Ощущение влаги на руках. Это первое, что Андрей почувствовал, остальное пришло позднее. Что-то мокрое и сладко-солоноватый привкус во рту. Он с трудом поднял голову и огляделся вокруг. Больше всего увиденная местность напоминала пейзаж из фантастического фильма — пустынный город без красок, трупы в странной одежде, зарево пожара вдалеке. У ног лежало тело человека с разодранным горлом, на лице жуткой гримасой застыло выражение ужаса. До молодого человека резкой вспышкой осознания дошло, в чем причина мокрых рук и что застывало сейчас на одежде и лице, тонкой коркой покрывая тело. Он отпрыгнул назад, в голове заметалось: «как, как…». Затем внезапно мысли сменили направление. Рядом никого, никто не видел, все равно надо бежать.

Он вихрем понесся прочь от места убийства, в голове крутилась одна мысль — скрыться. Не важно, где он, не важно, что случилось, сначала убежать, остальное потом. В ужасе Андрей стрелой промчался по улице, свернул, еще раз, забежал в какое-то брошенное здание и забился в дальнюю комнату. Там его слегка отпустило. Сидя в полумраке, он задумался, что, мать твою, произошло и что теперь делать.

Последнее событие, сохранившееся в памяти — сеанс гипноза. Скорее всего, сейчас он находится в кресле, а рядом с потерявшим управление телом находится заклинатель, оказавшийся не таким уж бездарным. «Приду в себя, извинюсь перед ним». Успокоив себя таким образом, Андрей начал вспоминать все способы самостоятельного выхода из транса. Не вспомнил ни одного, дающего полную гарантию. Придется ждать внешнего вмешательства, авось не медикаментозного. Должен же колдун привести его в норму? В Уголовном Кодексе наверняка есть статья за причинение ущерба подопытному. Убедив себя, что все будет хорошо, и слегка успокоившись, мужчина с любопытством огляделся вокруг. Заодно осмотрел себя.

К сожалению, способность ясно мыслить позволила заметить одну вещь, которую он не заметил (или не позволял себе заметить) раньше. А именно новое тело.

Женское.

Глупое хихиканье не самая худшая реакция на подобную новость. Впрочем, в тот момент на него впечатления не произвело бы и сошествие Иисуса Христа в сиянии славы и с сонмом ангелов за спиной. Андрей продолжал считать, что находится под гипнозом, посему изменившееся тело воспринималось как еще один выверт подсознания. Старшая сестра, дважды разведенная искательница приключений, всех мужиков считала тайными извращенцами. Насчет любимого братика она оказалась права.

По крайней мере, после короткого осмотра оставалось порадоваться, что чувство вкуса сохранилось и в бреду. Лица разглядеть не удалось, однако новое тело выглядело хорошо сложенным, с длинными ногами, тонкой талией, небольшими крепкими грудями. Кисти рук и ступни маленькие, изящные, на руках не виднелось мозолей. Он предположил, что выглядит как молодая девушка семнадцати-восемнадцати лет, от чего снова нервно захихикал. «Это нечто невероятное» — пришла в голову восхищенная мысль — «Так меня не пробирало даже на вечеринке у поклонников Кастанеды». С этими веселыми ребятами у Андрея были связаны самые страшные в жизни воспоминания, он чуть не умер от передозировки и с тех пор от наркоты держался подальше. От кошмарных видений, навеянных чуть мутноватой жидкостью, пришлось избавляться несколько месяцев у знакомого психолога.

Небо на востоке медленно наливалось красным цветом, внезапно он почувствовал себя усталым и разбитым. Захотелось чуда, слабой надежды, что если он сейчас заснет, то проснется уже в нормальном мире, а не в этом кошмаре. Повинуясь инстинкту, Андрей заполз в какой-то чулан и отрубился прямо на голых досках.

Первая совместная охота получилась неожиданно короткой и удачной. Зачем одинокого бандита понесло в развалины, почему он отбился от своих, теперь не узнаешь — Аларика ударила слишком сильно и человек умер. Пришлось торопливо глотать кровь из распоротого горла до того, как она остыла. По словам старшей из девушек, демон внутри восставших питается не кровью, а жизненной силой, которая быстро исчезает после смерти жертвы. Поэтому немногие попытки запасать драгоценную жидкость в сосудах провалились, пользы от консервов было ноль.

Времени до рассвета еще хватало, так что Андрей предложил обратно в монастырь не возвращаться, поговорить здесь же. Он уже имел представление о тонкости слуха упырей и понимал, как легко предводитель подслушает разговор, если пожелает. Нет, пусть лучше провожатая расслабится и рассказывает без оглядки, может, что интересное сболтнет.

Аларика сразу согласилась, ей тоже хотелось пообщаться с новенькой без посторонних. И по серьезным причинам, и просто хотелось поболтать. Все-таки до вчерашней ночи она оставалась единственной женщиной в мужской общине, каковой статус имел помимо плюсов массу минусов. Хотелось бы сразу определиться с будущими отношениями — станет Селеста ее подругой, или нет? Карлон не слишком жаловал Аларику, она ему мешала, тревожила сложившийся уютный мирок. Нет, думала упырица, враги ей не нужны, и так уже трижды подвергали наказаниям за совершенные «прегрешения». Монах не одобрял ее связи с Артаком, которого, кстати сказать, женщина не собиралась отдавать возможной сопернице. Следовало сразу объяснить это Селесте, чтобы избежать возможного непонимания. Бывшего художника восставшая красавица не любила и даже не слишком уважала, он просто давал ей чувство уверенности, защищал от других упырей, в первую очередь от Палтина.

— В монастыре есть баня?

— Считай, что нет. Канализация и водопровод полностью разрушены, за водой приходится ходить либо к источникам, либо к реке. Дорога опасная, можно повстречать людей или чудовищ. Некоторым все равно, кого жрать, лишь бы мясом пахло. Тем более, — Аларика осторожно покосилась на новенькую — старший брат ставит чистоту духовную выше телесной.

— Я не совсем поняла, о каком господине он говорил.

Селеста выглядела подозрительно спокойной. Невероятно, обычно восставшие в первые дни после пробуждения плачут, стараются найти родню, молят богов о смерти. Немногие благодарят за полученный шанс и прибывают в эйфории. Девушка, вчера явившаяся в храм, на фоне остальных смотрелась образцом хладнокровия.

— Отец-Время породил множество миров…

— Миров?! — Селеста внезапно напряглась.

— Да, миров. Миры Света, миры Тьмы, и срединные миры, в которых правят духи стихий. Центром же, основой всего, является наш. Существует множество богов, но главнейшими являются шестеро: Иллиар повелитель Света, Морван господин Ада, Аркота Сердце Пламени, Саллинэ Подательница Благ, изменчивая хозяйка вод Деркана и порывистая шалунья Фириза-Невесомая. От их браков между собой возникла материя и сама жизнь, каждое живое существо несет в себе частичку первосил. Наш господин покровительствует ночным зверям, темным магам и колдунам, купцам и скотоводам, иными словами — всем, чья деятельность связана с отрицательными энергиями.

— Скотоводы-то здесь при чем? — удивилась новенькая.

— Подумай, откуда мясо берется? Из убитых животных. Так вот, каждая первосила проявляет себя через множество ликов, точное число которых не известно даже жрецам. Демонам, приходящим в наш мир, покровительствует Селеста Темная Мать, в чью честь старший брат тебя и назвал. Правда, имя богини пишется немного иначе, но у тебя не скоро появится возможность сравнить.

— Почему это?

Селеста очистила от мусора кусок пола, зачерпнула горсть пыли и высыпала ее на гладкую поверхность, получив, таким образом, импровизированную доску для письма. Протянула Аларике маленькую палочку. Та, удивленно хмыкнув, изобразила два отличных друг от друга формой и числом ряда значков. Писать оказалось неожиданно сложно, за прошедшие три года она подзабыла привычные навыки и сейчас воскрешала их в памяти усилием воли.

— Сверху — имя богини, внизу твое.

— Придется учиться заново — мрачно сделала вывод новенькая. — Ничего не понимаю. Научишь?

— Буду только рада.

— Спасибо. Скажи, а словосочетание «Единый бог» тебе ни о чем не говорит?

Чувствовать себя в роли учительницы оказалось непривычно, страшновато и приятно.

— Некоторые секты утверждают, что есть только один бог, на западе тоже верят в единого создателя. Может быть, при жизни ты принадлежала к одной из таких общин? Внешность у тебя обычная, на иностранку не похожа. Жаль, что ты потеряла поминальную табличку.

— Какую табличку?

— Смотри — старшая женщина вытащила из недр балахона медную пластину с выгравированным на ней узором. — У каждого сальва есть такая. Она показывает, к какому семейству принадлежит человек, кем были основатели рода, из какой местности, чем прославились. Чем сложнее узор, тем моложе род, у некоторых дворян всего-то несколько линий нанесено. Табличку кладут на алтарь в храме, когда хотят принести жертву предкам, кладут в колыбель новорожденному или в гроб умершего. Будь у тебя такая, мы смогли бы узнать, откуда ты происходишь.

— Возможно — неопределенно ответила Селеста, абсолютно не проявив интереса к собственному прошлому. Ее волновали другие вопросы. — Ты не задумывалась, что с нами будет дальше?

Аларика колебалась. Они слишком недолго знакомы, чтобы окончательно доверять друг другу. Поэтому ответила осторожно:

— Старший брат считает, грядет конец мира…

— Сомневаюсь — Селеста скептически искривила губы в подобии улыбки. — После Чумы новых катастроф не было. Конечно, она одна стоит всех бед на тысячу лет вперед, теперь цивилизацию придется восстанавливать заново, но ведь не с пустого места. Пусть маги погибли, остались их знания, записи, толпа не могла уничтожить все.

— Даже если родятся новые маги, — печально улыбнулась Аларика — они ничего не смогут сделать. Стихии перестали откликаться на зов, первосилы ушли из мира. Если не считать слуг Морвана и немногих уцелевших жрецов Иллиара, которые всегда были сосредоточены на постижении духовных аспектов учения. Материальное бытие их мало интересует.

— То есть магия не действует?

— Почти.

Селеста задумалась, после чего пожала плечами:

— Неважно. Человек — зверь хитрый, живучий, приспосабливается к любым условиям. Готова поспорить, еще год назад в городе выжить было намного труднее. Вот увидишь, в скором времени герцог начнет восстанавливать город, очистит окрестности от монстров, усилит гарнизоны в деревнях. Королем себя провозгласит. Можешь считать меня безумной оптимисткой, но если людская раса выдержала первый и сильнейший удар, будущее у нее есть. А значит, и у меня, ибо умирать я не собираюсь, наоборот, хочу пожить в свое удовольствие.

— Не вздумай сказать этого Карлону. — Аларика почувствовала, как внутри нее что-то дрогнуло. Серая безысходность, цепко окутавшая ее душу, на мгновение отступила, и женщина на короткий миг поверила в прозвучавшие слова. Быть может, ее ожидает лучшая судьба, чем вечная жажда крови и постоянные убийства? Скитания по мрачным склепам и ненависть всего живого?

— Не дура, не бойся — девушка улыбнулась в ответ. — И знаешь… Начнем с малого. Устроим банный день.

Андрей, дитя технологического века, к слову «магия» испытывал большое предубеждение. Интерес к оккультизму не мешал ему испытывать скепсис в отношении изучаемых легенд и преданий о сверхъестественных возможностях людей, а долгие знакомства с шарлатанами его в неверии укрепили. Но странная и нелепая вера в незримое продолжала вести его по жизни, и вот до какого состояния довела. Ну что сказать, за знания надо платить. И, возможно, потеря собственного тела и превращение в кровососа — не самая суровая цена.

В силу мировосприятия Андрей считал присущие магам способности одним из путей развития технологии. Основания были серьезные: по словам Аларики, большинство местных волшебников использовало различные артефакты и предметы для занятия ремеслом. «Чистая» магия, создание заклинаний усилием воли, являлась прерогативой высшей аристократии (почти полностью уничтоженной в первые дни эпидемии). К таковым в Талее относилось семейство герцога. Интересно, сохранили ли они свои способности?

Если сохранили, то убившее человека свечение вокруг руки Карлона получает логичное объяснение. С самого начала религиозно окрашенная теория о конце света и пришествии Повелителя Тьмы вызывала сомнения — в истории одной только старушки-Европы таких учений насчитывалась не одна сотня. Всякая война порождала сатанинские культы, чьи идеологии более-менее совпадали. Завоеватели всех мастей вели себя с такой жестокостью, что мысль о наступлении последних дней казалась реальной. Здесь ситуация схожая, просто место войны заняла Великая Чума, уничтожившая цивилизацию с не меньшей эффективностью. Впрочем, войны еще начнутся, потом. Предположим, присущие благородным родам способности не утрачены, хотя и сильно ослабли (Селеста помнила, каким изможденным выглядел жрец после краткого применения своих сил). Тогда… Что тогда? Слишком много неувязок и предположений. Неизвестно, кем был Карлон до катастрофы, неизвестно, что вообще такое магия в местном понимании термина. С другой стороны, ложная теория лучше никакой. Есть от чего отталкиваться.

Восставшая пошевелилась и поднялась с койки, продолжая попутно размышлять. Еще один животрепещущий вопрос, столь любимый русской интеллигенцией: что делать? Что делать-то дальше? Из всех восставших симпатию внушают Аларика и, в какой-то мере, Ганн. Если уходить, то вместе с этими двумя. Остальные в разной степени безумны, с ними не то, что жить, рядом находиться опасно. Драться с Карлоном за власть в маленьком сообществе нет ни желания, ни причины.

А, собственно говоря, чего он хочет? Вернуться обратно, в родной мир? Безусловно. Как бы плохо там ни было, по сравнению с местными условиями маленькая комнатушка в центре города казалось воплощением мечтаний. Горячая вода, любимая кафешка в уютном подвальчике, телевизор, ежегодный отпуск, красивые женщины — рай, да и только. Будь у него твердая уверенность, что самоубийство вернет его в привычное тело, мигом бы сиганул в костер, не дожидаясь утра. К сожалению, таковой уверенности взяться неоткуда.

Остается выживать и надеяться на лучшее. Если один шарлатан сумел забросить его неизвестно куда, почему бы другому не вернуть обратно? Главное, суметь найти местного Мерлина. Скорее всего, выжившая интеллектуальная элита сосредоточилась во дворце, только там они могли переждать буйство озверевшей толпы. Значит, для начала — получить доступ к знаниям, а там видно будет. Сложная задача, не на один год. Учитывая же идеологические установки старшего брата, времени совсем нет.

Выходить из кельи не хотелось. Мысль о предстоящей встрече с теми самыми существами, которые вчера были готовы ее убить, вызывала неприятную дрожь и злость. Перед глазами постоянно всплывала сцена разговора с Карлоном и последующее убийство. Стыдно. Как бы Андрей не уговаривал себя, что иного выхода не было и девочка умерла бы в любом случае, все равно принятое решение не давало покоя. Будь он христианином, сказал бы, что не выдержал искуса. Ведь мог наплевать на собственную жизнь и рискнуть, мог. В случае неудачи, возможно, лежал бы сейчас в родном теле, а не кусал губы от стыда в мрачной комнатушке.

Обычно Селеста выходила во дворик одной из первых. Тик или Ганн иногда всю ночь проводили в своих кельях, не реагируя на стуки в дверь, Артак по неизвестной причине спал еще какое-то время после рассвета. Сегодня ноги не шли, пришлось себя заставлять. Как результат, внизу ее встретила хмурая и злая Аларика:

— Идем скорее, пока не заметили. Или передумала?

— Карлон где?

— Не знаю, идем. Он вчера вечером обмолвился, что вдвоем бродить опасно — не приставил бы сопровождающего.

В чем жрецу не откажешь, так это в хорошей реакции на обстановку. Если он действительно приставит того же Артака соглядатаем, жизнь осложнится. Вдобавок к имеющимся трудностям.

Банальная попытка помыться превратилась в настоящую приключенческую эпопею с погонями, метанием камней и бегством от монстров. Все источники воды контролировались крупными бандами, ревниво следившими за своими ресурсами. Река находилась слишком далеко, и возле нее постоянно крутились либо безмозглые твари, либо теневики — рои мошкары, предпочитавшие нападать из засады и высасывать мозг у прохожих. Хотя печенью тоже не брезговали. Разрушенная канализация ничем помочь не могла, плескавшаяся под землей жидкость противно воняла. Вообще-то, питьевую воду в монастырь приходилось носить издалека или запасать в бочках после дождей. Девушки не стали просить поделиться с ними запасами влаги, жрец все равно бы не дал. Восставшие не нуждались в еде, но пили не меньше обычного человека, кроме того, большая часть собранной воды уходила на мытье храма.

В конце концов, Аларика вспомнила о частично сохранившемся здании, жилище одного мага, который приказал во внутреннем дворе вырыть пруд. То ли эксперименты проводил, то ли просто захотелось. Короткая вылазка подтвердила: да, вода в прудике есть, и достаточно чистая для помывки. Напарницы натаскали в укромный уголок горючего мусора, прикатили и отскребли от грязи большой сосуд из прозрачного материала — Аларика уверяла, он не расплавится на костре — и надежно замаскировали приготовления. Риск оказаться замеченными, по их мнению, вполне окупался возможностью избавиться от заскорузлой корки на теле и волосах. Селеста предлагала устроить банный день еще вчера, помешала охота.

«Владения» восставших, территория около километра в радиусе, по ночам пустели. Люди не рисковали приближаться к пользующемуся дурной репутацией монастырю, про него ходило слишком много плохих слухов. Поэтому первую часть пути прошли быстро, даже слегка поболтали по дороге. Аларика рассказывала, каким прекрасным был город, сколько красивых зданий, парков, памятников, фонтанов и дворцов в нем находилось. Некоторые дома и сейчас производили величественное впечатление, не размерами, а соразмерностью пропорций, мастерством архитектора и строителей. Дальше пришлось труднее, они трижды сворачивали с маршрута, чтобы обойти показавшиеся опасными места. Особенно тщательно проверили местность вокруг места грядущей помывки: оказаться потревоженными в момент приятного расслабления не хотелось обеим. К счастью, людей рядом не заметили, и приготовленные вещи никто не трогал. Дрова лежали на месте, котел и маленькую баночку вытащили из ямы в углу, куски материи и драгоценный кусочек чудом найденного мыла принесли с собой. Тряпки они украли, позаимствовали одну рясу из общего хранилища, там много оставалось. Может быть, есть еще что-то полезное, но ключи от большей части помещений Карлон всегда держал при себе.

Пока на маленьком костерке грелась вода, они успели окунуться и смыть большую часть грязи. Андрей, искоса поглядывая на спутницу, испытал сразу несколько противоречивых эмоций. Восхищение Аларикой, ее совершенным, прекрасно сложенным телом без единого изъяна. Красота, конечно, понятие относительное, но на его взгляд, восставшая настолько близка к идеалу, насколько это возможно. Среднего роста, с длинными сильными ногами и маленькой стопой, широкобедрая, без капли жира под гладкой белой кожей, узкая талия и изящные руки, лицо — овальное, с огромными зелеными глазами, прямым носом и чувственными полными губами… Повезло, что он все-таки родился мужчиной, женщина от зависти удавилась бы. Вторым чувством стало удивление от собственной реакции: то восхищение, которое он испытал, не несло в себе ни оттенка плотского желания. В прошлой жизни ему хватило бы малейшего намека, чтобы попытаться завалить такую девушку в постель, сейчас же — предложи ему Аларика нечто подобное, скорее всего, откажется.

Селеста поглядела на жуткий колтун на голове подруги и благородно предложила:

— Мойся первой. Неизвестно, сколько воды уйдет. Я посмотрю, есть ли кто вокруг, потом полью.

— Спасибо — прошипела Аларика, яростно расчесывая волосы пальцами. Гребней найти не удалось, впрочем, длинные крепкие когти с успехом их заменяли.

К тому времени, как Селеста вернулась, дела у красавицы шли с переменным успехом. Иными словами, волосы утратили первоначальный пепельный оттенок, но до окончательной победы было еще далеко. Потребовалось четыре помывки и еще один котел горячей воды, уполовинившие мыло, прежде чем Селеста сделала неожиданное открытие:

— А ты, оказывается, блондинка.

— Давай обойдемся без шуток на эту тему — грустно улыбнулась Аларика. — Лучше скажи, ты цвета различаешь?

— Если они очень яркие, в основном вещи кажутся выкрашенными в оттенки серого.

— Я так совсем не различаю. Только черное, белое и серость между ними. Демоны!

— Где?! — Селеста принялась лихорадочно оглядываться.

— Да волосы опять спутались…

В тяжелой борьбе волосы Аларики обрели-таки первоначальный цвет. Жалкий обмылок свидетельствовал, что грязь сдалась далеко не сразу, и девушкам пришлось нагревать третий котел для Селесты. Наконец, сочтя себя чистыми и по-сестрински разделив импровизированные простынки, они уселись возле костерка.

— Не садись так близко к огню — Аларика чувствовала благодарность перед новой подругой и старалась как-то ее выразить. — Восставшие легко сгорают. Правда, мы хорошо пьем и только что искупались, но рисковать не стоит.

— Ладно…

Тишина, нарушаемая только щелканьем и свистом ночных насекомых, птах. В жестоком мире нельзя терять бдительность ни на секунду, но никто, даже живые мертвецы-мораги, не могут находиться в постоянном напряжении. Иногда надо отдохнуть, расслабиться. Полежать на земле, из-под полуприкрытых век наблюдая незнакомое небо с чужими созвездиями, ощущая слабое тепло лежащей рядом подруги. Окончательно забыть обо всем мешает скребущее чувство голода, завтра снова придется идти, искать добычу. Говорить нет желания, хочется просто лежать.

Внутренние часы напомнили — скоро рассвет. Пора дом… Пора в монастырь.

— Все надоело — Аларика со стоном потянулась, непроизвольно превратив простое движение в чувственно-соблазнительное. — Может, остаться? Потерпеть немного, и в Сады Вечности, подальше от всего этого дерьма.

— Самоубийцы прокляты богами всех религий.

— Я авансом отмучалась, на все жизни вперед. — Женщина с мрачной улыбкой разглядывала крепкие длинные ногти на пальцах. — Знаешь, я ведь могла бы сейчас жить в цитадели. Перед катастрофой мой менеджер заключил контракт на выступления в герцогском дворце, первый концерт должен был состояться семнадцатого. А пятнадцатого началась эпидемия, перевозчики встали по всей стране, и я застряла на половине дороги. Пока добрались до города, труппа распалась, осталось всего четверо — я, директор и два танцора. Красивые мальчики были. Постояли перед закрытыми воротами, покричали, и ушли в Гнойник.

— Ты была певицей?

— Да. Магический дар у меня средненький, у родителей всего-то богатства, что древнее имя и дальнее родство с Фиризой-Ветреницей. Я еще в школе училась, когда жрецы заметили, пригласили в храм петь. Голос есть, внешность подходящая, первые записи ценителям понравились. Прославилась бы, мужа нашла хорошего, детей родила, трех, и жила бы в свое удовольствие, пока смерть не придет. Немного хотела… Ладно. Чего теперь жалеть.

Селеста встала, присела на корточки перед подругой. Смахнула пальцем слезинку, медленно ползущую по лицу старшей женщины.

— Все у нас будет. Поняла? Все. У нас. Будет. Потерпи немного.

На лиц Аларики проступило удивленное выражение. Несмотря на смешную позу, голая, в одной набедренной повязке из куска старой материи, хрупкая и молоденькая девушка не казалась слабой. Она не сомневалась в себе. Она верила в свое обещание. Давала надежду, какой бы глупой и немыслимой та ни казалась.

— Думаешь?

— Конечно. Не сразу, но — справимся. — Селеста улыбнулась, поднялась на ноги, со вздохом натянула грязную робу. Одежду постирать они не решились, а красть запасную опасно. — Идем, скоро рассвет. У монастыря люди редко появляются, лучше ночевать там.

— Ты говоришь, человечество выживет — если бы жрец мог подслушать разговор, он удивился бы, насколько ход его мыслей совпадает с выводами Аларики. — Звучит похоже на высказывание из работ Пикрана из Самонеи, жил такой философ. Считал богов творениями людей. Он писал, что «разумное животное уцелеет там, где погибнет простое», за что его и казнили.

— Умный был человек. Люди часто сваливают свои грехи и беды на неведомую силу, им так проще. Проповедники сейчас потому так популярны, что предлагают удобное объяснение происходящему. Заметь, не правильное, но удобное и доступное большинству.

— Тихо!

Обещавший стать интересным разговор прервался, обе восставшие жадно прислушивались. Наконец, Аларика издала легкий смешок:

— Это что-то новенькое. — Поколебавшись, предложила. — Сходим, посмотрим? Тот дом три года простоял, не развалится же он за одну ночь.

Хрупкая девушка кивнула, не открывая глаз. Так ей было проще сосредоточиться на звуках: скрипе колес, жалобном хныканье детей, мычании немногочисленных домашних животных. Звонко, как маленькие колокольчики, позвякивали металлические предметы, носимые на поясе, глухо шуршали куртки с нашитыми металлическими пластинами, поскрипывала кожа сапог. Люди, много. Не обычная банда, намного больше.

Что-то происходит. Селеста кивнула:

— Посмотрим.

Андрей намеревался, привычным порядком, забраться куда-нибудь повыше и оттуда рассмотреть происходящее, когда Аларика буквально потащила его за собой. Женщина прекрасно ориентировалась в местных дворах, чем и воспользовалась. Попетляв между разрушенными строениями, они в конце-концов забежали в двухэтажный дом с дырявой крышей и нырнули в подвал. Пробравшись в самый конец длинного широкого подземелья, они прильнули к небольшому оконцу, из которого открывался хороший вид на улицу и идущих по ней колонну людей.

— Понимаешь что-нибудь?

Аларика недоуменно покачала головой:

— Никогда прежде такого не видела. Лишенцы какие-то.

«Лишенцы» — сокращение от «лишенный прав», говоря проще, заключенный. Действительно, похожи. Из пятидесяти понуро бредущих человек сорок были мужчинами, в разной степени изможденными, десяток женщин вел на веревках четырех коров, тащили прочую живность, кое-кто нес на руках детей. Четыре коровы в современном мире представляли собой целое состояние, охранять колонну стоило ради одних только животных. Хотя у человека, приказавшего соорудить этот необычный караван, были свои планы, и для исполнения этих планов по обочинам шли вооруженные воины. С мечами и копьями, в грубых, но крепких доспехах. Надо полагать, впереди тоже, но голова отряда с наблюдательной позиции, где сидели девушки, просматривалась плохо.

— С чего бы это они ночью путешествуют?

— Торопятся, хотят уйти побыстрее. — Аларика устроилась поудобнее на жестких камнях, философски утешаясь, что могло быть хуже. — Или будут идти целый день, чтобы к вечеру оказаться подальше от города и успеть поставить лагерь. Ночевать спокойнее в укрепленном месте, знаешь ли.

— Здесь рабство существует? — внезапно поинтересовалась Селеста.

— Теперь, похоже, да.

— Тогда это рабы, или добровольно-принужденные колонисты. Крестьянствовать кому-то же надо, землю копать, обрабатывать. А солдаты станут их охранять, и заодно присматривать, чтобы не разбежались.

— Женщин мало — не согласилась Аларика. — Скорее, мужчины должны построить дома для поселенцев. Чего гадать, все наши предположения не более чем замок без фундамента, слишком мало известно. Герцог вполне мог задумать что-то еще, совершенно для нас неожиданное.

Селеста зашевелилась, вытягивая шею. Шум в конце отряда привлек ее внимание.

— Сдается мне, насчет статуса этих людей мы точно не ошиблись. Смотри.

Одна из женщин оказалась слишком слаба и не смогла поддерживать заданный темп. То ли долго голодала, то ли больна, но постепенно она начала отставать. Сначала охранники с шуточками погоняли ее, подталкивая древками копий, затем перегрузили часть ее вещей на других заключенных. Не помогло. В конце концов, женщина свалилась от усталости, идти дальше у нее не хватило сил.

Три охранника задержались возле ее неподвижно лежащего тела, в то время как остальной отряд медленно уходил вперед. Оставшиеся рисковали. На большие группы не осмеливались нападать ни бандиты, ни упыри, ни чудовища, живущие в городе, хотя в сельской местности встречались стаи существ, способные растерзать несколько десятков подготовленных бойцов. В большинстве своем твари свет недолюбливали, но встречались исключения. Здесь же, в городе, вполне хватает опасностей для трех, пусть и вооруженных, людей. Поэтому охранники, совещавшиеся возле полумертвой от усталости женщины, совершенно справедливо не хотели оставаться вдали от своих слишком долго.

Немного поговорив, они пришли к согласию. Двое встали на страже, третий подошел к женщине и перевернул ее на спину. Первым делом он снял с нее обувку, повертел в руках, отложил в сторону, затем так же аккуратно стянул юбку и размотал укрывавшие верхнюю часть тела тряпки. Слабые попытки помешать ему он успешно игнорировал, явно не в первый раз занимаясь своим делом. Выглядели вещи старыми и рваными, если сравнивать с привычными Андрею, в местных же условиях носилось и не такое. В конце-концов, женщина оказалась полностью обнажена, ее имущество кучкой пристроилось рядом. Внезапно Аларика схватила Селесту за руку и крепко сжала, не отрывая взгляда от происходящего. Мародер же почесал голову, примериваясь, затем поднял на руки и перенес женщину на обломок стены, пристроив таким образом, что согнутые в коленях ноги крепко упирались в землю, остальное же тело животом лежало на поверхности обломка. Задрал рубаху, устроился поудобнее…

Насиловал он деловито, словно выполнял какой-то привычный ритуал, не обращая внимания на поощрительные высказывания подельников. Те, впрочем, не особо усердствовали, пристально вглядываясь в темноту. Боялись неожиданностей. Все-таки места опасные, несмотря на близость к населенным районам, нападение могло последовать в любой момент. Но нет, ночная тишина нарушалась только звуками ночных насекомых да тихими стонами мучимой женщины. Наконец насильник на мгновение замер, выдохнул, отвалился от неподвижного тела и привел себя в порядок, его место немедленно занял второй. История повторилась с той только разницей, что на сей раз жертва не стонала совсем. Кажется, она потеряла сознание.

Третий солдат, лет шестнадцати на вид, так вовсе торопился, подельники подгоняли его, советуя заканчивать побыстрее. Колонна ушла уже далеко, даже острый слух восставших не различал ее движения. Зато Селеста прекрасно слышала тяжелое дыхание Аларики, обычно еле различимое, и видела ее прикушенную губу, по которой стекала струйка крови. Что с ней творится? Обычное зрелище, женщины в бандах вообще считались чем-то вроде всеобщей собственности, почему происходящее вызвало такую реакцию?

Нервничающий насильник так торопился, что, попытавшись встать, споткнулся и чуть не упал, подхватился у самой земли. Остальные сдержанно засмеялись, глядя, как он неловко пытается завязать штаны. Первый, по-видимому, вожак, подошел к неподвижно распластанной женщине.

Достал нож.

Аларика схватилась рукой за шею.

Буднично, равнодушно мужчина перерезал жертве горло.

Селеста еле успела схватить подругу, рванувшуюся к солдату. Прямо с места, как зверь. Удивительно, но от ее удара из стены вывалилось достаточно кирпичей, расширив отверстие до серьезного пролома. Осколки веером брызнули упырице в лицо, но та не заметила, продолжая тянуться на улицу. Ее голова и туловище оказались снаружи, за стеной, в то время как ноги и повисшая на них Селеста оставались внутри подвала. Землянин не понимал происходящего. Зато был уверен — с тремя вооруженными людьми им не справиться.

Аларика неожиданно перестала биться, пытаясь вырваться из держащих ее объятий. Из ее глотки раздался полувой-полустон, в то время как тело закаменело в неподвижности. Руками, однако, она крепко вцепилась в стены, и Селеста бросилась отдирать пальцы по одному, иначе не получалось. Что происходит снаружи, она не видела, могла только предполагать, что солдаты бегут сюда со всех ног. Трусы давно вымерли, выжившие же знали — надо нападать, если противник в плохом положении. Упыри оправлялись от ран, смертельных для простых людей, но отрубленная голова служила окончательным пропуском на тот свет.

Вой нарастал, переходил в неслышимый простым ухом диапазон. Нечто древнее и мудрое внутри Селесты, первобытный инстинкт, недовольно заворочалось, требуя уходить. Бежать. Казалось, тоскливый и одновременно яростный звук издает не молодая привлекательная женщина, а опасное мифическое существо. Впрочем, после катастрофы некоторые мифы ожили. Когда же у нее воздух закончится, нельзя же орать без перерыва? Действительно, Аларика на мгновение замолчала — чтобы вздохнуть и снова затянуть свою внушающую ужас песню.

Только напрягшись, Селесте удалось отцепить подругу от стены, последний рывок опрокинул обоих на спину. Не видя перед собой объектов своей ненависти, или просто устав, Аларика замолчала и обмякла. Может быть, сыграл свою роль ушиб, полученный при падении, хотя основная тяжесть пришлась на оставшуюся вменяемой подругу. Как бы то ни было, красавица потеряла сознание, Селесте пришлось закинуть ее на спину и в таком положении тащить к выходу из подвала. Сколько времени прошло с момента убийства? Совершенно не понятно. На ходу обернувшись, Андрей посмотрел на пролом. Никого, только перед самым отверстием блестит что-то металлическое. Рисковать и задерживаться, несмотря на жгучее желание узнать, что делают люди, он не решился. Сначала следует скрыться от возможной погони, привести в порядок Аларику. Размышлять будем потом.

Андрей в последнее время пришел к неприятному выводу — он ничего не знает о жизни в городе. Как ни крути, упыри жили на окраине и близко к порту или герцогскому замку, ставшим естественными центрами Талеи, подбираться не осмеливались. Стража не позволяла. Приблизительно иерархия сил выглядела достаточно просто.

На верхушке вольготно расположились правители города, сосредоточившие в своих руках как управление войсками (стражей и флотом), так и контроль за заготовками продовольствия. Все, что удавалось раздобыть, поймать, вырастить, сначала поступало в огромные склады в дальнем конце порта и только потом распределялось между людьми. Охранялись склады как бы не получше замка. Неизвестно, существовали ли какие-либо группировки на контролируемой герцогом территории, но если и существовали, то жестко контролировались стражниками и использовались ими в качестве подсобной силы. Например, в добровольно-принудительном порядке участвовали в охотничьих экспедициях, операциях по зачистке и тому подобном.

Крупных банд, способных конкурировать с городским правительством, в округе не осталось. Истребили. Существовала пара «полевых командиров», держащих под сотню людей в подчинении, но они предпочитали с высоким начальством дружить. Вполне естественное желание, ибо тех, кто пытался проводить самостоятельную политику и претендовал на лидерство, к этому времени перебили. Как Андрей предполагал, со временем избавятся и от оставшихся, когда они перестанут выполнять роль сдерживающего буфера. Есть в окрестностях с десяток групп помельче, не таких удачливых. Сейчас эти банды нужны. Они дерутся между собой, выискивают и приносят на обмен ценную добычу, первыми принимают на себя удар кочующих тварей и служат источником сведений. Иными словами, выполняют функцию предполья, позволяя герцогу находиться в курсе дел и в то же время сберегая его солдат. Некоторые банды, судя по доходившим слухам, заключили нечто вроде контракта по охране строящихся деревень и перебрались туда.

Вот, собственно говоря, и все. Информаторы из числа жертв не поведали ни о внутренней структуре управления городом, ни о системе распределения и циркуляции товаров. Зато назвали несколько полезных имен людей, занимавшихся нелегальной скупкой всякого барахла. В будущем связи с криминалом могут пригодиться — к официальной власти упырю идти нет смысла. Сообщили также сплетню, для Андрея представлявшую особую ценность. Один смертельно напуганный оборванец клялся, что в герцогском дворце пережили Чуму то ли один, то ли несколько истинных магов из числа высшей аристократии, и даже сохранили часть сил. Сколько правды в этом слухе, неизвестно, однако на сегодняшний день он оставался единственной ниточкой, дающей хоть какую-то надежду вернуться домой.

Девушки возвращались после удачной охоты, посматривая по сторонам. Восставшему намного проще перемещаться по городу, чем живому человеку с горячей кровью в венах, однако опасностей хватает. Настроение, тем не менее, было хорошим. Сегодня удалось подкрепить силы двумя мужчинами, причем даже не пришлось напрягаться, добыча сама пришла в руки. Что конкретно приняли оборванцы, ни Селеста, ни Аларика опознать не смогли, исходивший от жертв запах обеим оказался незнаком, но сопротивления дурачки не оказали никакого. Криво ухмыльнулись при виде возникших из темноты женщин, получили камнем по голове и прилегли рядышком. Возможно, бродившие в их крови вещества подействовали и на упыриц, ибо впервые с момента перемещения в полумертвое тело Андрея отпустило гнетущее напряжение и он не чувствовал себя загнанным в угол зверем. Расслабился.

Поганка-судьба любит такие моменты.

В маленьком дворике перед монастырем маячил Артак, при виде вошедшей Аларики он вскочил и с решительным видом направился к ней. Злобно взглянув на Селесту, мужчина, тем не менее, ничего ей не сказал и обратился к старшей девушке. Видимо, решил окончательно прояснить отношения с бывшей любовницей.

— Мы не могли бы переговорить? — еще один взгляд в сторону. — Наедине.

— Конечно — кивнула Аларика. Ей тоже надоела неопределенность, поэтому в ответ на немой вопрос подруги она успокаивающе улыбнулась. — Селеста, я вскоре подойду. Если хочешь, подожди в моей келье, почитай Священные Свитки. Они на столике.

— Хорошо.

Артак проводил взглядом удаляющуюся Селесту, затем, перестав слышать ее шаги, круто развернулся. Он давно собирался переговорить с внезапно охладевшей к нему возлюбленной. Впрочем, живописец в глубине души признавал искусственность их отношений, основанную скорее на общем прошлом и схожести интересов, нежели на искренних чувствах. Они сошлись вовсе не потому, что любили друг друга. Просто оба — люди искусства — могли поговорить на общие темы, у них нашлись несколько совместных знакомых из прошлой жизни, они даже фразы строили одинаково. Словом, им было что вспомнить. С первой встречи они инстинктивно потянулись друг к другу, и общая постель стала лишним знаком симпатии, не более. И мужчина, и женщина надеялись обрести друг в друге поддержку, искали опору в новом жестоком мире. К сожалению, Аларика не сразу поняла, насколько сильно ее друг зависит от религии. Поначалу его разговоры о скором конце света казались ей обычным явлением, она слышала подобные повсюду последние два года. Возможно, она сама стала бы верной последовательницей Карлона, если бы жрец не оттолкнул ее своей холодностью.

Некоторая доля экзальтации, повышенная чувствительность свойственна всем творцам. Умение выражать эмоции рука об руку идет с тонкой душевной организацией и повышенной интуицией. Почему Аларика отшатнулась от наставника своего любовника, она не сумела бы сказать и сама. Не смогла ему довериться, и все. В какой-то момент, на невидимом и неощутимом перекрестке судеб, Карлон допустил ошибку, маленькую, совсем ничтожную. Бросил, сам не сознавая того, лишнюю крупинку на противоположную чашу весов.

Иногда достаточно даже не слова — взгляда, чтобы двое существ стали врагами.

Первая же дерзость обернулась для нее наказанием. Три ночи в камере, без крови, три наполненных усиливающейся болью ночи. И жуткое осознание простой истины: Артак не собирается ей помогать. Каждый вечер он приходил и с жаром объяснял, как нехорошо она поступила, яростно убеждал ее в правоте наставника, уговаривал раскаяться, извиниться. Она сломалась, молила о пощаде. Ее выпустили, она бунтовала снова и снова плакала в каменной камере, высасывая собственную кровь в напрасных попытках заглушить голод.

Всякий раз, стоило девушке выйти из заточения, Артак заботливо опекал ее. Провожал на охоту, сдерживал попытки наброситься на заведомо сильного противника, приносил пойманную и оглушенную добычу. Потом помогал добраться до кельи, ругая ее непонятливость. Зачем она нарушает приказы старшего брата? Ведь он желает ей только добра. Насколько беспощаден Артак был с людьми, выполняя «очищение» с эффективностью механизма, без тени сомнения, настолько же он нежно и старательно заботился о раненой подруге.

Ему нравилось чувствовать себя сильным и мудрым.

— Ты избегаешь меня.

— Разве? — Аларика удивленно захлопала ресницами. — Мне казалось, это ты не хочешь меня видеть.

— Не говори глупостей. Всякий раз, стоит мне подойти, ты куда-то торопишься.

— Да? Сегодня вечером я никуда не спешила. И что ты мне ответил?

— Ты же знаешь, завтра состоится жертвоприношение! — возмутился Артак. — Старший брат поручил мне найти банду подходящих размеров. Это большая честь, выбирать, чей настал черед войти в царство Тьмы!

Женщина вздохнула, сгорбилась, словно под невидимым грузом.

— Именно так — ее голос прозвучал по сравнению с предыдущими словами странно тихо. — Для Карлона время у тебя всегда найдется.

— Конечно. Как же иначе? — удивился восставший. — Устами наставника гласит сам Господин, его приказы должны выполняться незамедлительно. Или ты до сих пор продолжаешь упорствовать и сомневаться в истинности его слов? Аларика, сколько можно?! Мне больно видеть, как ты подвергаешь опасности свою душу.

— Убивать людей, чтобы стать святыми?

Непонятно, прозвучал сарказм в последних словах Аларики или нет. Артак решил, что ему показалось, и с жаром уточнил:

— Святыми Тьмы! Да, наш удел тяжел, но кому еще вершить волю Его?

— Хватит, Артак — устало вздохнула бывшая певица. — Мы собирались говорить не о Карлоне или Господине. А о нас с тобой. Так чего ты хочешь?

Мужчина помолчал. Смена темы не пришлась ему по вкусу, но он все-таки ответил:

— Я просто хочу, чтобы наши отношения стали прежними. Ты не желаешь меня видеть, избегаешь встреч, часто уходишь из монастыря. Я мог бы понять необходимость охоты — если бы ты не охотилась каждый день. Опять же, твое сближение с Селестой вызывает тревогу, в этой девушке есть нечто странное.

— Ты полагаешь, я должна общаться с Палтином? — на сей раз в вопросе действительно слышалась ирония. Артак смутился.

— Нет, конечно. Брат Палтин верно служит Господину….

— Однако убитые им люди перед смертью сильно страдают. Это ты хотел сказать?

— Нет, просто… Тебе действительно не стоит иметь с ним дел.

— Да уж конечно! Ганн и Тик отпадают. Селеста же, хоть и потеряла память, умна, с ней интересно беседовать. Она обладает хорошими манерами, дружелюбна, возможно, ты был прав, предположив ее высокое происхождение. И уж во всяком случае, никаких странностей в ней я не заметила.

Насчет странностей Аларика покривила душой, в поведении новой подруги таковых хватало. Взять хотя бы упорное нежелание объяснять Чуму божественной волей и поиск рациональных, «земных» версий катастрофы. Среди ее знакомых никто, кроме Селесты, не сомневался в мистической природе постигшей людей кары. Или язык — манера разговора и построения фраз Селесты скорее подошли бы иностранке, хотя говорила она без акцента. В любом случае, женщина лучше откусила бы себе язык, чем признала правоту Артака.

— Старший брат считает, она слаба в вере — хмуро поведал мужчина.

— Вот как? — внезапно заинтересовалась Аларика. — У него есть основания для такого серьезного обвинения?

Она будет не она, если не вытянет, о чем говорят наедине Карлон со своим вернейшим наперсником.

Если хочешь рассмешить бога, поведай ему о своих планах. Умный человек сказал, очень умный.

На следующую ночь после памятного разговора Селеста отправилась в сторону порта: наметить предварительно, каким маршрутом уходить, подобрать место для дневки. Медея осталась на хозяйстве, укладывать мешки с кое-какими нужными пожитками и напоследок помародерничать в окрестных домах. Там, в принципе, все уже не по разу перешерстили — сначала люди, потом сами девушки, однако найти пару полезных вещиц шанс оставался. Опять же, стоимость предметов колебалась, за обычную жестяную банку сейчас давали стакан зерна, хотя сразу после Чумы их и не подбирал никто. Пусть упырицы меной не занимались, в ценах, с расчетом на будущее, разбирались неплохо.

По прикидкам Андрея, он только что перешел границу между «владениями» Маша и одной из банд помельче. Небольших отрядов, жестко конкурировавших между собой за возможность пользоваться объедками с герцогского стола, в округе хватало, стычки между ними происходили каждую неделю. Правитель Талеи сентиментальностью и альтруизмом не отличался, правда, по мере возможности в помощи тоже не отказывал, поэтому работать на него стремились все. Или почти все. В жестокую пору люди тянулись к сильному лидеру и прощали ему недостатки в обмен на твердую уверенность в будущем, своем и своих детей.

Герцог такие гарантии дать мог.

Услышав впереди какой-то шум, Селеста привычно спряталась в темном углу. Что бы там ни поделили между собой бандиты, ввязываться в драку нет смысла. Она не голодна, дорогу более-менее знает, одежда есть, так к чему рисковать? Конечно, если подвернется удобный случай, она им воспользуется, но сама организовывать его не станет. Андрей обратил внимание, как в мыслях поименовал себя в женском роде, и внутренне поморщился. Такое случалось все чаще.

Шум приближался, словно сразу несколько человек сломя голову неслись вниз по улице. Нехарактерное для местных поведение, их-то жизнь научила осторожности. Непонятливые за три года умерли. Скорее всего, людей кто-то преследует, или они стараются кого-то настичь. Да, так оно и есть, один мужчина удирает впереди, трое молча бегут следом, экономя дыхание. Загонят, шаги у беглеца слишком тяжелые, судя по хриплому дыханию, он устал. Кажется, он и сам трезво оценивал свое положение, потому что рядом с убежищем упырицы резко развернулся и набросился на первого врага, неосторожно вырвавшегося вперед. Тот отшатнулся, но недостаточно быстро, длинный клинок рубанул его по голове. Все так же молча загонщик упал, обливаясь кровью.

«Не жилец», профессионально определила девушка. Запах крови будоражил, но она покормилась совсем недавно и без особого труда задавила голод. Да и смотреть на схватку оказалось неожиданно интересно. Мужчина ловко отбивался сразу от двух противников, непрерывно перемещаясь и прикрываясь одним от другого, его меч постоянно угрожал и временами становилось непонятно, кто на кого нападает. Тем не менее, его враги тоже производили впечатление опытных воинов и ошибок не совершали, умело отгоняя жертву на середину улицы и стремясь зайти ей за спину. Вооружены они были примерно одинаково — мечи, длинные ножи на поясе, тело прикрыто чем-то наподобие кожаных рубах с нашитыми металлическими пластинами, на ногах сапоги из крепкой кожи или кожезаменителя, судя по звуку, на крепкой подошве. Правда, у одиночки на руках еще блестели широкие стальные браслеты, и вся амуниция на вид качеством была получше.

Темнота бойцам не мешала, света луны и высекаемых столкновением мечей искр вполне хватало, чтобы хорошо видеть противника. Дрались они недолго, не более минуты, но взятый в начале схватки бешеный темп скоро обессилел обе стороны. Первым ошибку совершил беглец. Его хриплое дыхание на мгновение прервалось, когда меч врага полоснул ему по бедру, мужчина припал на одно колено и с трудом отразил следующий удар. И всем участникам боя, и невидимой наблюдательнице в тени стало ясно — развязка близка. Убийцам осталось только немного подождать, когда ослабевший от потери крови враг перестанет сопротивляться.

Впоследствии Селеста много раз спрашивала себя, зачем она вмешалась в происходящее. Что ее толкнуло? Ведь схватки, подобные этой, она видела уже не раз, так почему именно тогда ей захотелось помочь проигравшей стороне? Ответа не нашла. Она только помнила, как, повинуясь возникшему внутри импульсу, не задумываясь скользнула за спину ближайшему преследователю. Привычным жестом потянула за волосы, открывая шею, и вонзила длинные тонкие клыки в заманчиво бьющуюся жилку, одновременно взглядом подсказывая поверженному бойцу — «пользуйся моментом». Оба человека в ужасе застыли. На короткий миг воцарилась тишина, прерванная хлюпающим звуком и стуком подошв бьющегося в объятиях восставшей тела. По-видимому, ее мысленный призыв достиг своей цели, или просто беглец первым оправился от шока. Как бы то ни было, он перехватил меч за рукоять, как копье, и с силой метнул его в неподвижно замершего врага. Прием, бессмысленный в иных обстоятельствах, сработал, оружие насквозь пронзило шею человека.

Селеста наконец насытилась и деловито свернула своей добыче шею. Бросив труп на землю, девушка сделала несколько шагов вперед и остановилась, с одобрительной усмешкой наблюдая за мужчиной. Тот вытащил длинный нож из-за пояса и выставил вперед угрожающим жестом, одновременно отползая назад, к стене.

— Можешь успокоиться, я не намерена тебя убивать.

— Да? — недоверчиво усмехнулся тот. — С чего такая милость?

— Во-первых, я сыта — «Обожралась», мрачно поправилась про себя Селеста. — А без причины убивать не люблю. Во-вторых, мне от тебя кое-что нужно.

— Что конкретно?

— Информация. Так что убери свою зубочистку, все равно упыря ножом не убьешь. Раны восставших зарастают быстро, тем более, — незаметным человеческому глазу движением она выбросила вперед руку и крепко схватила мужчину за кисть — ты потерял много крови, реакция уже не та.

Андрей отпустил раненого и отступил на шаг, демонстрируя мирные намерения. Мужчина, не успевший испугаться, какое-то время молча смотрел на упырицу, затем положил нож рядом с собой на землю. Он порылся в маленькой поясной сумке и вытащил на удивление чистую тряпку, которую смочил жидкостью с резким запахом из маленького пузырька. Судя по запаху, какая-то спиртовая настойка. Селеста удивленно вскинула брови — любые медикаменты стоили дорого, простые люди их практически не видели. Да и одет он слишком добротно, его броня довольно хороша. Глядя на неловкие попытки перетянуть рану, она предложила:

— Давай помогу.

— Ты? — в ответ раздалось веселое фырканье. — Что за день сегодня… Ну помоги.

— Ножик подальше убери. За спину. — Дождавшись, пока мужчина выполнит ее указание, она присела рядом и стала накладывать повязку на промытую рану. — Как тебя зовут?

Он ответил после некоторого колебания:

— Рихард.

— И кто ты такой, Рихард?

— Воин.

— Хороший, видать, воин. Чего с этими не поделил?

— Просто — слегка пожал он плечами. — Мы возвращались из порта, с мешком, всего трое. Как тут не напасть? С Аргашем десять бойцов пришло, я до сих пор не понимаю, почему нас стрелами издалека не утыкали. Поглумиться хотели, наверное.

— Двое, что с тобой шли, умерли?

— Один — точно умер, Маруш вроде ушел. — Раненый облизал пересохшие губы. — Поможешь мне до своих добраться?

— С какой стати? Сам доковыляешь. Или хочешь в обмен предложить мне регулярную подкормку?

Рихард, несмотря на хороший самоконтроль, отшатнулся при виде изменившегося облика упырицы. Кожа натянулась, глаза полыхнули красным светом, оскалившаяся пасть обнажила длинные клыки. И почти сразу жуткая маска исчезла, сменившись очаровательным юным лицом насмешливо улыбающейся девушки.

— Сколько людей под тобой ходит? Отвечай.

— До сегодняшней ночи у меня было двадцать мечей.

— Неплохо, хотя с Машем не сравнить. Чем промышляете?

— Разным. Обозы охраняем, город патрулируем, вещицами приторговываем. Словом, за что заплатят, то и делаем.

— Людишек грабите — добавила к перечисленному Селеста.

— Редко и не городских, стража за этим следит. Я хотел в порту пристроиться, так местные не пустили, поделили все и чужих не пускают. Еды ведь мало, на всех не хватает.

— Тогда почему в поселки не уйдешь?

— Потому что мутантов много, каждую ночь хотя бы одного человека убивают.

— Что в порту делается, рассказывай.

В порту творилось много чего интересного. Заправлял там, со слов Рихарда, некий граф Лаш, ходивший у герцога Дамира в любимчиках. Если смотреть по результатам деятельности, числился заслуженно: в начале сумел взять под контроль огромную территорию, разыскал несколько уцелевших крупных яхт, отбил пару пиратских набегов, организовал постоянные выходы рыбаков в море. Иными словами, благодаря ему в самый сложный период Талея сохранила регулярные поставки еды. Также граф посадил своих людей в руководстве системы учета и распределения запасов, из-за чего жестоко враждовал с двумя другими герцогскими приближенными — бароном Тарреке и графом Молвларом. Первый числился кем-то вроде дипломата, общался со всеми окрестными бандами и командовал теми стражниками, которые несли службу в порту и на складах. Второй имел зоной ответственности проект восстановления деревень вокруг города, ему подчинялись размещенные там гарнизоны. Короче говоря, принцип «разделяй и властвуй» прекрасно работал и здесь.

Имелась у Дамира и личная гвардия, по слухам, около пятидесяти хорошо вооруженных бойцов. Герцог прямо или косвенно контролировал все вооруженные силы, чему изрядно способствовала как привычка лично назначать офицеров абсолютно любого ранга, так и некая служба безопасности. Чем конкретно занималась последняя, и кто ей руководил, неизвестно, обыватели знали только, что она есть.

Но верхи Андрея интересовали мало. Конечно, ему стало интересно, каким образом талейское дворянство пережило Чуму, пока остальные знатные семейства вымирали под корень. Позднее он обдумает этот вопрос и придет к неприятному выводу об отсутствии у правителей города магических способностей, ведь катастрофа в первую очередь била именно по носителям паранормальных сил. Во всяком случае, иного логичного объяснения он не нашел. Сейчас целью был порт, точнее говоря, возможность безнаказанно пожить в нем какое-то время. По всему выходило, что возможность такая есть, прокормиться упырь сумеет везде. Пусть на «правительственной» территории нет банд, зато хватает всякого рода несчастных, фактически находившихся на положении рабов. Трудились бедолаги день и ночь, получая за работу еды едва-едва достаточно, чтобы не подохнуть от голода. От тяжелой работы и болезней умирали они часто, поэтому на один-два лишних трупа из этой среды никто внимания не обратит. Тем более, если действовать осторожно и не убивать, тогда в россказни тупого быдла точно никто не поверит. Надо будет позднее узнать у Медеи, насколько сильно классовое неравенство в этом мире. Рабства раньше, кажется, не было, но и демократией не пахло. Еще оставались разного рода гопники, мелкие бандиты, промышлявшие грабежом, воры и прочая шушера, не осмеливавшаяся сбиваться в крупные стаи (тогда бы их уничтожили), зато практически неистребимая.

Еще одним источником пищи могли стать пьяницы. В городе работало шесть или семь кабаков, в которых подавались горячительные напитки из числа образцов местного самогона. Стоило это удовольствие недешево, доступно было только солдатам и чиновникам, они же являлись постоянными клиентами единственного в городе борделя. Данные заведения тоже служили укреплению герцогской власти: отличившихся солдат премировали бесплатным посещением, а доходы от обычных визитеров шли в казну. Трогать эту публику значительно опаснее, зато упившийся вдрызг алкоголик наутро и не вспомнит ничего.

С проникновением в нужное место, как все отчетливее понимала Селеста, сложностей не возникнет. Проскользнуть мимо постов охраны бесшумным упырицам не составит труда, солдаты их не заметят. Неясно, что делать потом. Город постепенно расчищали от рухнувших зданий, укрепляли дома, убирали мусор с улиц, повсюду ходили люди. В плане дневки это означало неприятности, устраивать лежку в первом попавшемся доме небезопасно. Значит, требуется хорошо спрятанное убежище, искать которое придется очень и очень долго. Замкнутый круг какой-то.

Мысли плавно перетекли на устало привалившегося к стене человека. Можно ли его использовать? Личность он неординарная, из той породы людей, что стремиться стать первым всегда и везде. Находиться рядом с таким так же опасно, как собирать алмазы на минном поле — либо обеспечишь себя до конца жизни, либо потеряешь все. Бросить его здесь? И пусть подельники мертвой троицы прикончат раненого? Нет, в ее положении разбрасываться шансами глупо. Им нужна любая помощь, какую только можно представить. Надо каким-то образом привязать к себе Рихарда, внушить ему желание сотрудничать, убедить его видеть в упырях не врагов, а возможных союзников. Бредовая идея на первый взгляд, но ведь дружат же иногда кошки с мышами.

— Пожалуй, я тебя провожу — хмыкнула упырица. — Дотащу до твоих. В обмен на маааленькую услугу.

— Какую услугу?

— Не сложную, успокойся. Поможешь продать кое-какое барахло. Два арбалета, болты, восемь мечей, одежда кое-какая.

Дороже всего стоили арбалеты. Искусство стрельбы, в отличие от фехтования, благородным не считалось, поэтому луком владели немногие. Какой в нем смысл, если есть намного лучшее оружие, поражающее на значительно больших дистанциях? В результате после катастрофы особой популярностью стали пользоваться арбалеты, научиться пользоваться которыми можно за короткий период, да и били они сильнее. Одна беда — мастеров, способных изготовить сложное оружие, становилось все меньше, и стоили миниатюрные ручные баллисты дороже, чем слиток золота в собственный вес. Со временем положение выправлялось, умелых лучников становилось все больше, но пока что люди предпочитали метать ножи, дротики, кое-кто экспериментировал с пращей.

— Да? — Рихард застонал, пытаясь подняться. Девушка ухмыльнулась, закинула одну его руку себе на плечи и легко поднялась. Тело крупного мужчины особых неудобств не доставляло, она могла бы нести его на руках. — А что предложишь взамен, мертвая?

— Нормальную одежду и кое-какую информацию. Надоело носить обноски. Ты что думал, пленников попрошу, вместо консервов?

Раненый промолчал, видимо, действительно думал нечто подобное.

— Мы не всегда убиваем. Крови восставшим нужно граммов двести в сутки, обычно берем поллитра — успокоила Селеста смертного. Запугать его не получится, не тот тип, поэтому придется выстраивать отношения на взаимовыгодной основе. — Люди гибнут от заражения, общей слабости, некоторые брыкаются и рвут раны. Если взять немного по-тихому, то вреда никакого. Хотя, конечно, среди нас публика разная, многим просто нравиться убивать. Хочешь, познакомлю?

— Спасибо. Обойдусь.

— Как сказать. К северо-западу отсюда, на бывшей улице — Андрей напряг память, вспоминая — Благодарения, кажется, есть монастырь Судьи. Местные туда не заходят, и правильно делают. Сумеешь выяснить, не изменилось ли чего в округе за последнее время?

— Это чужая территория. Мне придется дорого заплатить за ответы, да еще придумать объяснение своему интересу.

— Прекрасно. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Карлон, как девушки полагали, потерял их след. Убежали они достаточно далеко и быстро. Однако убедиться в собственной безопасности не помешает, кто знает, что на уме у бывшего вожака? Вдруг он поставил целью жизни уничтожение «еретичек»? Жрец — враг, а о замыслах врага следует знать всегда. Пусть человек выяснит, продолжают ли пропадать люди в окрестностях монастыря, заодно адрес запомнит, другим бандитам поведает. Рано или поздно смертные зачистят опасное гнездо.

«Цок, цок». Обычно звуки стучащих по камню когтей сопровождались дыханием животного. Исключения встречались редко и всегда имели под собой веские основания. Например, как сейчас. Выбравшееся из пролома в стене существо не нуждалось в дыхании, откровенно говоря, его и живым можно было назвать с натяжкой. Как и Селесту. Обычно мутанты, которых все чаще начали называть словом «нежить», игнорировали упырей, не считая последних добычей или конкурентами. На сей раз вышло иначе. Запах крови, исходящий от человека, заставил тварь выползти из убежища, присутствие же восставшей воспринималась как помеха на пути к желанному обеду.

Андрей в замешательстве остановился. Нежить внешне походила на собаку ростом до середины бедра, если представить, что у собак бывают длинные когти, явно не для красоты, и чешуя вместо шерсти. Тварь пошевелила украшенной шипом мордой и недовольно зашипела. И что теперь делать? Раненый в бою не поможет, он на ногах-то с трудом стоит, в одиночку же драться желания нет. Они вдвоем с Медеей по пути к нынешнему убежищу напоролись на нечто подобное этому существу, справились, только сил потратили много. Скорее всего, в драке Селеста победит, но чего ей будет стоить победа?

Можно выбрать безопасный вариант, бросить Рихарда и сбежать. Человеку он ничего не должен, скорее, дело обстоит с точностью до наоборот. Никаких моральных терзаний Андрей от такого решения испытывать не должен, потому как понимает — в подобной ситуации Рихард оставил бы его, не задумываясь, ради спасения собственной шкуры. Местные в массе своей не страдали излишней добротой, понятие христианского милосердия имперской культуре чуждо. Здесь не принято спасать людей только потому, что они люди. Это не равнодушие и не жестокость, просто этика в большей степени основана на принципе «свой-чужой», чем в родном мире. К сожалению, сам вселенец привык рассуждать иначе, заложенная воспитанием мораль заставляла его заботиться о спутнике. Есть разница между убийством ради крови, ради возможности выжить, и предательством доверившегося тебе. Уйди Андрей сейчас, и потом ему будет… стыдно.

Никому не нравится считать себя подонком.

Опять же, Рихард нужен. В отношении бандитского вожака только-только появились смутные еще планы, ради него восставшая вмешалась в чужую драку, рисковала собой. И вдруг какая-то тупая тварь смеет разрушать способную принести выгоду конструкцию! Нет, нельзя человечка сдавать, самой пригодится.

— Отойди назад и не вмешивайся.

Рихард медленно запрыгал назад, опираясь на вытащенный из ножен меч. Оружие упырица ему вернула, насмешливо и предупреждающе сверкнув алыми глазами. Намек он понял и старался рукоятей лишний раз не касаться. Сама девушка деловито обобрала покойников, сложив все ценности аккуратной кучкой, затем запаковала их в аккуратный тючок и привесила на спину. Весил сверток, по самым скромным прикидкам, килограммов тридцать, каким образом восставшая без видимого напряжения тащила добычу и его самого, для мужчины оставалось загадкой. Правильно, видать, говорят, что живые мертвецы физически очень сильны.

Сейчас сверток лег на землю, Селеста избавилась от обузы. В качестве оружия она использовала длинный кинжал с рукоятью под маленькую ладонь, отобранный у одной из своих «доноров». В прошлом, в родном мире, Андрей короткое время занимался у инструктора-любителя дубинок, после перемещения полученные уроки удалось приспособить к работе с клинковым оружием. Настоящий боец скривился бы от демонстрируемой техники, для упырицы, с ее скоростью и силой, сходило и так. Особенно после плачевно закончившихся попыток поработать с длинным оружием. Кроме того, таскать удобно. Прочая одежда напоминает тряпки, готовые разорваться после первого удара, на ногах легкие сандалии, брони никакой. Справедливости ради надо сказать, что против мутантов хорошо помогает только тяжелая броня, все-таки создававшие их маги были настоящими мастерами своего дела.

Рихард почти дышать перестал. Однажды он видел, как тварь, подобная этой, напала на отряд из шести человек. Расправилась с двумя хорошими бойцами, прежде чем ее забили копьями. Правда, в последнее время монстры стали осторожнее, да и показывались вблизи порта редко, слишком успешно их уничтожали. И вот откуда-то вылез один, привлеченный вкусным запахом крови. Как раз тогда, когда он, Рихард, ранен, и если бы не помощь упырихи, то до дома даже добраться бы не рассчитывал. Странно, что она не ушла. Настолько уверена в своих силах?

В бою со зверьми (и не только) важен первый бросок. Сумел подловить момент, предугадать стремительное движение взметнувшегося тела, и ты победил. Достаточно одного движения меча, или удара ногой в подбрюшье, чтобы животное растеряло весь пыл и убежало прочь. Главное — поймать это короткое мгновение. Кто-то предпочитает смотреть противнику в глаза, пытаясь по изменению взгляда уловить начало атаки, другие учат следить за корпусом, ногами, животом. Со временем необходимость в концентрации на отдельных частях тела исчезает, враг воспринимается сразу и полностью. Хоть с закрытыми глазами, в полной темноте. Происходит то, что многие мастера называют «объединением», психологи «интуицией», а практики «шестым чувством». Разницы, по большому счету, никакой, лишь бы работало.

Упырица замерла в свободной стойке, ее внутреннее напряжение выдавали только изменившиеся черты лица да изменившийся взгляд. Опыта схваток Андрею хватало, за короткое время, проведенное в новом теле, он дрался больше, чем за всю предыдущую жизнь. Поэтому сейчас стоял, стараясь прочувствовать противника, собираясь при нападении отпрыгнуть в сторону и нанести один-единственный, сильный удар по шее. Любая нечисть гарантированно умирает от перелома позвоночника, в крайнем случае, теряет возможность двигаться и становиться беспомощна. Добивать надо сразу, иначе благодаря высокой живучести тварь оправится и снова выйдет на охоту, приобретя опыт и лютую ненависть к двуногим существам.

Полная расслабленность, абсолютный покой. Напряжение и желание ударить первой. Тусклые зеленоватые огоньки в глазах хищника, отраженный свет луны в пронизанных массой алых сосудиков белках упырицы. Тварь чувствовала угрозу. Селеста не отводила взгляда. Между сошедшимися на пустынной улице врагами тонкой нитью пролегла невидимая связь, они оба ощущали ее. Селеста словно прикоснулась к мыслям исковерканного магией существа, ощутила его голод, недовольство непонятной ситуацией, желание броситься в бой и опасение нарваться на слишком сильного противника. Прежде живые мертвые так себя не вели, уходили с дороги. «И ты уходи» — прошептали бледные губы девушки — «сегодня уходи». Как будто заколебавшись, тварь сделала крошечный шажок назад.

Не отводить взгляда. Кто первый отведет, проиграет.

Восставшая сдвинулась вперед.

Тварь в ответ недовольно заворчала и отступила еще.

Темная фигура в обносках молча выставила вперед руку с вылезшими когтями. Матово блеснул шевельнувшийся в другой руке клинок.

Внезапно нечисть круто развернулась на месте и, издав напоследок полурык-полушипение, скрылась в темном переулке. Дробно простучали когти, и все, нет ее, сгинула, как будто и не было.

— Идем — Селеста проигнорировала накатившую слабость, продолжая вслушиваться в наступившую тишину. — Оно может вернуться.

У человека хватило ума не задавать вопросов. Драгоценные минуты утекали, словно вода между пальцев, впустую их тратить означало непозволительную роскошь. Используя меч, как костыль, он торопливо запрыгал следом за своей жуткой спасительницей. Упырица шла в нескольких шагах перед ним, время от времени замирая в каменной неподвижности, затем снова скользила по каменной мостовой бесшумным легким шагом. Прошло минут сорок, прежде чем Селеста перестала прислушиваться к каждому шороху и расслабилась. Только тогда она обратила внимание на своего спутника. Рихарду было совсем худо, бедро кровоточило и болело, лицо покрылось крупными каплями пота. Силы его иссякли, раненому требовалась передышка.

Пришлось остановиться, чтобы заново перетянуть ногу чистой тряпкой. Бандюган оказался запасливым человеком и у него нашлась пара таблеток слабого болеутоляющего, правда, просроченных. Все-таки лекарство подействовало, короткий отдых тоже пошел на пользу. Селеста снова подхватила раненого, позволяя опереться на себя, и целеустремленно потащила его по направлению к стоянке его отряда. Она торопилась, до восхода солнца оставалось не так уж много времени, а ведь еще домой надо возвращаться. Поэтому, доведя Рихарда до контролируемой территории, напоследок припугнув и назначив время и место новой встречи, девушка убежала.

Следовало поделиться новостями с Медеей.

Рихард невольно сглотнул. Две немертвые, стоящие рядом, различались, как день и ночь. Та, с которой он познакомился первой, Селеста, напоминала хрупкий и тонкий цветок, очаровывающий своей невесомой красотой. Было в ней нечто нереальное, иномировое. Маленькая, стройная, одетая в непонятную заплатанную хламиду, она могла показаться стороннему наблюдателю безобидной несчастной беженкой, нуждающейся в защите. Первое впечатление проходило, стоило взглянуть на ее движения — сильные, экономные, уверенные в себе. Хотя с самого начала Рихард не имел иллюзий насчет ее способности убивать, девушка еще при первой встрече наглядно доказала свою жестокость и живучесть.

Вторая… Волосы цвета густого меда, совершенные формы тела, не скрываемые никакими тряпками, идеальное лицо с насмешливо и лукаво изогнутыми губами. Огромные голубые глаза, на самом донышке которых изредка мерцают крошечные красные точки. Неизвестная стояла слегка за плечом своей соратницы, возвышаясь над ней на пол головы, и с интересом рассматривала мужчин. Которые внезапно остро почувствовали многодневную щетину на подбородке, запах собственного тела и липкие от грязи волосы. Борак рядом смущенно засопел.

Богиня улыбнулась.

— Так кого ты привел, Рихард?

В тоне Селесты послышалась какая-то нотка, заставившая ответить:

— Это мой помощник, Борак.

— А это моя подруга, Медея, торговые дела обсудишь с ней. Что узнал про монастырь?

Помощник Андрея не заинтересовал. Титаном интеллекта он явно не являлся, зато собачьей преданности в обращенном на вожака взгляде хватало. Верный пес, правая рука, при необходимости исполнитель грязных дел. Хорошая кандидатура для «стрелки» хоть с собратьями по ремеслу, хоть с упырями.

Ничего конкретного Рихард не сообщил. Одна неделя — слишком короткий срок, чтобы собрать достаточно слухов и сплетен о контролируемой чужими людьми территории. Да, в монастыре кто-то живет, давно, окрестный люд старается без особой нужды туда не соваться. Вообще место темное, недалеко гнездо каких-то тварей. Что там сейчас творится, неизвестно, ибо нормальные люди стараются держаться от опасности подальше, а к городу и порту — поближе. В развалинах не роются, берут плату за проход по своей земле и с того живут.

— Иными словами, ты не сообщил мне ничего нового.

— Так времени мало прошло. Опять же, я не знаю, о чем людей спрашивать. Может, они и знают что-то полезное, только сами не понимают этого.

Рихард не ожидал, что в ответ на грубую попытку выведать, зачем упырице какой-то монастырь, он получит простой и четкий ответ:

— Там живут наши сородичи. — Полюбовавшись на невольно передернувшегося мужчину, девушка задумчиво оглядела его спутника. В ответ тот перехватил оружие покрепче. Селеста, казалась, не обратила на движение никакого внимания, продолжая разговаривать исключительно с главным. — Хорошо. Потерплю еще, немного. Извини, Рихард, у меня здесь неподалеку дела. Пообщайся пока с Медеей, она тебе товар покажет, о ценах договоритесь. Я быстро вернусь.

Шаг, другой, скользящее движение в сторону. Все, нет ее, скрылась в темноте, даже шорох шагов не доносится до недоумевающих смертных. Впрочем, практически сразу их внимание вернулось к Медее, стоило ей тихо и нежно засмеяться:

— Не обижайтесь на мою подругу, она никогда не видела необходимости в соблюдении правил приличий.

Потрясающий голос, глубокий, чувственный и нежный, абсолютно подходящий своей обладательнице. Рихард напомнил себе, что перед ним не просто красивая (ладно, дьявольски красивая) женщина, а мертвое по сути существо. Опасное и непредсказуемое.

— По сравнению со многими моими знакомыми, госпожа Селеста — само воплощение вежливости. Увы, но в наше сложное время не приходится надеяться на доскональное соблюдение этикета. И уж безусловно лишь вмешательством богов могу я объяснить счастье лицезреть вашу красоту, леди Медея…

Принятые в благородном обществе фразы неожиданно легко воскресли в памяти и слетели с языка. Впрочем, лихорадочно метавшиеся мысли в голове предводителя отличались куда меньшей изысканностью. Его испугало исчезновение упырицы. Что за дела, зачем она ушла? Чего теперь ждать? Рихарду приходилось драться с разными тварями, но они никогда не производили настолько сложного и пугающего впечатления, как эта невысокая девушка. Она, казалась, излучала уверенность, ни на йоту не сомневаясь в способности при желании уничтожить и его, и Борака. Злить ее не хотелось, иметь во врагах тем более. Темный знает, какими силами владеют живые мертвецы, слухи про них ходят всякие. Может, и не все из них — бабьи сплетни, ведь договорилась же кровососка с той собакоподобной тварью?

Сейчас он почти жалел о принятом решении прийти на встречу. Почти. Его отряд понес слишком тяжелые потери, приходилось рисковать. Иначе соседи раздавят, если не через пару-тройку недель, то уж с началом зимы точно.

Рихард был очень обижен на герцога Талеи. Потомок богов должен находиться в обществе равных себе по статусу людей, таково его священное право. Не с тупыми же простолюдинами, чей удел есть служение высшим, общаться? А ведь именно по приказу герцога стражники не позволили ему после Чумы войти в замок, жестоко посмеявшись с высоких стен. Рихард тогда был очень зол, и эта злоба не прошла до сих пор. Именно она позволила ему выжить, сколотить собственный отряд, постепенно занять высокое место среди таких же, как сам, вожаков. Сначала он подобрал трех человек, вместе с которыми грабил магазины, склады, дрался с мелкими кучками озлобленных людей. Постепенно воинов-мужчин и молодых крепких женщин становилось больше, правда, женщин уцелело все-таки мало, теперь приходилось их красть или выменивать по дорогой цене. Стариков, калек безжалостно отбраковывал, они мешали выживать. Мужчин он учил воевать, как-никак, кадровый офицер и дворянин, его отряд пользовался хорошей славой за счет выучки и благодаря жесткой дисциплине. Несогласных он устранял — опасных убивал, слабаков и слюнтяев изгонял прочь. Поэтому, когда слуги герцога начали нанимать бойцов для охраны обозов, его пригласили одним из первых. Дело оказалось опасным, но выгодным.

Причем с помощью упырей, умный человек может сделать его еще выгоднее.

Очнувшись от своих мыслей, Рихард с удивлением обнаружил, как подробно рассказывает леди Медее о недавней скользкой операции, провернутой его людьми в порту. Тогда удалось договориться с капитаном одной из рыбацких шхун и толкнуть «налево» половину суточного улова, узнай об этом стража, все участники сделки лишаться голов. Причем сидевший рядом Борак, самый верный и преданный страж, доверявший одному себе и хозяину, не сделал и попытки одернуть разговорившегося главаря! Он даже по сторонам не смотрел, сосредоточившись на завораживающей собеседнице. Завораживающей? Нет, магия же не действует. Не должна действовать…

— Прошу прощения — женщина обезоруживающе смущенно улыбнулась. — Мне столь давно не попадались достойные рассказчики, что я совсем забыла об истинной цели нашей встречи.

— Ну что вы, леди, общаться с вами истинное удовольствие! Осмелюсь спросить, чей род породил столь прекрасную дочь?

Медея грустно покачала головой:

— Ах, нет. В нашей среде не принято отвечать на подобные вопросы. Переход в новое состояние стирает старые долги, связи, обязательства. Поймите и не обижайтесь.

— Желание леди — закон для меня.

— Благодарю. Извольте взглянуть на вещи, принесенные нами. Льщу себе надеждой, они вызовут ваш интерес.

Пока хозяин осматривал разложенные на мешке вещи, проверял качество оружия, довольно цокал языком при виде пары арбалетов, Борак вспомнил о своих обязанностях телохранителя и осмотрелся. Стоило ему бросить взгляд за спину, как он вздрогнул — та, вторая упырица, сидела на камне совсем неподалеку. Стоило ей захотеть, как она прикончила бы обоих прежде, чем ее заметили. Неприятный холодок прошелся по загривку. Рискует хозяин, ох рискует. С такими друзьями никаких врагов не нужно.

Медея же полностью погрузилась в изучение здоровенного тюка с одеждой, принесенного бандитами. Здесь были и вечерние глухие платья из дорогой ткани, стоившие целое состояние до катастрофы, и обычные блузки, юбки, шарфы, широкие каласские штаны, легкая куртка и даже один тяжелый шерстяной тулуп. Что удивительно, некоторые вещи производили впечатление целых, недавно извлеченных из упаковки, по-видимому, результат усилий городских мародеров. Хотя попадались и дырявые, пахнущие дымом и кровью. Тряпки, судя по всему, слегка отчистили перед продажей, но окончательно следов насильственной гибели их прежних владельцев скрыть не удалось.

Женщина с тяжелым вздохом отложила в сторону роскошный легкий плащик. Сейчас надо готовиться к зиме, приобретая добротную и простую одежду. Лучше всего — бывшую форму с армейских складов, или охотничьи костюмы. Вот только, увы, спустя три года после катастрофы такие вещи находились в строжайшем дефиците и ценились буквально на вес золота, из огромного вороха Медея выбрала всего две пары штанов (размер не подходит, ну да ладно) и неплохую летнюю куртку. Судя по всему, куртка изготавливалась в расчете на подростка, однако Селесте придется в самый раз. Еще порадовали кожаные ботиночки, случайно затесавшиеся среди прочих вещей. Проблема обуви очень сильно беспокоила девушек, сейчас им приходилось обматывать ноги тряпками. У добычи взять хорошую обувь никак не получалось. Люди в большинстве носили либо тяжелые сапоги, гулко бухавшие при ходьбе о землю, либо различного рода самоделы, рассыпавшиеся после нескольких дней ходьбы по каменным лабиринтам.

Конечно же, она не удержалась и приобрела кое-что еще. Стоило ей представить, как будет смотреться на ней черное платье с закрытым глухим воротом и небольшим вырезом на груди, как руки сами отложили его в сторонку. К счастью, Селеста в тот момент отвернулась в другую сторону и не смотрела, чем занимается подруга.

Еще Медея выбрала три теплых одеяла из какого-то искусственного материала, тонкие и практически невесомые. У них, в принципе, имелись похожие, скорее всего, с одного склада украли, но лучше приобрести новые и чистые вещи. Стоили они дешево, вся груда подошедшего девушкам товара пошла в уплату арбалетов. С болтами. Остальное предстояло обменять на «диниры», как стали в народе называть продовольственные талоны с изображением герцогского профиля на одной стороне. На другой ставился штамп с перечислением продуктов, которые можно было получить в обмен на талон. Динир с момента появления стал единственной устойчивой валютой в окрестностях Талеи. Созданная городскими правителями система оказалась столь же простой, сколь и надежной. Вся пища, неважно, каким образом полученная, сдавалась на склады. Рыбаки ежевечерне отчитывались перед портовыми сборщиками о своем улове, охотники не имели права оставить себе даже маленький кусок мяса, огородников разбили на бригады и обязали пристально следить друг за другом. Надо полагать, учет в новообразованных деревнях поставлен не менее грамотно. Стража с одной стороны, и повсеместно внедряемый принцип круговой поруки с другой успешно следили за тем, чтобы ни единая частичка еды, ценных материалов, топлива, оружия, одежды, прочих необходимых предметов не прошла мимо герцогских закромов.

И все-таки «черный рынок» существовал. Извечная страсть к хорошей жизни заставляла людей утаивать часть продукции и с выгодой для себя обменивать ее. Организаторами и самыми активными участниками запрещенной торговли стали различного рода мелкие и не очень банды, существовавшие как в порту, так и за его пределами. Хотя вряд ли термин «банда» применим к людям, промышлявшим на контролируемой стражей территории — зачастую закон нарушали именно те, кому было поручено следить за его соблюдением. Иными словами, сами чиновники, покровительствовавшие низовым исполнителям. Внешне все выглядело достаточно просто: огородник, тайно вырастивший и сумевший укрыть от учета, к примеру, мешочек свеклы, тайком обменивал его у знакомого перекупщика на диниры. Дальше этот мешочек по цепочке переправлялся в порт, где продавался по вдвое большей цене либо обменивался на часть улова. Дороже всего стоили спиртные напитки или ингредиенты для их изготовления.

— Неужели вы не желаете приобрести этот замечательный меч, лорд?

— Меня пугает запрошенная вами цена.

— Вполне достойная, уверяю вас. Во всяком случае, предыдущий владелец отдал за него в два раза больше. Я готова поймать его еще раз, чтобы убедить вас в правдивости моих слов!

— Спасибо, в этом нет необходимости. Человек, отдавший четыре динира рыбы в обмен на меч из мягкой стали, мне не интересен.

— Зато у оружия нет никаких примет или отметин — парировала Медея. — Вы, в свою очередь, имеете прекрасную возможность перепродать его любому желающему.

Андрей смотрел на виртуозную работу подруги и тихо восхищался. В ход шло все — от легкого флирта до тщательно завуалированных уколов-угроз. Имея некоторое представление о ценах в городе, они до сей поры не имели возможности продавать трофеи, поэтому Медея прежде не получала возможности продемонстрировать таланты в области купли-продажи. Может, оно и к лучшему. Такими темпами она мигом подомнет под себя рынок. Или жизни лишиться, что более вероятно — средний олигарх пострашней упыря выйдет.

Получив больше ожидаемого и решив, на радостях, проигнорировать «внеплановую» покупку (интересно, где она станет платье носить?), Селеста снова переключила внимание Рихарда на себя.

— Я вижу, вы договорились?

— Да, лорд Рихард был очень щедр — захлопала ресницами Медея, одаряя мужчину чарующей улыбкой. Тот поперхнулся заготовленной фразой. — Он такой интересный собеседник! Я так счастлива! Надеюсь, вы не откажитесь продолжить знакомство?

На заданный мурлыкающим тоном вопрос вместо вожака ответила Селеста:

— Безусловно. Он ведь хочет предложить нам сделку. Не так ли?

— Почему вы так решили, госпожа Селеста? — наконец выдавил справившийся с пересохшим горлом Рихард.

— Потому что ты привел с собой одного человека и даже не попытался спрятать еще нескольких в засаде. Впрочем, нет, если бы тебе ничего не было от нас нужно, ты вообще бы не явился — сухо усмехнулась девушка, на мгновение блеснув клыками. — Скажешь, я не права?

Ответная усмешка на лице главаря вышла кривой:

— Может, и права.

Обратная дорога запомнилась урывками. Кровь вездесущих крыс принесла слабую пользу, десяток выпитых зверьков оказал примерно такой же эффект, как попытка затушить пожар литром воды. Упырица жаждала иной пищи, той, что течет в венах человека, и мучалась от ощущения пыхтящей сзади желанной, но недоступной добычи. Ей и прежде приходилось обходиться без еды в течение трех ночей, однако она впервые оказалась в такой момент рядом с источником крови. Сдержаться оказалось очень тяжело. Мысли путались и постоянно вертелись вокруг одной темы, приходилось непрерывно напоминать себе о неприкосновенности попутчиков. С каждым шагом демон внутри усиливал напор, бороться с ним становилось все труднее. Периодически накатывавшее безумие вынуждало ее отрываться от основного отряда и идти впереди, там запах добычи становился слабее, голод как-то удавалось усмирить. Хотя люди все равно что-то почувствовали. Носильщики неосознанно сторонились, Рихард периодически хватался за рукоять меча, в такие моменты от него пахло страхом и угрозой. Впрочем, что бы он ни думал или замышлял, ничего предпринять не осмелился. То ли вспомнил, рядом с каким монстром идет, то ли чутье подсказало.

Может быть, алые отблески в зрачках проводницы убедили человека не делать глупостей.

Одним словом, все вздохнули с облегчением, когда Селеста получила оговоренную плату и поспешно удалилась. В первую очередь — она сама. Жажда стала настолько сильной, что она едва не набросилась на бандита, остановилась в последний момент. Помогло воспоминание о ждущей неподалеку Медее, которая должна была поймать какую-нибудь добычу с горячей кровью к ее возвращению. Упырица не заметила, как перешла на бег, совершенно не обращая внимания на проносящиеся мимо дома. Скоро, уже скоро она сможет утолить голод. Если только подруга подвела…. Из горла вырвалось глухое рычание. Нет! Медея все сделает правильно, она знает, какие муки испытывает сейчас Селеста.

Маленькая упырица никогда не чувствовала себя столь же счастливой, как в тот миг, когда она заметила высокую изящную фигуру, застывшую в тени дома, и лежащий у ее ног длинный сверток. Человек, сладко пахнущий живой кровью. Селеста подскочила к желанной добыче, торопливо рванула когтями одежду и с довольным урчанием приникла к грязной шее жертвы. Наконец-то пища! Следующие несколько минут выпали из ее памяти. Когда в глазах прояснилось, а телом завладела приятная сытая истома, спокойно-рациональная часть личности взяла верх и заставила оторваться от добычи. Как ни велико разочарование, больше брать нельзя. Лишняя пара глотков особой пользы не принесет, а для донора может стать фатальной.

— Это кто?

— Бандит какой-то — Медея присела рядом, заботливо заглядывая в лицо. — Его все равно придется убить, пей, сколько хочешь. Как прошло?

— Хуже, чем ожидалось, и лучше, чем могло бы. Жажда замучила.

Обе понимали, что речь идет не о простой воде. Короткий рассказ о сделанных переходах внезапно вылился в наполненную напряжением и опасностью сагу. Только теперь они полностью осознали риск, на который пошли, предлагая сотрудничество бандитам. Поневоле призадумаешься, как действовать дальше. Отказаться от первоначальных планов значило предать все, к чему они стремились в своей после-жизни, но, может быть, есть способ как-то уменьшить трудности?

— То есть охотиться нужно не заранее, а непосредственно в ночь перехода? — переспросила Медея. — Слишком зыбко.

— Да, я понимаю. Подумаем. Может быть, туда отряд поведешь ты, обратно я, или график установим с учетом возможной охоты.

— Значит, следующий раз точно будет? — напряженно спросила красавица. — Рихард остался доволен? Он не попытается действовать самостоятельно? Ведь теперь он считает, что знает маршрут.

Андрей поглядел на встревоженную подругу и усмехнулся:

— Маршрута он не знает. Темнота, каменный лабиринт из разрушенных домов, подземные переходы, следы стражников… Если у него и водились нехорошие мыслишки насчет «кинуть кровососок», теперь они исчезли.

— Ненадолго, я думаю. Все-таки союз с Тьмой таит слишком много опасностей, и разумный человек постарается держаться от нас подальше.

— В общем, верно — признала младшая. — Как только мы перестанем быть ему нужны, Рихард нас предаст.

Медея со вздохом легла на землю, сцепив руки за головой.

— Вот видишь. Упыри никогда не смогут жить вместе с людьми.

— Все зависит от привычки. От знакомого зла не спешат избавиться из боязни, что на освободившееся место придет нечто похуже — философски заметил Андрей. — Между прочим, в моем мире есть сказки о существах, называемых вампирами. Очень похожих на нас с тобой. Тоже пьют кровь, днем спят в могилах, правда, предпочитают охотиться на родственников, и укушенный ими человек сам становится вампиром.

— Ты же говорила, у вас нет магии?

— Магии нет, фантазия у людей есть. Мало ли откуда пошли легенды о живых мертвецах? Я хочу о другом рассказать. Изначально вампиры представляли собой малоприятное и отталкивающее зрелище, во всяком случае, в древних преданиях они описываются в самых мрачных красках. Потом один писатель вывел образ «вампира страдающего», облагородил его, сочинил слезливую историю о вечной любви, и за какие-то жалкие сто лет отношение общества к детям Ночи переменилось. Про них начали книжки писать, фильмы снимать, причем — обрати внимание! — нежить стала считаться положительным героем. Не всегда, конечно, но в принципе вампир выглядит не как однозначно плохой персонаж. С ним можно договориться, сосуществовать.

— Ты еще скажи, они во дворцах живут — скептически хмыкнула Медея, заинтересованная рассказом.

— Во дворцах, поместьях, квартирах. Главное, что рядом с людьми. Ты не смейся, у меня соседка-соплюшка всерьез в них верила, шлялась по кладбищам и мечтала подставить шейку под укус. До тех пор, пока бомжи, то есть бродяги местные, чуть не изнасиловали.

— Селеста, есть разница между книжным героем и реальным существом. Если я попрошу того же Рихарда поделиться кровью, он мигом смахнет мне голову, как и любой другой житель Талеи.

— Я просто хочу сказать, что у нас есть ориентир, к которому надо стремиться. Ладно, хватит. Идем домой, скоро солнце встанет.

В ту минуту, когда Медея мирно прощалась с главарем, старательно пряча клыки, Селеста висела вниз головой на карнизе третьего этажа. Не от хорошей жизни — забираться на высоту пришлось в попытке спрятаться от группы бедняков, ни с того, ни с сего решивших почтить своим вниманием хорошо сохранившийся дом. Искали дерево, все ценное мародеры растащили давным-давно. Прошлой зимой в качестве топлива использовали абсолютно все, начиная от дерева и заканчивая чадящими листами пластика, поэтому шансы найти дрова сейчас Селеста оценивала низенько. Люди, судя по всему, тоже, потому как энтузиазма в движениях не проявляли.

Как ни странно, кое-какие полезные предметы все-таки нашлись. Захватив несколько труб, выковырянных из стен мутновато-серых пластин, неизвестно откуда извлеченный рулон рубероида (или похожего на него материала) и еще несколько мелочей, большая часть группы удалилась. Остался один пацан, упрямо продолжавший обыскивать чердак и старательно не попадавшийся на глаза остальным искателям. Интересно, почему? Видеть его упырица не могла, зато прекрасно слышала производимый шум и приглушенную ругань, выдаваемую ломким подростковым голосом. По мнению Селесты, парень очень не вовремя появился. Помимо того очевидного факта, что он мог ее заметить, его присутствие сильно раздразнило чувство голода. Охотилась упырица в последний раз позапрошлой ночью и с тех пор сидела на крысах, каковой заменитель помогал плохо. Есть хотелось с каждым часом сильнее. Она надеялась на возросшую устойчивость, планировала продержаться до завтрашней ночи и поймать добычу уже за линией патрулей, вместе с Медеей, но, кажется, переоценила свои силы. Завтра будет поздно.

Еще немного подумав, она пришла к выводу — ситуацией надо пользоваться. Судьба сама дает ей в руки источник сведений (чахленький, ну да нельзя выигрывать во всем) и способ пополнить силы. Мальчишка очень удачно решил задержаться, следует только обставить знакомство так, чтобы беседа и последующая кормежка прошли по навязанному девушкой сценарию. Иными словами, тихо и без лишних следов.

Находись она на знакомой местности, действовала бы просто — оглушила добычу, связала и утащила в укромный уголок, где без опаски принялась бы задавать интересующие ее вопросы. Сейчас придется «потрошить» пленника на месте, ежеминутно прислушиваясь к ночным звукам на тот случай, если кто-то из взрослых захочет вернуться. Нет у нее подходящего места для допроса, рисковать немногими убежищами она не собиралась. Зато с объектом интереса повезло: физически слабый и мужчина. С мужиками работать легче, их действия в основном логичны и предсказуемы. Женщина же выкинуть может все, что угодно, поэтому следить за ней следует тщательнее.

Восставшая ловко перевернулась, зацепилась руками за карниз, подтянулась и неслышно вскочила на балкон. Здание для здешних мест выглядело довольно высоким, судя по официально-казенному стилю и сохранившейся обстановке, раньше здесь помещались офисы или конторы. Мальчишка сейчас хозяйничал на четвертом, последнем, этаже, и Селеста уверенно направилась в сторону производимого им шума. Проблем с поимкой она не предвидела. Оружия у парня, скорее всего, нет, вместо факела тот пользовался какой-то тускло светящейся гнилушкой, да и выглядел он не слишком крепким. Как и большинство подростков — еды-то не хватало.

Все произошло быстро. Раз, и темная тень вырастает за спиной наклонившегося мальца. Два, и неведомая сила вырывает у него палку, одновременно крепко хватая за горло. Три, слабо трепыхающееся тело прижато к стене. Крепко прижато, не вырваться. Пойманный только сейчас попытался сопротивляться, но уже поздно. Страшная оскаленная пасть приблизилась к лицу, налившийся кровавыми отблесками взгляд упырицы уперся в расширившиеся от ужаса глаза жертвы. Дышать нечем, горло крепко перехвачено холодной рукой, паника подавляет волю и заставляет биться в истерике.

Чудовище с легкостью оторвало парня от пола и слегка приложило спиной о стену. Расслабило кисть, позволило вдохнуть драгоценного воздуха, снова сжало, прошипело прямо в ухо:

— Будешь трепыхаться — убью. Ну!

В ее голосе было столько силы и власти, что исчезла сама мысль о сопротивлении. Мальчишка покорно обмяк. Селеста совсем недавно обратила внимание, что если посмотреть жертве в глаза, одновременно пытаясь мысленно подавить ее волю, то большая часть пойманных людей на какое-то время становится вялой и послушной. Иногда получалось, иногда нет. Если удавалось достаточно сильно растравить себя, действовать уверенно, без капли сомнения, давить волей как единым мощным прессом, то попытка всегда была удачной. Чем объяснялась неожиданное умение — накопившимся практическим опытом по части психологии или природным даром — она пока не определилась. От не-мертвого тела ожидать можно абсолютно всего, поэтому она не отвергала оба варианта.

— Как зовут? Отвечай?

— Ласкаш.

— Что ты здесь делаешь, Ласкаш?

— Староста сказал искать полезное. Дом скоро займут новые соседи, нужно успеть обобрать.

Селеста задумчиво осмотрела пленника. Близкое соседство с источником пищи раздражало, пробуждающийся голод настойчиво советовал наплевать на информацию и впиться клыками в грязное горло. Ставшим привычным усилием она подавила вспышку раздражения и сказала:

— Сейчас я тебя отпущу. Попытаешься убежать — сверну шею. Начнешь кричать, выброшу на улицу. Тело найдут утром и порадуются, что неудачник Ласкаш выпал в окно и одной обузой меньше. Будешь делать все, как я скажу, останешься жив. Понял?

Подросткам лестно слышать подтверждение своих мыслей из чужих уст, даже если мысли эти неприятные, а озвучивает их ночной монстр. Обострившаяся интуиция подсказала Селесте о конфликте пленника со взрослыми (не бог весть какое достижение, в четырнадцать лет все бунтуют). Верна догадка или нет, получится ли ее использовать, неясно, но попробовать стоит. Настроившись на одну «волну» с мальчишкой, допрашивать легче.

Парень отчаянно закивал головой. Упырица разжала руку и облегченно отступила на пару шагов, подальше от сладкого запаха. Так будет легче и для нее, меньше надо отвлекаться.

— Что за староста? Как его зовут и кем он управляет?

— Мастер Ро, в нашей общине он главный. — Видно было, что ответить парень хочет, но не может подобрать слова. И страшно, и не объяснить привычные понятия. — Живущие поблизости семьи объединяются в общину под начальством старосты. Мы вместе ходим на работу, отвечаем за порядок вблизи дома…

— Как интересно. Рассказывай, кому подчиняется староста?

— Квартальному надзирателю.

— А квартальный?

— Префекту района. Префектам приказывает граф Лаш — мальчишка догадался, чего от него хотят, и зачастил — или его помощник, виконт Сквайри. Больше никто.

Судя по словам пленника, управление на низовом уровне организовано довольно эффективно. Во всяком случае, такое мнение составилось у Селесты. Простой люд трудился, получая задания у вышестоящих начальников, которые, в свою очередь действовали, исходя из указаний аристократической верхушки. Идея с общинами оказалась очень удачной. Несколько семей (под этим термином понимались самые разные социальные образования, наличие трех мужей разного возраста у одной женщины никого не удивляло) добровольно-принудительно объединялись в своеобразную коммуну, во главе которой ставился преданный новой власти человек с лидерскими задатками. Селились все вместе, в каком-нибудь крепком здании.

Общинники вместе ходили на работу, получая взыскания за невыполненные нормы или поощрения за хороший труд. Если один из общинников совершал преступление, наказывали всех, причем в случае недоносительства или прямого обмана намного строже. Поневоле люди начинали шпионить за соседями. Властью староста обладал большой, в первую очередь, за счет доступа к продуктовым ресурсам. Еду, одежду, прочие полезные вещи на правительственных складах имел право получать только он или назначенный им помощник, обычный человек просто не смог бы обналичить динир. Кроме как на черном рынке. Жаловаться было бесполезно, случаи же гибели старост всегда расследовались. С другой стороны, система косвенного контроля все-таки существовала: в общины со стабильно низкими показателями назначали новых начальников.

Парень слегка успокоился и наконец разглядел, кто ему угрожает. Маленький рост и субтильное телосложение упырицы подарили было ему короткую вспышку надежды, быстро погашенную блеском клыков и воспоминанием о жестком прикосновении холодной кисти к горлу. Боль в спине тоже помогла вымести глупые мысли из головы. Селеста уловила короткое колебание пленника и улыбнулась пошире, осознанно внушая страх. Инциденты ей не нужны.

— Ты сказал, скоро сюда заселятся еще люди. Откуда они возьмутся? В Талею приходит не так много беглецов, да и тех предпочитают отправлять в деревни. Численность населения не растет.

— Из порта общину переселяют. Я слышал, хотят побольше народа поселить в сторону складов, объединить город.

Разумно. Сложившаяся «анклавная» система едва ли устраивает правителя, да и оборонять одно поселение проще, чем три. Конечно, между дворцом, портом и складами существовали хорошо сохранившиеся дороги с патрулями и постоянными укрытиями, но они отнимали ценные кадры, которые могли бы пригодиться в другом месте. Тем временем подросток осмелился задать вопрос:

— Вы меня не убьете?

— Нет нужды — девушка обдумывала новости и говорила слегка отвлеченно. — Тебе никто не поверит. Все знают, что слуги Тьмы не оставляют живых. Даже если ты покажешь след от моего укуса, рану сочтут случайной, и посмеются над выдумкой. Или побьют.

Лицо парня слегка побелело. Надо успокоить, пока он бед не натворил. Кроме того, у Селесты появилась идея, слегка бредовая, но в перспективе полезная.

— Не бойся, много не возьму. Больно не будет. Лучше скажи, заработать хочешь?

— Что?

— Денег заработать. — Упырица помахала перед носом бумажкой, немедленно привлекшей жадное внимание пленника. — Диниры на овощи, два.

— А… что делать надо?

— Ничего серьезного. Просто слушать внимательнее и запоминать, о чем старшие говорят. Расскажешь мне, какие планы у начальства, что за строительство в порту затевается. Вроде бы, собирались премии за убитую нежить увеличивать, тоже узнай. Сейчас отдам динир, аванс и плата за кормежку, через неделю встретимся, получишь еще один. Ну, как?

Остекленевший взгляд лучше других признаков указывал — «клиент не созрел» и на конструктивный диалог не способен. Между тем, есть хотелось все сильнее. Что ж, придется слегка форсировать события. Мысленно скривившись, девушка отточенным движением ударила мальчишку по сонной артерии, стараясь не нанести повреждений. Опыт не подвел, жертва ничего не почувствовала и даже не успела испугаться. Задрав рукав прожженной и грязной куртки, упырица с голодным урчанием проколола клыком вену на локтевом сгибе и жадно сделала первый глоток.

Знакомство с Факасием имело как положительные, так и отрицательные последствия. Появился серьезный источник правдивой информации, делившийся знаниями не слишком охотно, зато обладавший полной и ясной картиной происходящего в Талее. Упырицы наконец получили представление о действующих в городе силах и группировках, их отношениях и союзах. Особо ценным приобретением стали планы развития, теперь девушки знали, какие районы власти намерены ремонтировать в первую очередь, куда станут селить людей, где безопасно устроить собственный дом. Удалось даже раздобыть старые канализационные чертежи, сохранившие свою актуальность и по сей день. Первый уровень подземелий во многих местах оказался засыпан обвалами, в результате чего перемещаться по нему стало очень сложно, приходилось постоянно выходить на поверхность. Однако второй ярус — технические переходы, старые катакомбы, убранные под землю русла рек, бывшие насосные станции — сохранился куда лучше. Кажется, здесь строители в меньшей степени рассчитывали на магию и использовали более стойкие материалы. Точно определить, где заканчивается один этаж и начинается другой, не представлялось возможным, они плавно перетекали друг в друга, постепенно превращаясь в настоящий лабиринт. Иногда узкий лаз в давно исследованном участке выводил к новой сети помещений, в которых легко можно было заблудиться даже с веревками и мелом. Прежде девушки редко спускались слишком глубоко, предпочитая перемещаться ближе к поверхности земли и довольствуясь устроением временных лежек. Теперь, имея карту, они рассчитывали путешествовать по Талее с меньшим риском.

Зато грязи и вони внизу побольше.

Святейший расплатился информацией о чертежах за небольшую услугу, всего-то потребовалось передать письмо главарю одной мелкой банды. Передать быстро. Селеста поначалу подозревала ловушку и взяла с собой для страховки Медею, однако задание оказалось без подвоха. Бандит мирно принял пакет, расписался в получении на клочке бумаги (упырица таким образом решила оформить выполнение, на всякий случай), и даже не попытался заглянуть под край маски посыльного. Девушки на следующую ночь отдали толсяку-заказчику расписку, в обмен получив адрес жительства хранителя городских архивов. Носители информации, широко распространенные до катастрофы, перестали работать после исчезновения магии, единственным источником знаний осталась бумага. Большая часть архивов городских служб погибла во время беспорядков, многое хранилось в герцогском замке, поэтому то, что простимулированный крупной суммой старичок-хранитель сумел разыскать и частично изъять, частично скопировать нужные документы, Андрей относил на счет голой удачи. Ну и обаяния Медеи, проводившей «переговоры».

Деньги у них теперь были, и денег много. Вторым заданием Факасия стало убийство чем-то мешавшего ему офицера. Дело противное и опасное, но за него пришлось взяться из опасения потерять выгоднейшего клиента. Если быть до конца честным, Андрей давно не испытывал отвращения перед убийством, он часто видел (и приносил) смерть и успел притерпеться. Его пугали последствия. Офицер стражи все-таки не простой бедняк, его гибелью непременно заинтересуются, начнут расследовать. Поэтому он тщательно спланировал операцию, уничтожил все следы и обрызгал дурно пахнущей жидкостью пол. Что касается непосредственно исполнения заказа, то с этим проблем не возникло — жил мужчина не в казармах, а в собственном уютном доме, всю охрану которого составляли двое солдат. Проскользнуть на второй этаж и вонзить нож в грудь спящей жертвы оказалось проще простого.

Акция обошлась Святейшему в три сотни диниров, и Селеста надеялась, жадный толстяк крепко подумает в следующий раз, стоит ли ее нанимать. Она, конечно, результат гарантирует, но ведь есть огромное число куда более дешевых наемников.

Пока что все шло хорошо, поневоле внушая опасения. Расщедрившаяся судьба горазда на подлянки, преподнося их в момент сильнейшего довольства собой и жизнью. Девушки занимались ремонтом нового жилья, ползали по канализации, с омерзением ступая по толстому слою грязи и отходов, дважды встречались с Рихардом. Связи с бандитом не теряли, он наверняка пригодится в будущем. Поэтому пришлось выкроить время и сводить его отряд еще раз, исключительно ради поддержания хороших отношений. Всего один, потом он нанялся в охрану караванов на целый месяц, как и собирался. Стража действительно тасовала патрули, как карты, большинство маршрутов придется менять. Рихард, как говорится, «приподнялся», под его началом ходило уже двадцать семь мечей, про его удачливость в делах ходили разные слушки. Было бы интересно узнать, что говорят его люди о двух таинственных проводницах.

Встречи с Ласкашем происходили часто, но пользы приносили намного меньше. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Ведь именно от него девушки услышали о собирающихся в храме Иллиара странных людях.

Власти прекрасно понимали опасность существования у себя под боком группировок религиозных фанатиков, и по мере сил боролись с различного рода пророками. Самых нетерпимых уничтожали, с их последователями тоже не церемонились, более вменяемых старались перекупить, включить в сложившуюся структуру. Общинная система тоже способствовала размыванию рядов сектантов, вырванные из-под влияния коллектива люди не стремились вернуться к жестоким и нетерпимым товарищам. Однако борьба шла с переменным успехом — фанатики создавали подобия тайных обществ, собирались по ночам, творили свои ритуалы и, что намного важнее, помогали друг другу. Обмениваясь информацией, получая помощь от единоверцев, чувствуя определенную избранность по отношению к окружающим, они превращались в нечто большее, чем просто кучка упертых психов.

Все новоявленные тайные общества, известные Селесте, отличались некоторой однообразностью. Идеология у них строилась на схожих постулатах, причем центральное место отводилось почитанию Морвана или его присных. Вполне логично, если вдуматься — отчаявшиеся люди имели основания считать новую реальность Царством Тьмы. В добрых богов официально верили, но как-то вяло, без энтузиазма, по инерции. Поэтому сообщение о сектантах, собирающихся в храме Повелителя Света, невольно упырицу заинтересовало. Настолько, что она собралась сходить посмотреть, чем те занимаются, да еще и Медею прихватила. Изначально она собиралась встретить оскверненный алтарь, полную экстаза толпу или нечто подобное, но жизнь сумела преподнести очередной сюрприз…

— Храмы Повелителей Света и Тьмы встречаются редко — просвещала Медея подругу. — Их как-то не принято строить. Намного чаще встречаются святилища какого-либо воплощения, например, Жнеца Смерти или Хозяина Болезней у Морвана или Целителя у Иллиара. Не знаю, почему так. Зато слышала, что храмы строятся по жесточайшему канону, с соблюдением очень древних ритуалов, жрецы не всегда понимают смысла гимнов, которые поют.

— То есть культ слабый?

— Как ни странно звучит, да. Люди чаще жертвовали предку-прародителю, местному божеству или покровителю ремесла.

— Карлон был жрецом Морвана или одного из его воплощений?

Как всегда, стоило коснуться в разговоре личности бывшего покровителя, Медея слегка вздрогнула.

— Он служил самому Господину Ада.

— Эксклюзив, значит.

Святилище Иллиара представляло собой неплохо сохранившееся небольшое круглое здание, чем-то напомнившее Андрею минареты муэдзинов из родного мира. С той только разницей, что высокая башня внизу плавно переходила в довольно широкое основание, первый этаж навскидку имел в радиусе метров десять. Сейчас в храме не было никого, девушки специально подгадали время. Они намеревались сначала осмотреться, выбрать местечко поудобнее и ждать начала обряда. Хотя Ласкаш и утверждал, что основные ритуалы проводятся днем (за счет чего на сектантов власти не обращали особого внимания), ночью здесь иногда видели скрывающих лица людей.

Проникнуть в здание можно было двумя путями: через парадный вход и через балкон на втором этаже. Внизу наверняка имелся лаз, в любом храме любой религии жрецы стремятся устроить отнорок, но искать его было лень. Да и зачем? Темно, на улице ни души, внутри тоже, можно просто протянуть руку к массивным каменным дверям с декоративным металлическим узором…

Селеста с криком отскочила, ее пальцы слегка дымились.

— Что случилось?!

— Не знаю — Селеста баюкала пострадавшую кисть. Тело ломило, словно через поврежденную руку в упырицу ударил электрический разряд. — Смотри.

На двери тускло светились, медленно угасая, прежде невиданные девушками знаки.

С Рихардом стоило встретиться хотя бы из-за новостей, которыми он был готов поделиться. Общение с власть имущими не прошло даром и помимо чисто материальных дивидендов принесло изрядно полезной информации. Офицеры стражников действительно в последнее время стали активно зазывать мелкие отряды бандитов, действующие в Гнойнике, к себе на службу. Обещали кров, защиту, иногда помогали оружием и припасами. Прежде такого дружелюбия не наблюдалось. С главарями крупных банд работали чиновники рангом повыше, здесь ставки делались крупнее. Рихарду, например, предлагали стать кем-то вроде феодала, держать под рукой целую деревню. Власти намеревались окружить существующие поселения еще одним кольцом мелких фортов, в которых поставили бы отряды из бывших наемников. Ему добавили бы людей, вооружили за свой счет, клялись не вмешиваться в дела при условии организации постоянных поставок продуктов в город. Когда же бандит стал отнекиваться, ссылаясь на слишком большое число тварей в округе, проводивший беседу чиновник с усмешкой посоветовал на этот счет не беспокоиться.

Вожак обещал подумать.

— Предлагают еще вариант — рассказывал он примостившейся рядом девушке. Вблизи, но не слишком. — Постоянный наем, как у стражников. Полный кошт за счет казны, житье в городе, все сопутствующие привилегии.

Поговорить с Селестой он решил осознанно. Умная нежить болтать не станет, зато может посоветовать что полезное. Борак хоть и верен до безъязычия, умом не блещет, да оно и к лучшему — меньше соблазна скинуть главаря. Упырица же знает многое и, главное, умеет свои знания применять. Так пусть поможет союзнику! Повезло ему, ничего не скажешь. И тогда, когда встретил Селесту, и позже, когда убивать раздумал. Ведь если подумать, сплошная выгода от знакомства вышла.

Пусть и дальше кровь пьет, лишь бы ему помогала.

— Герцог твердо решил подмять под себя город — девушка сидела совершенно неподвижно, только тихий шепот доносился из-под скрывающего лицо платка. — Думаю, у него есть четко проработанный план, по которому он и действует. Слишком гладко у него все выходит. Особого выбора у тебя нет — либо вписываешься в растущую структуру, либо тебя устранят за ненадобностью.

— То есть лучше деревня? — уточнил Рихард.

— Сам решай. Контролировать бывших бандитов — Селеста не обратила внимания на возмущенный сип собеседника — власти будут, это неизбежно. Наверняка приставят к тебе в помощники офицера с большими полномочиями или станут следить иным способом. Когда ждут ответа?

— Месяца через полтора, не позднее.

— Хотят определиться к весне.

— Неясно только, как они намерены округу зачищать — размышлял Рихард. — От города на сутки пути отойдешь, и словно в ад попадаешь.

— Все настолько плохо?

— Талея все-таки человеческий город, тварей уничтожают. Не позволяют вырасти, объединиться в стаи. Дальше дела обстоят намного хуже, хотя, с какой стороны посмотреть — мутанты с голодухи жрут друг друга, выживают сильнейшие. Они же в основном выращивались с упором на питание людским мясом, простые звери им не интересны. Поэтому осталось их немного, зато они опаснее городских.

Селеста приняла сказанное к сведению, но не более. Сейчас ее волновали иные вопросы, прежде всего, собирается ли главарь снова таскать контрабанду через линию постов. Раз ему сделано серьезное предложение, то глупо размениваться на мелочи и портить репутацию из-за дурной жадности. Однако Рихард сомнений не испытывал, твердо назначив дату будущего перехода. Что ж, выбор его.

Разговор со Святейшим пришлось принести в жертву желанию пожить в уюте. Селеста занималась ремонтом, заканчивая пробивать последний отводок для потока, и надеялась окончательно избавиться от угрозы потопа дня за три. Следовало торопиться, новоявленные «упырепоклонники» беспокоили ее все сильнее. Лишенные направляющей руки, доноры начинали искать сферу приложения усилий самостоятельно, что не могло не тревожить привыкшую к скрытности восставшую. Их срочно требовалось чем-то занять, желательно с выгодой. Медея пока что сдерживает пыл фанатиков, но надолго ее не хватит.

Возможность такая была, один из психов батрачил в припортовом кабаке на должности подавальщика-грузчика. То есть мог подкинуть своему небрезгливому хозяину идею насчет нового поставщика. Еще один морванит в прошлой жизни занимался алхимией и знал, как с помощью двух травок и местного минерала придать пиву «неповторимый, устойчивый вкус», вызывавший незаметное привыкание. Действие легкого наркотика проходило быстро, в прежние годы его даже в некоторых аптеках свободно продавали. Беда в том, что скудный рынок дури в Талее плотно контролировался серьезными людьми, и соваться на него без подготовки было боязно. Сначала Селеста собиралась опробовать товар, посмотреть на результат, выстроить цепочку изготовитель-покупатель, заручиться поддержкой Факасия (со старым козлом придется поделиться, а что делать?) и только потом производить серьезные партии. Сразу и сектантам нашлось бы занятие, пусть совмещают служение Повелителю Тьмы с пополнением бюджета Его земных посланцев.

Волю эмоциям Медея дала уже дома, под землей. Остатки сдержанности добило короткое путешествие по грязной и вонючей канализации. По сравнению с подворьем Тарраша, на котором жил Хастин, убежище упыриц действительно сильно проигрывало по всем статьям. На скопившуюся усталость легло напряжение нежданной встречи, короткий разговор и ставшее настоящим шоком откровение. Ну отвыкли девушки от обычной человеческой доброты! Забыли, что можно давать, ничего не требуя взамен.

Напоминание подействовало слишком сильно.

— Ты видела?! — Медея металась по комнате, сшибая предметы. — Нет, ты видела?! Он просто живет на всем готовом! Ему даже охотиться не надо!

— Видела.

Селеста мрачно сидела и катала по столу мелкую монетку. Быть может, сделанный ей выбор неверен? Когда-то попавший в иной мир одинокий чужак, лишившийся всего, даже тела, отчаянно пожелал выжить. Любой ценой. Он нарушал привычные принципы, в угоду принятому решению грабил, убивал, появись такая нужда, клятвоприступничал бы, обманывал живых и не-мертвых. Ему казалось, он чего-то достиг. Упырицы поселились среди людей, у них появилось постоянное жилье, кое-какой намек на уют, отпала необходимость в еженощной охоте. Теперь у них есть слуги, готовые подставить вену под клыки господ.

Теперь есть кое-какая уверенность в будущем.

Но чего стоят эти успехи по сравнению с одним часом среди близких? Тех, кто безоговорочно доверяет тебе? Кто готов делиться последним не из необходимости, а из обычной любви?

Что лучше? Легкая и быстрая смерть или растянутый кровавый ад? Какая бы жизнь ее не ожидает, легкой и простой она точно не будет. Все так же придется лгать, изворачиваться, обманывать, драться в темных закоулках полуразрушенного города. Общаться с подонками вроде Факасия.

— Ты никогда не задумывалась о том, чтобы покончить со всем?

— Что? — Медея замерла, словно натолкнулась на невидимую стену.

— Я одно время часто об этом думала — Селеста меланхолично рассматривала когти. — Вдруг, стоит выйти на солнце, и меня вернет в старое тело? Всего-то потерпеть минут десять, лишь бы очнутся в родном мире. Пусть в больничке, лишь бы избавиться от этого кошмара.

— Селеста — обеспокоено зачастила подруга — ты это… Ты так не говори! Даже не думай, слышишь! Ты же просто умрешь, глупая!

— Может быть, да, а может, и нет. Надежда есть, согласись.

Медея присела рядом и крепко схватила светловолосую девчушку за руку. Ее лицо словно светилось белизной, клыки непроизвольно появлялись и исчезали из-за суетливо подергивающихся губ. Зрелище, на взгляд обычного человека, выглядело ужасно.

— Ты же сама говорила, что все у нас будет! Только надо немножко подождать, потерпеть. Вот увидишь, и жить мы станем в хорошем доме, и выступать перед нами приглашать начнем лучших музыкантов, и…

— Да я не спорю — прервала напуганную женщину Селеста. — Будет. Только зачем? Чтобы из ночи в ночь выходить на охоту, пить людскую кровь? Мы же как паразиты, только берем, ничего не давая взамен.

— Это ты ничего не даешь?! — истерично рассмеялась Медея. — Да если бы не ты, я продолжала бы прислуживать Карлону, и неизвестно, сколько людей погибло бы от моих клыков!

— Если бы не я, неизвестно, сколько людей осталось бы в живых — вздохнула Селеста. — Ладно. Порефлексировали, и хватит. Перестань бояться, никуда я не уйду. Сдаваться действительно рано, тем более, дела хорошо идут.

Настороженно глядя на подругу, Медея кивнула. Она так и продолжала цепляться за маленькую холодную руку, словно опасаясь, что ее хозяйка внезапно исчезнет.

— Как тебе тот парень, Хастин?

— Не знаю. Он мне не понравился.

— Ты просто завидуешь.

— Разве нет оснований?

— Есть — криво улыбнулась Селеста. — Конечно, есть. Только права такого, завидовать, у нас нет. Сама знаешь, кому-то везет, кому-то нет, одним больше, другим меньше. Хастину повезло. И точка.

— Так что, сюда его привести, комнату выделить? — возмутилась красавица-певица. — Может, сразу в мою кровать положить предложишь?

— Нет, об этом жилье знать ему рановато. Но и связи терять не стоит.

Отбрось в сторону эмоции, и сама поймешь, что знакомство выгодное. Здесь, конечно, год за три идет, мальчиком Хастина не назовешь, только он все равно сущий ребенок. Охотиться не умеет, в тенях скрывается плохо, по трубам, как мы, не лазает. Вообще с изнанкой жизни в Талее плохо знаком, его берегли. Он обязательно захочет узнать о себе побольше, кроме как у нас, ему спросить некого. Если мы ему поможем, получим благодарность мастера Тарраша (с которым дела вести куда приятнее, чем с Рихардом или Святейшим) и место, где упырей станут искать в последнюю очередь. Впрочем, прятаться там будем тоже в худшем случае.

Мальчик может оказаться полезным. Почти наверняка окажется. Сохранившие нормальное мышление, не сумасшедшие упыри попадаются крайне редко, в последний раз мы встретили такого, когда из монастыря бежали. Жаль, он общаться не захотел, прогнал со своей земли. На психа Хастин не похож, поэтому стоит к нему присмотреться внимательнее. Сама понимаешь, втроем проще. Мы уже сейчас мало что сделать успеваем, а лаборатория работать начнет, совсем времени не останется.

— Ты представляешь, сколько с ним придется возиться?

— Научим. Ты и научишь, вспомни, каким взглядом он тебя провожал. Заодно и семью его очаруешь. — Селеста помолчала, взгляд ее затвердел. — Ну, а я займусь дерьмом. Видать, судьба у меня такая.

Медея ничего не сказала, просто обняла худенькую девушку за плечи и крепко прижала к груди.

— Перестань, все в порядке. Еще поборемся. Ха! — она резко вскинула голову и хищно улыбнулась. — Кажется, я знаю, чего требовать от Факасия!

Селеста всей кожей ощущала бросаемые Медеей взгляды, и сама желала навестить Хастина этой ночью, но, стиснув зубы, занялась текущими делами. Она предпочитала сначала переложить синицу из рук в клетку, а потом уже пытаться ловить журавля. Оборудование надо перетащить, помочь Сташу организовать лабораторию, навестить Ласкаша и вытянуть из него имена людей, чье бедственное положение заставит их согласиться работать трактирщиком в организуемом заведении. Именно вытянуть, паренек информацию выдавал охотно, только бессистемно.

«Парадное лицо» кабака Селеста намеревалась искать среди бедняков. Ей требовался мужчина средних лет, в меру деятельный, грубый, жестокий, отчаявшийся. Обязательно с семьей, чтобы иметь дополнительный рычаг воздействия. В трущобы попадал разный народ, наверняка найдутся подходящие кандидатуры. Люди продолжали пробиваться правдами и неправдами в Талею, хотя основной поток беженцев давно схлынул, среди них встречались очень любопытные личности. Большая часть оседала среди низших слоев городского общества, со временем превращаясь в «государственных крепостных», однако наиболее активные имели возможность стать кем-то повыше. Ремесленники, бывшие рыбаки устраивались неплохо, крестьяне и агрономы тоже могли занять достойное место. Селеста надеялась найти кого-то не слишком шустрого и хитрого, ей был нужен надежный и верный исполнитель.

Психи-морваниты по понятным причинам отпадали.

— Может, среди лишенцев посмотреть? — неуверенно предложила Медея.

— Все лишенцы в деревнях, крепят сельское хозяйство страны — мрачно пошутила Селеста. — Еще возиться, выкупать их. Нет, нужен простой человек. Сташ!

— Да, темная госпожа — подбежал и склонился в поклоне алхимик.

— Что происходит с людьми, только-только пришедшими в Талею? Вот они подошли к патрулю, порадовались, слегка отдохнули… Какова их дальнейшая судьба?

— В основном они соглашаются принять полное подданство и становятся слугами герцога — охотно ответил морванит. — Считается, что бывшие подданные герцогства Талейского продолжают служить Диниру, присягу верности ведь не отменяли. Тех, кто отказывается, отправляют в деревни. Оставшихся в городе распределяют по общинам; если человек владеет полезными умениями, его направляют к артельным мастерам.

— Меня интересуют обычные люди. Есть ли какое-то место, нечто вроде фильтра, где они ждут решения властей?

— Нет, госпожа — немного подумав, покачал головой Сташ. — Система отлажена, предписания выдаются очень быстро.

— Жаль. Похоже, времени уйдет больше, чем я рассчитывала. Когда будет готова первая партия товара?

— С помощью Хозяина, не пройдет и четырех дней, как процесс брожения завершится — заулыбался алхимик. — Если госпожа позволит, я осмелюсь предложить некоторые добавки, делающие последствия приема продукта более тяжелыми для человеческого организма. Отказаться от наркотика будет труднее…

— Не сейчас, Сташ. Сначала продадим первую партию, потом станем экспериментировать. Но я ценю твое рвение, ты верно служишь нашему господину.

— Хвала Морвану!

— Хвала.

Без подобных диалогов не обходилась ни одна беседа с морванитами. Фанатиков постоянно требовалось хвалить и контролировать, чтобы они не дай бог чего не натворили с бешеным энтузиазмом.

— Я схожу, поговорю с жителями в бедняцких кварталах — поднялась Медея. Она чаще общалась с информаторами и могла быстрее узнать нужное имя.

— Да, начинай. Можешь не торопиться, лучше потратить время и выбрать исполнителя понадежнее. Нам еще деньги на обустройство искать.

Звучит форменным идиотизмом, но денег опять не хватало. Кончились. Последние гроши ушли в оплату за купленное оборудование для перегонки наркоты. Селеста рассчитывала использовать вырученные средства на постройку и обустройство кабака, но, во-первых, может не хватить, во-вторых, жить на что-то надо. Покупать одежду, до которой Медея была большой любительницей, платить информаторам, поддерживать морванитов. Сектанты тоже хотели денег, их преданность должна подкрепляться дарами.

Сама судьба вынуждает идти на поклон к Факасию за новым заказом. Упырица слегка прищурилась, больше ничем не проявив недовольства. Она считала Святейшего последним человеком, которому стоит знать о ее проблемах. Он как акула: почуяв запах крови, стремится растерзать ослабленную добычу.

Хастина временно поселили в небольшой уютной каморке вблизи от его бывшего дома. Хотя как сказать, вблизи — час ходьбы неспешным шагом. Упырицы заранее озаботились созданием временных убежищ, подобрав два десятка укромных уголков по всему городу. Почти половина, по итогам прошедшей дождливой зимы, оказалась затоплена, от них пришлось отказаться, но оставшиеся выглядели неплохо. Правда, мебели в них не было и по стенам лежал толстый слой пыли. Основную грязь сняли еще осенью, когда изучали подземелья, косметический ремонт делать не собирались, да и времени постоянно не хватало. Как бы то ни было, люди о пристанище Хастина не знали, в нем относительно чисто, сухо, безопасно, чего еще желать?

Селеста перехватила Медею с «учеником» невдалеке от их собственного дома. Она призраком возникла за спинами сородичей, с удовольствием, отметив, что подруга не заметила ее появления. Хастин еще молод, от него рано требовать нужной чувствительности, иное дело Медея, ее обмануть намного сложнее. Они иногда развлекались подобными «прятками», и счет шел равным.

— Познакомились с оборванцами?

Красавица на мгновение замерла, затем плавно повернулась, слегка склонив голову, признавая проигрыш. Лукавый блеск глаз как бы говорил: «Сейчас тебе повезло, но потом…». Юноша отреагировал более бурно. Он отскочил к стене, разворачиваясь, длинный нож резко вспорол воздух на уровне горла. Хорошая реакция, правильная.

— Мы имели сомнительное счастье общаться с Гнилозубым.

— Он еще жив? Я считала, ему не долго осталось.

Обе девушки старательно не обращали внимания на смущенного Хастина. Их забавлял его насупленный вид. Троица направилась в сторону «квартиры» новичка, попутно обсуждая прошедшую ночь и строя планы на следующую. Можно было бы спуститься в канализацию, но в последнее время патрули ходили реже, основная часть солдат уже переместилась к окраинам. Поэтому шли по улице, время от времени обходя стороной редких прохожих-людей. Селеста порадовала подругу:

— Завтра с Хастином хожу я. Тебе предстоит узнать все, что можно, о некоем Вареке из Трех Невест. Пообщайся с информаторами, они у тебя из рук есть готовы и отвечают охотнее.

— Кто он такой?

— Бывший рыбак, его недавно выпустили из тюрьмы. Сейчас живет с детьми в бараках на седьмой линии, ты их еще «рассадником клопов» назвала.

— Отвратительное место с отвратительными обитателями — недовольно надулась Медея. — Может быть, сама поговоришь с ними? Заморочишь головы, как ты умеешь.

— Нет. Действуй сама — подавила попытку бунта низкорослая упырица. — Хастин, ты в своих горах караваны грабил? Или оружием, вещами крадеными торговал?

— Нет — удивленно ответил парень.

— Может, контрабандой занимался, сутенерствовал, наркоту на улицах толкал? Тоже нет? Ну, ничего, научим — ехидно обнадежила Селеста. — Начнем с процесса производства наркотиков под руководством уважаемого Сташа, нашего алхимика.

— Тем более что основы алхимии изучаются на первом курсе университета — вставила Медея. — Считай, ты просто продолжаешь получать образование.

— В каком смысле? — не поняла Селеста.

— В самом прямом. Хастин утверждает, что его приняли в Талейский Университет Тысячи Потоков в шестнадцатилетнем возрасте. Невероятная наглость!

— Но это правда!

Предводительница маленького отряда остановилась и задрала голову, в очередной раз рассматривая паренька. Он возвышался над ней на добрых полторы головы, если не больше, разворотом плеч и мощными руками наводя на мысли о долгой работе с тяжестями. Даже Медея казалась рядом с ним невысокой и слабой. Простое, открытое лицо с русыми волосами и слегка наивными серыми глазами тоже никак не подходило интеллектуалу. Дураком он не выглядел, но и только-то.

— Не похож ты на вундеркинда — резюмировала Селеста.

— На кого?

— Не важно. Так что насчет университета?

Хастин опять принялся рассказывать свою историю, куда эмоциональнее, чем прежде. Похоже, слова Медеи все-таки задели его. Парень успел свыкнуться с недоверием со стороны людей, впервые услышавших о его появлении в Талее, но прямое обвинение во лжи его возмутило. Тем более, от невероятно привлекательной женщины. С некоторых пор он перестал распространяться о своем прошлом с незнакомцами, и сейчас изменил привычке только потому, что воспринимал упыриц как потенциальный новый род. В его стране существовал обычай, когда собирающийся жениться мужчина проводил какое-то время в деревне невесты, и случалось, он оставался в ней насовсем. То есть не женщина входила в семью мужа, а наоборот. Редко, конечно, но бывало. Тогда к жениху тоже долго присматривались, проверяли, не спешили раскрыть свои тайны.

Если же позднее выяснялось, что мужчина утаил нечто очень важное, не был достаточно откровенным с будущими родичами, позор падал на головы обеих семейств. Кровавые последствия таких распрей тянулись веками. Нет уж, лучше с самого начала говорить правду, целиком и полностью.

— Стоп! — Селеста остановилась, захваченная врасплох какой-то мыслью. Хастин внезапно с удивлением отметил, что выражение ее лица неуловимо изменилось, теперь на него словно смотрела другая личность. Как будто близнец знакомой светловолосой девушки. Он не смог бы точно сформулировать, в чем отличие, однако не сомневался, что оно есть. — Если ты поступил в высшее учебное заведение, значит, в магии хоть немного разбираешься. Так?

— Совсем немного. Я не успел начать…

— Это понятно. Вопрос — тебе известно что-нибудь о причинах катастрофы? Почему магия исчезла?

— Ну, я многого не знаю — обстоятельно принялся отвечать юноша. Даже руки за спину заложил по старой привычке, чтобы лучше сосредоточиться. Раньше он в таких случаях затылок чесал, отучили. — Хотя пара преподавателей в университете говорили, проблема в связности. Первостихии вдруг перестали отвечать на зов, поэтому заклинания утратили силу.

Медея понимающе кивнула, но меньшая упырица потребовала более подробных объяснений. Хастин начал объяснять, старательно подбирая слова попроще.

— Любое магическое действие, иначе называемое «заклятием», имеет трехкомпонентную природу. Формулировка задания, обращение к стихиям и контроль результата. Первый этап способен осуществить только маг, это врожденное умение, которое, однако, развивается и закрепляется долгими тренировками. Вторая компонента, «обращение», доступна и простым людям, по сути, разницы между молитвой и призывом стихийных сил нет. Под контролем понимается предварительная проверка целостности структуры заклинания, попросту говоря, если что идет не правильно, маг заклятье «сбрасывает», не активируя.

Раньше, до Катастрофы, стихии помогали людям. Дарили часть себя в ответ на просьбу, служили неиссякаемым источником энергии. Сейчас ситуация изменилась, наши мольбы всегда остаются без ответа. В принципе, невероятно сильный маг, истинный, способен чаровать за счет одной собственной энергетики, но истинных единицы. Вот и выходит, что основная часть магов, обладая знаниями, лишена возможности эти знания использовать. По той же причине перестали действовать бытовые артефакты, предназначенные для обычных людей — управляющий контур, заложенный в них при создании, может, и сохранился, только притока силы для активации нет.

— Что послужило начальным толчком? Почему исчез доступ к энергии?

— Не знаю — развел руками Хастин. — Жрецы говорят, люди прогневали богов, и те отвернулись от смертных.

Селеста холодно улыбнулась в ответ. Сделав знак следовать за ней, она уверенно двинулась дальше по дороге, попутно размышляя вслух:

— Если и отвернулись, то не от всех. Мы не однажды сталкивались с проявлением сверхъестественных сил уже в качестве восставших. Что тебе известно о культах Морвана и Иллиара? Я говорю об изначальных ликах, а не об отдельных аспектах.

— Только то, что с ними лучше не связываться — твердо ответил юноша. — У нас в горах имена этих богов запретны, вслух их не произносят.

— Мы видели, как жрец Хозяина Ада вызвал какой-то темный огонь, убивший человека. В храм Иллиара не-мертвым проход закрыт, на двери стоит какая-то завеса.

Видя неприкрытое любопытство Хастина, Селеста принялась рассказывать подробнее. Шедшая рядом Медея время от времени вставляла язвительные замечания, вспоминая о глупости подруги. О Карлоне она говорить отказалась наотрез, зато очень подробно описала внешний вид Селесты после попытки проникнуть в дом предводителя светлых сектантов. По ее мнению, ничего хорошего из желания разобраться с волей грозных божеств выйти не может. Несмотря на происхождение, красавица довольно плохо разбиралась в мистических учениях, всю свою жизнь она совершенствовалась в искусстве танца и пения. Вместо того, чтобы корпеть над древними рукописями, она проводила время на вечеринках, в окружении многочисленных поклонников.

После короткого повествования наступила тишина, нарушаемая еле слышимым звуком шагов восставших по каменному покрытию улицы. Время от времени подавали голос ночные птахи, изредка из домов доносились звуки, сопутствующие людской жизни.

— Не знаю — глухо выдавил мрачный Хастин. Услышанное шокировало и расстроило его. — Я-то думал, магии совсем нет, а вишь как, оказывается…

— Я подозреваю, что предводитель иллиаропоклонников, Гарреш, куда лучше осведомлен о ситуации — недовольно заметила Селеста, обращаясь по большей части к Медее. — Но я не готова с ним связываться. Сейчас. Возможно, позднее, но не сейчас. Что касается нашего бывшего вождя… будем надеяться, в намечающейся Охоте ему кто-нибудь снесет голову. Рихард, например, очень интересовался расположением и планами монастыря.

— Молю тебя, Морван, — благочестиво прикрыла ладонью глаза Медея — забери своего слугу в царство твое поскорее.

— Напрасно надеешься. У них слишком близкие и доверительные отношения, чтобы впутывать кого-то третьего.

Хастин в ужасе смотрел на богохульницу. Высокая упырица, привычная к высказываниям непочтительной подруги, ограничилась демонстративным вздохом. Став однажды свидетельницей нехарактерной для Селесты вспышки ярости и выслушав немало грубых слов в адрес высших сил данного конкретного мира, она на мелочи внимания не обращала.

— Расходимся, — прекратила улыбаться маленькая стройная девчушка с красноватыми отблесками в зрачках — завтра много работы. Хастин, сходишь, повидаешь родных. Заодно поинтересуешься у отца, нет ли каких планов насчет перевода кузниц из порта. Собираются ли мастеровых переселять в другие районы, если слухи верны, что разместится на их месте? Также меня интересует, сумеет ли он помочь с вывозом кое-каких вещей из Гнойника, в обмен мы укажем расположение трех складов с полезными материалами, консервами и одеждой. Медея, с тебя информация по Вареку. Узнай о нем все возможное. Встречаемся в убежище под перекрестком Кривой Совы.

Сама Селеста намеревалась пообщаться с морванитами. Фанатикам следовало регулярно показываться на глаза, иначе без наличия видимого символа своей веры они начинали дурить. Кроме того, они очень чутко улавливали желания руководства, собранные ими сведения отличались прямо-таки скрупулезной точностью. Правда, оценивали слуги Темного полученные новости по собственной шкале, плохо совпадающей с истинными целями упыриц. Общаться с ними было трудно, постоянно приходилось держаться настороже, чтобы не совершить ошибки. Если бы не очевидное благоволение Хозяина Ада (именно так морваниты воспринимали состояние не-мертвых), неизвестно, сколько они продолжали бы верить новоявленным жрицам. Сейчас они не позволяли себе сомневаться, однако как долго эта вера продлится? Селеста давно подумывала избавиться от опасных, как домашний лев, помощников, удерживало ее нежелание терять доступный источник крови. Укус упыря они считали чем-то вроде причастия, ждали его и гордились.

Для себя она твердо решила — как только отпадет необходимость, морванитов убрать.

— Не волнуйся, Святейший, без товара не останешься — Селеста вновь переключила внимание на разговор. — Разве я когда-нибудь тебя подводила?

— Нет, нет, и в мыслях не держал! — замахал руками Факасий. — Только хотелось бы побыстрее. Чего зря людишек расстраивать, волновать? Они ведь от всей души за дело радеют!

У восставшей едва не вырвалось — «Не за всякое дело стоит радеть». Промолчала. Ссориться с толстяком нельзя, в ближайшем будущем его помощь необходима. Вместо этого она пообещала еще раз:

— Ты получишь товар настолько быстро, насколько возможно. Сама принесу.

— Ой, да зачем же утруждаться! Пошли кого из подручных, я давно их повидать хотел! Говорят, подруга твоя, Медея, сущий цветок, а паренек новенький, как его зовут… не помню…

Под неподвижным, пробирающим до костей взглядом упырицы Факасий съеживался на глазах, голос его звучал все тише и тише. По уму, следовало бы кричать, звать охрану на помощь, только горло от страха перехватило. Он успел отвыкнуть, притерпелся, забыл, почему люди бояться живых мертвецов, расслабился в излучаемом партнершей спокойствии. Нет, конечно, Святейший опасался Селесты, но с некоторых пор относился к ней как к обычному человеку, пусть и невероятно жестокому, хладнокровному. Перестал видеть в ней сверхъестественное существо, обманутый совместными делами и рациональным подходом к ним.

Сейчас на дрожащего мужчину равнодушно и беспощадно смотрела сама Тьма. Белоснежное лицо девушки с четко очерченными скулами притягивало своей ужасающей красотой, ярко-алые глаза подавляли саму мысль о сопротивлении. Длинные клыки вылезли из слегка приоткрывшегося рта. Впервые за много, много лет Факасий почувствовал острое желание рухнуть на колени и умолять, по-настоящему, непритворно умолять о пощаде. Остро запахло мочой, но оба не обратили на запах внимания.

Андрей решал, что делать дальше. Инстинкты требовали, вопили во весь голос, настаивая на убийстве слишком много позволившего себе Святейшего. Ему не следовало знать имена и количество прочих восставших, более того, ему не следовало даже подозревать об их существовании. Ну, в том, что он слышал о Медее, ничего удивительного нет, девушка она очень приметная, иногда Селесту рядом с ней и не замечают. Но он упомянул о Хастине, присоединившемся совсем недавно. Значит, следит. Сколько еще узнали его соглядатаи? Если просто собирали слухи, разговаривали с бедняками, вытрясая из них сведения, то не так уж и много. Иное дело, если сумели завербовать кого-то из морванитов. Поклонники Темного посещали несколько убежищ, они в курсе многих планов, им известно расположение лаборатории и, самое главное, они следили за сектой слуг Иллиара. Которые обладают знаниями, способными стать реальным оружием против не-мертвых.

— Откуда твои люди узнали о Хастине?

От еле слышимого шепота мужчина содрогнулся и зачастил:

— Мусор сказал, Мусор. Дескать, раньше упырицы по одной или вдвоем приходили, а теперь всегда парня приводят. Большого, крови много берет, чисто насос. Говорит, недавно…

— Достаточно.

Факасий мгновенно заткнулся, даже дышать перестал. Ярость и желание убить его медленно угасали, следом за ними на второй план отходило сознание чужака, вытесняемое личностью Селесты. Убивать толстого мерзавца нельзя, слишком многое на него завязано. Он полезен. Пусть поживет еще. Тем более, что напугался он сильно, и пустить информацию в ход не посмеет. Равно как и влезать в дела потусторонних союзников. Надо только закрепить результат, а то типы, подобные Святейшему, обладают очень избирательной памятью — помнят лишь то, что хотят помнить.

— Возможно, ты прав, Факасий — упырица наконец-то опустила веки, освобождая смертного от плена своего взгляда. Нечеловеческая маска постепенно исчезала с ее лица. — Действительно, ты ведь не знаком ни с кем из моих сородичей.

Мужчина судорожно сглотнул, прочищая горло, и активно закивал головой.

— Возможно, вправду стоит вас познакомить?

— Да, госпожа. Я, конечно, не настаиваю, госпожа.

— Рада слышать. Тем более, скоро праздник. Помнишь, какой?

Начавший было приходить в себя бандит побелел, как полотно. О предстоящем празднике он хотел бы забыть, да получалось плохо. Жертвоприношение Повелителю Тьмы, как-никак. В былые времена весной со всего королевства собирались преступники, творившие зла больше прочих людей — детоубийцы, отъявленные маньяки, осквернители алтарей — словом, все те, кого суд приговорил к смертной казни. Из них отбирались тринадцать самых отъявленных подонков. Будущие жертвы в течении месяца подвергались ритуальной пытке, не наносившей физического урона, но превращавшей их в кровожадных безумцев. Затем сошедших с ума людей выпускали на арену, где они голыми руками, впав в ярость, разрывали друг друга на куски. Если кто-то чудом выживал в этой бойне, он объявлялся прощенным и, после курса реабилитации, отпускался на все четыре стороны. В теории отпускался, ибо за последние пятьсот лет уцелевших не было.

Обряд проводился раз в год, в день, когда солнце в первый раз бросало луч на камень в Храме Мрака. Считалось, что Морван собирается уступить власть своему брату и противнику, поэтому подчищает накопившиеся за прошедший оборот планеты «хвосты». Забирает с собой тех, кому на земле делать нечего, чьи грехи уже не искупить.

Для Святейшего намек прозвучал более чем прозрачно:

— Да я же, госпожа… не готов! Слишком велика честь! Лучше уж я так, с друзьями, скромненько…

— Ну, как хочешь, Факасий. А то приходи, если передумаешь. Вот тогда я тебя с сородичами и познакомлю.

— Не смею беспокоить навязчивым присутствием. Да и дела, дела… Охота эта Великая.

— Да, у нас тоже. Так что ты, Факасий, постарайся про моих друзей пореже вспоминать. Всякое дело и всякая вещь имеет свой срок, и ничто не случается, иначе как вовремя. Надо будет, они сами тебя найдут.

Помолчали. Святейший утирал лицо рукавом, позабыв о платке и думая, как поступить с мокрыми штанами. Показываться охране в таком виде малость неудобно. Селеста размышляла, как изменятся их отношения после сегодняшней ночи. Ничего не решив, мысленно махнула рукой. Вряд ли Факасий попытается ее устранить, или доложит властям, остальное неважно. В самом худшем случае и без толстяка можно прожить, тот же Тарраш при правильном подходе поможет не меньше.

— До встречи, Святейший. Еще увидимся.

Ответить Факасий не успел. Темной стремительной тенью, не слушая прощальных слов, упырица выпрыгнула в окно.

Монотонно пробегали ночи, восставшие продолжали прятаться в подземельях. От идеи прогулки в Гнойник они отказались, все-таки неразумно без веской причины передвигаться по кишащей войсками территории. Тем более, что наступление фактически уже началось. Только выглядело оно не как марш стройных колонн в начищенных доспехах, а медленное просачивание небольших, по десять-пятнадцать человек, отрядов. Они исследовали руины, подавляли слабое сопротивление местных банд и уничтожали мелких чудовищ, если же встречали серьезное сопротивление, то откатывались назад, чтобы дождаться подхода основных сил.

Следом за «застрельщиками» двигались хорошо вооруженные регулярные сотни. Они окончательно зачищали землю, используя самые разные методы — от массовых облав с собаками до настоящих осад с привлечением тяжелой техники. Кузнецы еще год назад построили две баллисты, правда, до сего дня нужда в них не возникала и они бездействовали. Норы и логова мутантов заливались горючим материалом, на улицах разбрасывались отравленные приманки, словом, каждый командир действовал разнообразными способами.

В особых случаях на помощь простым войскам приходила гвардия герцога. Поговаривали, уцелевшие колдуны наловчились точно определять присутствие тварей Тьмы и даже каким-то образом способны их уничтожать. В связи с недавними событиями, Селеста обращала тщательное внимание на подобные слухи. Она обнаружила прекрасное местечко в канализации, позволявшее подслушивать разговоры посетителей одного из кабаков, и проводила почти все время возле треснувшей кирпичной стены. Про магов говорили редко, почти всегда шепотом и с проклятиями. Заодно удалось выяснить, что подлое убийство верного слуги его светлости графа Молвлара раскрыто и преступники казнены путем усекновения головы на центральной площади порта. Событие знаковое, прежде власть карала без театральных эффектов.

Кого приговорили вместо них, восставшие не знали.

Таким образом, и службы безопасности, и магов временно можно не опасаться. Они заняты другими делами. Однако Селеста решила перестраховаться и дождаться окончания строительства своего заведения. Варек работал, как проклятый, радуясь возможности вырваться из опостылевшей нищеты, основной ремонт закончился всего через неделю. Требуемые бумаги оформил Факасий, получивший за труды еще одну бутыль концентрата, оставалось доделать незначительные мелочи и нанять людей. Кстати сказать, с изготовлением наркотика дела обстояли тоже неплохо, Хастин запомнил пояснения покойного Сташа и сумел повторить процесс.

Охотиться в трущобах оказалось просто. Либо Селеста, либо Медея заманивали подвыпивших рыбаков в темный угол, оглушали, насыщались и обирали, имитируя ограбление. Долго так продолжаться не могло, люди начали опасаться неуловимой банды, поэтому рацион упырей разбавился давно позабытыми крысами. Труднее всего пришлось Хастину, однако, поголодав пару дней, парень стал смотреть на высасывание жизненных соков из грязных телец грызунов совершенно иначе. Прагматичнее.

Из всех троих вынужденное безделье он переносил легче всего. Ему досталось разгребать наследство алхимика, поэтому Хастин почти все время пропадал в примитивной лаборатории, изучая немногую сохранившуюся литературу. Придя в порт, упырицы продолжали собирать где только можно книги, правда, успехов им выпало намного меньше. Большинство людей продолжало винить магов в случившейся катастрофе и старательно продолжало уничтожать носители знания, делая исключения разве что для священных текстов или совершенно безобидных детских книжек. Власти, однако, со своей стороны тоже озаботились сохранением знаний, в городском архиве нашлась неплохая подборка материалов. Чисто прикладного характера, восставшие не видели в ней прока. В самом деле, зачем упырице знать тонкости выращивания капусты?

Медея порывалась вернуться в привычный район и узнать, как идут дела у оставшихся без присмотра информаторов. Селеста удерживала ее:

— Не торопись. Прошло еще слишком мало времени.

— Но надо дать знать людям, что мы помним о них! Иначе мы рискуем потерять всех! Переедут на новые места, ищи их потом.

— Никуда они не денутся. И, вообще, следует изменить прежний порядок работы. Не дело, что мы вынуждены лично общаться с каждым агентом, это хлопотно и отнимает много времени.

— Зато снижает риск провала.

— С точностью до наоборот — принялась разжевывать очевидные истины предводительница. — Достаточно раскрыть одного информатора, и выйдут на нас. Мне не нравится чувствовать себя под прицелом. Нужно ввести промежуточное звено между руководством, то есть нами, и исполнителями. Да и работа упростится.

Медея прищелкнула пальцами.

— Как у этих, у бандитов… Ну ты рассказывала!

— Десятники и звеньевые.

— Точно!

— Ну, назовем их как-нибудь иначе, во избежание ненужных ассоциаций — усмехнулась Селеста. — Месяц понаблюдаем за оставшейся на свободе «старой гвардией», убедимся, что слежки нет, а потом начнем формировать новую сеть. Заодно подумаем, чем их занять. Сейчас они приходят, вываливают кучу сведений, и нам приходится из кучи мусора вылавливать полезные крохи. Лучше пусть деньги зарабатывают, себе и своим хозяевам!

— Это каким же образом?

— Еще не знаю. Но мысли — есть.

Идеи действительно появились, только сейчас Селеста думала в основном о других событиях. Явлениях, точнее говоря. Ее волновали произошедшие с ней после ритуала изменения. Исчезла существовавшая раньше раздвоенность, перепады настроения и способов мышления перестали ее беспокоить. Вроде бы, надо радоваться, ведь исчезла опасность получить в перспективе раздвоение личности или просто сойти с ума. Но как-то неловко. Раньше она точно знала, кто она такая — Андрей, пришелец из другого мира, случайно попавший в тело упырицы и ищущий способ вернуться домой. «Селеста» была просто маской, носимой для удобства общения, не более. Потом, постепенно, маска начала прирастать, словно обволакивая основное ядро. Мертвое тело не зависело от гормонов, условности человеческого общества и диктуемые им роли никак не влияли на сознание новосозданного существа. Однако память упорно сопротивлялась навязанному образу, поневоле провоцируя внутренний конфликт.

Сейчас раздвоенность исчезла.

Ощущая себя неким бесполым гомункулом, восставшая чувствовала определенное смущение и легкую грусть. Если бы она испытывала тягу к Медее, или тому же Хастину, ей было бы проще определиться. Но упыри крайне редко чувствовали плотское влечение. Да, Медея занималась сексом, уже в Талее иногда соблазняла мужчин, но не столько из любви к процессу, сколько из чувства самоутверждения. Ей нравилось соблазнять, чувствовать свою привлекательность, красоту женщина использовала как оружие. Сама постель, по сути, ей не нужна.

Селеста связывала происшедшие изменения с недавним ритуалом и испытанными тогда ощущениями. Прикосновение демонов изменило ее сознание. Поневоле задумаешься, не оставил ли посланник Мрака чего-то еще? Других подарочков, которые проявят себя в неясно какой момент. Поэтому она тщательно следила за собой, за своим поведением, выискивая нетипичные реакции и со страхом и надеждой не замечая появления странностей. Лучшим выходом из ситуации неопределенности стал бы разговор со специалистом, но оба известных ей жреца, способных дать совет, на роль исповедника не подходили. Карлон убьет ее без разговоров, Гарреш служит враждебной силе. Еще имелись дворцовые маги, но как до них добраться, Селеста представления не имела.

Оставались книги и самостоятельные эксперименты, при мысли о которых предводительницу пробивала дрожь. Нет, знать о породивших не-мертвых силах следует как можно больше, но действовать надо с предельной осторожностью и опираться на хоть какую-то базу. Иначе следующий ритуал может окончиться с намного худшими результатами, везение штука непостоянная. Поэтому Селеста не видела иного выхода, кроме как ждать, копить информацию и надеяться, что со временем упырям представится удачная возможность получить нужные знания.

Похоже, привычка не складывать все яйца в одну корзину постепенно трансформировалась в инстинкт. Селеста шкурой ощущала неудобство, причиняемое единственным источником дохода и питания, точнее говоря, отсутствием альтернатив кабаку. Внешне дела обстояли неплохо: Варек работал, они с Медеей расширяли число убежищ, постепенно выискивая укрытые уголки в канализации, спускаясь все глубже и глубже, Хастин постепенно осваивал алхимическую лабораторию. Однако Селеста с тревогой понимала, что все их каналы поступления денег завязаны на Факасия. Нет, есть, конечно, Тарраш с семейством, но какое-то невнятное чувство заставляло держать его подальше от дел. Странно складывалось их отношения: оба желали видеть друг в друге сильного, устойчивого партнера, но старательно избегали слишком крепкой дружбы. Выполняли мелкие просьбы, оказывали единовременные услуги и настороженно рассматривали долговременные проекты.

Поэтому в том, что Тарраш согласится помочь с перевозкой, Селеста не сомневалась. Так же, как была уверена: — предложи она вместе построить еще один кабак на выгоднейших условиях, мастер откажется. И будет прав, не желая подвергать род опасности.

Значит, предстоит найти другие пути. Желательно подальше от криминала, незачем привлекать внимание властей, хотя… Святейшего впечатлило похищение Осилти из собственного дома, он предлагает совершенно сумасшедшие деньги за устранение мешающих ему конкурентов. Настолько сумасшедшие, что Селеста согласилась бы не раздумывая, выступи заказчиком кто-то другой. Нет, убрать одного-двух можно, но не более. Работать киллером на постоянной основе слишком опасно, это ремесло придает ненужную популярность. А чем вообще можно заняться? Теперь, после разрешения властей заниматься торговлей и ремеслом, выбор станет больше. Появятся лавки товаров, постепенно между поселениями начнут перемещаться купцы, в море станут выходить частные лодки. Имея начальный капитал, можно было бы с самого начала захватить часть рынка, не будь они упырями. Все та же проблема, восставшие обязаны действовать руками преданных им людей…

Придется срочно восстанавливать разрушенную сеть информаторов, вербовать новых, из хорошо проявивших себя смертных делать помощников в бизнесе. Работа не на один день, и приниматься за нее следует немедленно, прямо сейчас. Пока не началось активное переселение на новые места жительства, нужно выяснить, кто из старых агентов остался пауками незамеченным. Следует напомнить о себе уцелевшим, приказать подать весточку, когда их судьба окончательно определится, подкинуть немного денег на первое время. Потом отобрать наиболее толковых, поручить им самим вербовать людей. Селеста прикинула, сколько потребуется времени и денег, и с трудом подавила желание выругаться. Оставалось утешить себя набившим оскомину изречением насчет «путь в тысячу ли начинается с одного шага» и понемногу приниматься за работу.

Если Тарраш соблазнится возможностью получить выгодный куш, с ним отправится Медея. Хотелось бы, конечно, пойти самой, но есть сразу несколько причин поручить это деле подруге. И дело даже не в том, что Медея прекрасно знает Гнойник со всеми его опасностями. Во-первых, ее потрясающая внешность и прекрасные актерские таланты с легкостью позволят манипулировать сопровождающими мужчинами, они еще заспорят, кто первым будет давать ей кровь. Иными словами, проблем с кормлением не возникнет. Во-вторых, ей требуется увериться в смерти Карлона. Слухи, конечно, дело хорошее, но намного лучше посмотреть самой, постоять со счастливым видом над кучкой пепла, убедиться в исполнении смутных надежд. В-третьих, чем раньше Селеста встретится с завербованными людьми, тем больше у нее шансов застать их на месте. Слишком уж ретиво власти взялись за переселение, войска еще окончательно не очистили пригороды, а обозы общинников уже потянулись по дорогам. Уедут, где их потом искать?

Вот такие соображения через сутки привели старшую упырицу на старое место жительство, в ставший привычным и, благодаря упорным стараниям, уютный дом. Подземелье встретило Селесту знакомым шумом воды, затхлым воздухом и писком расплодившихся крыс. Грызуны осмелели за то время, что не-мертвые провели в запасном лежбище, однако при появлении хищного существа торопливо сбежали — помнили, кто проредил их поголовье. Прежде, чем войти, девушка тщательно осмотрела подходы к логову, выискивая признаки чужого присутствия. По канализации действительно ходили, кое-где появились отметины копоти на потолке, иногда попадались следы сапог, царапины на стенах. Тем не менее, покружив по подземелью, Селеста с облегчением убедилась, что слишком глубоко люди не залезали. Их дом остался незамеченным.

Дверь выглядела нетронутой, внутри тоже ничего не изменилось. Заряженный арбалет по-прежнему угрожающе целился в живот незваному посетителю, несколько волосков, брошенных на пол, лежали в прежнем порядке. Удовлетворенная улыбка скользнула по губам упырицы. Кажется, ей везет — сегодня она переночует в хорошо знакомом убежище, а завтра начнет спокойно разыскивать нужных людей.

Кабинет Кардэ мало подходил для чиновника его ранга. Небольшая комнатушка с трудом вмещала большую группу существ, сейчас с настороженной опаской поглядывавших друг на друга. Управление Службы безопасности разместилось среди многочисленных зданий портовой администрации и отличалось от прочих разве что наличием глухой ограды и небольшой будочкой при входе с сидящими внутри караульными. Трехэтажное строение выглядело недостаточно большим, чтобы вмещать организацию со столь зловещей репутацией, как «паучье гнездо». Встретивший восставших при входе неприметный человек, сейчас пристроившийся по левую руку от сидящего во главе стола барона, в ответ на вопрос усмехнулся. И заявил, что их сотрудникам много места не надо.

Кроме обязательной охраны, двух людей в гвардейской форме, на встречу с упырями пришло пятеро. Сам барон, уже упомянутый его помощник, и еще три человека. Первый, пожилой мужчина с короткой бородкой и пронзительными голубыми глазами, носил темную бархатную мантию и толстый резной жезл. Селеста сразу отметила его властную манеру держаться и превосходство, с которым он поглядывал на окружающих. Он единственный почти не обратил внимания на вошедшую Медею, сразу прикипев глазами к Хастину. Наставив на парня крючковатый палец, он назвал его полное имя — старик оказался бывшим ректором Талейского Университета и хорошо запомнил талантливого абитуриента.

Рядом с ним сидела женщина в голубом платье, лет сорока на вид. Судя по количеству странных предметов на поясе, она тоже имела отношение к магии. Сейчас она раздраженно обмахивалась круглым веером.

В те редкие минуты, когда у Селесты появлялась возможность отвлечься от насущных забот, она старательно обдумывала собранные о магах сведения. Странное дело, но живущих во дворце чародеев Чума обошла стороной, выжили почти все. Спрятавшиеся за толстыми стенами правящий род, его вассалы и слуги слабо пострадали в первый, самый тяжелый год после катастрофы. Им хватило съестных припасов, на территории комплекса чудом обнаружилось небольшое стадо коров, прочей живности, сохранилась прекрасная библиотека. Имелись запасы холодного оружия и брони высокого качества, изготовленные явно с использованием совершенных технологий. Если же вспомнить, что герцог выводил свой род от Дерканы, в числе прочего называемой «Покровительницей Провидцев», то…

Выскажи она свои предположения вслух, ничье заступничество восставших не спасет.

Напротив Селесты в удобном кресле сидел человек в форме лейтенанта гвардии, молодой, с аккуратно подстриженными короткими волосами и пронзительными зелеными глазами. Красивое лицо не портил даже перебитый нос и короткий шрамик на правой щеке. Если учесть, что гвардией командовал офицер в чине капитана, властью лейтенант должен обладать нешуточной. Доверенное лицо герцога?

Стоило открыться двери, как взгляды людей скрестились на вошедшей Медее. Красавица потратила всю прошлую ночь на выбор подходящего платья и поиски косметики, ей хотелось предстать в лучшем виде. Своего она добилась, эффект от ее появления превзошел все ожидания. Бывшая актриса сделала ставку на собственную красоту, раз уж не может соревноваться с придворными дамами (которых почему-то рассчитывала встретить) в роскоши нарядов. И не прогадала. Вошедшая следом Селеста с удовлетворением отметила, что даже охрана не обратила на нее внимания, привлеченная чарующим обликом Медеи.

«Вот и дальше на нее смотрите».

— Прошу вас, дамы и господин — барон любезно указал на кресла, не потрудившись, впрочем, встать. Сходу указал свое главенство. — Позвольте представить вам благословленного Тайрана и благословленную Вифеллу из рода Морнвар, по праву крови они — истинные маги. Также прошу приветствовать лейтенанта Раннека, барона Сэ, и моего помощника Тараки из Солдовы.

— Мои сородичи, благородная Медея и Хастин — коротко представила друзей Селеста, усаживаясь первой. — Род, по понятным причинам, в нашей среде называть не принято. Благодарю, благословленные, я не рассчитывала встретиться с вами так скоро.

Тайран нетерпеливо пошевелился:

— Оставим церемонии. Как вам удалось призвать демона?

Вифелла слегка усмехнулась и извиняющимся тоном обратилась к Селесте, подчеркнуто игнорируя остальных. В первую очередь — Медею.

— Приношу свои извинения за моего торопливого родственника. Но нас действительно чрезвычайно интересует, каким образом вам удалось провести ритуал.

— Мы сами хотели бы это знать. Хастин запишет подробности после совещания, подготовкой обряда покойные морваниты занимались при его непосредственном участии. Однако вопросы есть и у нас. — Селеста подняла руку, демонстративно выпустила длинные когти, провела по запястью, показала на глазах зарастающую рану. — Что вы знаете о восставших? Есть ли шанс вернуть нас к обычной жизни?

Барон дернул бровью, но промолчал. Его тоже интересовал ответ на заданный вопрос, равно как и всех присутствующих. Поэтому легкое нарушение этикета Кардэ упырице простил. Чародеи переглянулись. Затем к напряженно ожидающим ответа не-мертвым повернулся Тайран и заговорил, тщательно подбирая слова. Опершись на набалдашник жезла, он словно принялся рассуждать вслух:

— Чтобы понять феномен появления неживых существ, следует помнить, что их существование напрямую связано с изменившимися магическими константами. Чума, потеря прямого доступа к энергии стихий и восстание из мертвых являются звеньями одной цепи. Поэтому, прежде чем ответить на ваш вопрос, милая госпожа, я коротко обрисую причины происшедшей три года назад Катастрофы.

Если говорить простым языком, во всем виновата человеческая жадность. С давних времен люди умели черпать энергию из материнского поля планеты, используя ее для создания заклинаний. Цели у магов были как возвышенные, так и самые низменные, бытовые. До определенного момента чародеев насчитывалось не очень много, силы хватало на всех. Но около трех сотен лет назад произошло то, что в учебниках истории называют «Революцией Прогресса» — один талантливый самоучка нашел способ массово создавать артефакты, предназначенные для простых людей. И сразу появились лампы, не требующие масла, по улицам побежали самодвижущиеся повозки, семена на полях прорастали, облучаемые потоком чистой энергии жизни. Равновесие нарушилось, природа не справлялась с требованиями человека и постепенно начала пожирать сама себя. Первым признаком беды стало запустение Скалли, некогда прекрасная долина без видимых причин превратилась в пустыню. Затем по планете прокатился вал мутаций, совершенно здоровые животные приносили ужасное, чудовищное с точки зрения биологии потомство.

Маги предупреждали о нависшей угрозе, но их не захотели услышать. А когда правители все-таки прислушались к словам провидцев, было поздно. Мировой разум признал человечество опасным для своего существования. Из полезного органа мы превратились в раковую клетку, которую требовалось либо исцелить, либо вырезать. Решение нашлось простое и изящное — обрубить каналы, по которым из планеты вытекает энергия. Это даже не наказание, просто взрослый отец перекрыл кран в ванной, по незнанию открытый маленьким сынишкой. Да, воды вылилось много, зато теперь труба не течет и соседи не страдают. Простите за неуместную аналогию, иную мне сложно подобрать.

Человечество лишилось магии.

Но вот беда, мир по-прежнему нуждается в силе. Кровеносная система планеты пуста, а энергия нужна немедленно, прямо сейчас. Доступные источники исчерпаны, остается питаться там, где запасы наиболее велики, то есть у людского рода. Каждого из нас можно рассматривать в качестве приемника энергии, получаемой из космоса, но редко кто задумывается, что все полученное не так сложно отобрать. Заодно снизить нагрузку на биосферу, уничтожив большую часть особей и приведя биоценоз в равновесие. Чума, эпидемии, вспышки насилия, климатические катастрофы хорошо проредили население, к нашему времени выжил один человек из ста. Однако силы все равно не хватало. Смерть, жертвоприношение дает временный эффект, сейчас же требуется постоянная ровная подпитка. Вот тогда-то и появились первые упыри.

Мне не известны причины, по которым одни люди восстают после смерти, в то время как другие просто превращаются в кусок гниющей плоти. Зато я точно могу сказать, что каждый восставший частицу полученной с кровью живых существ силы передает миру. Боль, страх, другие отрицательные эмоции… Да, это грубая, тяжелая сила, но именно такая земле сейчас и нужна. Вы, трое, сидящие передо мной, по сути являетесь ртом, которым мировой организм поглощает найденную пищу!

— Дорогой брат, оставьте свои аналогии — поморщилась Вифелла. — Этак вы сравните меня с коровой или овцой. Лучше скажите, возможно ли вернуть не-мертвых в… исходное состояние?

— Возможно — пожал плечами слегка обескураженный маг. — Почему же нет? Если появятся соответствующие энергетические ресурсы, лет двести на эксперименты и подходящий инструментарий, я возьмусь за выполнение этой задачи.

— С таким же успехом вы можете пообещать сорвать луну с неба!

— Ну, в былые времена…

Селеста положила руку на кисть Медеи, утешающе погладила пальцы. Она чувствовала боль подруги. Медея так и не смирилась с участью ночной охотницы, и сейчас маска счастливой и довольной жизнью женщины готовилась дать трещину. Нельзя расслабляться, сейчас — нельзя. Потом поплачешь.

Люди восприняли импровизированную лекцию мага по-разному. Кто-то слушал внимательно, рассказчиком Тайран оказался прекрасным, кто-то кривил губы в скептической усмешке. Вопросы, кажется, возникли у одного только Хастина, но он решил задать их позже, справедливо считая сегодняшнюю встречу не последней.

— Если магия исчезла, почему не утратили силу ритуалы Морвана?

— Магия Повелителей древнейшая в мире, она построена на отличных от общепринятых принципах. О ней почти ничего не известно! — раздосадовано воскликнул маг. Скрывать чувства он не посчитал нужным. — Жрецы слишком хорошо хранят свои тайны. Мы давно предполагали, что источник их мощи лежит за пределами нашей реальности, но ничего конкретного узнать не удалось.

— Я благодарен за пояснения, благословленный Тайран, — почтительно, но твердо вмешался Кардэ — однако мы собрались здесь не для обсуждения метафизических проблем. Возглавляемую мной организацию больше волнуют приземленные вопросы. Поэтому, господа и дамы, прошу отвлечься от столь увлекшей вас темы.

Грозный взгляд старца барон проигнорировал, он сам обладал немалой властью. Селеста положила руки на подлокотники кресла, чувствуя, как непроизвольно натягивается кожа на скулах. Усилием воли она сдержала порыв показать клыки. Совершенно ни к чему демонстрировать нервозность, сейчас решается их судьба. Кардэ намерен огласить условия, на которых маленькой группе восставших позволят жить.

— Одна светлая голова — мужчина иронически посмотрел на своего помощника — недавно предложила ввести в структуру Службы Безопасности так называемый Особый отдел. С особыми, если можно так выразиться, сотрудниками. Идея оригинальная, хотя и неосуществимая. Официально власти не могут быть связаны с не-мертвыми, запомните это. Следовательно, наше сотрудничество будет носить неофициальный характер.

Вы покажете нам свои укрытия. Сообщите имена информаторов, всех, всю базу данных. Немедленно передадите лабораторию и сырье для изготовления «беленькой». Вербовка новых агентов запрещена, никакие акции не должны осуществляться без согласия назначенного мной куратора. Полученные приказы должны выполняться в точности, малейшее отступление от инструкций будет жестоко караться. Охотиться разрешается исключительно в трущобах и на лиц низшего сословия, причем без трупов.

Леди Селеста, мы поняли друг друга?

— Вполне. — Условия тяжелые, но жить можно. Постепенно, кусочек за кусочком, она отвоюет свободу. — У меня появилось несколько… предложений.

— Каких?

— Молва сильно преувеличивает способности восставших. Если не считать лучшей реакции, живучести и умения видеть в темноте, особыми преимуществами перед людьми мы не обладаем. Мне кажется, имеет смысл предоставить нам инструкторов для обучения нужным навыкам.

— Думаю, что соглашусь — подумав и переглянувшись с лейтенантом, кивнул барон. — Дальше?

— Позвольте Хастину посещать библиотеку, или получать нужную литературу. Мы все-таки надеемся со временем если не стать живыми, то хотя бы ослабить зависимость от человеческой крови.

— Благословленный Тайран?

— Пусть изучает — благодушно махнул рукой маг — под моим присмотром. Мне самому интересно, сохранился ли его дар и если да, то в каком направлении мутировал.

— В таком случае, я не возражаю. Это все?

— Остальное обсудим позже. Сейчас осталась сущая мелочь. Скажите, у вас крепкий подвал?

— Сбежать еще никому не удавалось — слегка настороженно улыбнулся Кардэ.

— Скоро рассвет, а дневных укрытий поблизости мы не подготовили — оскалилась Селеста в ответ. — Боюсь, нам придется рассчитывать на ваше гостеприимство. Подберите камеру с дверями покрепче — тревожить спящего не-мертвого опасно.