ОПИЛКИН (весело). Все, ребята, дальше не пойдем!

ВЕДМЕДЕВ (осмотревшись, хмуро). Значит, здесь пропадать будем… Что ж, место красивое… (Снимает огромный рюкзак, кладет его на землю).

ОПИЛКИН. Зачем пропадать? Работать будем!

ВЕДМЕДЕВ. Место знаменитое… Муромская Чаща!..

ВАНЯ (усевшись на землю). Чем же оно так знаменито? Лес как лес.

САНЯ (сев рядом с ВАНЕЙ). Густой только, темный.

ОПИЛКИН. Правильно, Саня, темный. Как Ведмедев! (ВЕДМЕДЕВУ). Сказки все это про Муромскую Чащу! Нет здесь никого.

ВЕДМЕДЕВ. Поживем – увидим. А увидим… (Кивает на ВАНЮ и САНЮ). Их жалко, молодые совсем.

ОПИЛКИН (у ВАНИ и САНИ). Со школой – все?

ВАНЯ (радостно). Все!

САНЯ (тоже радостно). Покончили с образованием!

ВЕДМЕДЕВ. Сколько лет проучились?

ВАНЯ. Десять. Два года в первом классе…

САНЯ. Три – во втором…

ВАНЯ. И четыре – в третьем! Всего – десять.

ОПИЛКИН (считает). Два да три – пять, пять и еще четыре – девять… А вы сказали десять?

ВАНЯ. Нам столько в аттестате написали, когда из школы отпустили.

САНЯ (поправляет)…выпустили.

ВЕДМЕДЕВ (с насмешкой). Спасибо-то сказали?

ВАНЯ. Сказали. Директор школы плакал даже. «Спасибо, – говорит, – дожил до радостного денечка!».

САНЯ. Очень горевал, что мы уходим.

ОПИЛКИН. Теперь я вас учить буду. На лесорубов!

ВАНЯ. А вы плакать не станете?

САНЯ. Не везет нам на учителей: все ревы да плаксы достаются!

ОПИЛКИН. Я не буду.

ВЕДМЕДЕВ. Давайте палатки ставить.

ВЕДМЕДЕВ начинает разбирать вещи. Вдруг вдалеке закуковала кукушка.

ВАНЯ (посмотрев на наручные часы). Отстают намного.

САНЯ (показывает рукой в ту сторону, где кукушка). Те или эти? (Показывает на часы ВАНИ).

ОПИЛКИН (выразительно постучал костяшками пальцев себе по лбу). Кукушка!.. Живая!..

Тем временем ВЕДМЕДЕВ стал втыкать в землю шест. ОПИЛКИН, увидя это, подал ВАНЕ другой шест.

Стукни его по маковке, чтобы Ведмедев не мучился!

ВАНЯ берет шест и недоверчиво глядит то на ОПИЛКИНА, то на ВЕДМЕДЕВА. Но ВЕДМЕДЕВ сам развеял его сомнения.

ВЕДМЕДЕВ (с азартом). Бей, Ваня! Сильнее бей!

ВАНЯ бьет… по голове ВЕДМЕДЕВА. Тот удивленно глядит на ВАНЮ и падает без чувств. Снова закуковала кукушка.

САНЯ (считает). Раз, два, три, четыре, восемь, девять…

ОПИЛКИН. Нокаут!.. (ВАНЕ). И все равно мы плакать не будем! И все равно мы вас учить будем!

ВАНЯ. Давайте… Мы стерпим.

ВЕДМЕДЕВ (очнулся, зашевелился, сел). За что?..

ВАНЯ. А я знаю? Григорий Созонович велел!

ВЕДМЕДЕВ переводит недоуменный взгляд на ОПИЛКИНА.

ОПИЛКИН (виновато). Перепутал парнишка… Нечистый его попутал!

ВЕДМЕДЕВ. Уже… (Стонет). Ох, голова чугунная!..

ОПИЛКИН. Твое счастье, обыкновенная не выдержала бы. (Подает руку ВЕДМЕДЕВУ и помогает ему подняться на ноги). А сказки про Муромскую Чащу из головы лучше выбрось. И так у тебя в ней все перемешалось.

ВЕДМЕДЕВ. Пропадем, Гриш, мы здесь, помни мое слово, пропадем!

САНЯ. А что вы все пугаете и пугаете, а прямо не говорите? Я пропадать не хочу, мне мотоцикл надо!

ВЕДМЕДЕВ. А то и пугаю!.. Слушайте… Сказывали мне про эту Муромскую Чащу верные люди вот что: живут здесь лешаки да ведьмы, да разные русалки с незапамятных времен. Откуда они тут взялись – никто толком не знает. Говорят… (Он усмехнулся и поморщился от боли). Говорят, климат здесь особенный: оглоблю в землю посадишь – вырастет тарантас, а сказку расскажешь – лешие из нее оживут и в лес разбегутся. (Пауза). Вот люди и боятся сюда ходить, заповедником Чащу Муромскую объявили.

ОПИЛКИН. В казенных бумагах про заповедник ни слова не сказано. (Похлопал ВЕДМЕДЕВА по плечу). Ничего, Егор, не робей! Рубить начнем, тогда сам увидишь – нет здесь никого…

Снова закуковала кукушка.

…кроме кукушки этой!

ВАНЯ. Пойду посмотрю.

ОПИЛКИН. На что посмотришь?

ВАНЯ. На нее.

ОПИЛКИН. Делать тебе нечего! Помоги лучше дяде Егору.

ВЕДМЕДЕВ (поспешно). Пусть идет! Я сам!

ВЕДМЕДЕВ снова принимается устанавливать палатку. ОПИЛКИН и САНЯ начиняют разбирать вещи, а ВАНЯ отправляется на поиски кукушки.

УМОРУШКА (плача). Деданя-я-я!.. Дедулечка-а-а!.. Меня Шустрик увсю задражни-и-ил!..

ШУСТРИК. Но увсю, а всю. И не задражнил, а задразнил. Только я тебя не дразнил!

УМОРУШКА (останавливается возле пня). Да… А кто меня Скворушкой-Уморушкой кликал? А кто меня Уморушкой-Притворушкой называл?

ШУСТРИК. Так я шутил!

УМОРУШКА. Дражнил!

ШУСТРИК. Не дражнил!..

УМОРУШКА. Вот!.. Опять!.. (Кричит, нагибаясь над пнем). Де-даня-я-я… Дедулечка-а-а… Меня Шустрик дра… (Оглядывается на ШУСТРИКА и старательно тянет)…з-з-знит!

ШУСТРИК. Спит наш Деданя, так что не скворчи у него над ухом, Скворушка-Уморушка!

УМОРУШКА (гневно). Опять?!. Да я тебя заколдуню!!

ШУСТРИК (увертываясь). Говорить сперва научись! (Передразнивает). Заколдуню!

УМОРУШКА. Ну, заколдоваю!

ШУСТРИК. Еще лучше! (Подсказывает). Заколдую!

УМОРУШКА. Сейчас ты у меня увидишь… Сейчас ты у меня запляшешь… (Произносит «волшебную» фразу, но произносит ее с ошибкой). ФЫР-ФЫР-ФУФЫР!

Ничего не происходит.

ФЫР-ФЫР-ФУФЫР!

Ничего не происходит.

ШУСТРИК (презрительно). Расфуфырилась! Мала еще колдовать!

УМОРУШКА (снова склоняясь над пнем). Деда-а!.. А он говорит – я маленькая! Деда-а!.. А он говорит – я расфуфырилась!..

ШУСТРИК (тихо). Фыр-фыр-пупыр!

УМОРУШКА. Деда-а!.. А он говорит – Фыр-фыр-пу… Ай, мамочки! Ай, папочки!..

УМОРУШКА выпрямляется, и тогда становится видно, что у нее заметно удлинился нос.

ШУСТРИК. Будешь жаловаться?

УМОРУШКА (схватившись за нос обеими руками). Буду!

ШУСТРИК. Ушки у тебя что-то коротковаты… Фыр-фыр-пу…

УМОРУШКА (громко). Не-а!

ШУСТРИК. Что «Не-а»?

УМОРУШКА. Не буду жалиться…

ШУСТРИК. Жаловаться.

УМОРУШКА. Жаловаться.

ШУСТРИК. Будешь меня слушаться…

УМОРУШКА. Эвона чего захотел! (Поспешно и покорно). Хорошо, буду.

ШУСТРИК. Будешь кашу до конца съедать…

УМОРУШКА (садится на пенек). Подожду, пока деданя не проснется. Деданя проснется – расколдует. А тебе – всыпет!

ШУСТРИК. Всыплет!

УМОРУШКА. Пожалуйста, если тебе так слаще. (УМОРУШКА поворачивается к ШУСТРИКУ и зрителям спиной, вытирает слезы, она незаметно снимает с носа наклейку).

ШУСТРИК (очень тихо). Фыр-фыр-пупыр!..

УМОРУШКА (ворчит). Деданя проснется, он тебе вот какой «пупыр» сделает! (Поворачивается и руками показывает ШУСТРИКУ, какой длинный нос сделает ему дед, замечает, что ее собственный нос стал нормальным). Ой?.. Кажется, я снова красивая!..

ШУСТРИК. Красивая, вся в брата.

Слышно кукование кукушки.

УМОРУШКА. Пойду по малину. Деда проснется, а я ему – гостинец!

ШУСТРИК. А я?

УМОРУШКА. А я много нарву: за тебя и за себя.

ШУСТРИК. Тогда иди. Не уколись только!

УМОРУШКА. А меня колючки не колют.

ШУСТРИК. Почему?

УМОРУШКА. Жалеют. (УМОРУШКА уходит).

ШУСТРИК (оставшись один). Везет девчонкам! И колючки их не колют, и комары не жалят… А уж нянчатся с ними!.. (Вспоминает, как мать потчует его и УМОРУШКУ кашей). «Скушай, доченька, кашки!.. Ах, ты не хочешь, моя маленькая!.. У-сю-сю!.. Тру-сю-сю!..» (Басом). «Жуй кашу быстрее, Шустрик! И не смотри на нее так – прокиснет!».

Появляется ВАНЯ. Голова его задрана вверх, он все еще надеется обнаружить кукушку. ШУСТРИК быстро прячется за кустом.

ВАНЯ. Нет, не найти мне, видно, кукушки… придется ни с чем возвращаться. (Замечает кусты). Удилище хотя бы срежу. (Достает нож и делает шаг к кустам, за которыми спрятался ШУСТРИК).

ШУСТРИК (быстро высунув голову из-за кустов). Стой!

ВАНЯ. Ай! (Разглядев, что перед ним мальчишка). Фу ты, леший, напугал!.. Чего по лесу шастаешь, людей пугаешь?

ШУСТРИК (искренне удивлен). А что же мне еще делать? (С любопытством). А откуда ты, дяденька, знаешь, что я – леший?

Немая сцена: ШУСТРИК ждет ответа на поставленный вопрос, а у ВАНИ отнялся язык.

Что молчишь? Язык проглотил?

ВАНЯ отрицательно мотает годовой.

Молчи – молчи: деда Калина проснется – живо тебе язык развяжет! (После паузы). Ты заблудший, да?

ВАНЯ снова отрицательно мотает головой.

Зовут-то тебя как?

ВАНЯ (еле-еле выговаривает). В-Ваня…

ШУСТРИК. Ну вот! (Протягивает руку). А меня – Шустрик!

ВАНЯ (робко жмет руку ШУСТРИКУ). А деда… Калина… кто?

ШУСТРИК (охотно и гордо). Самый главный леший! Он – дедушка мой. Он знаешь, как колдовать умеет? У-у!.. И языки развязывать. Один такой молчал-молчал, а дедушка рассердился, язык ему развязал и снова завязал, только на три узелочка. Потом пожалел, конечно, развязал… (Заметил в руках у ВАНИ нож). А это что?

ВАНЯ. Ножик. (Протягивает нож ШУСТРИКУ).

ШУСТРИК (пробуя кончик лезвия). Колючий… Солнышко в нем, как в лужице, блестит… Давай меняться?

ВАНЯ. Так бери. А я пойду, а?..

ШУСТРИК. Так не отпущу!

ВАНЯ (всхлипывает). Че я тебе сделал? Ниче я тебе не делал!

ШУСТРИК. Вот чудак! Я тебе за нож… ну, хочешь, шапку волшебную подарю?!

ВАНЯ. Ну да?!

ШУСТРИК. Или твою волшебной сделаю. (Снимает с головы ВАНИ модную кепку). ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! (Достает из кепки яблоко). ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! (Достает из кепки конфету).

ВАНЯ. Вот это да!.. ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! (Тоже достает из кепки конфету). Меняюсь!

ШУСТРИК. Только смотри: никому не говори, что в Муромской Чаще был, и здесь шапку выменял.

ВАНЯ. Про кепку не скажу. А про чащу и так все узнают, когда мы ее вырубим.

ШУСТРИК. Что?!.

ВАНЯ. Мы же лесорубы…

ШУСТРИК. А я думал – заблудший!.. Настоящий живой лесоруб!..

ВАНЯ (скромно). Мы с братом – ученики. Это Ведмедев с Опилкиным настоящие.

ШУСТРИК. Так я и поверил… Такой дяденька – и ученик! (Громко выкрикивает). ФЫР-ФЫР-ПУПЫР!

Яркая вспышка, темнота и снова свет. Но ШУСТРИК уже исчез.

ВАНЯ. Ой-ей-ей!.. Че было-то? Не то чудо случилось, не то замкнуло что-то… (Осматривается по сторонам). Бесенок куда-то исчез… (Замечает, что кепку свою держит в руках). Как это там? Фыр-фыт-пупыр… (Достает из кепки яблоко). Червивое… (Бросает яблоко в пень и быстро уходит).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (вылезая из пня с яблоком в руках). Кто кинул? Уморушка – ты? Ты, Шустрик? Отвечайте немедленно!

В ответ – тишина.

АНДЫ-ШАЛАНДЫ-БАЛАНДЫ…

Появляется УМОРУШКА с корзинкой и ШУСТРИК с ножиком.

УМОРУШКА (ворчливо). Ну вот!.. Тебя же хотела гостинцем угостить!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А, может, уже угостила? (Показывает яблоко УМОРУШКЕ).

УМОРУШКА отрицательно мотает головой. Тогда КАЛИНА КАЛИНЫЧ обращается к ШУСТРИКУ.

Узнаешь яблочко?

ШУСТРИК (самодовольно). Моя работа!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. И ты еще хвастаешь?!

ШУСТРИК. Не так еще надо было!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (с горечью). А я думал, что ты любишь меня… Как я жестоко ошибся!

ШУСТРИК. Конечно, люблю! Ты что, дедушка?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А это? (Показывает яблоко). А это? (Показывает себе на темя). Я ведь так и так узнаю, кто бросил яблоко. Но я хочу узнать правду от вас самих и без всякого волшебства!

ШУСТРИК. Так это Иван бросил! Ну да, Иван!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Какой Иван? Царевич? Дурачок?

ШУСТРИК. На царевича он не похож. Скорее, дурачок. Чащу нашу пришел вырубать!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Ах, беда!.. Ах, окаянный!.. Один пришел?

ШУСТРИК. Нет, с ватагой!

УМОРУШКА. Страшный?

ШУСТРИК. Нет, не очень.

УМОРУШКА. А я и страшных не забоюсь! О скольки головах?

ШУСТРИК. Не мешай! (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Что делать будем?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Тут так просто не решить… Тут обмозговать хорошенько надо. Злые чары зарок все дали не применять. (Вылезает из пня). Ладно: в разведку сходим, получше все разузнаем, а там и решим, что делать.

УМОРУШКА. Пошли скорее!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Куда?

УМОРУШКА. Как – куда? В разведку! А это – где?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. В разведку маленькие не ходят.

ШУСТРИК (УМОРУШКЕ). Поняла?

УМОРУШКА. В разведку идти нельзя – маленькая, реветь нельзя – большая!.. Разве можно детей обманывать?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Да ты, внучка, не обижайся! Мы с Шустриком сходим, и к тебе быстро вернемся.

ШУСТРИК. Ты тут нас подожди.

УМОРУШКА. Да разве я устою!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А ты не просто так стой, а на часах!

УМОРУШКА (изумляется). На часа-ах?!. На каких?!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (сердится). На карманных! Стой тут и охраняй жилище! (ШУСТРИКУ). Идем!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ и ШУСТРИК уходят. УМОРУШКА обходит пень.

УМОРУШКА (ворчит). Стой тут… Охраняй… (Вспоминает о часах). А часы-то оставить забыл!! На чем же я стоять буду?!

Затемнение.

САНЯ. Скучно без Вани… Ушел на минутку, а вон его сколько времени нет! (Приподнимается с места). Пойду поищу.

ОПИЛКИН. Сиди! Не хватало, чтобы и ты исчез.

ВЕДМЕДЕВ (спокойно, почти обреченно). Все пропадем…

ОПИЛКИН. Никуда он не денется! (Пауза). Через пять минут не вернется – пойдем искать. Лучше бы журналы почитали. Завтра с утра работать – не расчитаетесь много.

САНЯ. Дядя Егор, а ты про что читать любишь?

ВЕДМЕДЕВ. Я загадки люблю отгадывать.

САНЯ (приносит из палатки журнал «Мурзилка»). Сейчас посмотрим… Вот! Есть!

ОПИЛКИН. Там детские загадки.

ВЕДМЕДЕВ. Мы их сейчас как орешки!

САНЯ. Не скажите – не скажите!.. Мы с Ваней вдвоем думали – не отгадали.

ОПИЛКИН. Так то вы! А мы с Ведмедевым враз отгадаем!

ВЕДМЕДЕВ. Читай, читай!

САНЯ (читает по складам). «За… гадки… загадки, Ав… тор… Автор. Ки… чу… Кичу… Ков… ский… Ковский.» (Поясняет). Сочинил загадки Кичу Ковский.

ВЕДМЕДЕВ. Новый какой-то. Не слыхал про такого.

ОПИЛКИН. Четыре года в третьем классе отсидел и читать не научился?

САНЯ (обиженно). В третьем классе читать не учат…

ВЕДМЕДЕВ (насмешливо). Там все умеют! Дай-ка сюда журнал! (Берет у САНИ из рук журнал и читает). «Загадки. Автор К. И. Чуковский.» (Искоса смотрит на САНЮ и не удерживается, чтобы не подшутить). «Кичу»!.. (Читает дальше).

САНЯ. Ну и кто это? Мы с Ваней…

ОПИЛКИН (сердито перебивает). Мы с Ваней, мы с Ваней!.. Погоди, дай подумать.

ВЕДМЕДЕВ. Вот в место попали! Так не пропадешь – от загадки свихнешься!

ОПИЛКИН (напряженно думая). Две ноги… Кто на двух ногах ходит?

САНЯ. Не знаю…

ОПИЛКИН (ВЕДМЕДЕВУ). Ответы там есть?

ВЕДМЕДЕВ (читает). «Ответы смотрите в следующем номере.» (САНЕ). Есть другой номер?

САНЯ. Еще не получили.

ВЕДМЕДЕВ (с радостью и отчаянием одновременно). Все!.. Теперь точно свихнемся!

Вбегает ВАНЯ.

ВАНЯ. Сидите, да?.. А там…

ОПИЛКИН. Русалка на ветвях сидит?

ВАНЯ. Нет, русалку не видел. А пацана подозрительного встретил!

ОПИЛКИН. Откуда здесь дети?

ВАНЯ. Леший это, лешачок!

ВЕДМЕДЕВ. А я что говорил!.. Ну-ну?..

ВАНЯ. Ножик у меня выменял…

САНЯ. На что?

ВАНЯ. На кепку. (Снимает с головы кепку и показывает ее всем).

ОПИЛКИН. Твой нож на твою кепку? Выгодный обмен! Не прогадал, Ванюш!

САНЯ. Надо было еще что-нибудь выпросить, в придачу.

ВАНЯ. Я теперь – волшебник! Что захочу, то и появится. Яблочком вас угостить?

САНЯ. Давай!

ВАНЯ. ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! (Робко сует руку в кепку и достает из нее лягушку). Ай! Ай-яй-яй!.. (Бросает лягушку прочь).

САНЯ. Сам яблочко обещал! Давай обещанное!

ВАНЯ. Сейчас… Не сработало… ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! (Снова сует руку в кепку и снова достает из нее лягушку). Обманул леший!

ОПИЛКИН. Хороший ножик-то был?

ВАНЯ (утирая слезы). Хороший!.. Лезвие – во!..

ВЕДМЕДЕВ. Теперь этот леший не так просто встретит: с ножиком! Бежим отсюда, Гриш? А? Бежим, пока живы!

Незаметно для лесорубов за палаткой появляются КАЛИНА КАЛИНЫЧ и ШУСТРИК.

ОПИЛКИН (ВЕДМЕДЕВУ). Стар я от мальчишек бегать! (ВАНЕ). На кого он похож, знакомец твой новый?

ВАНЯ пожимает плечами, некоторое время сосредоточенно думает, наконец тычет рукой в САНЮ.

САНЯ. На меня?!.

ВАНЯ. Когда ты из второго в третий класс перебрался – точно такой был. Только ты рыжий, а он зеленый.

САНЯ. Я – рыжий?! Я – золотистый шатен!

ШУСТРИК. И я не зеленый!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ зажимает ШУСТРИКУ рот. Пауза.

ВЕДМЕДЕВ. Кто кричал?

ОПИЛКИН. Показалось…

ВАНЯ (после испуга, улыбаясь). Ух!.. А я испугался, когда показалось!

САНЯ (гордо). А я не услал испугаться!

ВЕДМЕДЕВ (хмуро). Сходи посмотри, раз ты такой смелый!

САНЯ. Пожалуйста! (Встает).

ВЕДМЕДЕВ. Чуть что – кричи.

САНЯ. Ладно. А что кричать?

ВЕДМЕДЕВ. Что успеешь.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ и ШУСТРИК исчезают. САНЯ идет в их сторону. Меняется освещение: часть сцены с лесорубами притемняется, а другая часть сцены высвечивается. Там появляются КАЛИНА КАЛИНЫЧ и ШУСТРИК.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. За нами идет… словно чует…

ШУСТРИК. Давай улетучимся? Чик – и нет нас!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Не для того шли сюда. Поговорим с юношей. Ты его тогда встретил?

ШУСТРИК. Может, его, а может, и не его. Похожи они очень. (С трудом выговаривает). Оба зо-ло-тисты-е ша-те-ны.

Появляется САНЯ.

САНЯ. Ой!..

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Не «ой», а «здравствуйте!»

САНЯ. Здравствуйте…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. И ты здравствуй. Пока. (ШУСТРИКУ). Он? Не он?

ШУСТРИК. Он не он. Он…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (перебивает). Понятно. (САНЕ). Зачем в Муромскую Чащу пожаловали?

САНЯ. Мы решили здесь заработать… То есть, поработать, вон какие дубы зря стоят!

ШУСТРИК (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Я говорил, что они решили нашу Чащу совсем порешить!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (САНЕ). И кто же у вас такой умный? Кто додумался до мысли такой?

САНЯ. Опилкин Григорий Созонович. Он правда умный.

ШУСТРИК. Здесь место запретное для людей! Здесь тысячу лет нога человека не ступала!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. И не ступит. (САНЕ). Вот что: передай своим, чтобы завтра же вас тут не было. Ясно?

САНЯ. Ясно. Только Опилкин вас не послушается. Он у нас знаете какой крутой! Ему сам Березко Алексей Иванович не велел сюда ездить, а он поехал! Раз он Березки не испугался, вас и подавно не испугается!

ШУСТРИК. Плохо ты моего дедушку знаешь! Он в такое вас заколдует – никакая Березка не расколдует!

САНЯ (смеется). Колдуны только в сказках бывают! А вы фокусы делать научились и хвастаете!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (обидевшись). Я – фокусы?!. Я – хвастаю?!.

ШУСТРИК. Сам ты из сказки, а мы из Чащи Муромской! Деда, сделай из него какую-нибудь штуковину!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Какую?!

ШУСТРИК. Ну… Ну… Ну, сделай из него орясину!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Сейчас! (Удивленно). А на что она похожа?

ШУСТРИК пожимает плечами.

САНЯ (воспользовавшись небольшой заминкой). Вы не пугайте… И не обзывайтесь…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Я не пугаю. Я… (Начинает колдовать). АНДЫ-ШАЛАНДЫ… (Останавливается). Зарок! Зарок давал злые чары не применять!.. (Садится на землю, горестно обхватывает голову руками).

ШУСТРИК. Не плачь, дедушка! Мы им!.. Они нас!.. (САНЕ). Беги, пока жив!

САНЯ (радостно). Ага!.. (Пятится и исчезает).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Лесной Совет надо созывать… Решать надо, что с ними делать.

ШУСТРИК. Созовем, дедушка! Я шустрый, я быстро всех соберу!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Вот и хорошо. (Поднимается с земли). А теперь идем к Уморушке. Заждалась, поди, бедная…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ и ШУСТРИК уходят.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Пора бы няньке вашей придти: солнышко-то уже за горку садится.

ШУСТРИК. Сказала, что обязательно будет. Хочет с тобой посоветоваться. (УМОРУШКЕ). И куда ты столько венков плетешь?

УМОРУШКА. На каждый день – новый венок. На пятницу, на вторник, на среду, на четверг, на пятницу…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (удивленно). Погоди-погоди… Это сколько же у тебя пятниц на неделе?

УМОРУШКА. Две. А что: мало?

ШУСТРИК. А понедельников сколько?

УМОРУШКА. И одного хватит. Не люблю их! Понедельник – день тяжелый.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Точно, внученька. Сегодня понедельник!

ШУСТРИК. Завтра легче будет?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Завтра все против них поднимутся. А со всеми всегда легче.

ШУСТРИК достает нож и начинает ковырять им пень.

Это что такое?!

ШУСТРИК. Выменял. Видишь как режет?!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Вижу… А завтра что выменяешь? Топор?! А ну, выбрось его!

ШУСТРИК встал, отошел в сторону. Руки и нож спрятал за спину, отрицательно помотал головой.

Деда не слушаться?! АНДЫ…

УМОРУШКА (гневно). Выбрось его, Шустрик, быстрее!

ШУСТРИК. А ты подберешь? Нет!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ…ШАЛАНДЫ…

УМОРУШКА. Ой, чего сейчас будет!.. (Закрывает глаза руками, но изредка подсматривает).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (повторяет)…ШАЛАНДЫ…

ШУСТРИК (быстро). ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! Все: выбросил! (Показывает руки: ножа в них нет).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (осматривает руки ШУСТРИКА, затем землю около ШУСТРИКА). Дедушка тебя чему учил? дедушку обманывать?! Где нож?!

ШУСТРИК шмыгает носом, проводит под ним ребром ладони и устремляет невинный взгляд в небо.

УМОРУШКА. Ой, какой ты оказывается!.. Ой, какой ты выходит!.. Ой, с кого же теперь я пример брать буду!.. Ой…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Погоди, внучка, ойкать. Я с ним сейчас по-мужски поговорю. (После паузы, ШУСТРИКУ, качая укоризненно головой). Ай-яй-яй-яй!.. А? Ой-ей-ей-ей!..

ШУСТРИК морщится и зажимает уши руками.

Уши зажал? Слушать не хочешь?

УМОРУШКА. Не нравится по-мужски!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Где нож?

ШУСТРИК (убрав одну руку от уха). Что?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (успевает схватить ШУСТРИКА за ухо). Где нож? Где нож? Где нож? (Отпускает ухо).

ШУСТРИК (чуть не плача). Сам зарок давал, а сам за ухи треплет!.. Нет у меня ножа! (Садится на пенек спиной к КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (виновато). Уж и потаскать нельзя… Не оторвал ведь? И не разговаривает с дедом… Обиделся, видишь ли…

УМОРУШКА в это время подходит к брату, осматривает его ухо и глядит ШУСТРИКА по голове: жалеет.

Не прощенья же мне у тебя просить?! Ну, прости, погорячился… Ну, хочешь, я на колени встану? Я встану!

В этот момент появляется БАБА-ЯГА. Она невольно становится свидетельницей конца этой сцены. КАЛИНА КАЛИНЫЧ становится на колени перед ШУСТРИКОМ.

Готово! Смотри!

УМОРУШКА (заметив БАБУ-ЯГУ, шипит КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Де-да-а!..

БАБА-ЯГА (виновато). Простите… Я, кажется, не вовремя…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (смущенно). Нет, почему же… В самый раз… Мы… репетируем!

БАБА-ЯГА. Нашли время! Чаща Муромская в опасности, а они репетируют!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (поднимается с колен). Мы и репетируем, как быть непреклонными с врагами, если они начнут просить пощады.

БАБА-ЯГА. И Шустрик был непреклонным?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Как скала!

УМОРУШКА. Нянюшка, ты пешком?

БАБА-ЯГА. Пешком, милая. Зачем ступу взад-вперед гонять? Она у меня старая. (Садится на пенек). Что делать будем с гостями непрошеными?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Вразумлять. Не поможет – предупрежденье сделаем.

ШУСТРИК. Уже делали.

УМОРУШКА. Заблудить их нужно. Далеко – далеко!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Нет, с дороги мы их сбивать не станем. Их, наоборот, нужно наставить на путь истины.

УМОРУШКА. У нас такого пути нет! Может, он где-нибудь подальше от нас находится?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Когда взрослые разговаривают, дети должны помалкивать.

БАБА-ЯГА. А что если «АНДЫ-ШАЛАНДЫ»… – и дело с концом?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А зарок? Ты тоже зарок давала, все зарок давали!

БАБА-ЯГА. Я давала, я и назад возьму. Сколько их – древотяпов?

ШУСТРИК. Четверо.

БАБА-ЯГА. Всего-то! Одного – в жабу, другого – в колоду, третьего – в муравья, четвертого – в мухомор. Вот и нет больше лесогубов! «Раз!.. Два!..» – и спать пойдем, поздно уже.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Спокойно спать будешь?

БАБА-ЯГА. Ну, понервничаю немного… (Чувствуя за собой вину, сердито). А их кто-нибудь сюда звал?! И предупрежденье делали!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Пусть все жители Чащи решают. Как все скажут, так и будет.

БАБА-ЯГА. У нас все добренькие! Одна я злая!

УМОРУШКА. Что ты, нянюшка! Ты – добрая!

ШУСТРИК (оттопыривая большой палец). Ты – во! – какая!

БАБА-ЯГА. Да? Ну ладно… Как все решат, так пусть и будет…

УМОРУШКА подходит к БАБЕ-ЯГЕ и надевает ей на голову венок.

УМОРУШКА. Ты – добрая. А теперь… теперь и красавица!

БАБА-ЯГА. Да? Я догадывалась… (Вздыхает). Тыщу лет прождала, пока это другие заметят! (Поднимается с пенька). К себе пойду. За венок, за слова добрые – спасибо. А с гостенечками я утречком еще сама побеседую…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Тихо – мирно?

БАБА-ЯГА. Как голубки поворкуем. (Прощается). До завтра!

БАБА-ЯГА уходит.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (глядя в ту сторону, куда ушла БАБА-ЯГА). Добрейшее существо! А уж наплели про нее разных небылиц – с три короба!

Затемнение.

ВАНЯ (с обидой). Не верят они нам!

САНЯ (в тон ВАНЕ). Нет, говорят, вещественных доказательств!

ВАНЯ. А лягушки? (Снимает кепку). ФЫР-ФЫР-ПУПЫР! (Привычно и равнодушно достает из кепки лягушку и выбрасывает ее).

САНЯ. Ведмедев верит. Это Григорий Созонович не верит.

ВАНЯ. В школе, говорит, вместо уроков фокусами занимались!

САНЯ. И зачем мы с тобой сюда идти согласились? На мотоцикл везде заработать можно.

ВАНЯ. Опилкин все. «Там, – говорит, – в две недели заработаете! Тяп – ляп – и мотоцикл ваш!»

САНЯ. «Тяп – ляп?..» Как бы нас самих не «тяп – ляп»!

ВАНЯ. Никто с Опилкиннм идти ни согласился. «Заповедник, трогать нельзя!» – все так говорили.

САНЯ. А Ведмедев согласился.

ВАНЯ. Друзья они. Ведмедев за Опилкина в огонь и в воду пойдет. «Лезь в огонь!» – скажет Опилкин. И дядя Егор полезет. «Прыгай в воду!» – и дядя Егор нырнет.

САНЯ. Друзья!..

ОПИЛКИН широко распахнул полог палатки и вышел из нее. За ним вышел ВЕДМЕДЕВ.

ОПИЛКИН. Ну, братья-разбойники, как ночь ночевали? Леших не видели?

САНЯ. Не видели.

ВАНЯ. Но слышали. Как они страшно по ночам кричат!..

САНЯ (кричит, подражая крику филина). УГ-ГУ!.. УГ-ГУ!.. УГ-ГУ!.

ВЕДМЕДЕВ (сердито). Филин это! Днем спит, ночью орет.

ОПИЛКИН. Вот что: мы пока с дядей Егором делянку осмотрим. А вы (подает ВАНЕ ведерко) за водичкой сбегайте, чайку вскипятите.

ВЕДМЕДЕВ. Я сам вскипячу, а то вы еще пожар наделаете. А воды принесите.

ВАНЯ и САНЯ уходят.

ОПИЛКИН. Пошли и мы, Егор. Поработаем недельки две, а там и в отпуск!

ВЕДМЕДЕВ. Идем, Гриш… Только ни видать нам отпуска как своих ушей!

Уходят и ОПИЛКИН с ВЕДМЕДЕВЫМ. Вскоре появляются ШУСТРИК и УМОРУШКА. В руках у ШУСТРИКА маленький белый узелок.

ШУСТРИК. Тихо!.. (Заглядывает в палатку). Точно: никого нет.

УМОРУШКА. Заблудить их нужно, заблудить! Всех заблудить!

ШУСТРИК. Куда?

УМОРУШКА. Далеко – далеко!

ШУСТРИК. Нет. Я тут кое-что получше придумал. (Показывает узелок). Я им такой подарочек приготовил!..

УМОРУШКА. Их заблудить надо, а ты им подарки даришь…

ШУСТРИК. Такому подарку не очень-то обрадуются… Пойдем скорее, я то они вернуться могут!

ШУСТРИК и УМОРУШКА входят в палатку. ШУСТРИК разворачивает узелок и достает из него яблоко. Кладет яблоко на табурет.

УМОРУШКА (обиженно). Яблоки им даришь… А сестричке яблоки не даришь…

ШУСТРИК. И тебе подарю. Пошли отсюда скорее!

ШУСТРИК выходит из палатки. УМОРУШКА в ней задерживается.

УМОРУШКА. Сейчас… (С любопытством осматривает вещи лесорубов. Машинально берет яблоко и откусывает кусочек. Ей попадаются черные очки. С трудом УМОРУШКА догадывается, как ими пользоваться). Ой, как стемнело!..

ШУСТРИК (через стенку палатки). Скорее! Ты что там застряла?

УМОРУШКА. Сейчас… (Опускается на колени и лезет под топчан).

ШУСТРИК. Сюда идут!

УМОРУШКА. Ой!.. Я ничего ни вижу!

ШУСТРИК. Лезь назад!

УМОРУШКА (забравшись под топчан полностью). Залезла! Только вперед!

ШУСТРИК. Замри! Они идут!

УМОРУШКА прячется. Возвращается ВЕДМЕДЕВ. Он хочет взять рукавицы и топор. Замечает, что в палатке побывал кто-то посторонний.

ВЕДМЕДЕВ. А здесь кто-то был… Эй! Кто тут? Никого… Ушли… Ну и хорошо!

В этот момент шевельнулось одеяло, прикрывающее нижнюю часть топчана.

Эй… А ну, брысь отсюда! Кому говорю? Брысь!

ВЕДМЕДЕВ откидывает одеяло. Из-под топчана высовывается голова УМОРУШКИ, украшенная парой рожек. Она съела «волшебное» яблоко – и вот результат. Черные очки делают УМОРУШКУ еще более страшной на вид. УМОРУШКА вытягивает вперед руки с полусогнутыми пальцами, как это делают девочки, собираясь царапаться, и громко визжит. Перепуганный ВЕДМЕДЕВ издает ответный вопль и бежит прочь. На крик УМОРУШКИ из-за кустов выскакивает ШУСТРИК. ВЕДМЕДЕВ, столкнувшись с ним, издает еще один вопль и бежит в противоположную сторону. ШУСТРИК вбегает в палатку.

ШУСТРИК. Жива…

УМОРУШКА. Кажется… (Гордо). А здорово я его напугала! Он только ко мне – а я как зарычу! (Снова визжит). Он и упал со страху куда-то.

ШУСТРИК (замечает рожки на голове сестры). Погоди – погоди!.. Ты яблоко съела?!

УМОРУШКА (вздыхает). Не успела. Откусила только. Вот такусенький кусочек!

ШУСТРИК. «Такусенький»!.. Ты на себя посмотри!

УМОРУШКА осматривает свой наряд. Рожки, разумеется, она не видит.

УМОРУШКА. А что? Вроде бы не помялась, не испачкалась…

ШУСТРИК. На голове у тебя – что?!

УМОРУШКА (поднимает руки и касается рожек. С ужасом). Роги!!

ШУСТРИК (сердито и вместе с тем насмешливо). Рога! Ты теперь не Уморушка, ты теперь у нас коровушка!

УМОРУШКА (тычет рукой в ШУСТРИКА). Ты!.. Ты виноват!..

ШУСТРИК. Не надо было волшебное яблоко лопать! Я его лесорубам припас, а ты…

УМОРУШКА (с плачем нагибает голову и бросается на ШУСТРИКА). Запыряю!!

ШУСТРИК выскакивает из палатки, УМОРУШКА за ним.

ШУСТРИК. Погоди пырять! Запыряешь – не расколдую

УМОРУШКА. Меня деда расколдует!

ШУСТРИК. Старшего брата не послушала, яблоко без спроса взяла, – не расколдует!

УМОРУШКА перестает преследовать ШУСТРИКА, садится на землю.

УМОРУШКА (после паузы). Ну?.. Чего ждешь? Расколдовывай!

ШУСТРИК. Для такого дела снова яблоко нужно. Или, еще лучше, сливу. Пошли скорей, я знаю, где сливовое дерево растет.

УМОРУШКА. Я тоже знаю. Она сейчас кислая – прекислая!

ШУСТРИК. И кислую съешь. Ради красоты потерпишь.

УМОРУШКА (вздыхает). Потерплю… (Встает с земли). Говорила тебе: заблудить их надо! Не послушался… (Решительно). Идем сливу есть!

УМОРУШКА и ШУСТРИК уходят. Вскоре появляется БАБА-ЯГА. Ее появление может сопровождаться различными звуковыми и световыми эффектами: затемнениями, свистом летящего снаряда, стуком ударившейся о землю ступы. БАБА-ЯГА подходит к палатке.

БАБА-ЯГА. Никого… Прилетела поговорить по душам, а тут ни одной души нет! (Зовет). Ау! Лесогубцы! (Прислушивается). Ага, идет кто-то!

БАБА-ЯГА прячется за палатку. Появляется ОПИЛКИН.

ОПИЛКИН. Эй, соколики! Вы что, под землю провалились?

БАБА-ЯГА (из-за палатки). Угу…

ОПИЛКИН. Что?.. Кто сказал: «Угу»?

ОПИЛКИН медленно идет за палатку. БАБА-ЯГА движется в том же направлении, что и ОПИЛКИН. Они раза два – три обходят палатку, наконец БАБЕ-ЯГЕ надоедает эта игра, и она меняет направление. Столкнувшись с БАБОЙ-ЯГОЙ, ОПИЛКИН некоторое время ошеломленно глядят на нее. Затем он медленно поднимает руки и закрывает ими глаза, так делают маленькие дети, когда хотят спрятаться.

БАБА-ЯГА (насладившись эффектом). Застукала! (Отнимает руки ОПИЛКИНА от глаз). Напужался? Я не страшная!

ОПИЛКИН. Вы… кто?

БАБА-ЯГА. А ты не догадываешься? Ну и хорошо, что не догадываешься. Тебя и так вон как трясет!

ОПИЛКИН. Неожиданно вы… Из-за угла, можно сказать…

БАБА-ЯГА. И вы из-за угла! И вы неожиданно! Вас кто сюда приглашал?

ОПИЛКИН. Никто.

БАБА-ЯГА (радостно). Вот!.. Ценю за честность! (Жмет руку ОПИЛКИНУ). Остальные где?

ОПИЛКИН. Двое за водой ушли, а Ведмедев…

БАБА-ЯГА. к медведям в лес убежал?

ОПИЛКИН. Тут должен быть, а тут его нет…

БАБА-ЯГА. Найдется, в ногах правды нет, присядем?

ОПИЛКИН. Прошу… Заходите!

БАБА-ЯГА и ОПИЛКИН проходят в палатку, усаживаются. БАБА-ЯГА подбирает яблоко.

БАБА-ЯГА. Разговор деловой есть. Да ты успокойся! На-ка яблочко, пожуй, глядишь – и легче станет.

ОПИЛКИН (берет яблоко, подносит его ко рту, но есть передумывает). Оно закусанное…

БАБА-ЯГА. Правильно, не ешь. Фрукты мытые есть нужно и другими не кусанные. (После паузы). Так вот, о деле…

Голоса БАБЫ-ЯГИ и ОПИЛКИНА затихают, освещение в палатке уменьшается. В той стороне сцены, где БАБА-ЯГА оставила свою ступу, появляются ВАНЯ и САНЯ. ВАНЯ несет ведерко с водой.

САНЯ. Ставь здесь ведро.

ВАНЯ послушно ставит ведерко на указанное место.

Сказали, сами костер разведут, а дров и не насобирали!

ВАНЯ (прислушивается). В палатке сидят, беседуют.

САНЯ. А мы сами костер разведем! Давай дрова собирать!

ВАНЯ. А их и собирать не надо, видал, какая там колодища лежит? Порубим ее – и дело с концом!

САНЯ. Точно! Потренируемся!

САНЯ берет топор и направляется за кулисы. ВАНЯ идет за ним. Вскоре из-за кулис раздается тюканье топора. Снова в палатке становится светло. БАБА-ЯГА и ОПИЛКИН внимательно прислушиваются.

ОПИЛКИН. Наши вернулись?

БАБА-ЯГА. Тюкают… А по чему они тюкают?!

БАБА-ЯГА выбегает из палатки и бежит в ту сторону, где ВАНЯ и САНЯ занимаются рубкой дров. Раздаются крики БАБЫ-ЯГИ: «Разбойники!.. Изверги!.. Аспиды!.. Вот я вам сейчас задам!..» Через некоторое время БАБА-ЯГА возвращается обратно. Вид у нее убитый. В руках, крепко прижимая к себе, она держит два деревянных корытца: две половины ступы.

Ступочка моя… Ненаглядная моя… Сгубили тебя аспиды окаянные…

ОПИЛКИН (выйдя ей навстречу). Что случилось, бабушка?

БАБА-ЯГА. Какая я тебе бабушка?! Бабу-Ягу не признал?!

ОПИЛКИН в страхе отступает.

Добром с ними… По душам… А они – радость мою единственную… в клочки изрубили!.. (Бережно кладет на землю половинки ступы).

ОПИЛКИН. Где же в клочки?.. Пополам только… Склеить можно…

БАБА-ЯГА. Летай сам на склеенной! (Становится на колени перед обрубками). Ненаглядная ты моя!.. Холила я тебя, лелеяла!.. Тыщу лет ты мне верой и правдой служила!.. Из варяг в греки с тобою летали, по степям половецким рыскали, на луне да на месяце, почитай, разов тридцать были!.. Молнией тебя ожгло – вот он, след, а ты выдюжила!.. Громом тебя разбивали, а ты устояла!.. Ни щепочки от тебя не откололось, ни лучинушки… (ОПИЛКИНУ). Где эти аспиды?!

ОПИЛКИН. Не видать… Сбежали, видать…

БАБА-ЯГА. Далеко не сбегут! Пусть нога у меня костяная, пусть ступы я лишилась, а сыскать я разбойников все одно сыщу! (Поднимается с колен).

ОПИЛКИН. Не трогай ты их! Несмышленыши они еще! Я над ними главный, с меня спрос…

БАБА-ЯГА. С тебя? И с тебя спрошу. А пока… Постой-ка пока тут вместо памятника! (Колдует). АНДЫ-ШАЛАНДЫ-БАЛАНДЫ!..

Гаснет свет. В темноте – яркая вспышка. Потом постепенно прибавляется освещение. На сцене деревянная скульптура перепуганного ОПИЛКИНА.

Так-то, милок…

БАБА-ЯГА легонько хлопает скульптуру по плечу и уходит. В тишине раздается отдаленное кукование кукушки.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (ШУСТРИКУ). Где шастаете? Скоро Лесной Совет, а ты пропал куда-то.

УМОРУШКА. Да вроде поспели, деда: никого нет еще.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А вот тебе можно было бы и не спешить.

УМОРУШКА. Почему? Я что, нездешняя?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Мала еще со взрослыми сидеть.

УМОРУШКА. Возраст мне достался – одно наказанье! То мала – то велика, то мала – то велика, то мала – то велика… И когда он только кончится?

ШУСТРИК. После дождичка в четверг.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (УМОРУШКЕ). А что это от тебя зелеными сливами пахнет?

УМОРУШКА (вместо ответа). Так я пойду?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Погоди-погоди… Ты сливы ела?

УМОРУШКА (долго молчит, но вот снова морщится, трясет головой, отплевывается и… признается). Ела.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Большая уже, а зеленые сливы ешь!

УМОРУШКА. Ну вот, опять моя правда выходит: большой стала! (С надеждой в голосе). Может, мне и колдовать можно?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Учиться пойдешь – научишься.

УМОРУШКА. А очаровывать?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (очень сердито). А очаровывать начнешь, когда учиться кончишь!

УМОРУШКА. Ой, как долго ждать!.. (С надеждой). А раньше нельзя?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (еще более сердито). Нельзя!! Мала еще очаровывать!!

УМОРУШКА (грустно). Мала… Я так и думала…

ШУСТРИК (деду). Слетаю-ка я еще раз. Опоздавших позову.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Ты молодых кликни, старых я сам соберу. (УМОРУШКЕ). А ты тут постой.

УМОРУШКА. На часах, да?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. В углу! И подумай, почему зеленые сливы есть нельзя!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ и ШУСТРИК уходят.

УМОРУШКА. Эх, деда, деда… Знаю, что зеленые ягоды есть нельзя, да куда денешься? С рогами ходить – тоже невесело. А теперь – где они, рожки-то? Нету! (Замечает, что кто-то бежит в ее сторону). Ой, кто это?!

УМОРУШКА быстро прячется. На опушку выбегают ВАНЯ и САНЯ.

ВАНЯ (останавливается). Устал! Не могу больше бежать!

САНЯ (тоже останавливается). И я устал. И я не могу.

ВАНЯ (вспоминая недавний ужас). Как она закричала!..

САНЯ. У меня и топор-то из рук вывалился!

ВАНЯ. Зачем ей эта колода? Вцепилась в нее, плачет…

САНЯ. Ненормальная. Сумасшедшая даже.

ВАНЯ. На Бабу-Ягу похожа.

САНЯ (смеется). Ну, это ты лишнего хватил!.. (Пугается). Ой! А вдруг – она?!

ВАНЯ. Мы где? В Муромской Чаще! В Муромской Чаще все может быть.

УМОРУШКА нечаянно ломает сухую ветку. Раздается громкий треск, похожий на выстрел.

УМОРУШКА. Ой!

ВАНЯ. Ай!

САНЯ. Эй… Кто там?

УМОРУШКА (высовывая голову). Я.

САНЯ. Девчонка…

ВАНЯ. А вдруг… выворотень?

УМОРУШКА. Кто – кто?

ВАНЯ (поправляется). Оборотень. Сейчас девчонка, а была… Это мы не твою колоду разгрохали?

УМОРУШКА. Нет у меня никакой колоды. И не оборотень я.

САНЯ. Это хорошо. А мы уж было испугались. Ты эти места хорошо знаешь?

УМОРУШКА. Эти? Эти хорошо.

ВАНЯ. Дорогу покажешь?!

УМОРУШКА. Куда?

ВАНЯ. Все равно куда, лишь бы отсюда!

УМОРУШКА выходит из-за кустов, приближается к ВАНЕ и САНЕ.

УМОРУШКА. Дорогу показать можно… Но вас же не двое?

САНЯ. Еще Опилкин есть, Ведмедев. Только они не уйдут!

УМОРУШКА. Уйдут, заставим. (Задумывается). Так… Куда же вас…

САНЯ. Что – что?

УМОРУШКА. Куда же мне вам дорогу показать? Вам все равно и мне все равно.

ВАНЯ. Нам домой надо.

УМОРУШКА. Так это там! (Показывает направление наугад). Все время прямо и прямо, а потом налево. А потом снова прямо. Запомнили?

ВАНЯ. Запомнили.

САНЯ. А я забыл, когда нужно налево сворачивать.

УМОРУШКА. А не доходя. Понятно?

САНЯ. Понятно.

ВАНЯ. Ну, свернем, ну, прямо пойдем, а там что?

УМОРУШКА. А там и упретесь!

ВАНЯ (чешет затылок). Далековато… Как бы не сбиться…

САНЯ (УМОРУШКЕ). Пойдем с нами! Дорогу покажешь.

УМОРУШКА. Нет – нет!.. еще заблужусь с вами.

САНЯ. Как же ты заблудишься, когда сама дорогу показывать будешь?

ВАНЯ. Я тебе свою кепку подарю. (Снимает кепку и отдает ее УМОРУШКЕ).

УМОРУШКА. Шапочка не плохая… Только лягушками почему-то пахнет. (Надевает кепку на голову). На Красную Шапочку похожа?

САНЯ. Точно – она!

УМОРУШКА (снова вздыхает). Ну, идемте… Авось выберусь. (САНЕ). Куда я вам показывала?

САНЯ. Туда. (Показывает направление).

УМОРУШКА (отчаянно). Пошли туда!

УМОРУШКА, ВАНЯ и САНЯ уходят.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Братья мои и сестры! Друзья! Я должен сообщить вам два пренеприятнеших известия. Одно из них касается всех нас. Приехали лесорубы!

Возмущение, крики незримых участников Лесного Совета, шум этот напоминает рев толпы на стадионе во время футбольного матча, когда нападающий с выгодной позиции посылает мяч мимо ворот.

Второе известие касается этой особы! (Жест в сторону БАБЫ-ЯГИ).

БАБА-ЯГА. Меня?!.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Она нарушила данную нами всеми клятву: не применять злые чары!

БАБА-ЯГА. Они нам все ступы переколят, а мы терпеть должны?!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Вас обсудим позже, уважаемая. Сейчас будем думать о том, как спасти Муромскую Чащу. Или пусть рубят?..

Негодующие крики, возмущенный свист в ответ.

Я так и думая… Пришельцы возомнили себя всемогущими личностями, еще бы! Со школьной скамьи, даже лодырям и тупицам, внушали мысль, что человек – царь природы.

ШУСТРИК. Долой монархию!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Тихо, Шустрик!

БАБА-ЯГА. Устами младенца глаголет истина!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Учителя учат детей правильно. Только человек может совершать великие дела. Разве не так?

БАБА-ЯГА (недовольно). Так, так… Но может и не совершать, это уж как ему захочется!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Мы с вами можем проспорить до бесконечности, уважаемая, а время не терпит. (Обращается ко всем). Вот что я решил! Единственное существо на земле, которое может увести лесорубов из Чащи, это некто Березко Алексей Иванович. Я отправляюсь за ним немедленно.

ШУСТРИК. Ты что, дедушка! Пропадешь!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (дрогнувшим голосом). Если я сгину… Не оставьте детей и внуков моих!..

БАБА-ЯГА. Что ж я – хуже ведьмы? Не оставлю, Калинушка!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Ну, и славно, ну, и хорошо… (БАБЕ-ЯГЕ). А тебя мы все равно обсудим. Отвечай народу: зачем Опилкина заколдовала?

БАБА-ЯГА (встает). Затмение нашло. Точно-точно! Мне бы этих надо, что ступочку мою расколошматили, в головастиков обратить, а я Опилкина истуканом деревянным сделала. От нервов это, братцы, больше не буду.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. У людей нервы, а у нас их быть не должно.

БАБА-ЯГА. Да расколдую я его! Уж и пошутить нельзя…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. С клятвами не шутят, их держат. (Обращается ко всем). Какое наказание к нарушительнице применим?

ШУСТРИК. Она и так пострадала. Ступочка-то – тю-тю!

БАБА-ЯГА (умилившись). Шустрик ты мой ненаглядный!.. Один ты меня бедную пожалел… Дай я тебя в маковку поцелую! (Тянет руки в сторону ШУСТРИКА).

ШУСТРИК (прячась в кусты). Вот еще: лизаться не хватало! Не маленький!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Смотри, Шустрик, удалю отсюда!

ШУСТРИК (высовываясь). Меня-то за что? Спросили – ответил, это она целоваться лезет!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Я старших спросил. А вы, молодежь, тихо сидите, слушайте.

ШУСТРИК (хмуро). Мы сидим… (Закрывается кустами).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Предлагаю на первый раз сделать виновнице замечание. Действительно она пострадала… (БАБЕ-ЯГЕ). А ты постарайся вернуть Опилкину человеческий облик.

БАБА-ЯГА. Постараюсь… (Задумывается и произносит вслух). Как легко превратить человека в бревно, в козявку, в жалкое бесчувственное существо!.. И как трудно из козявки, бревна, жалкого существа создавать человека… И главное, почти ни у кого нет охоты заниматься этим… Во всяком случае, у меня нет.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А ты найди охоту! Я с Березко вернусь – проверю. (Зовет). Шустрик!

ШУСТРИК (вылезая из кустов). Тут я, в чем дело?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Уморушку поручаю тебе. (Обращается ко всем). А всем обитателям Муромской Чащи до моего возвращения клятвы не нарушать! Все, до свидания!

ШУСТРИК и БАБА-ЯГА подходят к КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ. КАЛИНА КАЛИНЫЧ снимает скатерть со «стола», достает из пня пропитание на дорогу, завязывает его в скатерть, вешает узелок на палку, палку кладет на плечо.

ШУСТРИК. Страшно, деда, к людям идти?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Страшновато… Не людей боюсь, а этой… как ее…

БАБА-ЯГА…техники.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Вот-вот!.. Техники! Колдовать люди не умеют, так они изобретать стали. Наизобретали техники этой – шагу ступить нельзя.

ШУСТРИК (сочувственно). Они зарок не давили… (Тычется лицом в плечо деда). Пропадешь, деданя!..

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Не пропаду. Змея Горыныча усмирил, а уж с техникой как-нибудь справлюсь! До встречи!

БАБА-ЯГА. До встречи, Калинушка!

ШУСТРИК. Мы тебя тут ждать будем!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ машет на прощанье рукой и уходит.

САНЯ. Куда ты нас завела?! Куда завела?!

УМОРУШКА (сквозь слезы). А я знаю? Я сама не знаю!

ВАНЯ. Оставить бы тебя здесь одну, а самим уйти!

САНЯ. Куда?

ВАНЯ. Куда?.. Не знаю куда… Туда. (Машет рукой наугад и замечает избушку). Что это?

САНЯ. Вроде избушка…

УМОРУШКА (радостно)…на курьих ножках! К нянюшке пришли!

ВАНЯ. К Бабе-Яге притопали…

САНЯ. Бежим!

УМОРУШКА. Вы что?! Она нас и накормит, и напоит…

ВАНЯ. А потом посадит на лопату и в печку засунет.

САНЯ. Бежим!

УМОРУШКА (улыбаясь). Стойте! Глупые вы, что ли, на лопату садиться? Да и нет у нее никакой лопаты!

ВАНЯ. А вдруг есть? Лежит где-нибудь запрятанная…

САНЯ. А то и без лопаты обойдется.

УМОРУШКА. Не бойтесь, не тронет она вас.

ВАНЯ. А как же мы к ней попадем? Дверей нет, окон нет…

САНЯ. Ногой топнуть надо и приказать. Как дома мы делали у папы с мамой.

ВАНЯ. То – дома… (САНЕ). Топай ты.

УМОРУШКА. В сказках завсегда Ванечки топают. (ВАНЕ). Тебе топать.

ВАНЯ (мнется, наконец, робко топает ногой в землю). Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом!

Темнеет. Раздается скрип, скрежет поворачивающейся избушки. Потом в наступившей тишине слышится голос БАБЫ-ЯГИ: – «Что такое?! Что за шуточки?! Кто там с избушкой балует?! Ступу разломали, теперь за избушку взялись! Ну, я вас сейчас!..» БАБА-ЯГА зажигает свечку, становится светло. Избушка повернута к зрителям передом, и вход в нее образует небольшую сцену.

БАБА-ЯГА (вглядываясь в пришельцев и не узнавая пока их). Что за храбрецы перед моей избушкой растопались? (Узнает незваных гостей). Ба!.. Уморушка!.. А это кто? Ба!.. Сами пришли, ступоломы окаянные!

УМОРУШКА. Они нечаянно, нянюшка, они больше не будут!

БАБА-ЯГА. А больше и нет: одна ступочка у меня была! (УМОРУШКЕ). Входи, милая, всегда тебе рада!

УМОРУШКА. А они?

БАБА-ЯГА. И они пусть входят. Топоры-то где?

ВАНЯ. Там остались.

БАБА-ЯГА. Вот и хорошо. Входите.

УМОРУШКА, ВАНЯ и САНЯ поднимаются по ступенькам в избушку. Левая и правая стены избушки незаметно отодвигаются и образуют большее пространство для действия. БАБА-ЯГА приглашает гостей присесть, усаживается и сама.

Что по лесу блукаете? Дедушка узнает, что так далеко забралась – заругается!

УМОРУШКА. И не говори, нянюшка, точно заругается! (Сердито показывает на ВАНЮ и САНЮ). Все они! Показала дорогу – ну и шагайте себе на здоровье! Нет! – проводить их надо!

БАБА-ЯГА. Заблудились?

САНЯ. Угу.

БАБА-ЯГА. Что за «угу»? Филин «угу» говорит.

САНЯ (поправляется). Да.

БАБА-ЯГА. Совсем другое дело. (После небольшой паузы, задумчиво). Значит, Ведмедев ваш в одиночестве теперь остался… Страшно ему, поди…

ВАНЯ. Почему в одиночестве? Опилкин с ним, Григорий Созонович.

БАБА-ЯГА. Так вы ничего не знаете? (Радостно). Они ничего не знают!..

САНЯ. А что случилось?

БАБА-ЯГА. Да так, ничего… (Все-таки признается). Осерчала я из-за вас, ух, как осерчала! Такую ступочку – и пополам! А тут Опилкин ваш под руку лезет: «Я – главный! Я – старший! Я за них в ответе!» За вас, значит… Ну, я его и обратила в истукана деревянного.

ВАНЯ. Опилкина?! В истукана?!

БАБА-ЯГА. Скульптурой сделала, не удержалась все-таки.

САНЯ. Из-за нас?! Григория Созоновича?! В скульптуру деревянную?!

БАБА-ЯГА. А не лезь под руку! У меня горе, несчастье, я виноватых ищу, а виноватые сбежали, а он – нате вам: сам на расправу просится!

САНЯ. Так он, чтобы нас прикрыть, себя подставил!..

ВАНЯ. Собой пожертвовал ради нас!

УМОРУШКА. Смелый он, оказывается, его наградить бы надо. (С удивлением). Это что же получается? Его наградить надо – а он в чурбан заколдован?

БАБА-ЯГА. Погоди ты с наградой. Ваш Опилкин запрет нарушил, их сюда привел, отсюда и беды все. За что же его награждать?

ВАНЯ. Награждать не надо. Простить бы…

САНЯ. Обратно человеком сделать…

БАБА-ЯГА. Ладно, обещала уже. А до утра пусть так постоит. (УМОРУШКЕ). А про деда своего новости знаешь?

УМОРУШКА. Какие?

БАБА-ЯГА. В город отправился, к людям.

УМОРУШКА. Зачем?!

БАБА-ЯГА. Какого-то Березко сюда притащить хочет. Не то атаман, не то волшебник он у лесорубов… Я не разобрала.

ВАНЯ. Ну, все: совсем пропали!

САНЯ. Березко Опилкина съест!

БАБА-ЯГА. Живьем?!

САНЯ. Хоть живого, хоть деревянного. Березко запрещал сюда ездить, а Григорий Созонович не послушался.

БАБА-ЯГА. Теперь послушается.

УМОРУШКА (спохватившись). Меня же ищут, наверное! Не хватало, чтобы и Шустрик еще заблудился!

БАБА-ЯГА. Шустрик большой – не заблудится. (Достает клубок и подает его УМОРУШКЕ). Держи клубок. Бросишь его на землю, он сам к вашему дому покатится. (ВАНЕ и САНЕ). А вы у меня ночуйте. Утром вместе к вашим бедолагам отправимся. (Подходит к окошку). Стемнело… (Всматривается в окошко и сердито произносит). Опять железяка летит! Опять пиликает!

ВАНЯ. Это – спутник.

БАБА-ЯГА. Разве это спутник? С ним и не поговоришь толком! Ты ему о жизни, а он тебе в ответ: «Пи-пи» да «Пи-пи!».

ВАНЯ (смеется). Он высоко летает, в космосе!

БАБА-ЯГА. И я выше небес летала, давно только.

САНЯ. Так там дышать нечем!

БАБА-ЯГА. А зачем дышать? Там красота такая – сказать нельзя! Затаишь дыхание и летишь… Слева звезды, справа звезды, и ты сквозь них…

УМОРУШКА. Прямо как в сказке!

ВАНЯ. Почему как в сказке? Летают в космос давно, и очень многие!

БАБА-ЯГА. Вон летит один такой шустрый. (Прислушивается). «Я – Орел! Я – Орел!»… Обманывает, Кузнецов его фамилия. (Вздыхает завистливо). Смелый парнишка, третий раз уж летит!.. А я боюсь теперь высоко забираться: собьют! Там этих пипикалок – тьма-тьмущая! (ВАНЕ). Тебе-то неохота вот так полетать?

ВАНЯ. Я бы не прочь, да у меня выдержки нет.

БАБА-ЯГА. Какой выдержки?

ВАНЯ. Космонавтом стать – большая выдержка нужна. В школе лет десять выдержать, потом в институте лет пять или шесть, потом в отряде космонавтов учиться…

БАБА-ЯГА. Не выдержал, Ванюш?

ВАНЯ. Немного не дотянул…

БАБА-ЯГА. А мне теперь и летать не на чем. А какой у меня спутник был!.. Липовый, из цельного бревнышка… По весне веточки с листьями прорастали, дух медвяный от спутника шел!..

САНЯ. А мы вам новую ступу сделаем!

ВАНЯ. А что? И сделаем! Еще лучше прежней!

БАБА-ЯГА (с надеждой). И помело новое свяжете?

САНЯ. И помело новое свяжем! Делать так делать.

БАБА-ЯГА (растрогавшись). Голубчики мои!.. А я вас в жабочек хотела… Лягушата мои рыженькие!..

УМОРУШКА. Помело я свяжу. А ступу новую пусть они сделают: работа мужская. (Прощается). Побегу я, совсем стемнело.

БАБА-ЯГА. Клубочек светиться будет – не заблудишься.

УМОРУШКА помахала всем рукой на прощанье и быстро ушла.

САНЯ (пихнув ВАНЮ в бок, пока БАБА-ЯГА смотрела вслед УМОРУШКЕ). А лопаты и точно никакой нет!

ВАНЯ. Сделать и ее заодно на всякий случай? Лучше не надо… Случаи – они всякие бывают.

БАБА-ЯГА. Вот что значит молодость!.. Быстро-то как бежит! (Оборачивается к ВАНЕ и САНЕ). Есть хотите? Сейчас накормлю. А потом – спать. Завтра день тоже веселый будет!

Затемнение.

ВЕДМЕДЕВ. Нету пацанов, Гриш, нигде нету… Все обыскал: пропали… А ты говорил: «Чаща как чаща»… Как я тебя такого семье твоей покажу? Молчишь… Сказать тебе нечего. Ну, молчи, молчи… И я молчать буду. (После паузы). Как мы с тобой жили!.. Березко Алексей Иваныч тобой гордился: что ни прикажет, все мигом вырубишь… А сюда зачем нас привел? Ведь не велел Алексей Иваныч! Теперь он тобой гордиться не станет, теперь он тебя пилить начнет. Тебя, Гриш, теперь удобно пилить: деревянный!

Появляется БАБА-ЯГА. Она останавливается в нескольких шагах от ВЕДМЕДЕВА. Тот замечает ее.

Кажется, Гриш, и мой черед пришел… (Поднимается на ноги, кладет руку на плечо ОПИЛКИНУ. Обращается к БАБЕ-ЯГЕ). С другом хочу… вместе… Не разлучай, а?..

БАБА-ЯГА. Погибать собрался? А ты не спеши, может, помилую…

ВЕДМЕДЕВ. Мне без Гриши, без пацанов этих, что ты шуганула, и жизнь не мила…

БАБА-ЯГА. А кто тебе сказал, что Ваня и Саня погибли? (Машет рукой в ту сторону, откуда пришла). Эй! Субчики-голубчики!

Появляются ВАНЯ и САНЯ.

ВЕДМЕДЕВ. Ребятки!.. Живы!..

ВАНЯ. Дядя Егор!.. (Хочет броситься навстречу ВЕДМЕДЕВУ, но замечает деревянного ОПИЛКИНА). Ой-ей-ей!..

САНЯ. Почти произведение!..

ВАНЯ. Почти искусства!..

БАБА-ЯГА. Для нас это мелочи. Я бы и не такое могла натворить… (Поправляется)…сотворить, да Калина Калиныч не велит. Искусство требует жертв, а он против этого.

ВЕДМЕДЕВ. Верни Григорию облик человеческий! А мы… мы, что хочешь сделаем!

БАБА-ЯГА. Отсюда уйдете?

ВЕДМЕДЕВ. Хоть золотом меня осыпь, здесь не останусь!

БАБА-ЯГА. Ладно, уговорил. Только и он пусть отсюда уйдет.

ВАНЯ. Уйдет!

САНЯ. Бегом побежит!

БАБА-ЯГА (обходит вокруг статуи ОПИЛКИНА). Раньше, в старину-то мои бабки и прабабки часто такими делами баловались. По всем лесам истуканов деревянных видимо-невидимо было! Сейчас по музеям их растащили, изучают… (Обращается к ВЕДМЕДЕВУ). Я его не сразу расколдую. Честно сказать, беседовать с ним у меня никакой охоты нет. Я уйду, а уж тогда пусть оживает. (ОПИЛКИНУ). АНДЫ-ШАЛАНДЫ-БАЛАНДЫ!..

Гаснет свет. Вскоре освещение вновь включается, и тогда становится видно, что на сцене вместо деревянного ОПИЛКИНА стоит живой. ОПИЛКИН стоит в той же позе, что и деревянный. Некоторое время он продолжает изображать статую.

Прощай и помни обо мне!

БАБА-ЯГА уходит. ВАНЯ, САНЯ и ВЕДМЕДЕВ робко осматривают застывшего ОПИЛКИНА.

ВАНЯ. Кажется, дышит…

САНЯ. Показалось!

ВАНЯ. Кажется, моргает…

САНЯ. Померещилось!

ВЕДМЕДЕВ. Гриша!.. Ау!..

ВАНЯ робко касается ОПИЛКИНА пальцем. Быстро отдергивает палец.

ВАНЯ. Не чует…

Касается ОПИЛКИНА и ВЕДМЕДЕВ. В этот момент ОПИЛКИН «оживает». Его естественная реакция на прикосновение ВЕДМЕДЕВА – смех.

ОПИЛКИН. Егор, ты зачем щекочешься?

ВЕДМЕДЕВ. Ожил!.. Ожил, Гришенька!.. (Бросается обнимать друга).

ОПИЛКИН. Что значит «ожил»? Я, кажется, не помирал…

ВАНЯ (робко). Вы деревянный были…

САНЯ. Заколдованный…

ОПИЛКИН. Я?!.

ВЕДМЕДЕВ. Ты, Гришенька. Старушку помнишь?

ОПИЛКИН. Помню. (ВАНЕ и САНЕ). Вы что-то раскололи у нее…

ВАНЯ. Ступу.

САНИ. И помело разрубили. Мы нечаянно!

ОПИЛКИН. Вспомнил!.. (После паузы). На испуг решили взять… Опилкина на испуг не возьмешь!

ВЕДМЕДЕВ. Ты что задумал, Гриш? Сматываться нам отсюда надо, пока снова не заколдовали!

ОПИЛКИН. Сматываться? А что я Березко скажу? Где мы все это время были?

ВЕДМЕДЕВ. На экскурсии, в заповеднике. Оно так и выходит, Гриш, обмана в том нет.

ОПИЛКИН. Хорошо, я подумаю… (ВАНЕ). Через пять минут построй всех. И чтоб все на месте были!

ВАНЯ. А сколько нас всего-то было?

ОПИЛКИН (ехидно). Четверо, Ваня!

ВАНЯ (считает). Один. (Касается ОПИЛКИНА). Два. (Касается ВЕДМЕДЕВА). Три. (Касается САНИ). Три!.. (С ужасом). Одного нет!

ОПИЛКИН. Да? (САНЕ). Ну-ка, помоги брату.

САНЯ (считает). Раз. (Касается ОПИЛКИНА). Два. (Касается ВЕДМЕДЕВА). Три. (Касается ВАНИ). Точно одного нет!

ВАНЯ. Бежим отсюда, пока все не пропали!

ВАНЯ делает попытку убежать, но ВЕДМЕДЕВ хватает его за рукав.

ВЕДМЕДЕВ. Куда?! Сами бежим, а его, бедолагу, бросим? Совесть-то у тебя есть?!

ВАНЯ. Не знаю. Боюсь я, дядя Егор… Вот пропал же один…

ОПИЛКИН. Да кто пропал-то?!

САНЯ (пожимает плечами). Четвертый.

ВАНЯ. Прямо как в школе: задачка с одним неизвестным!

ОПИЛКИН (свирепо). Сейчас мы ее решим! Становись в шеренгу по одному!

ВЕДМЕДЕВ, ВАНЯ и САНЯ выстраиваются в шеренгу.

Один! (Тычет кулаком в грудь ВЕДМЕДЕВУ). Два!! (Тычет кулаком в грудь ВАНЕ). Три!!! (Тычет в грудь кулаком САНЕ).

Пауза.

Четыре!!!! (Бьет обеими руками себе в грудь). Четыре!! Четыре!! Четыре, неучи!!

ВАНЯ вдруг громко всхлипывает. ОПИЛКИН подходит к нему.

ВАНЯ (еле сдерживая слезы). Сам… потерялся… и сам же… обзывается!..

ОПИЛКИН (мягче). Разве я обзываюсь? Я ласково. (Со скрежетом в сторону). Не так вас еще бы надо!.. (Командует). Разойдись!

Шеренга распадается, ВЕДМЕДЕВ снова подходит к ОПИЛКИНУ.

ВЕДМЕДЕВ. Ты, Гриш, как хочешь… А у нас на Чащу руки не поднимается. Побыл поленом, ну и хватит! Мало тебе?

ОПИЛКИН. Фокусы это, загипнотизировали.

ВАНЯ. А лягушки в кепке? Тоже фокусы?

ОПИЛКИН. Конечно.

САНЯ. А избушка на курьих ножках?

ОПИЛКИН. Не видал. А вам померещилось.

ВЕДМЕДЕВ. Ну, а карлица?!

ОПИЛКИН. Какая карлица?

ВЕДМЕДЕВ. С рогами! Глаза – во! (Показывает черные очки, которые надевала УМОРУШКА). Больше этих!

ОПИЛКИН. И карлица померещилась.

ВЕДМЕДЕВ. Это она ночью мне мерещилась, когда я с тобой, с деревяшкой упрямой, сидел! Не пойду на делянку! Домой уйду!

ВАНЯ. И я!

САНЯ. И я!

ОПИЛКИН (сердито передразнивает их, подражая крику осла). Ия! Ия! Ия!

ОПИЛКИН садится на землю, обхватывает горестно голову руками. ВЕДМЕДЕВ садится рядом, кладет руку на плечо ОПИЛКИНА.

ВЕДМЕДЕВ. Гриш… Мало, что ли, лесных массивов осталось? Много! Не все заповедники…

ОПИЛКИН обиженно стряхивает руку приятеля со своего плеча.

А то сами в лесники бы подались… Хорошо лесником быть! Рубить не надо, карауль только таких, как мы… Рыбку ловили бы…

ОПИЛКИН. Ага… рыбку… А водяного не хочешь?

ВЕДМЕДЕВ. А мы не здесь. В Муромской Чаще без лесников жители обходятся. (Тихо). Опять кто-то подглядывает…

ВАНЯ. Вроде Уморушка…

САНЯ. Точно – она!

УМОРУШКА робко выходит к лесорубам.

ВЕДМЕДЕВ (тихо, с ужасом). Как на карлицу похожа!.. Только рогов нет и глаза как пуговки…

УМОРУШКА. Я тут постою… Что надумали?

ВАНЯ. Еще думаем!

САНЯ. Дядя Егор в лесники зовет.

УМОРУШКА. Скорее думайте. А то дедушка вернется – он такое придумает!.. А Березко ваш страшный?

ОПИЛКИН. Бр-р!.. Не напоминай мне о нем!

УМОРУШКА. Страшный… Ладно, не буду напоминать. И зачем только дедушка решил его сюда притащить?.. Мы с вами и так бы справились.

ОПИЛКИН. Березко притащить?! Сюда?!

УМОРУШКА. Сюда. Вы же никого не боитесь, только его боитесь?

ВЕДМЕДЕВ (прислушивается). Тихо!..

Все замирают. Слышен отдаленный шум летящего вертолета.

Вот и дождались! Березко летит!

УМОРУШКА. Ай, страхи какие!.. Огнем дышит?

ВАНЯ. Кто?

УМОРУШКА. Березко ваш? Который летит?

ВАНЯ. Нет. Он на вертолете летит. А ты испугалась?

УМОРУШКА. Вот еще!.. А вертолет не кусается?

ВАНЯ. Нет. Не мешай!

Все громче и громче шум вертолета. Наконец он совершил посадку. Шум двигателей смолк.

УМОРУШКА. Деда-а!.. (Бежит встречать КАЛИНУ КАЛИНЫЧА).

На полянке появляются КАЛИНА КАЛИНЫЧ, БЕРЕЗКО и его секретарша ТАНЯ.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (показывая на лесорубов). Вот они, самовольники!

БЕРЕЗКО (лесорубам). Ну, здравствуйте…

УМОРУШКА. И – прощайте…

ВАНЯ прячется за САНЮ, ВЕДМЕДЕВ прячется за ВАНЮ, а ОПИЛКИН прячется за ВЕДМЕДЕВА. Здороваясь с БЕРЕЗКО, каждый поочередно выглядывает из-за плеча стоящего перед ним человека.

САНЯ (бодро). Здравствуйте, Алексей Иванович!

ВАНЯ (робея). Здрасьте, Алексей Иваныч…

ВЕДМЕДЕВ. Здравствуйте…

ОПИЛКИН. Здра… здра… здра…

БЕРЕЗКО. Достаточно. Голос потерял? Очень жаль, он тебе сегодня пригодится, ответ держать придется, Григорий Созонович!

ОПИЛКИН. Как лучше хотел… Лес тут какой!.. Древесины сколько!.. И все так просто стоит, для красоты только… (Вздыхает). Эх, пусть пропадает…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Пропадает?! А вырубить все – тогда не пропадет?!

ТАНЯ. Вырубка заповедников в наши планы пока не входит.

БЕРЕЗКО (ТАНЕ). Слово «пока» – лишнее. (ОПИЛКИНУ). Это правда, Григорий Созонович?

ОПИЛКИН. Что?

БЕРЕЗКО. Гражданин Лешак (жест в сторону КАЛИНЫ КАЛИНЫЧА) нас проинформировал. Будто бы вы, Григорий Созонович, вели себя здесь так, что даже потеряли человеческий облик.

ТАНЯ. Превратились в бесчувственное полено!

УМОРУШКА. Это не он в полено… Это его в полено!

БЕРЕЗКО. Не защищай его, девочка.

УМОРУШКА. А я не защищаю. Я хочу, чтобы вы правду знали.

ТАНЯ. А мы знаем, у нас все записано. (Показывает блокнот. Читает). «Братья Разбойниковы, Иван и Александр, из хулиганских побуждений вывели из строя транспортное средство пожилой женщины – жительницы здешней местности, страдающей к тому же болезнью правой ноги. Вместо того, чтобы наказать виновных, Опилкин Г. С. стал всячески выгораживать хулиганов и всячески прикрывать их. Получился скандал, в результате которого у местных жителей создалось впечатление, будто Опилкин Г. С. не человек, а бесчувственный пень, не способный понять их просьб и требований».

БЕРЕЗКО. Как видите, Григорий Созонович – обыкновенный человек, а вовсе не полено и даже не…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (подсказывает)…деревянный истукан.

БЕРЕЗКО. И даже не деревянный истукан. А вот почему у местных жителей создалось о нем такое мнение, он сам нам расскажет.

ОПИЛКИН (с негодованием). Я буду рассказывать и объяснять, как я стал деревянным?! Это они пусть объяснят мне, как я стал чурбаном!

ТАНИ. Расскажут, расскажут… А мы поможем… И вам постараемся разъяснить, как вы дошли до жизни такой.

БЕРЕЗКО. До самоуправства и самодурства! (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Собирайте жителей, уважаемый, не будем терять время!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Это мы мигом? (Зовет). Шустрик!

ШУСТРИК. Я здесь!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Зови народ! Вот дела: каждый день заседать стали! От людей научились, что ли?..

Затемнение.

БЕРЕЗКО (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Можно начинать?

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Молодежь вся собралась, а вот одной уважаемой гражданки что-то не видно… (Прислушивается). Никак летит!

Слышны крики БАБЫ-ЯГИ: «Тут я!.. Стой, проклятая!.. Ну, куда тебя ведет, куда ведет!.. Стой, проклятущая!..» Раздается громкий стук упавшей на землю ступы. На поляну выходит, еле держась на ногах, БАБА-ЯГА.

БАБА-ЯГА. Вот это я летанула!.. На старости лет – такой балет!.. (ВАНЕ и САНЕ). Конструкторы!.. Механики!.. Простую вещь толком сделать не можете!

БЕРЕЗКО. Простите, уважаемая, но у нас тут Совет…

БАБА-ЯГА. Знаю, на него и летела. А она: то вверх, то вниз, то вверх, то вниз, а то и совсем в сторону!

ВАНЯ. Центр тяжести не рассчитали…

БАБА-ЯГА. Зачем же вы мне ее нерассчитанную подсунули?!

ВАНЯ. Думали, так полетит.

САНЯ. Она и полетела.

БАБА-ЯГА. Это я из нее полетела, когда под облака поднялась! У, ступоломы!.. (Замахивается помелом на ВАНЮ и САНЮ, но тут же успокаивается и, как ни в чем не бывало, обращается к БЕРЕЗКО). Давно начали? Простите за опоздание! (Садится на свободный табурет от края стола).

БЕРЕЗКО. Григорий Созонович, скажите нам всем, пожалуйста, зачем вы увлекли своих друзей сюда, в заповедное место? Разве вас сюда звали?

ОПИЛКИН. А где написано «Заповедник»? Нигде не написано!

БЕРЕЗКО. А народные легенды о Муромской Чаще? А песни о ней? Вы их не слышали? (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Сейчас мы вам расскажем, как он докатился до жизни такой!

ТАНЯ. Расскажем и покажем! (Подходит к плакатам).

БАБА-ЯГА (ТАНЕ). Где я вас видала? Вы ведьмы Ариночки дочка?

ТАНЯ. Что вы, гражданка!..

БАБА-ЯГА. Обозналась… Бывает…

ТАНЯ. Алексей Иванович, начнем с младенчества?

БЕРЕЗКО. младенчество можно пропустить. Начинайте с раннего детства.

ТАНЯ открывает первый красочный плакат. На нем изображен маленький мальчик с ранцем на спине, который подошел к зданию школы и теперь стоит в раздумьи: «Идти или не идти в школу?». На второй картинке этого же плаката изображен этот же мальчик, бегущий в сторону леса.

ВАНЯ (восторженно). Ура! Комиксы!

БАБА-ЯГА (ВАНЕ). Цыц!

ТАНЯ («читает комикс»). Гриша Опилкин с юных лет полюбил природу, животных, птиц. Им он посвящал все свое свободное время. И не только свободное…

ТАНЯ показывает второй плакат. На нем три картинки. На первой изображен мальчишка, который открыл ловушку для птиц, а сам притаился за кустом. На второй картинке видно, что ловушка захлопнулась, а птичка поймана. На третьей картинке радостный мальчишка подбегает к ловушке с птичкой.

Незаметно для Гриши Опилкина и совсем незаметно для его родителей это увлечение переросло в другое…

ТАНЯ показывает третий плакат. На нем тоже три картинки. На первой изображен мальчик, который ходит по улице с клеткой, в которой находятся птицы, и предлагает прохожим их купить, на второй картинке изображено, как мальчик продает всю клетку какому-то мужчине. На третьей картинке мальчик жадно пересчитывает деньги, отойдя в сторонку.

Так Гриша Опилкин научился не ждать милостей от природы, а научился брать от нее все, что можно и что нельзя.

ТАНЯ показывает четвертый плакат. На нем две картинки. На первой изображен взрослый ОПИЛКИН, который стоит перед красивой рощей с бензопилой на плече. На второй картинке он уже идет в сторону рощи.

Когда Григорий Созонович вырос, выросли и его аппетиты. Продав последнего медведя из своего леса, он уехал работать в наши края.

ТАНЯ показывает пятый плакат. На нем изображена бывшая роща, превращенная в пустыню. На песке следы от сапог рослого мужчины. Следы ведут к горизонту, за которым проглядывает еще не срубленный лес.

Работал Григорий Созонович у нас, нужно признаться, хорошо. Его коллегам никогда не приходилось убирать за ним его огрехи.

БАБА-ЯГА (вслух, задумчиво). Шел-шел и пришел… Докатился!

БЕРЕЗКО. Мы ему не поручали в Муромской Чаще рубить!

ТАНЯ. Он самовольно!

БАБА-ЯГА. Аппетит у него разыгрался, понимаю… (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Добренький ты! Пожалел его! А он нас пожалел?!

ОПИЛКИН. Я больше не буду…

ВЕДМЕДЕВ. Он больше не будет!

ВАНЯ. Простите его!

САНЯ. И нас тоже!

БЕРЕЗКО. Осознали?

САНЯ. Еще как!

ТАНЯ. Так и запишем. (Пишет себе в блокнот). Осознали, раскаялись, зареклись.

БЕРЕЗКО (подсказывает). Извинились перед местным населением. (КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Теперь можете жить спокойно, никто вас больше не потревожит.

ШУСТРИК. Пусть только попробуют!

УМОРУШКА. Тогда им пощады не будет!

БАБА-ЯГА. Уж я об этом позабочусь!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Да и я кое-что смогу…

ТАНЯ. Да!.. Совсем забыла!.. (ВАНЕ и САНЕ). Ваш папочка тоже все может…

УМОРУШКА. Чудеса делать может?!

ТАНЯ. Чудеса не чудеса, что-то вроде этого. (САНЕ и ВАНЕ). Ваш папочка договорился с директором школы… (Тянет паузу). Вас снова примут в первый класс! Поздравляю!

ВАНЯ (вопит). Не поеду!

САНЯ (в тон ему). Что я плохого сделал?!

ВАНЯ. И я не сделал!

УМОРУШКА. Что вы так расстроились? Радоваться нужно, а вы горюете. (Гордо). Я тоже скоро учиться пойду, как и вы.

ВАНЯ. Как мы – не надо…

САНЯ. Не надо, как мы…

БЕРЕЗКО. Танечка, а про самое главное мы и забыли!..

ТАНЯ. Про «Охранную грамоту»? Она у меня. (Подает БЕРЕЗКО свернутую в рулон «Охранную грамоту»).

БЕРЕЗКО (потрясая «Оуранной грамотой»). Слушайте все: отныне Муромская Чаща объявляется заповедником! Вот документ!

БАБА-ЯГА (ворчит). Было место заповедное, а стало заповедником… Не звери же мы…

ТАНЯ. А вам не все равно? Лишь бы не трогали.

БЕРЕЗКО. Разрешите вручить «Охранную грамоту» старейшему жителю Муромской Чащи Калине Калинычу Лошаку. (Вручает КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ грамоту, жмет руку).

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (растроганно). Спасибо за заботу… Милости просим…

БАБА-ЯГА (зло шипит КАЛИНЕ КАЛИНЫЧУ). Ты что, старый!.. «Милости просим!»… (Преувеличенно радушно улыбается БЕРЕЗКО и ТАНЕ). Всего вам хорошего, дорогие! Удачно вам долететь, не кувыркнуться!

ВАНЯ. Вертолет не кувыркнется.

САНЯ. В нем все рассчитано.

БАБА-ЯГА. А вдруг такие, как вы, делали? Нет? Ну ладно, прощайте, ребятки.

УМОРУШКА подбегает к ВАНЕ и отдает ему его же кепку.

УМОРУШКА. Держи, Вань, свою шапочку. Я уж как-нибудь в веночках прохожу.

ВАНЯ (САНЕ). Никак я от этих лягушек не избавлюсь…

САНЯ (ВАНЕ). А ты попробуй… Вдруг кончились?

ВАНЯ. ФЫР-ФЫР-ПУПЫР… (Достает из кепки три цветка). Вот это да!.. (УМОРУШКЕ). Держи! (Протягивает УМОРУШКЕ один цветок).

УМОРУШКА берет цветок и глазами дает понять ВАНЕ, что было бы неплохо, если бы он подарил цветы и ТАНЕ с БАБОЙ-ЯГОЙ. Что ВАНЯ и делает.

БАБА-ЯГА. Спасибо… Не чаяла, не гадала – от кавалера цветок дождалась!

ТАНЯ. Спасибо, Ванечка! Знала, что вы с Саней фокусы можете выкидывать, но чтобы такие!..

ВАНЯ. Это не мы…

САНЯ. Это они…

УМОРУШКА. Подумаешь, такие мелочи…

Раздается шум от запускаемого двигателя вертолета.

БЕРЕЗКО. Двигатель запустили. Нужно лететь.

ОПИЛКИН (низко всем кланяется). Прощайте! Не поминайте лихом!

ВЕДМЕДЕВ. Мы теперь не столько рубить, сколько сажать будем!

ВАНЯ. А я цветы разводить стану!

САНЯ. А я… А я… А я…

ТАНЯ. В школе поучишься, а там и решишь.

САНЯ. Я решу!

БЕРЕЗКО (всем). Ну, прощайте!

ТАНЯ. До свидания!

БЕРЕЗКО, ОПИЛКИН, ТАНЯ, ВЕДМЕДЕВ, ВАНЯ и САНЯ уходят.

БАБА-ЯГА. Как она все-таки на ведьму Арину похожа! Глаза такие же, нос, рот… А говорят, что у людей с нами – ничего общего.

Шум двигателя усилился. Все внимательно смотрят в ту сторону, где находится вертолет.

ШУСТРИК. Поднимается!.. Летят!..

УМОРУШКА. Ветром дует, а огнем не пыхает!

Шум стал затихать. Наконец затих совсем.

Улетели… А скучно все-таки без людей будет… Кто на лес полюбуется, кто про нас вспомнит? (Кричит вслед улетевшему вертолету). Прилетайте! Не забывайте нас! (С горечью произносит). Нет, дедушка, не услышат они меня…

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. Услышат, если бы девчонка обыкновенная кричала, тогда бы не услышали. А ты у нас – волшебница!

УМОРУШКА (радостно). Правда?! (Снова кричит вслед улетевшему вертолету, кричит весело и задорно). Эй-эй-эй!.. Прилетайте к нам обязательно!.. Теперь я волшебница настоящая!.. Теперь вы со мной не соскучитесь!..

ШУСТРИК. Вроде бы что-то в ответ кричат…

БАБА-ЯГА. Сулят вернуться.

КАЛИНА КАЛИНЫЧ. А что? Пусть прилетают. Только без топоров и пил. Тогда мы их со всей душой встретим. Да, внучка?

УМОРУШКА. Конечно!

ШУСТРИК (зрителям). И вы приходите к нам!

БАБА-ЯГА (зрителям). Только без топоров!

УМОРУШКА (зрителям). У нас видели какая красота кругом? Приезжайте!

КАЛИНА КАЛИНЫЧ (зрителям). А как добраться к нам, помните?

УМОРУШКА (зрителям). Сначала все прямо и прямо, а потом направо, я там все прямо и прямо…

БАБА-ЯГА (зрителям). Мимо моей избушки не пройдете, а я уж вас выведу.

ШУСТРИК. Приезжайте!

УМОРУШКА. А пока – до свидания!

ВСЕ (хором). До свидания!