То, что происходит с людьми будущего, — болезнь или лекарство?
1.0 — создание файла
Молли подцепила «скафандр» по весне. Всего год назад это было редким и даже забавным кожным явлением, а теперь разрослось в эпидемию. Люди с острым «космическим скафандром» уплывали с планеты. При этом они, ясное дело, пытались прихватить с собой то, что попадалось под руку. Молли и Джек даже не думали о лечении, потому что лечить болезнь не научатся еще много лет, а то и вообще никогда. Рано или поздно Джек тоже оденется в «скафандр», и именно это было трудно обсуждать. Улетят оба, но не вдвоем.
С точки зрения Джека, обувь Молли никого не могла одурачить. «Скафандр» всегда начинался с ног, все это знали. Видя симпатичную блондинку в просторной блузе в красный, зеленый, желтый цветочек и в огромных резиновых галошах, люди моментально догадывались, что ее кожа засеребрится и превратится в «скафандр»; возможно, ноги уже поражены выше колен — определить точно мешали мешковатые джинсы.
— На меня все смотрят! — жаловалась Молли. — Можно подумать, на мне клоунские башмаки.
— Ничего подобного! — возражал Джек. — Посиди здесь, а я пойду узнаю, как нам попасть на самолет.
Они побывали в гостях у ее мамаши и теперь возвращались домой. Молли убедила его, что просто обязана проститься со всеми, кого любила. Поездка получилась трудной, но они исполнили долг и теперь летели из Лос-Анджелеса к себе в Орегон. Джек вернулся с посадочными талонами и уселся рядом с Молли.
— Все такие серые… — пробормотала она.
— Что?
— Мама, ты, соседи — вообще все. У страха серый цвет. Все вы старались не подавать виду. — Она стиснула его руку.
Он не знал, что сказать. Возможно, конечно, что все посерели — что ж тут удивительного? А у Молли уже засеребрились ноги.
Она отвернулась, но он успел заметить слезы. Пришлось наклониться и чмокнуть ее в щеку.
— Прости, — пробормотала она.
— Все в порядке. — Он предложил ей платок, чувствуя, что молчать нельзя. — Отличные у твоего отца поезда!
Она слабо улыбнулась и прижала к груди брезентовую сумку. Молли прихватила с собой один из миниатюрных отцовских локомотивов, «Старую Машину Номер Девять». В детстве она обожала смотреть, как ездят отцовские игрушечные поезда, и слушать его рассказы. Когда отец умер, Молли училась в колледже. Мать оставила поезда в прежнем виде, вместе с путями, станцией, человечками, коровками, не говоря уже о товарных и пассажирских вагонах, локомотивах, вагонах-ресторанах, цистернах и так далее. Все вместе сильно напоминало храм, что немного их смутило, но они даже не заикнулись, что поезда лучше бы убрать в коробки и спрятать.
А теперь Молли, покидая планету, заберет с собой любимый локомотив.
Объявили посадку на рейс 967 в Портленд. Сначала приглашали обладателей билетов первого класса, пассажиров с детьми и тех, кто не стеснялся признаться, что нуждается в помощи. Пара решила подождать.
Потом и они вошли в самолет. Он занял место у иллюминатора, зная, что Молли будет постоянно вставать. Взлета ждали молча. Он бы предпочел, чтобы она заинтересовалась журналом. Самому ему хотелось придумать что-нибудь забавное, но в голове было пусто, оставалось смотреть в окно.
Наконец самолет взлетел.
При наборе высоты Джек увидел примечательное зрелище, но вовремя спохватился и не стал привлекать ее внимание к людям в космических скафандрах, которые поднимались ввысь сквозь смог. У них был такой вид, словно всех вышвырнули за дебош из бара — так они кувыркались в воздухе. Одни поджимали колени, другие, наоборот, вытягивались, изображая героев-оптимистов из телесериалов. Одна парочка держалась за руки — непонятно, как это им удавалось…
Он едва не толкнул ее локтем, едва не крикнул: «Гляди!», но память о последней уходящей в высоту группе, которую они наблюдали вместе, заставила его взяться за ум. Они пили чай втроем — Молли, ее мать Бет и Джек — в стеклянном кубе, то есть на балконе Бет, выходящем на центр Тарзаны. Говорили мало. Видимо, именно это Молли и назвала «серостью». Потом из городской суеты внизу вырвались и стали подниматься вверх фигуры в скафандрах. Джек заметил, что у всех разные точки взлета, однако они, даже не соприкасаясь, сблизились, образовали одно звено и взмыли на огромную высоту.
— Как вы думаете, почему так получается? — спросил он.
— Что? — не поняла Бет. Молли вроде бы вообще ничего не замечала.
— Ну, поднимаясь вверх, они всегда сбиваются в кучу. Никогда не увидишь никого по отдельности.
— Если подолгу наблюдать за ними, то становится ясно, что некоторые все-таки улетают в одиночестве, — возразила Бет и тут же покосилась на Молли. Теперь Джек видел, как она напряжена. Бет взяла дочь за руку: — Прости меня, милая.
— Наверняка есть способ как-то это отсрочить, — молвил Джек. Для того, чтобы приблизиться к решению проблемы, нужно начать ее обсуждать. Иначе выхода не найти. — Тогда бы ты меня дождалась…
— Это невозможно, — отозвалась Молли. — Откуда ты знаешь?
— Помнишь телерепортаж о заключенных, Джек? — спросила Бет.
— Какие еще заключенные?
— Ну, когда им приходит пора покинуть Землю, их приходится отпускать.
— А что будет, если их не отпустят? Бет отвернулась.
— Лучше не знать.
Молли бросила на стол салфетку.
— В том-то и дело! Ему очень хочется все узнать. Его страшно занимает все, что этого касается. — Она встала из-за стола.
…И вот сейчас, возвращаясь по воздуху домой, он наблюдал за стайкой людей в скафандрах, пока самолет не оставил их далеко позади.
— Возможно, если в нужный момент я буду на достаточной высоте, то сумею тебя догнать.
— Вот-вот… — Она покачала головой и бросила на него утомленный взгляд. — Попроси военно-воздушные силы снабдить тебя парой сменных самолетов. — Она отвернулась.
Ну хорошо, предложение глупое. Он постепенно учился премудрости держать свои идеи при себе, пока всесторонне не обдумает их, но дело продвигалось туго. Давно, когда они только поженились, он признался, что так безумно влюблен в нее еще и потому, что может свободно говорить ей разные глупости. Расставаться с такой роскошью было нелегко.
Они избавились от Спарки, золотистого лабрадора, из опасения, что он прыгнет на Молли и порвет ее «скафандр». А вообще-то неплохо было, когда их встречал четвероногий друг. Будка с длинным поводком, на который они сажали Спарки, когда уставали от его прыжков на стеклянные двери — так он просился в дом, — осталась стоять на заднем дворе.
Сидя за кухонным столом и прихлебывая утренний кофе, Джек поглядывал на будку и думал, что напрасно не убрал ее в гараж; впрочем, эта мысль посещала его каждое утро. Молли, как всегда, горбилась в своем мохнатом розовом халате над тарелкой с хлопьями, к которым практически не притрагивалась.
Он снова зашуршал газетой.
— Послушай-ка! Тут насчет того, почему у тебя внутри «скафандра» есть контроль воздуха, давления, температуры, не говоря о пище, воде, удалении отходов. Потому якобы, что все хорошее берется из одного параллельного пространства, а все плохое сваливается в другое.
— Мне другое понравилось: якобы все мы — дешевые рыбешки, выпущенные на Землю для очистки аквариума, — сказала Молли. — А теперь нас из него удаляют, чтобы заселить аквариум интересными, экзотическими видами.
Джек опустил газету.
— Тебе и впрямь нет дела, как это получается, да?
— Нет, Джек, — подтвердила она.
В последний раз, когда они занимались любовью, он шутил, называя ее Барбареллой в серебряных сапожках до бедер. Она в ответ колотила его, обнимала, тихо плакала у него на груди.
Джек увлеченно обсуждал свою очередную идею — искусственно создать такой же скафандр, какой природа подарила Молли. Он засыпал за столом, перегрузившись информацией о «скафандре», и она тихонько брела в постель одна.
— Джек!
— Что?
— Джек, прошу тебя!
Джек вскинул голову и увидел фигуру в дверях кабинета. Из гостиной в темный кабинет лился свет, и Молли, подсвеченная со спины, казалась голой.
— В чем дело? — Он встал, обогнул письменный стол. В ее тоне он расслышал отчаяние.
Она положила его ладонь себе на живот.
— Посмотри!
Он увидел самый верх поросшего волосами лобка; ниже начиналось серебро. Он осторожно дотронулся до шва, напоминавшего на ощупь холодный шрам.
— И здесь. — Она передвинула его ладонь на свое левое бедро. Серебро «скафандра» уже распространялось на поясницу. Космические штаны были готовы.
«Скафандр» уже затянул ей живот и подобрался к груди. Джек не мог молчать.
— Возможно, наша Вселенная каким-то образом соприкоснулась с другой. Произошло смешение противоречащих друг другу физических законов.
— Наверное, так оно и есть, — согласилась Молли.
— Или кто-то со «скафандром» в нашем мире имеет двойника без «скафандра» в том, и каким-то образом все, что происходит здесь, наполняется метафорическим смыслом там…
Молли закатила глаза, отвернулась и направилась к двери.
— Посмотри, — окликнул он ее тихо.
В его тоне было нечто, заставившее ее замереть.
— В чем дело, Джек?
Он сидел разувшись, высоко закинув ногу на ногу. Она подошла и опустилась перед ним на колени. Он отвел в сторону большой палец ноги.
— Видишь?
И она узрела зачатки «скафандра».
— Мне очень жаль, Джек, — проговорила она и прижала его ногу к своей щеке.
«План В» — так называлось коротковолновое радио: передатчик, приемное устройство. О лицензии он не позаботился. Если все остальное рухнет в тартарары, он постарается поддерживать с ней связь, пока ее не отнесет слишком далеко.
Как выяснилось, подобный план созрел не только у Джека. Тип в радиомагазине сказал, что Джеку повезло: если бы он прождал еще неделю, полки уже опустели бы.
— Как мне настраиваться? — спросил Джек.
— Связь со «скафандрами» устанавливается на двух частотах, — ответил продавец таким тоном, словно Джек вышел из джунглей либо был прирожденным идиотом.
— На каких?
— СЧ-один и СЧ-два.
— Что-то я не вижу на шкале таких обозначений…
— И не увидите. Это же не просто так, а Святая Частота-Один и Святая Частота-Два. Зачем Богу сразу две — непонятно.
Джек положил на прилавок кредитную карточку и оглянулся на дверь. В случае чего он сумеет унести отсюда ноги.
— Как насчет диапазонов?
Продавец провел карточкой Джека через считывающий аппарат.
— Распишитесь вот здесь.
Джек расписался. Продавец отобрал у него ручку и записал на чеке диапазоны святых частот.
— Спасибо.
Забирая коробки, Джек отдавал себе отчет, что мир вокруг него сходит с ума. Но сам он не мог думать ни о чем, кроме Молли. Он торопился домой, к ней.
— Наверняка есть способ тебя затормозить, — не унимался он. — Или ускорить меня. Меня категорически не устраивает сценарий, согласно которому я волочусь позади тебя сквозь межпланетную пустоту, не имея возможности с тобой связаться — и так до самого Урана.
— Ты произносишь «Уран», словно это неприличное слово. Уран ассоциируется у тебя с урологией? — спросила она.
— А у тебя — с проктологией?
По крайней мере, он заставил ее улыбнуться — это уже было прекрасно.
— Кстати, почему именно Уран?
— Я читал про скорость, с которой мы полетим. Якобы есть какое-то окно, и люди, вылетающие в это окно, будут пересекать орбиту Урана, а потом попадать в поле притяжения газового гиганта.
— А как же те, кто уже улетел или улетит потом?
— Эти — на Сатурн, — нашелся он. — Или на Нептун. А кто-то вообще промажет мимо планет.
— Кстати, этот твой гений объясняет, чем притяжение Урана лучше притяжения Земли?
— Он не дает оценок, просто объясняет, как все будет. И вообще, я хотел поговорить не об этом, а о том, как нам не расставаться. — Он взял ее за руку. — Если я промахнусь мимо Урана, то полечу на Плутон.
Скоро «скафандр» затянет ей плечи. А у него пока что были только ботинки и брючины, вернее, как бы гольфы, не достигшие даже колен.
— Я уже чувствую лёгкость, Джек. — Она сдавила ему Эдку. — Не хочу посвящать последние дни проблеме, которую нам все равно не решить.
— Но…
— Я тебя не чувствую, — сказала она, трогая его лицо. — А мне хочется твоего прикосновения.
— Предположим, я куплю обыкновенный космический скафандр, — сказал Джек, — надену его и ухвачусь за тебя. Так и полетим вместе. Когда мой собственный «скафандр» отрастет, я сброшу покупной.
В то утро у Молли образовался шлем, а у Джека даже штаны оставались незавершенными.
— Держи меня! — крикнула она вдруг, хватая с кухонного стола «Старую Машину Номер Девять». — Кажется, со мной что-то происходит…
Он притянул ее к себе, продолжая нести чепуху про свой последний план спасения. У нее закрылся лицевой щиток! Щелчок испугал Джека, и он отпрянул, но потом разглядел за стеклом слезы и сжал Молли еще сильнее. Она казалась невесомой.
Потом ощущение невесомости усилилось, хуже того, он чувствовал, как ее тянет вверх, и с трудом ее удерживал. Наконец, она выскользнула и, стукнувшись головой в потолок, поплыла к дверям. Он поймал ее за ноги, и она поволокла его за собой.
— Мне больно! — Наверное, она громко кричала, но шлем со щитком заглушал крик. — Мне надо вверх, Джек.
— Еще рано!
Она распахнула обеими руками дверные створки и выволокла его на задний двор. Он делал гигантские шаги, как во сне, изо всех сил стараясь удержаться на земле и понимая при этом, что силы его вот-вот оставят и он ее отпустит…
И тут его взгляд упал на поводок, оставшийся от Спарки. Он крепко вцепился одной рукой ей в лодыжку, а другой попытался выхватить из высокой травы поводок. Но нет, дотянуться не хватало сил. Еще несколько дюймов… Он в отчаянии ринулся к собачьей будке. Ее все сильнее тянуло вверх. Оставался последний шанс.
Двумя прыжками он достиг будки, засунул одну ногу внутрь, потом зацепился другой ногой, потянул. Молли коснулась земли. Джек схватил поводок, добрался пальцами до кончика. Молли неудержимо тащило вверх, как на парашюте. Или он привяжет ее за считанные секунды, или навсегда потеряет.
Свободной рукой он обмотал поводком ее лодыжку, подполз ближе, вцепился в поводок зубами. Так, при помощи зубов, ему удалось завязать уродливый узел. Долго этот узел не продержится, но много времени и не надо. Отпустив ее ногу, Джек взялся за поводок обеими руками и Затянул узел.
Сделав свое дело, он в изнеможении рухнул не землю, а Молли рванулась в небеса. Он услышал ее крик — натянувшийся поводок остановил рывок. Она парила над задним двором, как воздушный шарик. Джека посетила безумная мысль: соседи примут все это за рекламный трюк. Какую торговлю он открыл у себя на дворе?..
Потом он обнаружил, что собачья будка отрывается от земли. Пришлось поспешно отвязать поводок от будки и привязать к гидранту. Зависнув в воздухе, Молли медленно показывала куда-то рукой. Ему казалось, что она увеличивается, пухнет на глазах.
Передатчик ждал его дома. Раньше он думал, что выйдет в эфир, когда ее унесет в космос. Сам Джек останется в кабинете, окруженный книгами, будет выслушивать ее сообщения, беседовать с ней о ее впечатлениях. А теперь передатчик придется вынести во двор.
Молли висела там, где он ее оставил. Джеку показалось, что он не задирает голову, а смотрит на нее вниз с края обрыва.
— Молли! — заорал он, но ответа не получил.
Тогда он сбегал в кухню за длинным черным удлинителем, с помощью которого они включали в сеть стереосистему, принимая на заднем дворе большие компании гостей, а из кабинета поспешно вынес свою рацию.
Усевшись на табурет, он надел наушники, установил перед собой микрофон на черной подставке и настроился на Святую Частоту-Один.
— Молли? Прием! Ты меня слышишь? Прием! Молчание.
А Святая Частота-Два? И там тишина.
Он вскочил. и дернул за поводок, чтобы привлечь ее внимание. После дюжины рывков она наклонила голову, как будто высматривала его на земле. Казалось, это стоит ей немалых усилий. Он замахал руками и несколько раз подпрыгнул что было силы.
— У тебя включено радио? — крикнул он, указывая на ухо. — Радио!!!
Он снова уселся перед микрофоном и напялил наушники. На Святой Частоте-Два он нашел-таки ee голос.
— Молли!
— Джек! — выдохнула она в ответ. — Моя нога! Ты оторвешь мне ногу. Помнишь заключенных? Липкие пятна на потолке… Разве мама тебе не рассказывала? Кажется, тебе все-таки придется меня отпустить, Джек.
Она застонала от боли и выронила «Старую Машину Номер Девять». Локомотивчик ударился о лужайку.
— Только не это, Джек!
Джек подобрал игрушку и подбросил ее в воздух. Она совсем было поймала ее, но локомотив выскользнул у нее из пальцев.
— Это сон! — крикнул он в микрофон. — Отказываюсь признавать, что это происходит на самом деле! Очень многое не сходится, все разваливается на куски. Надо придумать что-то еще. Сейчас соображу… Подожди, Молли, продержись еще немножко…
Он поднял локомотив и еще раз подбросил его в воздух. Она хотела его поймать, но не смогла.
— Лучше отпусти меня, Джек, — попросила она. — Обрежь поводок, и дело с концом.
А потом она закричала от боли. Ему казалось, что она удлиняется, как жертва пытки на вертеле в старом фильме. Вынести её крик было выше его сил. Он сорвал с головы наушники и метнулся к поводку.
Целую вечность — столько длилась эта страшная секунда — он не мог развязать узел и не знал, как быть. Потом задержал дыхание, вынул из кармана швейцарский армейский нож и осторожно открыл лезвие.
Одно движение — и поводок был перерезан. Молли взмыла круто вверх. Джек бегом вернулся к наушникам.
— …Люблю тебя, Джек!
И она исчезла из виду.
Джек тщательно подготовился к отлету. Предстояло захватить ее поезд и кое-что еще в придачу. Например, фонарь. Раз его ждет долгая дорога в кромешной тьме к Урану, то полезно осветить хотя бы ближайшие окрестности. Избранные сочинения — в обязательном порядке. И маленький огнетушитель.
— К Урану мы будем лететь в окружении всевозможного мусора. — Земля превратилась для него в большой мокрый мраморный шарик, а у него появилась привычка разговаривать вслух. — Мало ли, сколько всякой чепухи прихватывают с собой люди, когда улетают? Придется создавать команды чистильщиков, чтобы все это собирать.
— А ты знаешь, далеко ли до Урана? — Это уже не Джек, а голос из радио в его «скафандре».
— Точно сказать не могу, потому что…
В эфире раздалось уханье и визг. Кто этот шутник?
В следующую секунду он увидал их — фигуры в скафандрах, снующие вокруг него. Одна из них, приблизившись на расстояние в какую-нибудь сотню ярдов, размахивала руками, как заведенная.
— Меня зовут Джек, — представился он. — Как и вы, я отправляюсь на Уран.
— По-моему, на Уран мы опоздали, — возразил кто-то.
— Интересно, с какой скорость мы летим? — раздался еще один голос. — Сотня миль в час?
— Наверняка гораздо быстрее!
— Ты представляешь, сколько времени потребуется, чтобы попасть на Уран, Джек?
— Даже думать об этом не хочу! — огрызнулся Джек. Он сжал крепче «Старую Машину Номер Девять», зажег фонарь и включил огнетушитель, сразу увеличивший скорость его полета.