Процесс рождения проходил как обычно. Длинные пальцы Этана осторожно высвободили из зажима маленькую канюлю.

— Дайте гормональный раствор С — приказал он витающему вокруг медтехнику.

— Пожалуйста, доктор Эркхарт.

Этан прижал пневмошприц к круглой мембране на одной из оконечностей канюли, вводя отмеренную дозу. Он проверил показания приборов: плацента сокращается хорошо и уже начала отделяться от питательной подложки, которая поддерживала ее существование все эти девять месяцев.

Давай! Он быстро сорвал печати, отщелкнул и откинул крышку сосуда, провёл виброскальпелем по переплетению микроскопических трубочек, похожему на свалявшийся войлок. Он отделил губчатую массу, медтехник перехватил её зажимом, убрал, перекрыл клапан, подающий кислородно-питательный раствор. Всего несколько прозрачных жёлтых капель упало на резиновую перчатку Этана и скатилось вниз. Cтерильность явно не нарушена, удовлетворённо заметил Этан, и разрез проведён скальпелем с нужной точностью, так что серебристый мешок с околоплодной жидкостью, лежащий под сплетением трубок, остался невредим. Внутри энергично извивался розовый силуэт. «Потерпи, недолго осталось,» — добродушно пообещал Этан.

Еще один разрез, и он извлёк мокрого, покрытого первородной смазкой младенца из его первого «домика».

— Отсос!

Медтехник сунул ему в ладонь резиновую грушу, и он очистил нос и рот младенца от жидкости, прежде чем тот успел вдохнуть. Ребёнок в тянул воздух, пискнул, моргнул и заворковал в уверенных и осторожных руках Этана. Медтехник подкатил поближе кювезу на колёсиках, и Этан положил новорожденного под согревающий свет лампы, перехватил зажимом пуповину и перерезал её. «Добро пожаловать в самостоятельную жизнь, мальчик,» — сказал он младенцу.

Стоявший начеку инженер-техник сразу ухватился за маточный репликатор, который неутомимо растил в себе плод все эти девять месяцев. Многочисленные лампочки-индикаторы прибора уже погасли; техник начал отсоединять его от массива остальных таких же, чтобы увезти этажом ниже, на чистку и перепрограммирование.

Этан повернулся к ожидавшему тут же отцу младенца. — Хороший цвет кожи, хороший вес, хорошие рефлексы. Ставлю вашему сыну высший балл, сэр.

Мужчина ухмыльнулся, шмыгнул носом, потом рассмеялся, смахнув предательскую слезу. — Это чудо, доктор Эркхарт.

— Такие чудеса у нас бывают по десяти раз на дню, — улыбнулся Этан.

— Вам когда-нибудь надоедает это видеть?

Этан с удовольствием посмотрел на крохотного мальчика, который махал кулачками и извивался, лежа в колыбели. — Нет. Никогда.

Этан беспокоился о СДБ-9. Он, ускоряя шаг, шёл по чистому, безлюдному коридору Севаринского районного Репродуктивного центра. Смена еще не началась — он специальнопришёл раньше, чтобы провести рождение. Последние полчаса ночной смены были всегда самыми суматошными, сотрудники лихорадочно заполняли журналы дежурств и сдавали посты под расписку зевающим сменщикам. Этана не одолевала зевота, но он задержался, чтобы нацедить два стакана черного кофе из кофеварки в дальнем конце столовой для медперсонала. После этого он подошел к начальнику ночной смены, который сидел в своём отсеке — на руководящем посту.

Джорос махнул рукой, приветствуя Этана, и, плавно продолжив жест, ухватил предложенный стаканчик кофе.

— Спасибо, сэр. Как прошёл ваш отпуск?

— Неплохо. Мой младший братишка взял недельный отпуск из армии, специально на это время. Так что для разнообразия мы оказались дома одновременно. Это в Южной Провинции. Наш старик был счастлив — не передать. Мой брат получил повышение — он теперь первая флейта в полковом оркестре.

— Он собирается остаться на сверхсрочную службу, после двух лет?

— Думаю, да. По крайней мере еще на два года. Там у него есть возможность заниматься музыкой, а он только об этом и мечтает. Да и лишние социальные кредиты не помешают.

— М-м, — согласился Джорос. — Южная Провинция, значит? А я-то думал, почему вы не надоедаете нам своими визитами, когда у вас выходной…

— Верно, если я на выходные не выберусь из города, то не отдыхаю по-настоящему, — неохотно признал Этан. Он уставился на ряды индикаторов, которыми были сплошь покрыты стены кабинета. Начальник ночной смены замолчал, потягивая кофе и глядя на Этана поверх края стаканчика. Молчание неприятно затянулось, поскольку темы для светского разговора иссякли.

Сейчас на линии был банк маточных репликаторов под номером один. Этан нажал нужную комбинацию клавиш и подключился к банку номер шестнадцать, где обитал зародыш СДБ-9.

— О чёрт! — он резко выдохнул. — Этого я и боялся.

— Да, — согласился Джорос, сочувственно скривив губы. — Абсолютно нежизнеспособен, это несомненно. Я сделал ему ультразвук позапрошлой ночью. Комок клеток, больше ничего.

— Неужели они не могли сообщить об этом неделю назад? Ведь репликатор можно было уже снова пустить в дело. Бог-Отец — свидетель, у нас очередь желающих!

— Мы ждём разрешения родителя, чтобы уничтожить эмбрион. — Джорос прокашлялся. — Жук назначил отцу встречу с вами на сегодняшнее утро.

— Ох… — Этан провёл рукой по коротким тёмным волосам, взъерошив их. Это нарушило его профессионально солидный вид. — Надо будет сказать шефу большое спасибо. Какую еще восхитительно грязную работку вы для меня припасли?

— Всего лишь несколько генетических коррекций в 5Б — возможный энзимодефицит. Мы решили, что вы сами захотите этим заняться.

— Правильно решили.

Начальник ночной смены приступил к обычному отчёту.

Этан чуть не опоздал на встречу с отцом СДБ. Во время утреннего обхода он вошёл в одно из помещений, где стояли репликаторы, и обнаружил, что дежурный техник, работая, пританцовывает под несущиеся из стимуло-динамиков громкие пронзительные звуки шлягера «Веселимся всю ночь», популярного среди холостой молодёжи. Услышав грохочущий ритм ударных, Этан едва не вспылил: разве эти звуки годятся для стимуляции растущих зародышей? Когда он уходил, по палате неслись успокаивающие мягкие аккорды старинного гимна «Господь отцов, свети нам на пути» в исполнении Сводного Братского камерного струнного оркестра. Сердитый техник демонстративно зевал.

В следующей палате Этан обнаружил, что в одном из репликаторных банков уровень отходов обмена веществ, которые должны были уноситься обменным раствором, повысился до 75 %. Дежурный техник объяснил, что собирается менять фильтр, когда уровень дойдёт до указанной в инструкции предельной величины в 80 %. Этан чётко и сердито объяснил ему, чем минимально допустимое значение отличается от оптимального, лично пронаблюдал за сменой фильтра и убедился, что уровень насыщенности отходами упал до более приемлемых 45 %.

Его пришлось дважды вызывать по системе оповещения, чтобы он наконец перестал читать технику лекцию о том, какого именно оттенка и степени прозрачности должен быть лимонно-жёлтый раствор, несущий в себе кислород и питательные вещества, во время пиковой нагрузки системы. Этан взбежал по лестнице на этаж, где располагались кабинеты, и с минуту постоял, задыхаясь, возле своей двери. Что лучше: несолидным поведением скомпрометировать Репроцентр в глазах посетителя или проявить невежливость, заставив посетителя ждать? Этан сделал глубокий вдох (но вовсе не оттого, что запыхался, когда бежал вверх по лестнице на офисный этаж), утвердил на лице приятную улыбку и толкнул дверь, на которой висела пластиковая табличка цвета слоновой кости с выпуклыми золотыми буквами:

— Брат Хаас? Я доктор Эркхарт. Нет-нет, сидите, устраивайтесь поудобнее, — добавил Этан, когда посетитель нервно вскочил на ноги и боднул воздух в знак приветствия. Этан бочком пробрался вокруг него к своему месту по ту сторону стола, чувствуя неприятное стеснение.

Человек был огромный, как медведь, загорелый и обветренный; ладонями, толстыми от мозолей и мускулов, он мял и крутил кепку. Он уставился на Этана.

— А я ждал кого-нибудь постарше, — пророкотал он.

Этан потрогал чисто выбритый подбородок, потом застеснялся своего жеста и быстро опустил руку. Если бы у него была борода или хотя бы усы, люди не принимали бы его за двадцатилетнего юношу; а так они постоянно ошибались, несмотря на его шестифутовый рост. У брата Хааса на лице пробивалась бородка, примерно двухнедельной давности, жидковатая по сравнению с роскошными усами, означающими, что он — зарегистрированный партнёр с приличным стажем. Почтенный гражданин. Этан вздохнул. «Садитесь, садитесь,» — опять жестом показал он.

Посетитель сел на краешек стула, ломая кепку в немой мольбе. Костюм, надетый ради официального визита, немодный, и не впору ему, но безукоризненно чист и аккуратен. Этан подумал: во сколько же этому человеку пришлось встать сегодня утром, чтобы вычистить из-под ороговелых ногтей всю грязь — до последней пылинки.

Брат Хаас рассеянно хлопнул себя кепкой по бедру.

— Мой мальчик, доктор — что — что-то случилось с моим сыном?

— Э-э-э… А вам ничего не сообщили по комм-связи?

— Нет, сэр. Они только сказали, чтоб я приехал. Поэтому я выписал машину из гаража нашей коммуны, и вот я здесь.

Этан глянул в папку, лежащую у него на столе.

— Неужели вы приехали сегодня утром прямо из Чистых Ключей?

Медведь улыбнулся.

— Я же фермер. Я привык рано вставать. Да и ради моего мальчика я никаких усилий не пожалею. Это мой первенец, понимаете… — Он провёл ладонью по подбородку и засмеялся. — Ну, это, наверное, и так видно.

— Почему вы оказались здесь, в Севарине, а не в вашем районном Репроцентре в Песках?

— Это всё из-за СДБ. В Песках сказали, что у них больше нету СДБ.

— Понятно. — Этан откашлялся. — Есть какая-то определённая причина, по которой вы выбрали именно СДБ?

Фермер твёрдо кивнул.

— Это я решил после несчастного случая в прошлую страду. Один из наших ребят не с того конца подошёл к молотилке — и потерял руку. Обычное дело на ферме. Но говорили, что, если бы он раньше попал к доктору, то, может, руку и спасли бы. Наша коммуна растёт. Мы на самом краю терраформирования. Нам нужен свой собственный доктор. Все знают, что из СДБ выходят самые лучшие доктора. Кто знает, когда я наберу достаточно социальных кредитов на второго сына, или на третьего? Я хочу получить самое лучшее.

— Не все врачи — СДБ, — сказал Этан. — И уж конечно, не все СДБ — врачи.

Хаас улыбнулся, выражая вежливое несогласие.

— А вы, доктор Эркхарт?

Этан опять прокашлялся.

— Ну… вообще-то я — СДБ-8.

Фермер кивнул сам себе, как бы в подтверждение.

— Мне говорили, что вы — самый лучший врач. — Он жадно уставился на врача из Репроцентра, будто высматривая в лице Этана черты своего вымечтанного сын а.

Этан сложил ладони домиком над столом, пытаясь придать себе одновременно добрый и авторитетный вид.

— Ну что ж. Мне очень жаль, что они не сообщили вам больше ничего по комм-связи — не было никакой причины держать вас в неведении. Как вы, без сомнения, подозревали, возникли проблемы с вашим э-э-э… плодом.

Хаас поднял голову.

— С моим сыном.

— Э — гм — нет. Боюсь, что нет. Пока нет. — Этан склонил голову в знак сочувствия.

Лицо Хааса вытянулось. Потом он опять с надеждой посмотрел на Этана, сжав губы. — Может, это можно поправить? Я знаю, что вы поправляете генетические неполадки — если дело в деньгах, ну, я уверен, что мои братья по коммуне поддержат меня… Я отдам долги, со временем…

Этан покачал головой.

— Мы умеем лечить всего лишь десятка два распространённых отклонений — на пример, некоторые типы диабета. Их можно поправить сплайсингом одного гена в маленькой группе клеток, если захватить нужную стадию развития плода. Некоторые заболевания можно обнаружить и исправить уже в тот момент, когда из образца спермы отфильтровывают дефективную часть с Х-хромосомой. Очень многие отклонения можно заметить при ранней проверке, до того как бластула помещается на подложку репликатора и начинает формировать свою собственную плаценту. Обычно мы берём одну клетку и пропускаем её через автоматическую процедуру проверки. Но эта процедура находит только те отклонения, на которые она запрограммирована — около сотни наиболее распространённых врождённых дефектов. Вполне вероятно, что она пропустит что-то малозаметное или редкое — это случается полдюжины раз в году. Так что ваш случай — не уникальный. В таких случаях мы обычно начинаем сначала и оплодотворяем другую яйцеклетку — такое решение наиболее эффективно по затратам, так как тогда мы теряем только шесть дней.

Хаас вздохнул.

— Так значит, придётся всё начинать сначала. — Он потёр подбородок. — Говорил же мне Даг, что начинать отращивать отцовскую бородку прежде рождения сына — плохая примета. Видно, он был прав.

— Мы просто потеряли немного времени, — Этан попытался приободрить убитого новостью собеседника. — А поскольку проблема была в яйцеклетке, а не в сперме, то Центр ничего не возьмёт с вас за месяц пользования репликатором. — Он торопливо сделал в папке соответствующую запись.

— Мне зайти сейчас в кабинет отцовства, сдать новый материал? — смиренно спросил Хаас.

— Ах, да — прежде чем вы покинете наш Центр — конечно. Чтобы вам лишний раз не ездить так далеко. Однако перед этим мы должны решить ещё одну небольшую проблему. — Этан кашлянул. — Боюсь, что мы больше не можем предложить вам СДБ.

— Да, но я ехал в такую даль специально из-за СДБ! — запротестовал Хаас. — Я имею право выбирать, чёрт побери! — Он сжал кулаки, что слегка испугало Этана. — Почему не можете?

— Ну… — Этан сделал паузу, очень осторожно выбирая слова. — Ваш случай — не первый, за последнее время, когда у нас возникли трудности с СДБ. Похоже, что эта культура — гм — приходит в упадок. Мы сделали всё от нас зависящее — все яйцеклетки, произведённые этой культурой за неделю, были пущены на ваш заказ.

Нет смысла говорить Хаасу, как пугающе скуден был этот урожай яйцеклеток.

— Мои лучшие техники пытались, я сам пытался… мы решили рискнуть с этим зародышем, так как он единственный сохранил жизнеспособность после четвёртого деления клеток. К сожалению, с тех пор наша культура СДБ вообще перестала производить яйцеклетки.

— Ох. — Хаас замолчал. Он как-то обмяк, словно сдулся. Потом наполнился новой решимостью. — А у кого они есть? Мне всё равно, я готов поехать даже на другой конец континента. Я должен получить СДБ.

Этан мрачно размышлял, почему это упорство считается добродетелью. На самом деле это чертовски неприятное качество — для окружающих. Он сделал вдох, а потом сказал то, чего ему отчаянно не хотелось говорить:

— Боюсь, что их ни у кого нет, брат Хаас. Наша культура СДБ была последней действующей на Афоне.

Хаас был поражён.

— Нигде нет СДБ? Но где же мы теперь будем брать докторов, медтехников…

— Но ведь гены СДБ никуда не делись, — быстро ответил ему Этан. — Их носят в себе люди по всей планете и передают их своим сыновьям.

— Но что случилось с этими… этими культурами? Почему они больше не работают? — в замешательстве спросил Хаас. — Может, их отравили, или ещё чего-нибудь вроде? Какие-нибудь проклятые инопланетные саботажники?

— Нет, нет! — заверил его Этан. Боже мой, какие ужасные слухи это могло бы породить. — Это абсолютно естественный процесс. Первую культуру СДБ привезли Отцы-Основатели, когда начали заселение Афона — значит, ей почти две сотни лет. Двести лет беспорочной службы. Она просто… Выродилась. Состарилась. Износилась. Выработала свой ресурс. Достигла конца своего жизненного цикла, который и так был в несколько десятков раз длиннее, чем если бы она жила в, э… э… — нет, это не непристойность, он ведь врач, а это — медицинский термин, — в женщине.

Он торопливо заговорил дальше, пока Хаас не догадался, что из этого логически следует.

— А теперь я хочу вам кое-что предложить, брат Хаас. Мой лучший медтехник — выполняет свою работу просто превосходно, и так добросовестно относится к делу — он ЖЖИ-7. А у нас в Севарине сейчас есть замечательная культура ЖЖИ-8, и мы можем вам ее предложить. Я бы сам не отказался от ЖЖИ-8, если бы только… — Этан оборвал себя на полуслове, чтобы не погрязнуть в жалости к самому себе в присутствии посетителя. — Я уверен, вы останетесь довольны.

Хаас неохотно позволил уговорить себя на замену, и Этан отправил его в кабинет сдачи материала, где тот впервые побывал месяц назад, лелея такие далеко идущие надежды. Когда посетитель ушёл, Этан, сидя за столом, вздохнул и потёр виски, чтобы стереть заботы. Однако от этого беспокойство не исчезло, а наоборот — расползлось. Что из этого логически следует…

Все яйцеклеточные культуры на Афоне были потомками тех, привезённых Отцами-Основателями. В репроцентрах это ни для кого не было секретом в последние два года — но как скоро этот факт станет известен широкой публике? Культура СДБ — не единственная погибшая за последнее время. Нечто вроде кривой колокола, подумал Этан. Сейчас они были на подъёме, и поднимались с головокружительной скоростью. Он подумал о младенцах, которые сейчас растут в уютных инкубаторах на нижнем этаже, и плацентах что покоятся на мягких гнёздышках, выстланных переплетением микроскопических трубок. Шестьдесят процентов этих зародышей происходят от всего лишь восьми культур. На следующий год, если он не ошибся в своих тайных подсчётах, будет ещё хуже. Когда материала перестанет хватать для удовлетворения растущего спроса — или даже для простого воспроизводства населения? Этан застонал, представив своё безработное будущее — если только его раньше не растерзает гневная толпа несостоявшихся отцов медвежьей комплекции…

Он встряхнулся, отгоняя мрачные мысли. Уж конечно, кто-нибудь что-нибудь сделает, прежде чем дела примут такой оборот. Что-нибудь обязательно изменится…

Беспокойство зловещей басовой нотой вплелось в мелодию повседневной жизни Этана. Прошло три месяца после его возвращения из отпуска. Еще одна культура, ЛМС-10, испустила дух, а ЕЕГ-9 стала давать в два раза меньше яйцеклеток. Этан понял, что она будет следующей. Но неожиданное происшествие, казалось, замедлило это скольжение по наклонной.

— Этан? — голос заведующего персоналом Дероша звучал как-то странно даже по интеркому. Лицо его странно раскраснелось; уголки губ, обрамлённых гладкими, блестящими, чёрными усами и бородой, подёргивались. Совсем непохоже на мрачную надутость, которая царила на этом лице уже год и грозила задержаться там навсегда. Заинтригованный Этан положил микропипетку на лабораторный стол и подошёл к экрану.

— Да, сэр?

— Пожалуйста, зайдите ко мне прямо сейчас.

— Я только что начал оплодотворение…

— Хорошо, тогда — как только освободитесь, — уступил Дерош, жестикулируя.

— Что-нибудь случилось?

— Корабль ежегодной переписи прибыл. — Дерош показал пальцем вверх, хотя на самом деле единственная космическая станция Афона находилась на синхронной орбите над совершенно другим квадрантом планеты. — Почта пришла. Ваши журналы одобрены Комитетом Цензоров — годовой комплект сейчас лежит у меня на столе. И ещё кое-что.

— Ещё кое-что? Но я больше ничего не заказывал…

— Это не для вас лично. Кое-что для Репроцентра. — Дерош блеснул белыми зубами. — Заканчивайте и приходите. — Экран погас.

Уж конечно. Годовой комплект «Бетанского журнала репродуктивной медицины», закупленный за невероятные деньги, чрезвычайно интересен, но из-за него у Дероша глаза не горели бы так. Этан быстро, но очень тщательно завершил оплодотворение и поместил результат в инкубационную камеру. Если всё пойдёт хорошо, то через шесть-семь дней бластулу перенесут в маточный репликатор в одном из банков в соседней палате. Этан вихрем помчался наверх.

Дюжина дисков с яркими этикетками действительно лежала стопкой на углу стола заведующего, рядом с комм-пультом. В другом углу стоял голограмм-куб с изображением двух темноволосых мальчиков, оседлавших пятнистого пони. Этан даже не посмотрел ни на то, ни на другое — его внимание сразу приковал большой белый холодильный контейнер, весомо стоявший посреди стола. Индикаторы панели управления горели ровным, обнадёживающим зелёным огнём.

На этикетке значилось:

— Они прибыли! — вскричал в восторге Этан, мгновенно поняв, что это такое, и захлопал в ладоши.

— Да, наконец. — Дерош ухмыльнулся. — Я готов поспорить, что в Демографическом Совете сегодня устроят праздник. Просто гора с плеч! Когда я вспоминаю, как мы искали поставщиков, чего нам стоило наскрести конвертируемой валюты… По временам я даже думал, что нам придётся отправить на закупки какого-нибудь беднягу…

Этан вздрогнул и засмеялся.

— Уф! Слава Богу-Отцу, что никому не пришлось пойти на это… Он любовно, благоговейно провёл рукой по поверхности большого пластикового ящика. — Похоже, скоро среди нас появятся новые лица.

Дерош улыбнулся, задумчивый и довольный.

— Да, действительно. Ну хорошо — они всецело ваши, д-р Эркхарт. Прошу вас передать рутинные работы Вашим техникам и устроить этих красавцев на новом месте. Это — дело первоочерёдной важности.

— Ещё бы!

Этан осторожно поставил ящик на стол в лаборатории культур и подрегулировал внутреннюю температуру контейнера, чтобы немного поднять её. Теперь нужно подождать. Сегодня он разморозит только двенадцать и поместит в биостаты для культур, пока пустые и холодные, стоящие в ожидании новой жизни. Он почтительно коснулся затемнённой панели, за которой прожила такую долгую и плодоносную жизнь СДБ-9. Им овладела неясная печаль, смутное ощущение какой-то пустоты.

Остальное он разморозит, когда инженеры установят ряд новых биостатов вдоль другой стены. Он ухмыльнулся, думая, какая суматоха сейчас царит в инженерном отделе — не то что их обычная рутина — чистка да ремонт. Ничего, им полезно поупражняться.

Во время ожидания он решил просмотреть новые журналы и перенёс их к комм-пульту. Он заколебался. В прошлом году его повысили в должности — сделали руководителем отдела — и дали допуск уровня А. И вот впервые ему представился случай воспользоваться этим. Испытать свою зрелость и трезвость мысли, нужные для восприятия галактических публикаций в их первозданном виде — без купюр, без цензуры. Он облизал губы и стал набираться храбрости, чтобы оправдать оказанное доверие.

Он взял диск наугад, сунул его в щель дисковода и открыл страницу с содержанием. Его несколько разочаровало (хотя он и ожидал этого), что большая часть статей была посвящена выращиванию плода in vivo, то есть внутри самок человеческого рода. Это ему, конечно, не нужно. Он мужественно поборол в себе желание взглянуть на них. Но одна из статей была посвящена ранней диагностике скрытого рака семявыводящих протоков, а другая носила еще более многообещающее название — «Об улучшении проницаемости обменных мембран маточного репликатора». Маточные репликаторы были впервые изобретены в Колонии Бета для нужд неотложной медицинской помощи. Колония Бета славилась своими передовыми технологиями. Большая часть технических новшеств для улучшения репликаторов также исходила оттуда. Однако на Афоне об этом упоминать не любили.

Этан открыл статью и начал ее читать с живейшим интересом. В статье говорилось о чудовищно сложных молекулярных сетках из липопротеинов и полимеров. Этан восхитился сложнейшей геометрией этих конструкций — во всяком случае, когда прочитал статью второй раз и наконец понял. На какое-то время он погрузился в расчёты — а что нужно, чтобы воспроизвести эту работу здесь, в Севарине? Надо поговорить с заведующим инженерным отделом…

Он стал прикидывать, что ему понадобится для этой работы, и машинально открыл страницу «Авторы». Статья «Об улучшении…» была написана сотрудниками университетской клиники какого-то города под названием Силика — Этан плохо разбирался в инопланетной географии, но это название ему показалось типично бетанским. Кто же выдвинул эту идею, чьи ясные головы и умелые руки разработали её?

«Кара Бэртон, доктор медицины, кандидат наук, и Элизабет Нейсмит, магистр биоинженерных наук…» — внезапно он осознал, что смотрит на изображения двух самых странных лиц, какие он когда-либо видел в своей жизни.

Безбородые, как бездетные мужчины или мальчики, но без мальчишеской юной свежести. Мягкие, бледные лица, с тонкими чертами, но морщинистые, изборождённые временем. Инженер была почти седая. Другая — толстая, пухлая, одетая в бледно-голубой лабораторный халат.

Этан затрясся, ожидая, что сейчас его охватит безумие, что они поразят его взглядом, подобно Медузе-Горгоне. Но ничего не происходило. Через несколько секунд он разжал пальцы, стиснувшие край стола. Может быть, безумие, которое овладевает галактическими мужчинами, делая их рабами этих созданий, передаётся только при телесном контакте. Может быть, их окружает не обнаруживаемый приборами телепатический ореол? Он храбро поднял взгляд и опять уставился на фигуры на экране.

Так. Значит, это женщина — точнее, две женщины. Он прислушался к собственным ощущениям. К своему огромному облегчению, он не обнаружил ничего необычного. Он ничего не испытывал, кроме разве что лёгкого от вращения. По-видимому, Сосуд Нечистоты не обрёк его душу на погибель тут же, на месте — конечно, если предположить, что душа у него есть. Он отключил экран, чувствуя только лёгкое разочарованное любопытство. В качестве упражнения на выдержку Этан решил сегодня больше не давать воли любопытству. Он осторожно положил диск к остальным.

Контейнер-термостат уже почти достиг нужной температуры. Этан приготовил свежий раствор для буферных ванн и поставил их в охладитель, чтобы они приняли сверхнизкую температуру, сравнявшись с содержимым контейнера. Он надел изолирующие перчатки, сорвал печати, поднял крышку.

Термоусадочная плёнка. Термоусадочная плёнка?

Он в изумлении уставился в контейнер. Каждый образец тканей должен быть в отдельной ёмкости с жидким азотом. А эти странные серые комья упакованы, как колбаса для завтрака. Этана охватили ужас и растерянность. Сердце его упало.

Стоп, стоп, без паники — может, это какая-то новая галактическая технология, о которой он еще не слыхал. Он перерыл весь контейнер в поисках инструкций, даже переложил все пакеты. Ничего. Придётся полагаться на собственную интуицию.

Он уставился на образцы, и до него наконец дошло, что это вовсе не выращенные культуры, а просто куски сырья. Ему придётся выращивать культуры самостоятельно. Этан сглотнул слюну. Он стал мысленно убеждать себя, что это возможно…

Он нашёл ножницы, разрезал верхний пакет и — плюх — погрузил содержимое в уже приготовленную буферную ванночку. Он уставился на образец, слегка раздосадованный. Возможно, стоит разделить образец на части, для лучшего доступа питательного раствора — нет, это повредит замороженные клетки. Лучше подождать, пока оттает.

Он заглянул в другие упаковки, и неясная тревога усилилась. Странно, очень странно. Один из яичников в шесть раз больше других, круглый и какой-то стеклянистый. А вот этот до омерзения похож на кусок творога. Внезапно охваченный подозрением, Этан сосчитал пакеты. Тридцать восемь. А эти, большие, на самом дне? Когда-то, в молодости, во время службы в армии, он вызвался работать в наряд на кухню подручным мясника — его уже тогда занимала сравнительная анатомия. Внезапно его будто солнцем озарило — он узнал, что перед ним.

— Это, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — яичники коровы!

Он тщательнейшим образом исследовал образцы. Это заняло у него всю вторую половину дня. Когда он закончил, лаборатория выглядела так, будто в ней упражнялись в препарировании неопытные студенты-зоологи. Но теперь сомнений не оставалось. Никаких.

Он едва ли не ногой открыл дверь кабинета Дероша и остановился, сжав кулаки и пытаясь перевести дух.

Дерош, натягивающий пальто, мыслями был уже дома; он всегда отключал свой голограмм-куб только перед самым уходом. Он воззрился на Этана — растрёпанного, с диким выражением лица.

— Боже, Этан, что такое?

— Отходы операций, мусор от вскрытия, откуда я знаю, что это такое? Четверть — поражённых раком, половина атрофирована, пять — вообще не человеческие! Господи Боже мой! И все образцы, до единого — мёртвые!

— Что? — ахнул побледневший Дерош. — Неужели погубили их при разморозке? Не может быть…

— Идите посмотрите. Я говорю, пойдите посмотрите, — выпалил Этан. Он повернулся на каблуках и бросил через плечо:

— Я не знаю, сколько Демографический Совет заплатил за эту дрянь, но нас просто поимели!

Депутат Демографического Совета от Песков с надеждой произнёс:

— Может быть, кто-то просто нечаянно ошибся. Может быть, они думали, что этот материал предназначается для студентов-медиков, или что-то еще в этом роде…

Этан недоумевал, зачем Жук притащил его на это экстренное заседание. В качестве свидетеля-эксперта? В другое время, возможно, пышность обстановки повергла бы его в благоговение: толстый мягкий ковёр, великолепный вид столицы из окна, длинный полированный стол из натурального узорчатого де рева. В столе отражались бородатые лица старейшин. Однако сейчас Этан был настолько сердит, что едва замечал всё это.

— Это не объясняет, почему там было тридцать восемь упаковок вместо пятидесяти, — рявкнул он. — Или коровьи яичники, черт бы их драл. Они что думают, мы тут минотавров разводим?

Молодой депутат от Делеары задумчиво заметил:

— А наша коробка вообще оказалась пустая.

— Бросьте! — сказал Этан. — Нам прислали такой откровенный мусор, что это не могло быть ни случайностью, ни ошибкой.

Дерош в ужасе сделал ему знак садиться, и Этан покорился.

— Это не что иное как преднамеренный саботаж, — продолжал он вполголоса, обращаясь к Дерошу.

— Потом, — пообещал ему Дерош. — Мы это обязательно обсудим… потом.

Председатель закончил составлять официальные перечни содержимого контейнеров, полученных каждым из девяти Репроцентров, ввёл их в свой комм-пульт и вздохнул.

— За каким чёртом мы выбрали именно этого поставщика? — спросил он, но вопрос был явно почти риторический.

Глава подкомитета по закупкам бросил две таблетки в стакан воды и уронил голову на руки, наблюдая, как таблетки шипят и пузырятся.

— Он запросил дешевле всех, — угрюмо сказал он.

— Вы доверили будущее Афона дешёвому поставщику? — гневно произнёс другой член Совета.

— Вы же сами одобрили это решение, разве не помните? — ответил задетый за живое глава подкомитета по закупкам. — Вы даже настаивали, когда выяснилось, что следующий поставщик даст за ту же цену только тридцать единиц. Они пообещали по пятьдесят различных культур для каждого Репроцентра — вы писали кипятком от радости, насколько я помню…

— Пожалуйста, давайте не будем забывать, что мы на официальном заседании, — предостерёг председатель. — Нет времени искать или наказывать виноватых. Корабль галактической переписи уходит с орбиты через четыре дня, и после этого мы уже ничего не сможем сделать до следующего года.

— Нам следовало бы завести свой собственный скачковый корабль, — заметил один из депутатов. — Тогда мы в такой критической ситуации не зависели бы от чужого расписания.

— Военное ведомство тоже уже много лет просит корабль, — сказал другой.

— Ну так какие же из Репроцентров вы готовы закрыть взамен? — ядовито спросил третий. — Мы и они — две самые большие статьи в бюджете, а следом идёт терраформирование. Если его не будет, нашим детям будет нечего есть, пока они растут. Вы готовы объяснять людям, что их детские пособия наполовину срезаны, потому что этим шутам нужна куча дорогих игрушек? Экономика от них ничего не получает!

— Не получала до сих пор, — рассудительно пробормотал второй депутат.

— Не говоря уже о технологиях, которые нам приходится ввозить — и что, скажите на милость, мы должны вывозить, чтобы заплатить за них? Нам пришлось собрать все накопления, чтобы только…

— Так пусть скачковый корабль приносит прибыль. Если бы у нас были корабли, мы могли бы вывозить хоть что-нибудь и выручать достаточно галактической валюты, чтобы…

— Это прямо противоречит целям Отцов-Основателей. Они запрещали искать контактов с растленной галактической культурой, — вмешался четвёртый. — Они намеренно поместили нас на дальнем конце такого длинного туннеля, в первую очередь для защиты от…

Председатель резко постучал по столу.

— Господа, давайте оставим обсуждение глобальных вопросов Генеральному Совету. Сегодня мы собрались, чтобы решить конкретную проблему, и притом быстро. — Он говорил ровным, слегка раздражённым голосом, и противоречить ему как-то не хотелось. Собравшиеся заёрзали, зашаркали ногами и стали усаживаться попрямее.

Молодой депутат из Барки, которого подтолкнул депутат постарше, откашлялся.

— Есть одно возможное решение, которое позволит обойтись без путешествия за пределы планеты. Мы можем вырастить собственные культуры.

— Но наши культуры не могут больше делиться, и именно поэтому… — начал другой.

— Нет, нет, я знаю, как же я могу этого не знать, — торопливо сказал депутат из Барки, тоже заведующий персоналом Репроцентра, как и Дерош. — Я хотел сказать, что, э-э-э… — он опять откашлялся, — мы можем вырастить несколько собственных женских эмбрионов. Нам даже не потребуется доводить их до полной зрелости. Потом взять от них яичники, и, э-э-э, начать всё заново.

Вокруг стола воцарилось брезгливое молчание. У председателя стало такое лицо, как будто он жевал лимон. Баркский депутат съёжился в кресле.

Наконец председатель заговорил.

— Наше положение не настолько отчаянное. Хотя, может быть, и неплохо, что вы высказали эту мысль, потому что до неё непременно додумались бы и другие.

— Нам не обязательно предавать это гласности, — проговорил депутат из Барки.

— Надеюсь, что нет, — сухо согласился председатель. — Я отмечу эту возможность. Господ депутатов прошу принять к сведению, что эта часть протокола заседания засекречена. Однако я должен указать на то, что это предложение не решит другую проблему, стоящую перед этим Советом и перед Афоном: поддержание генетического разнообразия. Для нынешнего поколения эта проблема не актуальна — пока — но её надо решать, иначе она станет актуальной в будущем. — Его голос слегка смягчился. — Мы пренебрежём своими обязанностями, если игнорируем проблему сейчас и позволим, чтобы она возникла перед нашими внуками уже в виде кризиса.

Собравшиеся облегчённо зашумели — их эмоции получили надёжную подпорку в виде логических доводов. Даже молодой депутат из Барки, кажется, повеселел.

— Да, да… Конечно… Совершенно верно… Лучше убить двух зайцев одним выстрелом, если получится…

— Иммиграция могла бы нас выручить, — вставил другой депутат, который в течение одной недели в году исполнял обязанности Афонского Департамента Иммиграции и Натурализации. — Если бы мы могли ее обеспечить.

— Сколько иммигрантов прибыло к нам на корабле этого года? — поинтересовался его сосед напротив.

— Трое.

— Чёрт. Это, кажется, самый низкий показатель за всё время?

— Нет, в позапрошлом году было только два. А за два года до того — вообще ни одного человека. — Иммиграционный чиновник вздохнул. — По идее, беженцы должны были бы осаждать нас. Может быть, Отцы-Основатели слегка перестарались, выбирая удалённую планету. Иногда мне кажется, что в Галактике о нас вообще никто не слыхал.

— Может быть, эти — ну, вы понимаете, о ком я — запрещают распространять сведения о нас?

— Может быть, людей, которые пытаются пробраться к нам, заворачивают обрат но на станции Клайн, — высказался Дерош.

— Может быть, только немногих пропускают.

— Верно, — согласился иммиграционный чиновник. — Те, что добираются до нас, как правило… странноваты.

— Неудивительно, если принять во внимание, каким травмирующим было их появление на свет… Так что это не их вина.

Председатель опять постучал по столу.

— Мы продолжим это обсуждение позже. Значит, мы согласились, что будем продолжать выбранную ранее линию действий, и закупим культуры на иных планетах…

Этан, всё ещё сердитый, с жаром воскликнул:

— Господа! Неужели вы собираетесь вернуться к этим грабителям… — Дерош решительно потянул его вниз, и Этан сел.

— … из более надёжных источников, — невозмутимо продолжал председатель, странно посмотрев на Этана. Но этот взгляд не был неодобрительным: скорее, в нём читалось некое затаённое довольство собой. — Ваше мнение, джентльмены?

Вокруг стола пробежал одобрительный шумок.

— Большинство «за». Вношу в протокол. Я думаю, что мы все также согласимся не повторять прежней ошибки, когда мы взяли товар не глядя. Следовательно, мы должны выбрать агента для закупки. Доктор Дерош?

Дерош встал.

— Благодарю вас, господин председатель. Я размышлял об этой проблеме. Конечно, идеальный агент для закупки в первую очередь должен обладать техническими знаниями, которые позволят ему правильно оценить, выбрать, упаковать и перевезти культуры. Это значительно сужает наш выбор. Он также должен быть человеком испытанного, цельного характера, не только потому, что в руках его будет почти весь годовой запас валюты, что Афон смог собрать в этом году…

— Весь, целиком, — тихо поправил председатель. — Генеральный Совет принял это решение сегодня утром.

Дерош кивнул.

— И не только потому, что всё будущее Афона будет зависеть от принятых им решений, но еще и потому, что у него должно хватить силы духа противостоять, э-э-э, тому, что может ему встретиться в, э-э-э, там, куда он направляется.

Конечно, он имел в виду женщин и то, что они способны сделать с мужчинами, подумал Этан. Неужели Жук собирается вызваться добровольцем? Уж конечно, технические знания у него есть. Этана восхитила его храбрость, хотя остальная часть данного им описания граничила с манией величия. Наверно, ему это нужно для поддержания уверенности в себе. Этан не стал ставить это ему в упрёк. Что значит для Дероша на целый год покинуть своих двух сыновей, над которыми он так трясётся…

— Это также должен быть человек, свободный от семейных обязанностей, чтобы его отсутствие не легло тяжким бременем на его зарегистрированного партнёра, — продолжил Дерош.

Все бородачи, сидящие вокруг стола, усиленно закивали.

— … и наконец, это должен быть энергичный и целеустремлённый человек, способный добиться поставленной цели несмотря на препятствия, которые судьба, или, гм, что-нибудь другое поставит у него на пути. — Тут рука Дероша твёрдо опустилась на плечо Этана. Самодовольное лицо председателя разъехалось в улыбке.

Слова поздравления и сочувствия, которые Этан не успел произнести, застряли у него в горле. В его мозгу, где только что бурлили мысли, теперь крутилась одинокая фраза: «Ну, Жук, я с тобой сквитаюсь за это…»

— Джентльмены! Позвольте представить вам доктора Эркхарта! — Дерош сел и радостно ухмыльнулся Этану. — А вот теперь ваша очередь, вставайте и говорите, — приказал он.

Они возвращались в Севарин в машине Дероша. Царило мрачное молчание. Наконец Дерош неуверенно произнёс:

— Ну признайте же, что вы справитесь.

— Вы меня подставили, — взревел Этан. — Вы с председателем заранее стакнулись.

— У меня не было иного выхода. Я решил, что вы слишком скромны и сами не вызоветесь.

— К чёрту скромность. Вы просто решили, что меня легче будет скрутить, если застать врасплох.

— Я решил, что вы — самый подходящий человек для этой работы. Иначе исполнителя выбирал бы Совет, и одному Богу-Отцу известно, кого они выбрали бы. Может, этого идиота Франкина из Барки. Вы что, хотите, чтобы будущее Афона оказалось в его руках?

— Нет, — начал неохотно соглашаться Этан, потом разозлился. — Да! Лучше будет, если это он потеряется в Галактике.

Дерош ухмыльнулся. Его зубы блеснули в слабом свете, исходящем от приборной доски.

— Но подумайте, сколько социальных кредитов вы получите — подумайте только! Три сына — в обычных условиях вам на них зарабатывать лет десять. А вы получите эту сумму за год. Я думаю, это щедрая плата.

Внезапно Этан представил себе голограмм-куб, стоящий на его собственном столе, наполненный жизнью и смехом. Да, пони, и долгие каникулы, и хождение на лодке под парусом, и он будет учить их тонкостям обращения с водой и ветром, как его самого учил отец… Шум, суматоха и хаос дома, наполненного будущим… Но он мрачно сказал:

— Если я добьюсь успеха, и если я вернусь. Кроме того, у меня уже столько социальных кредитов, что хватило бы на полтора сына. Вот если бы они разродились дополнительными кредитами, чтобы я мог обзавестись зарегистрированным партнёром…

— Надеюсь, вы простите мою откровенность. Очень разумно, что нельзя передавать социальные кредиты другому, и люди вроде вашего сводного брата — живое тому свидетельство, — сказал Дерош. — Конечно, он молодой человек совершенно очаровательный, но также и абсолютно безответственный. Даже вы, Этан, не можете этого не признать.

— Он молод, — неуверенно возразил Этан. — Со временем он перебесится и образумится.

— Он, кажется, на три года моложе вас? Чушь и чепуха. Он никогда не образумится, пока паразитирует на вас. Я думаю, что вам гораздо разумнее было бы найти достойного человека и сделать его своим З. П… Из Яноса З. П. не выйдет, как бы вы ни старались.

— Послушайте, давайте не будем обсуждать мою личную жизнь, а? — резко произнёс втайне уязвлённый Этан. Потом добавил несколько непоследовательно: — Кстати о моей личной жизни, эта миссия разрушит её окончательно. Премного благодарен.

Он сгорбился на пассажирском сидении, а машина мчалась, пронзая ночь.

— Могло быть и хуже, — сказал Дерош. — Мы могли бы вспомнить, что вы военнообязанный офицер запаса, призвать вас на действительную службу и послать выполнять задание за офицерское жалованье. К счастью, вы приняли более разумное решение.

— Я и не думал, что вы блефуете.

— Мы и не блефовали. — Дерош вздохнул и посерьёзнел. — Мы не случайно выбрали вас, Этан. Вас не так просто будет заменить в Севарине.

Дерош высадил Этана у квартиры с садиком, которую тот снимал на пару со сводным братом. Напомнив, что завтра рано утром Этану надо быть в Репроцентре, Дерош умчался в загородном направлении. Этан вздохнул, показывая, что помнит. Четыре дня. Только два — на то, чтобы ввести первого заместителя в курс внезапно свалившихся на того обязанностей и привести в какой-то порядок свои личные дела. Может, стоит написать завещание? Один день Этан проведёт в столице, на инструктаже в Демографическом Совете — а потом он должен явиться на космовокзал. Когда Этан начинал думать о неразрешимости всего, что ему предстоит сделать, его мозг просто отказывался работать.

Многие дела, начатые в Репроцентре, ему просто придётся побросать. Внезапно он вспомнил о сыне фермера Хааса — ЖЖИ, который был успешно зачат три месяца назад. Этан собирался лично провести его рождение, ведь оплодотворение он тоже провёл сам; от альфы до омеги. Ему хотелось хоть на краткий миг, хоть вчуже, но насладиться плодами своих трудов. Но когда наступит день рождения, Этана уже давно не будет на планете.

У двери он едва не споткнулся об электроцикл, принадлежащий Яносу. Электроцикл был небрежно брошен меж цветочными кадками. Янос всегда был идеалистом, он равнодушен к материальным благам. Этан восхищался этим прекрасным качеством — но, с другой стороны, ему иногда хотелось бы, чтобы Янос хоть немного берёг свои вещи. Но что поделаешь, он всегда был такой.

Отец Яноса был З. П. отца Этана. Сыновей они растили вместе, и вместе вели бизнес — они разводили рыбу на экспериментальной ферме в Южной Провинции, на побережье. Они добились успеха в совместном деле и в совместной жизни. Дети тоже были общие — каждый относился к детям партнера как к своим собственным. Этан — самый старший, пытливый любитель чтения, с рождения предназначенный к высшему образованию и высшему призванию; Стив и Станислав, родившиеся с разницей в неделю — в знак привязанности, каждый партнёр выбрал для ребёнка яйцеклетку из культуры второго партнёра; Янос, с его неисчерпаемой энергией и живым, как ртуть, умом; Брет, младшенький, способный музыкант. Семья Этана. Этан страшно скучал по ним по всем — и когда был в армии, и во время учёбы в университете, и потом, когда ему досталась работа в Севарине — слишком хорошая, чтобы от неё можно было отказаться.

Когда Янос последовал за Этаном в Севарин, желая поменять деревенскую жизнь на городскую, Этана это утешило. Правда, появление Яноса прервало робкие попытки Этана «выйти в свет». Хотя Этан многого достиг в жизни, он был очень застенчив. Ему не по душе были здешние холостяцкие развлечения, и он обрадовался, когда у него появился предлог их прекратить. Сводные братья возобновили свою привычную близость — опять стали любовниками, как когда-то в годы отрочества. Сегодня вечером Этан нуждался в утешении. Он был напуган, хотя и не выказал этого при обмене колкими репликами с Дерошем.

В квартире было подозрительно тихо и темно. Этан быстро прошёлся по всем комнатам, потом неохотно заглянул в гараж.

Флайера там не было. Этан целый год копил деньги, откладывал прибавку, что получил, когда его повысили до начальника отдела. Этот флайер, построенный на заказ, был его первым приобретением. Этан владел им уже целых две недели. Он выругался, потом подавил в себе злость. Он ведь и вправду собирался дать Яносу поводить флайер, когда сам натешится новой игрушкой. Слишком мало драгоценного времени у них осталось, нельзя тратить его на споры по мелочам.

Он вернулся в квартиру и благоразумно решил лечь спать. Нет, жаль терять время. Он проверил комм-пульт. Конечно, сообщений нет. Янос, несомненно, собирался вернуться домой раньше него. Он попробовал вызвать номер флайера по комм-связи. Ответа не было. Внезапно он улыбнулся и набрал комбинацию клавиш. На комм-пульте появился план города. Он ввёл код. Радиомаячок прилагался к этой дорогой модели в числе прочих финтифлюшек. Ага, вот оно — флайер стоит в Парке Отцов-Основателей, меньше двух километров отсюда. Должно быть, Янос отправился на вечеринку где-нибудь поблизости. Прекрасно, значит, сегодня вечером домосед Этан вылезет из своей скорлупы и составит ему компанию. Янос, конечно, будет ужасно поражён, что Этан не сердится на него за взятый без спроса флайер.

Ночной ветер взъерошил тёмные волосы Этана. От холода ему окончательно расхотелось спать. Электроцикл, урча, нёс его к Парку Отцов-Основателей. Но при виде жёлтых мигалок у него похолодело и внутри. Боже, Отче наш — нет-нет, если Янос и спасательные службы случайно оказались в одном и том же районе, это ещё ничего не значит. Просто случайное совпадение.

Ни скорой помощи, ни городской полиции — только пара машин-буксировщиков из гаража. Этан слегка расслабился. На мостовой нет следов крови — но почему тогда собралась толпа зевак? Он остановил электроцикл в роще дубов, шелестевших на ночном ветру, и вместе со всей толпой задрал голову и стал смотреть вверх, в пышные кроны, где уже шарили белые пальцы прожекторов.

Там был его флайер. Припаркованный на вершине дуба в 25 метрах от земли. Нет — разбитый о вершину дуба в 25 метрах от земли. Одни лопасти погнуты, других вообще нет. Полуразвёрнутые крылья смяты, зияют распахнутые дверцы; у Этана чуть не разорвалось сердце при виде болтающихся привязных ремней пилота. Ветер вздохнул, ветви зловеще скрипнули, и зеваки из осторожности быстро отступили на шаг. Этан прорвался сквозь толпу. Крови на мостовой нету…

— Эй, мистер, вам бы лучше не стоять там!

— Это мой флайер, — сказал Этан. — Там, на этом чёртовом дереве…

Он откашлялся, чтобы голос, прозвучавший на октаву выше обычного, вернулся к нормальному регистру. В этом зрелище действительно было что-то захватывающее. Он с усилием оторвался от созерцания, резко повернулся и схватил за куртку водителя машины-буксировщика.

— Где водитель этого…?

— У, они его уже давно увезли.

— В Центральную больницу?

— Да нет. Ему-то незачем было туда. Его приятель разбил лоб, но его вроде просто отправили домой на машине скорой помощи. А водителя, наверно, в полицейское управление. Он песни пел.

— А, ч…

— Вы сказали, что вы — владелец этого транспортного средства? — на Этана надвигался человек в форме городского управления парков.

— Да. Я — доктор Этан Эркхарт.

Парковый служащий вытащил комм-панель и начал заполнять графы какого-то документа. — Вы отдаёте себе отчёт, что этому дереву почти двести лет? Его посадили сами Отцы-Основатели! Это невосполнимая историческая ценность! А теперь оно расколото почти до середины…

— Фред, готово! — закричали сверху.

— Майна!

— … ответственность за повреждения…

Заскрипело под тяжестью дерево, сверху зашуршало, толпа ахнула — раздался пронзительный скулящий звук, это антигравитационный двигатель внезапно заработал не в фазе…

— А-а-а, чёрт! — донеслось с вершины. Толпа, предостерегающе крича, бросилась врассыпную.

«Пять метров в секунду, — несуразная мысль истерически билась у Этана в голове, — умножить на двадцать пять метров, и на сколько же килограммов?»

Флайер грохнулся носом вниз на гранитные булыжники мостовой. От удара по красной обшивке звёздами разбежались трещины — от носа до хвоста. Стало тихо. В тишине Этан ясно услышал тоненький потусторонний звон — это дорогая электронная начинка в падении догнала корпус и улеглась в нём на вечный покой.

Ноги несли Этана по коридору Севаринского Центрального полицейского управления. Янос испуганно повернул белокурую голову на звук шагов.

— Ой, Этан, — жалобно сказал он. — Если бы ты знал, какой у меня сегодня паршивый день был.

Он помолчал.

— Ты… ты уже нашёл свой флайер?

— Да.

— С ним всё будет в порядке, честное слово. Я уже позвонил в гараж.

Сидевший по ту сторону барьера бородатый полицейский сержант, который разбирался с Яносом, явственно захихикал.

— Может, он там гнездо совьёт и выведет маленьких флайерчиков.

— Он упал, — кратко сказал Этан. — И я оплатил счёт за дерево.

— За дерево?

— За повреждения.

— А.

— Как это получилось? — спросил Этан. — Я имею в виду дерево.

— Это всё из-за птиц, — объяснил Янос.

— Из за птиц. Что, они заставили тебя совершить вынужденную посадку?

Янос неуверенно засмеялся. Птицы, обитавшие в Севарине, произошли от кур, которые сбежали от первых поселенцев, одичали и мутировали. Это были разнообразные тощие создания, которые, по-видимому, уже собирались разделиться на новые биологические виды, но летать как следует так и не научились. Городское хозяйство от них страдало; Этан украдкой глянул на лицо полицейского сержанта и с облегчением заметил, что судьба птиц его явно не интересует. Этану очень не хотелось бы платить еще и за кур.

— Да, понимаешь, мы обнаружили, что их можно сбивать — если пролететь достаточно близко, они начинают хлопать крыльями и крутятся, как волчки. Как будто сидишь за штурвалом истребителя и пикируешь на врага… — Янос задвигал руками в воздухе, изображая космическое сражение.

Афон ни с кем не воевал в последние двести лет. Этан скрипнул зубами, но заставил себя удержаться в рамках рассудка.

— И спикировали вместо этого на дерево? Промахнулись в темноте, наверное. Понимаю.

— Да нет, было ещё светло.

Этан быстро посчитал в уме.

— Почему ты был не на работе?

— Это всё из-за тебя. Ты вскочил ни свет ни заря и умчался развлекаться в столицу, а я из-за тебя проспал.

— Я же завёл будильник ещё раз.

— Ты же знаешь, что мне этого недостаточно.

Верно. Привести Яноса утром в вертикальное положение и направить его в сторону двери было довольно утомительным делом — не хуже утренней гимнастики.

— Ну и вот, — продолжал Янос, — начальник взъелся на меня за это. И вот, м-м-м…меня сегодня утром уволили. — Он внезапно обнаружил что-то очень интересное на своих ботинках.

— Уволили, всего лишь за опоздание? Это слишком. Послушай, я завтра утром поговорю с ним как-нибудь — если ты хочешь, и…

— Э-э-э…не надо, не стоит беспокойства.

Этан более пристально посмотрел на безмятежное лицо с правильными чертами. На длинных, изящных руках и ногах — ни ушибов, ни повязок. Только он как-то бережно держит правый локоть. Должно быть, повредил его во время аварии с флайером. Однако костяшки пальцев на этой руке ободраны — Этану и раньше приходилось видеть такое.

— Что у тебя с рукой?

— Ну, босс со своим вышибалой очень торопились выставить меня за дверь.

— Чёрт побери! Не мо…

— Ну, это было уже после того как я заехал ему в челюсть, — неохотно признался Янос, морщась.

Этан досчитал до десяти и снова начал дышать. Нет времени. Нет времени.

— Так значит, ты провёл всю вторую половину дня, пьянствуя с…с кем?

— С Ником, — сказал Янос и съёжился, ожидая взрыва.

— М-м. Тогда я понимаю, отчего тебя вдруг потянуло воевать с птицами. — Ник был приятель Яноса и неизменный его товарищ по шумным играм, к которым Этан был равнодушен; когда на Этана находили приступы мрачного настроения и подозрительности, он задумывался, а не изменяет ли Янос ему с Ником. Сейчас не время об этом. Янос выпрямился, удивлённый, что взрыва не последовало.

Этан вытащил бумажник и вежливо повернулся к полицейскому сержанту.

— Сколько мне придётся заплатить, чтобы вызволить отсюда этого героя — грозу птичек, офицер?

— Ну, сэр, если вы не желаете вчинить иск по поводу порчи вашего флайера…

Этан замотал головой.

— В таком случае — на ночной сессии суда с ним разобрались. Он может идти.

Этан почувствовал облегчение, но и удивился.

— Неужели его не оштрафовали? Даже за…

— О, конечно, оштрафовали. За вождение транспортного средства в нетрезвом состоянии, создание опасной ситуации, повреждение городского имущества. Потом, плата за вызов спасательных служб… — Сержант начал перечислять подробно.

— Тебе что, дали выходное пособие? — с недоумением спросил Этан у Яноса, быстро прикинув в уме состояние финансов сводного брата, насколько оно было ему известно.

— Э-э-э, не совсем. Слушай, давай поедем домой. У меня страшно болит голова.

Сержант проверил по списку отобранное у Яноса имущество и вернул его владельцу; Янос нацарапал на расписке своё имя, даже не поглядев на неё.

Янос не захотел разговаривать по дороге домой, сославшись на шум от электроцикла. Тут он допустил стратегическую ошибку, потому что Этан за это время провёл в уме более точные расчёты.

— Как тебе удалось оплатить штрафы и ущерб? — спросил Этан, закрывая за собой входную дверь. Он поглядел на циферблат часов в гостиной: через три часа ему надо вставать и ехать на работу.

— Не беспокойся, на этот раз не из твоего кармана, — ответил Янос, пинком загоняя ботинки под диван и направляясь на кухню.

— А из чьего же? Неужели ты занял денег у Ника? — настойчиво спросил Этан, следуя за ним.

— Конечно нет, чёрт побери. Он ещё более нищий, чем я. — Янос вытащил из стенного шкафа банку пива, перекусил охладительную соломинку и сделал глоток. — Клин клином. Хочешь? — коварно предложил он.

Этан не поддался на провокацию и не начал читать мораль по поводу того, что Янос слишком много пьёт.

— Да.

Янос удивлённо поднял бровь и протянул ему другую банку. Этан взял её и плюхнулся в кресло, вытянув ноги. То, что он сел, было ошибкой; его охватила усталость от избытка впечатлений этого дня.

— Так что там со штрафами, Янос.

Янос бочком-бочком отодвинулся от него.

— Они взяли их из моих социальных кредитов, конечно.

— О Боже! — устало вскричал Этан. — Честное слово, ты только растрачивал кредиты с тех пор, как пришёл из этой чёртовой армии! Кто угодно к этому времени успел бы уже накопить достаточно кредитов, чтобы стать зарегистрированным вторым, даже не работая на общественных работах.

Его охватила жажда крови, желание трясти Яноса, молотя его головой об стену. Помешало Этану только то, что встать он сейчас мог бы лишь ценой нечеловеческих усилий.

— Ну как я могу оставить с тобой ребёнка на целый день, если ты собираешься так жить и дальше!

— Чёрт побери, Этан, а тебя никто и не просит. Я и не хочу терять время на всяких мелких засранцев. Они только жизнь людям портят. Впрочем, тебе как раз не портят. Это тебе позарез хочется завести ребёнка, а не мне. Ты слишком много работаешь в своём Центре, вот у тебя крыша и съехала. Раньше с тобой было весело…

Янос, очевидно, понял, что превысил наконец меру поразительного терпения Этана, и начал быстро удаляться в сторону ванной.

— Репроцентры — это сердце Афона, — с горечью сказал Этан. — Это — наше будущее. Впрочем, тебе наплевать на Афон, разве не так? Тебе наплевать на всё, что угодно, кроме собственной шкуры.

— М-м-м… — Судя по краткой ухмылке Яноса, он собирался умерить гнев Этана скабрезной шуткой, но поглядел на его гневное лицо и передумал.

Внезапно Этан понял, что не в силах больше бороться. Его пальцы разжались, и пустая банка из-под пива упала на пол. Рот искривился в сардонической усмешке, означающей капитуляцию.

— Можешь оставить себе флайер, когда я уеду.

Янос замер, побелев от испуга. — Уедешь? Этан, я не хотел…

— А. Я не в этом смысле. К тебе это не имеет никакого отношения. Я и забыл, что не успел рассказать тебе — Демографический Совет посылает меня на важное задание. Это государственная тайна. Совершенно секретно. На Единение Джексона. Меня не будет как минимум год.

— Ну и кому тогда, получается, наплевать? — сердито спросил Янос. — Уезжаешь на год и даже не спросил, что я думаю по этому поводу. А я что должен делать, пока ты…

Тут Янос резко повысил голос, разорвав тишину.

— Этан — Единение Джексона — это ведь планета? Там, в Галактике? И там… там… живут… эти?

Этан кивнул.

— Я уезжаю через четыре — нет, уже через три дня, на корабле галактической переписи. Ты можешь забрать себе все мои вещи. Я не знаю… что может со мной случиться.

Точёное лицо Яноса сразу побледнело и протрезвело. Упавшим голосом он сказал:

— Я пойду умоюсь…

Наконец-то сочувствие и утешение… но Этан уснул в кресле ещё раньше, чем Янос вышел из ванной.

Станция Клайн строилась и достраивалась на протяжении трёхсот лет. Этан знал это, но всё равно его поразили размеры и сложность сооружения. Станция распласталась в космосе, заняв стратегическую позицию: по соседству, в радиусе субсветового перелёта, выныривало с полдюжины оживлённых маршрутов скачковых кораблей. Рядом была погасшая звезда без планет, и станция Клайн двигалась по орбите медленно, вдали от гравитационного колодца звезды, борясь с адским холодом космоса.

У станции Клайн уже была своя история, когда Афон ещё только заселялся. Отсюда двинулись в путь Отцы-Основатели, чтобы положить начало своему великому эксперименту. В качестве крепости станция не годилась, но для ведения дел и торговли подходила как нельзя лучше. Несколько раз станция переходила из рук в руки, когда тот или иной из соседей решал, что ему нужен страж у ворот, а также источник наличности. Сейчас станция была независима, и ее жители отстаивали эту независимость: подкупом, решимостью, хитростью в делах и упрямой верностью, граничащей с патриотизмом. В запутанных разветвлениях станции обитали её граждане, около ста тысяч человек, а также проезжие, число которых по временам доходило до пятой части от числа местных.

Всё это Этан узнал от членов экипажа курьерского корабля переписи. Этан выяснил, что в команде было восемь человек, одни только мужчины: не потому, что таково было общее правило, и не из уважения к афонским законам, а потому, что сотрудницы Бюро Галактической переписи не очень-то жаждали провести четыре месяца космического полёта без отпуска на планету. Значит, у Этана оставалось немного времени перед тем, как окунуться с головой в галактическую культуру. Члены экипажа были с ним вежливы, но не настолько сердечны, чтобы преодолеть его обычную робость и замкнутость. Поэтому большую часть двухмесячного перелёта он провёл в своей собственной каюте, изучая материалы и томясь беспокойством.

Для подготовки он решил прочитать все статьи в «Бетанском журнале репродуктивной медицины», написанные женщинами или о женщинах. Конечно, на корабле была библиотека, но её содержимое уж точно не было одобрено Афонским Комитетом Цензоров, а Этан не знал, какую степень вольности он может себе позволить при выполнении своей миссии. Лучше хорошенько запастись добродетелью, мрачно подумал он. Скорее всего, она мне понадобится.

Женщины. Ходячие маточные репликаторы, по сути. Он не был уверен, каков принцип их действия: то ли они подстрекают к греху, то ли грех составляет их неотъемлемую часть, как сок в апельсине, то ли они заражают грехом, как вирусом. Ему следовало бы более внимательно слушать в детстве, на уроках закона Божьего. Хотя именно на эту тему там говорили только загадочными недомолвками. И всё же, когда он в качестве научного опыта прочитал несколько статей из «Бетанского журнала», не глядя на имена авторов, он не смог отличить, какие статьи написаны мужчинами, а какие — женщинами.

Он не мог этого понять. Может, у них только души другие, а мозги такие же? Одна статья, насчёт которой он был уверен, что автор — мужчина, оказалось, написана бетанским гермафродитом — а такого пола вообще не существовало, когда Отцы-Основатели удалились на Афон, и куда же тогда его причислить? Этан немного отвлёкся, представив себе, какой переполох поднялся бы на афонском паспортно-таможенном контроле, если бы туда заявилось такое существо. Бюрократы пытались бы решить, то ли его можно допустить как мужчину, то ли его не следует допускать как женщину — и дело передали бы какому-нибудь комитету, который рассматривал бы его лет сто, а гермафродит за это время решил бы проблему ко всеобщему удовлетворению, умерев от старости…

Таможенный контроль Станции Клайн оказался столь же томительным и нудным. Этан впервые в жизни столкнулся с таким дотошным микробиологическим обследованием. Похоже, властям станции всё равно, что ты ввозишь оружие, наркотики или политических беженцев, — главное, чтобы у тебя на подошвах не оказалось грибков-мутантов. Когда Этану наконец позволили пройти через пластиковый рукав, соединяющий курьерский корабль с остальной вселенной, ужас и (что греха таить) жадное любопытство жгли его как в лихорадке.

Остальная вселенная его на первый взгляд разочаровала. Это был мрачный и грязный грузовой причал для товарных космических кораблей. Рабочие задворки станции Клайн, подобные изнанке ковра, который, без сомнения, выглядит гораздо красивее со стороны, предназначенной для осмотра. Этан задумался, какой же из дюжины выходов ведёт к месту обитания людей. Члены экипажа занялись своим делом или ушли. Команда санитарного контроля умчалась прочь по окончании осмотра, очевидно, на новое задание. Кто-то одиноко стоял, небрежно прислонясь к стене у выхода с пандуса, в типичной позе бездельника, наблюдающего, как работают другие. Этан подошёл спросить дорогу.

Аккуратная серо-белая униформа была незнакома Этану, но он понял бы, что это военная форма, даже если бы у незнакомца на бедре не было кобуры. Всего лишь разрешённый законом парализатор, но оружие было явно ухоженным и не таким уж новым. Стройный молодой солдат взглянул на приближающегося Этана, окинул его взглядом (Этан почувствовал, что его доскональнейшим образом осмотрели) и улыбнулся.

— Прошу прощения, сэр, — начал Этан и неуверенно запнулся. Бёдра незнакомца были слишком широки для такой подтянутой фигуры, глаза слишком большие и чересчур широко расставлены над маленьким точёным носом, изящный подбородок, бороды нет, кожа нежная, как у младенца — конечно, это мог быть чрезмерно утончённый мальчик, но…

Её смех зазвенел как колокольчик — краснеющему Этану он показался слишком громким.

— Вы, наверное, с Афона. — Она хихикнула.

Этан попятился. Да, она, конечно, совсем не похожа на пожилых женщин-учёных, чьи портреты он видел в журнале. Совершенно естественная ошибка. Он уже давно решил, что будет общаться с женщинами как можно меньше — и вот, стоило ему только…

— Как мне отсюда выбраться? — пробормотал он, загнанно озираясь по сторонам.

Она подняла брови.

— Разве вам не дали карты?

Этан нервно покачал головой.

— Да это же почти преступление — выкинуть приезжего на станцию Клайн без карты. Здесь пойдёшь искать туалет, а на обратном пути заблудишься и умрёшь с голоду. Ага, вот тот человек, который мне нужен. Эй! Дом! — она замахала члену экипажа, который в это время как раз пересекал причал. На плече у него висела сумка с вещами. — Иди сюда!

Тот изменил курс, и досада у него на лице сменилась приветливой, хоть и немного растерянной, улыбкой. Он выпрямился более, чем Этан когда-либо за ним замечал, и втянул живот.

— Мы знакомы, мадам? Надеюсь, что да!

— Ну, ты должен бы меня помнить — мы с тобой два года сидели рядом на занятиях по чрезвычайным ситуациям. — Она провела рукой по своим тёмным, коротко стриженным кудрям. — Представь себе волосы подлиннее. Ну же, я не настолько изменилась после операции! Я Элли.

Его рот от удивления открылся буквой «о».

— Клянусь богами! Элли Куинн? Что ты с собой сделала?

Она дотронулась пальцем до высокой скулы.

— Полная регенерация лица. Тебе нравится?

— Просто невероятно!

— Бетанская работа, сам понимаешь — самая лучшая.

— Да, но… — Дом нахмурился. — С какой стати? Я бы не сказал, что на тебя раньше было неприятно смотреть — до того, как ты сбежала в наёмники.

Он ухмыльнулся ей, и эта ухмылка походила на игривый тычок пальцем под ребро, хотя он стоял, сцепив руки за спиной, как мальчишка у витрины со сластями.

— Или ты разбогатела?

Она еще раз коснулась лица, на этот раз как-то неуверенно.

— Нет, я не стала космической пираткой. Мне пришлось сделать эту операцию — мне сожгли лицо плазменным лучом в сражении при Тау Верде, когда наш корабль хотели взять на абордаж, несколько лет назад. Совсем без лица я выглядела странновато. Вот Адмирал Нейсмит, который ничего не делает наполовину, и купил мне новое.

— А, — сказал успокоенный Дом.

Этан не мог понять такого энтузиазма по поводу того, как выглядит лицо женщины, но, конечно же, он посочувствовал ей: любой плазменный ожог — это ужасно, а такой ожог, должно быть, едва не убил её. Он поглядел на её лицо с новым интересом — как врач.

— Ты ведь начинала у Адмирала Осера? — спросил Дом. — Ты всё ещё в его форме, верно?

— Ага. Позвольте мне представиться. Коммандер Элли Куинн, Флот Дендарийских Наёмников, к вашим услугам. — Она картинно поклонилась. — Дендарийцы вроде как захватили группу Осера, вместе с униформой и со мной, и я должна сказать, что это было большое повышение для всех нас. Но заметьте, сэр, я попала домой в отпуск первый раз за десять лет, и собираюсь получить максимум у довольствия. Натыкаться на бывших одноклассников, чтобы у них едва не приключился разрыв сердца… размахивать своими кредитными карточками при всех тех, кто пророчил, что я плохо кончу… кстати насчёт «плохо кончить», вы, кажется, вытолкнули пассажира на свободу, не снабдив его картой.

Дом подозрительно посмотрел на женщину-офицера.

— Это что, шутка такая? Я уже четыре года летаю этим маршрутом, и мне чертовски надоели разные тупые шутки…

Она рассмеялась, запрокинув голову, и её смех взмыл ввысь и разбился о балки потолка.

— Теперь ясно, почему вас бросили на произвол судьбы, афонец, — сказала она Этану. — Ну так что, можно, я возьму его под своё крылышко? Раз уж я такого пола, что меня вряд ли заподозрят в, э-э-э, неестественных пристрастиях?

— Да пожалуйста, сколько угодно, — согласился Дом, пожав плечами. — Меня дома жена ждёт.

Он подчёркнуто обошёл Этана стороной.

— Отлично. Я тебя потом найду, хорошо? — откликнулась женщина.

Пилот кивнул ей с явным сожалением и пошёл прочь по пандусу, ведущему к выходу. Этан, которого оставляли наедине с женщиной, подавил порыв броситься за пилотом с мольбами о защите. Он смутно припомнил, что в наёмники всегда вербовались отпетые уголовники, и его вдруг охватило ужасное подозрение: не нацелилась ли она на его деньги? Ведь у него при себе весь валютный запас Афона! Он опять отчётливо осознал, что у неё на боку кобура.

Её странное лицо озарилось весельем.

— Не надо так беспокоиться. Я вас не съем. — Внезапно она хихикнула. — Заставлять людей менять ориентацию — не моя специальность.

— Ык, — Этан задохнулся и вынужден был откашляться.

— Я верен, — он запнулся, — верен моему, моему Яносу. Хотите, я покажу вам фотографию Яноса?

— Я поверю вам на слово, — спокойно ответила она. Её веселье сменилось чем-то вроде сочувствия. — Похоже, я вас и вправду напугала. Неужели я — первая женщина, которую вы встретили?

Этан кивнул. Двенадцать выходов, и надо же ему было выбрать именно этот…

Она вздохнула.

— Я вам верю. — Она задумчиво помолчала. — Вам бы пригодился верный проводник- туземец. Станция Клайн старается поддерживать репутацию места, где путешественнику всегда придут на помощь — это полезно для местного бизнеса. А я — дружественный каннибал.

Этан покачал головой. Его лицо застыло в улыбке, будто мышцы свело параличом.

Она пожала плечами.

— Ну хорошо, может быть, когда у вас пройдёт культурный шок, я вас опять найду. Вы долго будете на станции? — Она что-то вытащила из кармана — это оказался небольшой голографический проектор. — Когда пассажиры сходят с нормального корабля, им всегда дают такие карты. Мне моя не нужна.

В воздухе развернулась разноцветная схема.

— Мы сейчас здесь. Вам нужно попасть вот сюда — эта ветвь называется Приют Приезжих… здесь есть удобные гостиницы, можно найти хорошую комнату… собственно говоря, здесь можно найти всё, что угодно, но я полагаю, что вы будете искать что попроще. Вот эта секция. Вверх по этому пандусу, потом по коридору и второй поворот направо. Умеете пользоваться этой штукой? Удачи. — Она сунула проектор ему в руку, в последний раз озарила его улыбкой и скрылась через другой выход.

Он подобрал свои скудные пожитки, и, свернув несколько раз не туда, наконец добрался до зоны для проезжающих. По дороге ему всё время попадались женщины — они кишели в коридорах, в трубопроводах для пассажирских капсул, на движущихся тротуарах, в лифтах и галереях. К счастью, ни одна из них не попыталась заговорить с ним. Они, кажется, были всюду. Одна из них держала в руках беспомощного младенца. Он подавил героический порыв — выхватить дитя, спасти его от грозящей опасности. Но вряд ли ему удастся завершить свою миссию, если придётся тащить за собой младенца. К тому же всех их он всё равно спасти не сможет. Пока он уворачивался от стайки хихикающих детей, которые промчались наперерез ему и взлетели, как воробьи, вверх по трубе лифта, до него с некоторым запозданием дошло, что с вероятностью половина на половину младенец мог сам оказаться девочкой. Это несколько успокоило его совесть.

Этан выбрал комнату, сообразуясь с ценой. Сначала ему пришлось провести утомительную телеконференцию, в которой приняли участие: консьерж гостиницы для проезжающих, компьютерная система публичного доступа станции Клайн, Уполномоченный по делам проезжающих и не меньше четырёх или пяти живых чиновников из бюрократических кругов станции Клайн, в порядке возрастания их ранга. Без этого никак не могли определить обменный курс афонских фунтов, принадлежащих Этану. Они заботливо вычислили наиболее благоприятный курс обмена — через две валюты, о которых Эта н никогда не слыхал, и обратили его фунты в максимально возможное количество бетанских долларов. Бетанские доллары были одной из наиболее твёрдых и повсеместно принимаемых валют. Однако в результате у Этана всё равно стало гораздо меньше долларов, чем раньше было фунтов, и он торопливо от казался от облюбованного ранее номера-люкс «Императорский» в пользу комнаты экономического класса.

Комната экономического класса больше напоминала стенной шкаф. Этан уговаривал себя, что во время сна его это не будет волновать. Однако спать пока совсем не хотелось. Всё равно он нажал на кнопку, запускающую насос, надул кровать и лёг, мысленно перебирая полученные инструкции и пытаясь бороться со странной иллюзией — ему казалось, будто стены вот-вот завалятся на него.

Когда Демографический Совет наконец занялся подсчётами, то оказалось, что отправить полученные материалы обратно на Единение Джексона, вместе с Этаном, чтобы потребовать деньги назад, обойдётся дороже, чем всё, что они могли надеяться получить в возмещение убытков. Поэтому о Единении Джексона решили забыть. После долгих споров Совет наконец решил дать Этану широкие полномочия для выбора другого поставщика по его усмотрению, на основании новейшей информации, доступной на станции Клайн.

Его снабдили ценными указаниями. Не выходить за рамки бюджета. Приобрести самый лучший товар. Отправиться за ним куда угодно, если это необходимо. Не тратить денег на излишние путешествия. Избегать личных контактов с жителями галактики; ничего не рассказывать им об Афоне. Завязывать контакты с жителями галактики, чтобы они посылали на Афон новых иммигрантов; рассказывать им про красоты Афона. Быть посговорчивее. Не позволять собой помыкать. Не теряться, если подвернётся возможность сделать бизнес. Использование средств, выданных Советом, в личных целях будет считаться растратой и преследоваться по уголовному законодательству.

К счастью, Председатель Совета поговорил с Этаном с глазу на глаз после совещания.

— Это ваши заметки? — он указал на охапку бумаги и дисков в руках Этана. — Дайте сюда.

И бросил их в уничтожитель.

— Достаньте товар и возвращайтесь, — сказал он Этану. — Всё остальное — ерунда.

Этан воспрял духом, вспомнив это. Он медленно улыбнулся, сел, подбросил голографическую карту в воздух, плавным жестом поймал её, сунул в карман и пошёл прогуляться.

В Приюте Приезжих Этану наконец удалось увидеть ковёр с лица — очень простым способом: он сел в пассажирскую капсулу, проехался по трубопроводам к самому роскошному из причалов для пассажирских кораблей, там вылез и обратно пошёл пешком. За огромными стеклянными панелями в хромированных рамах другие части станции сияли в галактической ночи огнями, похожими на разноцветные леденцы. Сверкающие колёса древних секций вращались без остановки — так, устаревшим ныне способом, там обеспечивали гравитацию. Эти секции не были заброшены — здесь не могли позволить себе роскоши что-то бросить просто так — но некоторые были отведены под не столь насущные нужды, а некоторые шли на слом ради строительного материала, чтобы станция могла расти, как змея, пожирающая свой собственный хвост.

Вокруг вздымались прозрачные стены Приюта Приезжих, и в этих стенах буйствовали зелёные лианы, изобиловали деревья в кадках, висячие папоротники, орхидеи, приглушённый звон колокольчиков, причудливые фонтаны, в которых вода падала в другую сторону, закручиваясь вокруг подвешенных на головокружительной высоте мостиков, ведя хитрую игру с искусственной гравитацией. Этан простоял пятнадцать минут, как заворожённый, глядя на один из таких фонтанов, в котором подвешенное в воздухе полотно воды бесконечно бежало, образуя ленту Мёбиуса. На расстоянии выдоха отсюда, за прозрачной перегородкой — могильная тишина и холод, от которого весь этот мирок в один миг превратился бы в камень. Такой артистически созданный контраст потрясал, и, кроме Этана, не один проезжий-планетник застывал здесь, открыто дивясь.

По краю парковой зоны располагались кафе и рестораны. Этан подсчитал, что ему хватило бы денег поужинать здесь, если бы он ел раз в неделю. Здесь же были отели, постояльцы которых могли есть в этих ресторанах четыре раза в день. И театры, и кабинки ощущательного кино, и аркада, где, согласно вывеске, духовно окормляли путников восемьдесят шесть или около того различных религий. Афонской среди них, конечно, не было. Потом Этан прошёл мимо какой-то процессии, явно похоронной — усопший, видимо, был философом и презрел замораживание тела ради кремации в микроволновой печи. Перед глазами Этана ещё стоял вечный мрак, только что увиденный сквозь ветви деревьев. Этан подумал, что, пожалуй, можно понять выбор между огнём и льдом в пользу огня. Потом он наткнулся на какую-то загадочную церемонию, в которой главную роль играли женщина, задрапированная в красный шёлк, и мужчина в синей с блёстками одежде — хихикающие друзья сначала осыпали их рисом, а потом связали им запястья бесчисленными верёвочками.

Этан наконец добрался до центра секции и решил заняться делом. Здесь были все консульства, посольства и деловые представительства планет, ведущих торговлю через узел станции Клайн. Здесь, предположительно, он должен был найти поставщика биологических материалов, у которого есть то, что нужно Афону. Потом он купит билет до той планеты, потом… однако, впечатлений, которые он уже получил на станции Клайн, вполне достаточно для одного дня.

Желая выполнить свой долг до конца, Этан всё же заглянул в бетанское посольство. К несчастью, сотрудник, заведующий компьютерным доступом к справочнику коммерческих служб и фирм, был явно женского пола. Этан торопливо удалился, так и не заговорив с ней. Может, он потом попробует ещё раз, когда будет другая смена. Он намеренно игнорировал представительства объединенных Великих Домов Единения Джексона. Однако он решил несколько позже послать сердитое письмо-рекламацию в адрес Дома Бхарапутра.

По сравнению с тем, что увидел Этан, его гостиница действительно показалась ему простоватой. По его прикидкам, он прошёл от причалов-люкс пару километров по разным уровням, но неутолимая жажда новых зрелищ погнала его прочь от района для приезжих, в те секции, где жили только местные обитатели. Здесь отделка помещений была уже не простоватой, а откровенно спартанской.

Запахи из небольшого кафе, зажатого между фабричкой пластиковых форм и мастерской по ремонту скафандров, напомнили ему, что последний раз он ел ещё на корабле. Но в кафе было слишком много женщин. Он заставил себя выйти, чувствуя при этом ужасный голод. Пойдя наугад, он прошёл два небольших туннеля и оказался в узком, довольно обшарпанном торговом пассаже. Сейчас он был не так далеко от причала, через который вступил на станцию Клайн.

Этан остановился у одной из дверей, учуяв доносившийся оттуда чад чего-то пережаренного в масле. Он заглянул в полумрак за дверью.

Мужчины в разноцветье станционной рабочей одежды сидели за столами в расслабленных позах или стояли, привалившись к стойке бара. Видимо, это было что-то вроде кафетерия. Женщин тут не было вообще, и Этан слегка воспрял духом. Может быть, удастся здесь отдохнуть и даже поесть. А может, и разговор завязать. И в самом деле, он ведь получил инструкции от Афонского Департамента иммиграции. Значит, ему придётся это делать, и почему бы не начать прямо сейчас?

Не обращая внимание на подспудное беспокойство — сейчас не время потакать своей застенчивости — он вошёл, моргая. Это был не просто кафетерий. Судя по запаху алкоголя, исходящему от напитков, рабочий день у присутствующих уже закончился. Значит, здесь пьют и отдыхают, хотя на афонский клуб это место совсем не похоже. Этан мрачно подумал, что, наверное, вряд ли здесь подают артишоковое пиво. На Станции пиво скорее всего варят из каких-нибудь водорослей. Он подавил приступ тоски по дому, облизал губы и решительно подошёл к стойке бара, где собралось с полдюжины мужчин в комбинезонах разных цветов, означавших разные технические службы. Наверняка они видали проезжих в гораздо более экзотических одеждах, чем простая афонская рубашка, куртка, брюки и ботинки, что были на Этане, но Этан на секунду пожалел, что на нём не надет белый докторский халат, какой он носил в Репроцентре — свежий, отглаженный, только что из прачечной. Халат всегда придавал ему уверенности в себе, как бы облекая его официальной властью.

— Здравствуйте, — вежливо заговорил Этан. — Я представляю Бюро Иммиграции и натурализации планеты Афон. Я хотел бы рассказать вам, если позволите, о больших возможностях в освоении новых территорий, доступных для поселенцев…

Разом воцарилась мёртвая тишина, которую нарушил крупный мужчина в рабочей одежде зелёного цвета:

— Афон? Планета гомиков? И ты оттуда?

— Не может быть, — сказал другой, в синей спецовке. — Эти парни и носа не кажут со своего комка грязи.

Третий, в жёлтом, произнёс что-то чрезвычайно грубое.

Этан сделал вдох и храбро начал снова.

— Уверяю вас, я действительно оттуда. Меня зовут Этан Эркхарт; я врач, специалист по репродуктивной медицине. В последнее время нам грозит кризис рождаемости…

Зелёный комбинезон заржал.

— Да уж! Слушай, я тебе скажу, где у вас закавыка, приятель…

Грубиян, от которого исходили насыщенные пары алкоголя, произнёс что-то скабрезное. Зелёный Комбинезон хрюкнул от смеха и фамильярно похлопал Этана по животу.

— Ты ошибся лавочкой, афонец. Тебе надо на Колонию Бета. Там тебя живо в бабу переделают, а после этого залетишь — глазом моргнуть не успеешь.

Грубиян ещё раз произнёс ту же пошлость. Этан повернулся к нему. Взбешённый и растерянный, он заговорил очень официальным тоном:

— Сударь, у вас, кажется, сложилось прискорбно предвзятое представление о моей планете. Отношения жителей между собой строятся только на взаимном влечении и являются их сугубо личным делом. Есть также множество коммун, жители которых интерпретируют заветы Отцов-Основателей буквально и хранят обет целомудрия. Они пользуются глубоким уважением…

— Бэээээ! — заорал Зелёный Комбинезон. — Это ещё хуже!

Его товарищи громко захохотали.

Этан почувствовал, как к лицу приливает кровь.

— Прошу меня извинить. Я здесь проездом. Это единственное место на станции Клайн, из тех, что я видел до сих пор, где нет женщин, и я подумал, что здесь возможен разумный разговор. Это очень серьёзное…

Грубиян опять громко сказал что-то на ту же тему.

Этан резко повернулся и ударил его кулаком.

Потом он замер, ужаснувшись, что настолько перестал контролировать себя. Послу нельзя так себя вести — нужно сейчас же извиниться…

— Нет женщин, говоришь? — прорычал грубиян, поднимаясь на ноги. Глаза у него были дикие, красные и пьяные. — Так вот зачем ты сюда явился — подцепить кого-нибудь хотел, мать твою? Я тебе покажу…

Этана крепко схватили за руки с двух сторон кряжистые приятели Грубияна. Он задрожал, но подавил в себе желание сопротивляться и вырываться, продиктованное страхом. Если он сохранит хладнокровие, то, может быть, ему ещё удастся…

— Эй, ребята, стойте, — испуганно сказал Зелёный комбинезон. — Он ведь просто проезжий…

От первого удара Этан сложился пополам, с присвистом дыша через сжатые зубы. Двое, которые держали его, выпрямили его силой.

— … что мы тут делаем… — удар, — … с такими, как ты!

Этан почувствовал, что в нем не осталось воздуха, чтобы извиниться. Он отчаянно надеялся, что Грубиян не собирается произносить очень уж длинную речь. Но Грубиян продолжал, используя удары вместо знаков препинания:

— чёртов — проныра — будешь ещё шнырять тут…

Его прервал чей-то альт, произнёсший небрежно и ехидно:

— А вас не пугает, что силы неравны? Что, если он вырвется и бросится на вас, а вас всего только шестеро?

Этан вывернул шею: это была та женщина-наёмник, коммандер Куинн. Она стояла, слегка покачиваясь с носка на пятку, чутко наклонив голову набок.

Зелёный комбинезон почтительно выругался вполголоса; Грубиян просто выругался.

— Слушай, Зед, — сказал Зелёный комбинезон, кладя руку на плечо приятеля, но не сводя глаз с лица женщины. — Я думаю, хватит уже.

Грубиян стряхнул его руку. — Какое тебе дело до этого грязееда, дорогуша? — осведомился он.

Женщина искривила угол точёных губ; Синий комбинезон открыл рот, как заворожённый.

— Допустим, я его военный советник, — сказала она.

— Бабы, которые любят гомиков, — рявкнул Грубиян, — ещё хуже самих гомиков!

И стал ругаться дальше.

— Зед, — пробормотал Синий комбинезон, — заткнись. Она не из техников. Она боевой ветеран — посмотри на её нашивки…

Сидевшие на другом конце комнаты зашевелились; некоторые из сторонних зрителей благоразумно вышли.

— Не люблю пьяных, — протянула женщина куда-то в пространство, — но агрессивные пьяницы просто омерзительны.

Грубиян, шатаясь, шагнул к ней, невнятно бормоча непристойности. Она ждала, не двигаясь, пока он не пересёк какую-то невидимую границу. Послышалось жужжание, блеснула вспышка синего света. Когда парализатор повернулся у неё в руке и бесшумно скользнул обратно в кобуру, Этан понял, что ждала она, чтобы не задеть лучом остальных; все они оказались вне радиуса поражения и остались невредимы.

— Проспись, — выдохнула она. Потом взглянула на двоих мужчин, которые всё ещё держали Этана.

— Это ваш друг? — она кивнула на Грубияна, лежавшего ничком на полу. — Советую выбирать осторожнее. С такими друзьями недолго и жизни лишиться.

Этана поспешно уронили. Колени его подогнулись, и он скорчился, обхватив свой многострадальный живот. Женщина-наёмник помогла ему подняться на ноги.

— Идём, паломник. Я отведу тебя туда, где тебе следует быть.

— Надо было сказать: «А что, у вас своих не хватает?» — сообразил наконец Этан. — Вот что я должен был ему сказать. Или, может быть…

Губы коммандера Куинн искривились. Этан тревожно подумал: почему все местные жители находят афонцев такими забавными? Кроме тех, которые ведут себя так, как будто он им предлагает заразиться проказой. Но тут новый испуг почти что выбил его из колеи, так что он едва не уцепился за руку женщины. «О Бог-Отец, это что, полицейские?»

К ним по коридору приближались двое мужчин. Они были одеты в форму цвета сосновой хвои с ярко-синими зигзагами, а с поясов у них свисал внушительный набор оборудования. Этан внезапно ощутил угрызения совести.

— Может быть, мне следует пойти и сдаться, чтобы поскорее покончить с этим? Я ведь и вправду первым напал на того человека…

У коммандера Куинн задрожали губы от смеха.

— Не стоит, если только у вас под ногтями нету какого-нибудь нового возбудителя болезни растений. Эти ребята из Биоконтроля — экологической полиции. Вся станция Клайн у них под каблуком.

Она замедлила шаг, обменялась вежливыми кивками с полицейскими, и, когда те пошли дальше, добавила вполголоса:

— Они все слегка свихнутые на чистоте — из той породы, что поминутно моют руки.

Подумав, она продолжила:

— Хотя лучше им дорогу не переходить. У них неограниченные полномочия на задержание и обыск — могут подвергнуть принудительной обработке от вшей, а у вас не будет даже права протестовать.

Этан подумал.

— Я полагаю, что экология станции гораздо менее устойчива, чем планетная.

— Да, она будто балансирует на проволоке между огнём и льдом, — согласилась Куинн. — В других местах есть религиозные обряды. У нас вместо этого — учебные тревоги. Кстати говоря, если вы увидите пятно изморози в любом месте, кроме причала — немедленно сообщите об этом.

Они наконец дошли до Приюта Приезжих. У Куинн были слишком проницательные глаза, их серьёзный взгляд не вязался с губами, подрагивающими в улыбке. Под этим взглядом Этану стало страшно не по себе.

— Я надеюсь, что этот небольшой неприятный эпизод не создал у вас плохого впечатления о всех обитателях Станции, — сказала она. — Мне бы хотелось пригласить вас поужинать со мной, чтобы как-то загладить плохие манеры моих соотечественников.

Это что, какая-то хитрость, чтобы заманить его туда, где он будет одинок и беспомощен? Он слегка отстранился от нее, а она продолжал а двигаться вперёд, ступая рядом с ним бесшумно, как хищная кошка.

— Я… я… не сочтите меня неблагодарным, — запинаясь, произнёс он, и его голос поднялся почти до визга, — но, э-э-э… у меня живот болит, — и это была правда, — спасибо, конечно, — он был уже рядом с лифтом, поднимающим на следующий уровень, где его гостиница, — прощайте!

Он рванулся к шахте лифта и вбежал внутрь. Потянулся вверх, но это не ускорило подъёма. Остатки чувства собственного достоинства не позволили Этану захлопать руками, как крыльями. Он напряжённо улыбался Куинн через прозрачные стенки шахты лифта, глядя, как ее уровень уходит вниз медленно, как во сне, искажённый, укороченный — моргнул и исчез.

Он вывалился из шахты на своём уровне и юркнул за стоявшую поблизости абстрактную скульптуру, обсаженную деревьями. Он осторожно выглянул в щель между листьями. Она его не преследовала. Он долго сидел на скамье в каком-то забытьи, и постепенно расслабился. Наконец-то в безопасности.

Он испустил вздох, с усилием поднялся на ноги и потащился по проходу торгового центра. Его крохотный номер в гостинице манил к себе с новой силой. Он закажет что-нибудь очень обыкновенное на ужин прямо с пульта управления в номере, примет душ- и спать. Больше никаких изыскательских приключений. Завтра он прямо с утра примется за дело. Соберёт информацию, выберет поставщика и у летит первым подходящим рейсом…

Улыбающийся человек, одетый по моде неизвестной планеты в совершенно непримечательную одежду — простую серую куртку и брюки — подошёл к Этану на эспланаде.

— Доктор Эркхарт? — он схватил Этана за руку.

Этан неуверенно-вежливо улыбнулся в ответ. Потом застыл, открывая рот в негодующем крике, когда ощутил на руке укол пневмошприца. Одно биение сердца — и рот вяло приоткрылся, крик замер на губах. Человек осторожно повёл его к капсуле, которая стояла в трубопроводе.

Этан как-то слабо ощущал свои ноги, будто они превратились в воздушные шарики. Он надеялся, что человек не отпустит его руку, потому что тогда он взлетит к потолку и будет болтаться там вверх ногами, осыпая прохожих содержимым своих карманов. Зеркальный верх пассажирской капсулы сомкнулся перед его затуманенным взглядом, как лепестки мембраны.

Этан пришёл в себя в гостиничном номере, гораздо больше и роскошнее его собственного. Сознание текло медленно и прозрачно, как мёд. Все остальные части организма плавали в сладкой, расслабленной эйфории. Где-то далеко, то ли под сердцем, то ли в горле, кто-то скулил, плакал и царапался изо всех сил, как запертый в погребе зверёк, у которого нет ни малейшего шанса выбраться на волю. Тягучий разум Этана безразлично отметил тот факт, что он крепко привязан к пластиковому стулу и отдельные мышцы его спины, рук и ног болезненно ноют. Ну и что.

Гораздо больше его заинтересовал человек, который вышел из ванной, энергично растирая мокрое покрасневшее лицо полотенцем. Глаза серые, как осколки гранита, тело крепкое, рост средний — очень похож на того, кто увёз Этана из торгового центра и сейчас сидел рядом на надувном кресле, бдительно следя за пленником.

Похититель Этана был с виду столь зауряден, что Этан с трудом представлял себе его внешность, даже глядя прямо на него. Но у Этана появилось странное ощущение (как будто он приобрёл способность видеть насквозь, наподобие рентгена), что у незнакомца вместо костного мозга — лёд, каменной твёрдости, как в открытом космосе. Этану стало странно, как же организм умудряется при этом вырабатывать красные кровяные тельца. Может быть, у него в жилах течёт жидкий азот. Они оба были совершенно очаровательны, и Этану захотелось их расцеловать.

— Ну что, начало действовать, капитан? — спросил человек с полотенцем.

— Да, полковник Миллисор, — ответил второй. — Я вкатил полную дозу.

Человек с полотенцем хрюкнул и швырнул полотенце на кровать, где было разложено содержимое карманов Этана и вся его одежда. В этот момент Этан впервые осознал, что он совершенно голый. Среди вещей были несколько денежных жетонов станции Клайн, расчёска, пустая обёртка от изюма, голографическая карта, денежная карточка со всей суммой в бетанских долларах, выделенной на приобретение новых культур — тут существо, сидевшее у него под сердцем, взвыло, никем не услышанное. Его похититель порылся в добыче.

— Ничего интересного?

— Ха. Почти ничего, — сказал хладнокровный капитан. — Поглядите-ка на это.

Он взял голографическую карту Этана, отщёлкнул заднюю крышку и поднёс к микросхеме электронную лупу. — Мы засекли его в зоне грузовых причалов. Видите эту чёрную точку? Здесь была капля кислоты в оболочке из поляризованных липидов. Когда оболочка попала под луч моего сканера, она деполяризовалась и разложилась, и кислота выжгла то, что тут было. Здесь точно был радиомаячок, а может быть, и записывающее устройство. Ловко спрятано в стандартной микросхеме карты, при этом электронный шум от жучка незаметен на фоне шума от самой карты. Он агент, это точно.

— Вам удалось проследить, куда шла передача?

Капитан покачал головой.

— К сожалению, нет. Обнаружив жучок, я тем самым его уничтожил. Но мы их сбили со следа. Они не знают, где он сейчас.

— А кто это «они»? Терранс Си?

— Будем надеяться, что да.

Главарь, которого похититель Этана именовал полковником Миллисором, опять хрюкнул, подошёл к Этану и уставился ему в глаза.

— Как тебя зовут?

— Этан, — радостно ответил Этан. — А тебя?

Миллисор игнорировал это приглашение к непринуждённой беседе.

— Ваше полное имя и звание.

Этан автоматически гаркнул:

— Старший сержант Этан СДБ-8 Эркхарт, Синий полк, медицинский корпус, У-221-767, сэр! — Он моргнул глазами на допрашивающего, а тот отпрянул в удивлении.

— В запасе, — добавил Этан чуть погодя.

— Вы что, врач?

— А как же, — гордо ответил Этан. — Где у вас болит?

— Ненавижу фаст-пенту, — прорычал Миллисор, обращаясь к своему напарнику.

Капитан холодно улыбнулся.

— Да, но по крайней мере можно быть уверенным, что они ничего не скроют.

Миллисор вздохнул, сжал губы и опять повернулся к Этану.

— Вы здесь для того, чтобы встретиться с Террансом Си?

Этан растерянно уставился на него в ответ. Встретиться с Террансом? Единственный Терранс, которого он знал, был один из техников Репроцентра.

— Его сюда не посылали, — объяснил он.

— Кто его не посылал? — резко спросил Миллисор, внезапно — весь внимание.

— Совет.

— Чёрт, — обеспокоенно произнёс капитан. — Неужели он нашёл себе новую крышу, и так скоро после Единения Джексона? Не мог он этого сделать, да у него и времени не было на это! Я обо всём позаботи…

Миллисор поднял руку, знаком приказав ему молчать, и опять вперился взглядом в Этана. — Расскажите мне всё, что вы знаете о Террансе Си.

Этан послушно начал рассказ. На лице Миллисора стало медленно проявляться выражение безнадёжности, и вскоре он прервал Этана резким взмахом ладони.

— Стоп.

— Должно быть, какой-то другой человек, — вмешался холодный капитан. Командир наградил его убийственным взглядом.

— Попробуйте другую тему. Спросите его о культурах, — умиротворяюще предложил капитан.

Миллисор кивнул.

— Культуры человеческих яичников, отправленные на Афон фирмой «Биоматериалы Бхарапутры». Что вы с ними сделали?

Этан стал подробно рассказывать обо всех тестах, которые он проделал над материалом в тот памятный день. Однако его всё больше огорчало то, что его похитители совсем не обрадовались. Они сначала пришли в ужас, потом в недоумение, потом рассердились, но вовсе не обрадовались. А он так хотел сделать им приятное…

— Опять какая-то бессмыслица, — прервал его холодный капитан. — Что означает вся эта чепуха?

— Может быть, он сопротивляется действию препарата? — спросил Миллисор. — Увеличьте дозу.

— Это опасно, если вы по-прежнему собираетесь стереть ему память и выбросить на улицу. У нас уже слишком мало времени для этого сценария.

— Значит, придётся переменить сценарий. Если груз прибыл на Афон и уже пущен в дело, то у нас, скорее всего, нету иного выхода, кроме военного удара. И это надо сделать в течение ближайших семи месяцев. Иначе мы не обойдёмся локальными ударами, чтобы выжечь их Репродуктивные центры. Нам придётся очистить всю эту чёртову планету, чтобы с гарантией уничтожить то, что нужно.

— Велика потеря, — пожал плечами холодный капитан.

— Большие расходы. И намного труднее замести следы.

— Нет выживших — нет и свидетелей.

— В любой резне бывают выжившие, хотя бы среди победителей. — Осколки гранита сверкнули, и капитану стало явно не по себе. — Дайте ему ещё дозу.

Этан ощутил укол в руку. Они методически, безжалостно, скрупулёзно допрашивали его о культурах, о его задании, его начальниках, его организации, его биографии. Этан уже сам не осознавал, что говорит. Стены комнаты то разъезжались, то опять съёживались. Этан чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку, так что оболочка желудка выпятилась наружу, а глаза запихнуты внутрь и упираются друг в друга. «О, как я вас всех люблю,» — проворковал он, и его с силой вырвало.

Он пришёл в себя, когда они сунули его голову под душ. Они ввели ему другой препарат, от которого эйфория сменилась несвязным ужасом, и снова стали безостановочно спрашивать про Терранса Си, про груз, про задание — то вместе, то поочерёдно.

Они всё больше разочаровывались и злились. Этану ввели препарат, многократно увеличивший нервную проводимость, и прикладывали к коже в тех местах, где больше всего нервных окончаний, какие-то инструменты, которые не оставляли видимых следов, но вызывали чудовищную боль. Он рассказал им всё, абсолютно всё, ответил на все их вопросы — но они были безжалостны и неумолимы, сосредоточены, как хирурги. Этан стал бесформенным, как глина, он плохо сознавал, что происходит, и наконец все его ощущения потонули в череде неуправляемых конвульсий, от которых у него чуть не остановилось сердце. Тут они сдались.

Он обвис в своём кресле, слабо и прерывисто дыша, уставившись на них расширенными глазами.

Главарь поглядел на него в ответ с отвращением.

— Чёрт возьми, Рау! С этим типом только время потеряли. Груз, который он распаковал на Афоне — совершенно точно не то, что отправили из лабораторий Бхарапутры. Терранс Си каким-то образом ухитрился его подменить. За это время груз уже мог оказаться в любой точке Галактики.

Капитан застонал.

— Мы ведь почти подвели черту под этим делом на Единении Джексона! Нет, чёрт побери, это должен быть Афон. Мы все согласились, что это может быть только Афон…

— Может быть, это всё же Афон. Планы внутри планов внутри планов… — Миллисор устало потёр шею, и внезапно показался Этану гораздо старше, чем поначалу. — Покойный доктор Джахар проделал слишком хорошую работу. У Терранса Си есть всё, что обещал Джахар — кроме верности… Ну хорошо, из этого мы больше уже ничего не выжмем. Вы уверены, что пятнышко в той микросхеме было не просто грязью?

Капитан собирался возмутиться, потом поглядел на Этана, как на комок чего-то гадкого, налипший на подошву ботинка.

— Это была не грязь. Но я чертовски уверен, что он никакой не агент Терранса Си. Может, его можно использовать как приманку?

— Если бы он был агентом, — с сожалением сказал Миллисор, — можно было бы попробовать. Но так как он, совершенно явно, не агент — он ничего не стоит.

Он поглядел на свой хронометр.

— Боже, неужели мы убили на это семь часов? Мы уже не успеем стереть память и выбросить его. Скажите Оките, пусть выведет его наружу и организует несчастный случай.

На грузовом причале было холодно. Редкие огоньки запасного освещения бросали пятна света на стены и серебрили контуры недвижных машин, стоявших поодаль друг от друга. Металлические арки подвесных мостиков изгибались в высоком, гулком, пустом пространстве, вырываясь из тени и сливаясь друг с другом в тени, как поднебесная паутина гигантского паука. Загадочные механические тюки свисали с балок, как паучьи жертвы, отложенные про запас.

— Здесь, кажется, достаточно высоко, — пробормотал человек по имени Окита. Он был так же неприметен с виду, как и капитан Рау, если не считать тугой накачанности мышц. Он поддернул Этана вверх и поставил его на колени. — Вот, выпей-ка это.

Он с силой всунул трубку Этану в зубы и нажал на стенки сосуда, уже в который раз. Этан поперхнулся и поневоле проглотил жгучую ароматную жидкость. Мускулистый отпустил его, позволив упасть.

— Минута тебе на усвоение, — сказал Окита, как будто у Этана был какой-то выбор.

Этан цеплялся за сетчатый настил мостика. Его мучили головокружение и отрыжка. Он уставился сквозь сетку на металлический пол далеко внизу. Тот, казалось, блестел и пульсировал медленными волнами, наводящими тошноту. Этан подумал о своём разбитом флаере.

Лучший подручный капитана Рау облокотился на перила мостика и задумчиво посопел, тоже глядя вниз.

— Странные вещи иногда случаются при падении, — подумал он вслух. — Просто прикольно. Упадёшь с двух метров — и кранты. Но я слыхал про парня, который упал с трёхсот метров — и остался жив. Наверно, смотря чем ударишься.

Невыразительные глазки обвели взглядом причал, проверяя выходы, проверяя — Этан не знал, что.

— Они тут держат гравитацию ниже обычной. Лучше сначала сломать тебе шею, — решил предусмотрительный Окита. — Для верности.

Этан попытался просунуть пальцы в мелкие ячейки сетки и уцепиться за мостик, но не смог. На мгновение ему пришла в голову безумная мысль — попробовать подкупить своего пока-еще-не-убийцу при помощи денежной карточки со всей суммой бетанских долларов. Его похитители заботливо положили карточку и все остальные вещи обратно к нему в карманы, прежде чем Этана потащили прочь, делая вид, что это парочка любовников ищет укромное местечко, чтобы слиться в объятиях. Или двое друзей — трезвый пытается отвести пьяного приятеля обратно в гостиницу, чтобы тот спьяну не затерялся в лабиринте станции. От Этана разило парами алкоголя, и его несвязные бормотания о помощи только забавляли прохожих, попадавшихся в густонаселённых коридорах. Сейчас, кажется, язык у него ворочался полегче, но это помещение было совершенно безлюдным.

Его встряхнуло приливом патриотизма и тошноты. Нет. Он умрёт с нетронутым кошельком. Кроме того, Окита выглядел на редкость неподкупным. Этан решил, что тот не согласился бы отложить расправу даже ради небольшого изнасилования. По крайней мере, деньги найдут на его искорёженном теле и вернут на Афон…

Афон. Этан не хочет умирать, не имеет права умереть. Обрывки подслушанных им во время допроса ужасных разговоров вгрызлись в его сознание, как свирепые псы. Разбомбить Репроцентры? Он представил себе разбивающиеся репликаторные банки с беспомощными младенцами, взмывающие к небу языки пламени, от которых закипают их нежнейшие водяные оболочки — он вздрогнул, затрясся и застонал, но полупарализованные мышцы не подчинились усилию воли. Чудовищные, нечеловеческие планы — и так спокойно обсуждаются, так небрежно упоминаются… Они здесь все сумасшедшие…

Мускулистый засопел, потянулся, почесался, вздохнул и в третий раз посмотрел на свой хронометр.

— Ну ладно, — сказал он наконец. — Уже, наверное, твоя биохимия перемешалась как надо. Будешь учиться летать, детка.

Он схватил Этана за шкирку и за сиденье брюк, вздёрнул его вверх и прислонил к перилам.

— За что вы со мной так поступаете? — пискнул Этан в последней, отчаянной попытке объясниться.

— У меня приказ, — буркнул мускулистый, будто ставя точку в разговоре. Этан уставился в его скучные, невыразительные глазки и понял, что уже убит — за то, что был невиновен.

Окита схватил его за волосы и заломил голову назад через перила, обхватив ладонью трахею. Смутно видный потолок причала и скрещения балок высоко над головой поплыли у Этана в глазах. Холодный металлический поручень врезался ему в шею.

Окита рассматривал его позицию, наклонив голову набок и прищурившись.

— Отлично. — Он припёр коленями прогнутое назад тело Этана к перилам и занёс сжатые кулаки для мощного удара.

Подвесной мостик задрожал и задребезжал. Пыхтящая фигура, поднимающая парализатор двумя руками, не остановилась для предупреждающего окрика, а просто выстрелила. Она будто свалилась с неба. Этана задело краем парализаторного поля, но ему и без того было так больно и неудобно, что он почти не обратил внимания. Но Оките достался полный заряд, а инерция собственного удара потянула его через перила. Его ноги, набирая скорость, вскинулись вверх и нырнули вниз у лица Этана, как корма тонущего корабля.

— О чёрт, — вскричала коммандер Куинн и метнулась вперёд. Её парализатор загрохотал по настилу мостика, вылетел за край, просвистел в воздухе и превратился в дымящиеся осколки далеко внизу. Она схватила руками воздух, на долю секунды опоздав вцепиться в штанину Окиты. Капелька крови на месте сорванного ногтя подмигнула с её пальца. Окита, головой вниз, последовал за парализатором.

Этан бескостно сполз вниз и скрючился на настиле. Её ботинки — на уровне его глаз — поднялись на цыпочки, когда она заглядывала вниз через край мостика.

— Никогда себе этого не прощу, — заметила она, слизывая кровь с пальца. — Мне еще ни разу не приходилось убивать человека по случайности. Очень непрофессионально.

— Опять вы, — прохрипел Этан.

Она одарила его кошачьей ухмылкой.

— Да, какое совпадение, не правда ли.

Тело, распростёртое внизу, перестало дёргаться. Этан, побелев, смотрел на него.

— Я врач. Наверное, нам следует спуститься туда, и, э…

— Думаю, слишком поздно, — сказала коммандер Куинн. — Но я не собираюсь переживать из-за этого урода. Даже не считая того, что он сейчас чуть было не сделал с Вами — он участвовал в убийстве одиннадцати человек на Единении Джексона пять месяцев назад, чтобы скрыть один секрет, который я пытаюсь раскрыть.

Тут зашевелилась его увязшая в сиропе логика.

— Если это секрет, и людей убивают только за то, что они его знают — может быть, гораздо разумнее НЕ раскрывать его? — Он вцепился в обрывки своих мыслительных способностей. — Кто вы вообще такая? Почему вы меня преследуете?

— Строго говоря, я вас вообще не преследую. Я преследую гем-полковника Люйста Миллисора, очаровательного капитана Рау и их двух горилл… э… уже одну гориллу. Миллисор заинтересовался Вами, поэтому я тоже Вами заинтересовалась. К.Э.Д. — Куинн Энергично Действует. [1]

— Почему? — устало простонал он.

Она вздохнула.

— Если бы я прибыла на Единение Джексона двумя днями раньше них, а не двумя днями позже, тогда я могла бы на это ответить. Насчёт всего остального — я действительно служу в Дендарийских Наёмных войсках в звании коммандера, и всё, что я вам рассказала — правда, только я не в отпуске. Я на задании. Можно сказать, что я — шпион напрокат. Адмирал Нейсмит разнообразит наш набор услуг.

Она присела на корточки рядом с ним, проверила его пульс, глаза, веки, рефлексы. — Вы похожи на подогретую смерть, доктор.

— Это всё из-за вас. Они нашли ваш маячок. Решили, что я на самом деле шпион. Допрашивали меня… — Он почувствовал, что его неудержимо трясёт.

Её губы на секунду сжались в мрачную линию.

— Я знаю. Прошу прощения. Вообще-то только что я спасла вам жизнь, если вы заметили. На какое-то время.

— На какое-то время?

Она кивком показала на пол внизу.

— Полковник Миллисор после этого будет питать к вам пылкие чувства.

— Я обращусь к властям…

— А… гм…надеюсь, что вы передумаете. Во-первых, я не думаю, что власти способны обеспечить вам надёжную защиту. Во-вторых, это разрушит мою легенду. До сих пор, я полагаю, Миллисор и не подозревал о моем существовании. Поскольку у меня здесь куча друзей и родственников, и мне бы хотелось, чтобы и дальше так было, учитывая, что из себя представляют Миллисор и Рау. Вы понимаете, что я имею в виду?

Он чувствовал, что должен ей возразить. Но он был слаб, ему было нехорошо — и к тому же он вспомнил, что они всё ещё высоко в воздухе. У него позеленело в глазах. Если она сейчас решит отправить его вслед за Окитой…

— Да, да… — пробормотал он. — А, э-э-э… что вы собираетесь со мной делать?

Она упёрла руки в боки и задумчиво сдвинула брови, глядя на него.

— Пока не знаю. Мне нужно разобраться, кто вы — туз или джокер. Думаю, что подержу вас в рукаве какое-то время, пока не станет ясно, как Вами лучше пойти.

После ощутимой паузы она добавила:

— Если не возражаете.

— Подсадная утка, — мрачно пробормотал он.

Она повела на него бровью.

— Возможно. Если у вас есть идея получше, выкладывайте.

Он покачал головой, отчего боль рикошетом заметалась внутри черепа и жёлтые колёса фейерверков заскакали перед глазами. По крайней мере, она, кажется, не на той же стороне, что его недавние похитители. Враг моего врага — мой союзник?…

Она рывком подняла его на ноги и втащила его руку себе на плечи, чтобы спуститься вниз по ступенькам и трапам на самый пол причала. Он впервые заметил, что она на несколько сантиметров ниже его. Однако у него не было никакого желания затеять с ней вольную борьбу, чтобы определить её слабые места.

Когда она его отпустила, он неуверенно осел на пол, голова у него кружилась, он плохо соображал. Она осмотрела тело Окиты, пощупала пульс, обшарила места возможных повреждений. Сжала губы в иронической ухмылке.

— Хм. Шею сломал.

Она со вздохом встала и уставилась на труп и Этана одновременно, очевидно, прикидывая в мыслях какую-то комбинацию с участием того и другого сразу.

— Мы могли бы просто бросить его здесь, — сказала она. — Но мне хотелось бы подкинуть полковнику Миллисору задачку, пусть поломает голову. Мне уже надоело играть в защите, прятаться, всегда отставать на один ход. Вы когда-нибудь задумывались о том, до чего трудно избавиться от трупа на космической станции? А вот Миллисор наверняка задумывался. Вы ведь не боитесь мертвецов? То есть я хочу сказать, раз вы врач и всё такое.

Мёртвый взгляд Окиты ужасно напоминал глаза дохлой рыбы — остекленелый упрёк. Этан сглотнул слюну.

— На самом деле меня никогда особенно не привлекала эта часть жизненного цикла, — объяснил он. — Патологоанатомия и тому подобное. Наверное, поэтому я и пошёл учиться на Репродукцию. Это как-то… более жизнерадостно.

Он замолчал на секунду. Шестерёнки у него в мозгу нехотя завращались.

— А что, действительно так трудно избавиться от тела на станции? Может, его можно выпихнуть из ближайшего воздушного шлюза, или скинуть в заброшенную шахту лифта, или что-нибудь в этом роде?

Её глаза блестели от напряжённой работы мысли.

— Все воздушные шлюзы под наблюдением. Когда что-то выбрасывается наружу, даже безымянный свёрток, об этом остаётся запись в компьютерах. И кроме того, в космосе тело сохраняется вечно. То же самое — если порубить тело на куски и бросить в уничтожитель органики. Восемьдесят с лишним килограммов с высоким содержанием белка — в записях останется явный след. Кроме того, это уже пробовали до нас. Несколько лет назад. Было очень нашумевшее дело об убийстве. Кажется, та дама до сих пор на принудительном лечении. Это просто не может не привлечь внимания.

Она подошла к нему и села рядом, положив подбородок на колени, обхватив руками сапоги, не в расслабленной позе, а как сгусток нервной энергии.

— Мы, конечно, могли бы припрятать его внутри станции — но здешняя обычная полиция ничто по сравнению с экологической. Каждый кубический сантиметр станции регулярно проверяют. Можно, конечно, всё время перепрятывать его, но… Кажется, у меня есть идея получше. Да. Почему бы и нет? Раз уж я решилась на преступление, пусть оно будет безупречным. Если делать вообще, то делать хорошо, как сказал бы адмирал Нейсмит…

Она встала и начала задумчиво прохаживаться вокруг, разглядывая стоящее вблизи оборудование с рассеянным видом домохозяйки, выбирающей овощи на рынке.

Несчастный Этан, лёжа на полу, завидовал Оките, чьи неприятности уже кончились. По его прикидкам, он пробыл на станции Клайн около суток, и до сих пор еще ничего не ел. Его избили, похитили, накачали наркотиками, чуть не убили, а теперь стремительно делали пособником по сокрытию преступления, которое, может, и не было убийством, но не сильно от такового отличалось. Да, галактический образ жизни оправдал его самые худшие предположения. И вдобавок, он попал в руки невменяемой женщины. Отцы-Основатели были правы…

— Я хочу домой… — простонал он.

— Ну, ну, — с упрёком произнесла коммандер Куинн, плюхнув антигравитационную платформу рядом с телом Окиты и скатывая с неё цилиндрическую грузовую цистерну. — Это совсем никуда не годится, особенно сейчас, когда в моём расследовании наконец наметились хоть какие-то сдвиги. Вам просто надо хорошо поесть, — она взглянула на него, — и отдохнуть в больнице с неделю. Боюсь, что этого я вам обеспечить не смогу, но как только я закончу убирать следы, я отведу вас туда, где вы сможете немного отдохнуть, по крайней мере пока я не приступлю к следующему этапу. Хорошо?

Она открыла крышку цистерны и с некоторым усилием запихнула внутрь тело Окиты.

— Вот так. Не слишком похоже на гроб, верно?

Она быстро, но тщательно прошлась по тому месту, где было тело, звуковым очистителем, вывернула мешок-мусоросборник очистителя в цистерну к Оките, загрузила цистерну обратно на платформу при помощи ручного домкрата и вернула все остальные предметы на места. Наконец, слегка помрачнев, она собрала обломки своего парализатора.

— Вот так. Теперь в нашем проекте появилось первое ограничение по времени. Мы должны вернуть платформу и цистерну на место не позже чем через восемь часов. Иначе их хватятся, когда начнутся разгрузочные работы.

— Кто были эти люди? — спросил он, пока она помогала ему забраться на платформу и устроиться поудобнее. — Они сумасшедшие. То есть все, кого я здесь встретил, сумасшедшие, но эти — эти говорили о бомбёжках репродуктивных клиник на Афоне! О том, чтобы убить всех младенцев, а может, и всех жителей планеты!

— Да? Это новая деталь. Я впервые слышу об этих планах. Мне очень жаль, что я не слушала, что происходило на допросе, и я надеюсь, что вы, э… восполните то, что я пропустила. Я три недели пыталась поставить «жучок» в штаб-квартире Миллисора, но, к несчастью, у него прекрасное оборудование для контршпионажа.

— Ну, в основном вы пропустили мои крики, — мрачно сказал Этан.

Она явно растерялась.

— А, да. Я не подумала, что они воспользуются чем-то, кроме фаст-пенты.

— Подсадная утка, — мрачно пробормотал Этан.

Она откашлялась и села рядом с ним на платформу, по-турецки, держа в руке пульт управления. Платформа взмыла в воздух, как ковёр-самолёт.

— Не… не так высоко, — выдавил из себя Этан, шаря руками в поисках какого-нибудь поручня. Она опустила платформу на скромную высоту десяти сантиметров от пола, и они двинулись в путь со скоростью пешехода.

Она говорила медленно — казалось, она очень тщательно подбирает слова.

— Гем-полковник Люйст Миллисор — офицер цетагандийской контрразведки. Капитан Рау, Окита и другой головорез по имени Сетти — его подручные.

— Цетаганда! Это ведь планета довольно далеко отсюда, почему же они вдруг заинтересовались… — он поглядел на эту обитательницу станции, — нами? То есть, я хочу сказать, этим звёздным узлом?

— Значит, не настолько далеко.

— Но почему, во имя Бога-Отца, они хотят уничтожить Афон? Что, на этой Цетаганде… правят женщины, или что?

У неё вырвался смешок.

— Напротив. Я бы сказала, что это типичное тоталитарное государство, где доминируют мужчины, и это лишь слегка уравновешивается их довольно своеобразными культурными особенностями. Нет. Миллисора не интересует Афон как таковой или же окрестности станции Клайн. Он гоняется… за чем-то другим. Это большой секрет. Меня как раз и наняли этот секрет разгадать.

Она замолчала на секунду, обводя платформу вокруг сложного поворота с подъёмом.

— Как я выяснила, на Цетаганде существовал некий долговременный генетический проект, осуществлявшийся на средства военного ведомства. Миллисор был главным ответственным за секретность этого проекта, и перестал им быть около трёх лет назад. Секретность была строжайшая. За двадцать пять лет никому не удалось выяснить, в чем, собственно, состояла суть проекта, кроме того факта, что главным и единственным действующим лицом в нём был некий доктор Фаз Джахар, довольно способный цетагандийский генетик, который исчез из виду примерно в то же время, как начался проект. Вы понимаете, что им удалось хранить секрет в течение беспрецедентно долгого срока? Этот проект поистине был делом жизни не только Джахара, но и Миллисора.

Ну, как бы то ни было, что-то пошло не так. Проект в буквальном смысле слова взлетел на воздух. В лаборатории как-то ночью случился взрыв, и Джахар погиб. И с тех пор Миллисор и его весёлые ребята гоняются неизвестно за чем по всей галактике, оставляя за собой трупы, с беспечностью маньяков-убийц или же — или же людей, напуганных до потери рассудка. А, вообще говоря, хотя за капитана Рау я не поручилась бы, но гем-полковник Миллисор не производит на меня впечатления сумасшедшего.

— По тому, как они обращались со мной, этого не скажешь, — мрачно произнёс Этан. У него всё ещё было что-то не в порядке с глазами, а по телу периодически пробегала дрожь.

Они остановились перед большой заслонкой в стене коридора.

Яркий плакат гласил:

Коммандер Куинн что-то сделала со щитком управления (Этан не разглядел, что именно), и заслонка отъехала в сторону. Она провела платформу внутрь. Из коридора, который они только что покинули, послышался чей-то голос и смех. Куинн быстро задвинула заслонку, и они оказались в полной темноте.

— Вот так, — пробормотала она, включив ручной фонарик. — Нас никто не видел. Незаслуженная удача. И скоро, чёрт побери, она уравняется чем-нибудь другим.

Этан, моргая, начал оглядываться по сторонам. В центре помещения был пустой прямоугольный бассейн, а само помещение было просторным, и по краям его заполняли колонны, ажурные решётки, мозаики и изящные арки.

— Это точная копия какого-то дворца на Земле, — объяснила коммандер Куинн. — Называется Аль-Гамбургер или что-то вроде. Его заказал богатый судостроитель, и работы были уже закончены, когда на его имущество внезапно наложили судебный арест. Тяжбы длятся уже четыре месяца, и помещение всё это время под замком. Можете здесь попасти нашего общего друга, пока я не вернусь. — Она постучала по крышке цистерны.

Этан решил, что для полного счастья ему не хватает только услышать ответный стук изнутри. Но она опустила платформу на землю и стала наваливать на неё какие-то подушки.

— Одеял нету, — пробормотала она. — А куртка мне самой понадобится. Но если вы как-нибудь зароетесь в подушки, будет достаточно тепло.

Этан как будто проваливался в кучу облаков. «Зароюсь, — пробормотал он, — тепло…»

Она порылась в кармане куртки.

— А вот вам шоколадный батончик, подкрепитесь.

Он выхватил батончик у неё из рук, не в силах совладать с собой.

— Да и ещё вот что. Вам нельзя пользоваться здешней канализацией. Компьютерные датчики это сразу зарегистрируют. Я знаю, что это прозвучит ужасно, но — если вам понадобится в туалет, воспользуйтесь этой цистерной. — Она помолчала. — В конце концов, нельзя сказать, что он этого не заслужил.

— Я скорее умру, — отчётливо произнёс Этан с полным ртом, давясь орехами и слюной. — А — а вы скоро вернётесь?

— Не раньше чем через час. Можете поспать, если хотите.

Этан вздрогнул и проснулся.

— Спасибо.

— А теперь, — она деловито потёрла руки, — наступает вторая фаза проекта Эл-Икс-Десять Терран-Си.

— Что-что?

— Это кодовое название Миллисоровского генетического проекта. Сокращённо — Терран-Си. Может быть, то, над чем они работали, было в какой-то мере земного происхождения.

— Но Терранс Си — это человек, — сказал Этан. — Они всё время меня спрашивали, прибыл ли я для того, чтобы встретиться с ним.

Она на мгновение застыла.

— Да? Как странно… Очень, очень странно. Я об этом понятия не имела. — Её глаза сияли, как зеркала. Потом она исчезла.

Что-то тяжёлое упало Этану на живот, он испуганно ахнул и проснулся. Он затрепыхался, дико озираясь по сторонам. Над ним стояла коммандер Куинн в колеблющемся свете фонаря, зажатого в руке. Пальцами другой руки она выбивала отрывистую дробь по пустой кобуре парализатора. Этан нащупал у себя на животе громоздкий сверток, оказавшийся форменным комбинезоном станционного техника, в который были завёрнуты форменные же ботинки.

— Надевайте это, — скомандовала она, — и побыстрее. Я, кажется, придумала, как избавиться от тела, но нам надо добраться туда раньше, чем сменятся дежурные, чтобы застать нужных людей.

Он оделся. Она нетерпеливо помогала ему с незнакомыми застёжками и крючками, потом опять усадила на антигравитационную платформу. Он чувствовал себя отсталым четырёхлетним ребёнком. Потом наёмница исчезла ненадолго, чтобы убедиться, что путь свободен, и наконец они покинули дворец никем не замеченные, как и вошли, и двинулись в путь через лабиринт Станции.

Этан подумал, что по крайней мере он больше не чувствует себя так, будто его мозги плавают в сахарном сиропе в отдельной банке. Мир теперь расступался перед ним с ясностью, не превышающей обычного уровня, и от разноцветных предметов у него в глазах не начинали полыхать огни, оставляя за собой обугленный след. Это была удача, потому что комбинезон станционного техника и ботинки, что принесла ему Куинн — прикрыть афонскую одежду, — были ярко-красного цвета. Но волны тошноты всё ещё пульсировали у него в желудке, как приливы и отливы под влиянием Луны. Он сидел, скорчившись, стараясь, чтобы центр тяжести его тела был как можно ниже над платформой. Ему смертельно необходимо было поспать больше, чем те три часа, которые подарила ему наёмница.

— Нас же увидят, — попытался возразить он, когда она свернула в людный коридор.

— Только не в этой одежде. — Она кивнула на его комбинезон. — В комплекте с платформой это самый настоящий плащ-невидимка. Красную униформу носят работники Доков и Шлюзов — все будут думать, что вы — носильщик и везёте груз на платформе. Главное, не раскрывайте рта и не ведите себя как планетник.

Они въехали в большое помещение, где ровными рядками располагались тысячи морковок. Гидропонные опрыскиватели не переставая орошали их, и капли конденсировались на белых бородках корешков. Пышная зелёная ботва купалась в лучах искусственного освещения. Куинн сказала, что через эту комнату путь короче. Воздух здесь был прохладный и влажный, и чуть отдавал химикатами.

У Этана заурчало в желудке. Куинн, не переставая управлять платформой, взглянула на него.

— Кажется, я зря съел тот батончик, — мрачно пробормотал Этан.

— Только, ради бога, не вздумайте блевать здесь, — умоляюще произнесла она. — Или воспользуйтесь…

Этан решительно сглотнул. — Нет.

— Как вы думаете, может, от морковки Вашему желудку полегчает? — не отставала она. Она потянулась вбок, отчего платформа угрожающе накренилась, и вырвала одну морковь из проплывающего мимо ряда. — Держите.

Он нерешительно взял мокрый волосатый корнеплод и сразу сунул в один из многочисленных застёгивающихся карманов комбинезона.

— Может, потом.

Они взмыли вверх, мимо нескольких ярусов растущих овощей, и вылетели через выход, расположенный высоко над полом теплицы. Там было написано светящимися зелёными буквами

Куинн игнорировала это предупреждение со спокойствием, которое, по мнению Этана, уже граничило с антисоциальным поведением. Когда дверь с шипением закрылась за ними, он оглянулся и увидел с этой стороны такую же надпись

Значит, на станции Клайн тоже есть ведомства и комитеты…

Она приземлила платформу на следующем пересечении коридоров, у двери с надписью

из чего Этан заключил, что они достигли пункта назначения.

Коммандер Куинн, до сих пор сидевшая в полулотосе, выпрямила ноги.

— Теперь, что бы ни случилось, старайтесь молчать. Ваш акцент вас сразу же выдаст. А может, вам лучше остаться здесь с Окитой, пока я всё приготовлю.

Этан быстро замотал головой, представив себе, как он пытается объяснить какому-нибудь проходящему мимо станционному начальству, что он вовсе НЕ убийца, пытающийся спрятать тело, хотя внешне это выглядит именно так…

— Ну хорошо. Лишняя пара рук мне не помешает. Но будьте готовы в нужный момент действовать в соответствии с моими приказами.

Она двинулась через воздушный шлюз, ведя за собой платформу, как собаку на поводке.

Этану показалось, что они вошли в какую-то подводную камеру. Зыблющиеся полосы света и тени змеились и сверкали на полу и стенах — Этан с открытым ртом уставился на стены. Прозрачные панели высотой в три этажа удерживали прозрачную воду, наполненную чем-то зелёным и пронизанную яркими лучами света. Мириады крохотных серебристых пузырьков танцевали на крохотных листовых пластинках водорослей, то замирали на мгновение, то струились дальше. Какое-то земноводное длиной добрых полметра вылезло из зарослей и уставилось на Этана глазками-бусинками. Шкура у него была чёрная и блестящая, как лакированная туфля, с алыми полосками. Оно ринулось прочь в потоке серебристых пузырьков и скрылось в зелёном кружеве.

— Воздушный обмен для Станции, — вполголоса объяснила ему Куинн. — Водоросли выведены биоинженерами для максимального поглощения углекислого газа и максимального выделения кислорода. Но, конечно, они растут. Поэтому, чтобы не закрывать камеры то и дело на… гм… сенокос, мы селим туда специально выведенных ящериц, чтобы они убирали водоросли за нас. Но в результате, конечно, получается куча ящериц…

Она прервала рассказ, когда техник в синем комбинезоне выключил монитор контрольной станции и повернулся к ним, нахмурившись. Она бодро помахала ему.

— Привет, Дейл, помнишь меня? Я Элли Куинн. Дом подсказал мне, где тебя найти.

Его гримаса тут же превратилась в улыбку.

— Да, он мне говорил, что тебя встретил… — Он двинулся к ней с распростёртыми объятиями, но в последний момент ограничился робким рукопожатием.

Они завели какой-то светский разговор, пока Этан, никем не представленный, пытался не ёрзать нервно, не открывать рта и не вести себя как планетник. Первое и второе было достаточно просто, но какое поведение, по мнению жителей станции, выдавало планетника? Он стоял возле гравиплатформы и отчаянно пытался выглядеть так, как будто он вообще никто.

Куинн наконец закончила беседу о Дендарийских наёмниках, показавшуюся Этану излишне длинной, словами:

— И ты можешь себе представить, эти несчастные вояки никогда в жизни не пробовали жареных ящеричных лапок!

Глаза техника заискрились непонятным для Этана весельем.

— Как?! Неужели во Вселенной есть столь обделённые судьбой люди? Я полагаю, им не доводилось пробовать даже суп-пюре из ящериц?

— Нет, и ни ящериц по-креольски, — произнесла коммандер Куинн с наигранным ужасом, — ни ящериц с жареной картошкой!

— Ни ящериц под соусом провансаль? — откликнулся техник, подобно греческому хору. — Ни тушёных ящериц? Ни ящеричного мусса в желе? Ни ползучего гуляша, ни чаудера из ящериц?

— Нет, и они никогда не видали ведёрка ящеричных ножек в кляре, — подтвердила Куинн. — А ящеричная икра — деликатес, о котором они и не слыхивали.

— Ни ящеричных яиц?

— Ящеричных яиц?! — повторила коммандер, на этот раз в неподдельной растерянности.

— Это последнее изобретение поваров, — объяснил техник. — Мясо ножек отделяют от костей, рубят в фарш, делают из него шарики и жарят в масле.

— Ах, — воскликнула наёмница. — Какое облегчение. Я было решила, что речь идёт, о, гм, каких-нибудь органах тела ящериц…

Они оба расхохотались. Этан сглотнул и начал озираться в поисках какого-нибудь, ну хоть какого-нибудь тазика. Парочка блестящих чёрных тварей подплыла к стеклу и уставилась на него выпученными глазами.

— Короче говоря, — продолжала Куинн, обращаясь к технику, — я подумала, что если вы собираетесь изымать очередной урожай в эту смену, то, может быть, вы сможете мне уделить несколько штучек — я бы их заморозила и взяла с собой. Конечно, если вам самим хватает.

— У нас никогда, — простонал он, — никогда не бывает недостатка в ящерицах. Будь как дома. Возьми сто килограммов. Двести. Триста.

— Сотни хватит. Больше мне не увезти, не по карману. Это будет деликатес, только для офицерского стола, понимаешь?

Он хихикнул и повёл её вверх по лестнице к раздвижным дверям. Она жестом велела Этану следовать за ней, и он поднялся вслед за ними на своей платформе.

Техник осторожно шёл по сетчатому подвесному мостку. Под ними шипели и завихрялись воронки водоворотов; снизу дул свежий ветерок; он охладил кожу Этана, и в его больной голове немножко прояснилось. Он держался одной рукой за поручень мостка. Некоторые водовороты выглядели так, как будто там в серебряно-зелёной глубине работают на всасывание мощные насосы. За этой водяной камерой виднелась другая, а за ней еще одна, и так далее, конца этому ряду видно не было.

Мостик расширился и превратился в площадку. Шипение перешло в рёв, когда техник стащил чехол с подводной клетки. В клетке кишели чёрно-алые тела, скользили и плюхались друг о друга.

— Ага, — крикнул техник. — Полным-полно. Ты точно не хочешь угостить всю армию?

— Хотела бы, да не могу, — прокричала в ответ Куинн. — Хотя вот что: я выберу тех, что получше, а остальных сама отвезу в Утилизацию. А из Приюта Приезжих у тебя нет заказов?

— В эту смену нет. Бери сколько тебе надо.

Он откинул кожух панели управления, сделал что-то, и клетка с ящерицами медленно поехала вверх, истекая водой, плотнее спрессовывая шевелящуюся чёрно-алую массу. Нажал ещё одну кнопку, раздалось жужжание. Этан увидел вспышку синего света, и даже со своего места ощутил ореол мощного парализующего луча. Глянцевитая масса в клетке замерла неподвижно.

Техник снял большой зелёный пластмассовый ящик со штабеля таких же и поставил его на электронные весы под дверцей в дне клетки. Он выровнял лоток и открыл дверцу. Десятки обмякших ящеричьих тел хлынули в ящик. Когда показания весов приблизились к ста килограммам, техник приостановил поток. Последнюю чёрную тушку он швырнул в ящик сам. После этого он убрал ящик с весов при помощи ручного домкрата, поставил на его место другой и повторил процесс. Третий ящик заполнился не до конца. Техник записал в компьютер точное количество биомассы, изъятой из системы.

— Помочь тебе наполнить цистерну? — предложил он.

Этан побелел, но наёмница небрежно ответила: — Да нет, ступай обратно к своим мониторам. Я хочу отсортировать их вручную — если уж везти, то самых отборных.

Техник ухмыльнулся и двинулся по мостику обратно к раздвижным дверям.

— Смотри, выбери какие посочнее, — крикнул он. Куинн дружелюбно махнула ему рукой, и он скрылся за дверями.

— А теперь, — она с сосредоточенным лицом повернулась к Этану, — нам надо сделать так, чтобы цифры сошлись. Помогите-ка мне затащить этого грязееда на весы.

Это оказалось не просто: Окита закоченел, и тело заклинило в цистерне. Наёмница содрала с тела одежду вместе с набором разнообразного смертоносного оружия и увязала всё это в тугой свёрток.

Этан, наконец получивший чёткое и ясное задание, стряхнул с себя оцепенение и растерянность. Он взвесил тело. Что бы это ни была за безумная история, в которую он вляпался — Афону что-то угрожает. В голове у него постепенно прояснялось, и на место первоначального порыва — убежать от наёмницы — пришло другое, столь же сильное желание: не упускать её из виду, пока он каким-то образом не узнает всего, что знает она.

— Восемьдесят одна целая сорок пять сотых килограмма! — отрапортовал он своим самым лучшим, отрывистым, наукообразным тоном, какой он использовал, когда в Севарин приезжали с инспекцией Очень Важные Лица. — Что теперь?

— Теперь суньте его в один из этих ящиков и дополните ящерицами до веса, — она взглянула на показания первого ящика, — 100,62 кг.

Последние сотые доли килограмма она добрала, отхватив чуть меньше полтушки вытащенным из куртки виброножом. Когда всё было готово, она переменила диски с данными и запечатала ящик.

— Теперь — 81.45 кг ящериц в цистерну, — скомандовала она. Вес сошёлся, и у них оказалось три ящика и цистерна, как и раньше.

— Вы можете объяснить, что мы делаем? — взмолился Этан.

— Сводим довольно трудную задачу к значительно более простой. Теперь, вместо уличающего нас контейнера, в коем содержится мёртвый планетник, нам надо избавиться всего лишь от 80 с лишним килограммов парализованных ящериц.

— Но мы же не избавились от тела, — возразил Этан. Он бросил взгляд на сверкающую воду. — Вы собираетесь выпустить ящериц обратно? — с надеждой спросил он. — А они смогут плавать? Они же парализованы.

— Нет, нет, нет! — воскликнула Куинн. Кажется, это предположение её шокировало. — Это нарушило бы баланс системы. Она отрегулирована тончайшим образом. Весь смысл наших действий в том, чтобы в компьютерных записях не появилось ничего подозрительного. А что до тела — погодите, увидите.

— Ну что, управились? — окликнул их техник, когда они выплыли из раздвижных дверей на платформе, нагруженной ящиками и цистерной.

— Да нет, будь оно всё неладно, — ответила Куинн. — Я уже на полдороге сообразила, что схватила цистерну не того размера. Мне придётся вернуться сюда еще раз. Слушай, выпиши мне накладную, и я отвезу за тебя всё это хозяйство в Утилизацию. Мне всё равно туда надо, я собиралась повидаться с Теки.

— А, ну конечно, — просиял техник. — Спасибо.

Он быстро заполнил данные, записал на диск и протянул ей. Коммандер Куинн удалилась насколько возможно быстро.

— Отлично. — Когда они вышли из воздушного шлюза, она ссутулилась — в первый раз Этан заметил у неё признаки усталости. — Заключительный акт я хотела бы пронаблюдать сама.

Этан непонимающе посмотрел на неё.

— Мы могли бы просто оставить ящики на месте, чтобы их отправили в Утилизацию по обычному расписанию. Но я побоялась, что в последний момент из Приюта Приезжих придёт заказ, и Дейл откроет контейнер, чтобы отгрузить его…

— Заказ на ящериц? — Этана передёрнуло.

Она хихикнула.

— Да, но их продают планетникам как Первосортные Свежие Лягушачьи Лапки — под этим названием они значатся в ресторанных меню. Ну и, конечно, мы берём за них неплохие деньги.

— А это… этично?

Она пожала плечами.

— Ну, мы же должны на чём-то получать прибыль. Снобы заказывают это блюдо, и на ящериц всё время есть спрос. А станционникам этих рептилий уже и даром не надо, они всем до тошноты надоели. Но Биоконтроль отказывается разнообразить биологические виды, обитающие в воздухообменных водорослях. В таком виде система работает наиболее эффективно. И, конечно, все с этим соглашаются, потому что кислород — это главное, а ящерицы — всего лишь побочный продукт.

Они опять залезли на платформу и поехали по коридору. Этан искоса глянул на профиль отстранённого лица наёмницы. Надо попробовать…

— Что это за генетический проект? — внезапно спросил он. — Ну тот, Миллисора. Вы что-нибудь ещё знаете про него?

Она задумчиво посмотрела на него.

— Проект по генетике человека. И, по правде сказать, помимо этого я знаю очень мало. Кое-какие имена, несколько кодовых слов. Одному Богу известно, что они собирались делать. Может быть, конструировать каких-нибудь чудовищ. Или выращивать сверхлюдей. Цетагандийцы всегда были бандой воинствующих милитаристов. Может быть, они собирались создать суперсолдат-мутантов, вырастить несколько батальонов их в пробирках, как делается у вас на Афоне, и завоевать всю Вселенную или что-нибудь в этом роде.

— Маловероятно, — заметил Этан. — Во всяком случае, не батальонами.

— Почему нет? Если форма уже есть, почему нельзя наштамповать сколько угодно оттисков?

— О, конечно, можно наделать сколько угодно младенцев — хотя для этого понадобится огромное количество ресурсов. Высококвалифицированный технический персонал, оборудование и сырьё. Но, понимаете, это ведь только начало. Эти затраты ничтожны по сравнению с тем, что требуется, чтобы вырастить и воспитать ребёнка. Подумайте о том, что на Афоне этот процесс поглощает большую часть экономических ресурсов планеты. Конечно, еда, а ещё жильё, образование, одежда, здравоохранение — всех наших усилий едва хватает, чтобы поддерживать население на одном уровне, не говоря уже о приросте. Ни одно правительство не могло бы себе позволить вырастить такую специализированную, ничего не производящую армию.

Элли Куинн повела бровью.

— Очень странно. На других планетах рождаются и вырастают мириады людей, и эти планеты почему-то не живут в нищете.

Этан, сбитый с толку, произнёс:

— В самом деле? Я не понимаю, как это возможно. Одни затраты труда, который надо вложить, чтобы вырастить ребёнка до совершеннолетия, стоят огромных денег. С вашими расчётами что-то не так.

Её глаза сузились в иронической улыбке — похоже, ей пришла в голову какая-то мысль.

— Видите ли, на других планетах эти трудозатраты не учитываются. Считается, что это бесплатно.

Этан уставился на неё.

— Какое нелепое двоемыслие! Афонцы никогда не смирились бы с подобного рода неявной трудовой повинностью! Неужели те, кто занимается уходом за детьми, не получают даже социальных кредитов?

— Я полагаю, — произнесла она чрезвычайно сухо, — что это считается женской работой. И предложение рабочей силы на этом рынке обычно превышает спрос. Профсоюзов нету, и штрейкбрехеры сбивают цены.

Этан совсем растерялся.

— А разве большинство женщин — не солдаты, как вы? Значит, есть и мужчины-дендарийцы?

Она заржала, потом торопливо понизила голос, когда на неё обернулся прохожий.

— Четыре пятых всех дендарийцев — мужчины. А что касается женщин, то три из каждых четырёх — техники, а не солдаты. В большинстве армий наблюдается именно такое соотношение. Кроме армий вроде барраярской, куда женщин не допускают вообще.

— А-а, — сказал Этан. После разочарованной паузы он добавил: — Так значит, вы — атипичный представитель.

Увы, а он ведь уже мысленно начал составлять Законы Поведения Женщин…

— Атипичный. — Она секунду помолчала, потом фыркнула. — Точно-точно, это я и есть.

Они проехали через обрамлённый аркой воздушный шлюз с надписью

Пока они петляли по извилистым коридорам, Этан съел свою морковку, содрав с неё ботву и корешки. Оглядев незапятнанно чистые интерьеры вокруг, он сунул мусор обратно в карман. К тому времени, как он дожевал последний кусок, они доехали до двери с табличкой

Они въехали в ярко освещённую комнату, где стены были заставлены рядами устрашающего вида мониторов. В центре комнаты был лабораторный стол с раковиной. Стол выглядел почти знакомо для Этана, потому что был уставлен всяким оборудованием для анализа органики. Несколько трубопроводов разного цвета с лючками (для забора проб?) заполняли один конец комнаты. Другой конец занимала непонятная машина, подсоединённая трубами к общей системе; Этан не мог догадаться, в чём состоит её предназначение.

Из сплетения трубопроводов торчала пара ног, облачённых в хвойно-зелёные брюки с голубыми молниями. Высокий голос что-то невнятно бормотал. Послышалось несколько особо угрожающих шипящих, потом металлическое звяканье и свист воздуха из герметично запечатывающего механизма. Владелица ног выпуталась из трубопроводов и встала.

На ней были пластиковые перчатки до плеч. В руках она сжимала искорёженный до неузнаваемости металлический предмет, длиной сантиметров тридцать, с которого капала зловонная коричневая жидкость.

— значилось на пластинке с именем на левом нагрудном кармане. Лицо у неё было красное и яростное, что напугало Этана. Она отчётливо произнесла:

— … дебильные идиоты-планетники…

Увидев Этана и его спутницу, она замолчала, глаза её сузились, а гримаса стала ещё более угрожающей.

— Кто вы такие? Вам здесь делать нечего. Вы что, читать не умеете?

В глазах Куинн мелькнуло отчаяние. Она взяла себя в руки и одарила инспектора ослепительной улыбкой.

— Я просто привезла груз ящериц из Атмосферного контроля, на утилизацию. Хотела оказать небольшую любезность Дейлу Зимену.

— Зимен должен сам делать свою работу, — рявкнула женщина-экотехник, — а не доверять её разным неграмотным планетникам. Я напишу на него докладную…

— О, я родилась и выросла на Станции, — торопливо заверила её Куинн. — Позвольте представиться — меня зовут Элли Куинн. Может быть, вы знаете моего кузена Теки — он тоже работает в этом отделе. По правде говоря, я думала найти его здесь.

— Да, — ответила женщина, лишь на йоту смягчившись. — Он на станции А. Но не смейте туда ходить сейчас — они заняты чисткой фильтров. Ему некогда будет болтать с вами, пока они не запустят систему. Рабочая смена — не время для персональных визитов, знаете ли…

— А это что такое? — попыталась отвлечь её Куинн, кивнув на металлический предмет.

Пальцы экотехника Хельды сильнее впились в мятый металл, как будто она хотела задушить его. Злость на нежеланных посетителей боролась с необходимостью дать выход ярости. Ярость победила.

— Это — новый подарочек из Приюта Приезжих. Просто удивительно, как это неграмотные люди могут позволить себе путешествовать в космосе — чёрт побери, даже неграмотность их не оправдывает, потому что инструкцию показывают по головидению! Это был прекрасный, исправный баллон для аварийного запаса кислорода, пока какой-то идиот не засунул его в уничтожитель органических отходов. Для этого баллон, должно быть, пришлось сначала сплющить. Благодарение богам, что он был пустой, иначе могло бы разорвать трубу. Невероятная тупость!

Она прошествовала через комнату и швырнула баллон в контейнер, где уже лежали разные останки явно неорганического происхождения.

— Ненавижу планетников! — прорычала она. — Беспечные, грязные, невнимательные скоты…

Она содрала перчатки, выбросила их, почистила пол звуковым очистителем и антисептиком, подошла к раковине и начала яростно и тщательно мыть руки.

Куинн кивнула на большие зелёные ящики.

— Может, я помогу вам с этим разделаться? — бодро спросила она.

— Совершенно никакого смысла не было притаскивать их сюда вне расписания, — сказала экотехник. — У меня по расписанию через пять минут погребение. Расщепитель запрограммирован на простую органику и подключен к Гидропонике. Вашему грузу придётся подождать. Можете убираться отсюда, и скажите Дейлу Зимену…

Тут она замолчала, потому что начала открываться дверь.

В помещение въехала закрытая покрывалом гравиплатформа, а за ней цепочкой вошло человек шесть обитателей Станции, с траурным видом. Куинн знаком показала Этану, чтобы он сел на их собственную платформу и не лез на глаза. Экотехник Хельда быстро оправила униформу и изобразила на лице мрачное сочувствие.

Станционники собрались вокруг платформы, и один из них произнёс речь, состоявшую из нескольких общих мест. Похоже, что смерть — великий уравнитель. Обороты фраз, конечно, были другие, но смысл вполне сошёл бы и на афонских похоронах, подумал Этан. Может быть, обитатели Галактики всё-таки не столь разительно отличаются…

— Желаете ли вы бросить последний взгляд на усопшего? — спросила Хельда у родственников.

Они покачали головами, а один из них, мужчина средних лет, заметил:

— Боги свидетели, хватило с меня и похоронной церемонии.

Женщина средних лет, стоявшая рядом, шикнула на него, и он замолчал.

— Желаете ли вы присутствовать при погребении? — спросила она формально и безо всякой настойчивости.

— Ни в коем случае, — отозвался мужчина. Когда его спутница посмотрела на него с упрёком, он добавил: — Дорогая, я ухаживал за дедушкой во время пяти операций по вживлению протезов. Я выполнял свой долг перед ним, пока он был жив. Если я посмотрю, как его размалывают на удобрения для цветочков, это ничего не прибавит к моей карме.

Родственники вереницей вышли из помещения, и экотехник опять приобрела агрессивно-деловой вид. Она раздела покойника — это был чрезвычайно дряхлый мужчина, — и вынесла одежду в коридор, где, по-видимому, кто-то из родственников задержался, чтобы забрать её. Вернувшись, она заглянула в файл с данными, натянула перчатки, оскалила зубы и набросилась на тело с виброножом. Этан с профессиональным интересом следил, как механические протезы органов посыпались в лоток — сердце, несколько трубок, спицы для скрепления костей, тазобедренный сустав, почка. Хельда поставила лоток в моечную машину, а тело перенесла к странному аппарату, стоявшему в дальнем конце комнаты.

Она открыла большой люк и откинула крышку вниз. После этого она взгромоздила тело на поддон с верхней стороны крышки люка, прикрепила поддон защёлками к крышке, с усилием подняла её — изнутри раздался приглушённый стук падения, — и герметически закрыла люк. Потом экотехник нажала несколько кнопок. Загорелись индикаторы, и машина заработала, тихо и ритмично подвывая, шипя и хрюкая, что наводило на мысль о нормальной работе системы.

Пока Хельда была занята в другом конце комнаты, Этан отважился шепнуть:

— Что там происходит?

— Тело расщепляют на составляющие вещества и возвращают биомассу в экосистему Станции, — шепнула в ответ Куинн. — Чистую животную массу — например, ящериц, — расщепляют до высшей органики и отправляют в чаны для белковых культур — где мы растим бифштексы, курятину и всё прочее, что едят люди. Но с человеческими телами мы не можем так поступать — предрассудки мешают. Я думаю, потому, что очень уж похоже на каннибализм. Поэтому, чтобы свежий свиной фарш не напомнил вам о новопреставленном дядюшке Недди, людей расщепляют на гораздо более простые компоненты и отправляют на подкормку растений. Разница чисто эстетическая, потому что всё равно всё идёт по кругу. С логической точки зрения — разницы никакой.

Морковка у него в желудке словно обратилась в свинец.

— Но вы собираетесь позволить им отправить Окиту…

— Тс-с! — шепнула она. — Наверное, на ближайший месяц я заделаюсь вегетарианкой.

Хельда раздражённо глянула на них.

— Чего вы тут околачиваетесь? — Она сфокусировала взгляд на Этане. — У тебя что, другой работы нету?

Куинн невинно улыбнулась и постучала пальцем по ящикам.

— Мне нужно забрать платформу.

— А, — сказала экотехник. Она фыркнула, дёрнула костлявым острым плечом и повернулась, чтобы набить новый код на панели управления расщепителя. Прошествовав обратно с домкратом, она подняла верхний ящик и закрепила его на крышке люка. Крышка поднялась. Стало слышно, как с шорохом сыплются скользкие тушки. Крышка опять опустилась, и на место первого ящика поставили второй. Потом третий. Этан затаил дыхание.

Когда третий ящик опорожнился, раздался неожиданный стук падения. — Какого чёрта?… — пробормотала экотехник и потянулась, чтобы открыть люк. Коммандер Куинн побелела, и её пальцы дёрнулись по направлению к пустой кобуре парализатора.

— Ой, что это? Таракан? — громко вскричал Этан с акцентом, который, как он страстно надеялся, мог сойти за выговор станционного жителя.

Хельда вихрем повернулась.

— Где?

Этан показал в угол комнаты, который был дальше всего от расщепителя. Экотехник и коммандер отправились туда на расследование. Хельда встала на четвереньки и с озабоченным видом провела пальцем по стыку пола и стены.

— Ты уверен? — спросила она.

— Просто заметил краем глаза… что-то там двигалось… — пробормотал он.

— Похмелье твое там двигалось! Дебил здоровенный! — набросилась она на него.

Этан беспомощно пожал плечами.

— Лучше на всякий случай вызвать кого-нибудь из Отдела борьбы с паразитами, — пробормотала она, направляясь к комм-пульту. По дороге она нажала кнопку «Запуск» на панели расщепителя, а потом ткнула большим пальцем себе за плечо. — Убирайтесь.

Они немедленно повиновались. Платформа поехала по коридору.

Коммандер Куинн сказала:

— Милостивые боги! Доктор, это было истинное озарение. Или… или вы в самом деле увидели таракана?

— Нет, просто это первое, что пришло мне в голову. Мне показалось, что она из тех, кто терпеть не может насекомых.

— А, понятно. — Она одобрительно улыбнулась.

Он помолчал.

— А что, вам тут сильно докучают тараканы?

— Мы стараемся этого не допускать. Они, помимо всего прочего, едят изоляцию электропроводки. Представьте себе пожар на космической станции, и тогда вам станет ясно, почему Хельда обратила на это внимание.

Она поглядела на хронометр.

— Боже мой, нам нужно вернуть платформу и цистерну на разгрузочный причал номер 32. А вот ящерицы, свежие ящерицы, кому ящериц?… Ага, вот как раз то, что нужно.

Она резко повернула платформу в поперечный коридор, отчего Этан чуть не свалился, и остановилась перед дверью с надписью

Внутри они обнаружили прилавок и пухленькую скучающую молодую дежурную, которая доставала из пакетика и ела кусочки чего-то жареного.

— Я хотела бы арендовать отсек в вакуумном хранилище, — объявила Куинн.

— Это для жителей Станции, мэм, — начала девушка, стоящая за прилавком, предварительно завистливым долгим взглядом обшарив лицо наёмницы. — Если вы проследуете в Приют Приезжих, там вы сможете…

Куинн выложила на прилавок своё удостоверение.

— Кубического метра хватит, и мне нужна пластиковая ёмкость, которую я потом заберу. И чтоб она была чистая.

Девушка за прилавком поглядела на удостоверение.

— А… о… — она торопливо ушла и вернулась через несколько минут, неся большой ящик с пластиковой подкладкой.

Наёмница подписала бумагу, поставила отпечаток большого пальца и повернулась к Этану.

— Давайте выложим их аккуратненько, а? Когда повар начнёт их размораживать, он будет впечатлён.

Они начали укладывать ящериц ровными рядами. Девушка-дежурная сморщила нос, потом пожала плечами и вернулась к своему комм-пульту. На нем появилась довольно подозрительная картинка, больше похожая на игру, чем на работу.

Этан понял, что они успели вовремя: некоторые из несчастных амфибий уже начали шевелиться. Он почувствовал угрызения совести, едва ли не большие, чем по поводу Окиты. Дежурная унесла ящик.

— Они ведь не будут долго мучиться? — спросил Этан, оглядываясь через плечо.

— Я сама не прочь умереть так легко, — фыркнула коммандер Куинн. — Они отправились в самый большой морозильник во Вселенной — открытый космос. Я думаю, что когда всё это кончится, я действительно отправлю их адмиралу Нейсмиту.

— «Всё это», — эхом отозвался Этан. — Да-да. Я думаю, что нам с вами следует поговорить про «всё это».

Он упрямо сжал губы.

Угол её губ искривился вверх. — Да, поговорить по душам, — с жаром откликнулась она.

Коммандер Куинн отвезла гравиплатформу обратно на грузовой причал, а потом кружным путём привела Этана в свой гостиничный номер. Номер был ненамного больше его собственного. Этан предполагал, что этот номер находится в другой части Приюта Приезжих, хотя и не совсем представлял, где именно они пересекли эту ничем не отмеченную границу. Пока они шли, Куинн несколько раз то отставала, то быстро заталкивала его в какой-нибудь тупик и бежала вперёд на разведку, а один раз как ни в чём не бывало пошла прочь, приобняв за плечи какую-то знакомую в станционной униформе и небрежно жестикулируя свободной рукой. Этан страстно надеялся, что Куинн знает, что делает.

По крайней мере, она, видимо, решила, что успешно протащила его в укрытие, потому что заметно расслабилась, когда за ними закрылись двери номера. Она сбросила ботинки, потянулась и сразу ринулась к пульту управления.

— Вот. Это настоящее пиво. — Она протянула ему стакан с шапкой пены, предварительно впрыснув туда что-то из своей дендарийской походной аптечки. — Импортное.

От аромата у него потекли слюнки, но он не торопился поднести стакан к губам. Он подозрительно взглянул на неё.

— Что вы туда добавили?

— Витамины. Вот, видите? — Она пустила в воздух струйку из того же пузырька, на лету поймала её ртом и запила большим глотком из собственного стакана. — Здесь и теперь вы в полной безопасности. Ешьте, пейте, мойтесь, делайте что хотите.

Он с вожделением глянул в сторону ванной.

— А разве двойная нагрузка не будет заметна на мониторах? Что если кто-нибудь начнёт задавать вопросы?

Она ухмыльнулась.

— Ну, заметно будет, что коммандер Куинн привела к себе в гости красивого знакомого-станционника. Никто не осмелится задавать вопросы. Расслабьтесь.

После таких слов Этану в особенности не хотелось расслабляться, но к этому времени он был уже готов рискнуть жизнью ради возможности побриться; его подбородок был покрыт густой щетиной, как будто он претендовал на не положенный ему отцовский статус.

Увы, второго выхода из ванной не было. Он сдался и выпил пиво, пока мылся. Раз уж Миллисор и Рау не обнаружили в нём полезных разведданных, то Куинн, скорее всего, тоже не обнаружит, что бы она там ни подливала ему в пиво.

Он даже испугался, увидев в зеркале измождённое лицо. Подбородок как наждачная бумага, глаза красные, кожа в пятнах. Ни один клиент в здравом уме не доверил бы своего ребёнка такому бандиту. К счастью, за несколько минут ему удалось вернуть себе обычную чистоту и аккуратность. Теперь вид у него был всего лишь усталый, но не опустившийся. В ванной оказался даже звуковой очиститель, так что он почистил одежду, пока мылся.

Он вышел из ванной и обнаружил, что коммандер Куинн устроилась в единственном имеющемся гравикресле, сбросила куртку, задрала ноги кверху и наслаждается отдыхом. Она открыла глаза и указала ему на кровать. Он боязливо лёг, подсунув под спину подушку; другого места для сидения в номере не было. Он обнаружил свежее пиво и поднос с едой, какие-то станционные лакомства, готовые к употреблению. Он решил не думать о возможном происхождении этой пищи.

— Итак, — начала она. — По-видимому, всех интересуют эти биоматериалы, присланные на Афон. Давайте вы начнёте с них.

Этан проглотил кусок и собрал всю свою решимость.

— Нет. Мы будем обмениваться информацией. Давайте вы начнёте с них. — Она невозмутимо подняла брови, при виде этого вся его уверенность иссякла, и он слабо добавил: — Если не возражаете.

Она наклонила голову набок и улыбнулась.

— Очень хорошо.

Она сделала паузу, чтобы дожевать и запить свою еду.

— Ваш заказ, по-видимому, выполнялся лучшей генетической группой Лабораторий Бхарапутры. У них это заняло пару месяцев, и работа проводилась в секрете. О ней знали только те, у кого был особый допуск. По всей видимости, позже это спасло жизнь нескольким людям. Заказ послали грузовым кораблём, который летел до Станции Клайн без промежуточных остановок. На Станции Клайн заказ лежал на складе два месяца, дожидаясь корабля ежегодной галактической переписи, который должен был доставить его на Афон. Девять больших белых морозильных контейнеров… — она детально описала контейнеры и перечислила их серийные номера. — Это то, что вы получили?

Этан мрачно кивнул.

Она продолжала.

— Примерно тогда же, когда груз покидал Станцию Клайн, чтобы отправиться на Афон, Миллисор со своей группой прибыл на Единение Джексона. Они прочесали лабораторию Бхарапутры как… в общем, с профессиональной точки зрения, это был идеально выполненный рейд. — Она сжала губы, очевидно, удержав при себе какое-то более эмоциональное личное мнение. — Миллисор и его группа прорвались сквозь частную армию Дома Бхарапутры, предварительно превратив в дым лабораторию со всем содержимым. Содержимое включало в себя большую часть группы генетиков, нескольких случайных свидетелей и все технические записи, относящиеся к работе по выполнению вашего заказа. Я полагаю, что они потратили некоторое время на допрос людей Бхарапутры, прежде чем их поджарить, потому что они узнали всё, что им было нужно. Задержавшись только для того, чтобы убить жену одного из генетиков и сжечь его дом, Миллисор и компания скрылись с планеты. Они объявились здесь, на Станции, но на три недели опоздали перехватить ваш груз.

После этого я прибыла на Единение Джексона и стала задавать невинные вопросы про Афон. У Службы безопасности Дома Бхарапутра чуть не случился заворот кишок. К счастью, мне наконец удалось убедить их, что я не работаю на Миллисора. По правде сказать, сейчас они думают, что я работаю на них. — У неё на лице медленно проступила улыбка.

— Бхарапутрянцы?

Её улыбка превратилась в гримасу.

— Да. Они наняли меня убрать Миллисора и его команду. Я считаю, что мне повезло, потому что теперь мне не придётся бегать за Миллисором наперегонки с их ударным отрядом. Я, кажется, сегодня нечаянно начала выполнять их задание. Они будут очень довольны. — Она вздохнула и отхлебнула ещё. — Теперь Ваша очередь, доктор. Что такое было в этих ящиках, что стоило бы стольких жизней?

— Ничего! — Он растерянно покачал головой. — Да, это был ценный груз, но отнюдь не стоящий того, чтобы из-за него убивать. Наш Демографический Совет заказал 450 живых яйцеклеточных культур, чтобы производить яйцеклетки, ну, знаете, из которых дети…

— Спасибо, я знаю, как получаются дети, — пробормотала она.

— Нам нужны были сертифицированные материалы, не имеющие генетических дефектов и принадлежащие к верхним 20 % по уровню интеллекта. Вот и всё. Для хорошей группы генетиков, про какую вы говорили, работы на неделю. Но мы получили мусор! — Он стал подробно описывать полученный груз, всё больше распаляясь гневом, пока она не прервала его.

— Довольно, доктор! Я вам верю. Но с Единения Джексона ушёл не мусор, а что-то чрезвычайно ценное. Значит, по пути кто-то перехватил ваш груз и заменил его отбросами…

— Очень странными отбросами, если вдуматься… — медленно заговорил Этан, но она продолжала:

— Так кто же, и когда? Не вы, не я — хотя в этом, конечно, вам придётся верить мне на слово, — и, очевидно, не Миллисор, хотя ему этого очень хотелось бы.

— Миллисор, кажется, думает, что это тот человек — или кто он там — Терранс Си.

Она вздохнула.

— Ну, кто бы это ни был, у него было для этого более чем достаточно времени. Груз могли подменить на Единении Джексона, или на борту корабля, который вёз его на Станцию Клайн, или в любой момент до отправки корабля на Афон. Боже милостивый, вы представляете себе, сколько кораблей швартуется на Станции Клайн за два месяца? И на скольких планетах они потом останавливаются? Неудивительно, что Миллисор бегает вокруг с таким видом, как будто у него болит живот. Хотя всё равно имеет смысл достать копию причального журнала Станции Клайн… — она сделала себе заметку об этом.

Этан воспользовался паузой, чтобы спросить:

— Что такое жена?

Она поперхнулась пивом. Этан заметил, что она много размахивает своим стаканом, но уровень жидкости в нём убывает не так уж быстро.

— Я всё время забываю, что вы… Ну, жена — это партнёр по браку. Женщина, которая находится в союзе с мужчиной. Партнёр мужского пола называется муж. Брак может иметь разные формы, но обычно это юридический, экономический и генетический союз для рождения и воспитания детей. Я понятно говорю?

— Думаю, да, — медленно произнёс он. — Похоже на наших зарегистрированных альтернативных родителей.

Он произнёс слово, как бы пробуя его на вкус.

— Муж. У нас на Афоне есть глагол «мужать», который означает «расти, достигать зрелости».

Значит ли это, что мужчина содержит женщину, пока дети достигают зрелости? Если так, то этот, предположительно органический, метод подразумевает колоссальные скрытые затраты, по сравнению с которым репроцентры просто дёшевы, с удовлетворением подумал Этан.

— Да, это слово от того же корня.

— А есть ли глагол «женать»?

— Нет, такого глагола нету. Слово «жена» однокоренное со словом «женщина».

— А. — Он заколебался. — А у генетика, чей дом сожгли, и у его… жены… были дети?

— Маленький мальчик, который в это время был в детском саду. Как ни странно, Миллисор не позаботился уничтожить и его тоже. Не понимаю, как он мог упустить эту нить. А жена была беременна. — Она яростно вонзила зубы в белковый кубик.

Этан в отчаянии замотал головой.

— Ну почему? Почему, почему, почему?

Она многозначительно улыбнулась.

— Иногда вы мне очень нравитесь, доктор… это была шутка, — добавила она, когда Этан дёрнулся и отпрянул. — Да, так вот, «почему». Именно на этот вопрос я и ищу ответ. Миллисор, по-видимому, был совершенно уверен, что заказ, который выполнялся в лаборатории Бхарапутры, предназначался Афону, несмотря на последующую диверсию. А если я что-то узнала за последние несколько месяцев, так это то, что мнение Миллисора заслуживает внимания. Почему Афон? Что такое есть на Афоне, чего нет больше нигде?

— Ничего, — просто ответил Этан. — У нас небольшое население, занимается оно в основном сельским хозяйством. Почти нету природных ресурсов, которые стоило бы экспортировать. Мы не находимся на каком-либо важном маршруте. Мы не выглядываем за пределы своей планеты и никого не трогаем.

— «Ничего», — записала она. — Попробуйте придумать сценарий, в котором ничего не имеющая планета была бы ценной. Например, ваша планета отличается уединением, удалённостью от всей прочей Галактики. А кроме этого — разве что специфическим способом воспроизводства, которого вы упорно придерживаетесь.

Она отхлебнула пива.

— Вы говорите, что Миллисор упоминал возможное нападение на ваши Репроцентры. Расскажите мне о них.

Этана не нужно было долго уговаривать. Он начал с энтузиазмом распространяться о своей любимой работе. Он рассказал о Севаринском центре, о том, чем там занимаются, о преданных своему делу людях, которые там работают. Он описал устройство благотворной системы социальных кредитов и то, каким образом можно заслужить возможность стать отцом. Когда он обнаружил, что рассказывает в подробностях о своих личных проблемах и о том, почему он никак не может выполнить своё заветное желание — обзавестись сыном, — он резко прервал сам себя. С этой женщиной становится слишком легко разговаривать… Он опять начал гадать, что же такое она добавила ему в пиво.

Она откинулась назад в своём кресле и стала фальшиво насвистывать какую-то мелодию. — Чёрт бы побрал того, кто подменил груз. Если бы не это, я бы сказала, что наиболее вероятный сценарий — «кукушечье яйцо». Это прекрасно бы объясняло все действия Миллисора… Чёрт возьми…

— Какой-какой сценарий?

— Кукушечье яйцо. У вас на Афоне есть кукушки?

— Нет… Это что, какая-то рептилия?

— Нет, это вредная птица. Водится на Земле. Замечательна она в основном тем, что подкладывает свои яйца в гнёзда других птиц и тем самым избавляется от нудной необходимости выращивать птенцов. В остальной части Галактики она встречается разве что в литературных метафорах, потому что ни у кого не хватило глупости вывезти её с Земли. Все остальные твари, кажется, последовали в космос за человеком. Теперь вы поняли, что я имела в виду, когда говорила о кукушечьем яйце?

Этан понял и вздрогнул.

— Вредительство, — прошептал он. — Генетическая диверсия. Они хотели подсадить нам своих чудовищ, а мы бы ничего не подозревали…

Он взял себя в руки.

— Да, но ведь это не цетагандийцы послали груз, верно? А… чёрт побери, это всё равно не сработало бы. Мы умеем обнаруживать и устранять генетические дефекты… — Он умолк, ещё более озадаченный.

— Однако в заказе мог содержаться материал, похищенный из цетагандийского проекта. Это объясняло бы, почему Миллисор так стремится перехватить или уничтожить его.

— Очевидно, да, но с какой стати Единение Джексона стало бы так поступать по отношению к нам? Или они враждуют с Цетагандой?

— А — гм. Скажите, что вы знаете о Единении Джексона?

— Не очень много. Это планета, там есть биологические лаборатории. Они подали заявку, когда наш Демографический Совет в позапрошлом году объявил тендер на поставку генетического материала. То же самое сделали и полдюжины других планет.

— Ну так вот, в следующий раз заказывайте у Колонии Бета.

— Колония Бета запросила очень дорого.

Она бессознательно провела пальцем по губам; Этан вспомнил о плазменных ожогах.

— Я в этом не сомневалась, но на Колонии Бета вы получаете то, за что платите… Хотя это не совсем точно. На Единении Джексона вы тоже получаете то, за что платите, если у вас достаточно тугой кошелёк. Хотите, чтобы для вас сделали молодого клона, дорастили в пробирке до физической зрелости и пересадили в него ваш мозг? Эта операция с вероятностью 50 % убьёт вас и с вероятностью 100 % — личность клона, или ту личность, которая у него могла бы быть. Ни один бетанский медицинский центр не возьмётся сделать такое — на Бете клоны обладают всеми гражданскими правами. А Дом Бхарапутра возьмётся.

— Фу, — с отвращением произнёс Этан. — На Афоне считается, что клонирование — это грех.

Она подняла брови.

— В самом деле? Какой же именно грех?

— Тщеславие.

— А я и не знала, что это грех… впрочем, неважно. Дело в том, что если бы кто-нибудь предложил Дому Бхарапутра достаточную сумму, они бы с удовольствием наполнили ваши контейнеры… ну, к примеру, дохлыми ящерицами. Или генетически модифицированными суперсолдатами восьми футов росту, или чем угодно, на выбор покупателя.

Она замолчала, потягивая пиво.

— Так что же нам теперь делать? — храбро спросил он.

Она нахмурилась.

— Я думаю. Я, знаете ли, не планировала заранее случай с Окитой. У меня не было приказа непосредственно вмешиваться в ход событий. Я должна была только наблюдать. Я полагаю, что с профессиональной точки зрения мне не следовало вас спасать. Я должна была наблюдать, а потом с сожалением послать адмиралу Нейсмиту отчёт с точным указанием радиуса разбрызга Ваших мозгов.

— Он будет, э-э-э, недоволен Вами? — нервно спросил Этан. На секунду его посетило параноидальное видение: разгневанный адмирал строго приказывает ей восстановить первоначальное равновесие, отправив его по стопам Окиты.

— Нет. У него у самого случаются непрофессиональные моменты. Это очень неразумно, и в один прекрасный день он из-за этого погибнет. Хотя пока что, кажется, ему удаётся благополучно выпутываться изо всех переделок, исключительно усилием воли.

Она схватила с блюда последний кусочек, допила пиво и поднялась.

— Так. Теперь я некоторое время буду наблюдать за Миллисором. Если у него есть ещё какие-то подручные, то они сейчас начнут искать Окиту и вас, и это заставит их выйти на свет. Вы можете прятаться здесь. Не выходите из номера.

Значит, опять в заключении, хотя и с несколько большим комфортом.

— Но моя одежда, мой багаж, моя комната… — его каюта экономического класса, в которой он не живёт, но счёт тем не менее капает! — но моё задание!

— Вы ни в коем случае не должны и близко подходить к своему номеру! — Она вздохнула. — До отправки корабля на Афон осталось восемь месяцев, верно? Вот что я вам скажу. Вы поможете мне с моим заданием, а я помогу вам с Вашим. Если будете делать то, что я говорю, то, может быть, даже доживёте до его завершения.

— Ну, это если предполагать, что гем-полковник Миллисор не предложит за Ваши услуги больше, чем адмирал Нейсмит или Дом Бхарапутра, — сказал уязвлённый Этан.

Она натянула куртку. Этот предмет одежды бугрился большим количеством карманов и был явно более увесист, чем можно было предполагать, исходя из плотности материи. — Вы должны понять одну вещь прямо сейчас, афонец. Кое-что нельзя купить за деньги.

— Что именно, наёмница?

Она остановилась в дверях, и губы её искривились в улыбке, хотя глаза сверкали.

— Непрофессиональные моменты.

Первый день своего полудобровольного заключения Этан проспал. Он спал, чтобы избавиться от ужаса, усталости и биохимических коктейлей прошедших суток. Один раз он пришёл в затуманенное полусознание, когда коммандер Куинн на цыпочках выходила из комнаты, но тут же опять провалился в забытьё. Когда он проснулся вторично, гораздо позже, он обнаружил, что она спит, вытянувшись на полу, в форменных брюках и рубашке, куртка лежит под рукой. Когда он, шатаясь, побрёл в ванную, она приоткрыла щёлочки глаз и проводила его взглядом.

На второй день он открыл, что коммандер Куинн не запирает его на долгие часы своего отсутствия. По обнаружении этого факта он вышел в коридор и постоял в нерешительности двадцать минут, пытаясь как-то спрогнозировать своё пребывание на свободе. Ему ничего не пришло в голову, кроме того, что его немедленно схватит Миллисор, который сейчас, несомненно, в поисках его перерывает всю Станцию. Когда из-за угла послышалось жужжание робота-уборщика, он с колотящимся сердцем ринулся обратно в номер. Может, не повредит, если наёмница поохраняет его ещё немного.

На третий день его мозг заработал уже настолько близко к норме, что он начал серьёзно беспокоиться о своём задании, хотя физически ещё не оправился настолько, чтобы попытаться что-нибудь сделать. С некоторым запозданием он решил набраться сведений о галактической истории при помощи имевшегося в номере комм-пульта.

К концу следующего дня он болезненно ощущал недостаточность своего культурного запаса, который состоял из двух очень общих учебников по истории галактики, одной книги по истории Цетаганды и одного художественного головидеофильма под названием «Дикая звезда любви». На фильм он наткнулся случайно и был слишком шокирован, чтобы его выключить. Похоже, что общение с женщинами не просто провоцировало странное поведение: оно провоцировало очень странное поведение. Сколько времени осталось до того, как он сам, под влиянием эманаций, или что там такое должно исходить от коммандера Куинн, начнёт вести себя подобным образом? Если он разорвёт на ней куртку, чтобы обнажить её гипертрофированные грудные железы, действительно ли она привяжется к нему, как только что вылупившиеся цыплята привязываются к матери-курице? Или она успеет изрезать его в лапшу виброножом, прежде чем подействуют гормоны, или что там у неё…?

Он вздрогнул и пожалел о двух месяцах полёта на Станцию Клайн, которые он мог бы потратить на образование, но зря потерял из-за своей застенчивости. Может быть, конечно, что невинность — это благословение, но невежество — это точно проклятие. Он поклялся именем Бога-Отца, что если ему и придётся принести свою душу на алтарь необходимости, то по крайней мере Афон получит всё, чего она стоила. Он продолжил чтение.

Этан всё более падал духом. Полная противоположность нирване — состояние дикого нервного возбуждения. На шестой день он достиг именно этого состояния.

— Ну что, чем там занят Миллисор? — требовательно спросил он у Куинн, когда она в очередной раз забежала ненадолго.

— Он, может, и занят, но не тем, чего я ожидала, — призналась она. Она сгорбилась в кресле, накручивая на палец тёмный локон. — Он пока не сообщил станционным властям ни о Вашем исчезновении, ни о пропаже Окиты. Он не вызвал скрытого подкрепления. Он не сделал попытки покинуть Станцию. Он тратит кучу времени на поддержание своей легенды, из чего можно сделать вывод, что он собирается окопаться здесь надолго. Неделю назад я думала, что он просто ждёт возвращения корабля с Афона — того, на котором вы прилетели. Но теперь ясно, что за этим кроется нечто большее. Нечто даже более важное, чем ушедший в самоволку подчинённый.

Этан забегал из стороны в сторону и повысил голос:

— Сколько ещё времени я должен тут сидеть?

Она пожала плечами.

— Пока что-нибудь не забрезжит, я полагаю. — Она кисло улыбнулась. — Какой-нибудь прорыв случится, хотя скорее всего — не у нас. Миллисор, Рау и Сетти обыскивают Станцию сами, втихомолку. Они всё время возвращаются в один и тот же коридор возле Отделения Экологии. Я сначала не могла понять, почему. В одежде Окиты не было «жучков», но для полной уверенности я отправила всю одежду адмиралу Нейсмиту. Значит, дело не в этом. Наконец я достала технические планы этой секции. Чёртовы чаны для роста белковых продуктов находятся как раз за стенкой этого коридора. Я думаю, что у Окиты был вживлён какой-нибудь датчик, откликающийся только на кодовый сигнал. Со дня на день он попадётся какому-нибудь бедняге в котлете по-киевски, и тот сломает себе зуб. Я только молю богов, чтобы это не оказался проезжающий, который начнёт судиться со Станцией… Увы, идеальное преступление не удалось.

Она испустила вздох.

— Однако Миллисор пока не вычислил, что произошло, поскольку продолжает есть мясо.

Самому Этану салаты уже смертельно надоели. И комната эта надоела, и нервное напряжение, и подвешенное состояние, и беспомощность. И коммандер Куинн, и то, что она им всё время помыкает…

— Это только вы говорите, что станционные власти мне ничем не помогут, — внезапно взорвался он. — Я не стрелял в Окиту, я вообще ничего не делал! Я даже не ссорился с Миллисором — это вы с ним воюете. Он вообще не подумал бы, что я тайный агент, если бы Рау не нашёл ваш жучок. Это вы всё время меня затягиваете глубже и глубже, чтобы использовать в своих шпионских делишках.

— Он бы всё равно вышел на вас, — заметила она.

— Да, но мне достаточно было бы убедить его, что на Афоне нету того, что он ищет. И он бы убедился в этом после допроса. Это ваше вмешательство возбудило его подозрения. Чёрт побери, да пусть приедет на Афон и сам обыщет Репроцентры, если хочет.

Она подняла брови (этот жест всё больше и больше раздражал Этана).

— Вы в самом деле думаете, что можно с ним о таком договориться? Лично я бы предпочла ввезти новую чумную бациллу…

— По крайней мере, он — мужчина, — рявкнул Этан.

Она засмеялась. Тут злость Этана дошла до кипения.

— Сколько времени вы ещё собираетесь держать меня тут под замком? — еще раз настойчиво спросил он.

Она явно выдержала паузу. Глаза её расширились, потом сузились. Она погасила улыбку.

— Вы же не заперты, — мягко сказала она. — Вы можете уйти когда хотите. Конечно, на свой страх и риск. Меня это опечалит, но я переживу.

Он забегал чуть медленнее.

— Вы блефуете. Вы не можете меня просто так отпустить. Я слишком много знаю.

Она убрала ноги с крышки стола и перестала крутить прядь волос. Она уставилась на него безо всякого выражения, что его чрезвычайно раздражало. Так мог бы смотреть человек, собирающийся приготовить биологический препарат для рассмотрения под микроскопом и прикидывающий, какой толщины ломтик нужно срезать. Она опять заговорила, голосом, сухим, как трение камней о камни.

— Я бы сказала, что вы узнали чертовски мало.

— Вы ведь не хотите, чтобы я сообщил станционным властям про Окиту, правда? Вам тогда не сносить головы…

— Ну, насчёт головы это вряд ли. Хотя, конечно, когда они узнают, что мы сделали с телом, им станет плохо… Кстати, напомню, что вы добровольно содействовали мне, когда мы избавлялись от тела. Загрязнение пищевого производства — гораздо более серьёзное обвинение, чем простое убийство. Оно стоит почти наравне с поджогом.

— Ну и что? Что они мне сделают? Депортируют? Так это не наказание, это награда!

Она прищурилась, скрывая яростный блеск в глазах.

— Если вы сбежите, афонец, даже не думайте потом приползти ко мне обратно и клянчить, чтобы я вас защитила! Мне ни к чему оппортунисты, перебежчики… и извращенцы!

Он предположил, что она хотела его оскорбить, и отреагировал соответственно.

— Ну а мне ни к чему скрытная, хитрая, наглая, манипулирующая… женщина! — выпалил он.

Она сжала губы и широким жестом указала на дверь. Этан понял, что последнее слово осталось за ним. Кредитная карта была у него в кармане, ботинки — на ногах. Высоко держа голову, раздувая ноздри, он прошествовал к двери и вышел. По спине у него ползли мурашки, он ждал, что сейчас ему в спину ударит луч парализатора или ещё что похуже. Но ничего не произошло.

Герметическая дверь зашипела, закрываясь за ним. В коридоре было очень, очень тихо. Да так ли уж ему надо было произносить это последнее слово? И всё же — он скорее готов был иметь дело с Миллисором, Рау, Сетти и призраком Окиты вместе взятыми, чем вернуться сейчас обратно и извиниться перед Куинн.

Решимость, решение, действие — вот ключ к достижению цели. А если бегать и прятаться, то ничего не добьёшься. Он найдёт Миллисора и встретится с ним лицом к лицу. Он решительно зашагал по коридору.

К тому времени, как он добрался до торгового центра, расположенного на выходе из гостиницы, он уже шёл нормальным шагом. Он пересмотрел свой план и решил действовать более разумно и осмотрительно, а именно — позвонить Миллисору с безопасного расстояния, с какой-нибудь публичной комконсоли. Он и сам умеет хитрить. Он не пойдёт в свой гостиничный номер. Если нужно, он может даже бросить свой багаж и купить билет на корабль, который унесёт его прочь от Станции — на колонию Бета, например? Купить билет в последний момент перед отлётом, и тем самым обмануть всю эту безумную свору тайных агентов… К тому времени, как он вернётся на Станцию Клайн, они, может быть, гоняясь друг за другом, умчатся куда-нибудь в совсем другую часть галактики…

Он удалился на пару уровней от гостиничного номера Куинн и нашёл ком-кабинку.

— Я желаю поговорить с проезжим: с гем-полковником Люйстом Миллисором, — сообщил Этан компьютеру. Он тщательно проговорил имя по буквам. Он с одобрением заметил, что голос у него дрожит лишь самую малость.

На экране засветилась надпись:

— Э… он выписался? — Миллисор уехал, а коммандер Куинн всё это время держала его на привязи…?

Появилась другая надпись:

— Хм. А как насчёт капитана Рау?

— Сетти?

Он хотел спросить про Окиту, но оборвал сам себя и стоял, ничего не понимая. Потом до него дошло: Миллисор — настоящее имя этого человека. Но здесь, на Станции Клайн, он, без сомнения, пользовался вымышленным именем и соответствующими поддельными документами. Этан понятия не имел, каково может быть это вымышленное имя. Тупик.

Он растерянно побрёл по проходу между магазинами. Он подумал, что может просто вернуться к себе в номер, чтобы Миллисор сам его нашел. Но Этан не был уверен, что ему представится шанс поторговаться с мстительными соратниками покойного Окиты или хотя бы слово сказать, прежде чем они свернут ему шею.

Он так погрузился в мысли, что не обращал внимания на разных прохожих, но лица приближавшейся к нему пары выглядели очень уж необычно. Это были двое мужчин среднего роста, в ничем не примечательной одежде, но их лица были покрыты яркой раскраской, полностью скрывающей кожу. У одного на тёмно-красном фоне оранжевые, чёрные, белые и зелёные линии сплетались в сложный узор, очевидно, что-то обозначающий. Другое лицо было в основном ярко-голубого цвета, и на этом фоне белые, жёлтые и чёрные спирали подчёркивали и выделяли глаза, нос и рот. Они были поглощены разговором между собой. Этан открыто уставился на них, заворожённый и восторженный.

Только когда они поравнялись с ним, пройдя почти вплотную, Этан различил под краской черты лица. Он внезапно понял, что ему известно значение этих узоров — он же недавно читал о них. Это были знаки различия цетагандийских гем-лордов.

В этот самый момент капитан Рау поднял глаза и уставился прямо в лицо Этану. Рау открыл рот, глаза на синей маске расширились, рука дёрнулась к поясу. Этан, стряхнув с себя паралич секундной растерянности, побежал.

Сзади послышался крик. Нейробластерный разряд с треском пролетел у него над головой. Этан оглянулся через плечо. Похоже, Рау промахнулся только потому, что Миллисор ударил его снизу по руке, и смертоносный заряд прошёл выше цели. Теперь они бежали за ним, одновременно крича друг на друга. Этан отчётливо вспомнил, насколько опасными могут быть цетагандийцы.

Этан нырнул головой вперёд в шахту лифта, идущего вверх, и затрепыхался там, как лосось, идущий вверх по течению, перебирая руками скобы, предназначенные для срочных остановок. Он толкал других пассажиров лифта, которые удивлённо ругались.

Он выскочил из лифта на другом уровне, побежал, бросился в другой лифт, потом ещё раз, и ещё, всё время панически оглядываясь. Пробегая то через людный магазин, то через пустынную стройплощадку —

— поворот, петля, сдвоить, нырнуть. В какой-то момент он, видимо, выскочил за границу Приюта Приезжих, потому что разные приборы на стенах, которые в резервации для туристов были обвешаны длиннейшими инструкциями и списками запретов, в этих коридорах были почти невидимы.

Наконец он вбежал в какой-то чулан, где хранилось оборудование, и упал на пол, переводя дух. Кажется, ему удалось потерять своих преследователей. По крайней мере сам он точно потерялся.

Этан окончательно скис. Дыхание у него восстановилось, и сердце перестало колотиться, но он всё сидел на полу в чулане, обхватив себя руками. Прошло не меньше часу. Так, говорите, если бегать и прятаться, этим проблем не решишь? Лучше что-то делать, всё равно что, чем гнить в заключении в гостиничном номере Куинн? Просто удивительно, как быстро происходит переоценка моральных ценностей под воздействием разряда из серебристого раструба нейробластера. Он уставился прямо перед собой в темноту. В тюрьме, которую устроила ему Куинн, хотя бы туалет был…

Вот теперь ему точно ничего не остаётся, кроме как пойти к станционным властям. К Куинн ему не вернуться, она недвусмысленно дала это понять. Иллюзии, что ему удастся заключить сепаратный мир с цетагандийскими маньяками, начисто развеяны. Он легонько побился головой о стену чулана, в знак потери самоуважения, потом кое-как распрямился и начал осматривать своё убежище.

Он наткнулся на шкаф с комбинезонами станционных техников и вспомнил, что до сих пор одет в планетную одежду. За этим последовала другая, более ужасная мысль — быть может, Куинн подсадила ему «жучок»? Уж конечно, у неё для этого было достаточно возможностей. Он разделся догола и вместо своей афонской одежды взял красный комбинезон и ботинки. Ботинки были почти впору, только чуть-чуть великоваты. Они немедленно начали натирать ему ноги, но он не осмелился сохранить из своей старой одежды даже носки. Всё равно этот камуфляж нужен ему только для того, чтобы добраться до ближайшего отделения Службы Безопасности Станции Клайн — точнее, чтобы сначала выяснить, где находится ближайшее отделение, а потом до него добраться.

Этан выскользнул из чулана, повернул налево и зашагал по коридору, старательно подражая деловой поступи станционного жителя. Он постарался запомнить номер чулана, чтобы потом забрать свою одежду. Он прошёл мимо двух женщин в голубых комбинезонах, везших нагруженную платформу. Они явно торопились, и Этан не смог заставить себя остановить их и спросить дорогу. Станционный техник, какого он изображал в своём красном комбинезоне, не мог не знать, куда ему идти. Им это наверняка показалось бы странным, даже если бы он говорил без акцента.

Он как раз начал серьёзно сомневаться в своём первоначальном допущении, а именно: что если он сам не знает, где он, то и его преследователям этого не узнать. Тут послышался вопль, треск и грохот падения. Этан мгновенно устремил взгляд вперёд, на пересечение двух коридоров. Там столкнулись две нагруженные платформы. Крики и ругань смешались с грохотом падающих пластмассовых ящиков, ушераздирающим писком и кудахтаньем. Из перевёрнутого ящика вылетали комья жёлтых перьев, описывая дуги и отскакивая от стен.

Раздался женский крик: «Гравитацию! Гравитацию!» Этан с ужасом узнал голос. Это была костлявая женщина в сине-зелёной униформе — экотехник Хельда из Утилизации. Лицо её побагровело, и она сверлила его взглядом.

— Гравитацию! Да не спи же, болван, они сейчас разлетятся!

Она выбралась из-под ящиков и побрела к нему, шатаясь и тяжело дыша.

Этан мучительно соображал, не следует ли ему нарушить своё инкогнито и предложить профессиональную медицинскую помощь. Остальные три участника столкновения, кажется, все задвигались, начали садиться и жаловаться на вполне здоровых тонах. Хельда сорвала крышку с панели управления на стене рядом с головой Этана и повернула регулятор. Птицы истерически затрепыхались, тщетно колотя крыльями — их собственный вес пришпиливал их к месту. У Этана чуть не подогнулись колени под удвоившимся весом его собственного тела. Он обнаружил, что экотехник стоит рядом и смотрит прямо на него.

— Боже, опять ты, — рявкнула Хельда. — Я так и знала. Ты на дежурстве?

— Нет, — пискнул Этан.

— Хорошо. Тогда помоги мне собрать этих чёртовых птиц, пока они не разнесли токсоплазмоз по всей Станции.

Этан знал, что такое токсоплазмоз — заразное заболевание, вызываемое простейшим микроорганизмом. Поэтому он достаточно охотно опустился на четвереньки и стал ползать за Хельдой, собирая дюжину или около того истерических кур, прижатых к полу повышенным тяготением. И только когда последнюю птицу запихали обратно в ящик и привязали крышку поясом Хельды, она соизволила обратить внимание на людей, пострадавших в столкновении. Они лежали на полу, тяжело дышали, стонали и жаловались. Когда она вернула регулятор гравитации в нормальное положение, Этан почувствовал невероятное облегчение — ему казалось, что ещё немного, и он взлетит.

Один из пострадавших только что зашевелился и с трудом сел. На нем была такая же форма хвойного цвета с голубыми зигзагами, как у Хельды. По лицу струилась кровь из рассечённого лба. Этан посмотрел на рану и решил, что она, несмотря на устрашающий вид, неглубока. Достаточно наложить давящую повязку — конечно, это должен сделать кто-то другой, потому что сам Этан только что хватал руками птиц. Пассажиры другой платформы — два побелевших от страха подростка — сидели на полу, уцепившись друг за друга. Один из них был мужского пола, другой — как уже натренировался различать Этан — женского. Они с ужасом смотрели на кровь, видимо, решив, что чуть не убили человека.

Этан, сжав кисти рук в неплотные кулаки, чтобы не забыть, что ему нельзя ни до чего дотрагиваться, приказал испуганному мальчишке сделать из чего-нибудь тампон и остановить кровь. Он постарался, чтобы его голос звучал как можно более начальственно. Девушка плакала и жаловалась, что у неё сломано запястье, но Этан готов был поспорить на сумму в бетанских долларах, что это всего лишь растяжение. Хельда, держа руки точно так же, как Этан, локтем открыла панель комм-линка в стене и вызвала помощь. В первую очередь она позаботилась о команде санобработки из собственного отдела, во вторую — о вызове Станционной Службы Безопасности, и только в третью — очень не сразу — о медтехнике для пострадавших.

Этан испустил колоссальный вздох облегчения. Ему не придётся искать Службу Безопасности — она сама сейчас сюда явится. Ему осталось только сдаться на милость профессионалов, и даже не пришлось заботиться о том, чтобы отыскать какой-то путь из этого лабиринта.

Первой прибыла команда санобработки. Задраив герметичные переборки, они отсекли место происшествия от остального мира и начали тщательно дезинфицировать стены, полы, потолки и вентиляционные ходы ультразвуковыми очистителями, рентгеновскими стерилизаторами и мощными антисептиками.

— Ты будешь разговаривать с людьми из Безопасности, Теки, — скомандовала Хельда своему ассистенту после того, как забралась в герметизируемую пассажирскую платформу, привезённую дезинфекционной командой. — И смотри, чтобы они как следует задали этим двум… катальщикам.

Двое подростков побледнели ещё сильнее, и даже то, что Теки исподтишка кивнул им головой, их не подбодрило.

— Ну что, иди же, — рявкнула Хельда, обращаясь к Этану.

— А? А… — Этан надеялся, что односложные ответы не выдадут его акцент, но для получения информации они годились мало. Он отважился произнести слово подлиннее: — Куда?

— В карантин, разумеется.

Карантин? Как надолго? Он, должно быть, произнёс эти слова вслух, потому что один из санобработчиков, который в этот момент подгонял его к гравитационной платформе, сказал успокаивающе:

— Мы тебя только почистим и сделаем прививку. Если ты к девушке опаздываешь, можешь позвонить ей оттуда. Мы за тебя заступимся.

Этан хотел развеять чудовищное заблуждение санобработчика, но его сдержало присутствие Хельды. Он позволил запихать себя в гравиплатформу и с застывшей улыбкой уселся напротив экотехнички.

Купол платформы закрыли и загерметизировали. Снаружи больше не доносилось ни звука. Этан с тоской прижался лицом к прозрачному пластику, когда платформа поднялась в воздух и пронеслась мимо двух только что явившихся патрульных из Службы безопасности в оранжево-чёрной униформе. Он подумал, что если и закричит, вряд ли они его услышат.

— Не дотрагивайся до лица, — рассеянно произнесла Хельда, последний раз оглядываясь на место происшествия. Ситуация, кажется, уже нормализовалась — команда санобработки взяла на себя управление платформой с курами и открыла герметичные переборки.

Этан показал ей свои руки, сжатые в кулаки, в знак того, что понял.

— Ты, кажется, соображаешь насчёт стерильности, — неохотно признала Хельда, уселась поудобнее и уставилась на него злобным взглядом. — А то мне уже показалось, что в Доки и шлюзы стали нанимать дебилов.

Этан пожал плечами. Наступила тишина. Пауза затянулась. Он кашлянул и спросил хриплым голосом: «Что это было?», кивком подбородка указав на место происшествия.

— Парочка юных идиотов решила поиграть в звёздные войны с гравиплатформой. Я всё сообщу их родителям. Если надо быстро куда-то попасть, бери капсулу, а гравиплатформы — это для работы. Или ты про птиц?

— Птиц.

— Арестованный груз, на уничтожение. Ты бы слышал, как орал капитан грузового судна, когда мы конфисковали их. Можно подумать, что его гражданские права позволяют ему разносить заразу по галактике. Хотя могло быть и хуже. — Она вздохнула. — Могла быть опять говядина.

— Говядина? — проскрипел Этан.

Она фыркнула.

— Да, целое чёртово стадо живой говядины, его куда-то везли для разведения. Они просто кишели всякой микроскопической мерзостью. Мне пришлось резать туши пополам, чтобы запихать в уничтожитель. Грязь от них была такая, что трудно себе представить. Уж их-то мы расщепили до атомов, даже не сомневайся. Владельцы подали в суд на Станцию. — Её глаза засверкали. — Они проиграли дело.

Она помолчала несколько секунд и добавила:

— Ненавижу грязь.

Этан опять пожал плечами, надеясь, что жест сойдёт за выражение сочувствия. Эта устрашающая особь женского пола была, пожалуй, последним человеком на станции, которому он хотел бы сдаться, если не считать Миллисора. Он всей душой надеялся, что департамент экологии не избавляется от больных проезжих при помощи тех же драконовских мер.

— А что, Доки и шлюзы убрали наконец ту свалку с тринадцатого причала? — внезапно спросила она.

— Э, а… — Этан прокашлялся.

Она нахмурилась.

— Что с тобой такое? У тебя простуда?

Этан не осмелился бы признаться, что он — рассадник заразы.

— Сорвал голос вчера, — пробормотал он.

— А. — Она откинулась назад, как разочарованный охотничий пёс. Так как теперь нить разговора официально перешла к ней, она стала озираться в поисках какой-нибудь темы.

— Взгляни, какое омерзительное зрелище! — Она ткнула пальцем куда-то вбок. Этан посмотрел туда, но не увидел ничего, кроме пары идущих куда-то обитателей Станции.

— Что такое? — пробормотал он, ничего не понимая.

— Та толстуха.

Этан оглянулся через плечо. Упомянутый избыток веса был настолько небольшим, что практически не имел места, особенно если учесть, что особям женского пола свойственна от природы дополнительная жировая прослойка.

— Обмен веществ, — произнёс он, стараясь умиротворить собеседницу.

— Ха! Это всё отговорки, а на самом деле обычная распущенность! Наверняка постоянно обжирается импортной планетной едой. — Хельда ненадолго погрузилась в мысли. — Гадость ужасная. Неизвестно, как её растили и где она валялась. Лично я ем только нежирное мясо, выращенное здесь у нас, в чистых чанах, и еще салаты — да никаких этих жирных склизких соусов…

Она разродилась длиннейшей лекцией о собственной диете и пищеварении, и этой темы хватило ей до того момента, как платформа прибыла на место и остановилась.

Этан подождал, пока она выйдет, потом отделился от своего места в самом глубоком углу платформы и осторожно высунул голову наружу.

В карантинном отделении слегка припахивало больницей, и Этана охватила страшная тоска по родному Севарину. В горле стал подниматься комок, но Этан постарался его проглотить.

— Сюда, сэр. — Экотехник-мужчина в стерильном халате жестом велел ему идти вперёд. Ещё два техника, не теряя времени, принялись обрабатывать пассажирскую платформу рентгеновскими стерилизаторами. С места высадки Этана отвели в комнатку вроде бокса, а идущий за ним техник в халате сразу зачищал его заразные следы звуковым очистителем.

Техник прочитал ему краткую и точную лекцию о том, как именно надо принять обеззараживающий душ, и унёсся прочь с красным комбинезоном и ботинками, бормоча себе под нос: «До чего дошли некоторые — нижнего белья не носят!»

Удостоверение личности Этана и его кредитная карта остались в кармане комбинезона. Он едва не расплакался. Но делать было нечего. Он тщательно вымылся под душем, вытерся, наконец-то почесал зудящий нос, после чего очень долго (как ему показалось) ходил по комнате нагишом в полном одиночестве. Он уже обдумывал, не побежать ли ему голым с воплями по коридору в обратном направлении, но тут вернулся техник в халате.

— Привет. — Техник бросил на скамью сложенный комбинезон и ботинки, прижал пневмошприц к руке Этана, сказал: «Будете уходить, по дороге зайдёте в регистратуру, это в другую сторону. До свидания.» и удалился.

Этан бросился к одежде. Бумажник так и лежал в кармане (или, по крайней мере, был опять в кармане). Он испустил вздох облегчения, оделся, расправил плечи, стараясь морально приготовиться к чистосердечному признанию, и, повинуясь несколько туманному указанию техника, отправился по коридору в направлении, обратном тому, откуда его привели.

Он уже было начал думать, что опять заблудился, но тут увидел открытый арочный проём двери и за ним — комнату с компьютером, за которым сидел сотрудник. Одновременно с Этаном к двери подошёл Теки, молодой человек с куриной платформы, теперь украшенный интересной бледностью лица и белой повязкой на лбу. Он, запыхавшись, остановился и, улыбаясь, кивком пригласил Этана пройти первым. Костлявая Хельда стояла внутри у конторки, скрестив руки на груди и притопывая ногой.

Она пригвоздила Теки к месту холодным взглядом.

— Наконец-то ты слез с комм-пульта. Я, кажется, уже говорила, чтобы твоя девица не звонила тебе на работу.

— Это была не Сара, — ответствовал Теки с видом оскорблённой невинности. — Это звонила моя родственница. По делу.

Видимо, решив переключить внимание Хельды на что-нибудь другое, он перевёл разговор на Этана.

— Гляди, вот наш помощник.

Этан сглотнул слюну и подошёл поближе, не зная, с чего начать. Как бы ему хотелось, чтобы этой женщины здесь не было.

— Ну хорошо, — сказал молодой человек в сине-зелёной униформе, сидевший за компьютером. — Дайте мне только на минуточку вашу карту, пожалуйста. — Он протянул руку.

Этан сообразил, что от него ждут какого-то стандартного удостоверения личности станционера. Он сделал глубокий вдох, набрался храбрости и бросил взгляд на хмурящуюся женщину. Его предполагаемое признание превратилось в «Э… а… у меня его с собой нету.»

Её гримаса стала ещё более злобной.

— Оно должно быть у тебя всегда с собой, Доки-и-шлюзы.

— Я не на дежурстве, — произнёс отчаявшийся Этан. — Оно у меня в другом комбинезоне. — Только бы вырваться из лап этой ужасной женщины, он тогда отправится прямо в службу безопасности…

Она набрала воздуху. Тут в разговор вмешался Теки.

— Ну слушай, Хельда, не придирайся к нему. Он ведь помог нам с этими проклятыми птицами. — Подмигнув, он взял Этана за плечо и повёл его к другому выходу из комнаты. — Ты сбегай за ним и принеси нам, ладно?

Женщина сказала: «Н-ну!», но сотрудник, сидевший за компьютером, кивнул.

— Не обращай внимания на Хельду, — шепнул Этану молодой человек, таща его через внутреннюю дверь, через воздушный шлюз с ультрафиолетом и фильтрацией воздуха и наконец, через ещё один шлюз, на волю. — Она кого угодно с ума сведёт. Этот её толстый сынуля эмигрировал на планету, только для того, чтоб сбежать от неё. Она наверняка даже спасибо не сказала за помощь, так?

Этан покачал головой.

— Ну хорошо, тогда от меня — спасибо. — Он ободряюще кивнул; двери шлюза зашипели и скрыли его улыбающееся лицо.

— Помогите, — слабым голосом сказал Этан. Он оглянулся вокруг. Он стоял в очередном стандартном коридоре Станции, подобном тысяче других коридоров. Он плотно зажмурил глаза в знак отчаяния, вздохнул и пошёл вперёд.

Два часа спустя он всё ещё шёл, уже в полной уверенности, что ходит по кругу. Посты Станционной Службы Безопасности, которые в Приюте Приезжих встречались часто и были броско оформлены, здесь, в районах проживания станционников, куда-то подевались. А может, они были просто помечены непонятными постороннему символами — такая же история, что и с оборудованием, — и он пропустил уже несколько постов, неведомо для себя? Этан выругался вполголоса, когда прорвалась очередная водная мозоль, натёртая ботинками не по размеру.

Заглянув в очередной поперечный коридор, он вздрогнул от радости. Там на стенах опять висели приборы под замками в сопровождении разноцветных плакатов и инструкций. Он свернул туда. Ещё несколько пересечений, ещё одна дверь, и он очутился в проходе очередного торгового центра. Невдалеке, рядом с фонтаном, блестел указатель-справочник.

«Вы находитесь здесь,» — бормотал он, водя пальцем по голокарте. Цветной огонёк примостился у него на пальце. Ближайший пост Службы Безопасности — здесь; он поднял взгляд и сопоставил значок на карте с остеклённой зеркалами будкой на балюстраде в дальнем конце торгового центра. Его собственная гостиница была всего лишь уровнем ниже. Гостиничный номер Куинн — чуть дальше и на два уровня выше. Он с внезапным страхом подумал, где может находиться номер, в котором его допрашивали цетагандийцы. Недостаточно далеко, это уж точно. Он собрался с духом и захромал по направлению к цели, боковым зрением пытаясь уловить, нет ли поблизости мужчин с ярко раскрашенными лицами или женщин в молодцеватой серо-белой военной форме.

— значилось на верху будки светящимися буквами. Войдя, Этан обнаружил, что зеркала односторонние, и изнутри будки открывается прекрасный вид сверху на весь торговый центр. Комнатка была заставлена рядами мониторов и комм-пультов. Сотрудник Службы сидел, задрав ноги на стол, ел кусочки чего-то жареного из пакетика и бесцельно разглядывал снующую внизу пёструю толпу.

Сотрудница, — поправился Этан, мысленно застонав. Она была молодая, темноволосая, и в своей чёрной с оранжевым форме чем-то слегка напоминала капитана Куинн.

Он откашлялся.

— Прошу прощения… Вы на дежурстве?

Она улыбнулась.

— Увы, да. С того момента, как надеваю эту форму, и до того, как снимаю её в конце смены, плюс в любой момент вне смены, если меня вызовут на службу. Но я сменяюсь в двадцать четыре ноль-ноль, — добавила она ободряюще. — Может, сходим съедим по ящеричной котлетке?

— Э-э-э… нет, нет, спасибо, — ответил Этан. Он улыбнулся в ответ — натянутой, неопределённой улыбкой. Её улыбка стала ослепительной. Он отважился на вторую попытку.

— Скажите, вы что-нибудь знаете о стрельбе из нейробластера, которую кто-то устроил сегодня утром в торговом центре?

— Боже мой, конечно! А что, об этом уже сплетничают даже в Доках-и-Шлюзах?

— Э… — Этан наконец понял причину некоторого взаимного непонимания в их диалоге: её, конечно же, сбивал с толку его красный комбинезон. — Я не живу на Станции.

— Да, я сразу поняла по Вашему акценту, — откликнулась девушка. Она спустила ноги со стола, села нормально и оперлась подбородком о ладонь. Глаза её положительно сияли. — Зарабатываете себе на проезд по Галактике? Или просто случайно застряли на Станции?

— Э, гм, ни то, ни другое… — Этан продолжал улыбаться, потому что улыбалась она. Интересно, это так полагается при разговоре между мужчиной и женщиной? Ни Куинн, ни экотехник не использовали мимику так активно. Однако Куинн сама признала себя нетипичной, а экотехник точно была со странностями. — Да, так насчёт этой перестрелки…

— О, а вы говорили с кем-то, кто там был? — её улыбка стала чуть менее лучистой, и она села попрямее, явно прислушиваясь к его словам. — Нам нужно больше свидетелей.

Осторожность никогда не повредит, подумал Этан.

— А… а зачем?

— Чтобы выдвинуть обвинение. Этот тип, конечно, утверждает, что выстрелил случайно, когда похвалялся оружием перед приятелем. Но информатор, который сообщил нам об этом случае, утверждал, что на самом деле он стрелял в человека, который убежал. Ну и вот, наш информатор испарился, а со всеми остальными так называемыми свидетелями обычная история — рассказывают всё с драматическими подробностями, но если их загнать в угол и допросить как следует, всегда оказывается, что в самый момент стрельбы они смотрели в другую сторону, или застёгивали ботинок, или ещё что-нибудь в том же духе. — Она вздохнула. — Так вот, если нам удастся доказать, что этот тип с нейродеструктором стрелял в кого-то, то его депортируют. Но если это был случайный выстрел, то мы можем только конфисковать незаконное оружие, оштрафовать владельца и отпустить его. Что нам и придётся сделать в ближайшие двенадцать часов, если мы не сможем доказать, что он действовал с намерением причинить вред.

Рау арестован? Улыбка Этана стала блаженно-неземной.

— А что с его другом?

— Тот, конечно, поддерживает его историю. За ним мы ничего не обнаружили, так что его пришлось отпустить.

Значит, Миллисор на свободе, если он правильно понял слова сотрудницы Безопасности. Улыбка Этана погасла. А есть ещё Сетти, которого Этан вообще никогда не видел и не узнает, даже столкнувшись лицом к лицу. Этан сделал вдох.

— Моё имя — Эркхарт.

— А меня зовут Лара, — откликнулась охранница.

— Очень милое имя, — машинально отозвался Этан. — Но…

— Меня назвали в честь бабушки, — призналась его собеседница. — Мне кажется, что семейные имена — это очень красиво, они дают человеку ощущение принадлежности к истории рода, правда? Бывает, конечно, что людям не везёт — им достаётся имечко вроде какой-нибудь Стериллы. Вот моей подруге так не повезло. Она именует себя сокращённо — Илла.

— Э… я не совсем это имел в виду.

Она вопросительно наклонила голову.

— Что именно?

— Прошу прощения?

— Что именно из того, что вы сказали, вы не имели в виду?

— Э…

— …ркхарт, — докончила она. — У вас тоже очень милое имя, и я думаю, что вам не приходится его стесняться. Или, может, вас дразнили из-за него в детстве?

Он стоял с открытым ртом, уже совсем растерявшись. Но прежде, чем разговор окончательно запутался, из лифтовой шахты, соединявшей будку Безопасности с верхним уровнем, возникла еще одна сотрудница Службы, постарше. Она вышла в будку, начальственно притопнув ногами.

— Никакого светского общения во время дежурства, капрал, сколько можно напоминать! — крикнула она через плечо, подходя к запертому стенному шкафу. — Закругляйтесь, у нас вызов.

Девушка скорчила гримасу в спину начальнице и шепнула Этану:

— В двадцать четыре ноль-ноль, хорошо?

Она вскочила на ноги и изобразила что-то вроде стойки смирно, когда её начальница извлекла из шкафа два комплекта оружия с кобурами.

— Что-то серьёзное, мэм?

— Будем участвовать в поисках, уровни С7 и С8. Арестованный только что скрылся из предварительного заключения.

— Сбежал?

— Они не говорят «сбежал». Сказали «исчез». — Она сухо скривила губы. — Когда командование использует уклончивые словечки, меня это всегда настораживает. Этот арестованный — тот самый грязеед, у которого сегодня утром отобрали нейробластер. Я, кстати, поглядела на этот нейробластер. Одна из лучших армейских моделей, и явно бывший в употреблении.

Она застегнула на себе кобуру мощного парализатора и протянула такую же девушке-капралу.

— Ну и что? Списанное армейское оборудование. — Девушка поправила на себе форму, оглядела лицо в маленькое зеркальце, потом так же тщательно осмотрела своё оружие.

— А вот и нет. Готова поспорить на бетанские доллары против чего угодно — это очередной деятель из военной разведки, черти б их драли.

— Опять эта гадость! Только один, или целая куча?

— Надеюсь, что не куча. Это хуже всего. Они непредсказуемы, готовы в любой момент пустить в ход оружие, им наплевать на закон, наплевать на общественную безопасность, чёрт бы их побрал! Ты рискуешь жизнью, стараясь обходиться с ними бережно и дипломатично — и всё равно тебе потом влепляют выговор по просьбе какого-нибудь посольства, а все вещественные доказательства, которые стоило такого труда собрать, спускают в вакуум…

Она повернулась к Этану и замахала рукой.

— Идите, идите! Мы запираем помещение.

Повернувшись к своему капралу, она добавила:

— И держись при мне, ясно? Никаких подвигов.

— Слушаюсь, мэм…

И вот Этан обнаружил, что стоит на балконе у запертого поста Службы Безопасности, а две сотрудницы этой службы торопятся вдаль, скрываясь из виду. Он второпях замахал рукой и что-то нечленораздельно воскликнул, но в ответ на это только девушка-капрал обернулась и дружелюбно помахала пальчиками.

Три коридора по горизонтали, два уровня вверх. Лабиринт внутри лабиринта — гостиница, где жила Куинн. Знакомая дверь. Этан облизал губы и постучал.

И еще раз постучал.

И стал ждать.

Дверь с шипением отворилась. Этан испытал облегчение, которое, однако, тут же сменилось удивлением, когда из двери выехал робот-уборщик и ловко обогнул его. Комната за дверью была пуста и безлична, как будто в ней никто никогда не жил.

— Куда она могла деться? — риторически воскликнул он, давая выход чувствам.

Но робот-уборщик приостановился.

— Пожалуйста, перефразируйте ваш вопрос, сэр или мадам, — раздалось из решётки на его бордовом пластмассовом корпусе.

Этан живо повернулся к роботу.

— Коммандер Куинн — которая раньше занимала этот номер — где она?

— Предыдущий обитатель комнаты выбыл в одиннадцать ноль-ноль, сэр или мадам. Предыдущий обитатель не сообщил гостиничному персоналу никакого адреса для дальнейшего обращения, сэр или мадам.

Одиннадцать ноль-ноль? Она, должно быть, ушла буквально через несколько минут после того, как он убежал из номера, прикинул Этан.

— О Бог-Отец…

— Сэр или мадам, — вежливо пропищал робот, — пожалуйста, перефразируйте ваш вопрос.

— Я не с тобой разговаривал, — ответил Этан, запуская в голову обе пятерни. Ему хотелось рвать на себе волосы клочьями.

Робот застыл на секунду.

— Вы желаете ещё что-либо, сэр или мадам?

— Нет… нет…

Робот, жужжа, удалился по коридору.

Два уровня вниз, три коридора по горизонтали. Сотрудницы Службы безопасности еще не вернулись на пост. Будка была по-прежнему заперта.

Этан плюхнулся около фонтана и стал ждать. На этот раз он обязательно сдастся. Если Рау, стреляя в Этана, оказался в конфликте с законом, следовательно, Этан с точки зрения закона чист, правильно? Так что ему нечего бояться Службы Безопасности.

Хотя, конечно, если они не смогли удержать Рау-арестованного под замком внутри, насколько хорошо они смогут удержать Рау-убийцу от проникновения извне? Однако Этан стойко сопротивлялся этой логичной мысли, считая, что её внушила ему Куинн для подрыва его веры в себя. Обратиться к Службе Безопасности — его лучший шанс. По правде сказать, это его единственный шанс, поскольку с Куинн он безвозвратно рассорился.

— Доктор Эркхарт? — На плечо Этана опустилась рука.

Этан подпрыгнул на полметра и вихрем обернулся.

— А кто вы такой, чтобы меня спрашивать? — хрипло осведомился он.

Светловолосый молодой человек растерянно отступил на шаг. Он был среднего роста, мускулы как пружины, стройный, одет по моде незнакомой планеты: вязаная безрукавка, свободные брюки заправлены у щиколоток в удобного вида ботинки из какой-то мягкой кожи.

— Простите. Если вы — доктор Этан Эркхарт с Афона, то я вас давно всюду ищу.

— Зачем?

— Я надеялся, что вы можете мне помочь. Пожалуйста, сэр, не уходите… — он протянул руку к отпрянувшему Этану. — Вы меня не знаете, но я очень интересуюсь Афоном. Меня зовут Терренс Си.

Несколько секунд Этан остолбенело молчал. Потом выпалил:

— Чего вам надо от Афона?

— Убежища, сэр, — сказал юноша. — Я беженец, это уж точно. — Он напряжённо улыбался, и улыбка выходила фальшивой и натянутой. Этан слегка попятился, а юноша напирал.

— В судовой роли вы значились, в числе прочего, как чрезвычайный и полномочный посол. Значит, вы можете предоставить мне политическое убежище, верно?

— Я… я… — Этан запнулся. — Это просто Демографический Совет придумал в последний момент, потому что никто не знал, что меня здесь ждёт. На самом деле я не дипломат, я врач.

Он уставился на молодого человека, который воззрился на него в ответ с какой-то голодной обречённостью. Этан машинально начал отмечать у собеседника классические симптомы крайней усталости: серые тени на лице, налитые кровью белки глаз, едва заметный тремор изящных рук с длинными пальцами. Тут его осенила ужасная догадка.

— Послушайте… э-э-э… Вы, случайно, не рассчитываете, что я вас уберегу от гем-полковника Миллисора, а?

Си кивнул.

— Только не это! Понимаете… я здесь один, совершенно один. У меня ни посольства, ничего… Я хочу сказать, у настоящих посольств — охранники, солдаты, целый штат разведчиков…

Си криво улыбнулся.

— Я думаю, человек, который организовал несчастный случай с Окитой, ни в чём таком не нуждается.

Этан стоял, разинув рот. Он так растерялся, что не находил слов.

Си продолжал.

— Их много — Миллисор может бросить против меня всю армию Цетаганды — а я один. Последний. Единственный, кто остался в живых. А раз я один, они меня, конечно, убьют, вопрос только — когда.

Он простёр изящные кисти рук в немой мольбе.

— Я был уверен, что оторвался от них, что мне можно сдвоить след и вернуться. И вот, когда между мной и свободой оставалась последняя дверь, за ней оказался сам Миллисор — бесстрашный борец с вампирами!

Он сжал губы, будто кривясь от боли.

— Дайте мне статус беженца, сэр. Умоляю вас.

Этан нервно прокашлялся.

— А… э… что именно значит «борец с вампирами»?

— Так он себя видит. — Си пожал плечами. — Он считает, что его преступления — подвиги. Во благо Цетаганды, потому что кто-то должен делать грязную работу. Это его точные слова. Он гордится своей работой. Правда, по отношению ко мне он делает эту грязную работу с удовольствием. В глубине своей грязной душонки он ненавидит и боится меня пуще адских мук. Ха! Он думает, что его тайны важнее или мерзее, чем у любого другого человека. Он думает, мне есть какое-то дело до его тайн или до его души.

Этан устало испугался, что опять ввязался в разговор, где собеседники друг друга не понимают. Он попытался нащупать хоть какое-то дно под этой зыбкой поверхностью.

— Кто вы вообще такой?

Молодой человек попятился, у него на лице внезапно появилось замкнутое и подозрительное выражение.

— Сначала убежище. Потом вы получите всё, что хотите.

— А?

На глазах у Этана подозрительное выражение на лице юноши сменилось отчаянием. Надежда испарилась, возбуждение угасло, оставив только холодную усталость.

— Я понимаю. Вы смотрите на меня так же, как они. Чудовище, сварганенное врачами из кусков трупов и выращенное в баке. — Он решительно выдохнул. — Хорошо, пусть так. Но по крайней мере я перед смертью отомщу гем-капитану Рау. В этом я поклялся Джейнайне.

Этан уцепился за единственный понятный ему кусок фразы, и, напустив на себя достоинства, сколько мог, произнёс:

— Если под «баком» вы имели в виду маточный репликатор, то я должен вам сообщить, что я сам был выращен в маточном репликаторе, и он совершенно ничем не хуже любого другого способа воспроизводства. А даже лучше. Поэтому я буду крайне признателен, если вы воздержитесь от оскорблений моему способу появления на свет, а также делу всей моей жизни.

Си явно растерялся. Наверняка у Этана было точно такое же растерянное выражение лица. Ну и ладно, злорадно подумал Этан. Приятно найти себе товарища по несчастью.

Молодой человек, — точнее, мальчик, потому что его старило крайнее истощение, а на самом деле он был наверняка моложе Яноса, — казалось, хотел что-то сказать, но потом покачал головой и повернулся, чтобы идти прочь.

«Нужда, — пронеслось у Этана в голове, — маточный репликатор находчивости.»

— Стойте, — крикнул он. — Я даю вам статус беженца на Афоне!

С тем же успехом он мог даровать Си отпущение грехов. Во всяком случае, то и другое было примерно одинаково в его власти. Но Си уже повернулся к нему опять, и надежда вновь загорелась в его синих глазах, жарко, как выхлоп реактивного двигателя.

— Но только с условием, — продолжал Этан. — Вы должны будете рассказать мне, куда вы дели культуры яичников, которые наш Демографический Совет заказал в Лабораториях Бхарапутры.

Теперь настала очередь Терренса Си стоять с открытым в отчаянии ртом.

— Разве на Афоне их не получили?

— Нет.

Светловолосый молодой человек выдохнул со свистом, как будто его внезапно ударили в живот.

— Миллисор! Значит, он до них добрался! Но он не…но как же…он бы не мог скрыть…

Этан деликатно кашлянул.

— Не думаю. По крайней мере, вряд ли ваш Миллисор допрашивал меня семь часов только ради шутки. Кстати, должен сказать, что его методы чрезвычайно неприятны.

Этан подумал: до чего приятно увидеть на лице собеседника такое же возбуждение, какое чувствуешь сам. Си придвинулся к своему новому защитнику, широко и недоумённо развёл руками.

— Но, доктор Эркхарт, если они не у вас, и не у меня, и не у Миллисора — куда они могли подеваться?

«Теперь я наконец понимаю, что имела в виду Куинн, когда говорила, что ей всё время приходится играть в защите,» — подумал Этан. Он и сам уже был сыт этим по горло. Он сердито подумал, что даже крохотное семечко решимости в его робком сердце может вырасти в могучий куст, если на него вывалят достаточно большую кучу дерьма. Он приятно улыбнулся молодому блондину. Си действительно чем-то напоминал Яноса, хотя тот был ниже ростом и худее. Наверное, дело в цвете волос. Но рот Си не был искривлён в капризной гримасе, какая иногда искажала лицо Яноса в момент обиды или усталости.

— А может, мы поделимся друг с другом информацией и выясним это? — предложил Этан.

Си уставился на него — снизу вверх, потому что был на несколько сантиметров ниже ростом — и спросил:

— А вы и вправду высокопоставленный сотрудник афонской разведки?

— Ну, в определённом смысле да, — пробормотал единственный на всём белом свете агент Афона.

Си кивнул.

— С моим удовольствием, сэр. — Он набрал в грудь воздуху. — Тогда мне нужен очищенный тирамин. Я извёл остатки своего запаса на Миллисора три дня назад.

Этан знал, что тирамин — одна из аминокислот, которую человеческий мозг преобразует в огромное количество самых разных веществ для своей внутренней химии. Однако он никогда в жизни не слышал, чтобы тирамин использовали в качестве сыворотки истины.

— Простите, не понял?

— Чтобы включить мою телепатию, — нетерпеливо объяснил Си.

Этан почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Куда-то далеко-далеко. Как будто издали он услышал свой собственный голос.

— Но ведь все гипотезы о существовании парапсихических явлений были опровергнуты сотни лет назад. Такой вещи, как телепатия, или чтение мыслей, не существует.

Терренс Си дотронулся до лба жестом больного, жалующегося на мигрень.

— Теперь — существует, — просто сказал он.

Этана будто ослепило открывшейся ему зарёй новой эры.

— Чёрт возьми, мы с вами стоим посреди торгового центра, — наконец прохрипел он. — Это место — одно из наиболее плотно наблюдаемых во всей Галактике. Может, лучше всё-таки найти какое-нибудь местечко поукромнее и поговорить там? Пока Миллисор не выскочил на нас из ближайшего лифта?

— Ах, да, ну конечно, сэр. Ваша конспиративная квартира далеко отсюда?

— Э… Может, ваша надежнее?

Молодой человек поморщился.

— Да, по крайней мере пока моя легенда не провалится.

Этан жестом велел юноше двигаться вперёд и сам последовал за ним. Этан решил, что слова «конспиративная квартира», видимо, общее обозначение для любой шпионской явки, потому что Си привёл его не в квартиру, но в дешёвое общежитие, где жили проезжие, имеющие разрешение на работу на Станции. Здесь обитали клерки, уборщицы, носильщики и прочий низший обслуживающий персонал. О функциях некоторых из них Этан мог только догадываться. Вот, например, те две женщины в яркой одежде, с лицами, раскрашенными в неестественные цвета едва ли не на цетагандийский манер, которые пристали к нему и к Си по дороге. Когда они заторопились мимо, женщины прокричали вслед что-то невнятное, но оскорбительное.

Жилище Си было как две капли воды похоже на Этанову собственную Каюту Экономического Класса, давно покинутую им. Негде повернуться и не на что посмотреть. Этан боязливо подумал, не читает ли Си его мысли уже сейчас. Видимо, нет, потому что цетагандийский беженец пока ещё ничем не выказал, что знает о своей ошибке.

— Я так понял, что Ваши способности проявляются не постоянно, — сказал Этан.

— Да, — ответил Си. — И я никогда в жизни больше не стал бы пользоваться ими, если бы моё бегство на Афон пошло так, как я задумал. Я полагаю, что ваше правительство теперь потребует моих услуг в обмен на обещанную мне защиту.

— Я… я пока не знаю, — честно ответил Этан. — Но если вы действительно обладаете подобным даром, то было бы просто непростительно не использовать его. Я хочу сказать, что перспективы его применения просто бросаются в глаза.

— Да уж, — с горечью пробормотал Си.

— Да, вот, например, в педиатрии — какое великолепное подспорье для диагностики пациентов, которые ещё не умеют говорить! Младенцев, которые не могут ответить на вопросы: «Где у вас болит?» «Как вы себя чувствуете?» Или для жертв инсультов, или для людей, которых парализовало при несчастном случае, и они потеряли всякую способность к сношению с внешним миром, запертые, как в тюрьме, в своём собственном теле. О Бог-Отец, да вы будете для них просто спасением!

Этан бурлил энтузиазмом.

Терренс Си довольно неловко сел. Его глаза округлились от удивления, но тут же подозрительно сузились.

— Во мне гораздо чаще видят угрозу. До сих пор все, кого я встречал, узнав о моём секрете, предлагали мне только шпионаж.

— А что, они сами были шпионы?

— Вообще-то — раз вы об этом упомянули — да, по большей части — да.

— Ну вот, видите. Они судят о вас по тому, что сделали бы сами, если бы обладали подобным даром.

Си очень странно посмотрел на него. На лице его медленно забрезжила улыбка.

— Сэр, я очень надеюсь, что вы правы.

Он чуть изменил положение тела, его поза перестала быть такой зажатой, напряжение частично ушло из его мускулов, натянутых, как канаты. Однако он продолжал сверлить Этана взглядом голубых глаз.

— Доктор Эркхарт, понимаете ли вы, что я — не человеческое существо? Я — искусственная генетическая конструкция, составленная из дюжины источников, и в моём мозгу сидит, распластавшись, орган чувств, какого никогда не было ни у одного человека. У меня никогда не было ни отца, ни матери. Я не родился, меня сделали. Когда вы всё это слышите, разве вас не охватывает ужас?

— Ну, э-э-э… а откуда люди, которые вас сделали, взяли все ваши гены? От других людей, надо полагать? — спросил Этан.

— О да. Тщательно выбранные генные линии, абсолютной идеологической чистоты. — Рот Си сжался так плотно, будто превратился в червоточину.

— Ну так вот, — сказал Этан. — Если отсчитать назад, к примеру, на четыре поколения, то каждое человеческое существо составлено из генов, полученных из шестнадцати различных источников. Они называются предками, но это то же самое. Ваша смесь просто подбиралась чуть менее случайным образом. Заметьте, я хорошо знаю генетику. За исключением того нового органа, который, как вы говорите, у вас есть, я могу головой поручиться за это «чуть менее». Это не является критерием вашей принадлежности к человеческому роду.

— А что же является?

— Ну, совершенно очевидно, что вы обладаете свободной волей, иначе вы не могли бы противостоять воле Ваших создателей. Следовательно, вы не автомат, но дитя Бога-Отца, и ответственны перед ним в меру своих способностей, — просветил его Этан.

Си уставился на него с таким изумлением, как будто Этан вот только что у него на глазах отрастил крылья и взлетел под потолок. Похоже было, что никто никогда не открывал ему глаза на эти совершенно очевидные факты.

Си напряжённо подался вперёд.

— Что же я тогда для вас, если не монстр?

Этан задумчиво почесал подбородок.

— Все мы остаёмся детьми нашего Отца, даже если во всех иных смыслах мы сироты. Так что вы мой брат, разумеется.

— «Разумеется»?! — эхом отозвался Си. Он подобрал к себе руки и ноги, сжавшись всем телом в тугой узел. Из-под плотно сжатых век текли слёзы. Он грубо обтёр лицо о колено штанов, и слёзы размазались по раскрасневшемуся лицу блестящей плёнкой.

— Проклятье, — прошептал он. — Я — универсальное оружие. Я — суперагент. Я прошёл всё и выжил. Как вам удалось заставить меня плакать?

Вдруг он яростно произнес:

— Если я узнаю, что вы мне солгали, клянусь — я убью вас.

В устах другого человека эти слова могли показаться пустой угрозой. Но, напоённые горечью, пронизывавшей загнанного и озлобленного Си, они были тяжелы, как удар в живот.

— Вы, очевидно, крайне утомлены, — с тревогой произнёс Этан, пытаясь утешить юношу.

Си никак не мог вернуть самообладание, хотя и пытался это сделать, дыша тщательно, как йог. Этан обшарил взглядом комнату, обнаружил носовой платок и протянул его юноше.

— И ещё, я полагаю, если вам в последнее время приходилось глядеть на мир глазами Миллисора, то вам пришлось нешуточно тяжко.

— Вот это точно, — поперхнувшись, ответил Си. — Мне приходилось постоянно залезать ему в голову с тех пор, как эта штука, — он опять коснулся головы, как будто она болела, — выросла и заработала в полную силу, а было это, когда мне исполнилось тринадцать.

— Фу-у-у, — от всего сердца произнёс Этан, не в силах скрыть отвращения. — Тогда всё понятно.

Си удивлённо засмеялся. Этот смех помог ему обрести самоконтроль гораздо лучше, чем все дыхательные упражнения.

— Откуда вам-то знать?

— Ну, я не знаю, как работает ваша телепатия, но я встречал Миллисора.

Этан задумчиво потёр губы.

— Сколько вам лет? — внезапно спросил он.

— Девятнадцать. — Это было сказано безо всякого вызова, без подростковой бравады. Си просто констатировал факт, как если бы его юный возраст никогда не был помехой испытаниям, которым его подвергали. При мысли об этом Этан похолодел, будто увидев верхушку айсберга.

— А…простите, вы не могли бы рассказать мне чуть побольше о себе? В порядке иммиграционного интервью, если можно так выразиться.

Как рассказал Терренс Си, в основу проекта легла природная мутация шишковидной железы. Он не знал, каким образом бродячая гадалка, полоумная нищенка-калека, впервые попалась на глаза доктору Фазу Джахару. Но после этого её во мгновение ока переместили из трущобы в университетскую лабораторию энергичного молодого медика. Джахар был знаком с кем-то, кто был знаком ещё с кем-то, кто знал одного гем-лорда из высших военных чинов и мог заставить его прислушаться и присмотреться. Так что Джахар получил то, о чем мечтает любой исследователь — секретный проект с неограниченным государственным финансированием. На сумасшедшую нищенку наложили гриф секретности, и больше её никто живой не видел. По правде сказать, никто из её знакомых и не поинтересовался, куда она делась.

… Бесстрастный, отстранённый рассказ Си звучал гладко, как будто он репетировал его много раз и вконец заездил пластинку. Этан не мог бы сказать, что его пугало больше — Выброс эмоций, происшедший раньше, или этот тотальный самоконтроль.

Телепатический комплекс сначала выделили в чистом виде в пробирке, для этого понадобилось двадцать поколений и пять лет. Первые три эксперимента на людях, в чьи хромосомы был вплетён этот комплекс, оказались неудачными: они погибли, едва покинув маточные репликаторы. Ещё четверо умерли в младенчестве и раннем детстве от неоперабельных раковых опухолей мозга, и ещё трое — от каких-то иных, менее явных хворей.

— Вам неприятно об этом слушать? — спросил Си, взглянув на Этана.

— Н-нет… продолжайте… — едва выдавил из себя Этан. Он с зеленовато-бледным лицом забился в угол.

Спецификации оттисков генетических матриц — Этан назвал бы их детьми — были ужесточены. Джахар пробовал снова и снова. L–X-10-Terran-C был первым, кто выжил. Ранние результаты тестов были сомнительны, их можно было толковать и так, и этак. Финансирование урезали. Но Джахар отказывался признать своё поражение, особенно после стольких человеческих жертв.

— Я полагаю, — сказал Си, — что Джахара можно назвать моим родителем… хотя бы за неимением лучшего. Он верил в меня… нет, он верил в свой собственный труд, воплощённый во мне. Когда проект лишился нянек и лишних лаборантов, Джахар сам стал учить меня. Он даже учил Джейнайну.

— Кто такая Джейнайна? — спросил Этан через секунду, пользуясь тем, что Си умолк.

— J-9-X–Ceta-G — моя… сестра, если угодно, — ответил наконец Си. Он не глядел на Этана — его взгляд был как будто устремлён внутрь. — Хотя у нас мало что было общего в генах, кроме тех, которые отвечали за шишковидный рецепторный орган. Она единственная выжившая, кроме меня, из ранних творений Джахара. Впрочем, может быть, её лучше назвать моей женой. Я не уверен, предназначал ли Джахар её с самого начала в прародительницы новой расы сверхлюдей, или она была для него всего лишь поделкой, забавой экспериментатора — он поощрял секс между мной и ею, когда мы стали старше, но никогда не учил её разведывательной работе. Вот Миллисор всегда думал о ней как о племенной матке, которая когда-нибудь принесёт ему целый выводок шпиончиков… Он втайне фантазировал о ней, эти фантазии были исполнены вожделения…

Тут Си прервался, и Этан был чрезвычайно рад, что тот не собирается посвящать его в подробности сексуальных грез Миллисора.

Когда Терренс Си достиг половой зрелости, фортуна внезапно улыбнулась Джахару. Мозг Си полностью вырос, гормональный фон его организма изменился, и это наконец подстегнуло доселе неактивный орган. Телепатические способности Си проявились в полную силу, их можно было демонстрировать на опыте, и результаты опытов были надёжны, осязаемы, повторяемы.

Были, однако, и ограничения. Орган начинал воспринимать электрические импульсы только после введения в организм больших доз аминокислоты тирамина. По мере того как организм Си перерабатывал избыток аминокислоты, восстанавливая биохимический баланс, уровень восприятия снижался до нуля. Радиус приёма был в лучшем случае порядка нескольких сотен метров. Любое экранирование электроволн, испускаемых мозгом подслушиваемого, блокировало приём.

Одни мозги было легче подслушать, другие — сложнее; некоторых людей Си не мог «читать» даже стоя вплотную и касаясь их. Это, видимо, зависело от некого соответствия между передающим и принимающим: бывало, что Терренс слышал какого-то человека в лучшем случае как неразборчивый шум, Джейнайна же принимала его мысли великолепно, ясно и чётко — субвокализация, сенсорное восприятие, поток сознания; бывало и наоборот.

Если в зоне приёма находилось сразу несколько человек, это мешало восприятию.

— Как на вечеринке, где разговаривает сразу много народу, — объяснил Терренс, — приходится напрягаться, чтобы вычленить один какой-то разговор.

Доктор Джахар всю недолгую жизнь Терренса натаскивал его на служение Цетаганде в качестве сотрудника разведки. Сначала Си воспринимал это как должное и даже гордился своим предназначением. Однако в броне его убеждённости появилась первая крохотная трещинка, когда он поближе познакомился с истинными мыслями закалённых сотрудников разведки, участвовавших в проекте. «У них внешнее не соответствовало внутреннему, — объяснил Си. — Самые закоренелые из них так разложились, что уже сами не замечали своего разложения.»

С каждым новым экспериментальным контрразведывательным заданием эти трещины сомнения росли.

— Самая роковая ошибка Миллисора, — задумчиво сказал Си, — была в том, что он заставил нас читать мысли людей из интеллигенции, которых он допрашивал по подозрению в инакомыслии. До этого я не знал, что такие люди вообще бывают на свете.

Когда Си начали обучать разведывательному делу, к нему приставили специально отобранных личных учителей. Была идея использовать его в качестве действующего агента на неопасных проектах, или же на очень важных, ради которых стоило бы рискнуть его драгоценной персоной. Однако даже и разговора не было о том, чтобы ввести его в гем-товарищество — плотно спаянное сообщество людей, которые контролировали офицерский состав и хунту военных, которые, в свою очередь, управляли планетой Цетагандой, её завоеваниями и её колониями.

Телепатические способности Си не давали ему возможности заглянуть в подсознание объекта. Поэтому он мог воспринимать только те воспоминания, которые подслушиваемый перебирал в данный момент. Следовательно, использовать Си для постоянного подслушивания в надежде, что объект вдруг случайно вспомнит что-то ценное, значило неразумно тратить его время. Организованные допросы были гораздо более эффективны. Поэтому Си всё чаще приходилось присутствовать на допросах, и допросы эти были всё жёстче.

— Да-да, я прекрасно понимаю, о чём идёт речь… — вздрогнув, сказал Этан.

Кажется, это Джейнайне первой пришло в голову, что их создатели на самом деле — их тюремщики. В тех редких случаях, когда телепатические способности Джейнайны и Си активизировались одновременно, они начинали перекидываться мыслью о бегстве, всегда молча. Оба стали утаивать и запасать часть выдаваемых им таблеток тирамина. Планы бегства задумывались, обсуждались и оттачивались в гробовом молчании.

Доктор Джахар погиб от несчастного случая. Си горячо убеждал в этом Этана, хотя тот и не спорил. Может быть, им удалось бы беспрепятственно бежать, если бы они не попытались заодно уничтожить лабораторию и забрать с собой четверых новых детей. Это всё осложнило. Но Джейнайна упорно настаивала, что надо бежать только всем вместе. Когда её и Терренса заставили присутствовать при интенсивных допросах политзаключённых, он перестал спорить с ней об этой части плана.

Если бы только Джахар не попытался спасти свои записи и генные культуры! Тогда он не погиб бы при взрыве бомбы. Если бы только маленькие дети не запаниковали и не расплакались! Тогда часовой, может быть, не заметил бы беглецов. Если бы только они не попытались бежать! Тогда, может быть, он не стал бы стрелять. Если бы только Си и Джейнайна выбрали другой маршрут, другую планету, другой город, документы на имя совсем других людей…

Хладнокровие, с которым рассказывал Си, превратилось в ледяное спокойствие, и наконец его голос совсем застыл, сделался безучастным и безличным. Он как будто рассказывал о былых ошибках какого-нибудь героя древности, а не о своих собственных, вот только он, сам того не замечая, начал покачиваться в такт собственным словам. Этан заметил, что притопывает носком ноги в такт, и сделал усилие, чтобы перестать.

Если бы только Терренс не ушёл в тот день из квартиры — выиграть немножко денег в карты у проезжих космолётчиков в порту, чтобы купить еды. Если бы только он вернулся чуть-чуть раньше, а капитан Рау явился чуть-чуть позже. Если бы только Джейнайна не рискнула своей жизнью, чтобы предупредить его, под прицелом нейропарализатора капитана Рау. Если бы… Если бы… Если бы…

Си в безумной ярости сражался за то, чтобы сохранить её тело, каждая клетка которого хранила в себе секрет телепатии, чтобы оно не попало опять в руки Миллисора. Прошёл целый день, прежде чем он смог подвергнуть тело криогенной заморозке, и мозг её давно умер, даже если не принимать во внимание повреждений от разряда нейропарализатора.

Но он всё равно надеялся. Он собрал всю волю в одно, он был одержим одной идеей: заработать как можно больше денег, и как можно быстрее. Терренс Си, который смирялся с честной (ну, почти честной) бедностью, пока Джейнайна была жива, — из уважения к её моральной чистоплотности — теперь на полную катушку использовал свои способности на греховные дела, чтобы накопить нужную сумму для оказания её мёртвому телу подобающих почестей. Он заработал на билет для себя и на провоз тяжёлого криоконтейнера в лаборатории Единения Джексона, где, как шёпотом передавалось из уст в уста, за деньги можно было получить абсолютно всё.

Но даже за огромные деньги нельзя было откупить обратно жизнь у такой смерти. Ему ненавязчиво намекали, что есть другие возможности. Быть может, почтенный клиент желает заказать клон своей жены? Можно сделать такую копию, что самый дотошный эксперт не отличит её от оригинала. Ему даже не придётся ждать семнадцать лет, пока клон созреет; эти процессы можно просто изумительно ускорить. За соответствующие деньги можно даже с достаточной степенью достоверности воссоздать личность оригинала — и даже слегка улучшенную версию, если у оригинала были какие-то черты, которые не устраивали почтенного заказчика. Сам клон, конечно, никакой разницы ощущать не будет.

— Я мог получить её обратно, — произнёс Си. — Для этого нужны было всего две вещи: куча денег и способность убедить себя, что ложь — это истина.

Он помолчал.

— Деньги у меня были.

Он замолчал надолго. Этан неловко заёрзал, испытывая обычное замешательство постороннего человека перед лицом смерти. Наконец он решил слегка подтолкнуть собеседника:

— Мне не хотелось бы показаться навязчивым, но мне казалось, что вы собирались объяснить, как всё это относится к партии из 450 живых культур человеческих яичников, которые Афон заказал Лаборатории Бхарапутра? — Он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, надеясь, что Терренс Си не захлопнет створки, как устрица, теперь, когда разговор наконец-то дошёл до дела.

Си резко взглянул на Этана, потёр лоб и виски жестом не сознающего себя отчаяния. Через некоторое время он ответил:

— Афонский заказ поступил в отдел генетики Лабораторий Бхарапутра как раз тогда, когда я был там и в сотый раз разговаривал с ними о Джейнайне. Я раньше никогда не слыхал об этой планете. Мне она представилась такой удалённой и ни на что не похожей — мне казалось, что если бы только мне удалось добраться туда, можно было бы навек забыть про Миллисора и про своё прошлое. После того, как мы, — тут он болезненно сглотнул, и его взгляд дёрнулся в сторону от Этана, — кремировали её останки, я покинул Единение Джексона и пустился кружным путём, чтобы сбить с толку преследователей. Я нашёл тут работу, чтобы получить прикрытие и легенду в ожидании корабля до Афона.

Я добрался сюда пять дней назад. Чисто по привычке я проверил сведения о проезжающих, нет ли среди них цетагандийцев. И обнаружил, что Миллисор уже три месяца как обосновался тут под видом торговца антиквариатом и предметами искусства. Я не мог понять, как это мне удалось подобраться к нему так близко, а он меня не заметил. Понял только когда оказался достаточно близко, чтобы прочитать его мысли. Он снял всех своих людей с наружного наблюдения за проезжающими и бросил на поиски Окиты и вас. Они не наблюдали за выходами по меньшей мере неделю, а теперь у них одного человека не хватает, и им понадобится очень много времени, чтобы наверстать упущенное. Я не знаю, как мне и благодарить вас, доктор. А кстати, что же вы сделали с Окитой?

Этан не дал себя отвлечь.

— А что вы сделали с моим заказом в Лабораториях Бхарапутра?

Он постарался взглянуть на Си как можно более остекленело и строго.

Си облизал губы.

— Ничего. Это Миллисор думает, что я что-то сделал. Мне очень жаль, если его это разозлило.

— Я вообще-то не тупой, у меня только вид такой, — вежливо сказал Этан. Си сделал неопределённый жест, означающий, видимо, «Ах, что вы, я ничего подобного не имел в виду.» — По сведениям, полученным мною из независимого источника, команда лучших генетиков Бхарапутры потратила два месяца на этот заказ, хотя могла справиться за неделю. — Он оглядел крохотную, спартански обставленную комнату. — Я также заметил, что ваша куча денег куда-то делась.

Этан заговорил ещё более мягко.

— Уж не заказали ли вы культуры яичников из останков своей жены, вместо того, чтобы её клонировать, когда поняли, что клонированием не вернуть её самой? И не подкупили ли вы сотрудников лаборатории, чтобы они подсунули эти культуры в наш заказ, с целью протащить его на Афон?

Си дёрнулся. Он открыл рот и наконец прошептал:

— Да, сэр.

— Вместе с генным комплексом этой мутированной шишковидной железы?

— Да, сэр. В неизменном виде. — Си уставил взгляд в пол. — Она любила детей. Она только-только осмелилась начать мечтать о детях, когда мы думали, что мы уже в безопасности, прежде чем Рау настиг нас в последний раз. Это было последнее, что я мог сделать для неё. Всё остальное было бы только для меня. Вы понимаете, сэр?

Этан растроганно кивнул. В этот момент он готов был встать грудью на борьбу с любым афонским фундаменталистом, который осмелился бы утверждать, что запретная привязанность Си к его самке была низка по своей сути. Его самого напугали такие радикальные чувства. И всё же что-то в этой истории не складывалось. Он почти уже уловил эту мысль…

Забулькал дверной звонок.

Они оба подскочили. Си быстро ощупал свою куртку, видимо, проверяя скрытое оружие. Этан же просто побледнел.

— Кто-нибудь знает, что вы тут? — спросил Си.

Этан покачал головой. Но он обещал этому молодому человеку покровительство Афона, уж какое есть.

— Я открою, — Вызвался он. — А вы, это… прикрывайте меня, — добавил он, когда Си начал было возражать. Си кивнул и скользнул вбок от двери.

Дверь с шипением открылась.

— Добрый вечер, посол Эркхарт. — Элли Куинн, обрамлённая дверным проёмом, лучезарно улыбнулась. — Я слыхала, что в афонском посольстве открылись вакансии охранников, солдат, разведчиков. Ваши проблемы решены! Куинн к вашим услугам, три в одном. Сегодня у нас специальная скидка на героическое спасение. Только для тех клиентов, кто разместит заказ до полуночи!

Через несколько секунд она добавила:

— У вас осталось пять минут. Ну что, приглашаете меня войти?

— Опять вы, — простонал Этан. Он наградил её злобным взглядом, и тут до него дошло, что именно она сказала. — Куда вы подсадили жучок, Куинн?

— На вашу кредитную карточку, — с готовностью ответила она. — Это был единственный предмет, с которым вы не расставались даже на ночь.

Она покачалась с пятки на носок, и, наклонив голову вбок, заглянула за плечо Этана.

— Не представите ли вы меня своему новому другу? Пожалуйста, очень вас прошу!

— Кря-кря, — вполголоса произнёс Этан.

— Совершенно верно. — Куинн кивнула. — Должна сказать, что вы лучшая подсадная утка, какая у меня когда-либо была. Просто удивительно, как все неприятности стягиваются к вам, будто их магнитом тянет.

— А я думал, вы не любите, э-э-э…извращенцев, — холодно произнёс Этан.

Она зловредно ухмыльнулась.

— Ну-ну, не надо принимать это так близко к сердцу. По правде сказать, я уж и не знала, как заставить вас убраться из моего гнёздышка. Хорошо, что вы решили проявить инициативу.

Этан скривился, но делать было нечего — пока она не уберёт ботинок из щели, герметичная дверь всё равно не закроется. Он шагнул в сторону, наступая на горло собственной злости.

Терренс Си нервно одернул куртку правой рукой.

— Она — наш друг?

— Нет, — коротко сказал Этан.

— Да, — энергично закивала коммандер Куинн, адресуя новой жертве свою лучшую улыбку.

Этана несколько обеспокоило то, что Си реагировал на первую встречу с коммандером Куинн с тем же тупым изумлением, как и прочие галактические мужчины; но, к облегчению Этана, он быстрее пришёл в себя, оторвал взгляд от её лица, перевёл его на кобуру, потом на военные ботинки и прочие места, подозрительные на предмет спрятанного оружия. Куинн в это время точно так же обшаривала глазами самого Си и довольно улыбалась, зная, где именно находится его оружие. Этан вздохнул. Неужели наёмница всегда будет опережать их на один ход?

Дверь, наконец, зашипела, герметично закрываясь. Куинн уселась, скромненько положив руки на колени, подальше от какого бы то ни было оружия, которое могло быть при ней.

— Доктор Эркхарт, расскажите, пожалуйста, этому милому молодому человеку, кто я такая.

— Зачем? — буркнул Этан.

— Ну же. В конце концов, вы мне кое-чем обязаны.

— Что?! — Этан втянул воздух, собираясь разразиться гневом, но Куинн продолжала.

— Разумеется. Если бы я не подучила своего кузена Теки вытащить вас из карантина, вы бы до сих пор сидели там без документов, под арестом у этих рукомойщиков. И вы никогда не встретили бы мистера Си.

Этан захлопнул рот. Наконец он выдавил из себя:

— Представьтесь.

Она кивком поблагодарила его и повернулась к Си. Её наигранное спокойствие не вполне скрывало внутреннее напряжение.

— Меня зовут Элли Куинн. Я служу во Флоте Свободных Дендарийских наёмников в чине коммандера, а также занимаю должность агента в разведке Флота. Я получила задание: следить за гем-полковником Миллисором и его группой, чтобы выявить их цели. И мне это наконец удалось, в основном благодаря присутствующему здесь послу Эркхарту.

В её глазах светилось удовлетворение.

Терренс Си уставился на них обоих в новом приступе подозрительности. Этан внутренне вскипел — и это после всех его трудов, когда ему удалось заронить в израненную душу Си крупицу доверия!

— На кого вы работаете? — спросил Си.

— Мой командир — адмирал Майлз Нейсмит.

Си отмахнулся от этой информации.

— Ну хорошо, а он тогда на кого работает?

Этан задумался, почему ему самому до сих пор не приходил в голову этот вопрос.

Коммандер Куинн прокашлялась.

— Обычно наёмников берут для выполнения работы именно потому, что, если наёмник попадётся, он не сможет рассказать, куда в конечном итоге шли его отчёты.

— Иными словами, вы не знаете.

— Верно.

Си прищурился.

— Мне приходит в голову и другая причина поручить работу наёмнику. Например, если вам вдруг захотелось проверить своих собственных сотрудников. Как я могу быть уверен, что Ваши наниматели — не сами цетагандийцы?

Этан ахнул, восприняв эту ужасную, но логичную мысль.

— Иными словами, не начальники ли это полковника Миллисора инспектируют его деятельность, чтобы решить, заслуживает ли он повышения по службе? — Куинн загадочно улыбнулась. — Надеюсь, что это не так, потому что мой последний отчёт их сильно опечалил бы…

Из этого неопределённого ответа Этан понял, что она не собирается публично требовать признания своих заслуг в убийстве Окиты. Почему-то от такой щедрости сердце его вовсе не переполнилось благодарностью.

— Единственная гарантия, какую я могу вам предложить — это та, на которую я сама полагаюсь. Я не думаю, что адмирал Нейсмит взял бы контракт у цетагандийцев.

— Наёмники зарабатывают тем, что берут контракты у всякого, кто больше заплатит, — сказал Си. — И им всё равно, кто это будет.

— А — хм, нет. Не совсем. Наёмники зарабатывают тем, что выполняют контракты с наименьшими затратами. Чтобы выполнить контракт, хорошо бы иметь в своём распоряжении лучших людей. А самым лучшим — не всё равно, на кого работать. Конечно, в любом бизнесе есть люди с промытыми мозгами и просто психи, но адмирал Нейсмит у себя таких не держит.

Этан едва удержался, чтобы не съязвить по поводу её последней фразы.

Воодушевлённая удачным началом, она продолжила свою речь. Она забыла про свою подчёркнуто безобидную позу, встала и в нервной сосредоточенности начала мерить шагами комнату.

— Мистер Си, я хочу предложить вам службу во Флоте Свободных Дендарийских наёмников. Только на основании вашего дара телепатии — если это подтвердится — я могу лично гарантировать, что вы получите должность лейтенанта технических и специальных войск в штате разведки. Возможно, и нечто большее, принимая во внимание ваш опыт, но чин лейтенанта я могу вам твёрдо обещать. Если вас родили и воспитали для работы в разведке, почему бы вам в самом деле не посвятить этому свою жизнь? В Дендарийском флоте нету тайных властей, вроде гем-лордов, от которых полностью зависело бы ваше продвижение по службе. Вы получаете повышение в зависимости исключительно от собственных достоинств. И, каким бы странным вы себя ни считали, там вы найдёте гораздо более странных товарищей…

— Да уж наверное, — пробормотал Этан.

— … живорождённых, рождённых в репликаторе, генетически модифицированных людей из маргинальных поселений… Один из наших лучших корабельных капитанов — генетический гермафродит.

Она ходила по комнате и жестикулировала; Этан подумал, что она бросилась бы коршуном, если бы могла, и унесла бы его добычу в когтях.

— Смею напомнить, коммандер Куинн, что мистер Си попросил защиты у Афона.

Она даже не снизошла до иронии.

— Да-да, — быстро сказала она. — Если вы опасаетесь Миллисора, то лучшей защиты, чем в рядах армии, вам не найти.

И к тому же, подумал Этан, коммандер Куинн была дьявольски красива, вот так раскрасневшись от возбуждения… Он боязливо глянул на Си, и с облегчением заметил, что тот смотрит холодно и, по-видимому, не впечатлён. Если бы самого Этана уговаривали с таким жаром, он, наверное, уже согласился бы сбежать из дому и завербоваться в космический флот. Интересно, дендарийцам не требуются корабельные врачи?

— Я полагаю, — сухо сказал Си, — что они предварительно захотят получить от меня всю информацию, которой я владею.

— Ну, разумеется, — пожала плечами она.

— И, конечно, с применением лекарственных средств.

— Э… ну, это обязательно для всех, кто добровольно поступает работать в разведку. Несмотря на все добрые намерения, человек может быть двойным агентом, да так, что сам он об этом подозревать не будет.

— Короче говоря, допрос с применением всех возможных средств.

— Ну, все возможные средства будут лежать наготове, конечно. На случай, если вдруг понадобятся.

— И их применят. Если они вдруг понадобятся.

— Только не на наших собственных людях.

— Мадам, когда эта штука, — он коснулся лба, — активизируется, я становлюсь совершенно другими людьми.

Её запал как будто частично угас, под действием сомнений.

— Ага. Гм.

— А если я решу не ходить к вам — что вы тогда сделаете, коммандер Куинн?

— О… ну… — Этан подумал, что она выглядит точно как кошка, которая притворяется, что она вовсе не сидит в засаде у мышиной норки. — Вы ещё не убрались со Станции Клайн. Миллисор пока на свободе. Может, мне ещё удастся оказать вам одну-две услуги…

Интересно, это была угроза или подкуп?

— А взамен, может быть, вы захотите поделиться со мной какой-нибудь информацией о Миллисоре и цетагандийской разведке. Просто так, чтобы мне не возвращаться к адмиралу Нейсмиту с пустыми руками.

Этан представил себе кошку, которая приносит задушенную мышь и гордо кладёт хозяину на подушку.

Си, должно быть, вообразил себе тоже что-то в этом роде, потому что он саркастически спросил:

— А моё мёртвое тело ему не подойдёт?

— Это ему подойдёт значительно меньше, — заверила Куинн.

Си фыркнул.

— Что вы, слепые щенки, знаете о подлинных мыслях человека? Что вы вообще знаете? А когда я смотрю на вас, вот так, вслепую — что я могу знать?

Куинн задумалась.

— Видите ли, нам именно так и приходится составлять суждения о людях, — медленно произнесла она. — Мы судим по делам, по словам и по внешности. Мы интуитивно догадываемся. Мы доверяемся, если угодно. — Она кивнула на Этана, который, движимый совестью, кивнул в ответ, хотя, по правде сказать, ему совершенно не хотелось поддерживать никаких её аргументов.

Си начал ходить взад-вперёд.

— Человек может действовать против своей воли или лгать вынужденно. Из страха, или по другим причинам. Я знаю. — Он повернул раз, другой. — Я должен знать. Я должен знать.

Он остановился и пронзил их обоих взглядом человека, пытающегося что-то разглядеть в кромешной тьме.

— Достаньте мне тирамин. Тогда будем разговаривать. После того как я узнаю, что вы собой представляете на самом деле.

Этан увидел растерянность на лице Куинн и подумал, что у него, должно быть, точно такое же выражение лица. Они поглядели друг на друга, и никому из них не нужна была телепатия, чтобы понять, о чём думает другой; Куинн, без сомнения, была напичкана секретами дендарийской разведки; что же касается самого Этана, Си, без сомнения, в конце концов должен был узнать, какую ошибку он сделал, ища у Этана защиты. Может быть, будет лучше, если он узнает об этом таким способом. Этан вздохнул тайком, жалея о своём героическом образе, которому суждено было порядком потускнеть. Однако дурак, который пытается скрыть свою глупость — дважды дурак.

— Я не возражаю, — мрачно уступил он.

Куинн в рассеянности жевала губу.

— Это уже устарело, — бормотала она, — и это тоже, а это они уже наверняка переменили — а это Миллисору уже известно… А всё остальное — сугубо личное.

Она подняла взгляд.

— Я согласна.

Си, кажется, растерялся.

— Вы согласны?

Куинн скривила губы.

— Кажется, это первый раз, что мы с господином послом пришли к соглашению?

Она подняла бровь и глянула на Этана, а он буркнул:

— Хм…

— Вы можете достать очищенный тирамин? — спросил Си. — Может быть, у вас есть запас?

— О, он должен продаваться в любой аптеке, — сказал Этан. — Он применяется в медицине для…

— Боюсь, что с визитом в аптеку могут быть проблемы, — мрачно начал Си, а Куинн воскликнула, будто её внезапно постигло озарение:

— О… о!

— Что «о»? — спросил Этан.

— Теперь я понимаю, почему Миллисор затратил столько труда, чтобы проникнуть в коммерческую компьютерную сеть, но даже не побеспокоился залезть в военную. Я не понимала, как он мог их перепутать.

Удовлетворение от разрешившейся загадки засветилось в её тёмных глазах.

— А? — спросил Этан.

— Это ловушка, верно? — спросила Куинн.

Си утвердительно кивнул.

Она объяснила Этану:

— Миллисор поставил флажки в коммерческой компьютерной сети. Я готова спорить — стоит кому-нибудь на станции Клайн приобрести очищенный тирамин, как у Миллисора на наблюдательном пункте зазвенит звонок, и прибежит Рау, или Сетти, или ещё кто-нибудь — конечно, очень осторожно прибежит, потому что ложные тревоги неизбежны, — и… О, да. Очень элегантно.

Она кивнула, выражая профессиональное одобрение.

Она посидела немного, рассеянно скребя ногтем по переднему зубу идеальной формы. В детстве грызла ногти, поставил диагноз Этан.

— Может, я что-нибудь и придумаю, — пробормотала она.

Этану никогда раньше не приходилось бывать на шпионском наблюдательном пункте, и все эти технические штучки его просто заворожили. Терренс Си смотрел равнодушно — он был знаком если и не с конкретными моделями, то со всеми принципами этой работы. Дендарийцы, очевидно, были приверженцами микроминиатюризации, вроде бетанцев. Только необходимость приспосабливаться к грубому человеческому глазу и неповоротливым пальцам раздула лежащую на столе приборную панель до размеров небольшой записной книжки.

На экране был виден один из торговых центров Станции Клайн, где стояла сейчас Куинн. Картинка довольно неудобно прыгала в такт движениям её головы, потому что видеокамеры были спрятаны в её серьгах-бусинках. Однако, сосредоточившись и немного попрактиковавшись, Этан наловчился видеть сцену действия так, как будто он сам там стоит. Хотя на самом деле всё происходило на другом конце Станции. Затемнённая гостиничная комнатка Си будто уплыла куда-то, хотя сам Си, сосредоточенно сидевший рядом, маячил на периферии зрения Этана, слегка отвлекая его.

— Всё будет в порядке, если ты сделаешь как я тебе велела и не будешь устраивать самодеятельности, — объясняла Куинн своему кузену Теки, который очень элегантно смотрелся в своей новенькой тёмно-зелёной с небесно-голубым форме. Белая повязка, следствие вчерашнего столкновения двух грузовых платформ, исчезла со лба Теки, сменившись прозрачной проницаемой пластиковой нашлёпкой. Этан удовлетворённо кивнул, удостоверившись, что вокруг аккуратно заклеенного пореза нет ни красноты, ни вздутия.

— Помни, если ты НЕ получишь сигнала — это знак к прекращению операции, — продолжала Куинн. — Я буду поблизости на случай какой-нибудь неожиданности, но старайся не глядеть на меня. Если ты не увидишь, что я машу тебе с балкона, поворачивайся, неси им эту отраву обратно и скажи, что тебе нужна была другая, как её…

— Триптофан, — пробормотал Этан, — снотворное.

— Триптофан, — продолжала Куинн, — снотворное. После этого отправляйся прямо домой. Не ищи меня глазами. Я с тобой потом сама свяжусь.

— Элли, это не имеет отношения к тому парню, которого тебе вчера так не терпелось вытащить из карантина? — спросил Теки. — Ты обещала мне потом всё объяснить.

— «Потом» ещё не настало.

— Это имеет отношение к Дендарийским наёмникам, так?

— Я в отпуске.

Теки ухмыльнулся.

— Значит, ты влюблена! Ну что ж, по крайней мере это лучше, чем психованный карлик.

— Адмирал Нейсмит, — ледяным тоном сказала Куинн, — не карлик. Он почти пяти футов ростом. И я не «влюблена» в него, ты, ограниченный пошляк; я просто восхищаюсь его блестящим умом.

Изображение на экране дёрнулось — она качнулась на каблуках.

— С профессиональной точки зрения, — добавила она.

Теки заржал, но осторожно.

— Ну ладно, если это не для карлика, то что это такое? Ты случайно не занялась контрабандой наркотиков, а? Я всегда не прочь оказать тебе услугу, но рисковать своей работой я не буду даже ради тебя, кузиночка.

— Честное слово, ты на стороне сил добра, — нетерпеливо сказала Куинн. — И если ты не хочешь опоздать на свою драгоценную работу, то пора тебе уже шевелиться.

— Хорошо-хорошо, — Теки добродушно пожал плечами. — Но потом ты мне расскажешь всю эту волшебную сказку целиком, договорились?

Он повернулся и двинулся было к ряду магазинов, но в последний момент бросил через плечо:

— А если это всё так законно, морально и от этого не толстеют, почему ты всё время повторяешь, что всё будет в порядке?

— Потому что всё будет в порядке, — Куинн произнесла эту фразу вполголоса, как заклинание, и махнула рукой, чтобы он шёл.

Через несколько минут она прогулочным шагом направилась за ним. Этан и Си имели возможность на досуге обозреть ряд витрин торгового центра. Только иногда Теки случайно появлялся на самом краю экрана, значит, она держала его в поле зрения. Теки вошёл в аптеку и подошёл к прилавку, где отпускались лекарства. Куинн переместилась поближе, поправляя заколку в волосах (в которую был вделан направленный микрофон) и рассматривая выставленные на стеллаже средства от укачивания в невесомости.

— Хм, — говорил провизор, — у нас нечасто берут это лекарство… — Он набрал код на клавиатуре компьютера. — Таблетки по полграмма или по грамму?

— Э… наверное, по грамму, — ответил Теки.

— Сию минуту, — ответил провизор. Воцарилась пауза. Опять защёлкали клавиши; провизор сдавленно выругался. Послышались лёгкие удары кулаком по приборной панели. Жалобно бибикнул компьютер. Опять простучали клавиши, повторяя предыдущий код.

— Миллисорова ловушка сработала? — прошептал Этан, обращаясь к Си.

— Почти наверняка. Он встроил задержку, — пробормотал в ответ Си.

— Я прошу прощения, сэр, — сказал провизор Теки. — Кажется, в системе какой-то сбой. Присядьте, пожалуйста, а я принесу ваш заказ вручную. Это займёт всего несколько минут.

Куинн рискнула бросить взгляд на прилавок. Провизор вытащил толстый справочник, сдул с него пыль, полистал страницы и удалился в заднюю дверь.

Теки вздохнул и плюхнулся на кушетку. Он бросил взгляд на Куинн; она немедленно отвернулась от прилавка и стала сосредоточенно изучать лежащие на полке перед ней противозачаточные средства. Этан покраснел в замешательстве и украдкой глянул на Си, который всё так же бесстрастно смотрел на экран. Без сомнения, этот обитатель галактики привык к таким вещам, ведь, по его собственному признанию, он в течение нескольких лет сожительствовал с женщиной. Должно быть, он не видел в этом ничего особенного. Этану же страстно хотелось, чтобы Куинн вернулась обратно к пилюлям от головокружения.

— Чёрт, — пробормотала Куинн. — Вот это оперативность.

Ещё один головокружительный взгляд — на нового покупателя, который поспешно входил в аптеку. Среднего роста, неприметно одетый, компактный, как бомба — Рау.

Рау резко замедлил шаг, увидел прилавок, заметил Теки и пошёл по проходу, дыша глубоко и бесшумно. Он остановился по другую сторону стеллажа с контрацептивами, у которого стояла Куинн. Она, должно быть, одарила его одной из своих ослепительных улыбок, потому что его губы невольно скривились в подобии ответной улыбки, после чего он удалился в глубь торгового зала, прочь от её лица, отвлекающего от дела.

Сотрудник аптеки наконец вернулся, взял у Теки кредитную карту и скормил её компьютеру. Компьютер, который уже заработал нормально, заглотал карту и выплюнул её обратно со звуком деликатной отрыжки. Теки взял пакетик и ушёл. Рау шёл за ним не дальше чем в четырёх шагах.

Теки медленно шёл по торговому центру, бросая украдкой взгляды на пустой балкон в дальнем конце пассажа. Наконец он уселся в середине зала у стандартной комбинации фонтана с зелёными растениями и выждал хорошенько. Рау уселся поблизости, вытащил электронную книжку и принялся читать. Куинн без устали разглядывала витрины.

Теки взглянул на балкон, в отчаянии посмотрел на часы и уставился через проход на Куинн, которая явно его не замечала. Ещё несколько минут он нетерпеливо ждал, притопывая ногой, потом встал и собрался идти.

— О сэр! — воскликнул, улыбаясь, Рау. — Вы забыли свой пакет! — Он любезно поднял пакет и держал его на весу.

— Боги да пребудут с тобой, Теки! — яростно прошептала Куинн. — Я же сказала, никакой самодеятельности!

— О. Да. Спасибо. — Теки забрал свой пакет из руки самой смерти и постоял несколько секунд, нерешительно моргая. Рау кивнул ему и вернулся к своему чтению. Теки горестно вздохнул и поплёлся по проходу обратно к аптеке.

— Извините, пожалуйста, — окликнул он провизора, — Скажите, а снотворное — тирамин или триптофан?

— Триптофан, — ответил провизор.

— О, я очень извиняюсь. Мне нужен был триптофан.

Воцарилась слегка зловещая тишина. Потом послышался холодный голос провизора:

— Конечно, сэр. Сию минуту.

— Мы всё же не совсем напрасно провели время, — говорила Куинн, вынимая из ушей серьги и аккуратно укладывая их в держатели в футляре монитора. — По крайней мере теперь я точно знаю, что Рау сидит на наблюдательном посту Миллисора. Правда, я это и так вычислила.

Она положила туда же заколку для волос, закрыла футляр и сунула его в куртку. Притянув к себе стул носком ноги, она села и оперлась локтями о маленький складной столик Терренса Си.

— Я полагаю, что всю следующую неделю они будут ходить хвостом за Теки. Вот и хорошо — люблю, когда мои оппоненты чрезмерно утруждаются. Главное, чтобы он не пытался звонить мне, и тогда всё будет в порядке.

«Ничего не будет в порядке,» — подумал Этан, бросив косой взгляд на лицо Терренса Си. Си, казалось, уже было преисполнился надежды, когда тирамин был почти у них в руках. Теперь он опять был замкнут и подозрителен.

Даже если забыть о том, что он опрометчиво обещал Си покровительство, Этан не мог просто взять и выйти из этой запутанной ситуации, пока Миллисор остаётся угрозой для Афона. И, хоть неизвестно, какой ждёт их конец, каждого в отдельности — Си, Куинн и его самого — но, чтобы распутать этот узел, без сомнения, понадобится вся их изобретательность, всех троих вместе взятых.

— Наверное, я могла бы попытаться украсть немного, — без особого энтузиазма сказала Куинн. Видно, и она заметила, что Си вновь охладел. — Хотя Станция Клайн не самое лучшее место для подобных действий… — голос её затих, она погрузилась в размышления.

— А что, это непременно должен быть очищенный тирамин? — внезапно спросил Этан. — Или вам просто нужно иметь сколько-то миллиграммов тирамина в крови, и всё?

— Я не знаю, — сказал Си. — Просто мы всегда пользовались таблетками.

Этан прищурился. Он порылся в маленьком встроенном в стену шкафчике, нашёл электронную записную книжку и начал набивать список.

— Что такое? — спросила Куинн, вытягивая шею.

— Рецепт, клянусь Богом-Отцом, — сказал Этан, стуча по клавишам. — Видите ли, тирамин встречается в естественном виде во многих продуктах питания. Если выбрать меню из продуктов с высоким содержанием тирамина… Не мог же Миллисор поставить ловушки в каждом продуктовом магазине Станции! Любой человек может пойти за продуктами, верно? Боюсь только, что вам придётся идти в магазины, торгующие импортом — думаю, большая часть этих продуктов не входит в стандартный список, который можно заказать в комнату через комм-пульт…

Куинн взяла список и прочитала его, подняв брови.

— Что — всё это?

— Всё, что сможете достать.

— Что ж, вы тут доктор. — Она пожала плечами и поднялась. Её улыбка вышла слегка перекошенной. — Я думаю, мистеру Си очень даже может понадобиться доктор.

Два часа напряжённого молчания. Куинн вернулась в комнатку Си, волоча две большие сумки.

— Пора к столу, джентльмены, — воскликнула она, вываливая сумки на стол. — Что за пир!

Си заметно отпрянул от кучи съестного.

— Да, кажется, тут вполне достаточно еды, — заметил Этан.

— Вы же не написали, сколько чего, — ответила Куинн. — Но ему нужно есть и пить только пока он не включится.

Она выстроила по ранжиру кларет, бургундское, шампанское, херес и банки тёмного и светлого пива.

— Или не отключится. — Вокруг напитков она красиво разложила жёлтый сыр с Эскобара, твёрдый белый сыр с Сергияра, два вида маринованной сельди, дюжину плиток шоколада, два вида маринованных огурчиков.

— Или не сблюёт, — подытожила она.

Только куриная печёнка, горячая, жареная кубиками, была местного производства, выращенная в чанах на Станции Клайн. Этан вспомнил про Окиту и болезненно сглотнул. Он взял в руки несколько упаковок продуктов и побледнел, увидев цены на этикетках.

Куинн уловила выражение его лица и вздохнула.

— Да, вы были правы — мне пришлось наведаться в лавки, торгующие импортной снедью. Вы представляете себе, как это будет выглядеть в моём отчёте о расходах?

Она с поклоном указала Терренсу Си на этот импровизированный шведский стол.

— Приятного аппетита.

Она скинула с ног ботинки и легла на кровать Си, заложив руки за голову, с чрезвычайно заинтересованным выражением лица. Этан содрал упаковочную полоску с горлышка пластиковой мягкой бутылки кларета и услужливо извлёк стаканы и приборы, любезно доставленные панелью комнатного обслуживания.

Си неуверенно сглотнул и сел к столу.

— А вы уверены, что это сработает, доктор Эркхарт?

— Нет, — честно сказал Этан. — Но мне кажется, что эксперимент довольно безопасен.

С кровати донеслось отчётливое хихиканье.

— Не правда ли, наука — замечательная вещь? — сказала Куинн.

Этан из вежливости налил себе вина, но к куриной печёнке, огурцам и шоколаду не притронулся. Кларет, несмотря на цену, оказался натуральной бормотухой, а вот бургундское было неплохое, и шампанское — на десерт — довольно вкусное. Этан начал впадать в какое-то вязкое онемение. Хватит, а то вежливость заведёт слишком далеко. Интересно, как там дела у Си — тот всё ещё сидел по другую сторону стола, деловито жевал и запивал.

— Вы уже что-нибудь чувствуете? — с беспокойством спросил у него Этан. — Может, вам что-нибудь принести? Ещё сыру? Ещё стаканчик?

— Пакетик — потошнить? — подхватила заботливая Куинн. Этан уставился на неё испепеляющим взглядом, но Си только отмахнулся от всех этих предложений, покачав головой.

— Пока ничего, — сказал он. Бессознательно потёр рукой шею. Начинается головная боль, диагностировал Этан.

— Доктор Эркхарт, вы совершенно уверены, что среди полученной Афоном партии культур яичников не было тех, которые были отправлены с Бхарапутры?

Этан, кажется, уже тысячу раз отвечал на этот вопрос.

— Я сам распаковывал присланное нам, а позже видел и другие контейнеры. Это даже не были культуры — просто мёртвое сырьё, яичники.

— Джейнайна…

— Ну, если её, гм, донорские органы были переработаны на культуры для производства яйцеклеток…

— Да. Полностью.

— Тогда их там не было. Вообще.

— Их упаковывали у меня на глазах, — сказал Си. — Я сам наблюдал, как их грузили в корабль в космопорту Единения Джексона.

— Это немного сужает выбор места и времени, когда могла произойти подмена, — заметила Куинн. — Это должно было произойти на Станции Клайн за те два месяца, что груз пролежал на складе. Тогда нам нужно проверить всего, э-э-э… четыреста двадцать шесть подозреваемых кораблей.

Она вздохнула.

— К несчастью, эта задача совершенно за пределами моих возможностей.

Си крутанул бургундское в пластиковом стаканчике и опять выпил.

— За пределами ваших возможностей или просто вас не интересует?

— Ну… ну хорошо, и то, и другое. Я хочу сказать, что если бы мне действительно надо было проследить, куда делся груз, я бы просто пустила Миллисора по следу, а сама пошла за ним. Эта партия яичников интересует меня только из-за данного конкретного генного комплекса. Но, насколько я понимаю, этот комплекс есть и у вас. «Фунт вашего прекраснейшего мяса» меня устроит точно так же, если не хуже. Или грамм, или пробирка вашей крови… — она замолкла, ожидая, что Си воспримет намёк.

Си, однако, уклонился от ответа.

— Я не могу ждать, пока Миллисор найдёт мой груз. Как только его команда просмотрит все накопившиеся записи, они обнаружат, что я на Станции Клайн.

— Ну, у вас ещё есть немного времени, — заметила она. — Я готова спорить, что они угрохают кучу человекочасов на слежку за бедным невинным Теки, пока он бегает по мелким домашним делам. Надеюсь, что они при этом сдохнут от скуки и тем самым избавят меня от одного неприятного поручения, которое мне дал Дом Бхарапутра.

Си глянул на Этана.

— А разве Афон не хочет получить эти культуры обратно?

— Мы их уже списали со счетов. Конечно, если мы их получим обратно, нам не надо будет тратиться на покупку новых. Но если вслед за вновь обретёнными культурами на Афон притащится Миллисор с армией за спиной и с жаждой убийства в сердце… боюсь, такая экономия нам выйдет боком. — Этан посмотрел на Си и пожал плечами. — Уж извините.

Си печально улыбнулся.

— Никогда не извиняйтесь за честность, доктор Эркхарт. — Он продолжал более настойчиво. — Но разве вы не видите: нельзя допустить, чтобы генный комплекс попал опять к ним в руки. В следующий раз они будут предусмотрительнее и вырастят телепатов, которые будут истинными рабами. И уж тогда их заставят служить безграничному злу…

— Неужели они действительно могут создавать людей, не обладающих свободой воли? — похолодев, спросил Этан. Затёртая фраза «Мерзость в очах Господних» приобретала реальный, пугающий смысл. — Должен сказать, мне не нравится эта идея, если её довести до логического завершения. Машины из крови и плоти…

Куинн лениво произнесла с кровати (Этан был уверен, что за этим тоном скрывается быстро работающая мысль):

— Мне кажется, что джинн всё равно уже выпущен из бутылки, независимо от того, найдёт Миллисор груз или нет. Миллисор за всю свою жизнь привык мыслить в терминах контрразведки. Он так утруждается поисками только для того, чтобы это добро никому другому не досталось. Но теперь, когда на Цетаганде знают, что это в принципе может быть сделано, они просто повторят те же исследования. Это займёт у них какое-то время, может, двадцать пять лет, может, пятьдесят. И лучше, чтобы к тому времени уже появилась раса свободных телепатов, которая сможет противостоять им.

— А почему вы думаете, что наниматели вашего адмирала Нейсмита в этом отношении лучше цетагандийцев? — с горечью спросил Си.

Она прокашлялась. До Этана дошло, что Си читал её мысли с того самого момента, как начал задавать вопросы, и что она это уже знает.

— Ну так пошлите одинаковые образцы ваших тканей каждому правительству в Галактике, если хотите. — Она зловеще ухмыльнулась. — Миллисора хватит кондрашка, вы таким образом отомстите ему, и Афону больше ничего не будет грозить. Люблю эффективность.

— Чтобы на свет явилась сотня рас рабов? — спросил Си. — Сотня малых народцев-мутантов, которых их хозяева будут бояться и ненавидеть и держать в повиновении всеми возможными зверскими методами, продиктованными страхом? А когда эти методы не сработают — будут устраивать на них кровавую охоту?

Этану никогда раньше не приходилось присутствовать при поворотных моментах истории человечества. Он обнаружил, что главная проблема в этом положении — в какую сторону ни посмотришь, видишь гладкий скользкий склон, и тебе остаётся только беспомощно скользить вниз навстречу неизвестному будущему, в котором потом придётся жить.

Си покачал головой и выпил ещё.

— Что касается меня, то с меня хватит. Я бы вошёл в огонь три года назад, но только ради Джейнайны.

— Ага, — сказала Куинн. — Джейнайна.

Си пронзительно глянул на неё. Он совершенно не пьян, подумал Этан.

— Вы хотели фунт моего мяса, наёмница? Вот моя цена. Найдите мне Джейнайну.

Куинн поджала губы.

— В компании прочих афонских «невест по каталогу». Тяжёлое дело. — Она намотала на палец прядь волос. — Вы, конечно, понимаете, что моя миссия здесь уже завершена. Я свою работу сделала. Я бы могла прямо сейчас обездвижить вас, взять образец тканей и исчезнуть до того, как вы придёте в себя.

Си неспокойно пошевелился.

— И что же?

— Ничего. Просто мне бы хотелось, чтобы вы это понимали.

— Чего вы от меня хотите? — спросил Си. В его голосе послышался гнев. — Чтобы я вам доверял?

Она оскалилась.

— Вы никому не доверяете. Вам никогда не приходилось этого делать. Однако вы требуете доверия от других.

— А, — сказал Си с видом внезапного озарения. — Это.

— Только одно слово об этом скажете кому-нибудь, — она улыбнулась сквозь зубы, — и я вам устрою такой несчастный случай, что Оките и не снилось.

— Личные секреты вашего адмирала меня не интересуют, — неловко сказал Си. — В любом случае они не имеют отношения к нашему делу.

— Они имеют отношение ко мне, — пробормотала Куинн, но кивнула ему, видимо, уверившись, что он будет хранить тайну.

У Этана в голове внезапно всплыли все его греховные дела и намерения. Он понял невысказанную точку зрения Куинн. Си, очевидно, тоже, потому что он сменил направление разговора, повернувшись к Этану.

Этан внезапно ощутил себя ужасно голым. В его сознании вихрем пронеслись всевозможные мысли, которые он меньше всего желал бы обнародовать. Например, об удивительной физической привлекательности Си, о его нервной интеллигентной худобе, о глубоких синих глазах… Этан мысленно проклял свою слабость к блондинам и усилием воли заставил себя не думать о сексуальном. Если Си обнаружит, что Этан его мысленно раздевает, вряд ли Этану удастся впечатлить его своим хладнокровием, своей дипломатией или своим врачебным профессионализмом. Этан позавидовал неизменному бесстрастному самоконтролю Куинн.

Но могло быть и хуже. Он мог подумать о том, насколько тонок был покров, предположительно наброшенный им на Си, символическое покровительство Афона, в обмен на которое телепат уже рассказал так много, себе во вред. Си поймёт, что его предали, когда узнает, что убежище, обещанное ему от имени Афона, обеспечено только умственными способностями Этана, и больше ничем. Этан покраснел, глубоко устыдившись, и уставился в пол.

Куинн и её Дендарийские наёмники во всём своём блеске, конечно, перевесят в глазах Си. И Этану даже не представится шанса рассказать ему об Афоне — о величественных морях, оживлённых городах, размеренной жизни в общинах, о лоскутном одеяле терраформированных сельскохозяйственных угодий, за которыми простираются огромные, безлюдные, дикие пустыни с их невероятным разнообразием климата и обитателей — от святых, хоть и слегка неопрятных, отшельников-созерцателей до изгоев-разбойников… Этан представил себе, как они с Си ходили бы под парусом на побережье в Южной Провинции, проверяя подводные изгороди рыбной фермы его отца — интересно, а на Цетаганде есть океаны? Солёный пот, солёная вода, жаркая трудная работа, а потом — холодное пиво с синими креветками…

Си вздрогнул, как человек, который силой заставляет себя оторваться от привлекательного, но опасного наркотического видения.

— На Цетаганде есть океаны, — прошептал он, — но я их никогда не видел. Вся моя жизнь прошла в коридорах.

Этан из красного стал багровым. Он почувствовал себя прозрачным, как стекло.

Куинн, наблюдая за ним, издала ехидный смешок, прекрасно понимая, что происходит.

— Знаете, Си, я боюсь, что ваши таланты вряд ли сделают вас желанным гостем на вечеринках…

Си, кажется, усилием воли заставил себя опять думать о деле.

— Если вы смогли пообещать мне убежище, доктор Эркхарт, то почему бы вам не обещать того же и для потомства Джейнайны? А если вы не сможете защитить её, то как вы собираетесь…

Этан не ощутил никакого облегчения. Но врать было уже бессмысленно.

— Я пока не знаю, как мне спасти из этой передряги мою собственную задницу, не говоря уж о вашей, — мрачно признался он и поглядел на Куинн. — Но я еще не выхожу из игры.

Она предостерегающе подняла указательный палец.

— Должна заметить, джентльмены, что прежде чем что-то делать с этой проклятой партией культур, надо сначала её найти. И, кажется, в этом уравнении не хватает одного элемента. Давайте попробуем его вычислить. Если искомого нету ни у кого из нас, и у Миллисора тоже, то у кого оно может быть?

— У любого, кто знает, что это такое, — ответил Си. — У правительств планет-конкурентов. У преступных организаций. У флотов свободных наёмников.

— Поосторожнее с перечислениями, Си, — пробормотала Куинн.

— В Доме Бхарапутра знали, что это такое, — сказал Этан.

Куинн улыбнулась уголком рта.

— И они к тому же попадают сразу в две из трёх категорий — это одновременно и правительство, и преступная организация… Кхм. Прошу прощения, я несколько предубеждена. Да. Очень немногие люди в Доме Бхарапутра знали, что это такое. Все они превратились в дымящиеся трупы. Боюсь, что Дом Бхарапутра теперь сам не знает, что вышло из его недр. На это указывают косвенные улики; конечно, я не являюсь доверенным лицом Дома Бхарапутра, но я полагаю, что, если бы они знали, они заказали бы мне доставить им Миллисора с компанией живыми, для допроса, а не мёртвыми, как они специально подчеркнули. — Она поймала взгляд Си. — Вы, без сомнения, лучше меня знаете, о чём они думали. Правильно я рассуждаю?

— Да, — неохотно признал Си.

— Мы уже ходим по кругу, — заметил Этан.

Куинн опять накрутила волосы на палец.

— Да.

— А если это какое-то частное лицо, — предположил Этан, — кто-то, случайно наткнувшийся на тайну. Скажем, член экипажа корабля…

— А-а-а! — простонала Куинн. — Я же сказала, что нам надо сузить набор возможностей, а не расширить. Данные, нам нужны данные…

Она вскочила на ноги и стала рассматривать Си.

— Вы уже всё, мистер Си?

Си сидел, сгорбившись, сжимая голову в ладонях.

— Да, всё уже. Пока что больше не будет.

Этан посочувствовал ему:

— Вы ощущаете боль? В каком-то определённом месте?

— Да, но это ничего, это всегда так. — Си, спотыкаясь, побрёл к кровати, упал на неё и свернулся клубком.

— Куда вы идёте? — спросил Этан у Куинн.

— Во-первых, проверить мои информационные ловушки; во-вторых, попробовать незаметно расспросить сотрудников склада. Хотя тамошний сотрудник управляет автоматизированной системой, вряд ли он что вспомнит о событиях пяти-семимесячной давности, об одном грузе из тысяч… Ну что ж. Это, видимо, одна из тупиковых ветвей, но по ней всё равно нужно пройти. Вы можете оставаться и здесь; здесь не более опасно, чем в любом другом месте. — И она кивком головы указала на кровать, видимо, подразумевая: «А заодно и присмотрите за нашим лежащим другом».

Этан заказал с панели комнатного обслуживания три четверти грамма салициловой кислоты и некоторое количество витамина Б и скормил их бледному телепату. Си принял лекарство и опять упал на кровать, сделав при этом неубедительный жест, который должен был означать «не стоит беспокойства». Но по крайней мере остекленелая зажатость Си прекратилась, он расслабился и уснул.

Этан бдил над ним, опять коря себя за беспомощность. Ему нечего было предложить, ничего такого, что хоть вполовину стоило бы штучек, доступных Куинн. Ничего, кроме твёрдого убеждения, что все они пытаются размотать клубок не с того конца.

Вернулась Куинн и разбудила Этана, который спал на полу. Он со скрипом поднялся на ноги и впустил её в комнату, протирая глаза, в которые будто песку насыпали. А ещё ему давно пора побриться; может, ему удастся позаимствовать у Си немного крема-депилятора.

— Ну, как дела? Удалось узнать что-нибудь? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Миллисор поддерживает свой обычный распорядок; Рау вернулся на наблюдательный пункт. Я могла бы, конечно, анонимно навести на него станционную Службу Безопасности, но если он опять сбежит из-под ареста, это приведёт только к тому, что мне придётся выслеживать его заново. А заведующий складом может поглощать первоклассную выпивку литрами и болтать часами, но при этом не вспомнить ничего нужного. — Она подавила отрыжку, слегка пахнуло алкоголем.

От их разговора Си проснулся и сел на краю кровати.

— О, — пробормотал он и очень осторожно лёг обратно, моргая. И тут же сел опять. — Сколько времени?

— Девятнадцать ноль-ноль, — ответила Куинн.

— Чёрт! — Си вскочил. — Мне надо бежать на работу.

— Может быть, вам пока не стоит выходить? — забеспокоился Этан.

Куинн, нахмурившись, благоразумно заметила:

— Ему лучше продолжать пока поддерживать свою легенду. Пока она работает.

— Да, и еще нужно зарабатывать деньги, — сказал Си, — если я вообще когда-либо собираюсь купить билет и убраться из этого крысиного гнезда в вакуумной упаковке.

— Я вам куплю билет, — вызвалась Куинн.

— В ту сторону, куда вам надо, — откликнулся Си.

— Ну разумеется.

Си покачал головой и побрёл в ванную.

Куинн заказала с панели обслуживания апельсиновый сок и кофе. Этан, который перебрался на другой конец стола, чтобы освободить место для Си, принял то и другое с благодарностью.

Куинн хлебнула переливающейся чёрной жидкости из теплоизолированной пластиковой банки.

— Ну хорошо, я напрасно потеряла время сейчас, а вы, доктор? Си не сказал ничего нового?

Этан решил, что этот вопрос задаётся только для поддержания разговора. Наверняка у неё записан на плёнку каждый их вздох.

— Мы большей частью спали. — Этан сделал глоток. Кофе был горячий и мерзкий на вкус, какая-то дешёвая синтетика. Этан подумал, что за кофе платит Си, и ничего не сказал. — Но я думал о том, как бы нам проследить путь груза. Мне кажется, мы смотрим на проблему не с того конца. Давайте попробуем исходить из того, что на самом деле получили на Афоне.

— Вы же сказали, что это был мусор, просто чтобы заполнить контейнеры.

— Да, но…

Из помятой серо-белой куртки Куинн донёсся тонкий писк, будто цыплёнка придавили. Она зашарила по карманам, бормоча: «Какого чёрта… — Теки, я же велела тебе не звонить мне с работы…» Она вытащила маленький пейджер и проверила номер на дисплее.

— Что это такое? — спросил Этан.

— Это сигнал экстренного вызова. Очень мало у кого есть этот код. Его предположительно нельзя отследить, но у Миллисора есть оборудование, которое… Хм, это не номер Теки…

Она повернулась в кресле, подвинувшись к комм-пульту Терренса Си.

— Доктор, не говорите ни слова и оставайтесь вне зоны видимости видеоприёмника.

На экране головида появилось энергичное лицо молодой женщины с рыжеватыми волосами, одетой в синий станционный комбинезон.

— О, это ты, Сара, — с облегчением произнесла Куинн и улыбнулась.

Сара не улыбалась.

— Привет, Элли. Теки с тобой?

Рука Куинн конвульсивно сжалась, и немного кофе выплеснулось из банки через питьевую трубочку. Её улыбка застыла.

— Со мной? Он сказал, что пойдёт повидаться со мной?

Сара прищурилась.

— Не надо со мной шутить, Элли. Можешь сказать ему, что я пришла в кафе «Голубой папоротник» вовремя. И я никого не собираюсь ждать три часа, даже если он одет в шикарную зелёную с голубым форму. — Она нахмурилась, бросив взгляд на серо-белую униформу Куинн. — Я не теряю головы при виде человека в форме, в отличие от него. Я пошла до… я пошла развлекаться, и можешь ему передать, что веселье прекрасно начнётся и без него.

Она потянулась рукой к выключателю.

— Стой, Сара! Не выключайся! Теки здесь нет, честное слово!

Рука девушки остановилась в воздухе, и Куинн, которая, кажется, готова была впрыгнуть в экран головида, слегка расслабилась.

— Что происходит? Я видела Теки в последний раз перед его сменой. Я знаю, что он добрался до своего отдела Департамента Экологии. Он должен был встретиться с тобой после работы?

— Он собирался повести меня ужинать, а потом мы должны были смотреть балет в невесомости, по случаю моего дня рождения. Балет начался час назад. — Девушка шмыгнула носом: за её гневом скрывалось расстройство. — Сначала я подумала, что он задержался на работе. Но я позвонила туда, и мне сказали, что он ушёл вовремя.

Куинн глянула на часы.

— Понятно. — Она сжала пальцы, ухватившись за край стола. — Ты звонила ему домой или его друзьям?

— Я всюду звонила. Твой отец дал мне этот номер. — Девушка вновь подозрительно нахмурилась.

— Ага. — Куинн забарабанила пальцами по кобуре парализатора, которую вновь занимал парализатор, новенький, сверкающий, гражданской модели. — Ага.

Этана страшно поразила мысль, что у Куинн есть отец, и он сделал над собой усилие, чтобы сосредоточиться на их разговоре.

Куинн вперилась взглядом в девушку на экране. Она понизила голос, в нём появились жестковатые нотки. Да, подумал Этан, ей действительно приходилось командовать в бою.

— Ты звонила в станционную Службу Безопасности?

— В Службу Безопасности! — Девушка отпрянула. — Элли, зачем?

— Позвони им прямо сейчас и расскажи то, что рассказала мне. Подай им заявление, что Теки пропал.

— Только потому, что парень опоздал на свидание? Элли, они меня засмеют. Ты ведь шутишь, правда? — неуверенно произнесла она.

— Я абсолютно серьёзна. Попроси, чтобы тебя соединили с капитаном Аратой. Скажи ему, что тебя послала коммандер Куинн. Он не будет смеяться.

— Но, Элли…

— Сейчас же! Мне надо идти. Я позвоню тебе, как только смогу.

Лицо девушки исчезло в сверкающем вихре. Куинн выругалась сквозь зубы.

— Что происходит? — Из ванной появился Си, застёгивая на ходу манжеты зелёного комбинезона.

— Кажется, Миллисор захватил Теки для допроса, — сказала Куинн. — Это значит, что моя легенда только что улетучилась, как струйка дыма. Чёрт побери! У Миллисора не было логических причин так поступить! Он что теперь, думает яйцами вместо головы? На него это не похоже…

— Возможно, он в отчаянии и хватается за соломинку, — сказал Си. — Его очень расстроило исчезновение Окиты. Ещё более он расстроился из-за вторичного появления доктора Эркхарта. У него, гм… появились довольно странные теории по поводу доктора Эркхарта.

— И на основании этих теорий, — сказал Этан, — вы из кожи вон лезли, чтобы найти меня. Мне очень жаль, но я вовсе не тот суперагент, какого вы ожидали найти.

Си посмотрел на него очень странно.

— Не надо извиняться.

— Я хотела вывести Миллисора из равновесия! — Куинн с отчётливым звуком прокусила ноготь. — Но не настолько! Я не давала им повода захватить Теки. Или не дала бы, если бы он сделал так, как я ему велела, и немедленно вернулся назад. Мне следовало бы знать, что нельзя использовать в своих делах непрофессионала. Почему я не подумала об этом? Бедный Теки, должно быть, даже не понял, что случилось.

— Вас почему-то не угрызала совесть, когда вы решили использовать меня, — обиженно заметил Этан.

— Вы и так уже были замешаны в этом деле. И кроме того, вас я не нянчила в ползунковом возрасте. И вообще… — она поглядела на него как-то странно, очень похоже на тот взгляд, какой только что бросил на него Си, и закончила фразу: — Вы себя недоооцениваете.

— Куда вы идёте? — в тревоге спросил Этан, заметив, что она направляется к двери.

— Я иду… — решительно начала она. Её рука потянулась к кнопке открывания двери, застыла в воздухе и вернулась обратно. — Я собираюсь хорошенько подумать.

Она повернулась и начала ходить взад-вперёд по комнате.

— Почему они его держат так долго? — спросила она. Этан не понял, был ли этот вопрос обращён к нему, к Си или в пространство. — Они могли бы вытянуть из него всё, что он знает, за пятнадцать минут. Оставить его проспаться в пассажирской капсуле на пути домой, и ни одна живая душа ничего не узнала бы, даже я.

— Они вытянули из меня всё, что я знал, за пятнадцать минут, но их это не остановило, — напомнил Этан.

— Да, но их подозрения возбудил мой жучок, которого они нашли при вас, вы уж меня извините. Я специально не подкладывала Теки ничего такого, чтобы это не повторилось. Кроме того, они могут проследить прошлое Теки по базе данных Станции Клайн вплоть до момента его зачатия. А вы были человеком без прошлого, или, по крайней мере, с таким прошлым, которого нельзя проверить, так что у них был полный простор для роста параноидных фантазий.

— В результате они потратили семь часов, чтобы убедиться в том, что они и так знали с самого начала, — сказал Этан.

Тут заговорил Си.

— А после исчезновения Окиты они убедились, что вы — агент, который успешно сопротивлялся допросу в течение семи часов. Теперь, пожалуй, они ещё меньше склонны поверить человеку, который твердит, что он ничего не знает.

— В таком случае, — мрачно сказала Куинн, — чем раньше я вытащу оттуда Теки, тем лучше.

— Прошу прощения, — спросил Этан, — а откуда именно?

— Скорее всего — из штаб-квартиры Миллисора. Это там допрашивали вас. Непроницаемая комната, куда мне не удалось подложить жучок. — Она начала яростно ерошить волосы. — Как, чёрт побери, я могу туда пролезть? Неприкрытая атака на укреплённую комнату посреди кучи ни в чём неповинных штатских, в окружении тончайших приборов и механизмов космической станции… Звучит не очень вдохновляюще.

— А как вы спасли доктора Эркхарта? — спросил Си.

— Я ждала, долго и терпеливо, пока он не окажется снаружи. Пришлось выжидать удачного момента.

— Да уж, ждать пришлось довольно долго, — с чувством отозвался Этан. Они обменялись натянутыми улыбками.

Она бегала взад-вперёд, как тигрица в клетке.

— Это засада на меня. Я знаю. Я чувствую. Миллисор пытается дотянуться до меня через Теки. А Миллисор такой человек, который не постесняется применить любые рычаги воздействия. К.Э.Д. — Куинн — элементарная дура. Милостивые боги. Без паники, Куинн. Что сделал бы адмирал Нейсмит на твоём месте? — Она остановилась лицом к стене.

Этан представил себе пикирующие истребители дендарийского флота, надвигающиеся ряды закованной в броню ударной группы, грозно громоздящиеся до небес платформы с высокоэнергетическим оружием.

Куинн бормотала:

— Никогда не делай сам то, что можно вынудить сделать специалистов. Вот что он сказал бы. Урок мысленного дзюдо от самого космического мага.

Её прямая спина излучала динамику дзэнской медитации. Когда она повернулась к Этану, лицо её сияло радостью.

— Да, именно это он и сделал бы! О хитроумный карлик-пройдоха, я люблю тебя! — Она отсалютовала кому-то незримому и рванулась к комм-пульту.

Си растерянно взглянул на Этана, а тот в ответ беспомощно пожал плечами.

На экране головида образовалась бдительного вида девица-клерк в зелёной с голубым форме.

— Линия срочной связи Департамента Экологии, эпидемиологическое отделение. Чем могу помочь? — вежливо произнесла она.

— Я хотела бы сообщить о предполагаемом носителе заразной болезни, — сообщила Куинн своим самым деловым и серьёзным тоном.

Девушка вытащила панель связи и занесла над ней руки.

— Человек или животное?

— Человек.

— Приезжий или житель станции?

— Приезжий. Но он, может быть, прямо сию минуту заражает какого-нибудь жителя станции.

На лице девицы отразился неподдельный интерес.

— И что же это за заболевание?

— Альфа-С-Д-плазмид-3.

Печатание приостановилось.

— Альфа-С-Д-плазмид-2 — некроз мягких тканей, передающийся половым путём, занесённый с Варусы Три. Вы эту болезнь имеете в виду?

Куинн покачала головой.

— Это новый, гораздо более заразный, мутировавший штамм Варусской паховой проказы. Насколько мне известно, контрвирус для неё ещё даже не выведен. А вы тут что, ещё не слыхали об этом? Везунчики.

Клерк подняла брови.

— Нет, мэм. — Она яростно застучала по клавишам, что-то переключая в своём оборудовании. — Имя подозреваемого носителя?

— Гем-лорд Харман Дал, цетагандийский торговец антиквариатом и предметами искусства. Он открыл недавно своё представительство в Приюте Приезжих, только что получил лицензию. Он контактирует с кучей народу.

Этан сообразил, что Харман Дал — псевдоним Миллисора.

— О Боже, — сказала девушка. — Мы очень рады, что вы поставили нас в известность. А… — она запнулась, не находя слов. — А каким именно образом вы узнали о том, что этот человек болен?

Куинн отвела свой суровый взгляд от лица девушки и принялась рассматривать собственные ноги, потом угол комнаты, потом собственные нервно переплетённые пальцы. Она заметно заёрзала. Она бы даже покраснела, если бы смогла надолго задержать дыхание.

— Ну а как вы думаете? — пробормотала она, обращаясь к пряжке у себя на ремне.

— О. — Девушка-клерк покраснела. — О. В таком случае мы чрезвычайно благодарны вам за то, что вы проявили инициативу и сообщили нам. Я вас уверяю, что все эпидемиологические проблемы рассматриваются в строгой конфиденциальности. Вы должны как можно скорее явиться к одному из наших карантинных врачей…

— Конечно же, — согласилась Куинн, изображая нервозную готовность к сотрудничеству. — Можно я приду прямо сейчас? Но… только я ужасно боюсь, что если вы не поторопитесь, Дал преподнесёт вам третьего пациента.

— Я вас уверяю, мадам, что наш департамент оперативно реагирует в подобных деликатных ситуациях. Пожалуйста, поднесите к экрану Ваше удостоверение личности, чтобы машина могла его считать.

Куинн повиновалась, ещё раз заверила девушку, что немедленно явится в карантин, выслушала выражения благодарности и заверения в полной анонимности и отключила связь.

— Вот так, Теки, — вздохнула она. — Помощь идёт. Мне пришлось совершить преступление и подписаться под ним своим настоящим именем, но дело того стоит.

— Что, здесь законом запрещено болеть? — спросил потрясённый Этан.

— Нет, но сообщение заведомо фальшивых сведений о носителе болезни — определённо преступление. Сейчас вы увидите, какие колёса придут в движение, и поймёте, почему с этим делом шутить не стоит. Но я лично считаю, что лучше иметь дело с уголовным законодательством, чем с огнем плазмотрона. А штраф я отнесу на служебные расходы.

На лице Си отразился благоговейный восторг.

— И адмирал Нейсмит одобрит это?

— Может быть, даже медаль мне даст. — Куинн, опять в хорошем настроении, подмигнула ему. — Новый пациент Департамента Экологии, возможно, окажет им неожиданное сопротивление. Неплохо, если у них вдруг под рукой окажутся ассистенты-добровольцы, а? вы умеете обращаться с парализатором, мистер Си?

— Да, коммандер.

Этан нерешительно махнул рукой.

— Я проходил начальную воинскую подготовку в афонской армии, — услышал он собственный голос и удивился своему безумию.

В конце концов Куинн взяла с собой в качестве напарника в «группу прикрытия» Этана, а не Си. Телепата она оставила возле лифтов в конце коридора гостиницы для проезжающих, неподалёку от номера Миллисора, и вооружила его вторым парализатором из своей пары.

— Сидите в укрытии и стреляйте в любого, кто вздумает бежать, — приказала она. — И не стесняйтесь. Парализатор удобен тем, что в случае ошибки потом всегда можно извиниться.

Этан с сомнением поглядел на неё, когда они направились далее по коридору.

— Ну хорошо — почти всегда, — пробормотала она, оглядываясь через плечо, чтобы понять, насколько хорошо Си скрылся в мешанине зеркал, растений в горшках и ниш-беседок. Гостиница Миллисора явно предназначалась для проезжающих с бюджетом побогаче, чем у Этана.

Тут Этан обнаружил в плане атаки существенный недостаток.

— Вы мне не дали парализатора, — торопливо прошептал он, обращаясь к Куинн.

— У меня только два было, — нетерпеливо буркнула в ответ она. — Вот, возьмите аптечку. Будете врачом.

— И что мне делать — треснуть ею Миллисора по башке?

Она коротко усмехнулась.

— Непременно, если представится такая возможность. А вообще Теки нужно будет ввести противоядие от той дряни, которой они его накачали. Вам, вероятно, понадобится противосыворотка от фаст-пенты. Она лежит в футляре рядом с фаст-пентой. Хотя дело могло зайти слишком далеко — в таком случае действуйте как вам врачебный опыт подскажет.

— А, — ответил, смягчившись, Этан. В этом, пожалуй, был какой-то смысл.

Он только успел открыть рот, чтобы высказать какое-то очередное возражение, но тут Куинн впихнула его в дверную нишу. Ниша оказалась тесной и почти не скрывала его. С противоположного конца коридора от грузового лифта шествовали три силуэта, ведя за собой герметизированную пассажирскую платформу с гербом Департамента Экологии на борту — стилизованным изображением папоротника и воды. Когда три фигуры вошли под лампу, источающую мягкий, чувственный свет — Этан понял, что дизайнеры не поленились исследовать восприятие световых волн различной длины человеческим мозгом — оказалось, что это атлетически сложенный сотрудник Службы Безопасности и два экотехника, мужчина и женщина.

Женщина была угловатая и костлявая; судя по походке, она обладала теплотой и очарованием стального топора…

— Бог-Отец! — пискнул Этан. — Это же Хельда Ужасная!

— Без паники, — прошипела в ответ Куинн, впихивая его обратно в нишу. Ниша была не больше двадцати сантиметров глубиной, так что вряд ли в ней мог спрятаться и один человек, не говоря уж о двух. — Повернитесь к ним спиной и сделайте вид, что занимаетесь каким-нибудь обычным делом, тогда они не обратят на вас внимания. Ну же, повернитесь и обопритесь рукой о стену возле моей головы.

Она быстро поставила его как надо.

— Наклонитесь ближе ко мне и разговаривайте вполголоса.

— Что это всё должно означать?

— Что мы обжимаемся. А теперь заткнитесь и дайте послушать. И не смотрите на меня так, а то я начну хихикать. Хотя, если пару раз хихикнуть в нужный момент, это добавит убедительности…

Обычным делом?! Этану в жизни не приходилось делать ничего более необычного. Он лопатками ожидал какого-нибудь смертоносного удара из комнаты Миллисора, которая была как раз напротив. Оттого, что он не видел происходящего, это ощущение только усиливалось. Куинн, конечно, всё было отлично видно, при том что его рука частично скрывала её лицо, а её тело было прикрыто его телом от возможных шальных пуль.

— При них только один сотрудник Службы Безопасности? — пробормотала Куинн. Её глаза блестели из-под трепещущих ресниц. — Хорошо, что мы тут.

Из её куртки донёсся приглушённый писк. Рука её метнулась, чтобы заглушить его. Она подняла пейджер ровно настолько, чтобы разглядеть дисплей. Губы её скривились.

— Что такое? — шепнул Этан ей на ухо.

— Номер комм-пульта комнаты этой сволочи, Миллисора. — невозмутимо прошептала она в ответ, правдоподобно обнимая свободной рукой шею Этана. — Значит, он вытянул из Теки мой код. Должно быть, хочет, чтобы я ему позвонила, и собирается мне угрожать. Ну пусть попотеет.

Этан, приходя во всё большее отчаяние, придвинулся ближе к ней, незаметно переместившись чуть в сторону, чтобы хоть что-то видеть.

Экотехник Хельда ткнула пальцем звонок на двери номера Миллисора и сверилась с электронной записной книжкой.

— Гем-лорд Харман Дал? Проезжий Дал?

Ответа не было.

— А он дома? — спросил другой экотехник.

Вместо ответа она указала на панель под колпаком на стене. Этан догадался, что цветные огоньки на панели — это индикаторы каких-то систем жизнеобеспечения, потому что второй экотехник сказал:

— Ага. И не один. Может, это и не ложный вызов.

Хельда ещё раз позвонила.

— Проезжий Дал! Говорит Хельда, инспектор биоконтроля Станции Клайн. Я требую, чтобы вы немедленно открыли эту дверь, иначе вы станете нарушителем Закона о Биоконтроле, статьи 176b и 2а.

— Дай ему хоть штаны надеть, — сказал второй экотехник. — Он ведь в неловком положении.

— Вот и хорошо, — коротко сказала Хельда. — Так и надо этому грязееду, нечего было тащить сюда свою заразу…

Она опять придавила звонок.

Не дождавшись ответа в третий раз, она вытащила из куртки какое-то устройство и поднесла его к дверному замку. На устройстве замигали огоньки; ничего не произошло.

— Боги мои, — сказал второй экотехник, — они блокировали систему аварийного перехвата управления!

— А это — нарушение правил противопожарного контроля, — радостно сказал мускулистый сотрудник Службы Безопасности и начал быстро набивать что-то на своей комм-панели. В ответ на вопросительный взгляд второго экотехника он счёл нужным объяснить причину своей внезапной радости. — Вы, ребята из Биоконтроля, можете врываться к любому проезжему, наплевав на его гражданские права, только на основании показаний с чужих слов. А мне надо иметь документированное оправдание, иначе начальство меня с потрохами скушает.

Он завистливо вздохнул.

— Дал, немедленно разблокируйте дверь! — яростно заорала Хельда в переговорное устройство.

— Мы можем отрубить его продуктовое снабжение, — предложил второй экотехник. — Рано или поздно ему придётся выйти.

Хельда заскрежетала зубами.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока какой-то заразный грязеед снизойдёт до выполнения моих приказов. — Она подошла к опечатанной и запертой панели, расположенной чуть дальше на стене. Надпись над панелью гласила: «Пожарный контроль. Только для уполномоченных сотрудников». Хельда сунула своё удостоверение личности в щель. Прозрачные дверки, зашипев, с готовностью распахнулись. «Попробовали бы они не послушаться,» — подумал Этан. Она начала нажимать яркие кнопки в какой-то сложной последовательности.

Из-за миллисоровой двери донеслось приглушённое шипение, гудение и слабые крики. Хельда довольно улыбнулась.

— Что она делает? — шепнул Этан в ухо Куинн, похожее на ракушку.

Куинн яростно ухмылялась.

— Пожарный контроль. Вы у себя на планетах пользуетесь автоматическими разбрызгивателями, которые заливают пожар водой. Очень неэффективно. Мы же у себя просто герметически закрываем комнату и выкачиваем из неё воздух. Очень быстро. Нет кислорода — нет и окисления. Миллисор, видно, был слишком глуп или слишком умён, чтобы заблокировать отверстия для пожарной выкачки воздуха…

— Э… а такой метод не слишком рискованный? Вдруг кто-то окажется заперт внутри?

— Обычно сначала звучит сигнал тревоги, чтобы люди могли эвакуироваться из помещения. Хельда его отключила.

Второй экотехник всё ещё держал отпирающее устройство рядом с механизмом двери. Устройство запищало и замигало огоньками. Изнутри кто-то забарабанил по двери.

— Теперь Миллисор хочет открыть дверь, но не может из-за разности давлений, — прошептала Куинн.

Хорошенько выждав, Хельда включила подачу воздуха в комнату. Дверь разъехалась с явственным хлопком и шипением. Миллисор и Рау, задыхаясь, вывалились в коридор. У обоих текла кровь из носу. Они оба усердно сглатывали и шевелили челюстями, чтобы уравнять давление во внутреннем ухе.

— Хельда даже не дала этим несчастным рассказать о том, что у них есть заложник, — ухмыльнулась Куинн. — Эта дама времени не теряет…

Миллисор наконец обрёл дыхание.

— Вы что, с ума сошли? — закричал он на трёх сотрудников Станции. Его взгляд упал на представителя Службы Безопасности. — У меня дипломатическая неприкосновенность…

Сотрудник Безопасности ткнул пальцем в направлении Хельды.

— Она тут главная.

— Где ваш ордер на проникновение? — сердито вскричал Миллисор. — Я заплатил за это помещение, следовательно, право пользования принадлежит мне, и более того, я обладаю статусом дипломатической неприкосновенности IV класса. Вы не имеете права ограничивать мои передвижения или как-то мешать мне, за исключением случаев подозрения в тяжком преступлении…

Этан не мог понять, блефует он или говорит правду, и кто он сейчас — Харман Дал или гем-полковник Миллисор.

— Эти правила регулируют отношения проезжающих со Службой Безопасности, — резким тоном сказала Хельда. — На биоконтроль при наличии эпидемиологической угрозы они не распространяются. А теперь пройдите и сядьте в платформу.

Этан и Куинн продолжали играть роль любопытных зевак. Тут Рау заметил их и дотронулся до рукава своего начальника, который как раз собирался выдвинуть очередной аргумент. Миллисор повернул голову и с треском захлопнул рот. Было что-то пугающее в том, что он так быстро справился со своей безудержной яростью. Она не исчезла, но скрылась под поверхностью, сохраняясь в ожидании удобного момента. По глазам Миллисора было видно, что его мысль лихорадочно работает.

— Эй, — сказал сотрудник безопасности, просунув голову в только что эвакуированную комнату, — тут ещё один человек. Голый, привязан к стулу.

— Омерзительно, — сказала Хельда. Она наградила Миллисора испепеляющим взглядом.

Уничтожающий взгляд, однако, не достиг цели, поскольку Миллисор был полностью поглощён собственными мыслями. Рау беспокойно пошевелился. Его рука дёрнулась по направлению к куртке, но и Миллисор, и Куинн замотали головами, каждый со своей точки зрения.

— У него кровь идёт, — сказал сотрудник Безопасности, углубляясь в комнату, и, обернувшись на Миллисора и Рау, задумчиво высвободил парализатор из кобуры.

— Это из носа, — крикнула в ответ Хельда. — Когда из носа идёт кровь, это всегда похоже на бойню, но я вас уверяю, от этого ещё никто не умирал.

— Мой друг — доктор, — невинно произнесла Куинн, ловко протискиваясь между участниками событий. — Может быть, мы можем чем-то помочь?

— Да, да, — воскликнул в ответ сотрудник Безопасности с явным облегчением.

Куинн схватила Этана за руку и пропихнула его перед собой в комнату, продолжая улыбаться и не сводя глаз с Миллисора и Рау. Её собственный парализатор каким-то образом оказался у неё в другой руке. Сотрудник Безопасности посмотрел на неё и благодарно кивнул. Хельда неохотно натянула пластиковые перчатки и сама отправилась обследовать сцену гнусной оргии.

Этан осторожно приблизился к связанной жертве Миллисора. Сотрудник Службы Безопасности опустился на колени у стула и осторожно потрогал провода, которыми были связаны щиколотки Теки. Провода врезались в тело, из-под лопнувшей кожи сочилась кровь. Одежда Теки была разложена на кровати, видно было, что её обыскивали. Запястья его также были туго связаны проводом, вокруг проводов вздувалась покрасневшая кожа. Вся нижняя половина лица была замазана кровью из носа. Голова Теки безвольно свесилась, но глаза были открыты, и он улыбался неестественно радостной улыбкой. Он хихикнул, когда сотрудник безопасности коснулся его щиколотки. Сотрудник Безопасности от неожиданности отпрянул и стал рассматривать его, всё больше мрачнея. Он вытащил комм-панель с решимостью бойца, обнажающего меч.

— Не нравится мне всё это, — заметил он.

Хельда, пришедшая вслед за Этаном, остановилась как вкопанная.

— Клянусь богами! Теки, я всегда знала, что ты идиот, но это превосходит всякие…

— Я не на дежурстве, — отпарировал Теки слабо, но с достоинством. — Я не обязан тебя терпеть, Хельда, когда я не на дежурстве.

Он дёрнулся, но путы держали крепко. Новая струйка крови поползла по ноге.

Хельда запнулась и замолчала, когда рассмотрела его получше.

— Что всё это значит?

— Он под действием наркотиков, доктор? — спросил сотрудник Безопасности, когда Этан склонился над Теки. — Каких именно? Что это было — гм, любовные игры, зашедшие слишком далеко, или какие-то противоправные действия?

Он занёс толстые пальцы над комм-панелью.

— Его накачали наркотиками и пытали, — коротко ответил Этан, открывая аптечку Куинн. — И похитили.

В аптечке оказался виброскальпель. Одно движение, и путы на щиколотках разлетелись с треском.

— Изнасиловали?

— Это вряд ли.

Хельда, придвинувшись поближе, повернула голову на звук голоса Этана и уставилась на него.

— Вы никакой не доктор, — ахнула она. — Вы тот болван из Доков-и-Шлюзов. Мой отдел вас разыскивает!

Теки взвыл от смеха, отчего Этан даже уронил стерильную губку, которой обрабатывал его щиколотку.

— Ты попала впросак, Хельда! Он и вправду доктор.

Он наклонился ближе к Этану, чуть не опрокинувшись вместе со стулом, и заговорщическим тоном произнёс:

— Не говорите ей, что вы с Афона, а то её удар хватит. Она ненавидит Афон. — Он радостно закивал, потом снова утомлённо свесил голову набок.

Хельда отпрянула.

— С Афона? Это что за шутки?

Она опять злобно поглядела на Этана.

Этан, занятый делом, кивнул на Теки.

— Спросите у него, это он у нас накачан сывороткой истины. — Пульс Теки частил, руки и ноги были холодные, но он всё же не был в шоке. Этан освободил запястья Теки. Его порадовало, что тот не упал, но продолжал сидеть самостоятельно. — Но, к Вашему сведению, мадам, я действительно доктор Эркхарт, с Афона. Посол доктор Эркхарт, с особым заданием от Демографического Совета.

Он вовсе не ожидал, что произведёт на неё какое-то впечатление, но, к его удивлению, она побледнела и попятилась.

— В самом деле? — произнесла она безо всякого выражения.

— Не говорите ей об этом, док, — опять вмешался Теки. — Все боятся при ней упоминать про Афон, с тех пор, как её сынок сбежал туда. Она даже не может пилить его по межпланетной связи — тамошняя цензура не пропускает видеофонные вызовы от женщин. Ей теперь до него не достать!

Теки разразился хихиканьем.

— Бьюсь об заклад, он доволен как слон.

Этан поморщился при мысли о том, что его втягивают в какие-то семейные раздоры. Сотрудник Безопасности, кажется, тоже не обрадовался, но спросил:

— А сколько лет было мальчику?

— Тридцать два, — хихикнул Теки.

— А. — Сотрудник Безопасности потерял всякий интерес.

— У вас есть противоядие от этой так называемой сыворотки истины, доктор? — холодно осведомилась Хельда. — Если да, то я предлагаю вам ввести её, и мы продолжим выяснение этого дела в Карантине.

Этан замедлил движения. Слово за словом падало с его губ, как капли холодного мёда.

— В Карантине, где вы пользуетесь неограниченными правами, и где вы… — он поймал её застывший, испуганный взгляд. Время остановилось. — Вы…

Время рванулось вперёд.

— Куинн! — заорал Этан.

Она мгновенно явилась, подгоняя перед собой Миллисора и Рау тычками парализатора. Завидев её, Этан вскочил на ноги. Ему хотелось заметаться по комнате, рвать на себе волосы огромными клочьями, схватить Куинн за серо-белую куртку и трясти так, чтобы у неё застучали зубы. Он замолотил кулаками по воздуху. Он давился словами от возбуждения.

— Я всё время пытался вам сказать, но вы не хотели меня выслушать. Представьте себе, что вы — агент, ну или вообще кто-нибудь на Станции Клайн, и хотите перехватить груз, предназначенный для Афона. Вы принимаете импровизированное решение — подменить замороженные ткани. Мы знаем, что это решение было внезапным, потому что, если бы всё планировалось заранее, вы просто принесли бы с собой настоящие культуры, и никто бы даже не заподозрил подмены, верно? Так где же, где, во имя Бога-Отца, даже на Станции Клайн вы раздобыли бы четыреста пятьдесят человеческих яичников? Даже не четыреста пятьдесят. Триста восемьдесят восемь человеческих и шесть коровьих. Я полагаю, что даже вы, коммандер Куинн, не могли бы просто взять и вытащить всё это добро из кармана.

Куинн открыла рот, закрыла и глубоко задумалась.

— Продолжайте, доктор.

Миллисор уже перестал изображать Хармана Дала и стоял, забыв про парализатор Куинн и не сводя глаз с Этана. Рау с беспокойством наблюдал за своим командиром, ожидая от него какого-нибудь сигнала к действию. Второй экотехник явно недоумевал; сотрудник Безопасности впитывал каждое слово, хотя на его лице было такое же удивление.

Этан продолжал свою речь.

— Забудьте о четырёхстах двадцати шести подозреваемых кораблях. Давайте возьмём один корабль — курьер галактической переписи, направлявшийся на Афон, и размотаем цепочку назад. Метод, мотив и возможность, клянусь Богом! У кого есть свободный доступ к любому уголку и закоулку Станции Клайн? Кто может ходить туда-сюда по охраняемому складу транзитных грузов и ему не зададут ни единого вопроса? Кто ежедневно имеет дело с человеческими трупами? И пропажа нескольких граммов тканей от каждого из трупов никогда никем не будет обнаружена, потому что немедленно после этого тела подвергаются биохимическому уничтожению? Но вам не хватило трупов, а, Хельда, а курьерскому кораблю уже пора было отбывать на Афон? Поэтому вы взяли коровьи яичники, в отчаянии, чтобы хоть чем-то заполнить коробки, поэтому же в некоторых контейнерах образцов было меньше заявленного, а один оказался пустым?

Этан сделал паузу, чтобы перевести дух.

— Вы сумасшедший, — прохрипела Хельда. Её лицо из белого стало красным, потом опять побелело. Миллисор ошарашенно пожирал её глазами. У Куинн на лице было блаженное выражение духовидицы. Пальцы сотрудника Службы Безопасности застыли на комм-панели, как будто у него случилось короткое замыкание от информационной перегрузки.

— Не такой сумасшедший, как вы, — сказал Этан. — Чего вы надеялись этим добиться?

— Бессмысленный вопрос, — вмешался Миллисор. — Мы знаем, чего она добилась. Давайте не будем ходить вокруг да около, а выясним… — Куинн взмахнула парализатором, и он замолчал, вспомнив, что он не ведёт допрос, а сам находится под арестом.

— Вы все немедленно отправляетесь в Карантин…

— Игра закончена, Хельда, — сказал Этан. — Я готов поспорить, что если поискать на вашей Станции Ассимиляции, то найдётся упаковочный аппарат с термоусадочной плёнкой.

— Да-да, — с готовностью откликнулся Теки. — Мы в нём запечатываем заражённые образцы, чтобы хранить их для последующего анализа. Он стоит под лабораторным столом. Один раз, когда мне нечем было заняться, я запечатал свои ботинки. Я пытался запечатывать воду, хотел потом ронять водяные бомбочки в лифтовые шахты, но у меня ничего не получилось…

— Заткнись, Теки! — в отчаянии рявкнула Хельда.

— Но это ещё ничего, а вот что Вернон вытворял с белыми мышами…

— Замолчи, — скривясь, зарычал вышедший из себя Миллисор. Теки послушно замолчал и только хлопал глазами.

Этан развёл руками и уже мягче, но настойчивее спросил у Хельды.

— Зачем вы это сделали? Я должен понять.

Жгучая ненависть, которую выражало всё её тело, внезапно прорвалась словами, почти против её воли.

— Зачем? вы ещё спрашиваете, зачем? Чтобы лишить вас возможности размножаться, извращенцы, ублюдки, у которых никогда не было матерей. Вот зачем! Я собиралась перехватить и следующий груз культур, если он будет, и следующий, и опять, и опять… — Она захлебнулась. Яростью? Нет, понял Этан, и блистательный триумф его интеллекта обернулся кислым комком в животе; слезами. — И я бы наконец вытащила оттуда моего Симми, и он бы образумился и вернулся домой и завёл себе настоящую женщину, я клянусь, что на этот раз я не стала бы критиковать ни единого волоска у неё на голове, а на этой кошмарной грязной планете мне даже не позволят ни разу увидать моих внуков…

Она повернулась спиной и стояла на негнущихся ногах, будто бы продолжая сопротивляться, но её выдавали руки, которыми она закрывала красное, залитое слезами лицо, — безобразная, сломленная, хлюпающая.

Этан подумал, что, наверное, такое чувство испытывает оболваненный пропагандой молодой солдат в первом бою, случайно заметив, что у его врага — человеческое лицо. Он так жаждал мига торжества, когда сможет сломать её волю. И вот теперь он стоит как дурак с обломками в руках. Герой нашёлся.

— Боже милостивый, — пробормотал сотрудник Службы Безопасности благоговейным тоном с ноткой злорадства, — мне придётся арестовать эко-полицейского?

Теки хихикнул. Второй экотехник, растерявшись от признания Хельды, явно не знал, то ли ему спорить, то ли постараться слиться с фоном.

— Но что вы сделали с теми? — Миллисор, стиснув зубы, подался к ней.

— С чем? — всхлипнула Хельда.

— С замороженными культурами человеческих яичников, которые вы вытащили из контейнеров, предназначавшихся на Афон, — произнёс Миллисор очень медленно и раздельно, рубя слова на слоги, будто обращался к мутанту.

— А. Я их выбросила.

У цетагандийца выступили жилы на лбу. Этан мог бы назвать каждую жилу по имени. Миллисору, кажется, было трудно дышать.

— Сука тупая, — Выдохнул он. — Сука тупая, ты хоть понимаешь, что натворила?

Смех Куинн, как звон будильника, взмыл над шумом.

— Адмирал Нейсмит будет просто счастлив!

Стальное самообладание гем-полковника наконец лопнуло.

— Сука тупая! — заорал он и ринулся на Хельду, вытянув перед собой руки со скрюченными пальцами. Лучи парализаторов Куинн и сотрудника Безопасности скрестились на нём, и он упал, как подрубленное дерево.

Рау стоял, качал головой и беспрестанно повторял:

— Чёрт. Чёрт. Чёрт…

— Попытка нападения, — ворковал сотрудник Безопасности над своей комм-панелью, — на инспектора Биоконтроля при исполнении ею служебных обязанностей…

Рау бочком двинулся к двери.

— Не забудьте про побег из-под задержания, — услужливо добавила Куинн, указывая на Рау. — Вот это — тот самый человек, которого вы все искали и который на днях скрылся из С-9. И ещё я готова поспорить, что если вы обыщете эту комнату, тут обнаружится всевозможное оружие и боеприпасы, ввоз которых никак не был согласован с таможенной службой Станции Клайн.

— Сначала Карантин, — сказал второй экотехник, бросив нерешительный взгляд на свою начальницу, которая всё ещё была в нерабочем состоянии.

— Но посол Эркхарт несомненно захочет предъявить обвинения в краже и уничтожении афонского имущества, в чем виновная призналась, — отпарировала Куинн. — Так кто кого будет арестовывать?

— Мы все отправляемся в Карантин, и там вы все у меня будете сидеть смирно, пока я не докопаюсь до сути дела, — твёрдо заявил сотрудник Безопасности. — Люди, которые способны сбежать из С-9, увидят, что сбежать из Карантина это совсем другое дело…

— Что верно, то верно, — пробормотала Куинн.

Рау беззвучно произнёс что-то, когда ещё двое тяжело вооружённых офицеров Службы Безопасности вошли в комнату, отрезая путь к отступлению. В комнате внезапно стало тесно. Этан не заметил, чтобы мускулистый сотрудник Безопасности вызывал подкрепление, но, значит, он как-то успел это сделать. Уважение Этана к этому с виду медлительному человеку сразу возросло.

— Да, сэр? — сказал один из новоприбывших офицеров.

— Долго же вы добирались, — ответил сотрудник Безопасности. — Обыщите этого человека, — он указал на Рау, — а потом помогите мне доставить всех в карантин. Эти трое обвиняются в носительстве заразного заболевания. Про этого сказали, что он сбежал из заключения в С-9. Вот этот, который, кажется, не по праву носит униформу жителя Станции, обвиняет вот эту в краже, а также заявляет, что вот этот был жертвой похищения. Что касается того, который лежит на полу в отключке, то к тому времени, как он проснётся, у меня будет список выдвинутых против него обвинений длиной в мой рост. Этим трём надо будет оказать медицинскую помощь…

Этану это кое о чём напомнило; он подошёл к Теки и прижал к его руке инъектор противоядия от фаст-пенты. Ему было почти жаль молодого человека, у которого на лице блаженная ухмылка быстро сменялась гримасой смертельного похмелья. Тем временем представители Службы Безопасности вытряхивали из покорного Рау разные интересные блестящие штучки.

— … а красивую даму в серой форме, которая, кажется, всё знает про чужие дела, я задерживаю как главного свидетеля, — заключил сотрудник Безопасности. — Ох, а где же она?

По прибытии в карантин Рау, по команде сотрудников Биоконтроля, безропотно отправился на обследование вместе с телом своего все еще парализованного командира. Точнее, Рау не сказал ни слова с тех самых пор, как они вышли из гостиничного номера под усиленной охраной, но держался близ Миллисора с мрачной верностью, как пёс, не желающий оставить гроб хозяина.

Этан не знал, какие анализы требуются для обнаружения Альфа-С-Д-плазмида-2 или его мифической мутации под номером три, но судя по злобному виду Рау, они были достаточно неприятны. Этан почувствовал бы себя значительно лучше, если бы у Рау обнаружились хоть какие-то проблески чувства юмора. Рау оглянулся и бросил последний взгляд на Этана, будто ножом полоснул.

Этана, в свою очередь, отвели в кабинет для долгой беседы со Службой Безопасности в лице мускулистого офицера, который их арестовал, и другого офицера, женщины, судя по всему — начальницы первого. Чуть позже к ним присоединился третий сотрудник Безопасности, которого представили как капитана Арату — это был нервного вида евразиец, бледный, с длинными, прямыми чёрными волосами и глазами как иглы. Он мало говорил, но много слушал.

Первым душевным движением Этана было рассказать им всё и сдаться на их милость, но он тут же передумал, вспомнив про Окиту. Он ухитрился не упомянуть об Оките. Прорыв цетагандийцев в области психогенетики в его рассказе, под взглядами трёх пар глаз обитателей станции, усох до туманной истории о том, как «в культуры яичников, предназначавшиеся для посылки на Афон, на Единении Джексона был намеренно подмешан генетически модифицированный материал, украденный с Цетаганды». Про Си Этан вообще не упомянул. Это лишь осложнило бы дело…

— Но это значит, — сказала сотрудница Безопасности, — что экотехник Хельда на самом деле оказала Афону услугу, хоть и непреднамеренно. По сути, она спасла ваш генофонд от загрязнения.

Этан понял, что она неявно предлагает ему снять обвинение против Хельды, чтобы спасти репутацию станции Клайн. Он подумал об огромном грузопотоке, проходящем через якобы надежно охраняемые транзитные склады. Он понял, что сотрудники станции нервничают не меньше него, эта мысль его сильно подбодрила, и он немедленно встал в позу оскорблённого достоинства.

Сотрудники безопасности вдруг стали очень вежливы. Полдюжины совершённых Этаном мелких нарушений, которые насчитал сотрудник Безопасности, немедленно испарились, придя в соприкосновение с дипломатическим статусом. Этана заверили, что впредь не допустят вандализма, подобного тому, что совершила Хельда. Экотехник Хельда по возрасту имеет право выйти на раннюю пенсию, и никто не будет задавать лишних вопросов. Послу Эркхарту нет нужды беспокоиться по поводу гем-лорда Харман Дала, или же полковника Миллисора, как Этан его назвал; он и его соучастники назначены к депортации на первом же подходящем корабле, по доказанному обвинению в похищении человека.

— Кстати, господин посол, — вставил капитан Арата, — а у вас нет никаких соображений, где бы могли быть третий и четвёртый подручные гем-лорда?

— Вы хотите сказать, что вы до сих пор не арестовали Сетти? — спросил Этан.

— Мы над этим работаем, — ответил Арата. По его хладнокровному лицу Этан не мог догадаться, что бы это значило.

— Тогда вам лучше спросить об этом полковника Миллисора, когда он придёт в себя. А что до второго из них, то… э-э-э… Вам лучше спросить у коммандера Куинн.

— А где именно мы можем найти коммандера Куинн, господин посол?

Этан вздохнул.

— Вероятно, на пути к дендарийскому флоту. — И, без сомнения, с новобранцем Си на буксире. Сколько проживёт этот молодой человек, лишенный корней, отрезанный от своей мечты? Во всяком случае, дольше, чем если бы Миллисор его настиг, честно признался Этан сам себе. Пусть. Пусть.

Арата тоже вздохнул.

— Выскользнула, ведьма, — пробормотал он. — Но мы ещё посмотрим. Она мне задолжала кое-какую информацию.

Засим Этана отпустили. Мы благодарим вас за оказанную нам помощь, господин посол. Если станция Клайн может оказать вам какую-то услугу, чтобы сделать Ваше пребывание более приятным, пожалуйста, дайте нам знать. Они больше не упоминали о Хельде; он больше не упоминал о Хельде. Желаем вам всего наилучшего, господин посол.

В коридоре по пути к выходному шлюзу Этан приостановился.

— Вообще-то, капитан Арата, вы можете оказать мне одну услугу.

— Да, сэр?

— Полковник Миллисор находится под стражей, верно? Если он в сознании, не могу ли я с ним коротко переговорить?

Арата кинул на него пронизывающий взгляд.

— Я сейчас узнаю, сэр.

Этан вышел с капитаном Службы Безопасности из административного отдела и прошёл через ещё два шлюза стерильности. На месте они обнаружили экотехника в защитной одежде, выходящего из застеклённой палаты. Экотехник выключил подсветку знака «Не входить» на двери палаты и принялся сдирать с себя защитный комплект. Изнутри палаты вооружённый сотрудник безопасности передал ему свёрток такой же одежды. Экотехник швырнул его в направлении контейнера для использованного белья.

— Каково состояние пациента? — осведомился капитан Арата.

Экотехник взглянул на знаки различия капитана.

— Он в сознании и хорошо ориентируется. У него остаточный тремор от поражения парализатором, а также головная боль. У него хронически повышенное кровяное давление, гастрит на почве стресса, печень в состоянии предциррозного перерождения и слегка увеличена простата, что потребует дополнительного медицинского наблюдения в течение ближайших лет. Короче говоря, его состояние здоровья нормально для мужчины его возраста. Чего у него нету, так это Альфа-С-Д-плазмида номер два, три, двадцать девять или с любым другим номером. У него даже насморка нет. Кто-то нас обвёл вокруг пальца, капитан, с этим сообщением о носителе инфекции, и я надеюсь, что вы найдёте того, кто это сделал. Не люблю подобных шуточек.

— Мы над этим работаем, — ответил капитан Арата.

Этан вошёл вслед за капитаном Аратой в уже разгерметизированную комнату. Арата жестом приказал охраннику занять пост у двери снаружи, а сам встал по стойке «вольно» с внутренней стороны двери. Этан подумал, что нет смысла просить его отойти за пределы слышимости; комната наверняка прослушивается.

Этан подошёл к кровати, где лежал Миллисор в обыкновенном больничном халате; он пристегнут ремнями, с облегчением заметил Этан и подвинулся поближе. Миллисор не пошевелился. Его руки лежали расслабленно — видно, ему, человеку разумному, достаточно было один раз попробовать прочность своих уз. Он смотрел на Этана спокойно и оценивающе. Этан почувствовал себя ужасным трусом, будто он от нечего делать тычет палкой связанного хищника, пойманного охотниками похрабрее.

— Э-э-э… добрый вечер, полковник Миллисор, — бессвязно начал Этан.

— Добрый вечер, доктор Эркхарт, — Миллисор насмешливо кивнул ему головой — сокращённый вариант поклона. Похоже, он не испытывал никакой личной неприязни — профессионал, вроде Куинн. Разумеется, он точно так же не испытывал личной неприязни, когда приказывал ликвидировать Этана.

— Я, э-э-э… просто хотел бы абсолютно, окончательно удостовериться, прежде чем вы покинете Станцию, что вы усвоили: на Афоне нету и никогда не было партии генетических материалов с Единения Джексона.

— Да, вероятность того, что это так, довольно велика, — согласился Миллисор. — Видите ли, я всё подвергаю сомнению.

Этан подумал над этими словами.

— Должно быть, когда вы сталкиваетесь с истиной, вы чувствуете себя ужасно сбитым с толку.

Миллисор сухо усмехнулся.

— К счастью, это случается очень редко.

Он прищурился.

— Так теперь, когда вы познакомились с Терренсом Си, что вы о нём скажете?

Этан виновато вздрогнул.

— С кем?

— Ну же, доктор. Я знаю, что он здесь. В этой тактической ситуации я чувствую его почерк. Си вам кажется привлекательным, афонец? Многим кажется. Я часто задумывался, не обладает ли он ещё каким-либо даром, помимо чтения мыслей.

Это была неприятная мысль, тем более что Этан действительно считал Си очень привлекательным. Он дёрнулся. Миллисор теперь исподтишка разглядывал Арату, пытаясь определить, как сотрудник Безопасности реагирует на новый поворот разговора. Этан постарался хотя бы не увеличивать тайный список намеченных жертв Миллисора.

— Я не обсуждал мистера Си с… ни с кем не обсуждал. К Вашему сведению.

Миллисор недоверчиво поднял брови.

— Хотели оказать мне услугу?

— Хотел им оказать услугу, — поправил Этан.

Миллисор, услышав это, кивнул, словно бы недоверчиво.

— Но Си на станции Клайн. Где именно, доктор?

Этан покачал головой.

— Честное слово, не знаю. Если вы мне не верите, это Ваши проблемы.

— Ну хорошо, Ваша любимая наёмница знает. Это то же самое. Где она?

— Она не моя! — в ужасе возразил Этан. — Я не имею никакого отношения к коммандеру Куинн. Она сама по себе. Если у вас с ней проблемы, решайте их с ней, а не со мной.

Арата, не двинув ни одним мускулом, прислушался ещё внимательнее.

— Напротив, — сказал Миллисор, — я ею восхищаюсь. Теперь прояснилось очень многое из того, что я раньше не мог понять. Я бы не отказался и сам нанять её.

— Хм… Я не думаю, что она захочет сменить работу.

— У каждого наёмника есть бирочка с ценой. Возможно, это не только деньги. Чины, власть, удовольствия…

— Нет, — уверенно сказал Этан. — Она, похоже, влюблена в своего непосредственного начальника. Мне приходилось наблюдать подобное в афонской армии. Бывает, что подчинённый обожает своего командира. Одни командиры злоупотребляют этим, другие — нет. Я не знаю, как обстоит дело с её адмиралом, но в любом случае я не думаю, что вам удастся это чем-то перевесить.

Арата молча кивнул в знак согласия, слегка помрачнев.

— Я тоже видел такое, — вздохнул гем-лорд. — Ну ладно. Ничего не поделаешь.

От лежащего словно пошла волна холода, и Этан подумал, что, может быть, не вовремя полез на защиту чести и достоинства Куинн. Но Миллисор был надежно зафиксирован.

— Признаюсь, доктор, что вы меня удивили, — продолжал Миллисор. — Либо вы и Си были равноправными участниками заговора, либо вы — его жертва. Я не понимаю, почему вы продолжаете его защищать после того, что он пытался сделать с Афоном.

— Он ничего не пытался сделать с Афоном, кроме как иммигрировать. Вряд ли это преступление. Судя по тому, что я успел узнать о Галактике, это совершенно оправданное желание. Я сам жду не дождусь, чтобы вернуться домой.

Брови Миллисора взъехали чуть ли не выше лба — почти единственный жест, оставшийся в его распоряжении.

— Господи Боже! Доктор, похоже, вы и правда так глупы, как написано в вашем досье. Я думал, вы знаете, что он сделал с вашим грузом культур.

— Да, поместил туда свою жену. Слегка отдает некрофилией, не более того. Если принять во внимание, в каких условиях он рос, он просто на удивление нормален.

Миллисор громко расхохотался. Этан не заразился его веселостью. Он неуверенно глядел на гем-лорда.

Миллисор вздохнул.

— Позвольте указать вам на два факта. Хотя они уже не имеют значения, по причине бессмысленного акта вандализма, совершенного этой дурой-станционеркой. Первое. Генный комплекс, э, — он глянул на Арату, — о котором мы говорили, рецессивен, и не проявится в фенотипе, пока не окажется в обоих половинах генотипа. Второе. В каждую культуру, направлявшуюся на Афон, был вшит этот комплекс. Подумайте хорошенько, доктор.

Этан подумал.

В первом поколении культуры яичников дадут детям рецессивные, скрытые аллели — и, если учесть, как быстро вымирают старые культуры, эти аллели скоро будут у всех детей, рождающихся на Афоне. Но только после того, как второе поколение достигнет зрелости, действующий орган телепатии появится у половины населения, как предсказывает статистика, потому что новые дети будут получать уже две рецессивные аллели. В третьем поколении действующая телепатия проявится у половины оставшихся, и так далее, так что население телепатов будет с каждым разом на полшага обгонять население нетелепатов.

Но к тому времени даже нетелепаты будут носителями этого гена, потенциальные отцы сыновей-телепатов. Все население будет пронизано этим генным комплексом, и его уже не искоренить, слишком поздно.

Наконец Этан получил ответ на вопрос: «Почему Афон?» Конечно, Афон. И только Афон.

От смелости, совершенства, красоты — и масштаба — плана, задуманного Си, у Этана перехватило дыхание. Всё сошлось, с победительной самоочевидностью, как в доказательстве теоремы. Сюда укладывалась даже куча денег, которой у Си больше не было.

— Ну что, кто из нас отрицает очевидное? — тихо, насмешливо произнес Миллисор.

— Ох, — сказал Этан очень растерянно.

— Самое коварное оружие этого маленького мерзавца — его очарование, — продолжал Миллисор, не сводя глаз с Этана. — Мы специально создали его таким — мы тогда еще не знали, что его способности будут ограничены и он не подойдет на роль действующего агента. Хотя впоследствии он причинил нам столько хлопот, что, похоже, мы ошибались насчет его способностей. Но не принимайте его шарм за добродетель, доктор. Си опасен, он полностью лишен верности человечеству, от которого произошел, но к которому себя не причисляет…

Видимо, «человечество» здесь следует читать как «Цетаганда», подумал Этан.

— … не человек, а зловредный вирус, который хотел бы переделать всю Вселенную по своему искаженному образу. Конечно, вы лучше других понимаете, что подобные смертельно опасные болезни требуют решительных контрмер. Наш метод — метод ограниченного насилия, подобный хирургическому вмешательству. Вы не должны поддаваться пропаганде этого вируса. Мы вовсе не те головорезы, какими он хотел бы нас представить.

Руки Миллисора повернулись в узах, ладони раскрылись в умоляющем жесте.

— Помогите нам. Вы должны нам помочь.

Потрясенный Этан глядел на путы, связывающие Миллисора.

— Простите… — О Бог-Отец, неужели Этан действительно извиняется перед Миллисором? — Нет, полковник. Я помню Окиту. Я, наверное, могу понять, почему человек может убить. Но когда убивают скучая…

— Окита — всего лишь орудие. Скальпель хирурга.

— Значит, служа вам, человек превратился в орудие. — Древние слова зазвучали в памяти Этана: «По плодам их узнаете их…»

Миллисор прищурился; он не стал дальше развивать эту тему, но, кинув быстрый взгляд на Арату, осведомился:

— А что же вы все-таки сделали с Окитой, доктор Эркхарт?

Этан тоже глянул на Арату, уже пожалев, что заговорил об этом.

— Я с ним ничего не делал. Может быть, с ним произошел несчастный случай. А может, он пошел в дезертиры… — Или, учитывая, что ждало Окиту в конце, точнее будет сказать, что он пошел на десерт… Но Этан не позволил себе думать об этом. — В любом случае я ничем не могу вам помочь. Даже если бы я захотел выдать вам Си — если вам именно это нужно, — я, честное слово, не знаю, где он.

— Или куда он направляется? — подсказал Миллисор.

Этан покачал головой.

— Куда угодно, почем я знаю. Точнее, куда угодно, кроме Афона.

— Увы, да, — пробормотал Миллисор. — Раньше Си был привязан к грузу культур. Найдя груз, я мог быть уверен, что и Си где-то рядом. Теперь, когда груз уничтожен, а это далеко не то же самое, как если бы мы заполучили его обратно, у Си абсолютно развязаны руки. Где угодно… — Миллисор вздохнул. — Куда угодно…

Этану пришлось твердо напомнить себе, что из них двоих связанный — полковник. У него, Этана, ноги совершенно свободны, он может по своей воле окончить этот разговор в любой момент, не дожидаясь, пока ловкий шпион вытащит из него еще немного информации.

Этан стратегически отступил к двери, по дороге замедлив шаг.

— Я скажу вам на прощание только одно, полковник. Если бы вы рассказали мне всё это при нашей первой встрече, а не сделали то, что вы тогда сделали, я мог бы вам поверить, и тогда вы получили бы всё.

Наконец-то руки Миллисора дрогнули и напряглись в путах.

Итак, Этан вернулся наконец в свой гостиничный номер, который он снял в первый же день пребывания на станции и ни дня в нем не прожил. Этан поблагодарил свою переменчивую фортуну, что уплатил за номер авансом — все вещи так и лежали на своих местах. Он принял ванну, побрился, почистил перышки, переоделся наконец в свою собственную одежду, заказал себе поесть через пульт обслуживания.

Он мрачно сидел над стаканом кофе. Почти две недели приключений — надо будет посмотреть, какое сегодня число, а то он и счет потерял, — он служил подсадной уткой Куинн, движущейся мишенью Миллисору, пешкой — Си, мячиком для пинания — кому угодно, и что он от этого получил? Ценный опыт? Как только Этан вернет красный комбинезон и ботинки, у него не останется осязаемых сувениров, только воспоминания. Он вытащил свою кредитную карточку и посмотрел на нее. Вероятно, микроскопический жучок, подсаженный Куинн, все еще где-то на карточке. Если заорать в карточку, может, у Куинн зазвенит в ухе? Но Куинн исчезла, не сказав ни слова на прощание. Кроме того, даже на станции Клайн человек, беседующий со своей кредитной карточкой, непременно вызовет подозрение у соседей.

Этан устало лег, но понял, что нервы у него слишком напряжены, и уснуть он не сможет. Что сейчас, день или ночь? На станции Клайн разве скажешь. Этан не мог бы ответить, чего ему больше не хватает — ритма смены дня и ночи, как на Афоне, или афонской погоды. Ему хотелось дождя, или порыва холодного ветра, чтобы выдул паутину у него из мозгов. Можно, конечно, включить кондиционер, но запах в комнате от этого не изменится.

Примерно час Этан провел, сравнивая свои слова и поступки этих двух недель с тем, что ему следовало бы сказать и сделать. Наконец, преисполненный отвращения, он сдался, встал, оделся и вышел. Раз уж заснуть не удается, лучше потратить время на что-нибудь полезное. Афон платит невероятные деньги за каждый час этого времени.

Этан прошел пешком до того уровня Приюта Приезжих, где располагались посольства и представительства, и начал серьезный отбор фирм, которые поставляют биологический материал на законных основаниях. Такие фирмы были на большинстве технологически продвинутых планет. Колония Бета могла похвалиться девятнадцатью различными источниками биоматериалов, от чисто коммерческих предприятий до спонсируемого правительством генного банка при Университете Силика, пополнявшегося исключительно за счет добровольных пожертвований талантливых и одаренных граждан. Этану противно было думать, что он следует совету Куинн, но похоже, что лучше всего ему направиться на колонию Бета. Женщина, управляющая доступом к справочнику фирм и учреждений, уверяла, что он не будет разочарован. Этан вышел, чувствуя, что наконец-то не зря провел время. Он слегка гордился собой: ведь ему удалось пообщаться с женщиной-оператором так же легко, как если бы на ее месте был мужчина. Это возможно, и совсем не трудно.

Этан вернулся в свой номер — перекусить, потом сел за комконсоль, чтобы изучить цены на билет туда-обратно до колонии Бета. Самый прямой путь лежал через Эскобар, такой маршрут давал возможность исследовать еще одного поставщика, не вводя Демографический Совет в дополнительные расходы. По крайней мере половина Совета будет довольна Этаном — а лучшего результата ему все равно не добиться.

Теперь, когда все решения были приняты, Этан наконец почувствовал, до чего устал. Он прилег отдохнуть на минутку.

Много часов спустя настойчивый звон комконсоли вытянул Этана в мутное подобие бодрствования. Одна нога у него затекла, потому что он уснул в причудливой позе, не снимая ботинок, и кололась булавками, пока он хромал к консоли, чтобы нажать кнопку «прием».

На экране возникло лицо Терренса Си.

— Доктор Эркхарт?

— Подумать только. Я уже и не ожидал увидеть вас еще раз. — Этан потер лицо, прогоняя остатки сна. — Я думал, что убежище на Афоне вас больше не интересует. Ведь и вы, и Куинн — очень практичные люди.

Си поморщился с явно несчастным видом.

— На самом деле я уже собираюсь улетать, — сказал он безжизненным голосом. — Я хотел еще раз повидаться с Вами, чтобы… чтобы извиниться. Вы бы не могли подойти прямо сейчас к причалу С-8?

— Могу, наверное, — ответил Этан. — Значит, вы направляетесь к дендарийским наемникам, вместе с Куинн?

— Простите, я больше не могу говорить, — изображение сменилось сверкающим хаосом и исчезло.

Должно быть, Куинн торчала у Си за спиной, мешая говорить откровенно. Этан подавил в себе желание позвонить в Службу Безопасности капитану Арате и сказать ему, где искать Куинн. Они с Куинн квиты — вред и помощь уравновешены. Он разгадал свою тайну; она завершила свою разведывательную операцию. Пусть так и остается.

На выходе из гостиницы в торговый центр какой-то человек, что праздно сидел у центрального фонтана и кидал рыбкам корм, купленный тут же в автомате, принимающем кредитные карточки, вдруг поднялся и подошел к Этану.

Этан не разрешил себе рвануться с воплем по проходу торгового центра в приступе паранойи. Этот человек не мог быть Сетти. По расовому типу он был совсем не похож на цетагандийца: высокий, темнокожий, горбоносый; на нем была розовая шелковая куртка с пестрой вышивкой.

— Доктор Эркхарт? — вежливо осведомился мужчина.

Этан не стал приближаться. Если это очередной шпион, чтоб его черти взяли, то, честное слово, он сейчас полетит в фонтан головой вниз…

— Да?

— Я хотел бы, если можно, попросить вас о небольшой услуге.

— Просите.

Человек достал из кармана куртки небольшой продолговатый предмет — маленький головид-проектор.

— Если вы еще раз увидите гем-полковника Рюйста Миллисора, пожалуйста, передайте ему эту капсулу с сообщением. Чтобы активировать сообщение, он должен ввести свой личный воинский номер.

В фонтан, и только в фонтан!

— Полковник Миллисор арестован Службой Безопасности станции Клайн. Хотите ему что-то передать — идите к ним.

— Ага. — Мужчина улыбнулся. — Возможно, я так и сделаю. Но все же, кто знает, какие перемены принесет нам вращение великого колеса? Возьмите послание. Если не получится его передать — просто выбросите.

Он попытался всунуть маленький прямоугольник в руку Этану, но тот попятился. Мужчина не стал преследовать пятящегося задом Этана по всему торговому центру, а остановился и покачал головой. Он положил капсулу-сообщение на скамью, оказавшуюся между ним и Этаном.

— Я оставляю это на Ваше усмотрение, сэр. — Мужчина поклонился, сделав движение рукой, будто преклонял колени, и повернулся, чтобы уйти.

— Я до этого даже не дотронусь, — откровенно сказал Этан. Мужчина улыбнулся через плечо и ступил в ближайшую лифтовую шахту.

— Я отнесу это на ближайший пост Службы Безопасности! — закричал Этан. Мужчина, который уже поднимался вверх в прозрачной трубе, приложил руку к уху и покачал головой. — Я… Я… — Этан выругался вполголоса, когда розовое видение окончательно скрылось.

Этан обошел скамью кругом, краем глаза наблюдая за прямоугольничком. Внутренне застонав, он наконец сунул послание в карман. Он отнесет его капитану Арате при первой возможности, пусть у капитана голова болит. Этан поглядел на часы и заторопился прочь.

Ему пришлось взять пассажирскую капсулу до причала, который оказался в грузовой секции, на противоположном от Приюта Приезжих конце станции. На этот раз у Этана была карта, и он не заблудился.

На причале было очень тихо. Только один из трапов-трубопроводов был задействован — значит, на другой стороне стоял маленький корабль, возможно, курьер, нанятый специально для этого рейса. В любом случае, это не коммерческий рейс, тот загружал бы сейчас другие грузы. Должно быть, счет, из которого Куинн оплачивает расходы, поистине бездонен, подумал Этан.

Теренс Си в своем зеленом станционном комбинезоне мрачно сидел на упаковочном ящике, в одиночестве, посреди причала. Он поглядел на Этана, вышедшего из коридора по пандусу.

— Быстро вы явились, доктор Эркхарт.

Этан поглядел на трап.

— Я полагал, что вы собираетесь улететь регулярным рейсом. Я не знал, что вы путешествуете с таким размахом.

— Я думал, что вы совсем не придете.

— Почему? Потому что я выяснил всю правду насчет того груза? — Этан пожал плечами. — Не могу сказать, что одобряю Ваши действия. Но, пожалуй, могу вас понять, учитывая, какие сложности вы — точнее, ваша раса, — испытывала бы, будучи в меньшинстве на любой другой планете…

Мрачная улыбка озарила лицо Си, ненадолго.

— Можете понять? Впрочем, да. Кому и понять, как не вам. — Он качнул головой. — Точнее сказать, я надеялся, что вы не придете.

Этан посмотрел в ту сторону, куда указывал кивок.

В тени балки стояла Куинн. Однако это была необычно потрепанная Куинн. Выглаженная куртка исчезла, осталась только черная футболка и форменные брюки. Ботинок тоже не было. И еще, понял Этан, когда Куинн вышла на свет, кобура парализатора пуста.

Куинн двигалась потому, что ее подталкивал человек в оранжево-черной форме Службы Безопасности станции Клайн. Значит, они наконец догнали Куинн. Этан чуть не захихикал. Надо посмотреть, как она выпутается на этот раз, о, это будет захватывающе интересно…

Его веселье испарилось, как только он получше разглядел оружие, которым подтянутый мужчина с непроницаемым лицом тыкал Куинн в позвоночник. Смертельный нейробластер. Совершенно неуставное оружие для Службы Безопасности.

Услышав эхо шагов, Этан повернул голову в другую сторону, и обнаружил, что к ним идут Миллисор и Рау.

Этана и Куинн пихнули друг к другу, под прицел нейробластера, который нервно сжимал в руке мужчина в форме Службы Безопасности. Си поставили отдельно, и Рау навел на него парализатор. Этого было достаточно, чтобы Этан понял, как обстоят дела.

Куинн вблизи выглядела еще хуже — с опухшей разбитой губой, она была вся белая и тряслась, не то от боли, не то от последствий парализаторного удара. Без ботинок она казалась ниже ростом. Си едва волочил ноги, словно зомби, который ищет только удобного места, чтобы лечь: застывший, холодный, с тусклыми голубыми глазами.

— Что случилось? — шепотом спросил Этан у Куинн. — Как они на вас вышли? Ведь даже людям из Безопасности это не удалось!

— Я забыла про чертов пейджер, — прошипела она в ответ сквозь стиснутые зубы. — Надо было выкинуть его в мусор при первой возможности. Я знала, что по нему на нас могут выйти! Но Си начал спорить, а я торопилась, и… а, черт, чего уж теперь…

Она в отчаянии прикусила губу, скривилась и осторожно облизала ее. Куинн снова и снова оглядывала противников, словно прикидывала в уме расстановку сил, отказывалась поверить результату и начинала опять сначала, с тем же успехом.

Миллисор обошел пленников кругом, самодовольный и вкрадчивый.

— Как я рад, что вы смогли выбраться к нам, доктор Эркхарт. Мы могли бы организовать вам и коммандеру персональные несчастные случаи, но раз вы оба здесь, мы можем поступить намного более… эффективно.

— Отомстить нам? — дрожащим голосом спросил Этан. — Но мы же не пытались убить вас.

— О нет, — оскорбился Миллисор. — Месть тут совершенно ни при чем. Просто вы двое слишком много знаете.

Рау мерзко ухмыльнулся.

— Полковник, вы уж расскажите им всё, — нетерпеливо сказал он.

— С удовольствием. Вы, коммандер, с вашим чувством юмора, будете в восторге. Взгляните, если вам угодно, вот на те неиспользуемые трубы-переходники шлюзовых камер, торчащие из внешней стены. Они запечатаны с обоих концов, и, в сущности, представляют собой маленькие закрытые отсеки. Самое место для парочки любителей острых ощущений, чтобы уединиться и заняться любовью. Но, к несчастью, любовники утомились и уснули крепким сном…

Рау бодро помахал парализатором, чтобы показать, как именно будет навеян этот крепкий сон.

— … а в это время один конец трубы открыли, готовясь к приему автоконвейера из трюма грузового корабля. Который должен пристыковаться к этому причалу немедленно после отбытия моего курьерского. Как вы думаете, лучше, чтоб вы были совсем голые? — задумчиво произнес он. — Или только снизу до пояса, чтобы ясно было, как вы торопились слиться в экстазе?

— О Бог-Отец, — в ужасе застонал Этан, — Демографический совет решит, что я окончательно пал! Заниматься любовью с женщиной в шлюзовой камере!

— Боже мой, — тихим эхом откликнулась Куинн, в таком же ужасе, — адмирал Нейсмит решит, что я совсем сдурела — заниматься любовью, все равно с кем, в шлюзовой камере!

Терренс Си рыскал взглядом по грузовому причалу, будто искал смерти так же отчаянно, как Куинн искала выход. Си чуть дернулся; Рау немедленно взял его на мушку парализатора.

— Даже не мечтай, мутантишко, — рявкнул Рау. — У тебя нет ни единого шанса. Только дернись, и мы тебя втащим на борт парализованного. — Он неприятно оскалился. — Ты ведь не хочешь пропустить шоу с участием твоих друзей, а?

Си сжимал и разжимал кулаки, в его душе боролись отчаяние и ярость, равно бессильные.

— Простите меня, доктор, — прошептал он. — Они приставили коммандеру к голове нейробластер, и я знал, что это не блеф. Я надеялся, что вы не придете, если я вам просто позвоню. Лучше б я им позволил ее застрелить. Простите меня. Простите…

Куинн сардонически скривила вверх углы губ, отчего рана разошлась и опять закровоточила.

— Не надо так уж стараться с извинениями… Даже если б вы сопротивлялись, его это все равно не спасло бы.

— Вообще не надо извинений, — твердо сказал Этан. — Скорее всего, я бы на вашем месте сделал то же самое.

Человек, державший их под прицелом, дернул нейробластером, показывая, чтобы Этан и Куинн отошли к внешней стене, и вдоль нее — в дальний конец причала.

— Это вообще кто? — Этан мотнул головой. — Сетти?

— Он самый. Надо было мне выстрелить ему в спину, когда был удобный момент, и получить с Дома Бхарапутры остаток денег, — с отвращением ответила Куинн. И задумчиво добавила: — Как вы думаете — если я сейчас прыгну на эту гориллу, вы успеете пересечь причал и скрыться в коридоре, пока Рау вас не парализует?

Гулкий пустой причал был шириной метров пятьдесят.

— Нет, — честно сказал Этан.

— А если броситься под прикрытие трубы-переходника?

— И что? Строить им рожи, пока они не подойдут меня пристрелить?

— Ну ладно, — огрызнулась она, потеряв терпение, — тогда придумайте что получше.

Этан сжал кулаки в карманах и наткнулся на небольшой продолговатый предмет.

— Может, вот с этой штукой можно потянуть время?

— Это еще что такое?

— Что-то странное. Когда я шел сюда, по дороге меня перехватил какой-то человек и всучил мне эту штуку — сказал, что это послание для Миллисора. Она активизируется его воинским номером, и я должен отдать ее, как только его увижу…

Куинн застыла, схватив его за руку.

— Какого цвета?

— А?

— Человек, какого он был цвета?

— Розовый. То есть у него костюм был такой, розовый…

— Да не костюм, человек!

— Интересного такого цвета, вроде кофейного. Я еще подумал, нельзя ли раздобыть таких генов для Афона…

— Эй, — произнес Сетти, шагнув к ним и нахмурившись.

— Дайтесюда, дайтесюда, — забормотала Куинн, выхватывая у Этана капсулу с посланием. — Щапосмотрим. 672-191-… Боже, как там дальше? 142 или 124?

Трясущимся пальцем она тыкала в крохотную клавиатуру, потом застыла в мучительных сомнениях.

— 421, а теперь молитесь. Эй, Сетти! — крикнула Куинн и швырнула послание в удивленного цетагандийца, который машинально выбросил левую руку и легко поймал капсулу.

— Ложись! — заорала Куинн прямо в ухо Этану, сбила его с ног и сама упала сверху.

Воцарилось удивленное молчание. Лишь тоненько, по-комариному, пищал головид, рисуя изображение.

— О черт, — простонала Куинн, и тело ее, лежащее поверх Этана, расслабилось. — Опять не угадала.

Полузадушенный Этан жалобно произнес:

— Какого черта вы себе…

Взрывная волна сплела их в клубок, отбросила на десять метров, и они приземлились у противоположной, внешней стены причала. Этан полностью оглох, если не считать звона в ушах. Кости его вибрировали, словно гигантский звучащий гонг, в глазах потемнело.

— Я так и думала, — мрачно-удовлетворенно пробормотала Куинн. Она встала, упала, опять встала, налетела на стену и оттолкнулась, быстро моргая и шаря перед собой вытянутыми руками.

Сигнализации уже вопили кругом, как безумные. Загорелись яркие аварийные огни — Этан обрадовался, поняв, что не ослеп, — а вдали загрохотали заслонки воздушных шлюзов, словно падающие одна за другой костяшки домино.

Ближе и тише слышался гораздо более зловещий звук — шипение, переходящее в свист; это воздух выходил через швы ближайшей трубы-переходника, поврежденной взрывом. Вокруг трещины клубился ледяной туман.

Даже Этан сообразил, что надо уносить ноги, и пополз прочь на четвереньках. Его тошнило от перепадов гравитации. В стальном настиле появилась проплавленная дыра, металл в которой только что перестал кипеть. Этан обогнул дыру. Сетти нигде не было видно.

— Клянусь Богом, — невнятно пробормотал Этан, — она просто ас, когда надо избавиться от тела…

Он поглядел в бескрайнюю металлическую пустыню и увидел Терренса Си, бегущего быстрее лани. Рау бросился наперерез Си, и оба упали. Миллисор, подбежав, хотел пнуть Си ногой в голову, но передумал, и другой ногой ударил телепата в менее ценную часть тела — солнечное сплетение. Миллисор и Рау схватили телепата за руки и потащили скорченное тело к активированной трубе-переходнику, за которой их ждал корабль.

Этан, шатаясь, поднялся на ноги и побежал в ту сторону. Он понятия не имел, что будет делать, когда добежит. Но знал, что должен их как-то остановить. Других мыслей у него в голове сейчас не было.

— Бог-Отец, — простонал он, — надеюсь, что мне воздастся за это в Царствии небесном…

Он спрямил путь, и к тому же Миллисору и Рау приходилось тащить извивающегося пленника. Этан обнаружил, что стоит, расставив ноги и загородив собой трубу-переходник. Вот сейчас бы оружие выхватить! Да жаль, оружия-то и нет. «Спасите,» — подумал Этан. И крикнул:

— Стоять!

Как ни удивительно, они остановились — видимо, из осторожности. Рау куда-то подевал свой парализатор, но Миллисор выхватил из-под куртки опасно сверкающий игольный пистолет и прицелился Этану в грудь. Этан представил себе крохотные иглы, раскрывающиеся при ударе о тело и ввинчивающиеся в живот, подобно осколкам бритв. Кому-то достанется грязная работенка — проводить вскрытие…

Терренс Си вырвался от Рау, развернулся и встал перед Этаном, широко расставив руки в тщетной попытке загородить его.

— Нет!

— Ты, мутантишка, думаешь, я тебя пощажу теперь, раз культур нету? — заорал Миллисор. — Ей-богу, ты мне и дохлый сгодишься!

Он поднял пистолет, держа его обеими руками.

— Какого… — Он дернулся, ноги его оторвались от пола, руки зашарили в воздухе, пытаясь сохранить равновесие.

Этан схватился за Си. Ему казалось, что его желудок куда-то уплывает, отдельно от всего остального тела. Этан в панике огляделся и увидел Куинн, которая цеплялась за дальнюю стену возле выхода в коридор, а рядом с ней — сорванную крышку панели управления окружающей средой.

Миллисор извернулся в воздухе, умело компенсируя нежелательное вращение, и опять прицелился. Куинн вскрикнула с досады, совсем оторвала крышку панели и метнула ее в Миллисора. Крышка летела, грозно вращаясь, но на полпути стало ясно, что в Миллисора она не попадет. Цетагандиец чуть надавил на спусковой крючок…

Тело Миллисора на секунду озарилось ослепительным нимбом, словно у мученика на костре, и забилось в грохоте и синей вспышке плазменного разряда. Голова Этана дернулась от резкого запаха горелого мяса, жженой тряпки и кипящего пластика. Этан сморгнул, пытаясь стереть с сетчатки красно-фиолетовые пятна, оставленные пылающим силуэтом гем-лорда в пляске смерти.

Игольный пистолет отлетел прочь, и Рау, пытаясь его поймать, перестал цепляться за пол. Цетагандиец взмыл в воздух, трепыхаясь, крутя головой в поисках источника очередной опасности. Пущенная Куинн крышка срикошетила от дальней стены и просвистела мимо, чуть не снеся Этану голову.

— Вон он! — закричал Си, паря в воздухе и вцепившись в Этана, и указал вверх, в паутину мостков и балок. Там двигалось розовое пятно и чем-то целилось в Рау.

— Нет! Он мой! — закричал Си. С яростным воплем он оттолкнулся от Этана и полетел к Рау. — Убью, сволочь!

Этан подумал, что единственная польза от этой внезапной воинственной вспышки — то, что его отбросило к внешней стене. Ему удалось схватиться за какой-то выступ, не сломав себе руки, и остановить бессмысленное вращение.

— Терренс, нет! Если кто-то стреляет в цетагандийцев, не мешай! — Но эти благоразумные слова были брошены на ветер. Ветер? Похоже, течь воздуха усиливается — сейчас в любой момент может произойти взрывная декомпрессия…

Си и Рау, сплетенные в борьбе, опустились на пол — медленно, как камушек, тонущий в нефти; это Куинн постепенно увеличивала гравитацию. Тело Этана перестало трепыхаться, как флаг на ветру, и он обнаружил, что висит, хоть это пока и нетрудно, слишком высоко над полом. Этан торопливо полез вниз, пока Куинн не надумала каких-нибудь штучек, как тогда Хельда с птицами.

Рау отшвырнул маленького и легкого Си, который полетел прочь, скользя и подскакивая, а сам развернулся и помчался к шлюзу своего корабля. Два шага — и он вспыхнул, оплавился и сгорел, как восковая кукла, в ослепительном скрещении двух лучей плазмомета, прилетевших из двух разных мест в сплетении балок. Он сочно хряснулся об пол, и, как это ни ужасно, жил еще несколько секунд, корчась и разевая обугленные челюсти в беззвучном крике. Си, на четвереньках, разинув рот, глядел на это, словно обидевшись, что кто-то перехватил у него возможность отомстить.

Этан двинулся поперек причала, к телепату. На той стороне причала, что ближе к центру Станции, двое мужчин выпрыгнули из сплетения мостков и балок. Один — незнакомец в розовом из торгового центра, второй — такой же смуглый, в так же разукрашенном, переливающемся коричневом костюме. Парочка стала надвигаться на Куинн, которая, вместо того, чтобы обрадоваться своим спасителям, полезла опять вверх по стене, как суетливый паук.

Смуглые мужчины схватили ее за щиколотки и сдернули вниз, не особенно заботясь, обо что она стукается головой по пути. Куинн попыталась лягнуть их приемом каратэ, но мужчина в коричневом шелке провел контрприем, и она упала — при нормальной гравитации она бы наверняка что-нибудь себе повредила, да и сейчас это падение выглядело не особенно приятно. Розовый костюм завел ей руки за спину, а коричневый двинул в живот, чтобы отбить охоту к дальнейшему сопротивлению — с такой силой, что у Куинн перехватило дыхание.

Зажав Куинн с двух сторон, они потащили ее вверх по пандусу, ведущему в коридор, к аварийному выходу, а в это время через другие выходы в помещение вливалась бригада ремонтников-станционеров в скафандрах.

— Они… они схватили Куинн! — крикнул Этан, обращаясь к Си. — Кто это? Откуда они?

Приплясывая с ноги на ногу, в мучительной растерянности, Этан помог Си подняться.

Си прищурился вслед похитителям.

— Единение Джексона? Люди Бхарапутры, здесь? Скорей, за ними!

— Да, и желательно пока тут не кончился воздух…

Цепляясь друг за друга, они быстро, как могли, не то вприпрыжку, не то ковыляя, пересекли причал и пошли вверх по пандусу.

У аварийного воздушного шлюза для персонала, через который можно было выйти из блокированного отсека, им пришлось прождать несколько жутких секунд, разевая рты, чтобы уравнять давление во внутреннем ухе, потому что давление наружного воздуха все продолжало падать, а опередившая их троица уже дождалась уравнивания давления с той стороны и вышла. Этан лихорадочно жал на кнопку, открывающую шлюз с его стороны, и даже навалился на нее всем телом, но ускорить процесс ему не удалось: дверь открылась только тогда, когда сочла это нужным.

Внутри камеры им пришлось ждать, пока давление уравняется, и похитители Куинн за это время успели уйти довольно далеко. Этан с облегчением вдохнул. Он зря клеветал на станционный воздух: здесь пахло просто потрясающе, он в жизни не пробовал лучшего.

— Каким чудом Миллисору и Рау удалось выбраться из Карантина? — пропыхтел Этан, пока они ждали. — Я думал, оттуда и вирус не сбежит.

— Сетти их вытащил, — пропыхтел в ответ Си. — Он пришел не то под видом охранника, который должен был их отвести на депортацию, не то вместе с этим охранником, я точно не знаю. А там они просто вышли через дверь. Конечно, у них были все документы и удостоверения. Я думаю, даже Куинн не знает точно, насколько глубоко они проникли в компьютерную сеть Станции, пока сидели тут.

Наконец герметичная заслонка зашипела и открылась. Этан и Си, шатаясь, вывалились в коридор, в горячке преследования цели, уже скрывшейся из виду. На первом же перекрестке им пришлось затормозить.

Си, вытянув руку, пару раз повернулся вокруг своей оси, наподобие стрелки испорченных часов.

— Вон туда, — сказал он наконец, показав налево.

— Вы уверены?

— Нет.

Все равно они побежали в ту сторону. На следующем перекрестке они обрадовались, услышав, что справа доносится знакомый альт, протестующий на повышенных тонах. Они пошли на звук и вышли в пустой вестибюль грузового лифта.

Мужчина, одетый в шоколадный шелк, держал Куинн на весу, уткнув ее лицом в стену и заломив ей руки за спину. Она, вытянув носки ног, пыталась нащупать опору, но безуспешно.

— Ну же, коммандер, — говорил в это время мужчина в розовом. — У нас мало времени. Где она?

— Не смею вас задерживать, — отвечала Куинн довольно невнятно, так как ее лицо было смято и вжато в стену. — Ой! вам бы лучше поторопиться, а то вы не успеете добраться до посольства, как сюда явится Служба Безопасности. После этого взрыва они всю Станцию прочешут.

Тут Этан и Си ввалились в вестибюль, и человек в розовом резко повернулся, подняв плазмомет.

— Стойте, — сказал Си, удерживая руку Этана.

— Свои! — закричала Куинн, дернувшись. — Это свои, свои, не стреляйте, тут все свои!

— Что, правда? — Этан запыхался, у него кружилась голова, и он с сомнением озирал открывшуюся перед ним картину.

— У наемников, которые берут деньги и не выполняют контракт, нет никаких своих! — рявкнул коричневый костюм. — А если есть, то ненадолго!

— Я как раз над этим работала, — возразила Куинн. — Вы просто громилы, у вас нет никакого понятия о тонкости. Кроме того, вы можете хоть всю станцию забросать трупами, а потом сбежать под крылышко своего консула. Вам плевать, если вас объявят персонами нон грата и вышлют со станции Клайн навсегда. А мне приходится играть по совершенно другим правилам, и к тому же мне хочется иметь возможность сюда вернуться. Мне приходится играть тонко, понимаете?

— У вас было почти полгода на всякие тонкости. Барон Луиджи требует деньги своего Дома обратно, — сказал розовый костюм. — Это единственная тонкость, которая меня интересует.

Коричневый костюм поднял Куинн еще на пару сантиметров.

— Ой, ох, ладно, уговорили! — взвизгнула Куинн. — Ваша кредитная карточка — в правом внутреннем кармане моей куртки. Угощайтесь.

— И где же ваша куртка?

— Миллисор ее отобрал. Она там, на грузовом причале. Ой, нет, честно!

Воцарилась пауза, исполненная отвращения.

— Может, и не врет, — задумчиво произнес розовый костюм.

— На грузовом причале сейчас просто кишат люди из Безопасности, — заметил коричневый. — Может, это ловушка.

— Слушайте, давайте поговорим как разумные люди, — сказала Куинн. — Уговор был, что Луиджи платит половину вперед и половину — когда дело сделано. Я же убрала Окиту. Это уже четверть задания.

— Мы должны верить вам на слово? Я не видел тела, — сказал розовый.

— Тонкость, генерал, тонкость.

— Майор, — машинально поправил розовый.

— И я убрала Сетти, только что, на грузовом причале. Это половина. Так что мы в расчете.

— Нашей бомбой, — заметил коричневый костюм.

— Да, но вы же не будете спорить, что результат есть. Слушайте, мы в конце концов союзники или нет?

— Нет, — сказал коричневый костюм и приподнял ее еще немного.

Из коридора, со стороны грузового причала, донеслись голоса, топот ботинок и бряканье оборудования. Мужчина в розовом спрятал свой плазмомет в кобуру, под вышитую куртку.

— Нам пора.

— И что, мы так ей это и спустим? — гневно спросил мужчина в коричневом.

Розовый пожал плечами.

— Будем считать, что раз ей заплатили половину, то мы в расчете. Куинн, вы левша или правша?

— Правша.

— Ну вычти бароновы проценты из ее левого локтя, и пойдем.

Коричневый костюм аккуратно уронил Куинн, взял ее левую руку на рычаг и нажал на локоть.

Раздался явственный, хоть и приглушенный, хруст хрящей. Куинн не издала ни звука. Си опять сдержал Этана, рванувшегося вперед. Бхарапутрянская парочка грациозно ступила в ближайшую лифтовую шахту и канула вниз.

— Черт, я уж думала, они никогда не уйдут, — выдохнула Куинн. — Меньше всего мне хотелось, чтобы Служба Безопасности поймала этих парней и сравнила их сведения со своими.

Позеленев лицом, Куинн соскользнула на пол и уселась, уперевшись спиной в стену.

— Я хочу обратно в боевые части. Похоже, адмирал Нейсмит зря говорил, что мне понравится в разведке…

Этан прокашлялся.

— Вам…э… не нужен врач, коммандер?

Она слабо ухмыльнулась.

— Да, а вам?

— Мне тоже. — Этан довольно неуклюже уселся рядом с ней. У него до сих пор звенело в ушах, а стены вокруг, казалось, пульсировали. Он подумал над ее словами.

— Это у вас случайно не первое задание в разведке, а?

— Угу.

— Вот всегда мне так везет. — Пол манил его с неодолимой силой; никогда еще стальной настил не выглядел таким мягким и зовущим.

— Люди из Безопасности идут, — заметила Куинн. Она глянула на Си, который витал вокруг, полный сочувствия и беспомощный. — Что вы скажете, может, окажем им любезность и слегка упростим сюжет? Идите отсюда, мистер Си. Вы в зеленом, рабочем — если не будете бежать, то запросто пройдете мимо них. Идите на работу или там еще куда.

— Я… я… — Терренс Си распростер руки. — Как я могу вас отблагодарить? И вас, доктор?

Она моргнула.

— Не бойтесь, я что-нибудь придумаю. А пока что — я сегодня не видала никаких телепатов. А вы, доктор?

— Ни единого, — безмятежно ответил Этан.

Терренс Си в расстройстве покачал головой, заглянул в коридор и удалился в лифтовую шахту с надписью «Вверх».

Когда люди из Службы Безопасности наконец прибыли, они арестовали Куинн.

Арка детектора пропустила Этана без писка и звона и вообще без ложной тревоги. Этан вздохнул с облегчением. Интерьер следственного изолятора Службы Безопасности станции Клайн — ничем не приукрашенный, сверкающий, деловитый, устрашающий; здесь, вопреки обыкновению станционеров, даже не пытались создать уют при помощи растений, картин или скульптур. Разумеется, эффект был преднамеренный, и вполне успешный. Этан только переступил порог блока Ослабленного Режима, а уже почувствовал себя виноватым.

— Коммандер Куинн в Изоляторе номер два, господин посол, — сообщил охранник, которого назначили Этану в сопровождение. — Сюда, пожалуйста.

Несколько лифтов, пара коридоров. Этан решил, что у обитателей Станции в результате естественного отбора должно быть сильно развито чувство направления. Не говоря уже о чувствительности к знакам должностного различия. Дальтоник здесь просто не выживет. Униформы сотрудников Безопасности, как и вся остальная рабочая одежда на Станции, были разных цветов, каждый цвет что-то обозначал, пропорция оранжевого и черного зависела от звания сотрудника. Рядовой охранник был одет в оранжевую униформу, кое-где отделанную черным; внезапно он замер и молодцевато отдал честь седому человеку в элегантной черной униформе с оранжевым кантом. Седой небрежно ответил. По цветам и оттенкам можно было изучить должностную иерархию всей Станции.

Когда Этан с охранником подошли к изолятору, оттуда как раз выходил капитан Арата. Он был в черном, с широкими оранжевыми полосами на воротнике и рукавах и оранжевым кантом вдоль штанин. На лице у капитана была гримаса разочарования.

— А, посол Эркхарт, — капитан быстро убрал гримасу, заменив ее несколько ехидной улыбкой. — Решили навестить нашу высокую гостью, да? Могли бы не беспокоиться, мы ее и так скоро выпустим. У нее на счету, как ни странно, оказалось достаточно денег, так что все ее штрафы уплачены, и теперь надо только, чтобы врачи ее отпустили.

— Не беспокойтесь, капитан, — ответил Этан. — Я просто хотел задать ей один вопрос.

— И я тоже, — вздохнул Арата. — Несколько. Надеюсь, вам больше повезет в смысле ответов. Я несколько недель пытался вытащить ее на свидание, а она хотела только по-тихому обменяться секретной информацией. Теперь я пришел за информацией, и что вы думаете? Мне назначили свидание. — Он слегка просветлел лицом. — Я знаю, мы будем говорить о работе. Если я вытяну из нее что-нибудь интересное, то смогу провести наши развлечения по графе представительских расходов.

Он кивнул Этану; воцарилось молчание.

— Удачи вам, — любезно сказал Этан, не желая углубляться в тему. Сотрудники Безопасности допрашивали его в связи со вчерашним жутким происшествием на грузовом причале, и его спас только дипломатический статус, а также то, что все вопросы он безжалостно переадресовывал Куинн, надеясь на ее неистощимую изобретательность. Куинн удалось сплести из кусочков правды и лжи химерическую историю, которая, тем не менее, выдержала проверку по всем основным пунктам. Например, по ее версии, Миллисор и Рау пытались похитить саму Куинн, чтобы перепрограммировать ее на роль двойного агента, работающего на цетагандийскую разведку в Дендарийской армии наемников. Куинн свалила на бхарапутрян все преступления, которые они совершили, и еще несколько, в которых они были неповинны — «какой еще Окита?» Теперь основные силы следовательской бригады осаждали консульство, где до сих пор отсиживались бхарапутряне, торгуясь об условиях депортации. Терренса Си в сценарии не было вовсе. Этан не осмелился бы добавить или убрать из этой истории хоть одно слово.

— Жаль, что я не могу пользоваться фаст-пентой иначе как с санкции суда, — пробормотал Арата, и глаза его на секунду стали острыми, как иглы.

Этан приятно улыбнулся.

— Да-да.

Они распрощались. Охранник сдал Этана на руки врачу, заведующему изолятором. Если бы не кодовые замки на дверях, камера Куинн вполне сошла бы за больничную палату. То есть, за больничную палату на станции Клайн. Ностальгия Этана по окнам, которые можно было бы открыть, как на Афоне, принимала угрожающие размеры.

Этану не хотелось сразу выкладывать, зачем он пришел, поэтому он решил начать как раз с окон.

— Скажите, вам нравятся окна, которые можно открыть? — спросил он. — То есть, как на планетах.

— Я их безумно боюсь, — не задумываясь ответила Куинн. — Все время ищу, чем бы их загерметизировать. А что, вас не интересует, как я себя чувствую?

— С вами все в порядке, — рассеянно сказал Этан, — только локоть вывихнут и контузия. Я говорил с врачом. Болеутоляющие таблетки и не переутомляться несколько дней.

Она и вправду выглядела неплохо. Цвет лица был хороший, и двигалась она почти нормально, если не считать прибинтованной на шину левой руки. Сидела Куинн не в кровати, а на кровати, свесив ноги. Она отказалась от больничной пижамы — олицетворения немощи, — и опять надела свою серо-белую униформу, только без куртки, и вместо ботинок были тапочки.

— Замечательно. — Она прищурилась в улыбке. — Ну что, как вы теперь относитесь к женщинам, доктор Эркхарт?

— М-м-м… — он замялся. — Примерно так же, как вы относитесь к окнам. Вы привыкли к окнам, научились получать от них удовольствие?

— Да, вполне. Но меня часто называют авантюристкой. — Ее усмешка стала чуть более кривой. — Никогда не забуду, как первый раз в жизни попала на планету — когда завербовалась в Дендарийские наемники, только тогда они назывались наемниками Осера, до того как адмирал Нейсмит начал ими командовать. Я всю жизнь мечтала увидеть настоящую планетную погоду. Туман в горах, морской бриз, все такое. В справочнике говорилось, что на планете климат «умеренный» — я решила, что это значит «мягкий». Мы приземлились для аварийной дозаправки и попали в жуткую метель. В следующий раз я рискнула сунуться на планету только через год.

— Могу себе представить, — рассмеялся Этан, чуть-чуть расслабился и сел. Куинн склонила голову набок, как бы параллельно улыбке.

— Конечно, можете. Это одна из ваших сильных сторон; даже удивительно, как вам это удается, если вспомнить, откуда вы родом. То есть, я хочу сказать, что у вас работает воображение, вы умеете поставить себя на место другого человека, увидеть мир его глазами.

Этан смущенно пожал плечами.

— Мне всегда нравилось узнавать что-то новое, докапываться до сути. Молекулярная биология оказалась мне больше всего по душе. Хотя с точки зрения теологии любопытство — не добродетель.

— Хм, верно. А что, бывают плотские добродетели?

Этан задумался над неожиданным вопросом.

— Н…не знаю. По логике вещей, должны быть. Может быть, они как-то по-другому называются. Я уверен, что нет новых добродетелей под солнцем, да и новых пороков тоже.

Не успела Куинн заметить, что они в данный момент находятся не под солнцем, поскольку далекую жалкую искорку, вокруг которой обращается станция Клайн, при всем желании так не назовешь, Этан торопливо продолжал:

— Кстати о плотских вещах… я, э-э-э… я хотел вас попросить, до того как вы вернетесь обратно к дендарийцам… я… у меня довольно необычная просьба. Надеюсь, вы не обидитесь? — робко спросил он.

Она уже была вся внимание, слушала его, склонив голову набок, блестя глазами, выдавив из себя натянуто-прямую улыбку.

— Откуда мне знать, пока вы не скажете, чего вам надо? Но я, наверное, в этой жизни уже все слыхала, так что валяйте.

Этан был между ней и дверью; кроме того, у Куинн одна рука была, фигурально выражаясь, привязана за спину, а за дверью стоял охранник, который не даст его в обиду… Ну не убьет же она его, в самом деле. Он втянул воздух и продолжал:

— Я собираюсь выполнить свое задание — приобрести новые культуры яичников для Афона. Скорее всего, я отправлюсь на Колонию Бета, как вы мне советовали, и обращусь в правительственный генный банк, где хранятся культуры, пожертвованные выдающимися гражданами. Их каталог культур выглядел очень заманчиво.

Она осторожно кивнула в знак одобрения, в глазах у нее затаилась выжидающая улыбка.

— Но я не вижу, почему бы мне не начать прямо сейчас, — продолжал Этан. — Это что касается выдающихся, э-э-э… необычайных источников. То есть я хочу сказать, э-э-э… м-м-м… коммандер Куинн, вы бы не согласились пожертвовать Афону один из своих яичников?

Воцарилось обалделое молчание.

— Клянусь богами, — слабо произнесла Куинн, — такого я действительно еще не слыхала.

— Операция совершенно безболезненна, — заверил ее Этан. — На станции Клайн есть лаборатории, где можно вырастить культуры — я все утро наводил справки. Это немного необычный заказ, но они сказали, что справятся. И вы же обещали, что поможете мне с моим заданием, если я помогу вам с вашим.

— Я обещала? А, да, и правда, обещала…

Вдруг Этану в голову пришла новая испугавшая его мысль. — У вас ведь найдется запасной яичник, правда? Насколько я понимаю, у всех женщин их по два, аналогично мужским яичкам. Вы ведь еще никому не дарили яичник? Или какая-нибудь травма… боевое ранение? Я не стану просить яичник, если он у вас последний.

— Нет, я пока что в полном комплекте, — засмеялась она. Этан слегка приободрился. — Я просто слегка растерялась. Я… ожидала немного другого предложения. Извините. Боюсь, что я неисправимо пошлый человек.

— Ну, вы же не нарочно, — великодушно ответил Этан. — Просто вы женщина и все такое.

Она открыла рот, закрыла и покачала головой.

— До этого я бы и черенком лопаты не дотронулась, — загадочно пробормотала она. — Ну что ж…

Она втянула воздух, выдохнула. Склонила голову набок и взглянула на него.

— Ну… И кто же сможет воспользоваться моим… подарком?

— Любой желающий, — ответил Этан. — Со временем культуру разделят, и в каждом афонском Репродукционном Центре будет субкультура. Через год от сегодняшнего дня, возможно, у вас будет сто сыновей. А я, как только я разберусь со своим Зарегистрированным Партнером, я… я сам думал…

Этан почувствовал, что неудержимо краснеет под немигающим взглядом Куинн.

— Понимаете, я всегда хотел, чтобы все мои сыновья были от одной культуры. К тому времени я уже заработаю кредитов на четверых сыновей. У меня никогда не было полного брата — от той же культуры, что и я. Мне кажется, что это придает семье своего рода единство. Меня это всегда привлекало. Единство в разнообразии, так сказать…

Он понял, что его несет, и замолчал.

— Сто сыновей, — задумчиво произнесла она. — Но не дочерей.

— Н…нет. Не дочерей. Только не на Афоне. — Он робко добавил: — А что, дочери так же важны для женщины, как сыновья для мужчины?

— Ну… в этой идее есть что-то… привлекательное, — призналась она. — Но в моей жизни нет места ни для сыновей, ни для дочерей, при моей-то работе.

— Вот видите.

— Вижу. — Она уже не забавлялась, глаза ее не улыбались, а смотрели серьезно. — Но я их никогда в жизни не увижу, так ведь? Моих сто сыновей. Они никогда меня не узнают.

— Да, они будут знать только название культуры. ЭК-1. Я… я, может быть, смогу капельку злоупотребить своим уровнем допуска и, скажем, как-нибудь послать вам голокуб… если захотите. Вы никогда не сможете ни приехать на Афон, ни послать сообщение — по крайней мере, под своим собственным именем. Вы могли бы прикинуться мужчиной, может, цензоры не заметят…

Он явно слишком долго общался с Куинн, и заразился ее неуважением к закону, подумал Этан, когда понял, до чего легко ему пришло в голову такое асоциальное предложение. Он прокашлялся.

Ее глаза сверкнули, в них опять воцарилось веселье.

— Да вы революционер, однако.

— Я отнюдь не революционер, — ответил Этан с некоторым достоинством. И помолчал. — Хотя… боюсь, что по возвращении буду смотреть на родную планету чуть-чуть другими глазами. Я не хочу измениться до такой степени, чтобы потом не вместиться обратно.

Она обвела комнату взглядом, и, похоже, мысленным взором окинула всю Станцию за стенами комнаты, свой бывший дом.

— Вы совершенно правильно боитесь, хотя все равно с этим ничего не поделать. Время и опыт меняют человека, а время неумолимо.

— Культура яичников может обмануть время — она живет двести лет, а может, и дольше. Может случиться так, что вас уже не будет в живых, но еще долго после этого на свет будут появляться ваши дети.

— Я могла погибнуть вчера. Может, меня не станет через месяц. Или через год.

— Так можно сказать про кого угодно.

— Да, но мои шансы погибнуть — примерно в шесть раз выше, чем у среднего человека. Моя страховая компания все рассчитала, понимаете, до третьего знака после запятой.

Она вздохнула.

— Вот, значит, как. — Она скривила губы. — А я-то думала, что Тав Арата — нахал. Самый большой нахал — это вы, доктор Эркхарт.

Этан ссутулился под грузом разочарования, представив себе вереницу темноволосых сыновей с сияющими, как зеркала, глазами; вот они уходят обратно в туман, развеиваются, как мечта.

— Простите. Я не хотел вас оскорбить. Я пойду… — Он начал приподниматься со стула.

— Вы слишком легко сдаетесь, — заметила она в пространство.

Этан торопливо сел обратно. Он сжал руки и стиснул их между коленями, чтобы не барабанить пальцами. Он стал лихорадочно искать слов, которые ее убедили бы.

— Мальчики получат прекрасный уход и воспитание. Мои-то уж точно. Мы очень тщательно отбираем людей, желающих стать отцами. Если мужчина плохо заботится о детях, его могут лишить родительских прав — никто не захочет навлечь на себя такой позор.

— Ну хорошо, а я-то что с этого буду иметь?

Этан тщательно обдумал ответ.

— Ничего, — честно признался он. Внезапно ему пришла в голову идея предложить ей денег, в конце концов, она же наемница… но нет. Он чувствовал, что это будет неправильно, хотя и не мог бы объяснить, почему. Он опять сгорбился.

— Ничего, — она горестно покачала головой. — Какая женщина отвергнет такую мольбу? Я вам уже говорила, что мое другое хобби — колотиться головой о кирпичную стенку?

Он ошарашенно поглядел на ее лоб, потом понял, что это шутка.

Куинн покусывала последний оставшийся ноготь, не прогрызая его насквозь.

— Вы уверены, что Афон выдержит сотню маленьких Куиннов?

— И даже больше, со временем. Я думаю, это слегка оживит обстановку… Думаю, наша армия от этого выиграет.

Куинн сидела с растерянным видом.

— Ну что я могу сказать? Доктор Эркхарт, ваша заявка удовлетворена.

Этан просиял.

Куинн и Этан договорились встретиться в кафе, в небольшом торговом пассаже, в том конце Приюта Приезжих, который граничил со Станцией. Куинн пришла первой и сидела, потягивая что-то синее из бокальчика на тонкой ножке. Увидев пробирающегося между столами Этана, она подняла свой бокал приветственным жестом.

— Ну как вы? — спросил Этан, присаживаясь.

Она задумчиво потерла правую сторону живота.

— В порядке. Вы были правы, я ничего не почувствовала. И до сих пор не чувствую. Даже шрама не осталось. Как я теперь буду хвалиться своим благородством?

Казалось, она разочарована.

— Ваш яичник замечательно отреагировал на процедуры, — сообщил Этан. — Клетки делятся как надо. Через сорок восемь часов уже можно будет замораживать для отправки. Потом я улечу в Колонию Бета. А вы когда отбываете?

У него в мозгу мелькнула неопределенная мысль — надежда? — что, может быть, она полетит тем же рейсом, что и он.

— Сегодня. Пока я не влипла в какие-нибудь еще неприятности с местными властями, — ответила она, разом убив надежды Этана. Значит, ему так и не удастся расспросить ее обо всех планетах, на которых она должна была побывать в своих военных походах. — И еще я хочу быть подальше отсюда, когда явятся цетагандийцы расследовать обстоятельства гибели Миллисора. Хотя я думаю, что они отсюда отправятся на Единение Джексона… желаю им всем взаимной любви и счастья.

Она потянулась и ухмыльнулась, словно кошка, что удачно поохотилась, съела птичку и теперь выковыривает перья из зубов.

— Мне тоже не хочется наткнуться на еще каких-нибудь цетагандийцев, — сказал Этан.

— Я думаю, вам это не грозит. Кстати, чтобы вы совсем не волновались: гем-полковник Миллисор перед смертью успел передать своему командованию, что Хельда уничтожила бхарапутрянские культуры. Скорее всего, Цетаганде Афон больше не интересен. Хотя есть еще мистер Си — в том же отчете Миллисор сообщил, что Си появился здесь на Станции. Я сама разродилась пачкой отчетов — адмиралу Нейсмиту будет над чем подумать, хватит на несколько месяцев. Хорошо, что все эти дела — уже не моя забота. Только одной детали мне не хватало, чтобы адмирал был совершенно счастлив — но, кажется, сейчас она у меня будет. — Куинн кивнула кому-то, кто находился за спиной у Этана, и Этан обернулся.

К их столику пробирался Терренс Си.

Он был в неприметном зеленом комбинезоне станционера, но все равно его хрупкая нервная светловолосая красота бросалась в глаза — Этан заметил, что одна-две женщины постарше повернули головы вслед.

Си присел к их столику, кивнул Куинн, кратко улыбнулся Этану.

— Добрый вечер, коммандер, доктор.

Куинн улыбнулась в ответ.

— Добрый вечер, мистер Си. Что вы будете пить? Бургундское, херес, шампанское, пиво…

— Чай, — ответил Си. — Просто чай.

Куинн сунула свою кредитку в официант-автомат у стола и сделала заказ. Похоже, не все предметы роскоши на станции были привозными. Подали настоящий чай — ароматный черный чай, выращенный и обработанный на Станции, исходящий паром в прозрачной кружке. Этан тоже сделал заказ, чтобы отвлечься от неловкости, которую он всегда ощущал в присутствии Си. Телепату Афон тоже больше не интересен.

Си отхлебнул чаю; Куинн тоже сделала глоток.

— Ну что? — спросила Куинн. — Принесли?

Си кивнул, сделал еще глоток чаю и положил на стол три диска с данными и термоизолированную коробочку размером с полладони Этана. Куинн быстро сграбастала все это и сунула в карман. На вопросительный взгляд Этана она ответила:

— Похоже, мы все тут торгуем кусками собственного тела.

Из чего Этан заключил, что в коробочке содержался обещанный телепатом образец тканей.

— Я думал, Терренс решил поехать с вами к Дендарийским наемникам, — удивился Этан.

— Я пыталась его уговорить… кстати, мистер Си, мое предложение все еще действительно.

Терренс Си покачал головой.

— Когда Миллисор дышал мне в затылок, у меня просто не было другого выхода. Вы дали мне возможность выбирать, коммандер Куинн, и за это я вам благодарен. — Он взмахнул пальцем, как бы указывая на свертки, лежащие у нее в кармане, материальное выражение его благодарности.

— Я слишком добра, — вздохнула Куинн. — Если потом передумаете, можете присоединиться к нам в любой момент. Ищите кучу неприятностей с маленьким хитроумным человечком наверху. Скажете ему, что вы от меня. Он вас примет.

— Я запомню, — произнес Си, ничего не обещая.

— Ах, да, — Куинн самодовольно улыбнулась, — я же поеду не одна. Я завербовала новобранца, чтобы не скучать на обратном пути. Интересный молодой человек — рабочий-мигрант. Объездил чуть ли не всю галактику. Вам бы следовало с ним познакомиться, мистер Си. Он примерно вашего роста, худенький, и к тому же блондин.

Она подняла свой бокал, приветствуя собеседников, и выпила до дна.

— Отвлекающий маневр.

— Спасибо вам, коммандер, — искренне сказал Си.

— А куда… э… куда же вы теперь направитесь, если не к дендарийским наемникам? — спросил Этан.

Си развел руками.

— У меня много возможностей. Даже, по правде сказать, слишком много, и все они одинаково бессмысленны… извините. — Он вспомнил, что должен изображать бодрость. — Куда-нибудь подальше от Цетаганды.

Он кивнул на карман Куинн.

— Надеюсь, у вас не будет проблем с вывозом этого добра. Оно должно оказаться в морозильнике, и чем раньше, тем лучше. Возможно, в очень маленьком морозильнике. И лучше, чтобы этот морозильник не фигурировал в вашей таможенной декларации.

Куинн медленно улыбнулась, скребя зуб ногтем — все ногти у нее уже были ровненькие и отполированные, — и пробормотала:

— Очень маленький, или же… хм. Я думаю, у меня есть идеальное решение для этой небольшой задачи, мистер Си.

Этан с интересом наблюдал, как Куинн швырнула огромный белый транспортировочный холодильный контейнер на прилавок Холодного хранилища 297-С. Грохот разбудил девушку-приемщицу, задремавшую за просмотром какого-то фильма по головиду. Фигуры быстро исчезли с экрана, и девушка торопливо выдернула из уха затычку наушника.

— Да, мэм?

— Я пришла за своими ящерицами, — сказала Куинн. Она протянула руку и сунула свое удостоверение с отпечатком большого пальца в щель компьютера на прилавке.

— Да-да, я вас помню, — ответила девушка. — Кубометр в пластиковой упаковке. Хотите быструю разморозку?

— Нет, вообще не надо размораживать, спасибо, я их повезу так, — сказала Куинн. — Боюсь, если везти восемьдесят кило ящериц размороженными, через четыре недели на них будет не очень приятно смотреть.

Девушка сморщила носик.

— По-моему, на них неприятно смотреть при любой температуре.

— Я вас уверяю, чем дальше отсюда, тем они аппетитнее, — ухмыльнулась Куинн.

За спиной зашипели раздвижные двери в коридор. Этан и Терренс Си отошли в сторону, пропуская гравиплатформу с полудюжиной небольших запечатанных канистр, ведомую экотехником в зелено-голубой униформе.

— Простите, мэм, — произнесла приемщица. — Это срочное.

Этан приятно удивился, узнав экотехника; это был Теки, видимо, привез что-то со своей работы. Его станция была недалеко отсюда. В тот же миг Теки узнал Этана и Куинн. Экотехник не знал в лицо Си, поэтому не обратил на него внимания, и Си незаметно отодвинулся на задний план.

— А, Теки! — воскликнула Куинн. — Я как раз собиралась зайти попрощаться. Ну как ты после давешних приключений?

Теки фыркнул.

— Да, меня же похитили и пытали маньяки-убийцы. Я в жизни так не веселился. Спасибо.

Куинн дернула углом рта.

— Что, Сара больше не сердится, что ты тогда не пришел?

У Теки в глазах мелькнули искорки, и ему не удалось скрыть ухмылки.

— А, да, как только она убедилась, что это не розыгрыш, она, хм, проявила искреннее сочувствие. — Он попытался изобразить строгость. — Но черт побери, я так и знал, что это для твоего карлика! Ну теперь-то ты мне можешь рассказать, а, Элли?

— Конечно. Как только рассекретят.

Теки застонал.

— Это нечестно! Ты же обещала!

Куинн беспомощно пожала плечами. Он обиженно нахмурился, потом явно решил больше не сердиться.

— Попрощаться? Ты скоро уезжаешь?

— Через несколько часов.

— О! — Теки был явно разочарован. Он взглянул на Этана.

— Добрый день, господин посол. Слушайте, я, это, хотел извиниться за то, что Хельда сделала с вашей посылкой. Надеюсь, вы не подумали, что у нас вообще принято так обращаться с чужими грузами. Хельда теперь в отпуске по состоянию здоровья — сказали, что у нее нервный срыв. А я исполняю обязанности заведующего Станцией Б, — застенчиво похвалился он. Он поднял руку, показав им, что на рукаве у него две синих полосы, а не одна, как раньше. — По крайней мере до тех пор, пока Хельда не вернется.

Приглядевшись, Этан увидел, что вторая полоса пришита на живую нитку.

— Замечательно, — сказал он. — Можете пришить полоску покрепче. Меня заверили, что Хельда уже не вернется на работу.

— Правда? — Теки просиял. — Слушайте, давайте я выкину эту дрянь, — он указал на свою платформу с канистрами, — и пойдем вместе — пойдемте со мной на станцию Б, на пару минут, а?

— Только на пару минут, — предупредила Куинн. — А то я опоздаю на свой рейс.

Теки махнул рукой, показывая, что понял.

— Ну пошли тогда, — пригласил он, проводя свою платформу мимо прилавка и через двери воздушного шлюза по ту сторону прилавка, открытые для него девушкой- приемщицей.

— Нет, мне надо сначала забрать свое барахло, — ответила Куинн. Этан, движимый любопытством, пошел вслед за платформой. Си направился за ними, неприметный, безмолвный, одинокая неприкаянная фигура. Этан улыбнулся ему через плечо, пытаясь сделать так, чтобы телепат не чувствовал себя чужим.

— Так расскажите мне про Хельду, — сказал Теки, обращаясь к Этану. — Это правда, что она украла образцы тканей и подсунула их в афонский груз?

Этан кивнул.

— Я не совсем понимаю, чего она пыталась добиться. Может, она и сама этого не знала. Может, она хотела, чтобы в контейнерах было хоть что-нибудь, чтобы на первый взгляд казалось, что они заполнены как надо. Если бы они оказались совсем пустые, сразу стало бы ясно, что с ними что-то не так. Получилась детективная загадка, хотя, может быть, Хельда этого совсем не хотела.

Теки покачал головой, словно не мог поверить.

— А это что? — Этан показал на платформу.

— Образцы зараженных грузов, которые мы сегодня конфисковали и уничтожили. Мы кладем образцы в холодное хранилище, чтобы потом у нас были доказательства, если вдруг на нас подадут в суд, или вспыхнет эпидемия, или еще что-нибудь в этом роде.

Они вошли в холодную белую комнату, напичканную роботами и оборудованием и снабженную воздушным шлюзом. Этан понял, что эта комнатка находится на самой внешней поверхности Станции.

Теки быстро набил команды на пульте комконсоли, вставил диск, сунул канистру в сверхпрочный пластиковый мешок с кодом на этикетке и прикрепил мешок к роботу-манипулятору. Робот поднялся и вылетел в воздушный шлюз, который зашипел, закрыл створки и начал цикл по выходу в открытый космос.

Теки коснулся кнопки на стене, и панель отъехала назад, открывая прозрачное окошко, наподобие громадных окон Приюта Приезжих, только небольшое. Фрагменты конструкций Станции загораживали почти весь вид на галактику. Этан решил, что это окошко выходит как бы на задний двор Станции, только этот задний двор был хорошо освещен. Теки внимательно смотрел, как робот вышел из шлюза и полетел в вакууме, вдоль длинного строя металлических стоек, увешанных мешками и коробками.

— Это самый большой чулан во Вселенной, — размышлял вслух Теки. — Наша собственная кладовка. По-хорошему нам надо бы устроить уборку и уничтожить весь хлам, который там болтается со дня основания Станции. Правда, нельзя сказать, что нам не хватает места. Но если я буду начальником Станции Ассимиляции, я бы мог организовать дело… ответственность… не терять времени даром…

Слова экотехника слились в неясный гул, когда Этан впился глазами в связку прозрачных пластиковых пакетов, висящую на стойке неподалеку. В каждом пакете лежало по нескольку одинаковых белых коробочек очень знакомого вида. Точно такую беленькую коробочку при нем готовили сегодня утром в биолаборатории, чтобы поместить в нее дар Куинн. Сколько же там коробочек? Плохо видно, не сосчитаешь. Не меньше двадцати, это уж точно. Больше тридцати. Вот мешки, в которых лежали коробочки, несложно было посчитать. Девять мешков.

— Выбросила, — прошептал он. — Выбросила!

Робот добрался до нужной стойки и прикрепил там свою ношу. Внимание Теки было полностью сосредоточено на движущемся механизме; Теки сделал несколько шагов назад, чтобы пронаблюдать, как робот пройдет обратно через шлюз. Этан потянулся, схватил Си за руку, подтащил его к себе и молча показал в окно.

Си мрачно глянул в окно, потом еще раз. Он застыл, приоткрыв рот. Уставился туда так, словно глазами мог преодолеть расстояние и прозрачную преграду. И начал ругаться — тихо, вполголоса; так тихо, что Этан едва разбирал слова; Си сжимал и разжимал кулаки и прижимал ладони к прозрачному материалу окошка.

Этан покрепче схватил Си за руку.

— Это они? — прошептал он.

— Я вижу герб дома Бхарапутра на этикетках, — выдохнул Си. — Их упаковывали при мне.

— Должно быть, она сама их сюда отправила, — пробормотал Этан. — И никаких записей в компьютере. Я готов поспорить, что по описи это место числится пустым. Она их выбросила. В буквальном смысле слова выбросила — наружу. Туда.

— А может, они и не испортились? — спросил Си.

— Замороженные — может, и нет…

— Надо сказать Куинн… — начал Этан.

Си схватил Этана за запястья.

— Нет! — прошипел он. — Она свое получила. Это Джейнайна. Это моё.

— Или Афона.

— Нет. — Си побелел и дрожал, глаза его горели, как два синих фейерверка. — Моё.

— Вообще-то, — очень осторожно произнес Этан, — одно не обязательно исключает другое.

Воцарилось напряженное молчание, и лицо Си озарилось невозможной надеждой.

Почти дома. Этан упорно вглядывался через окошко шаттла — ему казалось, что глаза его обманывают. Сможет ли он различить лоскутное одеяло посевов, назвать города и реки, узнать дороги? Кучевые облака закрыли заливы и острова побережья Южной Провинции, испещрили тенями ясное утро, сбивая Этана с толку. Но вот он, остров в форме полумесяца, вон серебряная нить реки, там, где береговая линия образует петлю.

— Рыболовная ферма моего отца — вон в том заливе, — показал он Терренсу Си, который сидел в соседнем кресле. — Рядом с тем островом в виде полумесяца.

Си склонил к окну светловолосую голову.

— Вижу.

— Севарин — на север оттуда, вглубь континента. Космовокзал, где мы приземлимся — в столице, еще на один район севернее. Его пока не видно.

Си поудобнее устроился в кресле. Он смотрел задумчиво. Послышался шорох — это шаттл вошел в верхние слои атмосферы, и тут же в ответ загудели двигатели. В ушах Этана этот гул звучал победным гимном.

— Тебя будут встречать как героя? — спросил Си.

— Не думаю. Моя командировка вообще была секретной. Не в том смысле, к которому ты привык — не как задание разведчика, просто все делалось без огласки, чтобы публика не начала паниковать, и не потеряла вдруг доверия к репроцентрам. Хотя я думаю, что несколько человек от Демографического Совета будут меня встречать. Я бы тебя познакомил с доктором Дерошем. И еще я позвонил отцу с космической станции, так что он точно будет. Я сказал ему, что со мной едет друг, — добавил Этан, чтобы как-то успокоить Си, который явно нервничал. — Мне показалось, что он обрадовался.

Этан и сам нервничал. Как он объяснит Яносу, откуда взялся Си? За два месяца полета со станции Клайн Этан несколько сот раз проигрывал в мыслях сцену встречи, но потом ему надоело беспокоиться. Если Янос собирается ревновать к Си или злиться — ну пусть тогда берется за ум и начинает зарабатывать статус зарегистрированного партнера. Может, это как раз тот стимул, которого ему раньше не хватало, чтобы заняться делом. Янос, любитель судить о других по себе, никогда не поверит, что Си до сих пор вел себя как образцовый кандидат в целомудренные отшельники. Этан вздохнул.

Си задумчиво разглядывал свои руки, потом взглянул на Этана.

— А как ты думаешь, в конце концов тебя будут помнить как героя или как предателя?

Этан оглядел салон шаттла. Девять морозильных контейнеров лежали пристегнутые ремнями в соседних креслах — Этан не рискнул доверить свое сокровище грузовому трюму. Кроме Этана и Си, в салоне были только статистик из бюро галактической переписи, его ассистент и три члена команды курьерского корабля галактической переписи, которые собирались провести отпуск на планете. Все они, словно опасаясь чего-то, сгрудились в дальнем конце салона, за пределами слышимости.

— Если бы я сам это знал, — ответил Этан. — Молю Бога, чтобы он дал мне это понять. Я с детства не молился на коленях, а теперь… Не знаю, поможет ли.

— Ты же не собираешься дать задний ход в последний момент? Который вот-вот настанет.

Да, земля приближалась неумолимо. Шаттл уже падал сквозь облачный слой, за окном клубился белый туман, ветер рвал его в куски и уносил прочь. Этан подумал про другой груз, лежащий в его личном багаже, засунутый поглубже, замаскированный: 450 культур яичников, которые он купил на Колонии Бета, чтобы убедить любого цетагандийца, которому вздумается пойти по следу, — а также Демографический Совет, — что первоначальная партия бхарапутрянских культур пропала бесследно. Си помогал ему осуществить подмену, проводя бесконечные часы в грузовом трюме, переклеивая этикетки, подделывая записи. А может, наоборот — Этан помогал Си. В общем, они оба теперь были замешаны в это дело по самые уши, а то и глубже.

Этан покачал головой.

— Кто-то должен был принять это решение. Если не я, то Демографический Совет. У нас были только два варианта, которые не привели бы к межрасовой войне или геноциду: все или ничего. Я уверен, что ты был прав. А комитет… ну… я думаю, они в принципе способны только на половинчатые решения. Ты все правильно угадал, как всегда — мне страшно думать о будущем. Но хоть я и трясусь от страха, все равно я хочу, чтобы это будущее настало. Оно будет… не скучным.

Если Этана и одолевало чувство вины, то только по поводу четыреста пятьдесят первой культуры, ЭК-1, которая сейчас лежала в контейнере у него на коленях. Если ему не удастся завершить свой план, то из всех сыновей Афона следующего поколения только у его собственных не будет скрытой, рецессивной аллели, телепатической бомбы замедленного действия. Но его внуки получат эту аллель, успокоил он свою совесть. Так что со временем справедливость будет восстановлена. Господи, сделай так, чтобы я дожил до этого дня; Господи, сделай так, чтобы я помогал пестовать наше будущее.

— Но у тебя ведь есть возможность передумать, — с беспокойством заметил Си. Он дернул подбородком, указывая на грузовой трюм, где лежал багаж Этана.

— Боюсь, что я безнадежный скупердяй, — произнес Этан, как бы извиняясь. — Я иногда думаю, что мне надо было стать экономом. Бетанские культуры слишком хороши, чтоб их просто взять и выкинуть. Но если я получу обратно свою старую работу, или, еще того лучше, если меня повысят до заведующего Репроцентром, тогда у меня будет шанс — я попробую врастить телепатический ген в обычные бетанские культуры и подсунуть их обратно в генофонд, если получится сделать это втайне. И эту тоже, как только я навострюсь сращивать гены. — Он поднял коробочку с ЭК-1, потом положил ее обратно к себе на колени, и его совесть еще больше успокоилась. — Я обещал коммандеру Куинн сто сыновей. И еще, как заведующий Репроцентром, я получу место в Демографическом совете. Может, даже в председатели попаду когда-нибудь.

Несмотря на то, что миссия Этана была секретной, на афонском космовокзале собралась небольшая толпа. По большей части она состояла из представителей девяти районных Репроцентров, которым не терпелось завладеть новыми культурами. Этана чуть не растоптали, когда толпа ринулась к морозильным контейнерам. Но был здесь и председатель Демографического Совета, и доктор Дерош, а самое главное — отец Этана.

— Ну что, были какие-нибудь проблемы? — спросил председатель.

— Ну… — Этан крепче вцепился в ЭК-1, - кое-что было, но ничего особенного, мы справились…

Дерош ухмыльнулся.

— Я же говорил, — пробормотал он, обращаясь к председателю.

Этан с отцом обнялись, и не один раз, а несколько, будто для того, чтобы убедить друг друга в том, что каждый из них жив и здоров. Отец был высокий, загорелый, обветренный; Этан чуял запах моря, впитавшийся даже в парадный костюм отца, и этот запах будил приятные воспоминания.

— Ты такой бледный, — жалобно сказал отец, держа Этана на расстоянии вытянутых рук и ощупывая его взглядом. — Клянусь Богом-отцом, сынок, мне кажется, что ты воскрес из мертвых.

Он снова обнял Этана.

— Я же целый год пробыл взаперти. — Этан улыбнулся. — На станции Клайн солнца, можно сказать, нет никакого, на Эскобаре я пробыл всего неделю, а в Колонии Бета солнца слишком много, и никто не выходит на поверхность, разве что кому захочется поджариться заживо. Но я не такой больной, как кажется, честное слово. И вообще я чувствую себя прекрасно. Эй, — он незаметно огляделся еще раз, — а где же Янос?

Отец мрачно посмотрел на него, и Этана внезапно охватил страх.

Отец сделал глубокий вдох.

— Сын, я очень сочувствую тебе, но мы решили, что лучше рассказать тебе сразу…

О Бог-Отец, подумал Этан. Янос убился в моем флаере…

— Яноса здесь нет.

— Я вижу. — Этану казалось, что сердце поднялось ему в горло и душит его.

— Он, как бы это сказать, пустился во все тяжкие, когда ты уехал — Спири говорит, что некому стало его обуздывать, хотя я всегда считал, что мужчина должен сам себя контролировать, а Янос уже достаточно взрослый, чтобы вести себя как мужчина… По правде сказать, мы со Спири даже поссорились из-за этого, хотя сейчас уже помирились…

Этану казалось, что причал вращается вокруг его центра тяжести, находящегося где-то у него в животе.

— Что случилось?

— Ну… Янос убежал в Пустыни, со своим приятелем Ником, месяца через два после твоего отъезда. И сказал, что не вернется — там, видишь ли, нет никаких правил, ни ограничений, никто тебя не пилит… — Отец Этана фыркнул. — Будущего там тоже нет, но его, кажется, это не особенно волнует. Может быть, лет через десять окажется, что он сыт по горло свободой. Обычно так бывает. Хотя ему, может быть, понадобится чуть больше времени, чем другим. Он всегда был чуточку твердолобее всех вас.

— Ох, — сказал Этан очень растерянно. Он постарался изобразить приличествующую скорбь. Очень старался, напрягая мышцы лица, чтобы опустить углы рта.

— Ну что ж, — он откашлялся, — может, это и к лучшему. Некоторые люди просто не годятся в отцы. Лучше, если они осознают это до того, как обзаведутся сыном.

Он повернулся к Терренсу Си, и ухмылка наконец вырвалась наружу.

— Папа, я хочу тебя кое с кем познакомить. Я привез нам иммигранта. Только одного, но зато какого. Он много испытал в жизни, и вот наконец добрался до Афона. Последние восемь месяцев он был мне надежным спутником и добрым другом.

Этан представил отцу Си; они пожали друг другу руки, маленький хрупкий уроженец галактики и рослый рыбак.

— Добро пожаловать, Терренс, — сказал отец Этана. — Добрый друг моего сына все равно что сын мне. Добро пожаловать на Афон.

Привычно замкнутое, бесстрастное лицо Си озарилось чувством: удивлением и чем-то вроде благоговения.

— Вы говорите то, что думаете… Спасибо. Спасибо вам.

Две из трех лун поднялись в эту ночь над Восточным морем Афона. Маленькие волночки шуршали за дюнами. С балкона на втором этаже дома отца Этана открывался прекрасный вид на озаренные луной воды залива. Легкий бриз освежал разгоревшееся лицо Этана, и в темноте не было видно, как он краснеет.

— Понимаешь, Терренс, — стесняясь, говорил Этан, — быстрее всего ты можешь заслужить право на отцовство, а значит, на Джейнайну, если будешь работать на общественных работах. Когда наберешь достаточно кредитов, получишь статус зарегистрированного родителя. Люди требуются везде — и на ремонте дорог, и для работы в парках, и на государственной службе, — может быть, пригодится твой галактический опыт, — и на разного рода благотворительных работах. Уход за престарелыми, работа в домах для сирот и детей, чьи родители лишены родительских прав, в приютах для животных, в бригадах восстановления после стихийных бедствий, хотя этим в основном занимается армия… Выбор очень широкий.

— А на что я буду жить все это время? — возразил Си. — Или мне будут платить за это?

— Нет, ты должен сам зарабатывать себе на жизнь. Кредиты на получение статуса Зарегистрированного Второго Родителя даются только за бесплатную работу на благо общества — это что-то вроде трудовой повинности, если вдуматься. Но я хотел предложить… если ты мне позволишь… я мог бы тебя содержать. Даже когда я был завотделом в Репроцентре, я получал вполне достаточно для двоих — а Дерош и Председатель намекали, что я могу получить должность заведующего в новом Репроцентре, в Красногорском районе, когда его введут в строй через полтора года. К тому времени, если ты всерьез возьмешься за дело, у тебя уже хватит кредитов на статус З.В. А тогда ты уже будешь получать намного больше кредитов, потому что, — Этан глотнул воздуху, — как зарегистрированный партнер, ты сможешь стать Главным Воспитателем моих сыновей. А быть Главным Воспитателем — самый быстрый способ набрать социальных кредитов на отцовство, быстрее не бывает.

Этан замялся.

— Да, я должен признать, что это довольно скучная жизнь, лишенная приключений, по сравнению с той, которая у тебя была раньше. Сидеть в саду и качать колыбельку — притом чужую. Но зато ты научишься обращаться с детьми, и, конечно, я буду счастлив стать зарегистрированным вторым родителем для твоих сыновей.

Из темноты послышался голос Си.

— Как ты думаешь, ад можно считать приключением, по сравнению с раем? Я был в самой бездне ада, спасибо. У меня нет желания спускаться туда еще раз ради приключений, — последнее слово он произнес ядовитым тоном. — Твой сад меня вполне устроит.

Он испустил долгий вздох. И помолчал.

— Хотя постой. Мне показалось, что парочки взаимно Зарегистрированных Родителей, если не брать в расчет коммуны, это что-то вроде брака — секс тут каким-нибудь боком участвует?

— Ну… — ответил Этан. — Не обязательно. В отношения Зарегистрированных Родителей можно вступить с братом, кузеном, отцом, дедом — любым, у кого есть статус и желание выступить в качестве родителя. Просто чаще всего родителями становятся влюбленные пары. Но, в конце концов, ты собирался провести на Афоне остаток своей жизни. Я думал, что, может быть, ты со временем привыкнешь к нашим обычаям. Я никоим образом не собираюсь тебя торопить, но если ты со временем привыкнешь к этой мысли… может быть ты… э-э-э… мне скажешь… — Этан замолк.

— Клянусь Богом-Отцом, — Си говорил спокойно и весело. Зря Этан думал, что сможет чем-то удивить телепата. — Может, и скажу.

Этан уже собирался выключить свет в ванной, но застыл перед зеркалом и начал разглядывать собственное лицо. Он подумал об Элли Куинн и об ЭК-1. Думая о женщине, видишь не диаграммы, графики и цифры, но гены твоих собственных сыновей, олицетворенные, ставшие плотью. Так что каждая культура яичников на Афоне отбрасывает тень женщины, непризнанную, неискоренимую.

А какова была она, доктор Синтия Джейн Барух, которой уже двести лет нет на свете, и в какой мере она тайно сформировала Афон, втайне от Отцов-Основателей, которые наняли ее, чтобы она вырастила для них культуры яичников? Ей было не все равно, и она вложила в эти культуры себя. Сам костяк Афона был заложен ею. И его, Этана, кости — тоже.

— Приветствую тебя, мама, — прошептал Этан и повернулся, чтобы идти спать. Завтра начнется новый мир и труд на благо этого нового мира.

Q.E.D. - quod erat demonstrandum — что и требовалось доказать (лат., прим. перев.)