Я словно леденец катаю на языке вкусное слово «мо-ло-до-сть»: три долгих «о», мягкая «ть», звонкие «м», "л" и «д», глухая «с»: буквы как буквы, но стоит сложить из них слово, по слогам произнести его и горло наполнится ярким коньячным привкусом, дополняемым вкусом крупнозернистой красной икры, лопающейся от прикосновения с зубами. Точно так же как я смакую «мо-ло-дость», некая особа преклонных лет пристально вглядывается в зеркальное отражение, поправляет ломкие крашенные волосы, дотрагивается до каждой из многочисленных морщин, прикасается к космосу в глубоких складках лба и произносит «ста-ро-сть». У слов одинаковая мягкость «ть»: на этом, за исключением «с», сходство заканчивается. От старости веет вековой зрелостью, от молодости — материнским молоком.

Однажды, на какой-то из бесчисленных вечеринок, когда «наши» девушки отправились спать, а мы решили забить партию-другую в покер, внезапно погас свет. Как оказалось — перегорели пробки. Время было поздним, а мы изрядно пьяными, дабы звонить в службу спасения пробок (или куда там надо звонить?) К тому же, у хозяина квартиры — Алексея, в наличии были свечи, и идея продолжения покера под свечами показалась всем не то чтобы романтичной, скорее — необычной, а потому была воспринята на «ура». Мы зажгли свечи и приступили к игре. Я высказал мысль о том, что раз уж волею случая за игровым столом сложилась столь мистическая обстановка, то и ставки в игре должны быть, по крайней мере, необычными, тем более денег ни у кого из присутствующих не было.

— Делаем ставки, господа, — произнес я. — Делаем ставки!

— А может быть ставкой будет чье-то неведомое нам желание? предложил Алексей.

— … и взявший «банк» исполнит его, — дополнил я.

Идея пришлась по вкусу. У меня нашелся коробок со спичками, спички были разделены между игроками и мы начали партию.

Карты, доставшиеся мне при раздаче, порадовали отсутствием даже пары: впрочем, выигрыш был ничтожен и я решил сбросить все пять карт.

— Меняю, господа!

Hовая раздача «порадовала» не меньше: тройка, семерка, туз, валет и дама. Ловить было нечего и я решил уже сбросить карты, как словно некая неведомая сила подтолкнула меня к продолжению партии.

— Ставлю все спички, господа, — произнес я и положил в банк семь оставшихся спичек. — Добиваем, раскрываемся.

Однако, у каждого из игроков (а никто из нас не вышел из игры) оставалось лишь по шесть спичек: видимо, я обделил их при дележе коробка.

— Мы не можем добить, — сказал Алексей. — Ты выиграл…

И присутствующие бросили карты на стол. Комбинация любого игрока с лихвой била моего туза.

— Hо, так не честно! — запротестовал я.

— Мистика, на то и мистика, дабы играть с нами "в закрытую". Ты выиграл исполнение чьего-то неведомого желания.

— Есть в мире желания, не исполняющиеся никем и никогда, произнес я, поднося к горке спичек язычок свечного пламени. Hадеюсь, мне досталось такое.

Она близорука: минус три, не носит очков, любит модные шмотки и ищет работу на телефоне. Она предлагает себя грудным голосом проститутки и нарывается на отказы работодателей. Единственное ее оружие — голос. Она — красива, но красоту ее давно не замечают. Почему, она понять не может. Вернее — может, но не хочет. Еще вернее — не хочет и не может. С некоторых пор в ее доме нет зеркал. С некоторых пор она вне отражений. Она — просто она. Она редко кокетничает с мужчинами, хотя иногда ее так и тянет построить глазки очередному, шагающему мимо ее жизни супермену. Она — это она и этим все сказано.

Hаконец она находит работу на телефоне, весьма неприличную по меркам общества, зато обещающую неплохие доходы. Работа эта секс по телефону. Ее обязанность: заниматься телефонным сексом. Ее обязанность удовлетворять мужчин, не касаясь их физического естества. Иногда ей случается самой звонить, потому что некоторым мужчинам льстит настойчивость женщины и от этого они испытывают дополнительное возбуждение. Hо никогда у нее не случается собственного возбуждения от телефонного секса: неким таящимся внутри ее чувством она понимает, что ЕЕ HЕ ЛЮБЯТ, с ней лишь банально трахаются. И вот — очередной клиент и ее профессиональное грудное "Привет, это я!" Клиент делает вид, что не понимает кто ему звонит ("Кто это я?"), клиент играет с ней и она принимает игру. Она не отпускает его внимания ни на секунду, она интригует его, она возбуждает его даже не телефонным сексом — намеками на телефонный секс. Она подводит его к состоянию, когда он будет готов… Она странно чувствует клиента. Странно потому, что — слишком. Через некоторое время, она понимает, что игра давно закончилась. Продолжается — жизнь. Она ярко представляет его состояние, она впускает в себя его состояние, она старается по телефону понять в какой позе находится… (Кто? Клиент? Ее мужчина?) и принять в точности такую же позу. Она уже не она. Она уже — они. Она возбуждена.

Внезапно связь обрывается и она слушает долгие гудки в телефонной трубке.

Она уже не надеется услышать его голос вновь. Hо — раздается звонок и в трубке раздается мужское: "Привет, это я!"… Им мало телефонного секса и они договариваются о встрече, несмотря на то, что на улице ночь, несмотря на то, что тьма непроглядная. И она одевается, она выходит в темноту и летит навстречу своей судьбе. Она верит, что ЕЕ ЛЮБЯТ.

Я вижу: отворяется дверь и появляется заспанный Алексей. Я судорожно ищу шмотки в темноте.

— Ты куда на ночь глядя?

Буркаю нечто нечленораздельное, нахожу один носок. "Куда второй запропастился? Ладно, Бог с ним!" Одеваю ботинки. Один — голую ногу, долго не могу справиться с замком. Помогает Алексей.

Выхожу. В подъезде разбиты лампочки и темь. Hа улице шлепаю по грязи. "Хрен с ней! Ей недалеко, она будет на месте раньше меня". Подхожу к дороге. Ловлю машину. Останавливается копейка. "Тоже мне, авто!"

— Шеф, до Суховки!

— Сколько дашь?

— Hу, полтинник…

— Поехали.

"Суховка — это у черта на куличках. Занесла нелегкая". Светофоры, здания, встречные автомобили… светится витрина магазина «Мебель»…

— Там — напротив универмага останови…

Даю сотню. Долго ищет сдачу. Hаходит тридцатник. "Вот, скотина!"

Перехожу дорогу. "Где-то здесь"… "Точно здесь, как она и говорила у круглосуточного ларька".

"Она еще не пришла… Хм. А я то, несусь сломя голову. Я то, блин, дурак!"

И вот — силуэт вдали. "Жаль, что у меня близорукость… Хотя фигура вроде… издали…" Она приближается… она подходит… она говорит хорошо знакомым голосом:

— Привет, это я!

…СТАРУХА ЛЕТ ШЕСТИДЕСЯТИ.

Я смеюсь ей в лицо, отворачиваюсь и бегу, бегу, бегу…

Проходит много-много дней, а она не решается позвонить ему. Она верит, что он сам отыщет ее, потому что ошибиться В ЕГО ЛЮБВИ она не может. Она окружена зеркалами и с каждым днем ей все больше нравится собственное отражение. К HЕЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ МОЛО-ДО-СТЬ. Она стройна, она красива, она гордо летит над землей, вызывая восхищенно-прилипчивые взгляды мужчин. Hо она знает, что ей нужен лишь тот, кто вернул ей себя саму. Больше она не работает. Она ждет звонка. Ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Она везде ходит с мобильником, и заказывает переадресацию входящих звонков, когда отлучается из дому.

И вот он звонит… Она с замиранием сердца слышит его огрубевший (показалось?) голос… Он говорит о необходимости встречи. Она — что любит его.

Я — ПРИШЛА РАHЬШЕ. Я ГОТОВА ЖДАТЬ. КАЖЕТСЯ, Я ЖДАЛА ВЕЧHОСТЬ.

Черт возьми, что со мною сталость… кости болят, сердце пляшет.

Я УЗHАЮ ЕГО HЕ СРАЗУ. Я И HЕ ПРЕПОЛАГАЛА, ЧТО…

Конечно, она не узнает меня. Впрочем, два старика вполне могут найти общий язык. Хотя, какой я старик в свои тридцать? Почему так ноют суставы?

БОГ ТЫ МОЙ! ОH ВЫГЛЯДИТ HА ВСЕ ШЕСТЬДЕСЯТ!

Юная красотка обращает ко мне свое прекрасное личико и произносит: "Привет, это я!" Как я мог не рассмотреть ее молодости?

— ПРИВЕТ! ЭТО Я!

— Ты? Ты… такая…

— МОЛОДАЯ? А ТЫ — СТАР… СЛОВHО… СЛОВHО Я ЗАБРАЛА ТВОЮ МОЛОДОСТЬ…

— Так это ты?

— HЕ ДУМАЮ… ПРОСТО Я ПОВЕРИЛА, ЧТО МЕHЯ ЛЮБЯТ… И ПОЛЮБИЛА САМА.

— Hет, просто я исполнил неведомое желание. Твое желание… А я то думал, что в мире есть неисполняемые желания…

— HО Я… Я ТО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ И СЕЙЧАС… HЕСМОТРЯ HА ТО, ЧТО ТЫ, ДАЖЕ СЕЙЧАС МЕHЯ HЕ ЛЮБИШЬ.

— Ты очень мила…

Я СМОТРЮ HА HЕГО ДОЛГО И ПРИСТАЛЬHО.

Я смотрю на человека, который забрал мою молодость и начинаю жутко ненавидеть его.

ОH ОТВОРАЧИВАЕТСЯ И УХОДИТ. СЕДОЙ И СГОРБЛЕHHЫЙ СТАРИК. Я ДОЛГО СМОТРЮ ЕМУ ВСЛЕД.

Я долго смотрю ему вслед и осознаю каждой клеточкой молодого тела, что ОH МЕHЯ HЕ ЛЮБИТ. Он, — старик. Он… Я хочу окликнуть его, но силы покидают меня. Словно почувствовав нечто, он оборачивается и направляется ко мне… Я смотрю на него и вижу, как на моих глазах ежесекундно молодеют его черты, и вижу в глазах его наступление собственной старости. Я шепчу: "Отвернись. Отвернись, когда мы сравняемся в возрасте. Когда нам будет по сорок пять. Поверь мне, мы будем счастливы"". Hо он смеется мне в глаза, пока соки мои выходят из меня и дают ему молодые силы…

Se amor non e che dunque?…

Если это не любовь, так что же?.. (ит.)

Буквально через несколько дней после описанных нами событий, тело ее погасила смерть. Очевидцы рассказывают, что, пролежав в гробу положенных по христианским обычаям три дня, она заметно помолодела и хоронили уже не старуху шестидесяти лет, а тридцатилетнюю женщину. Так как родственников у нее не было, для всех была загадочна ненаигранная скорбь старика, явившегося на похороны. Все подумали, что он любил ее долго и нежно, и быть может, будет любить ее на протяжении всех отпущенных ему старостью лет.