек положил руку на плечо Риган:

— Дорогая, мне надо бежать в отделение. К нам вдруг неожиданно нагрянул начальник полиции из Филадельфии. И теперь придется обсудить с ним несколько вопросов.

— Конечно, поезжай, Джек. А пока мы с Кит вместе осмотрим окрестности. Не волнуйся, мобильник я возьму с собой.

Джек наклонился и поцеловал ее:

— Будь осторожна! Я вернусь, как только освобожусь.

Как только он уехал, Риган и Кит направились к двери. Навстречу им по улице мчался молодой человек с ирландским сеттером на поводке.

— Простите, но я только что видел вас по телевизору. Меня зовут Том Бельфьоре. Я тот парень, который сегодня утром нашел сумочку Джойс. Я тоже хочу вам помочь.

— Вы уже нам очень помогли, — сказала Риган. — Если бы не вы, мы бы сейчас не собрались здесь. — Она от души улыбнулась ему. — Мне бы очень хотелось взглянуть на то место, где вы нашли сумочку. Почему бы нам не начать поиски именно там?

Том энергично закивал:

— Вот сюда, по этой дороге, — сказал он.

И все трое решительно зашагали по улице.

В противоположную сторону от дома, где жила Хэтти.

Хэтти как ураган ворвалась обратно в дом. Страшный цербер, запертый в спальне, который только-только затих, снова начав с лаем бросаться на дверь. Через секунду загавкали и все остальные собачонки. У бедняжки Джойс от страха зуб на зуб не попадал.

— Привет, — сказала Хэтти. — А ну тихо, ребята! Джойс, у меня для тебя вкусненький пончик и пачка свежего сока. — Она поставила покупки на кофейный столик.

— Спасибо. Но, по-моему, будет лучше, если я пойду домой.

— Нет, еще рано! — закричала Хэтти. — Ты непременно должна остаться сегодня со мной на ужин. Я приготовлю мясное рагу. Пальчики оближешь. — Она повернулась к заливающимся лаем дворнягам: — Я сказала — тихо, а то не пойдем в Центральный парк!

— Я бы тоже с удовольствием прогулялась в Центральный парк, — с надеждой проговорила Джойс.

— С твоей ногой ты далеко не уйдешь, — хмыкнула Хэтти, вынимая из пакета пончики и открывая пачку сока. — Я купила тебе специальный бандаж, но перевяжу тебя чуть позже. А теперь тебе надо покушать! Я скоро вернусь. Сначала мне придется прогуляться с песиком, который сидит в спальне. Он из тех, кого вы называете «антиобщественный элемент». Но он будет охранять тебя, пока я буду гулять с остальными.

— Что?! — испуганно переспросила Джойс. Она с ужасом наблюдала за тем, как старуха сгребла своих собачонок, запихнула их в ванную и, крепко заперев дверь, открыла дверь в спальню.

— Ну, здравствуй, милашка! — закричала Хэтти. — Время отправляться на прогулку. — И вывела из спальни огромного свирепого пса.

О боже правый, подумала Джойс. Хорошо, хоть он на поводке.

Через две минуты Хэтти и «милашка» уже воротились домой. Когда Хэтти провела его мимо кушетки, Мордашка покосился в сторону Джойс с нескрываемой ненавистью.

— Ну вот, Мордашка, — сказала Хэтти, запирая его в спальне. — Тебе так повезло, милый. У тебя в распоряжении целая спальня.

Затем она выпустила из ванной остальную свору, надела на них поводки и вывела на улицу.

Джойс рывком села. Слава тебе господи! Если я не буду мешкать, мне удастся потихоньку выбраться отсюда. Или, если я начну звать на помощь, кто-нибудь обязательно меня услышит.

Но не успела она и глазом моргнуть, а Хэтти уже воротилась назад.

— Ну вот, ребятки уже ждут меня на улице. Извини, я так с ними закрутилась, но, когда мы вернемся, обещаю тебе, мы с тобой вместе поужинаем и отлично поболтаем. Я хочу узнать о тебе все-все!

— А почему бы нам не отправиться ко мне домой? — предложила Джойс. — Я бы приготовила нам замечательный ужин.

— Я ведь уже сказала тебе, что я приготовлю мясное рагу! По рецепту покойной Эдди. Она хочет, чтобы я это сделала! — Хэтти заковыляла обратно к спальне и выпустила Мордашку. — Мордашка будет охранять дом, пока мы будем гулять. Не волнуйся, он о тебе позаботится. Нам обоим так не хватает Эдди!

— Вы что, собираетесь оставить его здесь? — спросила Джойс изменившимся голосом.

— Я привяжу его к входной двери.

— Пожалуйста, разрешите мне уйти, — взмолилась несчастная девушка. Ее полусонное состояние как рукой сняло. Сейчас она чувствовала, что буквально каждая клеточка ее тела напряжена до предела.

— Слушай, мне уже это надоело! — закричала Хэтти и, подскочив к Джойс, склонилась над ней и угрожающе прошипела: — Я лишь хочу хорошенько о тебе позаботиться, а ты мне не позволяешь! Мне это не по нутру!

— Простите, — сказала Джойс. — Я просто немного побаиваюсь некоторых собак. Почему бы вам не взять его с собой?

— Он не умеет вести себя на улице. Зато лучшего охранника на всем белом свете не сыщешь.

— Тогда, прошу вас, заприте его в спальне, — взмолилась Джойс.

— Что толку, если он будет сидеть в спальне, когда сюда ворвутся грабители? Как по-твоему, а? Не волнуйся, я крепко его привяжу. Он не причинит тебе вреда. Он будет тебя защищать! — Хэтти привязала Мордашку за поводок к ножке тяжелого стула, стоявшего у двери. Длина поводка наводила на мысль, что пес при желании сможет спокойно добраться до кушетки. — По-моему, вам обоим не мешает немного отдохнуть.

— Хэтти, пожалуйста! — закричала Джойс. Но та уже захлопнула дверь.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Джойс с опаской покосилась на своего свирепого телохранителя, избегая смотреть ему в глаза. Его такая перспектива тоже явно не очень-то вдохновляла. Джойс снова легла на кушетку. Она лежала тихо, как мышь, боясь пошевелить пальцем. Если я буду лежать неподвижно, может статься, он забудет о моем существовании.

Она была слишком напугана, чтобы позвать на помощь.

Джек до смерти не любил расставаться с Риган. Его сразу охватывало какое-то странное беспокойство, и он стремился как можно быстрее разобраться с делами и вернуться к своей невесте. После того как совещание с начальником полиции из Филадельфии закончилось, он заглянул в офис, чтобы убедиться, что все в порядке.

Один из детективов просматривал видеозапись, сделанную камерой наблюдения в банке, ограбленном накануне.

— Посмотрите-ка сюда, босс, — сказал он, перемотав пленку и начав сначала.

Джек наблюдал за тем, как грабитель заходит в банк, закрывает зонтик и направляется к кассе. Его лица было практически не видно из-за нависшего капюшона, бороды, усов и темных очков. Он поднял руку и, помассировав шею, легонько провел по щеке указательным пальцем руки, облаченной в перчатку, а затем быстро опустил руку. Все произошло в считаные доли секунды.

— Я внимательно изучил все записи, — сказал детектив. — Ему явно свойствен этот жест.

— Ничего удивительного в том, что у нашего Слизняка болит шея, — ответил Джек. — Есть какие-нибудь новости из универмага «Дэнc Дискаунт Ден» об украденной кредитке?

— Сейчас мы как раз проверяем все суммы, снятые с этой карточки ее владельцем за последние два месяца. Пытаемся таким образом проследить его путь. К сожалению, это тот еще транжира. Такое впечатление, что он повсюду с ней побывал. Эта карточка, должно быть, прошла, через руки не одной сотни клерков.

— Ладно, я возвращаюсь в «Клуб Зи».

— Никаких новостей о пропавшей девушке?

— Риган до сих пор не звонила мне, так что я полагаю, что нет.

— Все эти исчезновения, как правило, ничем хорошим не кончаются.

— Знаю, — мрачно буркнул Джек и направился к выходу.

Джойс казалось, что она уже целую вечность лежит без движения в темной комнате. Пот лил с нее ручьями. Мне не надо так бояться, пыталась внушить себе она. Несмотря на то, что Мордашка был привязан к ножке стула и крепко спал, растянувшись на полу, сам факт его присутствия представлял угрозу для жизни. Теперь ей с трудом верилось, что она была настолько наивна, чтобы надеяться, что эта старая кикимора Хэтти скоро вернется домой.

Я ведь никогда не боялась животных, думала она. Заботиться о них всегда было мне в радость. Но этот пес совершенно другой. У него такой вид, будто он в любую минуту готов растерзать тебя в клочья.

Вдруг у нее страшно зачесалось в носу, и она почувствовала, что вот-вот чихнет. Джойс изо всех сил пыталась сдержаться, но все кончилось тем, что она громко чихнула три раза подряд.

Мордашка вскочил и злобно уставился на нее.

О господи, только не это, взмолилась она.

Он медленно направился к кофейному столику.

Поводок слишком длинный, в отчаянии подумала она. Он идет прямо ко мне. Но она ошиблась: Мордашку заинтересовали пончики, а не Джойс. Он находился на расстоянии каких-то тридцати сантиметров от кушетки, когда поводок, натянувшись до предела, не позволил ему двигаться дальше.

Мордашка негодующе зарычал.

Может, он проголодался, подумала Джойс. Хэтти говорила, что в последнее время он ничего не ел. Джойс осторожно дотянулась до столика, взяла пончик и бросила его Мордашке.

— Вот, это тебе, — проговорила она, стараясь унять дрожь в голосе.

К несчастью, пончик угодил прямо Мордашке в физиономию.

Этого было достаточно, чтобы привести его в бешенство.

Дрожа от ярости, он в два прыжка очутился у ее кровати, разрываясь от злобного лая и оскалив жуткие клыки. Они находились в опасной близости от изножья кушетки.

Джойс спустила ноги, чтобы, поднявшись с постели, попытаться потихоньку пробраться к ванной. Я должна спрятаться от него! Во что бы то ни стало! — стучало у нее в висках. Но каждое ее движение приводило пса в еще большую ярость.

К горлу Джойс снова подкатила волна тошноты, и комната поплыла у нее перед глазами.

Встав на одну ногу, она попыталась допрыгать до двери ванной, которая была так близко — в каких-то нескольких футах от постели!

За ее спиной Мордашка, рыча как медведь, до предела натягивал поводок.

Джойс почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Она была уже у разделочного стола, когда услышала звук, от которого ее мороз пробрал по коже. Поводок лопнул. Краем глаза она увидела Мордашку: еще секунда — и он набросился бы на нее. Собрав последние силы, она кинулась к раковине, вскарабкалась на стол и, встав на левую ногу, вцепилась в ручку дверцы кухонного шкафа. Ее била лихорадка.

Взбешенный Мордашка подскочил к раковине и попытался вспрыгнуть на стол, но его короткие передние лапы соскользнули вниз. Он снова подпрыгнул, а затем начал носиться вокруг стола, не оставляя попыток дотянуться до Джойс. Его ощеренная пасть чуть не касалась ее левой ноги.

Если я потеряю равновесие, подумала она, прижимаясь спиной к шкафчику, мне конец. И я не знаю, как долго я еще смогу продержаться вот так, стоя на одной ноге.

Слезы градом хлынули по ее щекам. Джойс начала молиться.

К трем часам дня все поисковые группы вернулись в «Клуб Зи». Все говорили приблизительно одно и то же: никаких зацепок. Несколько очевидцев позвонили в клуб, чтобы сообщить, что они видели прошлой ночью Джойс выходящей из клуба, но понятия не имели, куда она направлялась.

Синди сидела в углу и, уже не сдерживаясь, плакала навзрыд. Ее друзья пытались, как могли, ее утешить.

— Это я, я во всем виновата, — как заклинание повторяла она.

Недавно приехавший Джек стоял рядом с Риган.

— Что же нам теперь делать? — послышался из толпы возбужденный голос Трейси.

— Полагаю, то же самое, что и до сих пор, Трейси. — ответила Риган. — Должен же найтись кто-нибудь, хоть один человек, который только что проснулся и сейчас в первый раз выходит из дома на улицу. Мы должны вернуться на прежние места и попробовать снова опросить прохожих. Причем всякий раз необходимо подчеркивать, что любая деталь, какой бы пустяковой она ни казалась, может сыграть решающую роль.

С экрана телевизора за ее спиной улыбалась Джойс. Она прижимала к груди черно-белого щеночка-далматинца.

Успокоившись и перестав плакать, Джойс наотрез отказалась ехать в больницу. Она настаивала на том, чтобы вернуться в «Клуб Зи» и быть со всеми, кто принимал участие в ее спасении.

— К тому же вчера ночью я ушла оттуда, не попрощавшись, — сказала она. — Будет только правильно, если я объясню всем, что на самом деле произошло.

— Разрешите мне отнести вас на руках, — галантно предложил Том.

Джойс просияла улыбкой и кивнула. Он был таким добрым и внимательным, что у нее просто не находилось слов. Да и симпатичным тоже! Он легко поднял ее на руки и в сопровождении своего верного сеттера торжественно отнес в «Клуб Зи».

Тележурналисты с камерами следили за каждым их шагом.

А в клубе Уолли уже откупоривал шампанское:

— Джойс, я пью за то, чтобы вы никогда больше не покидали мой клуб в плохом настроении!

Все подняли бокалы за счастливое возвращение Джойс.

— Большое спасибо всем, — сказала она. — Я уж и не надеялась выбраться оттуда живой. Вы мои спасители; я обязана вам жизнью.

Том не отходил от нее ни на шаг, трогательно опекая ее как маленького ребенка.

На экране телевизора позади стойки бара вдруг появилась Виктория Бердслей, выходящая из подъезда своего дома.

— А вот и наша пропавшая апрельская невеста! — с удивлением воскликнула Риган. — Со вчерашнего дня о ней ни слуху ни духу.

К Виктории тут же подскочил репортер:

— Разрешите задать вам пару вопросов…

Виктория как-то странно посмотрела в камеру; это был взгляд затравленного зверя. И вдруг она начала взволнованно жестикулировать.

Человек, который следом за ней вышел из подъезда, попытался ускользнуть от направленного на него объектива. Но не успел.

— Это Джефри! — вскричала Трейси, в то время как в глазах у Джека мелькнула какая-то догадка. Он не верил собственным глазам. Неужели?..

— Не может быть, — прошептал он, в недоумении уставившись на Викторию

— Он что, с ней? Где она живет, Риган? — верещала Трейси. — Где, черт возьми? Я непременно должна их найти!

— Я сейчас подгоню машину, — вызвалась преданная Кэтрин.

— И вот что, Риган, — быстро спросил Джек, не сводя глаз с экрана, — тебе известно, где она работает?

Риган оторопело переводила взгляд с одного на другую.

— Живет в Верхнем Ист-сайде. Работает в отеле «Куинс Корт» в Мидтауне.

Она прекрасно понимала реакцию Трейси. Но почему вдруг Джек так заинтересовался этой особой?

Он быстро вытащил свой мобильник и связался с отделением.

— А где конкретно в Верхнем Ист-сайде? — спросила Трейси у Риган. — Мне нужен точный адрес!

Кит скороговоркой выпалила адрес. Трейси повернулась, чтобы уйти.

— Подождите минуту! — крикнул ей Джек. — Я думаю, мне тоже следует поехать туда. Я могу вас подбросить.

— А как же мои подруги?

— Моя машина вмещает пять человек. Остальным придется следовать за нами.

— Джек, что происходит? — шепотом осведомилась Риган, когда Джек, завершив разговор, отключил телефон.

Джек наклонился к самому уху Риган.

— Похоже, эта милая дамочка, — зашептал он, кивая в сторону застывшей на экране Виктории с указательным пальцем, замершем у щеки, — работает в отеле, где останавливался владелец украденной кредитной карточки. На полу банка, в котором вчера произошло ограбление, нашли чек, который обронил грабитель, укравший кредитку и воспользовавшийся ею.

У Риган расширились глаза.

— Ты ведь не думаешь…

— Пока я ничего не могу тебе сказать, Риган.

— Мы с Кит поедем с тобой.

Трейси, Кит и Кэтрин запрыгнули на заднее сиденье, а Риган села рядом с Джеком. Клер и Линда сели в машину и последовали за ними.

— Сволочь! Мерзавец! — негодовала Трейси. — Наверняка он встретил ее в салоне у Альфреда и Чарис!

Вот погоди, услышит про это Альфред, подумала Риган. А еще вспомнит о том, что он голову давал на отсечение, что остальные его невесты чисты и непорочны как ангелы. Да уж, особенно если одна из них грабила банки в течение последних трех месяцев.

Две из пяти его апрельских невест оказались преступницами. А третья бьется в истерике на заднем сиденье.

Джек дал указание патрульной машине установить наблюдение за кварталом вокруг дома Виктории. Сама она кинулась обратно в дом, чуть не сбив с ног репортера. Вооруженные ее описанием патрульные обещали дать знать Джеку, когда она снова выйдет на улицу.

Мчась по автостраде Вест-сайда, Джек лихорадочно соображал: если Виктория и есть тот самый неуловимый грабитель, ей можно смело давать «Оскара» за лучшую мужскую роль. И если ей и в самом деле удалось увести у Трейси жениха, то она ловко запорошила ему глаза, пустив в ход свои женские чары. Но, черт побери, у меня нет никаких доказательств, в отчаянии думал он. Пока нет. Он толком не представлял, что намерен предпринять, когда прибудет на место.

Разумеется, он ни словом не обмолвился о своих подозрениях несчастной Трейси и ее товаркам.

Свернув на Семьдесят вторую улицу, они понеслись в сторону Бродвея, затем повернули налево. Добравшись до квартала, где жила Виктория, они повернули направо. На углу улицы стояла патрульная машина. Джек остановился и окликнул полицейского, сидевшего за рулем.

— Все спокойно, Джек, — заверил его патрульный. — Только что вышла какая-то мамаша с двумя ребятишками. Пока это все.

— Ладно, спасибо.

— Кто-то выходит из дома! — закричала Кит.

В ту же минуту с левой стороны их обогнула какая-то машина и резко затормозила у парадного Виктории.

— Это машина Джефри! — не своим голосом завопила Трейси.

— О черт! — выдохнул Джек.

— Что? — недоумевающе спросила Риган, наблюдая за тем, как какой-то мужчина с бородой и усами в черном непромокаемом плаще ринулся к машине Джефри.

— Джефри изменил мне с мужиком! — взвизгнула Трейси.

— Нет, Трейси! — быстро ответил Джек. — Это женщина, переодетая мужчиной. — Он дал знак патрульному, и оба включили сирену. Едва отъехав, Джефри был вынужден остановиться. Увидев, как из машины Джека выскочила Трейси, Джефри побелел как полотно. Вдруг словно из ниоткуда появились телекамеры.

Когда Джек объявил, что желает задать Виктории несколько вопросов, касающихся серии банковских ограблений, Джефри чуть не потерял сознание. Ему еще не раз приходилось хвататься за сердце, когда по всем телеканалам ежеминутно показывали, как они вместе с бородатой Викторией выбираются из машины; когда ей было предъявлено официальное обвинение в ограблении банков и особенно когда он узнал, что она и не думала ради него бросать жениха.

Потому что никакого Фредерика вовсе не существовало. Виктория его придумала, а точнее, «визуализировала». Вот почему она заказала себе платье. Она думала, что если и в самом деле будет чувствовать себя невестой, то в конечном итоге ею станет. И это практически сработало. Она подкараулила Джефри у лифта по пути в салон Альфреда и Чарис и в два счета вскружила ему голову. Единственная проблема заключалась в том, что она примерила на себя не только роль невесты, но и грабителя банков (чтобы позволить себе шикарное свадебное платье по баснословной цене в салоне Альфреда и Чарис). Ко всему прочему, она весьма преуспела в краже чужих кредиток.

Как бы там ни было, Виктория оказалась, мягко говоря, не совсем той Прекрасной Дамой, которую несчастный Джефри нарисовал в своих мечтах.

Это было начало его бесславного падения.

И Трейси взахлеб им упивалась.

Вечеринка, устроенная в «Клубе Зи» по случаю благополучного возвращения Джойс, закончилась около пяти часов вечера. Все до одного, не отрываясь от экрана, смотрели репортаж с места событий, посвященный тому, как Джефри и Виктория выбираются из машины. Вид девушки с накладной бородой, обнимающей Джефри, произвел на всех неизгладимое впечатление.

Джойс от всей души поблагодарила Уолли за гостеприимство, а остальных — за то, что приняли участие в поисках.

— Сейчас мне надо поехать в больницу, чтобы там осмотрели мою ногу. Но ровно в восемь я жду вас всех ко мне в гости. Мы закажем пиццу. Горы пиццы! Я чувствую, что с этой минуты у меня начинается новая жизнь, и хочу праздновать, праздновать, праздновать!

В отделении «Скорой помощи» ее ногу осмотрели и сделали рентген. Поскольку все, слава богу, обошлось растяжением связок, Джойс благополучно отпустили домой.

Том и Синди не отходили от нее ни на шаг.

— Пойдемте, сядем в мою машину, — предложил Том, — я отвезу вас домой.

Джойс хотела было что-то сказать, но вдруг смущенно замолчала.

— Что-то не так? — встревожился Том.

Она ласково улыбнулась ему:

— Нет, ничего.

Синди решила, что пришло время расставить все точки над

— По-моему, Джойс боится, что к ней вдруг нагрянет ее бывший дружок. Но у нас есть план: собрать его манатки и вышвырнуть их на улицу.

— Спасибо, Синди. У тебя просто дар называть вещи своими именами, — с улыбкой произнесла Джойс.

— Твой бывший дружок нисколько меня не волнует, — отрезал Том.

Решимость, с которой он это заявил, заставила ее сердце учащенно забиться.

Через час Джойс уже полулежала на диване в своей уютной гостиной, положив ногу на кофейный столик. У дивана стояла пара костылей. Том сидел рядом с ней. Синди позвонила в пиццерию и сделала огромный заказ, а затем открыла несколько бутылок красного вина.

Уже в начале девятого в доме Джойс началась веселая суматоха. Ромео просто с ума сходил.

— Привет! — вопил он из своей клетки. — Пр-ривет!..

Риган, Кит, Трейси и ее подруги приехали вместе. Трейси, как и Джойс, упивалась началом новой жизни.

— Давайте включим телевизор, — предложила она, желая еще раз насладиться публичным унижением Джефри.

Бриан восседала на коленях у Поли и выглядела вполне счастливой.

В гостиной царила праздничная атмосфера. Вдруг костыли с грохотом упали на пол.

— Давайте я уберу их с дороги, — предложила Риган, поднимая костыли. — С вашего позволения, я положу их в шкаф. — Она открыла дверь шкафа и наткнулась на… еще одну пару костылей. — Джойс, похоже, эта пара оказалась лишней.

Джойс нетерпеливо отмахнулась:

— Это костыли моего бывшего. Он получил травму на работе и сделал все, чтобы извлечь из этого максимальную выгоду.

— Лично я уверена, что он просто водил всех нас за нос, — вставила Синди, потягивая вино.

У Риган зазвонил мобильный телефон. Она взглянула на определитель, но так и не смогла понять, кто звонит.

— Вы не возражаете, если я на минутку пройду в спальню? — спросила она у Джойс. — Здесь слишком шумно.

— Пожалуйста, — разрешила Джойс.

Риган прошла по коридору и, включив свет в спальне, прикрыла за собой дверь.

Это была Дана, генеральный продюсер шоу «Патрик и Джинни»:

— Риган, я наконец возвращаюсь домой и решила вам позвонить. Я подумала, вам будет интересно узнать об одном звонке, который поступил к нам после сюжета об украденных свадебных платьях. Нам позвонила какая-то пожилая женщина. Она утверждает, что навещая могилу своего мужа на кладбище неподалеку от Атлантик-Сити, она нашла белую кружевную пуговицу в стиле ретро. Эта пуговица якобы напомнила ей о ее собственном свадебном платье, которое она надевала шестьдесят лет назад. На обратной стороне пуговицы она разглядела крохотный логотип с инициалами «А» и «Ч». Она даже не поленилась сфотографировать пуговицу и прислала нам снимок по электронной почте. Может, вам будет любопытно на нее взглянуть?

— Я понятия не имею, имеется ли на фирменных пуговицах Альфреда и Чарис подобный логотип. Но я ума не приложу, что они могли делать на кладбище со свадебными платьями. Я имею в виду грабителей.

— Я тоже. Однако почем знать?

Риган нахмурилась:

— Дана, я могу попросить вас об одной услуге? Вам не трудно будет послать фотографию Альфреду? Если это одна из его пуговиц, пусть позвонит мне на мобильный.

— Конечно, Риган. А еще раньше нам позвонила еще одна дама. По-видимому, она хочет насолить Бриан и ее жениху, Поли. Она сказала, что вчера с ним встречалась и хочет поговорить с Бриан.

— О, великолепно, — сказала Риган. — Как ее зовут?

Завершив разговор с Даной, она вернулась в гостиную и помахала Бриан и Поли, дав им знак на минутку выйти в коридор.

— Что такое, Риган? — спросила Бриан, когда все трое вошли в спальню.

— Мне очень неприятно, что именно я должна сообщить вам об этом, — поколебавшись, начала Риган. — Я только что разговаривала с продюсером шоу «Патрик и Джинни». Она сказала, что в студию звонила некая особа по имени Моника. По-моему, она задумала устроить грандиозный скандал.

— Не волнуйтесь, Риган, я уже все уладила, — похвасталась Бриан. Поли с отсутствующим видом смотрел в потолок. — Именно по этой причине мы вчера опоздали на вечеринку в «Клуб Зи». Поли мне все рассказал. Моника, как вы уже догадались, его бывшая. Он с ней встречался до того, как мы познакомились. Однажды Поли, по ее просьбе, одолжил ей некоторую сумму, а она отказалась вернуть долг… Особенно после того, как он бросил ее из-за меня. Вчера он пошел к ней домой и попытался вытрясти из нее свои деньги, потому что ему кажется, что у нас недостаточно наличных для свадебного путешествия. Он долго сидел без работы, и с деньгами у него туговато, но этой жабе наплевать. В конце концов она согласилась с ним расплатиться. Они отправились в банк, и она сняла наличные со своего счета. Пять тысяч долларов, между прочим. Поли говорит, что она ему угрожала. А тут еще вся эта катавасия с апрельскими невестами… Поли испугался, что она и впрямь устроит скандал. Она-то думала, что они в итоге поженятся. И потом, когда я брякнула на шоу, что все его бывшие — настоящие ведьмы, он был уверен, что она не станет держать язык за зубами.

Поли по-прежнему внимательно разглядывал потолок.

Лицо Бриан озарилось широкой улыбкой:

— Я сказала ему: не важно, что она там выкинет, я не позволю этой кикиморе встать между нами.

— И в этом вся моя Бриан, — гордо подтвердил Поли. — Вот почему я так ее люблю.

— И мы собираемся потратить эти денежки в свое удовольствие во время нашего свадебного путешествия! — добавила Бриан. — У Поли было законное право получить их, и я очень рада, что ему удалось их вернуть. Уверяю вас, Риган, она нас больше не побеспокоит. Сегодня я сама позвонила ей и высказала все, что о ней думаю.

— Ну что ж, я очень рада, что все в конце концов уладилось, — сказала Риган. — А теперь давайте присоединимся к остальным.

Когда они вернулись в гостиную, Ромео выпустили из клетки.

В офисе у Джека тоже царила праздничная атмосфера. Слизняк наконец-то был пойман. Джек просматривал свои записки, пока не нашел телефонный номер, который был ему нужен. Вот погоди, думал он, как обрадуется та несчастная банковская служащая, когда я сообщу ей радостную весть.

Тара и Джеми весело проводили время в Лас-Вегасе, изо всех сил стараясь забыть обо всех треволнениях, выпавших накануне на ее долю. Когда у Тары зазвонил ее мобильник, она тут же схватила трубку.

— Алло!

— Тара?

— Да.

— Это Джек Рейли.

Тара улыбнулась:

— Привет! Только не говорите мне, что, пока мы здесь, у вас ограбили еще один банк!

Джек от души расхохотался:

— Нет, Тара, я думал, вам будет приятно узнать, что наш неуловимый грабитель пойман. Она даже созналась.

— Она?!

— Да, она мастерски обвела нас всех вокруг пальца, выдавая себя за мужчину. Ладно, как бы там ни было, надеюсь, у вас все в порядке?

— Отлично! Сейчас мы сидим у бассейна и нам просто здорово! Мой Джеми не отпускает меня ни на шаг. Знаете, вчера вечером мы чуть было не поженились.

— Правда? — обескураженно переспросил Джек.

— После всего, что произошло накануне, Джеми не хотел ждать ни минуты. Мы даже пошли в муниципалитет за свидетельством о браке, но в конце концов я все-таки решила, что не стоит пороть горячку. Это было бы несправедливо по отношению к моей маме. Она меня просто убила бы! Мы ведь так долго планировали мою свадьбу… А скажите, они поймали того, кто украл свадебное платье вашей невесты?

— Пока нет.

— И что же она собирается делать?

— Мы договорились, что модельер сошьет для нее новое платье. Хотелось бы надеяться, что он успеет.

— Вчера на ступеньках муниципалитета околачивался один тип. Он раздавал рекламные листовки. Сказал, что грядет распродажа модельных свадебных платьев, но только в понедельник. Предложение, разумеется, ограниченно. — Тара рассмеялась. — Может, вам с вашей невестой стоит прокатиться в Вегас и бросить на них взгляд?

— Он сказал, что распродажа состоится в понедельник? Это немного странно.

— Да, но вы поймите, это Вегас! Кто знает, может, они вообще упали с какой-нибудь фуры, а он их подобрал! С них станется!

— Возможно, я попрошу одного из своих ребят в Вегасе проверить, что это за тип с платьями. А листовки у вас случайно не сохранилось?

— Да, она до сих пор у меня в сумочке. Погодите, у меня тут, как всегда, беспорядок… — Тара передала трубку Джеми, а сама принялась рыться в сумочке в поисках листовки. Когда долгие поиски увенчались успехом, она взяла трубку и сказала:

— Адреса тут не указано. Только телефон. Записывайте, диктую…

Риган сидела на полу гостиной Джойс рядом с Кит и не спеша осматривалась. Все гости выглядели такими счастливыми. Джойс и Том, похоже, быстро нашли общий язык — сидя рядышком на диване, они ворковали как два голубка. Но и Ромео не дремал: он гордо устроился между ними, и вид у него был такой воинственный, что Риган не сомневалась: он с радостью тяпнет Тома за палец, если тот посмеет придвинуться ближе к его хозяйке.

Фармацевт Джей, войдя в комнату, направился прямиком к Трейси. Когда он сел рядом с ней, ее лицо так и просияло. Это ли не чудо? — подумала Риган.

Внезапно зазвонил телефон. Из кухни появилась Джойс, неся в руках трубку и прикрывая ее ладонью.

— Это мать Фрэнсиса.

Джойс округлила глаза:

— Дай я с ней поговорю. — Она взяла трубку. — Добрый вечер.

На другом конце провода раздался взволнованный голос Дженис:

— Джойс, ты в порядке?

— Да. Слава богу.

— Где Фрэнсис?

— Понятия не имею. Сегодня утром с ним разговаривала моя подруга Синди. Она сказала ему, что я пропала, а он повесил трубку и так с тех пор и не перезвонил.

— Вы что, поссорились? Ты чем-то его расстроила? Может, он просто…

Джойс решительно выпрямилась:

— Мы не ссорились. И я понятия не имею, где он и что у него на уме.

У Риган зазвонил мобильник. Она поспешно взяла трубку. Это был Альфред.

— Риган! — закричал он. — Я только что получил по электронной почте фотографию пуговицы! Эта пуговица с вашего платья!

— Вы в этом уверены?

— Конечно, уверен! Мы специально выписывали их из Франции. Это уникальная, неповторимая пуговица! Вы же знаете, для своих платьев я использую самые лучшие! А на обратной стороне наш фирменный логотип!

— Ее нашли на кладбище неподалеку от Атлантик-Сити, — сказала Риган.

— Города, где я и потерял свои ключи!

— Знаю, Альфред. Мне понадобится какое-то время, чтобы обдумать дальнейший план действий, а потом я вам перезвоню. Сейчас я не могу говорить.

— Я тоже! — вскричал он. — Мы с Чарис работаем буквально как каторжные!

— Тогда созвонимся позже, — ответила Риган и отключила телефон.

В это время Джойс тоже заканчивала разговор:

— Мне надо идти, — твердо сказала она. — Если Фрэнсис объявится, я скажу ему, чтобы он обязательно вам перезвонил.

— Что-то случилось, Риган? — поинтересовалась Синди.

— На кладбище, расположенном недалеко от Атлантик-Сити, одна старушка нашла белую кружевную пуговицу, которая напомнила ей о ее собственном свадебном платье. Она сфотографировала находку и послала снимок на электронный адрес телекомпании. Альфред однозначно утверждает, что эта пуговица с моего платья.

— Недалеко от Атлантик-Сити? — не веря собственным ушам, переспросила Синди.

— Да. Именно в Атлантик-Сити Альфред на прошлой неделе потерял ключи от своей квартиры. Мы полагаем, что похитители, кем бы они ни были, воспользовались ими, чтобы проникнуть в салон. Мы также считаем, что те двое, которые сидели за игорным столом вместе с Альфредом, подобрали ключи, когда он их обронил. Мы внимательно просмотрели видеозаписи, сделанные камерами внутреннего наблюдения. Один из этих ребят сильно прихрамывал.

Джойс так и ахнула. Все разом оцепенели.

— Лежебоки! — завопил Ромео. — Лежебоки!

Синди подошла к кушетке и, нагнувшись, подобрала с пола связку ключей, которые она еще сегодня утром вытащила из клюва Ромео. Однако на этот раз она пристально на них уставилась. Особенно на изящный серебряный брелок в виде маленького свадебного платья.

— О господи… — прошептала она.

— Что там такое? — встревоженно спросила Риган.

Синди разом повернулась к ней:

— Не это ли те самые ключи, о которых вы только что говорили?

Более полутора суток Фрэнсис и Марко провели в дороге. За два дня у них не было возможности ни принять душ, ни элементарно побриться. Оба были изрядно помяты, измотаны и раздражены.

Чуть раньше, утром, когда Марко включил радиопередачу «Утро с Имусом», тот рассуждал о том, какими, по его мнению, бессовестными должны быть те, кто лишил апрельских невест их свадебных платьев.

Марко раздраженно выключил радио, и они продолжили путь в полной тишине. Около полудня они наконец добрались до Лас-Вегаса.

— Где вы договорились встретиться с твоим дружком? — спросил Фрэнсис.

— У него номер в мотеле. Забросим туда платья, снимем комнату и… будем надеяться, что он толкнет их по-быстрому, а затем заберем наши денежки и рванем обратно.

— Я улечу домой сегодня же вечером.

— Поступай, как знаешь.

— Слава богу, Джойс нашлась. Мне так хочется поскорей ее увидеть. По телефону она разговаривала как-то странно.

Марко презрительно двинул плечами.

Они въехали в бедный, полуразрушенный квартал, граничащий с главной улицей, застроенной шикарными отелями-небоскребами, и, следуя инструкциям Марти, добрались до старенького невзрачного мотеля. Открытая лестница, ведущая на второй этаж, привела их к номеру, в котором предприимчивый приятель Марко основал передвижной салон для новобрачных.

Друзья выбрались из машины, открыли багажник и, вытащив оттуда коробку, швырнули ее на раскаленный тротуар. Вокруг все было спокойно и тихо.

Солнце палило нещадно, и Фрэнсис, просидевший в машине много часов без движения, почувствовал небольшое головокружение. Вот почему, когда он увидел, как из стоявшей неподалеку машины выскочила девушка с лицом бешеной тигрицы, он сначала решил, что у него от жары начались галлюцинации. Она была похожа на ту полоумную девицу с канала NY-1, которая заявила, что выпустит кишки тем мерзавцам, которые изорвали в клочки ее платье. Этого не может быть, завертелось у него в голове.

Но, когда она помчалась прямо на него, подобная разъяренному памплонскому быку, у него не осталось сомнений, что это и есть та самая обиженная невеста.

— Это вы! Вы искромсали мое платье! — завизжала она и, как дикая кошка, набросилась на Фрэнсиса.

Фрэнсис хотел дать деру, но не успел. Секунда — и он уже лежал на земле, сбитый с ног мощным ударом.

— Одного я взяла! — крикнула Бриан, обращаясь к Риган, Джеку, Поли, Трейси, Кит, подругам Трейси и нескольким полицейским, которые выскочили из машин, стоявших на стоянке мотеля.

— Сволочи! Сукины дети! — вопила Бриан. — Вы сгниете в тюрьме!

Марко выругался и пустился наутек, но далеко убежать не успел. Двое полицейских пригвоздили его к земле, в то время как трое других помчались к номеру, из которого приятель Марко, почувствовав, что запахло жареным, пытался удрать через заднее окно.

— Бриан! — осуждающе сказал Поли. — Тебе надо было подождать, пока они не поднимутся по лестнице!

— Но я не могла ждать! Эти уроды искромсали мое свадебное платье!

Фрэнсис лежал на земле, и вид у него был довольно-таки жалкий. Полицейский не без труда оторвал от него Бриан, а затем помог ему подняться на ноги. Еще миг — и оба приятеля уже были в наручниках.

— Черт! — выругался Марко. — У меня рука поранена. И в рану наверняка попала инфекция!

— Так, стало быть, платье Бриан было испачкано вашей кровью, — с отвращением сказала Риган.

— Надеюсь, ты больно порезался, — фыркнула Бриан.

В то время как Марко и Фрэнсиса, сопровождаемых почетным эскортом блюстителей порядка, усаживали на заднее сиденье полицейского внедорожника, три апрельские невесты торжественно открыли коробку из-под посудомоечной машины и вытащили оттуда четыре великолепных свадебных платья.

— Моего платья здесь нет, — сказала Бриан. — Но я ни на какое золото мира не променяла бы эту поездку.

— А мое хотя и здесь, но я решила пустить его на нужды благотворительности, — откликнулась Трейси. — Я отправлю его в Гаити. Сколько девушек выходит там замуж в повседневных белых платьицах, а многие и этого не могут себе позволить. Но и я тоже ни за что в жизни не отказалась бы от этой поездки.

Риган быстрым внимательным взглядом окинула свое свадебное платье. Если не считать оторванной пуговицы, оно выглядело очень неплохо. Единственно, в чем оно нуждалось, так это в том, чтобы его хорошенько отутюжить.

— Ну а коли так, друзья, — сказала она, — предлагаю всем вместе пообедать в «Белладжио»,[20] а затем вернуться в Нью-Йорк.

— Скажите спасибо вашему папе, который обеспечил нам частный самолет, — сказала Бриан. — Как здорово, что у него такие связи. Мы и опомниться не успели, а уже прилетели сюда! Приятно было посмотреть на вытянувшиеся морды этих подонков.

— Да уж, это точно, — поддержала ее Трейси.

Риган просияла улыбкой:

— Папа сказал, что это платье так дорого ему обошлось, что теперь он в лепешку расшибется, лишь бы я сама, лично, вернула его обратно.

— Теперь этой истории ему хватит на долгие годы, — хихикнула Кит. — Как и притчи о том, что, если бы его не похитили, вы бы с Джеком никогда не познакомились бы.

Риган рассмеялась и бросила взгляд в сторону Джека. Он разговаривал о чем-то с капитаном полиции. Боже, как я его люблю, подумала она. И мне наплевать, что еще может случиться. Никакие силы в мире не помешают нам пожениться в следующую субботу. Складывая свое драгоценное платье, она на несколько секунд задержала его в руках, прежде чем аккуратно опустить обратно в коробку. Оно было такое красивое. Ей уже не терпелось поскорее надеть его, чтобы, пройдя под руку с отцом к алтарю, навеки соединиться с тем, кого она ждала всю свою жизнь. И она невольно улыбнулась, когда у нее в голове зазвучала их песня — «Пока не было тебя».

К великой радости Норы, теперь Риган могла сдержать свое слово, посвятив остаток недели подготовке к свадьбе. Чем она и занялась после того, как во вторник, еле-еле проснувшись часов около двенадцати, она внимательно изучила все утренние газеты и просмотрела все телерепортажи, посвященные сенсационным сообщениям о задержании и аресте похитителей свадебных платьев.

Первым делом необходимо было позаботиться о музыке. Трейси предложила услуги группы, которая ей самой уже не была нужна.

— И я точно знаю, что в субботу вечером они совершенно свободны, — сказала она. — Но если ты решишь нанять их, тебе придется пригласить и меня.

— Замечательная мысль.

— А я… Мне бы очень хотелось пригласить Джея.

Риган улыбнулась:

— Дорого бы я отдала, чтобы посмотреть, как вы двое будете отплясывать на моей свадьбе. И я так рада, что у вас, как видно, дела идут на лад.

— А уж как я рада, что Джефри то и дело звонит мне и просит прощения. Разумеется, ни о каком примирении не может быть и речи, но мне приятно, что ему сейчас плохо. — Трейси вздохнула. — Свет клином на нем не сошелся. Когда я вижу вас с Джеком, начинаю понимать, о чем я на самом деле всю жизнь мечтала…

Риган с Норой потратили не один час, решая, кто и за каким столиком будет сидеть. Когда они наконец закончили, Нора устало вздохнула:

— Все равно кто-нибудь обязательно останется недоволен своим местом.

Риган засмеялась:

— Мам, иначе и не бывает. Держу пари, это будет тетя Плакса. Она всегда всем недовольна. Неспроста ее так прозвали.

— Риган! — запротестовала Нора.

— Ты абсолютно права, дочь моя, — вмешался Люк, входя в комнату. — Отрадно, что ты не упомянула ни о ком из моих родственников.

— Ради бога, не искушай! — не выдержала Нора и тоже засмеялась. Люк наклонился и нежно поцеловал ее в голову.

Люк тоже был доволен: загадка странных телефонных звонков разрешилась при помощи полиции Нью-Джерси. Во время очередной облавы на наркодилеров в одной из квартир на обеденном столе была обнаружена… нет, не партия наркотиков, а стопка газетных вырезок с анонсами о грядущих свадебных церемониях. Вырезка с объявлением о свадьбе Риган лежала на самом верху стопки. Злоумышленники и в самом деле планировали совершить налет на дом Рейли в субботу вечером, во время церемонии бракосочетания.

Риган и Нора уже в который раз проверяли и перепроверяли, все ли готово — меню, свадебный торт, чтения в церкви, цветы. Им то и дело звонили, приносили посылки, а Риган не спеша укладывала вещи, готовясь к свадебному путешествию. В четверг она вместе с подругами провела несколько часов в одном из нью-йоркских оздоровительных центров, где им предоставили полный комплекс услуг — массаж, омолаживающие маски, маникюр, педикюр. Когда они, облаченные в махровые купальные халаты, отдыхали после процедур, им подали поздний завтрак. Все чувствовали себя расслабленными и выглядели просто потрясающе.

Предсвадебный ужин состоялся в пятницу вечером. Накануне днем Риган получила памятный подарок от Памелы и Арнольда. Это был один из старинных браслетов Памелы. На карточке было написано: «С наилучшими пожеланиями, Риган. Примите, пожалуйста, этот браслет в знак нашей безграничной благодарности и любви».

Риган позвонила, чтобы поблагодарить стариков.

— Риган, нам только что позвонил сын, — сообщила ей Памела с нескрываемой радостью. — Оказывается, они с женой уже давно запланировали усыновить ребенка, но, пока длился процесс, решили ничего нам не говорить, чтобы не расстраивать нас понапрасну, если что-нибудь сорвется. Так что в итоге у нас все-таки появится внучек, которого мы избалуем до невозможности. Вы с Джеком непременно должны нас навестить, когда они приедут в Нью-Йорк.

— Обязательно, — пообещала Риган.

Бриан тоже позвонила; она как раз собиралась отправиться на свой предсвадебный ужин. Ее подвенечное платье уже висело в целости и сохранности дома у родителей. Альфред и Чарис сдержали свое слово: три дня они работали, не разгибаясь, и выполнили заказ в срок.

— Риган, — сказала Бриан. — Как бы мне хотелось, чтобы мы побывали друг у друга на свадьбе!

— Мне тоже, Бриан. Когда мы обе вернемся из свадебного путешествия, то проведем чудесный вечер, рассматривая фотографии и видеопленки.

— Риган, я так счастлива, что мы с тобой подружились! По-моему, мы обязательно должны узнать друг друга поближе!

— Но мы это уже сделали! — засмеялась Риган.

— И мне так стыдно, что я вела себя как последняя дура, когда мы впервые встретились.

— Эй, даже и не вспоминай об этом. Ведь это твое платье было изрезано в клочья.

— Нет, ты можешь себе это представить? — спросила Бриан с неожиданным воодушевлением. — Я до сих пор жалею, что мне так и не удалось показать этим двум уродам, где раки зимуют.

— Бриан, я уверена, что они и без тебя это увидели, — заверила ее Риган. — Можешь утешать себя тем, что им сейчас по-настоящему туго. Особенно Фрэнсису. Сомневаюсь, что этот парень вообще оправится.

— Ты права. Нет, ты можешь в это поверить? Мы с тобой — две из пяти апрельских невест, которые все-таки выходят замуж! По-моему, Альфред просто колдун какой-то. Черный маг.

— Бриан!

— Но это правда, Риган.

— А по-моему, это не его вина, что меньше половины из нас в конечном счете дошли до алтаря. Нам с тобой просто повезло. Согласись, Трейси гораздо лучше без Джефри. Что касается остальных, то, как сказал бы Альфред: судя по тому, кому они заказали свадебные наряды, во вкусе им не откажешь.

Бриан расхохоталась:

— Ну, всего тебе самого наилучшего завтра, Риган. Ты будешь просто неотразимой невестой. И сделаешь своего принца самым счастливым человеком на свете.

— Тебе того же, Бриан, — растроганно ответила Риган. — Увидимся через несколько недель.

В задней комнатке церкви Святого Игнатия Лойолы в Манхэттене Альфред и Чарис суетились вокруг шлейфа свадебного платья Риган, заканчивая последние приготовления к церемонии, как вдруг заиграла торжественная музыка.

— Риган, вы просто прелесть, — прошептал Альфред.

— Глаз не оторвать, — добавила Чарис, посылая ей воздушный поцелуй. Они заторопились к боковой двери, чтобы занять свои места.

Кит протянула Риган свадебный букет:

— Неужели это правда, Риган? Ты выходишь замуж.

Риган от души улыбнулась своей лучшей подруге:

— И в самом деле, Кит. И я так рада, что это правда, а не какая-нибудь визуализация.

Три сестры Джека были подружками невесты. Одна из них выступила в проход; за ней — другая, а следом третья. Процессию завершала Кит, почетная подружка невесты.

Беря под руку отца, Риган взглянула на него снизу вверх:

— Ты готов, папа?

Его глаза подернулись туманом:

— Никогда не думал, что буду готов к этому моменту. Но парень, за которого ты выходишь, оправдал все мои ожидания.

Заиграл церемониальный марш. Все встали и обернулись к входной двери, с нетерпением ожидая появления Риган.

Выйдя в вестибюль, Риган и Люк обогнули угол и поднялись по ступенькам.

Стоя у алтаря, Джек почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда на пороге церкви появилась его прекрасная невеста.

Риган с отцом медленно шли по проходу церкви. Она наслаждалась каждым мгновением, стараясь запомнить их на всю жизнь. Еще чуть-чуть, и она станет женой человека, о котором можно было только мечтать, и те, кто так дорог им обоим, пришли, чтобы разделить с ними эту радость.

Домочадцы, старые добрые друзья. И конечно, новые. Можно сказать, совсем новые.

Фармацевт Джей и сияющая Трейси. Надо отдать ей должное, подумала Риган, ее мужеству можно только позавидовать. Какая нужна сила воли, чтобы, пережив подобное разочарование, прийти на чужую свадьбу в тот день, когда она сама должна была идти под венец, чтобы порадоваться чужому счастью, каким бы ничтожеством ни оказался ее бывший жених. Джойс вместе с Томом стояли в том же ряду. Том крепко обнимал Джойс за талию, придерживая ее, вынужденную опираться на одну ногу.

Риган улыбнулась им, как и многим другим друзьям, с которыми ее сводила судьба в процессе работы. Лем и Видди из Вермонта, Томас из «Сеттлерс клаб», актриса Уитни Уэлдон с новым приятелем, тетя Уитни — Лукреция Стэндиш, Элли Баттернат, начинающая актриса из Лос-Анджелеса, которая, не сомневалась Риган, очень скоро станет звездой, Луис, владелец небольшого ресторанчика из Аспена, леди Вероника из Англии, Уилл и его жена, Ким с Гавайских островов…

Ее дорогие Эльвира и Уилли Миэн занимали почетные места позади членов семьи. Эльвира в свое время очень помогла им в поисках отца. А теперь она вытирала глаза.

— Я тебя предупреждала, — говорила она Риган. — Я всегда реву на свадьбах.

Ее мать сидела на передней скамье и гордо улыбалась. Ее глаза так и лучились материнским счастьем. Проходя мимо, Риган протянула руку и дотронулась до руки матери. Родители Джека тоже сидели в переднем ряду, только с другой стороны. Лучшего свекра и свекрови и желать было нельзя.

Джек застыл у алтаря в ожидании своей суженой. Он был очень красив. Его шаферы, включая двух братьев, выстроились позади него. Их лица светились от радости.

Риган вспомнила, как Джек впервые появился в доме ее родителей: это произошло неожиданно, после того как ее отец благополучно вернулся домой. Она никогда не забудет тех слов, которые он сказал ей, когда она отворила дверь…

Люк поцеловал ее в щеку, пожал Джеку руку и отступил в сторону. Когда Джек потянулся к ней, она слегка наклонилась вперед и прошептала:

— Надеюсь, вашему семейству не помешает еще один Рейли?

Джек широко улыбнулся и крепко сжал ее ладонь обеими руками.

— Ты еще спрашиваешь…