По злой иронии судьбы лучший символ советской цивилизации – отреставрированную скульптуру Веры Мухиной «Рабочий и колхозница» – устанавливали на постамент в ту самую ночь с пятницы на субботу, когда был взорван «Невский экспресс». Как будто столкнулись две эпохи – советская с её настроем на «май и труд» и нынешняя, время эгоцентризма и бессмысленного террора. Что станет символом наших дней? Террорист, крадущийся во тьме? Юные бездельники на lamborghini?

Скульптурная группа «Рабочий и колхозница», созданная для советского павильона Международной выставки в Париже, более 64 лет украшала Северный вход на ВСХВ (ВВЦ). В 2003 году памятник культуры увезли на реставрацию, и вот наконец она завершена. Казалось бы, возрождение произведения искусства мирового уровня никого не должно было оставить равнодушным. Оно и не оставило, но совершенно в неожиданном ключе.

Сообщение о возвращении знаменитой скульптурной композиции на своё законное место и о её торжественном открытии 5 декабря, в день принятия «сталинской» Конституции, столь сильно возбудило неистовых борцов с тоталитаризмом, что они развернули в Интернете целую кампанию по дискредитации и Мухиной, и советской культуры, и рабочих с колхозницами как таковых.

Действительно, труженики с серпами и молотами нынче не в чести. Банкиры, шоумены, менеджеры по продажам, на худой конец. Покупаем, покупаем, покупаем. Мы этого достойны. Поля зарастают, деревни вымирают, заводы останавливаются. Мы этого достойны?

Все работы хороши, писал Маяковский, выбирай на вкус. Ошибался. Выбирать нужно престижную и высокооплачиваемую, потому что нынче кто не работает, тот всё равно ест, а гнущий спину может остаться и без куска хлеба.

Чем так пугают серп и молот? Ведь это не оружие, а орудие пролетариата. Орудие труда, созидания. Разве нам не нужны пшеница, станки и машины? И чем так пугает новых идеологов Конституция 1936 года? Тем, что утвердила наличие двух классов – рабочих и крестьян? Ввела принцип «От каждого – по его способностям, каждому – по его труду» или тем, что провозгласила труд обязанностью и делом чести каждого?

Историю нельзя переделать. Из неё можно и нужно извлекать уроки. Ненавидеть свою собственную историю бессмысленно и преступно.

08.12.2009 19:51:57 - Родамiр пишет:

"Нерукотворный" памятник рабочему народу

Очень рад, что памятник вновь на своём месте. Причём, как сообщили в новостях, он стал даже выше. Всё же общественное мнение у нас, - силами самого общества, - чиновникам приходится учитывать. Усилия и ЛитГазеты (писавшей об этом) и многих других себя оправдывают. Так что можно говорить, что гражданское общество у нас есть. какое оно, это второй вопрос, но важно, что оно есть.

06.12.2009 00:32:05 - Александр Александрович Греблис пишет:

Иногда они возвращаються

...потрясающий текст.И знаете почему?Мы в Латвии судим о событиях,происходящих в России по репортажам в СМИ.И получается странная такая картина-вроде все у вас здорово:такие ура-победные реляции перманентные-ну закачаешься просто.А оказывается все тоже что и у нас-заросшие поля,погубленные заводы престижность ЧЕЛОВЕКА НЕ ОТ ТРУДА....ПАРАДОКС что при всем этом-станция метро под цитатой о Сталине и теперь вот Рабочий и Колхозница.И о конституции вспомнили Сталинской...Меня забавляет то что во время говорильни о недопустимости искажения истории высшие руководители не вспоминают об искажении роли Сталина в ВОВ.Или -если признать что не так все плохо было и страшно,сказать о величии страны ТОЙ эпохи,придется расписаться в бессилии своем?!Наверное хватит метаний-нужны оглядка в прошлое и взгляд в БУДУЩЕЕ.БУДУЩЕЕ.ДЕРЖАЩЕЕСЯ НА РУКАХ ЛЮДЕЙ ТРУДА,РАДЕЮЩИХ О ВЕЛИКОЙ РОССИИ В ВЕЛИКИХ ГРАНИЦАХ, В ВЕЛИКИХ ПОМЫСЛАХ,И В ВЕЛИКИХ СВЕРШЕНИЯХ.Я ВЕРЮ В ТАКУЮ РОССИЮ!

05.12.2009 10:33:14 - Татьяна Васильевна Морозова пишет:

Иногда они возвращаются

Ах, какие страсти! Памятник на место поставили! Страсти должны быть - когда памятники разрушаются и когда их сносят. Потому что в них воплощается история страны, которую нельзя переписать. Чего это мы так испугались? На нашу свободу кто-то позарился? И где это мы свободу увидели? Свобода в головах, а не в памятниках. А наши головы как были идеологизированы, таковыми и остались. Только тридцать лет назад была одна идеология, а сейчас - другая. А хрен - редьки не слаще. Что же касается жизни при социализме... Возможно, жизнь людей между пятидесятыми и девяностыми годами, можно рассматривать, как "повезло". Повезло прожить в спокойное время. Повезло, что смотрели хорошие фильмы, что всегда была работа... что, при желании, можно было заработать достаточно, чтобы жить безбедно... что всегда к услугам было общежитие, а плата за квартиру была ничтожной... Повезло, что ели натуральные, отечественные продукты, а не жрали всякую зарубежную дрянь. Что страна была самой читающей в мире, что люди были куда добрее и порядочней... Что понятия - проституция и бездомный ребёнок - для советского общества были чуждыми. Что советские люди гордились своей страной... что могли возразить начальнику без угрозы увольнения. Чем мы сейчас гордимся? Чем можем похвастаться? Живём за железными дверями и высокими заборами... боясь всего на свете... даже невинного памятника...

04.12.2009 07:48:45 - Татьяна Яковлева пишет:

Аллюзии:Иногда они возвращаются (фильм) Материал из Википедии — свободной энциклопедии «Иногда они возвращаются» — фильм ужасов, экранизация одноименного произведения Стивена Кинга. Сюжет Школльныйй учитель Джим Норман с женой и детьми возвращается в городок своего детства, где много лет назад его старший брат Уэйн был убит хулиганами, которые затем погибли в железнодорожной катастрофе. Однако возвращение оказывается сопряжено с кошмарами, которые становятся реальностью. Трое хулиганов, погибших тогда, убивают троих школьников Джима, и занимают их места в классе. Однако их конечная цель — месть Джиму. Они заманивают Нормана и его семью в туннель, однако Джим вызывает на помощь из иного мира своего брата Уэйна… ==============================================================Статья великолепная, но такой заголовок вызывает двусмысленные аллюзии...

04.12.2009 01:24:51 - Игорь Дмитриевич Мойса пишет:

Памятник Мухиной

Даже я родившийся в 1969 удивлен, как это могли власти позволить себе возвратиь символ "Эпохи социализма" на это место? Ведь всё плохо было?

03.12.2009 18:24:42 - Марина Алексеевна Тихонова пишет:

Возвращение будущего через настоящее и прошлое

Мы погибающие и ушедшие на дороге Москва- Петербург убитые БЕСКОНТРОЛЬНОСТЬЮ ВЛАСТИ И ДЕНЕГ разлагающихся людей умерших на дороге из Петербурга в Москву.

03.12.2009 14:13:37 - Михаил Михайлович Митяев пишет:

А КТО БУДЕТ СИМВОЛОМ СОВРЕМЕННОЙ ЭПОХИ ?!!

Я бы не хотел в этом кратком комментарии говорить о труде, о классовом составе современного общества, о вновь возникшем классе ЭКСПЛУАТАТОРОВ и т.д., и т.п. Это, видимо, возможно обсуждать на форуме, но не в комментариях. Мы сейчас говорим о СИМВОЛЕ эпохи и эту функцию скульптура Мухиной выполняет вполне достойно. Нравится это кому-то или нет, но человек трудящийся был основополагающим элементом советской эпохи. Наши современные блтуны пытаются убедить меня в том, что мы жили в обществе всеобщей нищеты, но, неуважаемые господа, сделать всех богатыми (как в любимом вами анекдоте о декабристах) задача очень трудная, а вот сделать богатыми 10% населения за счет предельного обнишания 20% и бедности ещё 50% легко. А теперь позвольте вопрос: КОМУ БУДЕМ СТАВИТЬ ПАМЯТНИК - СИМВОЛ ЭПОХИ ? Может, некому абстрактному Авену с портфелем в одной руке и пачкой банкнот в другой ? Или интеллигенции, которую душит денежный змей? Или юрким человечкам, запускающим свои лапки в карманы Рабочего и Колхозницы? Впрочем, ответ заложен уже в вопросах. Если Рабочий и Колхозница - символ ТРУДА, то Памятник деньгам будет истинным символом современности.

02.12.2009 21:34:03 - Виталий Викторович Веселовский пишет:

ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ! - БРАВО! АВТОРА-А-А!

Передовая ЛГ сегодня - бочка мёда для русского-советского простого человека (см. ЛГ стр.4) Но, видимо, кому-то, чьё мнение в "редакции не совпадает", показалось, что это слишком жирно будет для изголодавшихся простолюдинов(см. там же) . И потому, чтобы не было заворота кишок, это Говёненькое (простите великодушно) "иногда" в заголовке. А как было бы здорово - просто "ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ!"

02.12.2009 18:43:29 - Александр Алексеевич Серков пишет:

Всё возвращается на круги СВОЯ.

У меня тоже было полное ощущение того, что этот ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ и по своей сути ВЫДАЮЩИЙСЯ скульптурный памятник, просто не ВЕРНЁТСЯ на свой место (когда его демонтировали для реставрации). И я признаться очень РАД самому факту, что работа Веры Мухиной вернулась на своё место. Главное теперь состоит в том, чтобы этот памятник ТРУДУ и трудовой ДОБЛЕСТИ, не стал "символом" пошлости и растления в современных условиях и "реалиях". Нет ведь никакой гарантии в том, что во ВНУТРЕННИХ помещениях этого памятника, не открою очередной ВЕРТЕП и не сделают его "прибежищем" РАЗБОЙНИКОВ. А ведь этот ИСТОРИЧЕСКИЙ символ, стал настоящей ЭМБЛЕМОЙ нашего замечательного советского КИНО, а также всего РУССКОГО и СОВЕТСКОГО кинематографа (став экранной заставкой киностудии МОСФИЛЬМ). Ведь сегодня в нашей стране ЧЕСТНЫЙ и просто БЕСКОРЫСТНЫЙ труд, властью "демократов" и "капиталистов" ОПОШЛЕН и просто ДИСКРЕДИТИРОВАН. Сегодня ТРУД на благо людей и страны превращён в НИЧТО, главное зарабатывать "бабло" и хапать в СВОЙ личный карман побольше ДЕНЕГ, ВЛАСТИ и всякого ИМУЩЕСТВА. А на сам НАРОД и на саму СТРАНУ просто НАПЛЕВАТЬ, всяким "пизнесменам" пекущимся только о ЛИЧНОМ кармане. Жаль только одного. Что надо бы не просто ВОЗВРАЩАТЬ отреставрированный памятник на своё место, но ещё и само ОТНОШЕНИЕ к ТРУДУ в стране, возводя именно ТРУД на всеобщее БЛАГО, на такой же ВЫСОКИЙ пьедестал (который занимает сама скульптурная композиция). Ведь этот памятник ЦЕНЕН не сам по себе, а именно теми ДОСТИЖЕНИЯМИ что были в СССР и его народном ХОЗЯЙСТВЕ. Надо восстанавливать саму ВДНХ, как выставку ДОСТИЖЕНИЙ именно НАРОДНОГО хозяйства, символом чего и являлась сама скульптурная композиция, стоявшая при входе на Выставку Достижений Народного Хозяйства (на ВДНХ). Ибо сегодняшнему капиталистическому "хозяйству" России, просто "хвастаться" НЕЧЕМ (ибо никаких "достижений" у него в нашей стране сегодня просто НЕТ, кроме реставрации самого памятника бывшей ВДНХ). Надо не деньги делать МЕРИЛОМ всего и вся, а только сам ТРУД который и есть создатель всех МАТЕРИАЛЬНЫХ и ДУХОВНЫХ благ. Возносить на пьедестал не только РАБОЧЕГО и КОЛХОЗНИКА, но и тружеников УМСТВЕННОГО и ТВОРЧЕСКОГО труда (которые достойны такого же памятника). Надо возносить именно НАУКУ и КУЛЬТУРУ на пьедестал, ставить над деньгами, властью и законом именно ТРУД (а не делать всё от "обратного"), ставя сам ТРУД в полную ЗАВИСИМОСТЬ от денег, власти и закона. Почему именно ТРУД сегодня и ОБЕСЦЕНИЛСЯ полностью в государстве Россия, став ГОНИМЫМ, не ПОЧИТАЕМЫМ, не РЕКЛАМИРУЕМЫМ, не ОПЛАЧИВАЕМЫМ, не НУЖНЫМ по сути и смыслу. И в этом смысле, сам факт постановки ПАМЯТНИКА именно "труду" РАБОЧЕГО и КОЛХОЗНИЦЫ, есть абсолютное ДОКАЗАТЕЛЬСТВО полной их НЕНУЖНОСТИ сегодня, ибо в стране УНИЖЕНЫ именно ТРУД, именно РАБОЧИЙ и именно КОЛХОЗНИКИ, которые повымерли как "вид". Сегодня "трудом" считаются только УСИЛИЯ по зарабатыванию ДЕНЕГ, которые не являются сами по себе какой-либо ЦЕННОСТЬЮ, без вложенного в них ТРУДА в виде МАТЕРИАЛЬНЫХ, КУЛЬТУРНЫХ и ДУХОВНЫХ благ.

Сегодня на повестке дня остро стоит вопрос о глобальном кризисе культуры в её духовно-нравственном измерении: образование, литература и искусство, гуманитарные науки, религия. В этом смысле ситуация с языковой культурой, будучи отражением мирового кризиса культуры вообще (который, в свою очередь, есть следствие общего экономического кризиса, начавшегося даже не осенью прошлого года, а гораздо раньше), – яркое тому свидетельство.

С особенной силой этот кризис, захвативший буквально все сферы человеческой деятельности, проявился в области самоидентификации личности, её внутреннего отождествления с определённым миром, определёнными идеалами и, соответственно, с установленными в этом мире правилами поведения и общежития – то есть с определённой культурой.

В пределах постсоветского пространства отторжению человека от национальной культуры, от родного языка немало способствовали иммиграционные процессы, девальвация духовно-нравственных ценностей, связанные с изменившейся на рубеже веков социально-экономической ситуацией.

Наше общество поразила, пожалуй, самая страшная болезнь, имя которой социал-дарвинизм, когда доброта почитается за глупость, хитрость и подлость за ум, а в борьбе за место под солнцем побеждает не самый честный и талантливый, а самый беспринципный и наглый. Симптомы этой болезни проявляются буквально во всех сферах нашей жизнедеятельности: и в борьбе политических, экономических, литературных и научных кланов, отстаивающих сугубо корыстные интересы, и в общей деидеологизации общества, если под идеологией понимать не теоретическое оправдание хватательных инстинктов, а систему и иерархию духовно-нравственных общенациональных ценностей и приоритетов. Естественно, не могла она не затронуть и нашей языковой культуры. Мат, перекочевавший из сферы бытового общения на страницы книг и газет, на телевизионные экраны, «невинные» неправильности в ударениях, коверканье русских слов на иноязычный лад, обезьянничество, массовое вытеснение привычных русских слов иноязычной лексикой – всё это признаки оскудения и биологизации мышления и духа нации. Вспоминаются слова Достоевского о том, что русский народ, несмотря на свой видимый звериный образ, в глубине души носит другой образ – образ Христа. К сожалению, пожирающий нас видимый звериный образ всё наглее обнажает свои клыки.

Тем не менее дискуссия о государственном языке и русской языковой культуре, всколыхнувшая общество, – показатель того, что обществу вовсе не безразлично, что с ним происходит. Сами авторы Закона о государственном языке разводят руками: мол, готовили проект Закона о русском языке как государственном, а получился Закон о государственном языке. Но отдельного «государственного языка» как такового нет и не может быть. Он существует лишь как совокупность определённых стилей национального языка в определённых областях его применения. Вот почему закону необходимо вернуть прежнее название: ведь все мы пока ещё живём в стране, где количественно преобладает русское население и именно русский язык является гарантом сохранения культурной идентичности государства Российского.

Да, демографическая катастрофа, да, смятение в умах и растерянность из-за утраты чётких духовно-нравственных ориентиров. Но всё это, если иметь политическую волю, преодолимо. Преодолимо, если будем помнить главное: защита русского языка начинается с защиты его носителей. Вот цифры, приведённые ректором МГУ Виктором Садовничим. Уже через 10 лет русский язык обгонят французский, хинди и арабский. Через 15 – португальский. А к 2025 году русскоговорящих будет вообще вдвое меньше.

Русский мир, русская цивилизация сокращаются, словно шагреневая кожа. Сегодня в наших вузах учится всего лишь 6700 студентов из стран СНГ! Бывшие союзные республики отдают явное предпочтение не нашему, недавно ещё лучшему образованию в мире, а университетам и колледжам стран дальнего зарубежья. Всё это обязывает нас рассматривать Закон о русском языке (позвольте всё же хоть на минуту вернуться к его изначальному названию) и в этой плоскости. Думается, в этой плоскости в первую очередь.

Есть мнение, что в законе не определены содержание и границы самого понятия «государственный язык». Это так. Лишь определившись, что государственный язык – это литературный язык, применяемый в официально-деловых, а не межличностных отношениях, мы перестанем спорить вокруг да около, перестанем путать его с художественным и собственно литературным языком, который даже в своём усреднённом варианте постоянно обогащается просторечием, жаргоном и даже арго.

Правда, попутно возникает другой вопрос: а уместно ли вообще употребление ненормативной лексики в средствах массовой информации и в художественных произведениях, а если – да, возможно ли регулировать этот процесс без ущемления свободы творчества, свободы слова? Вопрос весьма сложный, и без широкой дискуссии здесь не обойтись.

Закон декларирует право наших граждан на защиту и развитие языковой культуры. Но что сие означает на практике, какие юридические механизмы необходимо выработать, чтобы реализовать это право в реальной, а не выдуманной жизни?

Вот, к примеру, человек матерится в метро. Что, прибежала милиция? Да она сама матерится. Я недавно смотрела фильм, посвящённый стражам порядка. Так эти стражи «порядка» на таком великом и могучем изъяснялись, что хоть уши затыкай. А мы всё удивляемся, почему у нас даже пятилетние дети строят фразы из одних матерных слов. Недавно один известный учёный заявил, что сленг, матерщина ныне стали «признаком буржуазности». Но такая ли «буржуазность» – цель нашего общества?

Никто не призывает законсервировать русский язык и речь вовсе не о том, что возмущённый человек не может выругаться. Речь о том, что языковое поведение не должно оскорблять общественную мораль, которая, как известно, величина переменчивая. Каково общество – такова и мораль. Но ведь можно сказать и по-другому: какова мораль – таково и общество. И здесь надо начинать с самого начала – с семьи, дошкольного и школьного воспитания, с возвращения литературы в сферу образования, с уроков по этикету. Просто фиксацией существующих в реальности изменений академической и вузовской науке не обойтись – она обязана занять позицию, координирующую действительно живые и действительно языкотворческие процессы, ограждая культуру от вульгаризации и разрушения.

В первую очередь сказанное касается весьма спорного 3-го пункта статьи первой закона о том, что языковые нормы должны утверждаться правительством. Конечно, это глупость. Да, они должны утверждаться правительством, но по представлению общественного Экспертного совета, состоящего из представителей научных учреждений и вузов, творческих союзов и СМИ, деятелей культуры и науки. Нужны не только учёные-филологи, но и писатели, журналисты, учителя, актёры… И только после того, как они всё обсудят и придут к согласию, и следует выходить на правительство, а правительству – прислушаться к ним. В противном случае мы будем иметь что имеем. Я имею в виду так называемые словари Фурсенко, утверждённые приказом Минобрнауки № 195 от 8 июня с.г. Само название приказа «Об утверждении списка грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации» говорит о необходимости издания именно нормативных словарей. Но если мы обратимся к словарям, получается, рекомендованным этим приказом и школьникам, и госслужащим, и преподавателям, то убедимся, что никакого отношения к словарям нормативным они не имеют. Так, к примеру, в Словаре ударений русского языка Резниченко И.Л. (М.: АСТ-ПРЕСС, 2008) официальная норма ударения уравнивается с просторечной, устарелой или свойственной определённым социальным слоям.

Нет спору, это прекрасные словари, но соответствуют ли они постановлению правительства Российской Федерации от 23 ноября 2006 года № 714, в частности, следующему его определению: «…Под нормами современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации понимается совокупность языковых средств и правил их употребления в сферах использования русского языка как государственного языка Российской Федерации»?

Язык – это своего рода одежда человека. Государственный язык – это деловой костюм с галстуком. В таком костюме мы идём с догово’ром на официальные переговоры, в МИД, в зарубежное посольство представлять свою страну.

Нам говорят: да ну! Ведь ходят же люди на рыбалку или на пляж в цветастых шортах и в кепке от солнца. Да, ходят. Но пойдём ли мы в таком прикиде с «до’говором» на официальные переговоры в ООН?

Другой пример: йо’гурт/йогу’рт. Вот дама из былых времён в кринолине и шляпке вкушает йогу’рт (устарелое) – вполне нормально. Но наша современница, представительница фирмы-производителя, наденет всё же деловой костюм и пойдёт на переговоры по поставке всё-таки йогурта.

Нам постоянно пытаются внушить: дескать, всё это ерунда, шумиху подняла пресса. Хотят люди говорить «зво’нит» вместо «звони’т» – пусть говорят. Сама жизнь разрешит, какая норма привьётся, а какая – нет. На самом деле этот конкретный случай свидетельствует о серьёзной проблеме. Разрушение культуры начинается с разрушения языка. И когда руководитель государства призывает «углу’бить перестроечные процессы», это дискредитирует саму идею государственности. Когда чудо нашей лингвистики Виктор Степанович Черномырдин утверждает, что «мы сегодня живём так, что нам будут завидовать потомки», поневоле задумаешься: а каково же будущее наших потомков?

Теперь о самом спорном пункте закона, вызвавшем противодействие почти всех академических институтов, – о так называемом запрете на иноязычные заимствования. Если мы внимательно вчитаемся в этот 6-й пункт статьи первой закона, то увидим, что запрет введён не на все заимствования, а на иностранных дублёров русских слов. И это правильно. Нельзя подменять наше живое слово его неадаптированными двойниками, если, конечно, мы сами не хотим оказаться иностранцами в своём отечестве. Бездумные заимствования не только выхолащивают язык – они разъединяют общество, ставят барьеры между его стратами.

Кстати, об «иностранцах». Во Франции людей, злоупотребляющих иноязычной лексикой в средствах массовой информации, в публичных выступлениях, в школах или вузах, штрафуют на кругленькую сумму. Французская академия наук регулярно выпускает нормативные лингвистические словари, носящие законодательный характер. Она же постоянно публикует списки замен иноязычных слов исконно французскими словами (или с использованием исконных французских морфем).

Кто-то сравнил язык с зеркалом. Действительно, в языке отражается всё. И русский язык, будучи культурообразующим фактором единства нашего государства, несомненно, нуждается в такой же защите своих границ, как и границы самого государства. Потеряем язык – потеряем Россию. Русская языковая культура – не только хранилище общенациональных архетипов народов и народностей, объединённых общей исторической судьбой, общими целями, выработанными веками идеалами, она – продолжение всех нас (и русских, и евреев, и аварцев, и чукчей, и татар) во внешнем мире. Через литературу, переведённую на русский язык, утверждаются наши общие традиции, наша общая точка зрения на происходящее вокруг. Но, увы, властным структурам, похоже, на это наплевать. Деклараций не счесть, а реальной защиты русского языка как главного средства межнационального общения внутри Российской Федерации и в пределах постсоветского пространства, реальной защиты русской языковой культуры – ноль.

Да о какой её защите может идти речь, если в стране ежегодная смертность русского населения, прошу прощения за канцелярский язык, составляет почти миллион человек?

О какой защите русской языковой культуры речь, если её носители – писатели – живут на нищенские гонорары, а Союз писателей России фактически вышвыривают из его дома на Комсомольском проспекте за неуплату копеечных долгов?! Вот ведь как получается: мы структурируем долги банкам, корпорациям, прощаем миллионные задолженности в долларовых исчислениях каким-то заокеанским братьям, а нашим русским, татарским, нанайским мастерам слова – нельзя.

О чём говорить, если вот уже 17 лет в разных инстанциях мурыжится закон о творческих союзах, если в нарко-гламурных изданиях, выходящих огромными тиражами, поощряется откровенная пошлость, а, к примеру, блистательный роман Веры Галактионовой «5/4 накануне тишины» не может найти издателя по причине отсутствия коммерческого интереса?

О какой защите русской языковой культуры речь, когда газеты, радио, телевидение буквально кричат о рейдерских захватах остатков писательского имущества, а Минюст РФ откровенно поддерживает рейдеров, а наши правоохранительные органы, как всегда, доблестно ничего не делают?

Только что писательские организации ряда стран СНГ обратились к главам своих государств с просьбой защитить две крупнейшие писательские организации – Международный литературный фонд и Международное сообщество писательских союзов, которые пока ещё являются наиболее эффективными механизмами сохранения и укрепления культурных связей в пределах постсоветского пространства. Писатели из стран СНГ понимают, какую роль играют эти организации в сохранении и укреплении межнациональных культурных связей, а наш Верховный суд – нет. Славненько, говорит он, пусть рейдеры продолжают своё чёрное дело…

Повторю слова поэта Олеси Николаевой, сказанные ею на недавней встрече писателей с Владимиром Путиным: «России необходима новая культурная политика».

России нужна не просто «новая культурная политика» – ей необходим национальный проект по культуре, который бы охватывал и демографические проблемы, и проблемы семьи, дошкольного и школьного воспитания, образования, издания и распространения книг, поддержки библиотек, творческих союзов, художественной литературы и гуманитарных наук, – вот это и будет подлинной защитой нашей языковой культуры!

08.12.2009 22:58:19 - Ольга Быкова пишет:

Великая Российская многонациональная культура

Великая Российская многонациональная культура - конечно, только проект по её сохранению и возрождению способен спасти страну от конца света в отдельно взятом государстве. Пока ещё у старших поколений есть какие-то обрывки памяти о былом великой когда-то страны, пока ещё живы хоть какие-то остатки, ставшей маргинальной частью общества, интеллигенции. Всё, о чём бы мы ни тревожились - рождение и воспитание детей, техногенные катастрофы, деспотизм и бесцеремонность чиновников, криминал и т.д. (список можно продолжить) - всё объединяет собой одна большая проблема. Отсутствие культуры. Сделанная в 90-х и до сих пор главенствующая Ставка №1, модус бытия нашего общества -"Лишь бы мне было хорошо, а вокруг меня хоть потоп". Государства при этом, как было в советские годы политически ориентированным, так и осталось политически ориентированным, Произошёл лишь механический переворот вкусов - кому поп, кому свиной хрящик, кому - "Единая Россия", да и коммунизм на любителя тоже присутствует... Нам нужно социально ориентированное государство. А это значит, государство, которое уважает своё прошлое, поклоняется своим героям, государство с крепкими традициями, с преемственностью, с нравственной позицией, государство, способное защитить человека. Короче - с мощной культурой.

08.12.2009 19:45:23 - Родамiр пишет:

Русские без России

Был закон о государственном русском языке, - стал просто закон о государственном языке, - о чём пишет автор статьи Алла Большакова. Похоже, немало таких людей у власти, которые не понимают, надменно относятся, и потому не хотят видеть само слово "русский" где бы то ни было. - В том числе и в России.

06.12.2009 12:05:08 - Леонид Семенлвич Агеев пишет:

Обращение к Президенту РФ

По хорошему завидую А.Минкину, так как у него есть "своя" газета, через которую он может обратиться к Президенту, и вообще к кому угодно, и написать о чем угодно. У меня такой возможности нет, а потому приходиться использовать электронный адрес "Литературной газеты". Дорогой Дмитрий! Прошу прощение за такое отеческое обращение. Но так я обращался к предыдущему главе государства, и было бы не совсем удобно изменить его по отношению к тебе, более молодому Президенту. Тем более, что мой возраст и некоторые другие обстоятельства позволяют мне это сделать. Я тот Агеев, который, когда-то косвенно, через электронную почту «Литературной газеты» обратился к тебе с предложением досрочно сложить с себя обязанности Президента страны. В то время я плохо обосновал свою позицию. Настало время объясниться, и более четко изложить мотивы своего поведения. Кажется, какая разница между тобой и прежним Президентом? Вроде бы никакой. Сам В.Путин подтвердил это, сказав, что вы «одной крови». Что он имел в виду, понятно каждому россиянину. Он просто констатировал, что оба вы относительно честные люди и находитесь в одном идеологическом поле. И это правда. Но, дорогой Дмитрий, одного этого недостаточно, чтобы быть Президентом такой страны, как Россия. Такими качествами обладают миллионы людей, но это не значит, что они могут претендовать на высший государственный пост в России, и успешно справляться со своими обязанностями. У Владимира Владимировича есть одно качество, которое отсутствует у абсолютного большинства людей, в том числе и у нас с тобой, а также отсутствовало у Президента СССР М.Горбачева и первого Президента России Б.Ельцина. Чтобы полнее и четче пояснить свою мысль, я обращусь к тому образу, который однажды взял на себя В.Путин. Он сравнил себя с рабом на галере. Какие качества надо иметь, чтобы успешно привести галеру к намеченной цели? Очевидно, обладать техникой гребли, и держать правильный курс. Применительно к государственному деятелю, это означает, что он должен обладать стратегическим видением пути развития страны и тактическими свойствами в области правления. Оба эти качества чрезвычайно важны. Там, где эти качества соединяются в одном лице, можно говорить о нем, как о выдающемся государственном деятеле. Не имея стратегического виденья проблемы, можно успешно двигаться не туда, куда нужно, и, в конце концов, завести галеру (страну) в бездну. Если отсутствуют тактические свойства государственного правления (техники гребли), то, держа правильный курс, можно очень долго двигаться к цели, при этом пассажиры будет испытывать всякие тяготы и неудобства, что может привести к возможному бунту с непредсказуемыми последствиями Поэтому, резюмируя сказанное, предпочтительно иметь дело все же с государственным деятелем, носителем тактических свойств в области государственного управления, ибо они человеку даются от природы. Им не возможно научиться. Это то, что определяет талант человека, его натуру. Стратегические же знания идут от самого человека: окружающей обстановки, воспитания, развитости ума, объема полученного знания, жизненной философии, всего того, что составляет значительную часть идеологии отдельного человека. А вот она, эта часть, поддается изменению в зависимости от сложившихся обстоятельств. Государственный человек должен быть гибок в этом вопросе, тогда он может четко и своевременно реагировать на вызовы времени. Собственно многие, духовно одаренные люди, в своей долгой жизни, корректируют свои идеологические ориентиры. Ведь, что такое раскаяние? Это то же самое, что и смена части идеологических воззрений, когда человек выбирает для себя другую жизненную позицию. Говоря о себе, могу сказать одно, что, начиная с перестройки, мои воззрения претерпели существенные изменения. Ранее я был ярым антисталинистом, примерно таким, как Леонид Радзиховский и Александр Минкин вместе взятые. Парадокс, но начиналось все с книги Д.Волкогонова «И.Сталин». Книга весьма тенденциозная в отношении И.Сталина, но она ценна тем, что приводится много реальных фактов на документальной основе. Один особенно меня поразил, ставший источником моего прозрения. Речь идет о заседании ЦК, где решалась судьба арестованных членов Временного правительства. Все высказались за их расстрел. Только И.Сталин выступил против. Это был поступок, который характеризует великого человека, не боящегося поставить на карту своего духовного мироощущения саму жизнь. А во время революционных потрясений это именно так. Так вот, как я уже сказал, у Владимира Владимировича есть то, чего нет у других политиков - талант человека, носителя тактических свойств, как государственного деятеля. Народ России это чувствует, а потому многое ему прощается. Что касается ошибочного стратегического курса, который он проводил, будучи Президентом, и продолжает проводиться в настоящее время, то это дело поправимо. Поэтому я неоднократно обращался, и продолжаю обращаться к нему, а теперь и к тебе, с настоятельной просьбой смены российского государственного курса. Какой должен быть этот курс, я пишу более подробно и обоснованно в статье «Великая держава», по номинации которой журнал «Стратегия России» (гл. ред. В.Никонов) проводит конкурс. Надеюсь, что данная работа не останется незамеченной. Прочитайте ее обязательно. Конечно, здесь можно сказать: а кто ты собственно такой, что мы должны прислушиваться к твоему мнению? Как понимаешь, кто я такой, судить не мне. Могу только заметить, что, очевидно, я более в этом вопросе сведущ, чем американские советники, которые задали нынешний стратегический курс российской государственности, тем более, что вряд-ли они превосходили меня по умственному развитию, владению системным анализом, знанием прошлого народов планеты и, уж тем более, нашей отечественной истории, и чувством русской менталитентности. Поэтому, в своих работах я высказываю не только свою точку зрения, но и мнение большинства россиян. Если у вас нет веры этому, то проведите референдум по основополагающему вопросу в жизни России, по вопросу национализации ведущих предприятий страны. Это не пожелание. Вы просто обязаны, во время следующей президентской кампании, это сделать, если считаете себя порядочными людьми, живущими и работающими для общественного блага. В контексте сказанного, я еще раз обращаюсь к тебе с предложением досрочного сложения с себя полномочий Президента страны в ближайшее время. Решите этот вопрос совместно с прежним Президентом. Обязательно получите благословение от Патриарха на свое с В.Путиным решение, связанное со сменой политического курса страны. В.Путин, который после твоей отставки станет исполнять обязанности Президента страны, надеюсь, в скором времени войдет с предложением к Законодательному Собранию об учреждении поста вице-Президента, идущего на выборы в связке с Президентом страны. Об этом я пишу более подробно в вышеназванной работе. Очевидно, что этот пост В.Путин предложит тебе. Я согласен с тем, что смена курса дело трудное и болезненное. Но, на это нужно решиться. Это не мое желание, это требование времени. Сейчас я много слышу о твоей статье «Россия, вперед!», где сказано, какой бы ты хотел видеть Россию будущего. Как умный человек ты должен понимать, чтобы достичь результата в этом направлении, только косметическими мерами не обойтись; нужна ломка всей системы. Так начните ее, и на месте руин выстройте новое здание российской государственности с конструкцией более всего соответствующей ее внутренней и международной предназначенности. Если вы будете действовать совместно в этом направлении, любые, самые высокие цели, вам по плечу. Вы можете войти великими деяниями в историю не только России, но и открыть новую страницу дальнейшего существования земной цивилизации. Л.С.Агеев. 1.10.2009 г. PS. Вообще, занимать высший государственный пост в стране при живом ее лидере, аморально.

04.12.2009 18:16:23 - Дмитрий Александрович Ивашинцов пишет:

ввести в конституционное поле

Для того, что бы изменить ситуацию, призывов к хорошим правителям мало. Надо закрепить права культуры в отдельной статье Конституции. Такая поправка была разработана на форуме русской интеллигенции в Петербурге. Она опубликована на сайте международной ассоциации "Русская культура" www.russkymir.org и на сайте культурологического общества на странице http://base.spbric.org/f/viewtopic.php?id=668

04.12.2009 01:48:08 - Игорь Дмитриевич Мойса пишет:

Национальный проект по культуре

Алла всё знает и понимает, как и все "правильно говорящие" представители власти... И если соизволит Повелитель, то каждый осознанно мыслящий представитель несуществующего (разобщенного) "социума" осознает- ведь только Великая Русская культура, о существовании которой он не имеет ни малейшего представления, в причине своего позднеРоссийского образования спасет от изчезновения его ВеликоеГосударство!!!

03.12.2009 08:29:05 - Дмитрий Дзибушевич Кокаев пишет:

О культуре.

Чем больше читаю, тем больше убеждаюсь: кто ничего не читает, ничего не потерял, а кто умеет СЧИТАТЬ - тот и человек...

02.12.2009 17:57:59 - Александр Алексеевич Серков пишет:

Необходимость НАЦИОНАЛЬНОГО проекта по культуре.

Очень точная и злободневная статья филолога Аллы Большаковой, с которой я АБСОЛЮТНО согласен как человек имеющий прямое отношение к слову, ибо артист и певец по своей профессии. У нас в стране к сожалению, властями только ДЕКЛАРИРУЕТСЯ приоритет КУЛЬТУРЫ, которая по своему нищенскому положению в обществе и в стране, стоит по сути всегда на ПОСЛЕДНЕМ месте, у власти и у государства. А потому и УДИВЛЯТЬСЯ собственно нечему, когда сама КУЛЬТУРА просто не вошла ни в один НАЦИОНАЛЬНЫЙ проект (куда вошли например ОБРАЗОВАНИЕ и МЕДИЦИНА). Я припоминаю как и наш "дорогой" первый президент России Ельцин Б.Н. одним из первых издал указ по КУЛЬТУРЕ, когда хотел приравнять работников культуры по ОПЛАТЕ их труда, к средней зарплате по стране и в промышленности. Но "благие" пожелания так ими и остались, а сама КУЛЬТУРА (особенно на периферии страны) влачит просто НИЩЕНСКОЕ существование. Ибо знаю это по своему родному театру, а также по положению всей культуры Ивановской области. А наш МОГУЧИЙ и ВЕЛИКИЙ (как говаривали классики языка и литературы) русский ЯЗЫК сегодня, в таком же ЗАГОНЕ и в полной НИЩЕТЕ, как и вся сфера русской КУЛЬТУРЫ в "демократической" России. И пока наше государство и власть не поймёт ПРОСТУЮ истину, что без РУССКОГО языка и РУССКОЙ культуры просто не может быть и самой РОССИИ, то так и будет наш ЯЗЫК и КУЛЬТУРА влачить НИЩЕНСКОЕ существование, а РУССКОЕ государство с гордым названием Россия и Русь, будет постепенно сходить с ИСТОРИЧЕСКОЙ сцены, как и сама страна Россия. Ибо у власти в России сегодня, просто находятся люди БЕЗ культуры или просто люди, не имеющие ОСНОВ самой КУЛЬТУРЫ в себе.

34189 – льготный индекс для индивидуальных подписчиков, имеющих подписной абонемент на 2-е полугодие 2009 г., библиотек всех ведомств;

84874 – индекс для предприятий и организаций;

11717 – льготный индекс для ветеранов и инвалидов Великой Отечественной войны, тружеников тыла, бывших узников концлагерей, жертв незаконных политических репрессий, ветеранов и инвалидов боевых действий в Чечне и Афганистане.

Полную стоимость подписки в вашем регионе (с учётом доставки) можно уточнить по Объединённому каталогу «Пресса России» (зелёная обложка).

Справки по телефону: (499) 788-05-79

Владислав Ходасевич. Воспоминания / Сост., вступ. ст. и коммент. Т.Н. Полетаевой. – М.: Художественная литература, 2009. – 512 с.: 8 л. ил. – (Серия литературных мемуаров).

Выход этой книги знаменует возрождение – после двадцатилетнего перерыва – популярной худлитовской серии литературных мемуаров. В сборник включена книга «Некрополь», вышедшая 70 лет назад, в год смерти автора, а также материалы, печатавшиеся в периодике. Среди тех, о ком идёт речь, – В. Брюсов и А. Белый, А. Блок и Н. Гумилёв, М. Гершензон и Ф. Сологуб, С. Есенин и В. Маяковский; большевистские лидеры Л. Каменев, Г. Зиновьев, Ф. Дзержинский, А. Луначарский. В нескольких очерках речь идёт о М. Горьком, с которым автор несколько лет сотрудничал в России и за границей. Мемуары замечательного поэта Серебряного века отличают фактическая точность, психологическая проницательность, вкус к ярким деталям, жёсткость нравственных и эстетических оценок. «Не должно ждать от меня изображения иконописного, хрестоматийного, – предупреждал Ходасевич. – Такие изображения вредны для истории. Я уверен, что они безнравственны, потому что только правдивое и целостное изображение замечательного человека способно открыть то лучшее, что в нём было».

Михаил Задорнов. Слава роду! – М.: Амрита-Русь, 2010. – 128 с.

«Эту книжку я решил написать в память о родителях в год их общего столетия. Более всего на свете они чтили свой род, помнили о предках и старались научить этому своих детей», – сообщает в предисловии Задорнов. В книге рассказывается о происхождении многих слов, таких как «мама», «папа», «дом», «Родина». Слов-символов, которые ребёнок впитывает чуть ли не с молоком матери. Но если для ребёнка каждое новое выученное слово – образ, настоящее открытие, то для взрослого – всего лишь частица речи, инструмент для передачи определённой информации. Задорнов заставляет читателя задуматься над самыми, казалось бы, очевидными вещами, иным взглядом посмотреть на то, что кажется нам давно понятным и не подлежащим пересмотру и сомнению: «Когда-то и «урод» было словом похвальным. До сих пор в польском языке «урода» означает «красота». Вспоминая о своих детских впечатлениях, о своей семье, автор размышляет о богатстве родного языка, о его особенностях, напрямую связанных с отличительными чертами национального характера.

Яннис Рицос. Драматические произведения: к 100-летию со дня рождения. – Т. 1: Пьесы. – 456 с. с фото. – Т. 2: Четвёртое измерение. – 472 с.: ил. – М.: ГИТИС, 2009. – (Открытое пространство).

Выдающийся поэт и драматург Яннис Рицос (1909–1990), несомненно, был самым известным греческим автором в Советском Союзе. Первый сборник его стихотворений в переводе на русский увидел свет 50 лет назад в издательстве «Иностранная литература». В последующие полвека были изданы ещё пять его поэтических книг. Многочисленны и переводы его произведений на языки народов бывшего СССР. Он искренне и глубоко любил Россию, не раз приезжал сюда, переводил Блока, Маяковского, Есенина, Эренбурга. В 1977 году был награждён международной Ленинской премией «За укрепление мира между народами». Вышедший к 100-летию писателя двухтомник впервые представляет на русском языке основной свод драматургии Рицоса – пьесы, в том числе и те, которые в Греции по политическим соображениям не были поставлены, и поэтические монологи, составившие знаменитый цикл «Четвёртое измерение».

08.12.2009 19:07:46 - Родамiр пишет:

Слава РОДу !

Два события заставляют срочно переключаться с вопроса о модернизации на следующий – о консерватизме.

Первое – прошедший съезд правящей партии, по результатам которого, как я понял, у нас теперь есть консерваторы. Почти как в Британии. И второе – заявление министра внутренних дел о том, что граждане вправе защищаться от… милиционеров.

Если первое – посыл ещё не вполне ясный (то ли и впрямь поиск своего лица, то ли лишь поворот пиара), то второе – декларация явно консервативного свойства, правда, не доведённая до логического конца. Не хватает призыва к народу: вооружайтесь и отвечайте за себя сами, а в армию будем призывать каждого со своим танком или со своей «Булавой» – раз наша общая всё равно не взлетает.

С чего начинается Родина, это мы знаем как минимум из песни. А вот с чего начинается консерватизм – модное теперь у нас течение? Рискну подсказать: с отказа от поспешности во внедрении инноваций в тех институтах, где они неуместны. Например, видели по ТВ, как голосуют в Думе карточками наши «консерваторы» – за себя и ещё за группу товарищей? В Британии же не только консерваторы, но и лейбористы голосуют совсем иначе – лично. Не ленятся не только прийти на заседание, но и затем при голосовании выйти в те двери, которые соответствуют голосу «за» или «против». Вот отсталые, да?

Ещё интереснее: если в британской нижней палате парламента окажется, например, 80 процентов консерваторов и только 20 процентов лейбористов (про прочих замнём для простоты), то это вовсе не означает, что и в дверях выходящих будут считать 80 консерваторов и 20 лейбористов. Нет, счётчиков всё равно будет поровну от каждой из противостоящих сторон. А теперь примените этот принцип, например, к недоброй памяти президентских выборов 1996 года, когда во второй тур вышли Ельцин и Зюганов. Получается, считать голоса должны были бы во всех избирательных комиссиях равное количество представителей олигархата и коммунистов? Эдак и победителем тогда точно оказался бы другой.

А если распространить такой консерватизм на будущее, то страшно подумать, кого могут взять и избрать, а кого соответственно взять да и не избрать и в парламент, и в президенты. Правда, не уверен, что наши «консерваторы» консерватизм понимают именно так.

Но если без шуток, а они после пятничной трагедии с «Невским экспрессом», может быть, не вполне уместны, то возникает вопрос о принципиальной возможности или же невозможности наложения и совмещения двух понятий и идей: модернизации и консерватизма. И здесь важно, что под этими понятиями понимать.

Например, с одной стороны, свежая, мягко говоря, неприятная история – драматические гонки наших новых русских в Швейцарии. И пусть никого не смущают и не оправдывают нерусские имена участников – это всё от нас, из России, из нашего нынешнего беспредела с неограниченными деньгами для ограниченного круга лиц. Деньгами, которые мы все стесняемся надлежаще обложить прогрессивными налогами. И для всякого, способного что-то понимать и прогнозировать, вопрос прогрессивного подоходного обложения уже должен выступать не как вопрос лишь справедливости и фискальной эффективности, но ещё и как вопрос элементарной самозащиты общества – от тех, кто в прямом смысле шалеет от дурных денег. Но это с позиций современного или, скажем, «модернизированного» общества.

С другой же стороны, если взглянуть на ситуацию с позиций консерватизма, то уместно спросить: а как это было всегда раньше – сотни и тысячи лет? И честный ответ – так и было: ограниченный круг привилегированных мог себе позволить всё, не считая окружающих за равных себе и достойных внимания. Так не это ли на деле и стремятся вновь законсервировать наши новые «консерваторы»?

Но и противоположный пример. Можно рассуждать о модернизации АвтоВАЗа и причинах его убыточности. Но это только если забыть о базисных ценностях, в том числе продиктованных известными заповедями, в частности «не укради». Если же к этому вернуться, то выяснится, что корень проблем – в неспособности руководства автогиганта предъявлять жёсткие требования к поставщикам. Предъявлялись бы такие требования с адекватными санкциями, и мы могли бы быть свидетелями, может быть, даже массового банкротства поставщиков, не способных выплатить неустойки и штрафы. Но никак не столь бедственного положения самого АвтоВАЗа, к которому главная претензия – даже не конструктивная устарелость продукции, а низкое её качество. Да и технологической отсталости могло бы не быть, если бы прибыли не разворовывались, а своевременно вкладывались в развитие.

И получается, что источником модернизации могло быть (да и может быть в будущем) только одно – возврат к такой базисной ценности, как жесточайшее пресечение воровства в любых его изощрённых формах. Кто это сделает теперь – мы сами или французы из компании «Рено»? Но если признать, что без французов нам это не сделать на АвтоВАЗе, то тем более мы не способны это сделать и в масштабах страны…

Аналогичная ситуация в вечно актуальном вопросе о строительстве и содержании наших автодорог. Казалось бы, всё очевидно: контракт на строительство или ремонт дороги должен включать и её содержание, при независимом контроле за состоянием дорог. Например, той же ассоциацией автовладельцев, автостраховщиками и т.п. И не надо делать вид, что в стране нет людей, которым можно поручить организацию честных конкурсов, чтобы стоимость дорог стала не выше, а ниже, чем в Евросоюзе. Я по опыту прежней работы знаю таких людей, проявивших себя на госслужбе достойно. Некоторых из них даже и президент и премьер знают. Но вот беда: все эти люди – не из их команды.

То есть, с одной стороны, есть ещё люди, являющиеся носителями базисных консервативных ценностей, прежде всего «не укради» (и не дай украсть). С другой стороны, есть «кадровая проблема» – эти люди не «свои». А «свои», как мы знаем и видим, – носители совсем других «ценностей».

Так что же они способны «консервировать»?

И соответственно модернизировать?

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

05.12.2009 15:10:14 - Виталий Викторович Веселовский пишет:

Что делать ЕДИНОРОСАМ: модернизировать или консервировать? /Ю.Болдырев/

СУХАРИ СУШИТЬ! Я ТАК ДУМАЮ. /И.В.Сталин/

03.12.2009 08:39:38 - Дмитрий Дзибушевич Кокаев пишет:

Правящая партия.

Куда приведут наши боссы, они Партии ЕДИная РОСсия.

03.12.2009 01:13:18 - ВЛАДИМИР КУДРЯВЦЕВ пишет:

Модернизировать или консервировать

Crfkzh47 Как всегда полностью сгласен с Ю.Бондаревым!

02.12.2009 19:25:51 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

Боясь о себе узнать правду , толкнул руководителей страны и примкнувшей ЕД убрать графу " против всех" и отказаться от прямых дебатов на TV. Почему то они думают , что все побегут сломя голову на избирательные участки назло им лично вычеркивать всех. Весьма плоховато думаете , господа хорошие.

02.12.2009 18:26:18 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

ТРАГЕДИЯ !

Вся трагедия РФ в том , что в народе полный пофигизм . Все прекрасно видят , что люди которые хотят руководить , но они не знают эту работу , всё равно руководят. Как то один из таких руководителей страны бросил фразу о том , что действующих руководителей надо учить . Зачем тогда назначали такого такого профнепригодного , только когда вся страна встала на уши , его убрали .Теперь его суют в проблемную страну послом , а не послом в племя ням-ням. Трагедия Президента в том , что из-за " своей команды" он не применяет правило : Ты мне друг , но истина дороже. Если говорить о всех болях РФ , тогда тогда мы поймем , что КАЖДУЮ РАБОТУ ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ СПЕЦИАЛИСТ СВОЕГО ДЕЛА . А с такими "специалистами " РФ так и будет вечно сырьевым придатком других стран.

такое консерватизм в нынешних российских реалиях? Чем обернётся для политической жизни страны?

Алексей МУХИН, генеральный директор Центра политической информации:

– Принятая программа, обозначенная «Единой Россией» как «российский консерватизм», свидетельствует о том, что главная партия страны до сих пор находится в идеологическом поиске. Руководству единороссов кажется, что консерватизм – такая система взглядов, которую можно растянуть и вправо, и влево. Что, по их мнению, обеспечит партии комфортное пребывание в нише центризма.

На самом деле, презентуя новую концепцию и столкнув в ней консерватизм и модернизацию, идеологи единороссов внесли изрядную сумятицу в головы своих соратников. В этой алогичности руководство партии увидело, по всей видимости, некую концептуальную изюминку.

В реальности же, боюсь, в результате употребления сего коктейля с изюминкой стоит ждать профанации идеи модернизации, о которой заявил президент.

Принятая программа означает, что партия будет стремиться к сохранению уже существующей политической системы, которая её в целом устраивает. Единороссы, конечно, не будут явно противостоять инициативам президента. Однако вполне вероятны попытки блокировать, к примеру, изменения в избирательном законодательстве.

Партия власти представляет себя динамично развивающейся и, видимо, поэтому не считает нужным придерживаться явно выраженной идеологии. Впрочем, определённая идеологическая установка у «Единой России» есть – тандем Путин–Медведев. Если проанализировать программу «Единой России», становится ясно, что в неё вошли «ингредиенты» и из пресловутого плана Путина, и статьи Медведева «Вперёд, Россия!». Такой своеобразный коктейль, сделанный по принципу: смешивать, но не взбалтывать. Если это консерватизм, то весьма специфический.

Дмитрий ОРЛОВ, генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций:

– Мне кажется, на последнем съезде «Единой России» произошёл принципиальный выбор, окончательная самоидентификация главной партии страны. Это не консерватизм от слова «консервы», об опасности которого предупреждал ещё Черчилль. Это консерватизм деятельный, энергичный. Например, единороссы не только не отказываются от модернизации страны, но и возглавляют её. И это очень хорошо сочетается с заданной в послании президента Федеральному собранию установкой на то, что модернизация в нашей стране должна проходить последовательно, с использованием демократических институтов.

«Единая Россия» никогда не скатывалась к реакционности, к застою. И в этом отношении она полностью соответствует взятой на себя роли общенациональной центристской партии, которая в равной степени может быть близка и гражданам с умеренно либеральными взглядами, и консерваторам.

Александр ЦИПКО, философ, политолог:

– Создаётся впечатление, что «Единая Россия» пытается выстрелить из пушки в будущее. Составители её программы, по всей видимости, работали наспех и также наспех выхватили слово «консерватизм» из речей госпожи Тэтчер. Между тем партии власти, считающей себя патриотической и консервативной, не помешало бы помнить о своих корнях. Нужно было сказать, кого они считают своими предшественниками – британскую баронессу или российских мыслителей?

У российского консерватизма довольно длительная история. В ХIХ веке это идеологическое течение включало в себя два основных направления, значительно различавшихся между собой. Были консерваторы, делавшие ставку на сильную самодержавную власть. К ним относились Данилевский, Победоносцев, Константин Леонтьев… Они считали, что у России свой особый путь и при этом не дорожили гражданскими свободами, не ставили их во главу угла.

И был классический либеральный консерватизм, нашедший своё политическое выражение в партии «октябристов». Его приверженцы считали, что Россия при всём её своеобразии – часть западной цивилизации. И соответственно должны стремиться к её ценностям. К этой ветви консерватизма относились многие общественные деятели, в том числе и философ Иван Ильин, которого сегодня газета «Ведомости» по незнанию ничтоже сумняшеся ставит в один ряд с «почвенником» Константином Леонтьевым. Это яркое свидетельство нынешнего знания российского консерватизма.

На мой взгляд, все наиболее значимые достижения русской общественной мысли были сформулированы именно в рамках либерального консерватизма. Кстати, анализируя последние выступления Путина, я сделал вывод, что российского премьер-министра тоже можно отнести к либерал-консерваторам. Возможно, ими хотят быть и единороссы. Но для этого нужно знать, что из этого следует.

СУММА ПРОПИСЬЮ

О том, как сегодня понимают у нас консерватизм, достаточно точно сказал один из видных нынешних российских идеологов: все мы консерваторы, знать бы только, что это такое…

Кстати, самый знаменитый консервативный государственный деятель ХХ века Черчилль, несмотря на своё красноречие и литературное мастерство, избегал чётко формулировать принципы, которыми он руководствовался в своей политической карьере. Или их вовсе не было, или хвастать ими было не слишком удобно.

Вероятно, идеологи единороссов сочли, что быть консерваторами – занятие почтенное и само собой внушающее уважение людям. Между тем у многих само это слово вызывает раздражение, особенно в нынешней ситуации, когда инстинктивно сохранять особенно нечего, а общество созрело для перемен. Когда нужно проектировать и рисковать. В общем, с консерватизмом то ли опоздали, то ли поспешили…

05.12.2009 12:35:36 - Александр Власов пишет:

консервы

Не иначе, как импортные консервы скоро исчезнут! А это уже модернизация!

04.12.2009 19:55:06 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Путин тоже консерватор?

А я порадовался вести от Единой России: взяли и объявили себя консерваторами. Это вам не туманная суверенная демо-кратия, а старое, добротное понятие. Правда, тоже неизвестно что обозначающее. Весьма забавно. Будем ждать следующих откровений и озарений. Всегда спокойно смотрю на Грызлова: наш, питерский, борозды не испортит, команду не подведет. Не подвела бы нас команда.

03.12.2009 01:39:00 - ВЛАДИМИР КУДРЯВЦЕВ пишет:

Коктель с изюменкой.

Crfkzh47 Партия наконец поняла , народ устал от вихря реформ,модернизаций и тд.И решила успакоить его консервацией, только как всегда не вовремя и неуклюже.Только вот,обрадуется ли народ консервации того что натворили?

В своё время, работая в Институте социологии, я занимался проблемами Дальнего Востока. В частности, меня заинтересовало, что знают местные люди об истории края, в котором они живут. Опрос проводился в пограничных районах Пpиморскоro, Xaбаровского краёв, на Сахалине и Курильских островах. Увы, степень информированности об истории родной земли оказалась поразительно низкой. Поразительно!

Так что стоит напомнить, что земли на Дальнем Востоке принадлежат России по праву первооткрытия, первоприсоединения, первозаселения и первоисследования. Россия начала осваивать их в то время, когда другие страны ничего не знали об их существовании или имели о них смутное представление. К моменту прихода на эти земли русских землепроходцев здесь не было никаких государственных образований, а коренное население было малочисленно и разрозненно.

Автор «Сказания о состоянии России при царе Алексее Михайловиче» Яков Рейтенфельс писал: «Достойно, право, изумления, что такая горстка московских людей обладала таким пространством земли. Что же поистине ещё более удивительно, так это то, что и живущие далее племена подчинились царю не потому, что были покорены силой, но по убеждению купцов и исключительно в надежде на выгоду в будущем от торговых отношений с московитами».

«Горсть казаков и несколько сотен бездомных мужиков, – писал уже позднее Александр Герцен, – перешли на свой страх и риск океан льда и снега, и везде, где оседали усталые кучки в мёрзлых степях, забытых природой, закипала жизнь, покрывалась нивами и стадами, и это от Перми до Тихого океана».

За три года до того, как голландский мореплаватель де Фриз дошёл до берегов Южного Сахалина, приняв их за оконечность острова Хоккайдо, казачий отряд Ивана Москвитина летом 1640 года прошёл низовьем Амура и первым в мире открыл остров Сахалин в его северо-западной части. Но его имя, как показало наше исследование, было мало кому известно.

Точно так же, как и имя Василия Михайловича Головнина. Этот великий русский путешественник совершил в 1807–1813 и в 1817–1819 гг. кругосветные путешествия, составил карты Курильских островов, дал названия южным островам со слов коренных жителей – айнов. Картами Москвина пользовались во всём мире.

Япония в силу жестокой самоизоляции узнала о Сахалине и Курильских островах лишь в 80-е годы ХVIII века – экспедиция Могами Токуная. Даже остров Хоккайдо на севере японских островов, заселённый нивхами, считался граничащим с их страной, то есть не входящим в Японию. Судьба нивхов и айнов, которые потом оказались под властью японцев, оказалась столь же печальной, что и судьба американских индейцев. В отличие, кстати, от судеб малых народов на территории России.

В течение ХVIII–ХIХ веков торгово-промышленная Российско-Американская компания, существовавшая до продажи Россией Аляски в 1867 году, управляла русскими владениями на Тихом океане от Аляски до Японии, включая Алеутские, Курильские острова и Сахалин. Она сыграла большую роль в исследовании и освоении вновь открытых земель, организуя даже кругосветные путешествия. Компания была создана по замыслу Григория Шелехова, снискавшего славу «Колумба Российского». Однако, как показало наше исследование, имя Шелехова мало известно среди российских граждан. Как и имя Владимира Атласова, которого Пушкин назвал «камчатским Ермаком». Даже имя Семёна Дежнёва, возглавлявшего отряд казаков, которые первыми в мире в 1648 году на самодельных судах прошли пролив, разделяющий Азию и Америку, знали немногие…

Вспоминая невесёлые итоги упомянутого исследования, задаюсь вопросом: а что сейчас знают о русских открытиях на Дальнем Востоке наши граждане? Много ли рассказывают им о них? Увы, чаще слышишь нечто о «северных территориях», принадлежавших японцам. Вот из такого «знания», вернее незнания, и рождаются вялые и куцые мыслишки: а может, и отдать?

И ещё одно. Никто не может сказать точно, как поведут себя японцы, официально объявив об «оккупации». Ничего нельзя гарантировать, ничего нельзя исключать. Так что чуть ли не единодушное желание наших политиков делать вид, что ничего не случилось, мудрым и дальновидным не назовёшь.

Евгений АНДРЮЩЕНКО, доктор социологических наук

02.12.2009 20:04:57 - Марина Ивановна Чебыкина пишет:

Если бы с конца 80-х наши либералы не представляли Россию и Советский Союз убогой страной, исчадием ада, виновными во всем и перед всеми, которым только каяться надо перед всеми и посыпать голову пеплом за все свои свершения и победы, ущемившие в чем-то милую либеральному сердцу заграницу, и сейчас бы еще никто не посмел так разговаривать с нашей страной, несмотря на всю нашу слабость, но, видно, чуют стервятники, что пора слетаться на пир. Скоро т другие потребуют "свои" куски территории

ЕСТЬ ЛИ ТАКАЯ НАЦИЯ?

Говоря о необходимости и даже неизбежности формирования в России полноценного национального государства, мы не всегда обращаем внимание на качественное состояние современной русской нации, без чего попытка подобного строительства превращается в фикцию.

Мы даже не знаем окончательного ответа на самый главный вопрос: есть ли такая нация? Не как социально-биологическая популяция, а как носитель цивилизационной идентичности, в которую включаются и «кровь», т.е. выработанный веками в России генофонд, и «почва», включающая в себя культуру, традиции, архетипы. Что, собственно говоря, представляет собой тот самый человеческий материал, так туго складывающийся в современную нацию?

Казалось бы, что может быть приоритетнее, чем возвращение к истокам, к традициям, к той России, «которую мы потеряли». Но возвращаться-то, по сути, некуда: мы уже далеко не те, и того дома, куда возвращаться, давно не существует.

«Русский мир» разрушен если не до основания, то настолько сильно, что от него остались одни фрагменты. Какие-то из них можно приспособить к нашей современной жизни, какие-то нет, но целостную картину сегодняшних русских из этих фрагментов не сложить.

Тот самый «русский путь», находящийся где-то посерёдке между полярными призывами – «полный вперёд к вершинам современной цивилизации» и «полный назад к русским истокам», – этот путь ещё не нащупан.

Мы до сих пор не можем ответить на вопрос, кто же такие мы, русские, на рубеже ХХ и ХХI веков. Что нас объединяет, и объединяет ли вообще что-то. Даже в сравнении с некоторыми нашими ближайшими соседями, согражданами по советским временам, у которых тоже далеко не всё идёт гладко, мы зачастую выглядим какими-то потерянными, не способными ни осознать, ни тем более воплотить свои национальные интересы и цели. Мы напоминаем временщиков, сосредоточенных на решении сиюминутных задач, но не способных выстроить внятную перспективу на будущее.

Перед нами стоит очень непростая задача: сохранив основы русской цивилизации, её исторической и культурной идентичности, сделать её одновременно жизнеспособной, современной, соответствующей ментальности и образу жизни нынешней генерации русских. Обе крайности – выжить, но перестать быть русскими, или умереть либо уйти на обочину современного мира – в равной степени неприемлемы.

Сможет ли нынешнее поколение сохранить идентичность русской цивилизации? Однозначного ответа на этот вопрос нет ни у социологов, ни у футурологов. Уж больно противоречивая картина сочетания «архаики» и «модерна» проступает при внимательном взгляде на нашу жизнь, в которой ментальность и ценностные установки формируются под воздействием двух тенденций, зачастую противоречащих друг другу.

СТАРОЕ И НОВОЕ – ЧЬЯ ВОЗЬМЁТ?

С одной стороны, для современного российского общества характерно усиление консервативных тенденций и в политике, и в массовом сознании. С другой стороны, по очень значимым характеристикам российское общество всё сильнее отдаляется от традиционной культуры и традиционных ценностей. Если можно так выразиться, движение идёт как бы по спирали: приближаясь в чём-то к ранее прошедшей фазе, мы одновременно от неё и отдаляемся. Проступающие в нашем сегодняшнем менталитете вековые архетипы сочетаются с окончательным и бесповоротным разрушением традиционного уклада жизни.

Впрочем, глядя на наш современный социум непредвзятым глазом, следов «архаики» и «почвы» видишь гораздо меньше, чем хотелось бы. Последние десятилетия, когда огромная часть нашего населения переориентировалась на ценности общества массового потребления, оказались разрушительными для русской культуры едва ли не в большей степени, чем вся советская история с её дистанцированием от «старого мира». Современному обществу больше подходит такая характеристика, как «кризис беспочвенности», нежели торжество архаики и традиций. А это означает, что внешний, лежащий на поверхности, политический и социальный консерватизм, «новый русский порядок», о котором мечтают наши граждане, – это что угодно, но только не возвращение к истокам, не регенерация русской цивилизации. Более того, вполне возможно, что это, как ни печально, её окончательные похороны.

Как показывают социологические исследования, массовым сознанием выделяется в качестве самой важной такая триада ценностей, как порядок, справедливость и стабильность. К этим базовым ценностям тяготеют практически все группы, электораты всех основных политических партий, различия между которыми с точки зрения их идеологии становятся всё менее выраженными. Политические же ценности, в том числе такие, как ценности демократии, отошли на задний план. Причём нельзя сказать, что общество их отрицает: теоретически общество за демократию – за выборы, за политически свободные СМИ (цензуру, правда, желают вводить, но не политическую, а нравственную), за свободу передвижений, против вмешательства государства в частную жизнь. Но актуальность демократических ценностей снижена, это сегодня ценности второй, третьей, четвёртой очереди.

Чтобы осознать, что консервативные ценности порядка и справедливости отнюдь не являются запросом со стороны традиционных слоёв общества, достаточно взглянуть на нашу социальную структуру.

Кто сегодня является носителем идей порядка и справедливости? Как показывают исследования, это как раз «средний класс», точнее его российский аналог, потому что европейского среднего класса с его независимостью от государства и способностью самому «заказывать музыку» у нас нет и не предвидится. По сути, это новая, социально очень молодая генерация русских, которая формируется на месте сохранявшихся даже в позднесоветские времена традиционных или полутрадиционных структур. Например, та же советская интеллигенция, как бы её ни обзывали в сердцах «образованщиной», всё же многое унаследовала от старой русской интеллигенции. Сегодня такой уже нет и, скорее всего, никогда не будет.

Есть ли в нашем обществе ещё какие-то слои – носители традиционализма, русской ментальности, русских идеалов? Да, и они сохранялись, протянулись через весь советский период, – это кроме интеллигенции ещё крестьянство, военнослужащие, государственная бюрократия (хотя и в меньшей мере).

Но сейчас крестьянство добито окончательно, добито как образ жизни и менталитет, а не только как производитель сельхозтоваров.

О «моральном облике» нынешнего служивого класса вообще всерьёз и говорить нельзя. Надежды путинской эпохи, сделавшей ставку именно на всемерное укрепление бюрократии как главного класса в расчёте на пробуждение в ней «государственнических инстинктов», явно не оправдались. И уж, конечно, эти новые группы общества вряд ли готовы «лечь костьми» за русскую традицию и русскую духовность.

На месте сегментов традиционного общества происходит формирование общества современной массовой культуры, глубоко оторванного от своих традиционных исторических корней.

КРИЗИС ДУХОВНЫЙ

Проводя социологические исследования, мы убеждаемся, что в нашем обществе существуют весьма значительные и даже порядковые различия в описании базовых ценностей русского народа. В качестве таких базовых ценностей нашей цивилизации, на которые часто делают упор и философы, и простые граждане, выступают соборность, коллективизм, духовность, бескорыстие.

Одним из важнейших компонентов социокультурного кода, определяющего поведение нации, этноса, социальной группы, является представление о себе, некий образ народа, в данном случае русских, представление об их недостатках и достоинствах (так называемый автостереотип). Так, согласно данным ВЦИОМа, в 2008 г. среди положительных качеств, присущих русскому народу, отмечались такие, как доброта, честность, искренность – 40,6% опрошенных; душевность, благородство, порядочность – 26,1%; взаимовыручка, товарищество – 13,1%; терпимость, безотказность – 12,4%; трудолюбие – 12,1%; гостеприимство – 10,2%. Среди же отрицательных на первые места вышли пристрастие к алкоголю, наркотикам – 43,2%; надежда на «авось», лень, безынициативность, вялость – 23,2%; бескультурье – 10,9%.

Согласно результатам специального исследования базовых ценностей россиян, проведённого нами в 2001–2002 гг., в целом присутствует представление о том, что русские смелы (3,87 по пятибалльной шкале); отзывчивы (3,87); душевны (3,85); доверчивы (3,82); умны (3,76); жизнерадостны (3,74), щедры (3,66) и простодушны (3,64). В меньшей степени им присущи такие положительные качества, как основательность (3,22); активность (3,13); религиозность (3,08); уравновешенность (3,06); независимость в суждениях (3,00); законопослушность (3,00).

Однако, когда мы исследуем современную генерацию по всем этим же параметрам, выясняется, что эти ценности уже занимают место, прямо противоположное ожидаемому. Опрошенные отмечают доминирование в окружающих их людях таких качеств, как чёрствость, жадность, готовность ради денег перешагнуть через нормы морали, хамство и цинизм. Те, кто занимается сравнительными социологическими исследованиями России и стран Европы, говорят, что более индивидуалистического общества, чем современная Россия, в Европе просто не существует.

Ценности «Святой Руси», таким образом, присутствуют скорее в качестве тоски по идеалу, а в жизни мы чаще наблюдаем их противоположность.

Это же касается и очень многих иных характеристик русской нации в наши дни. Как показывают специальные исследования, сегодняшние россияне очень бедны «сверхидеями», подсознанием, «подкоркой коллективного бессознательного», выражаясь языком немецкого философа ХХ века Карла Юнга. Они очень прагматичны, сориентированы на практические формы жизненного успеха. И если в нашем обществе всё-таки есть поддерживающие мобилизацию ценности, то они требуют каких-то особых изысканий, недоступных для классической социологии.

Что касается идеи русской духовности – нынешняя генерация россиян очень сильно дистанцирована от традиционной русской культуры. Эта культура осталась частью «наследия прошлого». Наши соотечественники сегодня смотрят на неё примерно так же, как современные греки – на развалины антич­ных Афин. То есть это нечто, что уже ушло и никоим образом не затрагивает нынешнюю жизнь.

Следуя мудрости «узнавать дерево по плодам его», оценим культурное состояние нашего общества по изуродованным и фактически уничтоженным историческим городам страны, по содержанию основных телеканалов, по проникшей во все поры общества попсе, по тому, какие здания возводят представители новой генерации русских, как они себя держат, что читают и на каком языке говорят.

ДВА ЛОЖНЫХ МИФА

Мнимая традиционность русских сегодня служит основой сразу для двух, внешне противоположных, мифов, но оба не выдерживают критики при внимательном рассмотрении.

С одной стороны, некоторые либеральные исследователи пытаются увидеть в современном плачевном положении жителей России усиление антидемократических, деспотических черт политической системы – последствия дурного русского характера. Возникает контрмиф о народе, который является источником собственных бед, неким объективным фактором, который вызывает неудачи любой реформы. Народ объявляется беспробудным пьяницей, варваром, которому недоступны ценности цивилизации, дух предпринимательства, трудолюбие. Отмечается при этом, что «феномен современного западничества отягощён деструктивным комплексом, в основе которого лежит резкое неприятие российской действительности». Надо ли говорить о злостной недобросовестности мифа?

С другой стороны, представители нашей патриотической общественности с самыми, вероятно, лучшими намерениями призывают нас вернуться к патриархальному образу жизни, земледелию, многодетным семьям, православной духовности и коллективизму, ошибочно полагая, что эти ценности сохранили свою актуальность в стране, почти бесповоротно порвавшей уже со своими традициями и историей. Однако цитировавшееся выше исследование показало, что такие русские мифы, как «для русского человека важно не материальное преуспеяние, не карьера, а жизнь по правде и справедливости», «русский человек стремится делать добро не только для себя, а для всего человечества», «русский человек не может не быть честным», «русские честнее других народов», являются в современной России ценностями лишь традиционалистского сегмента общества, который стремительно сокращается.

ЦЕРКОВЬ СПАСЁТ?

Много говорится про объединяющую роль православия, которая может превратить наше общество в дееспособную нацию. С одной стороны, это так. Более того, РПЦ как организация, общественный институт в последнее время демонстрирует активность, которой могут позавидовать другие институты российского государства.

Трудно переоценить роль РПЦ в поддержании единства и национальной идентичности русских, но рассчитывать на православие как институт возрождения традиционной русской духовности всё же не приходится.

Желающих окропиться «крещен­ской водой», отстояв часовую очередь, или приложиться к мощам того или иного святителя у нас полным-полно, но вот с заповедью «возлюби ближнего своего» что-то никак не получается. Всем нам известны люди с высокой христианской моралью, но их слишком мало в общем потоке.

Как показали результаты исследования «Базовые ценности», формально отождествляющих себя с православием верующих можно разделить на «старых» и «новых». И если «старые православные» сохраняют в себе соборно-коллективистский менталитет, в чём-то, правда, очень сходный с советской традицией, то «новые православные» – это в основном носители индивидуалистического типа сознания, ориентированные на индивидуальный успех и, по-видимому, на индивидуальное спасение души. Для современных новорусских консерваторов характерны прагматизация и рационализация сознания, достаточно ироничное и секуляризованное отношение к религии, а их коллективизм основан скорее на корпоративистской этике, чем на сакральной соборности.

Социологи отмечают в этой связи: то, что идеологи почвенничества считают в русском народе самобытно-ценным, самим народом таковым не воспринимается. Так, «духовное» воспринимается не как альтернатива высоким жизненным стандартам, а как их следствие. «Духовность» перестала быть монополией народа как целостной общности, а стала в первую очередь прерогативой личности. Произошла девальвация таких ценностей, как долготерпение и непритязательность, которые стали восприниматься современной частью общества со знаком минус. Образ воина как собирательный образ народа заменился образом работника и в ещё большей степени – частного потребителя. Нынешнее рационально-позитивное отношение к религии вообще и к православию в частности противостоит в равной степени как православному фундаментализму, так и советскому атеизму.

Вот высказывания о религии, поддерживаемые новорусскими консерваторами:

– «обряды, посты – всё это не столь уж важно, главное – жить по нравственным законам»;

– «церковь должна заниматься только духовной сферой, не вмешиваясь в политику и повседневную жизнь общества»;

– «важно во что-то верить, а конкретная форма веры не столь важна»;

– «религия – это то, что привязывает человека к его истокам, к вере и обычаям предков».

В связи с этим даже некоторые православные философы признают, что «религиозный миф перестаёт быть живым и превращается в иносказание, этнографическую диковинку или даже в примитивный бытовой ритуал, который сам по себе не порождает никаких чувств сверх тех, которые прихожанин приносит в Церковь. В Церкви уже нет глубокого переживания бессознательного».

Антифундаментализм современного массового сознания, причём не только россиян, но и, по-видимому, всего западного мира, может быть с известной мерой условности охарактеризован как кризис монотеизма. Действительно, монотеистическое мировосприятие предполагает признание единой правды, абсолютной истины. Между тем более 55% опрошенных в ходе исследования согласились с утверждением, что «единой правды вообще не существует, у каждого она своя».

Соответственно, православное мироощущение всё больше приобретает функцию национально-исторической идентичности, его «экзотерические» стороны (связанные с обрядами, ритуалами) становятся более актуальными, нежели эзотерические (связанные с поиском сокровенного смысла бытия). Как отмечает современный религиовед С. Филатов, «совершенно не случайно на вопрос: «Что такое в вашем понимании религия?» – люди отвечают: культура, верность национальным традициям, мораль. И лишь один из десяти – «личное спасение», «отношения человека с Богом».

Одной из важнейших составляющих этики современного молодого преуспевающего русского является культ жизненного успеха. Поэтому неслучайно лишь 18% опрошенных россиян готовы согласиться с православным тезисом, будто «судьба посылает страдания наиболее достойным людям, страдания просветляют и очищают духовно», тогда как более 40% разделяют протестантистский тезис о том, что «судьба наказывает нас страданиями за грехи, а успехами и достатком вознаграждает за праведную и добродетельную жизнь».

ГОСУДАРСТВО: УТРАТА ДОВЕРИЯ

Вопреки расхожим представлениям о неизменной склонности русских к этатизму, культу государства как высшей силы, дающей народу смысл жизни, нынешние русские неоконсерваторы относятся к государству достаточно прагматично. По их мнению, «государство существует ради своих граждан; оно должно быть сильным, чтобы эффективно защищать их интересы» (68%), тогда как с традиционным взглядом на государство («государство олицетворяет высший смысл деятельности отдельных граждан; жить ради государства, самозабвенно служить ему – нравственный идеал русского человека») готовы согласиться только 9,5% опрошенных.

Приведённые данные убедительно свидетельствуют о том, что в современной России государство перестало быть экзистенциальной ценностью, превратившись в сугубо инструментальную. И в этом нам представляется главный разрыв с так называемой русской традицией. Именно поэтому «западофобию» в сегодняшней России далеко не во всём следует интерпретировать буквально. По своей социально-культурной составляющей Россия является сегодня страной индивидуализированной и во многом вестернизированной. Восток с его культом коллектива, подавлением личности, патриархальной семьёй, в отличие от Запада, становится и культурно, и социально всё более чужд современному россиянину.

Итак, понятно, что русские традиции, память о которых стала скорее составляющей частью «парадного пласта» массового сознания, сами по себе сегодня уже не способны консолидировать общество и превратить русских в нацию.

Может быть, таким консолидирующим фактором смогла бы стать идея этничности, «голоса крови»? Представляется, однако, что она тоже явно недостаточна – во всяком случае, в том виде, в каком она существует в нынешних умах. Вся кухонная болтовня на тему засилья инородцев – это лишь компенсация за неумение отстоять свои этнические, и не только этнические, интересы в реальной жизни, за неспособность самоорганизоваться. Идея общности по крови сегодня – это скорее идея консолидации малых социальных групп в условиях, когда общество испытывает крайний недостаток социальных связей. Но системный кризис в стране связан отнюдь не с присутствием инородцев, в том числе и во властных структурах, а с глубоким кризисом самих русских, тех идей и ценностей, которые мы по привычке называем русскими.

НА ПАРАДНЫХ ЦЕННОСТЯХ ДАЛЕКО НЕ УЕДЕШЬ

О каком же «новом русском порядке» мечтают современные консерваторы? В какую сторону они хотели бы изменить то состояние общества, которое мы привычно уже называем «путинской стабильностью»? Эта самая «стабильность» кажется им довольно обманчивой и зыбкой. При всей видимой безальтернативности российской политики новый порядок, который бы устроил основные слои россий­ского общества, особенно те, которые, собственно, и порождены последним витком трансформационного процесса, ещё не создан, более того, проблема его отсутствия переживается обществом всё более остро в последние годы. Мечта о порядке, когда под словом «порядок» понимается отнюдь не установление репрессивного режима и «закручивание гаек», а формирование такого общественного строя, который признаётся большинством справедливым и эффективным, всё ещё остаётся далёкой от своего воплощения. Несмотря на общую социально-политическую стабильность в стране, по данным ВЦИОМа, в 2008 году только 17,1%, то есть меньшинство, признавали справедливость и эффективность нынешнего социального строя.

Наблюдается огромный разрыв между системой парадных ценностей и системой реальных ценностей, мотивирующих трудовую и социальную активность. С одной стороны, на уровне парадных ценностей общество стремится к «новому единству», оно очень патриотично, оно собирается «в кучу» вокруг национальных интересов, вокруг государства, вокруг образа будущего. Во всех опросах, связанных с поисками новой национальной идеи, на первое место выходит идея возрождения России как великой державы. С другой стороны, в своей реальной жизни постсоветский гражданин ничем не готов поступиться – не то что проливать кровь за «великую Россию», но даже самым малым.  Консервативные ценности во многом повисают в воздухе и остаются не более чем парадными декларациями.

Современное российское общество (как и общество 90-х) антимобилизационно, оно поддерживает власть ровно до того момента, пока власть лишь рассуждает о величии, но не требует от граждан никаких активных действий. Мы сами по себе – вы сами по себе.

В то же время стремление общества к национальному единству, запрос на формирование дееспособной нации, безусловно, существует. Это некий идеал, который пока только греет, но не мотивирует. Идёт попытка формирования современной нации в России, поиск её базового смысла, но попытка эта сопряжена с большими сложностями и проблемами.

Ясно одно: идеи восстановления традиционного уклада жизни, многодетных семей, русского коллективизма (являющегося своего рода экспортным брендом «русского характера»), патриархального быта в целом не имеют сегодня своих социально значимых носителей. Современная генерация россиян – в основном представляющих городской универсальный, унифицированный образ жизни – очень далека от каких-либо глубинных корней.

05.12.2009 13:50:32 - Дмитрий Александрович Ивашинцов пишет:

новые мифы

Автор очень доходчиво развенчивает мифы о русской нации. Многое из написанного справедливо. Однако опора на социологию не всегда дает правильные ответы. Так, с коллективизмом крестьян, которых как бы и нет. Уже 20 лет провожу много времени в глухом углу Псковщины. Там, в условиях бездорожья, безденежья, отсутствия какой-либо социальной структуры люди просто не могут выжить поодиночке. Собственно коллективизм русских изначально задан нашим климатом, инфраструктурой государства (ее отсутствием). И все это ни куда не делось. Второй миф, предлагаемый автором статьи, отсутствие интеллигенции. Не востребованность ее властными элитами, да. Отсутствие - нет! Я, как главный редактор альманаха "Русский мiръ" (www.russkymir.org) постоянно сталкиваюсь с людьми творческими, бескорыстными, нравственными. Они не нужны сегодняшней власти, но они есть. В своей статье "Нужна ли России интеллигенция" я обосновываю свое утверждение, что она есть и нужна.(http://base.spbric.org/f/viewtopic.php?id=20). Не все с этим согласны, но списывать интеллигенцию с корабля истории рановато.

04.12.2009 22:18:46 - Владислав Альбертович Мамченко пишет:

Ох, уж зти социологи, сотрудники "нститутов": то пытаются цифирью измерить духовное, то линейкой - бесконечное, то сиюминутное выдают за вечное! Что есть эти цифры - малоточный срез мгновенного настроения. И только. Латинская гордыня и преклонение пред статистикой - русскости уже до 49% менее! Да, усталое общество нынче неуравновешено, истерично. И не без причин. Но что значит эта нынешнесть, эти двадцать или даже восемьдесят лет на фоне нашей истории? Русскость живёт в каждом из нас, просто мы порой об этом и не догадываемся. Но приходит нужное время и она всплывает сама собой, неожиданно. В войну, в критические моменты. Последний пример - поведение пассажиров "Невского экспресса".

04.12.2009 19:47:53 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

Дополнение

Прощу прощения: потерялось заключение и никак не хочет добавиться к предыдущему тексту. Дополнение И возвращаться никуда не надо. Надо идти вперед. И не надо хоронить русский народ. Ностальгические настроения сами по себе хороши, когда они проявляются вдалеке от Родины. Но когда они на самой родине, то это уже, простите за выражение, «культурное самоликвидаторство». Удивительно то, что на возвеличенном либералами Западе нас почему-то не хоронят и для них все, что у нас делается, является русским. Пусть «новым русским», но все же русским. Что касается живущих в России просто русских, то они еще не собираются отказываться от своей, простите еще раз за выражение, «национальной идентичности», то бишь от национального самосознания, – для русских говоря. Для таких русских «русский мир» не разрушен, как не был он разрушен в другие исторические эпохи, когда России угрожали гибелью. А таких лет в истории России было немало, начиная от набегов половцев и печенегов и нашествий татаро-монгол, нашествий польских, шведских, немецких, французских, английских, американских, чешских, японских и прочих и прочих полчищ интервентов и захватчиков. Но Русь выстояла, хотя плакальщиков в каждую трудную ситуацию всегда было немало. И не нужно складывать что-то из фрагментов, поскольку если что-то разбилось, то туда ему и дорога. Значит, было непрочное, значит, это была не русская культура, а ее имитация, лубок, симулякр. Особенность русского характера состоит в том, что в трудную ситуацию русский человек долго не может собраться с силами и ответить адекватно. Так было всегда, включая 1812 год, о чем прекрасно написал Л. Н. Толстой, и в последнюю Отечественную войну. Но ведь собрался народ и ответил так, что до сих пор Запад не может понять, как наш народ сумел противостоять всей вооруженной Гитлером Европе. Сейчас не могут понять и наши отечественные интеллигенты новой волны. Они не могут понять, что «русские не сдаются». Они могут долго и много терпеть. Но никогда не сдаются. Если сдаются, то, значит, это не русские.

04.12.2009 19:45:15 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

Дополнение

04.12.2009 19:42:12 - Валентин Иванович Колесов пишет:

А был ли мальчик? Вот что осенило меня после долгих раздумий над статьей Бызова, известного мне по серьезным ис-следованиям. Надо ли столь восторженно носиться с особостью русского народа. (Я чистокровный русский и даже патриот). Прожив много лет при разных режимах, начиная от Сталина, я всегда удивлялся разнице между официальным и бытовом представлениях о народе. Все то отрицательное, что отмечает Бызов в современном народе, было всегда. Но и положительное тоже: в дозах и в меньшинстве. Пока меньшинству руководило и направляло, был и патриотизм, и некоторая духов-ность, да и деловитость и трудолюбие. Но собственные интересы никогда не забывались. Кстати, автор судил и судит о народе по опросам: сомнительный метод. Просто теперь народ более откровенен. Наверно, автор не опрашивает алкоголиков и наркоманов, воров и коррупционеров и др. Да, у русских есть особость: земля наша обширна и холодна. Для выживания требуется коллективизм, солидарность. Это и было в русской общине, переросшей в трудовые коллективы в городе. Эта общинность разрушена. Народ деградировал. Не из-за особости, а из-за дикого капитализма. Народом управляют по научному: методами манипуляции сознанием. Хорошо получается. Народ безмолствует. Бызов пишет, что только 17% признают справедливость нынешнего социального строя. Но голосуют «за» 40% из приходящих на выборы 40%, плюс 20% подтасовки. Плюс 60% не участвующих в выборах, то есть не протестующих, согласных. 20 лет назад протестовали против ничтожных привилегий номенклатуры. http ://lit.lib.ru/k/kolesow_w_i/text_0010.shtml Теперь терпят путинскую «стабилизацию»: http ://lit.lib.ru/o/osxkin_i_w/ Очень удачное сравнение с греками, будем жить как они – обслуживая туристов, а мы – обслуживая газом и нефтью.

04.12.2009 11:25:56 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

Не надо торопиться с выводами.

Кто это «мы», которые называются временщиками? Народ не может быть временщиком. Значит, его нынешние лидеры, или те, кто называют себя таковыми. Но это и хорошо, если они «позиционируют» себя» (вот такое я выражение знаю) в качестве временщиков, следовательно, долго не задержатся. Немного надо подождать. И копить силы. Однако автор пишет: «Перед нами стоит очень непростая задача: сохранив основы русской цивилизации, её исторической и культурной идентичности, сделать её одновременно жизнеспособной, современной, соответствующей ментальности и образу жизни нынешней генерации русских. Обе крайности – выжить, но перестать быть русскими, или умереть либо уйти на обочину современного мира – в равной степени неприемлемы». Задача, действительно, не простая, когда автор уверяет нас, что русский мир разрушен. Правда, сохранились какие-то таинственные «основы русской цивилизации», что не может не радовать. Но лучше бы понять, что это такое. Хотя дальше автор пишет, что важно было бы еще сохранить «историческую и культурную идентичность», что, видимо, и есть эти самые основы. Но ведь если есть все же основы, то чего же так бояться за судьбу русской цивилизации и русского народа? Я бы только не согласился с тем, что при этом нужно похоронить старое поколение русских и сохранять русскую цивилизации только «соответствующей ментальности и образу жизни нынешней генерации русских». Ведь это было бы как раз уничтожением русской культуры, поскольку «нынешняя генерация русских» и подставила под удар русскую цивилизацию. Как утверждал еще Л. Петражицкий, в русской культура важна особенная деятельность – деятельность воздержания от действия. С ним одно время соглашался П. Сорокин. На языке механики такая энергия называется потенциальной. Сейчас она накапливается и народ, не раз и очень сурово обманутый своими вождями, теперь не будет бросаться на амбразуру, увлекшись очередной утопической идеей. Как говорили мудрые люди еще в 19 веке, история еще не смолола той муки, из которой можно выпечь хлеб. Но это совершенно не значит, что если народ сейчас молчит, то он не проявляет активности. Он просто спасает себя, свой рассудок, свои силы. Это тоже высокая историческая миссия, без выполнения которой ничего другого не будет. В этом и состоит мобилизационность народа в данный исторический момент. С этой точки зрения и власть поддерживает. В этом и патриотизм сейчас, чтобы спасти себя и свою культуру. И нужно благодарить бога, что народ сейчас, такой деморализованный и расколотый, воздерживается от кинетической социальной активности. Что касается другой какой-то активности, то все это сейчас суета, нужная для самоутверждения политиков, для освещения в СМИ, для раскручивания пиар-акций. Всерьез к этому относиться не надо. Поэтому делать социологические замеры этой пиаровской реальности не имеет смысла. Поэтому не надо торопиться с выводами.

03.12.2009 05:41:34 - Сергей Иванович Иванов пишет:

Есть ли такая нация?

Попробую высказать свое мнение по теме. Обобщенно можно сказать так - быть русским стало непристижно. Уже писали в ЛГ, что этнические русские издавна сделались главным тягловым скотом великой татарской империи. С якобы "малосильных" инородцев (а это все мелкие части большого татарского народа) и налоги не брали и к исполнению "почетного долга" не привлекали, зачем - для этого русские есть! Но русский хоть и полагается "скотиной", однако не настолько глуп, чтобы не отметить для себя, что вот различные татарские соседи (а это и татары и евреи и "чуреки", а в последнее время и черномазые африканские татары потянулись, почуяв кормушку, а заодно и расейские немцы и даже латыши и преступные цигане) - все они живут как-то и легче и проще и работают где-то в непонятных "хлебных" местах и вообще явно имеются какие-то тайные вроде законы такие, что инородцу проще "всплыть" в любой ситуации... Вот и призадумался русский человек - а мне это надо!? Обойдусь и без "русскости", стану "безродным космополитом". И быстро начинает отмечать, что так вроде проще прожить... А есть и более узкие аспекты темы. Взять вот русскую кухню. Обстоятельства жизни таковы, что вкус щей уже забылся... Как и пирогов. Денег едва хватает на скудное питание тибетского типа. Ясно, что содержание половых гормонов в крови уже не то, чтобы ощущать себя русским героем, уже вместо героического православия все больше привлекает тихий и мирный буддизм... Уже как-то и не совсем симпатичным кажется палестинский прохиндей, непонятно за что приколоченный на крест цивилизованными римлянами... С его непонятными призывами бороться за какое-то непонятное дело пославшего его якобы отца... Вообще ни за что бороться больше не хочется...

Договору о создании Союзного государства 10 лет. Повод торжествовать есть лишь у противников объединительного процесса

Россия и Беларусь 10 лет назад подписали Договор о создании Союзного государства. За истёкшие годы государства-участники не сформировали единого политического, экономического, валютного и юридического пространства, что и являлось целью договора.

Многие аналитики и специалисты в области государственного строительства весьма скептически относятся не только к результатам десятилетней межгосударственной интеграции, но и к дальнейшей судьбе российско-белорусского союза, считая, что Союзное государство так и не вышло из стадии «бумажного» существования.

Сложилась ситуация, схожая с той, в которой оказался в 2004 году Брюссель после провала референдумов во Франции и Нидерландах по Европейской конституции. Тогда успешно объединяющаяся Европа впервые оказалась в необычном для неё положении. Стали реальностью не только замедление темпов интеграции, но и откат назад, во времена Европейского экономического сообщества. Под угрозой оказался один из самых значительных проектов XXI века, обещавший преобразить жизнь более чем 400 миллионов человек.

В Евросоюзе тогда тоже искали виновных. В качестве таковых назывались «брюссельская бюрократия», которая якобы в угоду некоторым национальным бюрократиям продвинула в конституционный текст провальные нормы и так называемые «блуждающие капиталы», осложнившие проблему занятости, провоцируя противостояние западных и восточных европейцев. Но потом оказалось, что маху дала сама Европа, приняв в свою семью сразу 10 «разношёрстных» государств, нарушив тем самым привычную благоустроенную жизнь граждан Старой Европы, сказавших Евроконституции «нет».

Трагикомизм нашей ситуации заключается в том, что явных виновников торможения союзного строительства тоже нет. Попытки обвинить в этом каких-либо конкретных людей, даже из числа высших должностных лиц, несостоятельны. Позиция приверженцев этой точки зрения, мягко говоря, наивная, свидетельствующая о незнании закономерностей и мировой практики формирования конкурентоспособных объединений межгосударственного уровня.

Анализ ситуации свидетельствует, что в нынешнем незавидном состоянии Союзное государство находится по вине самих государств-участников. Причём первопричины этого состояния сформировались в 1999 году, а если точнее – при подписании учредительных документов: Договора о создании Союзного государства и Программы действий Российской Федерации и Республики Беларусь по реализации его положений.

Что касается договора, то в нём даже не даётся определение создаваемому государству. Предполагалось, что определение ему даст Конституционный акт, принятие которого считалось делом завтрашнего дня. Однако за истекшее десятилетие союзники так и не договорились, создание чего они зафиксировали в 1999 году: в исполнительных органах это сегодня называется Союзным государством, а в законодательных, как и 10 лет назад, именуется Союзом Беларуси и России.

Величайшим заблуждением многих людей, в том числе и ответственных за реализацию положений договора, является то, что эта «разноголосица» относится к числу формальных проблем союзного строительства. В действительности это означает непонимание важности поиска формулы государственного единства Союзного государства, которая определяет результативность интеграционных процессов во всех сферах сотрудничества. Именно форма государственного единства является базой формирования целей создаваемых межгосударственных объединений и определения путей их достижения. В нашем случае она, кроме того, должна была быть основой выстраивания, с учётом приоритетности задач, поэтапности реализации положений договора. Должна была быть, но не стала.

Но это не единственный недостаток учредительных документов создаваемого Союзного государства. Весьма существенным, снижающим их роль и значение в осуществлении объединительного процесса является то, что договор и программа действий государств-участников по реализации его положений не корреспондируются между собой.

Евросоюз, потерпев фиаско с введением в действие своей конституции, не стал делать вид, что ничего страшного не произошло. Европа сразу же начала искать выход из создавшегося положения. Подготовленное в связи с этим письмо президента Франции (одного из основателей единой Европы) было направлено всем партнёрам по Евросоюзу, оказалось в центре большой дискуссии во всех штабах Европейского союза, Совета Европы. Всерьёз озаботились судьбой Основного закона в Европарламенте.

В течение короткого времени был переписан текст Конституции, изменён порядок принятия решений в союзе. Совсем недавно под Лиссабонским договором (так теперь называется Евроконституция) поставили подписи главы всех 27 государств – членов Евросоюза. Уже избраны президент и координатор внешнеполитической деятельности (министр иностранных дел) Евросоюза. Мировое сообщество стало свидетелем рождения крупного общеевропейского государства с населением почти 500 миллионов человек и огромным внутренним рынком. Уже просматривается и форма его государственного единства. По мнению некоторых аналитиков, это будет классическая федерация.

А что сделали наши государства – участники договора в сложившейся ситуации? Ситуации, о которой некоторые эксперты заговорили как о «коматозном» состоянии Союзного государства. Ничего конкретного и существенного. Они совершенно по-разному продолжают видеть суть сближения в его рамках. С формированием полноценного российско-белорусского союза пока ничего не получается: мы вроде бы уже живём в Союзном государстве, но ни одного общеобязывающего союзного закона у нас нет. Нет по той простой причине, что его некому принять. Это может сделать союзный парламент, но он до сих пор не избран. Ситуация сложная, но, похоже, она мало кого волнует.

Юбилей государства-участники, конечно, отметят, но какова будет дальнейшая судьба Союзного государства? Каких-либо утешительных прогнозов пока нет. Так что повод торжествовать по случаю юбилейной даты есть лишь у противников объединительного процесса. Они раньше других поняли, что в нашем «интеграционном котле» вместе оказались Договор о создании Союзного государства и Программа действий государств-участников по реализации его положений и что меры, содержащиеся в ней, неадекватны целям и задачам договора. Они прекрасно понимали, что при таком положении рассчитывать на какие-либо результаты реальной интеграции бесполезно. И не ошиблись.

Союзное государство накануне юбилея находится в едва ли не самом сложном состоянии за всё время своего существования. Даже в некоторых околоправительственных кругах заговорили о «закате» этого проекта. Однако с точки зрения долговременной исторической перспективы и оценок геополитических выгод и преимуществ интеграции на российско-белорусском пространстве ситуация будет развиваться, видимо, не совсем так. Зафиксированную в договоре волю двух братских народов, уже убедившихся, что жить вместе лучше и безопаснее, в архив сдать «просто так» вряд ли кто решится. Поэтому государствам-участникам необходимо подумать о путях выхода из тупика. Подумать о том, как достроить Союзное государство, реализовать проект, альтернативы которому на постсоветском пространстве пока нет.

Ситуация в недостроенном российско-белорусском доме свидетельствует, что первостепенной задачей союзников является создание политической надстройки создаваемого Союзного государства, выделения политической составляющей в этом процессе в ранг приоритетных. К сожалению, в последние годы, видимо, в целях хоть какого-то объяснения неудовлетворительных темпов союзного строительства, заговорили о необходимости опережающего развития интеграционных процессов в экономической сфере, а всё остальное якобы приложится само собой. Возобладало мнение: экономика – это главное.

Отчасти это действительно так. Любые государства и объединения, имеющие целью создание полных союзов, формируются сначала как комплексы (совершенствуется территориальная структура хозяйства, развиваются экономические и торговые связи), а потом оформляются государственно-правовым устройством. Весь этот процесс осуществляется в определённой последовательности, поэтапно, при чётком понимании того, что экономика – это рычаг, управлять которым должна политическая стратегия.

Примером такого подхода может служить торгово-экономический союз Аргентины, Бразилии, Парагвая и Уругвая, которые в 1991 году подписали договор о создании Таможенного союза и общего рынка. Главный орган управления союзом – Совет общего рынка – осуществляет, заметим, не экономическое, а политическое планирование развития интеграции. Именно это позволило в середине 90-х годов, в период экономического застоя в Бразилии, выжить её промышленности благодаря доступу на рынок Аргентины, экономика которой в то время была на подъёме. А спустя некоторое время ситуация изменилась до «наоборот»: динамично развивающийся рынок Бразилии помог преодолеть экономический спад в Аргентине.

А теперь вспомним газовые и молочные «войны», разразившиеся на потеху противникам сближения двух государств на успешно формируемом, как казалось, едином российско-белорусском экономическом пространстве. Эти войны, кроме всего прочего, показали, какими зыбкими оказываются экономические связи, не подкреплённые политическими решениями.

Не менее важной задачей является повышение роли органов Союзного государства в осуществлении межгосударственной интеграции. Возьмём, к примеру, выстраивание общей линии союзного строительства. Именно союзные органы в соответствии с договором должны своими решениями определять поэтапность мероприятий по достижению целей Союзного государства. С этой задачей они не справились. О какой поэтапности может идти речь, если союзники, не решив до конца проблем первого этапа интеграции – зоны свободной торговли – и не пройдя этапы Таможенного союза и общего рынка, пытались решить задачу введения единой валюты?

Все эти усилия, сопровождаемые выдвижением условий и требований с обеих сторон, оказались напрасными. Оно и понятно: введение общей валюты характерно лишь для четвёртого этапа интеграции Экономического союза, когда государства-участники координируют экономическую политику.

Не лучше обстоят дела в части выстраивания бюджетной политики Союзного государства. Бюджет так и не стал финансовым инструментом реализации целей Союзного государства, а бюджетные приоритеты не отражают коллективную волю граждан Беларуси и России, заявивших о своём желании «жить вместе».

Вот такова ситуация, в которой союзники намерены отмечать десятую годовщину Договора о создании Союзного государства.

Событие это может оказаться знаменательным в истории союзного строительства, если станет новой точкой отсчёта формирования реального союза двух государств. Но сделать это можно теперь на основе не только «имеющихся уникальных предпосылок», роль которых ныне участниками договора явно преувеличивается, но и с учётом совершённых ошибок и мирового опыта.

Анатолий РУДКОВ, кандидат экономических наук

«Власть заботится о простых людях». Каждый день мы слышим и читаем эту фразу: многократно, в различных вариациях. Частота обращения власти к «простым людям» обычно увеличивается перед выборами.

Толковые словари русского языка дают немало определений этого многосложного понятия.

Согласно словарю В.И. Даля, «простой человек» – «простолюдин» (простонародье, чернь), «просторабочий» (не мастеровой); «простотный» (без затей, не по моде); «простак» (недалёкий). Упоминаются также и «неимущие» (бедняки). Добрые слова «простодушный» и «простосердечный» можно опустить, так как сегодня они стали синонимами прилагательного «придурковатый».

Замена выражения «простые люди» синонимом даёт ясное понимание смысла, вкладываемого в это выражение «непростыми людьми». Тогда популярная фраза звучит так: «Власть заботится о простолюдинах». Туман моментально развеялся.

И уж абсолютно верно звучит фраза в таком виде: «Власть заботится о просторабочих». Сегодня, как и всегда, к таковым относятся все, зарабатывающие на жизнь своим трудом. Люди труда не мастерят коррупционные схемы и потому относятся к «не мастеровым».

Занятнее звучит вариант «Власть заботится о простотных» (живущих не по моде). Подозреваю, что редкое слово «простотные» само войдёт в моду. Слово приятно массирует слух представителям гламурного поп-мира, потому что напоминает о любимом ими участке тела и передаёт брезгливое отношение к «простой» (некорпоративной) публике. Профессиональный синоним выражения «простые люди», применяемый в отечественном поп-бомонде, звучит как «пипл» (например, «по пиплу и музон»).

С точки зрения власть и деньги имущих, «простые люди» хотя и не одноклеточные, но всё равно – простейшие. Поэтому в варианте «Власть заботится о простаках» чувствуется снисходительный юмор, с которым «непростые люди» отзываются обо всех прочих.

Смысл, вкладываемый власть имущими в выражение «простые люди», ближе всего передан в словаре Д.Н. Ушакова: «принадлежащий к непривилегированному классу». В этом смысле чувствуются одновременно высокомерие и страх. Страх вызывает кошмарное видение, возникающее в головах «непростых людей» при упоминании «низшего класса»: баррикады, толпы голодных и оборванных, разграбленные магазины и жандармы на фонарях.

Интереснейший синоним «простым» предлагает словарь С.И. Ожегова: «смертные»… Так и видится, как представитель префектуры, стоя на ступенях конторы-кормилицы, обращается к горожанам в стиле древнеегипетского жреца: «Падите, смертные, к ногам моим!» Если слова не врут и власть имущие действительно собираются «заботиться о смертных», тогда у нас на дворе и вправду тысячелетье фараонов.

С.И. Ожегов предлагает и другой вариант понятия – «трудовой народ». Но произнести вслух «Власть заботится о трудовом народе» – значит подписаться под тем, что сам оратор себя к рабочему люду не относит, полагая труд занятием унизительным.

Пока я разбирался с тайным смыслом языка чиновников, меня опередил Левада-Центр, внеся существенный вклад в дело поиска «простых людей». «Простым людям» стало тесно в рамках образного выражения. Таинственное виртуальное племя превратилось в социальную категорию, обретя телесную оболочку. Центр опубликовал результаты опроса, в котором – кажется, впервые – проведены границы социальной принадлежности «простых людей». Это – служащие, рабочие, труженики села. «Простые люди» нашли в анкете своё место среди «силовиков», «ближайшего окружения» премьера и президента, «среднего класса», «олигархов», «госчиновников и бюрократии», «директорского корпуса», «интеллигенции», «культурной и научной элиты», «люмпенов».

Опираясь на предложенную классификацию, современное российское общество можно представить и так: приближённые монарха, крупные и мелкие вассалы, дружина, переписчики книг и шуты, простолюдины и нищие. В списке социологов так и значится: «люмпены (нищие)». Получается классическая схема феодального общества из учебника по истории для шестого класса средней школы.

Так вот почему зачастили «простые люди» в речи власть имущих! Оказывается, наше общество вступило в новый исторический этап своего развития. Следует ожидать появления в чиновничьей лексике слова «смерды» (предшественники крепостных). Не удивляйтесь, ведь «смерды», в общем-то, и значит «простые люди» (!).

Вот мы и добрались до исконной сути понятия.

Простые люди – бедные люди. Теперь известная фраза звучит честно и открыто: «Власть должна заботиться о бедняках».

Не стоит останавливаться. Пора изгнать стыдливое чиновничье словечко «малоимущие». Даёшь возвращение гордого понятия «русская беднота»! Правда, едва ли эти слова вернутся в речь и законы власть имущих. «Русская беднота» – понятие классовое, со всеми вытекающими последствиями. К чему кликать беду?

Беда же самих простых людей не только в их бедности, а в разобщённости.

* * *

– Я говорю одно: иди и ложись в гроб! – взволнованным голосом говорит обнищавший от современности купец. – Нонешнее время не по нас… Потому нонешний порядок требует контракту, а контракт тянет к нотариусу, а нотариус призывает к штрафу!.. Нам этого нельзя… Мы люди простые… Мы желаем по душе, по чести.

Г.И. Успенский

04.12.2009 11:13:13 - игорь николаевич адамов пишет:

автор заметил-разобщение..А это главное. Автослесарь престижный и автослесарь простенький- большая разница.У простолюдинов своя иерархия.Небольшие социальные и финансовые различия позволяют одним простолюдинам презирать других- так же как и в корпоративах НЕПРОСТЫХ ЛЮДЕЙ. Если власть является главным гнойником корпоративности,.и это признаётся всеми, то у нас будут престижные бомжи,элитные люмпены(московские) и полный беспредел между простолюдинами,моральный облик не контролируется сверху,а наоборт-разлагается.

  РЯД

Валентин Толстых. Российский выбор: в контексте реальной истории . Настоящее будущее: без утопии и возврата в прошлое. – М.: РОССПЭН, 2009.

Две эти книги представляют собой единое целое.

Российский выбор, по мнению автора, предельно осложнён самой познавательной ситуацией: прошлое («непредсказуемое») отвергнуто, настоящее – шатко и ненадёжно, а будущее лишено внятной альтернативы всем прежним временам и порядкам. В главах «Другая Европа» и «Остаться Россией», оспаривая идеи «догоняющего развития» («западнизации») и «особого пути» России, автор рассматривает особенности матрицы российского развития, веками складывавшегося национального уклада жизни и характера, с чем политика и серьёзные политики не могут не считаться.

Затяжной и явно системный характер нынешнего кризиса, считает автор, никому не удастся проигнорировать. Нет из него и единого для всех «эскалатора спасения». Россию не спасут трубы с нефтью и газом. Ей понадобится целый период интенсивного научно-технического обновления и развития с опорой на собственный культурный архетип и традиции (отнюдь не изжившие себя), понадобятся ум и воля, чтобы найти свой ответ на вызовы современности. Толстых отстаивает своё видение и понимание проблем российского самопознания и самочувствия, не имеющих ничего общего с прогнозами, советами и рецептами как недальновидного, доморощенного космополитизма, так и столь же близорукого национализма. Выход, на его взгляд, следует искать в определении идей общего блага и общего дела. «Настоящее будущее» написано в жанре очерка-размышления. В нём рассматривается современное состояние мировой цивилизации, как правило, трактуемой однобоко и тенденциозно. Например, ныне широко разрекламирована победа либерализма над коммунизмом и названа «концом истории». Но победа сия, как выясняется, не разрешила ни одного из противоречий и антиномий, породивших сам спор и конфликт между двумя идеологиями. Автор верит, что существует исторический шанс для возрождения великой идеи гуманизма, изрядно дискредитированной мировыми катаклизмами и тем не менее сохраняющей свою ценность и живительную силу. Настоящее будущее, как писал Августин Блаженный, состоит в ожидании бытия, чаемого и искомого человечеством на протяжении всей его истории, а не только в последние годы.

Россия сегодня, по мысли Толстых, нуждается в образе будущего, способного хотя бы как-то возместить крах коммунистического проекта и его идеалов. Ибо не только природа, но и общество не терпят пустоты – в данном случае идейной. Осталось такие идеалы найти и внушить людям.

Илья МАКАРОВ

ЛИТПРОЗЕКТОР

Ольга ШАТОХИНА

В течение многих веков литература была занята тем, что неустанно напоминала человеку, чем он отличается от животного. Теперь изрядная часть бумаги и типографской краски тратится с обратной целью – убедить человека, что он животное и никак не иначе, а отказ от такой точки зрения является главной причиной несчастий.

Рассмотрим для примера произведения Януша Леона Вишневского, польского писателя, живущего в Германии и прославившегося романом «Одиночество в Сети». У всякого человека, мало-мальски знакомого с современным литературным и издательским процессами, при знакомстве с данным бестселлером возникает ощущение, что кто-то где-то сильно лукавит. Ибо если читатель, как нас старательно уверяют производители книжного ширпотреба, требует исключительно лёгких, динамичных и ненапрягающих произведений, то как попала в топ эта помесь рабочих записей психоаналитика (примерно таких: «Доктор, я не успел спросить мою маму, больно ли ей было, когда она рожала меня, и поэтому мне сейчас скучно и тоскливо») и инструкции по пользованию компьютером, подключённым к Интернету и оснащённым пресловутой «аськой»?

Кроме шуток, вот образчик слога, которым написано «Одиночество…»: «Но ICQ это не только обмен короткими репликами. Это гораздо больше. Это, например, чат. Английское слово, принятое даже французами, для которых компьютер вовсе не компьютер, а «ординатер». Однако чат они приняли, потому что чат только так и можно назвать, чтобы он означал то, что означает. А означает «беседа», «болтовня», но в Интернете это подлинный разговор. Без границ. В случае ICQ он заключается в том, что экран компьютера делится на две части. Разговаривающие получают по половинке экрана и пишут свои тексты. Каждый видит процесс написания текста «собеседником». Его нервность, ошибки, промедление. Возможно, это несколько другое, чем дрожь голоса, но тоже эмоционально. И вдобавок тут ни от чего не удастся отказаться. Вульгарное отрицание «а я этого не говорил» тут не сработает. Потому что всё зарегистрировано».

А если это всё-таки истинный бестселлер, то чего стоят все разговоры о динамизме и лёгкости, как требованиях времени…

Томительный, чтоб не сказать занудный, стиль и депрессивный настрой «Одиночества в Сети» был бы оправдан, если бы автор действительно погружался в тёмные глубины человеческой души и хоть раз попробовал задаться вопросом: почему же пресловутая свобода нравов отнюдь не сделала людей счастливее?

Но отличительной чертой книг Вишневского является полное отсутствие этого погружения. Он описывает, констатирует, пересказывает, но не задаётся вопросом: почему так происходит?

Вот мысли, которыми терзается замужняя героиня романа: «Наверное, причина в доступности. Всё было на расстоянии вытянутой руки. Ни ради чего не надо было стараться. Они уже знали друг у друга каждый волосок, каждый возможный запах, каждый возможный вкус кожи, и влажной, и сухой. Знали все тайные уголки тел, слышали все вздохи, предвидели все реакции и давно уже поверили всем признаниям. Некоторые из них время от времени повторялись. Однако уже не производили впечатления…

Последнее время ей казалось, что секс с нею для мужа был чем-то вроде – как ей вообще могло прийти такое в голову? – католической мессы. Достаточно прийти в костёл, ни о чём не думая, а потом неделю можно жить спокойно.

Может, так у всех? Возможно ли неутолимо желать того, кого знаешь уже несколько лет, кого видел, когда он кричит, блюёт, храпит… А может, это не так уж и важно? Может, необходимо только вначале? Может, хотеть лечь с кем-то в постель не самое важное, может, куда важней проснуться вместе утром и приготовить друг другу чай?»

Здравомыслящий человек, не отрицая значимости базового инстинкта, наверное, нашёл бы, что прибавить к списку важных вещей помимо приготовления чая. Но скучающая на почве отсутствия острых ощущений героиня хоть и рассуждает периодически о душевном тепле, но ищет его исключительно в постели с неким трудоголиком, который так одинок, что его, бедолагу, и с днём рождения поздравить некому. Что вы думаете, автор наконец-то проанализирует, почему наш мир превратился в бешено крутящееся беличье колесо, подгоняемое мифической американской мечтой? Не-а, ни разу. Зато есть подробное описание жизни, если это существование можно так назвать.

«Он постарался так организовать свою жизнь, чтобы не иметь свободного времени. Проекты в Мюнхене и Штатах, защита диссертации и лекции в Польше, научные конференции, публикации. Нет, в последнее время в его биографии не было перерывов на мысли об одиночестве, на чувствительность и слабость вроде той, что напала на него здесь. Обречённый на бездействие на этом сером безлюдном вокзале, он не мог ничем заняться, чтобы забыть, и одиночество напало на него, как приступ астмы. Его присутствие здесь и этот незапланированный перерыв – всего лишь ошибка. Обыкновенная, банальная, бессмысленная ошибка. Как опечатка. Перед приземлением в Берлине он смотрел в Интернете расписание поездов и не обратил внимания, что со станции Лихтенберг поезда на Варшаву ходят только в будние дни. А всего минуту назад закончилась суббота. Впрочем, ошибка его была вполне объяснима. Происходило это утром после нескольких часов полёта из Сиэтла, полёта, завершавшего неделю напряжённой работы без минуты отдыха».

О религии автор упоминает в приведённой выше цитате, да ещё в финале, где героиня сталкивается с косным персонажем, не одобряющим супружеских измен. Надо же, какой старорежимный фанатик… И крайне трудно будет найти в книге хоть намёк на то, что помимо американской мечты и сексуальной революции в жизни есть вообще-то много важного и интересного, как раз и предназначенного для того, чтобы занять делом разум и душу. Некоторые даже книги читают, но только не в этой книжке…

Что это, от неумения, от неопытности литературной автор так и не рискнул предложить читателю вместо длинных, но поверхностных описаний – короткие, но глубокие размышления? Можно было бы так подумать, кабы не та ловкость, с которой пан Януш нажимает на «красные кнопки» читательской психики. У всех нас есть собственный набор страхов, но значительная их часть является общей для всех людей. Вот этой частью Вишневский и оперирует.

Страх потери нерождённого ребёнка и гибели того, что уже появился на свет, знаком каждой нормальной женщине – это «Одиночество в Сети».

Страх перед инвалидностью – это уже «Повторение судьбы».

А вот новый роман «Бикини», он тоже эксплуатирует тему страха: «Разве тебе известно, что такое потерять дом? Улицу, пекарню на углу? Разве ты можешь представить, каково это, обернуться и увидеть, что от твоего дома осталась доска?! Только одна доска! Разве ты способен понять, что чувствует человек, когда ему и эту доску нужно сжечь, чтобы согреться? Каково бывает, когда ты не знаешь, где твоё место. Где завтра преклонишь голову. Знаешь ты это?! Знаешь ли ты, что такое война? Ты знаешь, сколько водки нужно выпить, чтобы не слышать стоны матери, которая после бомбёжки по частям собирает останки своей дочери? Ты слышал когда-нибудь такой стон?»

Героиня «Одиночества в Сети» в конце концов решает остаться в лоне семьи: «Да, она его жена. Они принесли обеты друг другу. Это её дом. Он так старается. У них такие планы. Её родители обожают его. Он очень работящий. Он любит их дом. И ни разу не изменил ей». Но за такую старомодность автор не преминул наказать её – подробно описав, как бывший её любовник отправляется на ту берлинскую железнодорожную станцию, которая в начале романа описана как любимое место здешних самоубийц. Вот, дескать, чего ты добилась со своими глупостями вроде воспоминания о принесённых друг другу обетах…

Кроме романов пан Януш осчастливил читателей двумя сборниками своих журнальных колонок – «Сцены из жизни за стеной» и «Интимная теория относительности», – являющих в форме новелл те же признаки, что и его романы. И документальной книгой «Зачем нужны мужчины?», подробно рассказывающей, чем именно мужчина отличается от женщины. Какое-нибудь принципиально новое отличие в тексте этого опуса найти вряд ли удастся. Равно как и размышление о том, как же ужиться двум полам в нашем неистовом современном мире, да так, чтобы в мире безумств стало чуточку меньше, а покоя и счастья чуточку больше. А что вы хотите? Пан – не писатель, пан – описатель.

В четвёртый раз состоялась церемония вручения самой «богатой» литературной премии «Большая книга».

Главным лауреатом стал Леонид Юзефович с романом «Журавли и карлики». Вторая премия досталась Александру Терехову, автору романа «Каменный мост». Третья присуждена Леониду Зорину за сборник «Скверный глобус», состоящий из семи рассказов. Специальным призом «За честь и достоинство» отмечено творчество  знаменитого писателя-фронтовика Бориса Васильева, порадовавшего собравшихся военной выправкой и строевым шагом под марш.

Она и в самом деле Большая. Шутка ли – четыре года! Это уже целая история, позволяющая отметить некоторые особенности. «БК» на сегодня, несомненно, самая заметная премия из числа негосударственных. Чувствуется умелая и опытная рука организатора хотя бы самого процесса награждения. Работа со СМИ налицо – телекамер и фотокорреспондентов столько, что куда там Каннам! И пирожками гостей в зале угощали, и конфетами закидывали, и антураж подмосковной дачи («ближней», как уточняли со сцены) снимал неизбежный в таких случаях официоз. И мило, мило, мило…

А как вам такой ход: короткий список объявляют в ГУМе (символ коммерции), победителей – в Доме Пашкова (символ просвещения)? Что ж, такова двоесущность нынешнего писательского бытия. Прямо по Пушкину: не продаётся вдохновенье… Да и к финансированию премии частный капитал имеет самое прямое отношение.

В общем, раскрутили премию. И если организаторы «БК» ставили своей задачей обойти «Букер», то справились с ней на отлично.

Значит ли это, что перед нами эталон? Отнюдь нет. Та же история премии выявила и серьёзные недочёты. Очевидно, что при самом учреждении премии её организаторами были допущены ошибки, которые нынче сами себя и воспроизводят. Уже четвёртый раз в коротком списке правят бал представители столицы, ближнего и дальнего зарубежья. А где же литература губернская? Уж в этом году точно ни одного её представителя нет. Что, Кох и Фридман не жалуют русскую провинцию? А может быть, таковой литературы вообще нет? Но к нам в «Литературную газету» писатели из регионов присылают свои книги на рецензии, и среди этого мощного потока обязательно есть заметные явления. В общем, «Книга» нуждается в перезагрузке, как сейчас модно говорить. Ведь смотрите: «Решение о включении произведения в «Длинный список» принимается председателем совета экспертов…» (это из положения о премии). Бессменным председателем совета является Михаил Бутов, чьи эстетические симпатии, как известно, ограничены узкой тусовкой. Боюсь, именно это и не позволяет пробиться в «Длинный список» губернским писателям. Так, может быть, пора передать этот ответственный пост как раз уважаемому литератору из провинции? Тому же Валентину Курбатову из Пскова. Да и совет экспертов, видимо, не безгрешен в этом отношении. Его бы тоже обновить. Краткая история «БК» также показывает: в её списках произведения, ориентированные на классическую русскую литературную традицию, представлены весьма скромно. Предпочтение отдаётся постмодернизму второй свежести. Поражает и низкий литературный уровень некоторых номинантов. Главный редактор одного из книгообозревающих еженедельников в кулуарах сокрушался – как в шорт-листе могли оказаться абсолютно непрофессиональные сочинения Ярмолинца и Евсеева? Нет, «Большая книга» явно нуждается в перезагрузке.

Конечно, на местах и сами во многом виноваты, что их книги не доходят до рассмотрения экспертов – местные отделения различных союзов писателей зачастую заняты не помощью своим же членам, а делами, весьма далёкими от литературы.

А чем провинились перед премией поэты? Почему им путь в лауреаты заказан? И вообще, не пора ли ввести номинации, дабы биография не сражалась за лауреатство с полудетективом или краеведением.

Отдельно – о победителе этого года. Сразу скажу, мои симпатии были на стороне иных авторов. И числились в списке книги более мощные, нежели «Журавли и карлики». Но не в первый раз в истории премий (речь не только о «БК») выбирали не лучший текст, а фигуру писателя, устраивающую столичное литературное сообщество по различным критериям.

Мне могут возразить: брюзжать по поводу премий и победителей – дело не хитрое, а вот предложить нечто конструктивное – слабо? А не слабо. Я не зря упомянул о потоке книг из провинции, регулярно и весомо пополняющих книжные полки нашей редакции. Ничуть не покушаясь на священные права экспертов и прочих уважаемых представителей «Книги», «ЛГ» выступает с предложением: мы будем читать, рецензировать и выдвигать на премию именно литературу провинции. Тем самым окажем помощь и «БК», и представим читающей России новые достойные имена. Заодно посмотрим, как теперь будет составляться длинный список. Что скажешь, «Большая»?

А то как бы не прозвучали в ближайшем будущем приговором слова дачного сторожа из тех же «Дачников»: «Вроде гуляющих, эти дачники… появятся, насорят на земле – и нет их… А ты после ихнего житья разбирай, подметай».

П. ХОХЛОВСКИЙ

02.12.2009 20:38:23 - Игорь Иванович Иванов пишет:

Требуется перезагрузка

Ай, браво, "Литературка"! В своем стиле - тявкнуть из-за угла, трусливо прикрывшись псевдонимом. Кто такой П.Хохловский? Сотрудник газеты? Почему тогда в списках "ЛГ" не значится? Постоянный автор? Известный литературовед? Может, всё дело в том, что главред Поляков в свое время докарабкался лишь до "длинного" списка "Большой книги", а ни в финал ни тем более в лауреаты не попал? Вот теперь решил взять реванш - сначала в качестве сопредседателя жюри, а теперь фактически предлагается, чтобы "Литературка" (читай - главный редактор) определяла, кому участвовать в конкурсе. Как будто на страницах "ЛГ" вот уже не первый год не идёт унылый междусобойчик, выражающийся в публикации из номера в номер литпосредственностей - друзей редакции и прочих "допущенных к столу""Литгазеты". Представляю, во что превратится "БК". Поляков, видимо, не понимает, что время его румяной номенклатурно-комсомольской молодости ушло безвозвратно - время, когда "в писатели принимали" по разнарядке, когда была квота: столько-то - деревенщиков, столько-то - из рабочей среды (как сам Поляков). А если не было в финале премии ни одного провинциала, то, может быть, дело не в запродавшихся заграницам экспертах, а в отсутствии достойных книг и рукописей, которые то ли не были написаны, то ли не были присланы? "ЛГ" при Полякове превратилась в макулатурную брошюрку, обслуживающую амбиции главреда. Теперь пришел черед всех премий, которые г-н Поляков не успел получить?

Фестиваль Биеннале поэтов-2009 завершился. Хорошо то, что, несмотря на все экономические кризисы, подобные фестивали всё-таки проходят. Скажем устроителям-энтузиастам спасибо.

Основная задача Биеннале поэтов-2009, как сказано на официальном сайте, – познакомить московских любителей поэзии с наиболее интересными авторами постсоветского пространства.

Состоялись многочисленные поэтические чтения (они, заметим, нередко перетекали с одного мероприятия в другое), были организованы круглые столы, посвящённые проблемам взаимодействия национальных литератур и художественного перевода, встречи со студентами и школьниками.

Встречи проходили на известных московских площадках – Bilingua, «Улица ОГИ», «Булгаковский дом», Stella Art Foundation, клуб «Журнального зала» и т.д.

Лично мне запомнился вечер в переполненном «Булгаковском доме», посвящённый минскому фестивалю «Порядок слов». Вёл его поэт и главный редактор журнала «Современная поэзия» Андрей Новиков. Очень интересные стихи прочитал на белорусском языке Андрей Хаданович (его стихи также звучали на русском, переведённые поэтом из Калининграда Игорем Беловым). Неподдельный интерес вызвали выступления Михаила Квадратова, Ильи Леленкова, Игоря Караулова…

В Stella Art Foundation прошла встреча с поэтами из Молдавии, в частности, со знаменитым Лео Бутнару, который посетил Москву впервые после 2003 года. Бутнару – поистине легендарная личность. Он перевёл на румынский язык Владимира Маяковского, Велимира Хлебникова, из современников – Геннадия Айги, Вячеслава Куприянова, Ивана Ахметьева и многих-многих других. Сделал этот человек для России больше, чем все наши литчиновники вместе взятые. Бутнару представлял и, слава богу, представляет поэтическую Россию за рубежом, прославляя её и показывая, что наша страна – великая держава. Великая держава поэзии.

Удивительно другое – на вечере присутствовали всего 13 (!) человек. И уж совсем странным показалось то, что один из организаторов Биеннале-2009 – Юрий Цветков – начал на этом вечере читать собственные стихи. Выглядело это, конечно, нелепо. Как если бы Сергей Дягилев вдруг стал танцевать сольную партию в организованных им балетах.

Что ещё вызывает недоумение? Предельная субъективность устроителей в выборе гостей.

Почему из Грузии была приглашена поэтесса Инна Кулишова, занимавшая в памятном августе 2008-го ярко выраженную прогрузинскую позицию, но не был приглашён Михаил Ляшенко, издающий в Тбилиси за свои деньги поэтический журнал «АБГ» и различные приложения к нему?

Почему приглашён ещё один «противник русского империализма» – житель США Андрей Грицман? Или США – это уже тоже постсоветское пространство? Тогда как получилось, что забыт другой американец – знаменитый составитель антологии «У Голубой лагуны» Константин К. Кузьминский? Почему остались за бортом главный редактор журнала «Крещатик» Борис Марковский, который в Германии создаёт полноценный «толстый» журнал, печатая множество поэтов, в том числе из бывших республик СССР; издатель единственного в России ежемесячного «толстого» журнала поэзии «Дети Ра» Евгений Степанов, часто публикующий авторов постсоветского пространства; или редактор недавно вышедшей в Киеве солидной антологии «Актуальная поэзия на Пушкинской-10» Тамара Буковская? Этот список можно продолжать и продолжать.

Хорошо, что присутствовали на Биеннале немало поэтов из Москвы и Санкт-Петербурга. Но почему устроители не сочли возможным пригласить Василия Казанцева, Виктора Соснору, Константина Кедрова и многих других?

Неужели эти люди мало сделали для русской поэзии?

Огорчительно, что в этом Биеннале приняло участие небольшое количество главных редакторов журналов поэзии, издателей поэтических книг. Более того, многие из них даже не были приглашены.

Дело, конечно, не в конкретных персонах – дело в подходе.

А подход таков, что, видимо, устроителей Биеннале-2009 больше всего интересовала внешняя сторона медали. Дескать, как всё хорошо – поэты пишут стихи, выступают перед зрителями.

На самом же деле у нас бедственное положение в поэтическом хозяйстве.

В крупнейшем интернет-портале «Журнальный зал» только три специализированных издания, посвящённых поэзии. Для двух из них – «Ариона» и «Детей Ра» – места в программе Биеннале-2009 не нашлось. Журналы «Современная поэзия» и «Журнал ПОэтов» выходят тиражом по 200 экземпляров, журнал «Волга» (это престижное издание уделяет пристальное внимание поэзии) печатается тиражом в 100 экземпляров. Журнал Андрея Грицмана «Интерпоэзия» уже давно – интернет-проект. Поэтическое слово в нашей стране постепенно становится звучащим, а не печатным (кстати, характерно, что на Биеннале-2009 прошёл «Фестиваль голосового стиха»).

Так, может быть, пришло время не только демонстрировать успехи при художественном чтении стихов, но и всерьёз озаботиться судьбой поэтических изданий? Хотя бы обратить на них внимание?

Биеннале закончился. Выделенные средства освоены. Иностранные участники разъехались по своим домам. Что дальше? Какие после этого выйдут специальные выпуски журналов, посвящённые биеннале и поэзии постсоветских стран? Какие возникнут новые поэтические серии? Какие будут изданы антологии? Вопросы эти, судя по всему, риторические.

Фёдор МАЛЬЦЕВ

05.12.2009 23:23:05 - Reader Readerovich Readerson пишет:

"Так, может быть, пришло время не только демонстрировать успехи при художественном чтении стихов, но и всерьёз озаботиться судьбой поэтических изданий?" Так давайте не баловаться риторикой, а просто покупать поэтические издания, просто требовать оные у работников прилавка. Помня при этом дивную мысль Василия Розанова, что книга не водка, что книга должна быть дороже водки.

02.12.2009 21:27:06 - Игорь Иванович Иванов пишет:

"Биеннале закончился". Биеннале, к вашему сведению, не "он", а "она", поскольку "выставка". Так что не "закончился", а "закончилась". Очень нелитературная газета стала - что по содержанию, что по форме.

В Центральном Доме литераторов прошёл юбилейный вечер известного писателя Виктора Петелина, посвящённый его 80-летию. Юбиляр представил собравшимся свои книги: «Жизнь Максима Горького», «Жизнь графа Милютина», «Мой ХХ век: Счастье быть самим собой». Последняя недавно увидела свет. Издание по-своему уникально, что определяется и подзаголовком: «Жизнеописание в воспоминаниях о противоборстве официальной идеологии» (Документы. Письма. Статьи. Размышления). Книга охватывает события с декабря 1956 года по нынешнее время. Именно в 1956 году Виктор Петелин выступил с докладом «О художественном методе», заявив, что тормозом развития русской литературы является метод социалистического реализма. На страницах солидного тома с привлечением подлинных документов и писем рассказывается о выдающихся писателях ХХ века, с которыми свела судьба автора: о Викторе Астафьеве, Василии Белове, Евгении Носове, Константине Воробьёве, Петре Проскурине и многих других. Получился портрет эпохи.

Соб. инф.

Преподаватели кафедры литературы Благовещенского педагогического   университета готовят к изданию хрестоматию амурской литературы, которую предполагают выпустить в будущем году. В книгу войдут наиболее значимые произведения местных авторов, живших и живущих в области, начиная с конца XIX века по сегодняшний день.

В ходе этой работы сделано немало поистине удивительных и важных открытий. Одно из них – воскрешение из забвения имени писателя Фёдора Чудакова и возвращение современному читателю его творчества.

Фёдор Иванович Чудаков в предреволюционное десятилетие был самым ярким, самым талантливым и, пожалуй, самым значительным писателем Приамурья – сатирик, поэт, сотрудник благовещенских газет и журналов, печатавшийся под псевдонимами Гусляр, Амурец, Босяк, Язва и др. Его стихотворные фельетоны пользовались успехом у читателей, часто вызывали недовольство властей. Чудаков многократно подвергался не только цензурному давлению, но и судебным преследованиям, арестам. Высокая оценка его творчества была дана критиком М. Басовым в статье «Ф.И. Чудаков», напечатанной в новосибирском журнале «Сибирские огни» (1922, № 1). Басов назвал Чудакова «несомненно, крупным поэтом», в стихах которого можно найти «отзвуки целой эпохи и жизни Приамурья».

До недавнего времени считался утраченным сборник лирических стихотворений Ф. Чудакова «Пережитое», изданный под псевдонимом Босяк в Благовещенске в 1909 году и сразу же конфискованный. Но доктору филологических наук профессору кафедры литературы БГПУ Александру Урманову, спустя почти сто лет после выхода «Пережитого», удалось обнаружить экземпляр в Российской государственной библиотеке.

Ещё более невероятная судьба у сборника стихотворных фельетонов Ф. Чудакова «Шпильки» (1909). После его выхода против автора и издателя было возбуждено судебное преследование, сборник был изъят из обращения и бесследно исчез. Но по счастливой случайности тому же Александру Урманову удалось найти единственный на сегодняшний день сохранившийся экземпляр. Владелец раритета – благовещенский библиофил Сергей Николаевич Лафин, по его словам, приобрёл сборник года три назад. «Шпильки» переплетены вместе с ещё одной редкой книгой – «Осада Благовещенска и взятие Айгуна» (Благовещенск, 1901). С.Н. Лафин не придавал особого значения своему приобретению, так как не предполагал, что «Шпильки» считаются утраченными. И вот литературно-краеведческая сенсация.

Сборник включает семнадцать стихотворных произведений Ф. Чудакова. Почти все они сатирические. На это указывает и псевдоним, под которым выпущена книга, – Язва. Судя по текстам, его автора можно с полным основанием назвать амурским Сашей Чёрным.

28 февраля (по старому стилю) 1918 года поэт и его жена решили покончить жизнь самоубийством, причём насильственно оборвав и жизнь малолетней дочери. Но от угарного газа они не умерли, и тогда Чудаков из охотничьего ружья застрелил жену, дочь, любимую собачку, а потом выстрелил в себя. О причинах этой трагедии ныне можно только догадываться, ибо в предсмертной записке были лишь такие слова: «Ко всем. Прощайте! Уходим от вас честными и чистыми: на наших руках нет крови. Будьте счастливы! Да здравствует разум! Фёдор Чудаков. В.И. Чудакова»

Так что, возможно, исследователей творчества амурского Саши Чёрного впереди ждут новые открытия.

Валерий ЧЕРКЕСОВ

Своего любимого поэта Николая Алексеевича Заболоцкого я видел только один раз в жизни. Случилось это в Москве во второй половине пятидесятых годов в Центральном Доме литераторов. Я тогда начинал переводить стихи, и работу эту мне давал Давид Самойлов. И вот как раз я получил от него пятьсот строк венгерского поэта Аттилы Йожефа и приехал из Ленинграда показать ему, что у меня получилось. Самойлов назначил мне свидание в ресторане ЦДЛ.

Я подошёл к столику Самойлова, и оказалось, что мэтр сидел не один, а был окружён литературной братией. Самойлов меня усадил, и я оказался рядом с человеком, совсем не похожим на литератора (это по тогдашним моим представлениям). Это был довольно пожилой с виду мужчина, аккуратно и коротко подстриженный, в круглых очках, в недорогом отглаженном костюме, к ножке его стула был прислонён толстый потёртый портфель. На столе перед ним стояла полная рюмка водки, но он к ней не притрагивался.

За столом много шутили, смеялись, цитировали какие-то злободневные эпиграммы. Но мой сосед в этом веселье участия почти не принимал. Я наклонился к нему и негромко представился.

– Заболоцкий, – коротко ответил он.

Я обомлел. Передо мной сидел автор «Столбцов», «Торжества земледелия», «Где-то в поле, возле Магадана». Иными словами бок о бок со мной находился один из лучших поэтов России, отсидевший немалый срок, и вот, по всей видимости, не от хорошей жизни тоже возделывающий переводную ниву.

Я что-то хотел ему сказать, но вдруг понял, что сейчас, здесь, среди шумного застолья, это неуместно. И я просто поклонился ему и приложил ладонь к груди.

Он посмотрел на меня внимательно через очки, и я сообразил, что он понял меня. Однако сидеть молча на одной стороне стола было всё-таки неловко, и Заболоцкий меня спросил:

– Вы что же, переводите стихи?

Я ответил, что только начинаю, а вообще по профессии я – инженер-механик, пишу стихи, сейчас уволился с завода и вот пробую зарабатывать переводами.

– Тогда я дам вам один совет, – произнёс Заболоцкий.

И я приготовился услышать что-нибудь очень важное из теории и практики перевода, ведь я знал, что Заболоцкий начал переводить ещё в тридцатые годы и перевёл уже многие тысячи строк, и даже «Слово о полку Игореве» и «Витязя в тигровой шкуре».

Но услышал я от Заболоцкого нечто неожиданное и удивительное.

– Будьте точным человеком, – сказал он мне, – например, вам сообщили, что переводная работа должна быть сдана в издательство во вторник в три часа дня. Так вот, вы сдавайте её за два часа до назначенного срока, ну в крайнем случае за час и никогда не опаздывайте. Будьте точны, – повторил Заболоцкий.

Я ожидал, что он добавит ещё что-нибудь по сути, о самой поэтике перевода, но он ничего не прибавил. И вообще я понял по его взгляду, что он устал, не сегодня, а вообще и ему очень хочется уйти из этой суеты, от шуток, острот, эпиграмм и остаться одному вне стен этого шумного ресторана ЦДЛ. Но он не поднимался со стула, только опрокинул свою рюмку с водкой и затем налил себе бокал красного вина.

Много лет спустя я рассказал об этом эпизоде Иосифу Бродскому. Иосиф, который тоже очень ценил поэзию Заболоцкого, вдруг довольно жёстко пошутил: «Ну да, – сказал он, – Заболоцкий был очень точный человек, в том смысле, что отсидел в лагере от звонка до звонка!»

Я подумал, что это неплохая шутка, но смеяться мне почему-то не хотелось, я просто вспомнил пожилого немногословного человека, похожего на средней руки бухгалтера и его усталый взгляд через круглые очки.

Сила, наблюдательность и музыкальное оформление

Весной 1959 года я оканчивал Ленинградский государственный технологический институт холодильной промышленности. И меня отправили на преддипломную практику в Москву. В это же время в Москве оказался мой приятель, поэт Дмитрий Бобышев, ныне проживающий в США.

Мы с ним посещали разные московские поэтические компании, и до нас дошёл слух, что в Москве проживает выдающийся поэт Николай Глазков. Дошли до нас и некоторые отрывки его творчества.

Я на мир взираю из-под столика,

Век двадцатый – век необычайный,

Чем ты интересней для историка,

Тем для современника печальней.

Но самого поэта мы нигде найти не могли. И вот однажды кто-то прочёл мне такие его стихи:

Живу в своей квартире

Тем, что пилю дрова,

Арбат, сорок четыре,

Квартира двадцать два.

И я решил, что это, может быть, вполне реальный адрес Глазкова. Недолго думая, Бобышев и я направились к нему в гости, по указанному в стихах адресу. И оказалось, что я прав. Сам Глазков открыл нам двери.

Это был здоровенный, бородатый дядя, правда, внешне не очень приветливый. Впустив нас в прихожую, он достал из кармана ручной силомер, точно такой предлагали в те времена гуляющим в парке культуры и отдыха на разных аттракционах для измерения силы давления ладоней, и заявил, что он пускает к себе только тех, кто может выжать на этом силомере 110 килограммов.

Я стал давить изо всех сил, и, слава богу, выжал необходимые килограммы, а Бобышев давить отказался, сославшись на то, что это унижает его достоинство.

Тогда Глазков, видимо, решив не обращать внимания на Бобышева, пригласил нас в комнату и, не говоря ни слова, нагнулся и схватил довольно громоздкий стул за переднюю ножку. Опять же, ничего не говоря, он поднял этот стул почти до потолка. Потом он велел нам читать стихи.

И мы прочли по два стихотворения каждый и стали ждать оценки нашей поэзии со стороны Глазкова. Но он ничего оценивать не стал, а подошёл к буфету, заполненному посудой, обхватил его с торца и оторвал от пола. Посуда отчаянно зазвенела. Глазков опустил буфет на место и только тогда сказал: «В поэзии главное – сила, а уж потом наблюдательность и музыкальное оформление».

И тут мы поняли, что наш творческий визит к выдающемуся поэту подошёл к концу.

02.12.2009 20:21:34 - николай завалишин пишет:

праздник, который всегда со мной

Праздник, который всегда со мной - это поэт Евгений Борисович Рейн, его стихотворения и блистательные зарисовки, одна из которых перед вами. Через пару-тройку недель у Евгения Борисовича день рождения ( для тех, кто не знает - 29 декабря). Очень хочется сказать ему много-много благодарных слов от его читателей и почитателей, пожелать ему и его замечательной жене Надежде хорошего настроения, бодрости и удачи!

вход с Денежного переулка

С 4 декабря до 20 января – выставка работ художника Игоря Шаймарданова (Санкт-Петербург) «Александру Сергеевичу хорошо!», открытие выставки – 3 декабря в 16 часов.

Государственный музей А.С. Пушкина

Пречистенка, 12/2

С 3 декабря до 1 февраля – выставка «…Из русской думы» (творчество известного художника-графика и философа Юрия Селиверстова), открытие – 2 декабря в 18.30.

До 20 декабря 2009 года – выставка «Деревянная книга Сергея Прокофьева.  Симфония родственных душ».

Болгарский культурный институт

Ленинградский проспект, 20

10 декабря – презентация книги Александра Файна «Прости, моё красно солнышко» с участием Елены Зейферт, Константина Кедрова, Евгения Степанова и других. Во время презентации писателю будет вручена премия имени А.П. Чехова за верное служение русской литературе. Начало в 19 часов.

Государственный Литературный музей

Трубниковский пер, 17

С 15 декабря 2009 года по август 2010 года – выставка «Шум времени», посвящённая 75-летию основания музея.

Центральный Дом литераторов

Большой зал

3 декабря – торжественная церемония закрытия III Московского фестиваля детской литературы имени Корнея Чуковского и вручение литературной премии  его имени, ведущий – Павел Крючков, начало в 18 часов;

5 декабря – Благотворительный фонд поддержки чеченской литературы проводит юбилейный вечер, посвящённый памяти членов СП СССР, России Саидбея Арсанова, Халида Ошаева, Раисы Ахматовой и других, начало в 19 часов;

7 декабря – Институт русского театра, мастерская заслуженного артиста России Андрея Молоткова: Эжен Ионеско, «Урок» (Фантасмагория от Ницше до Ионеско), начало в 19 часов.

Малый зал

2 декабря международный журнал «Форум» представляет новые книги из серии «Библиотека международного журнала «Форум», ведущий – главный редактор Владимир Муссалитин, начало в 18.30;

4 декабря – благотворительный литературно-музыкальный вечер секции детской и юношеской литературы, радио «Моя семья», ФПКОП «Новое поколение», редакций журналов «Мурзилка» и «Школьный вестник», ведущая – Ирина Соковня, начало в 18.30;

5 декабря – вечер воспоминаний «Да, были люди... в ЦДЛ!», ведущий – Юрий Безелянский, начало в 14 часов;

заседание Русского литературного клуба, ведущая – Наталья Никифорова, начало в 17 часов;

6 декабря общество «Поле заживо сожжённых» им. Эдуарда Хлысталова к 65-летию Великой Победы представляет книгу Владимира Фомичёва, начало в 15 часов;

вечер памяти Юрия Домбровского

(к 100-летию со дня рождения), начало в 17 часов; 

7 декабря – 451-е заседание клуба книголюбов имени Е.И. Осетрова: Анатолий Преловский, вечер памяти, представление книги избранной лирики «Мой верный стих, живи и здравствуй!», ведущие – Эдуард Балашов, Вадим Рахманов, начало в 18 часов;

8 декабря – презентация книги Ариэлы Сеф «Рождённая в гетто», вечер ведёт Алла Демидова, начало в 18.30;

9 декабря – заседание Литературного клуба ЦДЛ «Московитянка», ведущая – Полина Рожнова, начало в 14 часов;

Международная ассоциация литературных объединений, ведущая – Олеся Лебедева, начало в 17 часов.

В конце 2008 года, словно запоздалый ответ долгоиграющему бронепоезду Ким Чен Ира, от Москвы до Владивостока прогромыхал «Литературный экспресс». Потом в программе Виктора Ерофеева «Апокриф» расфуфыренно-гламурные дамочки предавались румяным воспоминаниям, как встречал в Сибири столичных писателей истосковавшийся по «живым классикам» народ. Это напоминало проталину Дней советской литературы. Как человек весенний, я не против оных проталин, потому что на них – и подснежники, и медуницы, и «мать-и-мачеха золотой черепашкой ползёт» (Велимир Хлебников). Но когда в Екатеринбурге (у каждого – свой экспресс) мне довелось читать стихи студентам-филологам знаменитого УрГу и меня попросили привести «перечень имён», которые, на мой взгляд, не возбранялось бы знать будущим исследователям литературы, да и просто красивым девушкам, я, почти как Смоктуновский в фильме «Москва слезам не верит» («Моё имя вам ничего не скажет»), споткнулся: «Но… они же вам ничего не скажут!» Однако назвал. В моём списке не было ни одного имени из «Литературного экспресса». И – я не поверил своим ушам! – ведущая встречу преподавательница вдруг воскликнула: «Слава богу, что вы назвали не тех!» Я поинтересовался: «Тех – это каких же?» И услышал: «…которые из «Литэкспресса», из журнала в журнал, как со станции на станцию – по кольцу…»

А теперь признаюсь: тогда в Екатеринбурге, ещё не ведая о том, я огласил имена будущих авторов «Литературной газеты», явившихся с недавнего времени на её страницах под заломленной шапкой «Дикороссы». В день выхода первого выпуска в «ЛГ» «Дикороссов» – 20 мая – на сайт www.dikoross.ru пришло письмо из Санкт-Петербурга от Анатолия Домашева: «Прочёл в «ЛГ» стихи Андрея Власова, Валерия Прокошина и Валерия Абанькина с предисловием Ю. Беликова: просто потрясён мощным пластом «провинциального» дыхания русского стиха, которого, на мой взгляд, так недостаёт обеим столицам, продолжающим вариться в собственном соку. Не зря говорят: сто километров от Москвы, и вы – в России. А я бы добавил: и вы – в поэзии!» А вот отклик на второй выпуск: «Ваша статья и стихи, объединенные рубрикой «Дикороссы-2», взволновали меня и подвигли на написание собственного взгляда на жизнь и смерть трёх поэтов», – признаётся Аркадий Перенов из Улан-Удэ. Он так и нарёк свои поэтические версии – по фамилиям ушедших авторов: «Жуков», «Нохрин», «Пламеневский». А живущий в Новосибирске поэт Константин Иванов даже сложил… былину «Иосиф и дикороссы» (под Иосифом подразумевается Бродский. – Ю.Б.) Из былины той стоит, пожалуй, привести цитату:

Так чего, лохматые?

Прём куды, родимые?

У него Ахматова,

а у нас Кудимова.

Итак, определена ось: не Ахматова, а Кудимова. А Кудимова – сплошное «Арысь-поле»: «Тридцать витязей бьются колами…» Ось дикороссов – это зеркальное прочтение «Литературного экспресса» Москва–Владивосток. Дикороссы – это «Литературный экспресс» Владивосток–Москва. Если хотите, это может стать новым национальным проектом. В своё время именно этим направлением воротившийся в Россию Александр Солженицын будто подсказал стрежень названной оси: не из центра – в народ, а из народа – в центр. Это иная ось России – той, в которой, как в стихотворении воронежского поэта Константина Кондратьева, «Нынче поля сами себя пашут». И хоть Воронеж – на чернозёмах, но, оказывается, родовое движение нашего нового автора шло по той самой оси: «После того как, – повествует он, – мои деды-бабки с малы’ми в 30-е перекатились с Дона на Амур, а в 50-е папа с мамой – в обратную сторону: Омск, Томск, Вологда, Воронеж, – у нас всё рядом: русские реки, русские речи…»

Дикоросские речи роднятся – что в Воронеже, что в Красноярске. И не только портвейнами – «тридцать третьим былинным» у Кондратьева и «тремя семёрками» у Сергея Кузнечихина. Сопоставьте названия стихов: у одного – «Пенсионер», у другого – «Сельская учительница». Первый пишет «На обочине», второй – «Дом с краю». И снова это упорное, что и в предыдущих выпусках «Дикороссов»: «К «литпроцессу» отношения ни «тогда» не имел, ни теперь не имею» (Кондратьев) – и его же стихотворное подтверждение: «Всё останется белым и неизречённым». А заглавие присланной книжицы Кузнечихина в этом смысле более чем убедительно: «Ненужные стихи». Один «из экономистов на авиазаводе свернул на кривую, но утоптанную дорожку: ушёл в котельную, потом – дежурным электриком на подстанцию». Другой «молчит о мирнинских алмазах»: «Не видел. И миллионеров ни в Мирном, ни в Норильске не встречал». Житуха – завидовать, казалось бы, нечему. Впрочем, не так уж далеки эти двое от некоего абсолюта, которого хотели бы достичь другие. «Я потерял чистоту одиночества и целомудрие безвестности…» – исповедуется Геннадий Айги в эссе об «уроках Кафки». И добавляет: «Я хотел быть – «нужным», но какое это тихое счастье и честность – быть ненужным».

Ну хорошо: двое. А третий-то будет? А как же. Третий будет третьим. Потому что из тех же – осевых. Родился, вырос и учился в Сибири. Там и узрел «шитик Аввакума», который унёс Сергея Князева «в таинственную водную пучину» сначала документального кинематографа (Князев ввёл в оборот и обосновал термин «реальное кино»), а затем – в самостроительство «многопетой Руси». Или – Оси. И если дикоросс Кузнечихин подводит черту: «И дальше нет смысла «Россию спасать красотой» (то бишь спасать, но чем-то другим), то дикоросс Князев, именующий Третьим Римом не Москву, но именно Русь, провидит, во что может преобразиться найденная ось:

Так, Третий Рим как столп:

                               средь зол и окаянства

Молитвой и постом он время создаёт,

А время этот мир передаёт

                                          в пространство,

Где Бог и человек. И человек – поёт.

Константин КОНДРАТЬЕВ

ВОРОНЕЖ                                                                                                                                        

***                                                                                                                                                       

Нынче поля сами себя пашут:

Выйдешь утром с собакой – и вот:

ровнёхонько, гладко.

Ну а тексты теперь сами себя пишут.

И рад бы персты приложить – ан нет:

выйдет только заплатка,

Выйдет только нелепость твоя долговязая

в рыжих ботинках…

Вот когда их припудрит ровнёхонько

матовый прах чернозёма,

Да когда отпечатаются на подошвах узоры суглинка

Из размытых канав, вот когда позовут

из земли по-берёзовски: «Зёма!..

Огоньку не найдётся?» – («Найдётся…») –

найдётся на слово управа,

И присвистнешь – «Тубо!..»,

и уже боковым замечая,

Как несётся клубами в пыли рыжих псов

костяная орава…

Вот и крестишь живот свой перстами,

как поле – грачами.

ГЕНЕРАЛ (ОТ ИНФАНТЕРИИ)

Когда просто выходишь с собакой на берег

и бредёшь вслед за ней меж бугров и меж рытвин,

и рябит за осокой не Обь и не Терек,

а Воронеж-река, чей прообраз корытвен;

и бредёшь – и глядишь, как стирают бомжихи,

полоская бельишко от спермы и ханки

в этой мутной водице; как, словно ежихи –

в иглах брызг, чуть поодаль крутые лоханки

нарезают круги; как над ними клочками

чьих-то трусиков, лифчиков кружатся чайки –

что ж тут ведать, рыбачьим зрачком за очками

примечая изгибы сией обечайки…

Тут бы впору, глотнув из заветной чекушки,

На заречную церковку перекреститься,

Прославляя Его, что есть Шиллер и Пушкин,

И ларёк за заправкой, и Синяя птица…

Только гоголем ктой-то навстречь выступает

И вминает в песок ананасные корки.

И внимает ему вся округа тупая.

А он харизматичен, как Маркес и Борхес.

И рябит за стеклом не Дунай и не Сена.

И несёт по волнам не Двиной и не Рейном,

Когда прямо под ложечкой – тяга: соседа

Угостить тридцать третьим былинным портвейном…

Это дело собачье – пугаясь урона,

лягушачьего вспрыга и птичьего вспорха –

хорохориться, словно хромая ворона,

на задворках у Баха, на досках у Босха!..

…Только мелкие косточки помнят о рыбе.

Только мелкие стёклышки были в оправе.

Только рыжий трёхлапый звездец на обрыве…

А под ним – несть числа разномастной ораве.

И подымутся ратями сто тысяч братьев.

И помчат во всю прыть сорок тысяч курьеров,

как себя обнаружишь, наследство растратив,

отставным генералом песчаных карьеров…

НА ОБОЧИНЕ

Очнуться. Полдень ветреный, осенний,

как дряхлый пёс – уже без опасений, –

бежит через дорогу под колёса

слепых машин. А небосвод белёсо,

слезливо надо всеми нависает

и никого на свете не спасает.

Очнуться – в дрожи мусорных обочин

расслышать день, который озабочен

уже не столько пропитаньем скудным,

скорее – засыпаньем беспробудным

и непреодолимым остываньем…

И просинь в тучах веет расставаньем.

Очнуться, заглушить, оставить дверцу

открытой и, прислушиваясь к сердцу,

пройти насквозь трепещущий кустарник,

стать на краю (пускай кричит напарник

вдогонку злобно и недоумённо)…

Стать на краю. Припомнить поимённо

всех тех, которые любили, тех, которых

любил. Вглядеться. В ветреных просторах

не различить ни зла, ни обещанья.

И только тучи машут на прощанье

краями рваными, как будто рукавами,

и солнце не у нас над головами…

Шагнуть вперёд. Оставить за спиною

шоссе, кусты, стоящие стеною

дни жизни, ночи страсти, годы странствий…

Шагнуть вперёд в безжизненном пространстве.

Споткнуться, чертыхнувшись; покачнуться,

упасть ничком. Прикрыть глаза. Очнуться.

***

На дощатых задворках имперских военных заводов

В те тщедушные годы уж если чего не хватало,

То белков и жиров, а хотелось не их – углеводов

Из жестянок-картонок…

                                          но шмат деревенского сала

Был красою стола недоразвитого коммунизма,

Воздававшего дань тому старому Новому году,

Что был чем-то навроде язычества и эвфемизма

Рождеству, о котором бабульки шептали народу

Малолетнему, сунув замурзанную карамельку,

Что хранилась в платочке скорее не лептом, но даром –

Да: воистину царским… А после – опять про Емельку,

Да про печку, про щуку, про то, чтоб всё сразу и даром…

Вот такие они, наши славные годы-бабульки.

А какие же мы – не стряхнувши со скатерти крошек,

Н а л и в а ю щ и е  в  упокой их в стаканы по бульке,

П о м и н а ю щ и е  их застиранный синий платошек…

ПЕНСИОНЕР

И вдруг пенсионер, похожий на отца,

идёт из-за угла и словно крестит лоб –

Как будто паутинку никак смахнуть с лица

не может. Потому его не слышно слов.

А ветер, что уже как будто присмирел,

срывается опять с трамвайных проводов

И рвёт газетный лист, дурён и озверел,

с вестями про пожар, про взрывы, про потоп.

И рябь по безднам луж озябшая бежит.

И брюки парусят, топорщится пиджак.

И некому сказать, что жили не по лжи.

И снова все столбы друг с другом на ножах.

А ветви пятернёй срывают клочья туч,

желая обнажить, на стыд и срам начхав,

То, что лежит как блик, то – что живёт как луч

на проволочкой скрученных провидческих очках.

НАСТАВНИК

Мы провода под током…

Когда-то меня инструктировал

наставник – мужик пожилой

                и электрик прожжённый

(потом я, бывало, цитировал

его наставленье подружкам весёлым и жёнам,

любившим меня)… На подстанции,

прокуренный ноготь направив на медные шины,

он строгую меру дистанции

внушал, утирая испарину с тусклой плешины

картузом засаленным… (В сизости

табачного дыма контрольная лампочка

                                        капала ядом…)

Он так говорил мне: есть в близости

черта, за которою – смерть.

Она – вот она: рядом.

ЧЁРНАЯ РЕЧКА

                 Чур-три – нет игры…

Няня, можно – понарошку

Я мочёную морошку

попрошу?..

Попрошу печатный пряник,

Попрошу хохлацкий драник,

анашу…

Попрошу покой и волю,

Попрошу кузэна Колю

и Annette…

Только – можно? – понарошку…

А себе оставлю крошку:

белый свет…

СУДЬБА

Восемь месяцев зима,

Вместо фиников – морошка…

Кабы не было небо сплошной пеленой,

было б ясно: луна повернула на убыль,

как та Gloria mundi, как поэцик дрянной,

как последний, на локоны ныканный, рубль.

Всё пропил до исподнего серого тла,

и не будет ни бала на бархате чёрном,

ни на алом снегу вороного ствола…

Всё останется белым и неизречённым.

Сергей КУЗНЕЧИХИН

КРАСНОЯРСК                                                                                                                                 

ТУНГУССКИЙ МОТИВ

Икону в праздничном углу

Прикрыли байковой портянкой,

А сами на чужом полу

Расположились. Злобно тявкает

Хозяйский пёс, рычит на дверь,

В которую вошли без страха

Самец и самка, чует зверь

Густой дразнящий запах паха.

А пол холодный. Пол скрипит.

Иконочку, на всякий случай,

Прикрыли и разлили спирт

Противный (тёплый и вонючий),

Разбавленный напополам.

Мы не в ладу с сухим законом –

Привыкшие к чужим углам

И не привыкшие к иконам.

А здесь подделка – ну и что ж –

Откуда взяться настоящей?

И между нами тоже ложь

Безбожная – и даже слаще.

А стёкла забивает гнус

Густой, что даже штор не надо.

Мне говорил один тунгус,

Что вера их не знает ада.

Им легче лишь на беглый взгляд,

А мы полны другой надеждой.

И этот дом на спуске в ад

Не станет долгою задержкой.

Который день тайга горит.

До неба дым. Глаза слезятся.

А где-то там метеорит

Уже давно готов сорваться.

СЕЛЬСКАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА

В очочках, но все же мила и стройна,

И строгие платья не портят фигуры.

Уже больше года, как тащит она

Оболтусов сельских к вершинам культуры.

Вопрос задала, а в ответ ни руки…

И видно по лицам, что нет интереса.

До лампочки школьникам образ Луки

Из пьесы «На дне», а, задуматься, пьеса

На местные нравы ложится вполне

И вовсе не зря изучается в школе –

Родная деревня завязла на дне

И выбиться в люди – ни силы, ни воли.

Хотя и найдётся с десяток дворов,

Где сытостью прёт через щели в ограде.

Вон, возле окна, второгодник Петров

Любуется свеженькой двойкой в тетради.

Но парень не промах: смекалист, лукав,

А в драке небось и оглоблей огреет.

Чему научить его может Лука?

Такой, не моргнув, доброхота отбреет.

И кряжистый батька всё тащит в семью,

Не брезгуя ни головнёй, ни огарком.

Вчера у Петровых кололи свинью,

А к ночи родитель явился с подарком –

Парного принёс. Напросился на чай,

С туманной надеждой на нечто покрепче.

Дотронуться всё норовил невзначай,

Но прятал желанье в степенные речи:

Порядка, мол, нет ни в Москве, ни в селе

И вряд ли бардак одолеют науки.

И маялись, ныли на шатком столе

Его тяжеленные бурые руки.

Прервав разговора непрочную нить,

Поднялся (как будто из дома позвали)

И вышел, о сыне забыв расспросить,

Но пообещал, что поможет с дровами.

А сын от избытка нетраченных сил

Старательно думает только «про это»,

Ручонки под парту, губу закусил

И лезет глазами за вырез жакета.

Вот взять бы и вызвать нахала к доске.

Да кто его знает – чего отчебучит…

А вечер пройдёт в непроглядной тоске.

Наскучит роман, телевизор наскучит.

Натоплена печка. Перина жарка.

Над дверью на счастье прибита подкова.

И снится всю ночь утешитель Лука,

Не горьковский, а из поэмы Баркова.

***

Как море в отлив убывает

Бравурный аккомпанемент.

Долги и гондоны всплывают

Не в самый удобный момент.

Когда ты, казалось, отмылся

Росою

И сам, как святой.

Но всплыли.

И дальше нет смысла

«Россию спасать красотой».

ДОМ С КРАЮ

Косо в землю вросшая избушка,

Словно почерневший истукан.

На столе порожняя чекушка

И стакан.

Пара мух ощупывают крошки –

Видно, чем-то запах нехорош.

Ни тарелки на столе, ни ложки,

Только нож.

***

Непонятно. Очень часто

Ни с того и ни с сего

Вдруг покажется – стучатся.

Дверь откроешь –

Никого.

Что такое? Что за мука?

Вот уже в который раз

Выйдешь –

Ни души, ни звука.

Только холодом обдаст.

ВРОДЕ КАК ЮБИЛЕЙНОЕ

7 – месяц моего рождения.

7 + 7 – день моего рождения.

7 х 7 – стал сиротою, мама умерла.

777 – портвейн, заливший молодость мою.

Семёрки без малейшего нажима

И без подгонки сами встали в ряд,

а вот пятёрка – цифра не моя,

пятёрочником не был. Если дожил

до двух пятёрок – толку-то с того –

ни славы, ни богатства, ни покоя,

ни пенсии, её-то уж могли б, –

не женщина, конечно, но ведь платят

и мужикам за «вредность», например,

или за Север, мало ли мотался

по не совсем обжитым Северам,

где «чёрная пурга» меня слепила,

колючим снегом забивала рот,

чтоб не болтал о том, чего не видел,

ну, например, о мирнинских алмазах.

Молчу. Не видел. И миллионеров

ни в Мирном, ни в Норильске не встречал,

хотя и те, и эти существуют

в богатых недрах вечной мерзлоты,

но знаться с ними – вредно для здоровья.

Мне вредности хватало и другой,

поскольку химик по образованью.

Пришлось нюхнуть. И по «горячей сетке»

попариться изрядно довелось.

А мой последний цех, литературный,

любому коксохиму фору даст,

в избытке ядовитых испарений,

он, сердобольный, даже молока,

которое в других цехах за вредность

дают бесплатно, долго обещал,

юлил, но не дал.

Так что пенсион

в ближайшие пять лет, увы, не светит.

Обидно, разумеется, но я

не одинок, бывали познатней

и те «без гонорара, без короны…».

Уж как-нибудь. Наверно, не умру

от голода.

Обиднее другое –

что стыдно в этом возрасте писать

стихи. А впрочем, и над прозой

оставшееся зрение терять

нет смысла, всё равно издатель хмурый

и трезвенький, как стёклышко в очках,

пошлёт меня на хутор очень дальний

среди крестьянства спонсора искать,

а я, неловкий, клянчить не умею.

И что же делать?

За такой вопрос

пора бы убивать у нас в России, –

ну сколько можно???

Потому смолкаю

и достаю, как Пушкин наказал,

шампанского бутылку… для жены,

а для себя – портвейна «три семёрки».

СТО ПЕРВЫЙ РАССКАЗ

Почти безболезненно первые сто

Слетели с пера на пустые страницы.

Сто первый рассказ отправляется в стол,

Ложится в угрюмую нишу темницы.

Туда, где ни света, ни воздуха нет,

Где жутко и тесно,

                                как в братской могиле.

Так долго готовился к выходу в свет,

Мечтал удивить, а его не пустили.

Смешали с дерьмом, непонятно за что,

Как будто больного с инфекцией СПИДа.

Туда, где покоятся первые сто,

Страдая от пролежней и от обиды.

За что?

У него самобытен герой,

Сюжет остроумен, язык не затёртый,

Покуда не лёг на него сто второй,

Сто третий и, чуть погодя, сто четвёртый.

Под мёртвою тяжестью воля ушла,

Он сдался, смирился, что слаб и ничтожен.

И всё же, когда извлекли из стола,

Сумел притвориться, что якобы ожил.

Сергей КНЯЗЕВ

ПОДОЛЬСК                                                                                                                                       

***

Шли по течению струги,

В них были люди и скот.

«Кто вы? Далёко ль вас, други,

Гонит иль просит Господь?

Или безумная драка

Вас подтолкнула с земли?

Или вас манит Итака –

Что ж! Дай вам Бог, чтоб дошли». –

«И на Итаке и в Мекке

Мы наколхозились, друг.

Мы направляемся в греки,

В греки из Верхних Ворюг,

Мы направляемся в греки.

Слухи доходят, что там

И упыри и калеки –

Все допускаются в Храм.

Слухи идут по округе:

В греки и вы, мол, ушли…»

Шли по течению струги,

Быстро скрываясь вдали.

***

Аще сказать ли те, старец, повесть?

Блазновато, кажется, да было так.

(Аввакум – Епифанию)

…Меня уносит шитик Аввакума

в таинственную водную пучину.

Седые волны ангельского шума

Меня покрыли. Так ли мир покину –

река сглотнёт почившего во Бозе.

Но Он и здесь ко мне проявит жалость –

И на пашковском я лежу обозе,

чту «Отче наш»: душа проголодалась.

За эти дни, что я плетусь в Дауры,

в Отечестве поднакопилось бляди.

О сколь чреваты вы, земные шкуры,

убийцы душ, блаженных Бога ради.

Зри, старец, окаянные метели

смеются над отеческим преданьем.

Уж бесы в очи царски поглядели

и нас терзают пыткой да изгнаньем.

На чепь посажен, аз сижу в землице,

запоминаю тайные знаменья.

Аз во перстах отрубленной десницы

Господне, грешный, зрил благословенье.

Припоминаю: сладость мук за веру,

язык твой, старец, взятый из гортани,

по всей Руси рассыпанную серу

земного ада, утешенье в брани,

главы с плечей, костры заместо гробу

на радость человеческому гнусу,

летящему ко дьяволу в утробу,

и плач земной по Господу Исусу.

***

Зачем люблю, зачем я нелюбим?

Зачем гляжу я, как блуждает дым

Над ветхою соседскою избой –

И облака берут его с собой?

Зачем стою на этом вот крыльце,

О матери забыв и об отце,

Себя не помня: что-то там, в степи!..

И лайка тускло плачет на цепи.

Зачем рукою трогаю венец

Со страшным срезом годовых колец?

О, чёрный дом, когда-то жёлтый сруб!

Как твой торец потрескался и груб!

Зачем артель кивала над тобой,

Соединяя брёвна не скобой,

Не злясь в труде, не зная слова «тост» –

А в ласточкин их собирала хвост?

Зачем же я, взошедший на крыльцо,

Держу в руках железное кольцо,

Зачем хочу я, чтобы этот дом

Был с ласточкиным маленьким гнездом?..

***

Я когда-то был в доме одном.

Там у маленькой девочки грустной

Черепаха живёт под столом

И питается белой капустой.

Я спросил: «Почему ты грустна?»

Но она отшатнулась со страху

И чуть слышно сказала: «Весна», –

И прижала к груди черепаху.

***

Странник в детство проснулся –

и видели отрока в поле пшеничном.

Отрок шёл по мощёной по площади

в граде столичном,

Отрок вышел из Пермского леса,

ступив на дорогу

К той горе, где возносятся гимны

Единому Богу.

На горе той на Белой ночуют

и днюют монахи,

Ходит солнце Господне над ней

в семицветной рубахе –

Божья радуга радости

пения вечной Псалтири

В гласе трубном, на гуслях

дощатых и лире.

Я там был, пел я светлого отрока,

шедшего к келье,

Где безмолвны уста и лишь сердце

творит новоселье

Во селениях горних, где слышится

глас «аллилуйя»,

Души в Бозе почивших

и души живущих врачуя.

Я там был, пел я светлого отрока,

шедшего к раю.

Не пытайте меня,

чем закончится песня. Не знаю,

Чем закончится песня,

но вам остаётся в наследство

Многопетая Русь – Божий странник,

проснувшийся в детство.

***

Глубиною крестьянского рода

Не славословься, душа.

На Руси не осталось народа,

Ворон с вороном грают, шурша

Перемётными крыльями злыми.

Ходит праведник, как струфиан,

В круге тайных бесед со святыми

В государстве славян.

Что с того, что ни грома оваций,

Ни людского тупого труда –

Города, эти кладбища наций,

Я не любил никогда.

Что с того, что я видел святыни,

Если выпростал сердце, как ковш,

Если предал я дух благостыни –

На кого я похож?

Хуже Каина, хуже Иуды,

Хуже ангелов, павших в огне, –

Наше Царство предавшие люди

Пребывают во мне.

Пребывают во мне, копошатся,

Произносят тупые слова,

Но дрожат пред молитвою Старца.

Вся Россия сейчас такова.

***

Пространство мира там, где время Рима

Прилоги бренные прогонит вон из душ,

Пространство мира там, где духом дюж

Народ Руси, там, где молитва зрима.

Там, где мужик идёт просить ума –

у сныти,

Ради святых своих смирившись

пред травой.

Русь – это Третий Рим,

четвёртому не быти,

Пространство мира там,

где сам Господь с тобой,

Где ты, святая Русь, почиешь –

в сердцевине

Любой живой души, рождённой во Христе.

Русь – это Третий Рим,

стоящий и поныне

На вековых китах – молитве и посте.

Где заживо гниют геенные элиты,

Где правит смрад и гад

свой вавилонский бал –

Там праведный народ

Христу творит молитвы,

Там Третий Рим, там Русь,

её же Бог избрал.

Так, Третий Рим как столп:

средь зол и окаянства

Молитвой и постом он время создаёт,

А время этот мир передаёт в пространство,

Где Бог и человек. И человек – поёт.

08.12.2009 19:50:22 - Арсений Игоревич Анненков пишет:

Два мифа о русской поэзии

Рубрика "Дикороссы" наглядно опровергает сразу два взаимоисключающих мифа о русской поэзии. Оба - вневременные, родились не сегодня, умрут не завтра. Миф первый, любимый патентованными критиками: "В России сегодня живут пять-шесть настоящих поэтов. Их имена я знаю и вас просвещу. Читать отстальных культурному человеку неприлично". Но ведь любой, искренне любящий поэзию, ощущает, как не хватает порой даже признанных и любимых мастеров (живых или уже ушедших). Причина проста: поэтика каждого, пусть и самого большого, мастера, тематика его, приемы и т.д. неизбежно ограниченны... И кто не вспомнит, как прыгнет в душу, удивит и обрадует строка никому не известного современника. Прочтешь еще и понимаешь: пусть только эта строка, пусть строфа, две, три, но это - высокая поэзия, достойная быть и услышанной, и оцененной. Куда деваться: "Талант - как прыщ, вскакивает где хочешь" (Ф. Раневская). Миф второй, распространенный среди восторженных полуценителей: "Ах, Россия так богата талантами, замечательных поэтов пруд пруди...". Неправда. Рифмованный поток широк, наверное, шире, чем когда-либо, спасибо Интернету... А вот искать жемчужины в этом навозе - клюв отвалится... Во все времена поиск талантов, а уж тем паче работа с ними, - громадный труд... Именно поэтому так важна, жизненно необходима, эта работа Юрия Беликова и таких, как он. Они любят поэзию, поэзию где бы она ни была, (а не себя, родного, хотя большинство из них, как и Юрий, - сами не последние авторы), ищут ее, собирают, и не просто восхищаются, а приводят за руку к большой аудитории. Хочется надеяться, что "Дикороссы" будут постоянными в "Литературной газете". Что стихотворных рубрик в российской прессе вообще будет больше и что вести их будут, такие, как Беликов. Но таких людей, по-хорошему совмещающих творческий талант и организаторские способности, всегда до обидного мало. И это, к сожалению, не миф.

06.12.2009 03:57:54 - Константин Константинович Иванов пишет:

Дикороссы

ЕСТЬ ПОЭТЫ НА РУСИ! Мы – не за деньги, а за дело, Чтоб жизнь творилась на Земле! Номер «ЛГ» с полосой «Шли по течению струги», удачно вышел 2 декабря – как раз в 7-ю годовщину исторического слета дикороссов. Эта небольшая подборка стихов заставляет меня мечтать о том времени, когда мы созреем для обстоятельного разговора о том, что мы делаем. То, что мы пришли, то, что мы есть, уже ни у кого не вызывает сомнения. Речь теперь о другом – о сознательном насыщении пространства нашим делом. После больших исторических перемен конца ХХ века Россия снова поднимается во весь рост, глядя на земной шар с полной ответственностью. Не столичная элита, которая есть всего лишь блестящая аппликация на мундире социума, а естественная элита великого народа, его мыслящие нервы, ветвящиеся в его теле – таков должен быть наш ориентир, устремление нашего самосознания. Мы сами и есть эти нервы, разбросанные по городам и весям. Именно такое самоощущение подсказало моему читателю-рецензенту Александру Емелину на сайте Проза.Ру прекрасную мысль о том, что если мир это компьютер, то Россия – его материнская плата. Помня и понимая такие вещи, мы должны заново научиться достоинству, соответствующему новой, постсоветской, Руси. О этом же говорят строки Сергея Кузнечихина: И что же делать? За такой вопрос пора бы убивать у нас в России… Так что же делать? – добавим мы и ответим: делать, а не ныть. Дел невпроворот. Россия – на стапелях, как при Петре. И поэт, и народ, подымай паруса! Приближай великое время всеземношарного взаимопонимания!.. А пока – пока мы приближаемся к большому российскому разговору, знакомимся и открываем для себя друг друга. И это дело нескорое, ибо в нашей краткой жизни, под бременем бегущего к смерти времени, нам нелегко отвлечься от своего частного существования и заметить, оценить бегущего рядом. Если со стихами двух Сергеев я уже немного знаком, то своего тезку из Воронежа читаю впервые. И его мастерские строки Это дело собачье – пугаясь урона, лягушачьего вспрыга и птичьего вспорха – хорохориться, словно хромая ворона, на задворках у Баха, на досках у Босха!.. продолжаются во мне конкретизирующим ответом на «что делать»: Не быть на задворках у Баха, у Босха, у Бога! Не мыслить убого! Отважиться – в путь! Это значит, исследуя строго, Жить заново каждое утро, так, чтобы дорога, С подъемом поставив вопрос о творении мира, К отбою неслась напролом, под ночи секиру, Поставив на кон все, что есть, ибо каждые сутки – Всего лишь возможность меня, да хаос клубящийся жуткий!.. Стихотворение Кондратьева «На обочине» относится к тем чарующим вещам, которые хочется бормотать нараспев, медитируя, – так сильна его музыкальность, побеждающая безнадежный «словесный» смысл строк: Очнуться – в дрожи мусорных обочин расслышать день, который озабочен уже не столько пропитаньем скудным, скорее – засыпаньем беспробудным и непреодолимым остываньем… И просинь в тучах веет расставаньем. … дни жизни, ночи страсти, годы странствий… Сергей Князев, пронзительный голос покаянной Руси в стихах которого мне уже знаком, поразил меня, однако, совсем другим, стихотворением «Зачем люблю, зачем я нелюбим?». Это – чистейшая лирика, хрустальная вода поэзии, чище и интимней душе этой материи ничего нет, ни у какого мирового классика. Впрочем, есть – в другой его же вещи, в двенадцати воздушных строках из сборника «Приют неизвестных поэтов», которые я привожу здесь, чтобы обратить на них ваше внимание: Я заснул – и привиделись мне голоса, или ветер бездомный бродить поднялся между прожитым днем и грядущим? Голос матери тек с незадутой свечи, тихий голос отца был песком, у ночи осторожно меж пальцев текущим. Этой ночью два голоса были со мной. Отраженные сирой родной стороной, по душе моей медленно плыли. Два задумчивых голоса – воск и песок. И волна прикасалась к ладье из досок, будто сказка досужая – к были. Есть на Руси поэты! Константин Иванов, г.Новосибирск 5.12.2009.

05.12.2009 07:28:52 - Александр Владимирович Елтышев пишет:

Это только начало

Юра, спасибо огромное. Ты продолжаешь ненавязчиво доказывать, что "кризис", на который ныне принято сваливать все головотяпства, - порождение ума перепуганных инфантов. Во всей России живёт Поэзия, что невозможно без крепкой духовной основы. Мой земляк Сергей Кузнечихин с возрастом пишет всё лучше, плюя на все эти кризисы и базисы - он опирается на твёрдый пласт русской культуры. Сергей Князев тоже из наших мест рванул в Подмосковье и сумел себя не растратить. Доволен знакомством с Константином Кондратьевым. Чувствую, что рубрика только набирает обороты - это особенно радует.

03.12.2009 18:08:48 - Семен Минеев пишет:

Вот где поэзия живёт!

Люблю эту рубрику, потому что в ней - эсклюзив.. И ещё согласен, сто Поэзия там, где родники бьют, а не тусовки гремят... Удачи вам и дикороссам, Юрий...

5 декабря исполнится год со дня кончины Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.

К этой дате вышла книга «Путём Христовым. Жизненный путь Святейшего Патриарха Алексия II», которую первоначально планировалось выпустить к его 80-летию.

О подготовке этого издания рассказывает руководитель проекта Ольга КЛИМАШЕВСКАЯ.

– Каким издательством выпущена книга?

– Издательским отделом Института изучения реформ и предпринимательства, генеральным директором которого я являюсь. Издательский отдел, как и сам институт, существует с 1993 года. В 1994 году вышла наша первая книга «Возрождённая элита российского бизнеса», потом появилась целая серия таких книг. Были книги «Сенаторы России», «Престиж России», различные книги о политиках, препринимателях.

– До начала работы над книгой о патриархе вам доводилось с ним сотрудничать?

– Перед этим я написала две книги «Союзное государство Россия–Беларусь – шаг в будущее» и «Россия: 8 лет с Путиным», где со вступительными статьями выступил Патриарх Алексий. Помню, что работа над книгой о Белоруссии была очень тяжёлой. Тогда между нашими странами шли затяжные переговоры, многие вопросы не решались. Поэтому стало очевидно, что нужна примиряющая вступительная статья. Я обратилась к патриарху. Он ответил примерно следующее: я политикой не занимаюсь, но народы России и Белоруссии всегда жили в дружбе и важно эту дружбу сохранить. Поэтому он написал обращение к государственным деятелям и народам двух стран. И сразу книга заиграла другими красками, общее настроение стало светлым и мирным.

Второй раз я обратилась к Святейшему Патриарху, когда писала книгу о Путине. Он также согласился написать вступительную статью о В.В. Путине, она получилась очень тёплая, как будто он писал не о главе государства, а о своём друге. Особое внимание он уделил роли Владимира Путина в воссоединении Русской православной церкви Московского Патриархата и Русской православной церкви заграницей.

– А как началась собственно работа над книгой «Путём Христовым»?

– В октябре прошлого года ко мне обратилась Московская патриархия с просьбой написать книгу о жизненном пути Святейшего Патриарха Алексия II к его 80-летию, то есть к 23 февраля 2009 года. Времени было очень мало, но мне пообещали помочь с информацией. Так случилось, что Святейший Патриарх узнал о готовившемся ему подарке и неоднократно интересовался, как идут дела. Владыка Климент рассказывал, что патриарх спрашивал у него: ну как там моя книга, пишется? За день до кончины он пожелал взять на прочтение статью-исследование о родословной Ридигеров, которая была подготовлена к публикации академиком Игорем Сахаровым. С ним патриарх был знаком ещё в те времена, когда был митрополитом Ленинградским и Ладожским. Директор Института генеалогических исследований Российской национальной библиотеки Игорь Сахаров и раньше занимался родословной Ридигеров, а в нашей книге исследована родословная за 300 лет, и за каждым словом стоят документы. И вот как раз 5 декабря я должна была принести этот текст, но, когда ехала в метро, мне позвонили и сообщили трагическую новость…

– Как вам удалось довести работу до конца?

– Сложности были, но, когда прощались с Патриархом, я мысленно дала ему слово, что книга, которую он так ждал, непременно будет издана. Пришлось менять концепцию. Ведь все статьи в книге были жизнеутверждающими, с пожеланием долгих лет жизни… А теперь пришлось переделывать в другом ключе. Первыми, кто переписал свои статьи, были президент России Д.А. Медведев и председатель правительства России В.В. Путин. Я связалась с другими авторами, и достаточно быстро всё было готово, но при издании книги возникли финансовые проблемы, и тогда я обратилась к кавалерам орденов Русской православной церкви с просьбой о пожертвованиях, объявила предварительную подписку. И на эти деньги книга была издана.

– Расскажите подробнее о её содержании…

– Она открывается тремя обращениями – Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, президента России Дмитрия Медведева и председателя правительства России Владимира Путина. Всего в книге девятнадцать глав. Каждая глава открывается рассказом Патриарха Алексия II о своей жизни, размышлениями о роли Церкви в современном обществе, о путях развития России. Например, такая замечательная мысль: «Даровав человеку свободу, Господь одновременно призывает его умножать любовь, доброту, справедливость и милосердие. Поэтому только на путях христианского миропонимания, утверждаемого Церковью в личной и общественной жизни людей, возможно отделить благодатные дары свободы от погибельных всходов вседозволенности. Важно понимать: новые технологии, их стремительное развитие – это ещё не культурный прогресс. Без духовного развития личности, без высоких идеалов служения истине, добру и красоте человек всё более закабаляется и в конечном итоге неизбежно становится рабом вещей. Любое рабство унизительно для христианина. А рабство вещам и технологиям, если поглядеть на это глазами веры, всегда несёт в себе элементы идолопоклонства».

После слов Святейшего Патриарха следуют выступления авторов, которые его знали лично. Своими воспоминаниями поделились предстоятели и иерархи Русской православной церкви, известные политики, представители зарубежных стран, видные деятели науки и культуры. Кто-то с ним встречался, кто-то помнит годы его детства, кто-то был знаком по учёбе, по церковному служению.

Я долго думала, какими словами начать книгу и какими – закончить. Святейший Патриарх в своих выступлениях очень любил цитировать апостола Павла. Поэтому на обложку книги вынесены слова: «И я верно знаю, что останусь со всеми вами для вашего успеха и радости в вере» (Фил. 1:25). Чем закончить? Я посмотрела последние выступления Святейшего и закончила тоже словами апостола Павла: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды. Всё у вас да будет с любовью» (1 Кор. 16, 13–14).

– Как вы предполагаете распространять книгу?

– К сожалению, маленький тираж первого подарочного издания не позволяет распространять её по всей России. Редакционный совет, который возглавил профессор Финансовой академии при правительстве России В.А. Дадалко, принял решение издать эту книгу 100-тысячным тиражом. Уже начали печатать, полностью тираж будет выпущен к дню рождения Патриарха. Планируем распространить её по всем библиотекам, воскресным школам, духовным училищам и храмам. Особенно мы хотим, чтобы эта книга дошла до сельских храмов. Часть тиража отправим в Белоруссию и на Украину.

Людмила Петрушевская. Путешествия в разные стороны : Рассказы, эссе, фельетоны. – СПб.: Амфора, 2009. – 351 с.: ил.

Умные и язвительные путевые заметки, перемешанные с театральными наблюдениями и размышлениями – очень ядовитыми – о современном искусстве. «Вот музыка – сочинить её трудно, надо хотя бы нотную азбуку знать, но появился компьютер с его программами, и теперь я буду композитор-минималист, самое главное – это название опуса, к примеру, «Признаки делимости луны» (копирайт мой)… да просто дайте мне оркестр, и всё!» О чужеземной действительности, даже непонятной, Людмила Стефановна пишет куда доброжелательнее, оно и понятно: Айя-София – это вам не авангардная музыка: «Думаешь – кто тут полз, кто шёл, кого несли, кого убивали, волокли, сколько молитв, песен, криков слышали эти стены – вся скорбная и величественная история этих мест». Но хороший наблюдатель тем и хорош, что рядом с высоким замечает мелкие земные подробности. «Кошек на моём острове (и по всему Стамбулу) паслось огромнейшее количество. И всё это были весьма неказистые, какие-то драные и будто облизанные создания… У нас почти все Мурки, Барсики и Васьки граждане дородные, незаурядной красоты, остановишься иногда и просто любуешься – глаза как крыжовник, усы веерами, сидит такое на заборе где-нибудь зимой…» А ещё, уже в Германии, можно учиться рисовать розы акварелью, отлынивая от писательских дел, и собирать коллекцию наблюдений за другими художниками. Это смешно, но вот появляется трагическая фигура – слепой старик-англичанин, профессор славистики, когда-то принимавший в своём доме Анну Ахматову, теперь он тщательно скрывает свою слепоту и никогда не жалуется. Профессора, как и многих других, можно увидеть в книге на авторских рисунках.

Моисей Радовский. Александр Попов . – М.: Молодая гвардия, 2009. – 295 с., 8 л. фото. – (Жизнь замечательных людей. Вып. 1198).

Герой этой биографической книги, прославленный русский физик Александр Попов (1859–1906), родился в уральском посёлке Турьинские Рудники. Впоследствии учился в Петербургском университете, был оставлен там «для подготовки к научной деятельности», преподавал физику и электротехнику будущим морским офицерам. Поставил себе задачу – найти способ использования электромагнитных волн для сигнализации. И нашёл, проведя множество опытов в саду Минного офицерского класса, где вёл занятия. Результаты своих опытов он представил в 1885 году на заседании Российского физико-химического общества. В начале 1900-х сконструированные Поповым приборы были впервые применены на практике во время работ по ликвидации аварии броненосца «Генерал-адмирал Апраксин» у острова Гогланд и при спасении рыбаков, унесённых на льдине в море. Дальность связи достигала 45 км, а через год Попов продемонстрировал возможность радиосвязи на расстоянии в 150 км. Помимо рассказа об этих событиях значительное внимание уделено в книге больному вопросу – кто же был первым, Попов или итальянец Маркони, и почему так случилось, что заслуги русского физика многими забыты.

Михаил Бузник. Закладки для неба . – М.: Русский путь; Париж.: YMCA-Press, 2009.

Епископ Вашингтонский и Сан-Францисский Василий Родзянко был уверен, что Михаилу Бузнику дано описывать события горнего мира. Так или не так, простым смертным судить трудно, но, вне всяких сомнений, стихи Михаила Бузника способны произвести сильнейшее впечатление:

Души палачей

гонит ветер –

над куполами

смертей.

А то и потрясти до неподдельных слёз. Это жестокая в своей искренности поэзия, открытая всем и одновременно таинственная.

Свет же факельный,

отзеркаленный

неистребимо

над детским страхом

висит.

Эди Дриди. Карфаген и Пунический мир / Пер. с фр. Н.И. Озёрской. – М.: Вече, 2009. – 400 с. с ил .

Весной 146 г. до н. э. после трёхлетней осады Сципион Эмилиан, племянник Сципиона Африканского, совместно с Полибием захватили и разрушили Карфаген. Так закончилось соперничество двух великих держав древности. Рим попробовал возродить город, но не сложилось. Карфаген на столетия превратился в легенду, в которой нашлось место и для кровавого культа Молоха, и для царицы Дидоны. Каким же был этот город в реальности? Он находился в идеальном месте, расположенном на полуострове в форме стрелы, соединённом с сушей перешейком шириной 4440 метров. При закладке города соблюдались основные требования, встречающиеся при возведении финикийских городов, то есть наличие защиты со стороны моря и возможность контролировать отношения с периферией страны и её населением. Архитектура Карфагена коренным образом отличалась от римской – при возведении зданий использовались те же технологии (кладка, называемая «опус африканум», прямые террасные крыши) и те же материалы (блоки мягкого песчаника, необожжённый кирпич, связывающий раствор на основе извести), что и на Ближнем Востоке.

Ирен Немировски. Осенние мухи . Повесть / Пер. с фр. Е. Клоковой. – М.: Текст, 2009. – 255 с.

Писательница Ирен Немировски погибла в Освенциме в 1942 году. Повести о русских эмигрантах первой волны, которые она успела написать, – это свидетельство очевидца. Повесть «Осенние мухи» написана, на нынешний взгляд, очень просто, без философских отступлений и филологических изысков. Старая няня, вырастившая два поколения дворянской семьи, провожает молодых баричей на фронт. Все тревожатся за них, но никто ещё не знает, какой катастрофой обернётся эта Первая мировая война. После революции эта старушка сумеет пробраться в Одессу, куда бежали господа, расскажет им о гибели старшего сына и отдаст драгоценности, которые когда-то барыня вручила ей на хранение. Это спасёт их всех от голода, и они, забрав нянюшку, уедут в Париж. Там придётся тяжко, но для няни страшнее скудной жизни в городе, где никак не выпадет снег, окажется неизбывная тоска: «Вскорости ни одна живая душа о родной сторонке не расскажет…»

Вторая повесть в книге, «Дело Курилова», представляет собой историческую фантазию на тему терроризма, саркастическую реконструкцию того, что творится в головах и душах людей, решивших методами зла насаждать добро.

Ирвин Уэлш, Иэн Рэнкин, Александр Макколл Смит, Джоан Роулинг. Одинбург / Пер. с англ. А. Соловьёва. – М.: Geleos Publishing House, 2010. – 160 с.

Четыре взгляда на один и тот же город. Или четыре взгляда на мир из одного и того же города. Авторы – сплошь литературные знаменитости, лауреаты премий и авторы бестселлеров. Но главным достоинством книги является её своеобразная «нетуристичность», очень личный взгляд каждого автора на свой родной город, Старый Симпсон. Книга была написана в рамках проекта, направленного на борьбу с социальным неравенством. Судя по тому, о чём пишет в предисловии Джоан Роулинг, в столице Шотландии отнюдь не всеобщий рай: «Именно в Эдинбурге… я особо остро ощутила барьеры – незримые и непоколебимые, как пуленепробиваемое стекло, – которые отделяют тех, кто плывёт в мощном и полноводном течении-мейнстриме, от тех, кого выбрасывает на мель… Насилие, преступность и наркомания были частью повседневной жизни Эдинбурга. Но менее чем в десяти минутах езды на автобусе существовал другой мир – мир кашемировых пуловеров, чая со сливками и внушительных фасадов…» Помимо благородной идеи книги это ещё и сборник интересных образцов творчества очень разных авторов.

Георгий Долотов. Царская охота в Костромской губернии . История. Традиции. Современность. – Кострома: Костромаиздат, 2009. – 264 с.: ил.

Зачем человеку, который сам не охотник, надо иметь представление о том, «какой огромный мир… со своими историческими событиями, своими выдающимися людьми» являет собой понятие охоты? Вроде бы незачем… но тогда будет гораздо сложнее читать русскую классику, где речь об охоте идёт очень часто. Вот с такой мысли начинается книга об охоте, «связанной накрепко с историей, с Костромской землёй, с великими князьями, царями». Святым покровителем охотников считается Георгий Победоносец, которого народная молва в старину считала и покровителем волков, «Юровых собак», которым он раз в год назначал, сколько можно съесть. Одному овечку, другому барашка, а хромому и немощному – трусоватого пастуха… Вот и поди угадай, почему охотники попали под покровительство к Егорию, может, потому, что, подобно волкам, по лесам рыскают? И иконы чудотворные, бывало, князья во время охоты находили… Многочисленные рассказы об охоте и охотниках свидетельствуют, что на охоте проявляется характер человека: жестокий и коварный правитель предпочтёт стрелять из беседки по зверю в загоне, благородный – выберет честную охоту, связанную с опасностью и риском. И поныне, пишет автор, разумная охота воспитывает лучшие человеческие качества, а жадная и безумная их губит.

Н.И. Кикешев. Метаистория . – М.: Издательство «Ниола-пресс», 2010. – 592 с.

«Изучение этнонимов позволило определить их место зарождения, проследить эволюцию и объяснить происхождение, пути этнических миграций, культурные и языковые контакты, которые отражены в топонимике». Огромное по объёму издание посвящено анализу гипотез происхождения прародины человечества. Две основные гипотезы (ближневосточная и гиперборейская) имеют свои плюсы и минусы. Тысячелетия назад картина мира была совсем иной – в результате природного катаклизма прежде благодатные места стали непригодны для жизни, началось великое переселение. Что предлагает автор в своей «метаистории»? Используя мифы разных народов, топонимику и данные других наук, выявить их прародины, имена первобогов, причины вселенской катастрофы, которая вошла в историю как Всемирный потоп, попутно изучив пути миграции северных народов в неолите из регионов, которые известны как Скандия, Байда, Кута и Кема сата. На северное происхождение многих народов указывает и антропология.

Сабин Баринг-Гоулд. Мифы и легенды Средневековья / Пер. с англ. И.Б. Куликовой. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2009. – 382 с.: ил.

Книга примечательна тем, что она представляет собой не просто сборник, а аналитическое исследование легенд, сложившихся в эпоху раннего христианства, и того, какое влияние оказали они на формирование европейского менталитета, религии и культуры. Скажем, легенда о злополучном башмачнике Агасфере, который не позволил отдохнуть на пороге своего дома Спасителю, изнемогающему под тяжестью креста, а теперь за это обречён скитаться по земле до Страшного суда, рассматривается в самых разных видах. И как сказание со множеством вариантов, и в виде свидетельств, оставленных, например, проповедником Паулем фон Эйценом, о том, как он сам видел зимой 1547 года «высокого человека с длинными ниспадающими на плечи волосами, который… присутствовал при распятии Христа и с тех пор живёт, странствуя по разным городам и странам». Автор перечисляет, где и в какие годы ещё появлялись самозванцы, сравнивает между собой различные местные легенды, переходя от конкретного мифа к проклятию бессмертия вообще. И жёстко замечает: «Чем меньше сказано о романах Эжена Сю и доктора Кроули, основанных на этой легенде, тем лучше. Сама легенда столь прекрасна в своей суровой простоте, что только ум мастера способен более или менее удачно дополнить её. Только карандашу Гюстава Доре удалось передать всю её необычность, и в серии гравюр появилась одновременно и поэма, и роман, и шедевр искусства». Столь же кропотливо исследуются и другие легенды – о святом Граале, пресвитере Иоанне, семи спящих отроках Эфесских, Вильгельме Телле, папессе Иоанне, горе Венеры (той самой, что стала местом действия оперы «Тангейзер»), Гамельнском крысолове.

Евгений Малюта. Волжский утёс Шолохова . – М.: НТБ «Энергия», 2008. – 560 с.: 24 л. ил.

Впервые в шолоховедении издана книга, целиком посвящённая пребыванию писателя на берегах Волги и его волжскому наследию. До сих пор этот период в жизни Шолохова – когда писатель посещал город Николаевск Сталинградской области, а потом и жил там постоянно с февраля по октябрь 1942 года, – литературоведами особо не изучался. Но стараниями энтузиастов несколько лет назад в Николаевске был создан Музей Шолохова, второй после станицы Вешенской. Дом, в котором жил писатель, к счастью, сохранился, «одноэтажное деревянное здание оригинальной постройки конца XIX – начала ХХ века». В книге изложена хронология пребывания Шолохова в Поволжье, рассказана история создания музея в Николаевске, собраны воспоминания николаевских старожилов, а также известных современных писателей, учёных, политиков. Завершает книгу раздел, посвящённый критическому разбору попыток осовременить Шолохова, приписав ему вымышленный фальсификаторами взгляд на мир.

В.В. Маяковский : Каталог прижизненных изданий. – М.: ГММ, 2009. – 216 с.: ил. – (Русская футуристическая книга из коллекции Государственного музея В.В. Маяковского. Вып. 1).

Первый каталог из задуманной серии, которая должна составить полное описание книг русского литературного авангарда, хранящихся в Музее Маяковского. Он наглядно демонстрирует, как задуманные ради эпатажа книги футуристов породили новую эстетику, оказав сильное влияние на искусство оформления книги. Поэтому каталог – яркий и подробный – будет интересен не только специалистам, но и широкому кругу любителей книги. Он содержит сведения более чем о 900 экземплярах книг Маяковского. Представлено более 400 репродукций обложек, титулов, текстовых страниц, а также страниц, содержащих наиболее показательные приёмы оформления. Вступительная статья анализирует и творчество Маяковского, и типографские приёмы, которые применялись, чтобы подчеркнуть своеобразие его стихов.

02.12.2009 20:31:25 - николай завалишин пишет:

музейщики

О музейныз работниках пишут мало и редко. Между тем, в большинстве своем - это знающие, хорошо осведомленные в предмете изучения и совестливые (что немаловажно для исследователя) люди. Вот сотрудники Музея Маяковского на Лубянке подготовили и выпустили интересное издание - сегодня сделать это совсем не просто, но они постарались и им удалось. Это не первый их опыт и будем надеяться - не последний. Предлагаю в канун нового года поблагодарить работников Музея Маяковского за их самоотверженный труд (поверьте, я знаю, о чем говорю) и пожелать им от души всего-всего хорошего!

Виктор Виткович, Григорий Ягфельд. Сказки среди бела дня . – М.: Теревинф, 2009. – 160 с. – (Книги для детей и взрослых).

Старая добрая классика. Вот сказка о волшебнике, который ходит среди людей и превращает в кукол хамов и мошенников, – мудрая и немножко грустная. Грусти прибавляется оттого, что времена меняются, а люди… сами посудите, разве канули в Лету любители громкой и немелодичной музыки? Вот чародей разговаривает с такой меломанкой: «– Девочка, – сказал он вежливо, – зачем ты так громко? Ты ведь знаешь, что у Таты температура! – Я в своей комнате! – отрезала Лиля…» Знакомо, правда? Разве только вместо рояля, который терзает злая девчонка, теперь появилось множество средств звукоусиления. И дорогие доктора-шарлатаны со звучными титулами, злобные тётки из присутственных мест – они ведь тоже, увы, никуда пока не исчезли. Поваров, отвечающих на претензии клиентов: «Варите сами!», – пожалуй, всё-таки поубавилось. В сказках добро, конечно, побеждает – как в кукольной, так и во второй, новогодней. Такое вот старое и надёжное лекарство от пессимизма.

Юрий ДАНИЛИН

Хвост октября и серый сумрачный ноябрь оказались самыми «фортепианными» этой осенью. Многие исполнители почему-то выбирали для своих программ «Крейслериану» Шумана и «Картинки с выставки» Мусоргского. Объяснений этому замечательному факту, разумеется, нет. Дмитрий Онищенко, лауреат конкурса им. Чайковского, был зван в концерты международного фестиваля «Великие имена искусства», посвящённого в данном случае легендарному трио Эмиль Гилельс–Леонид Коган–Мстислав Ростропович, и тоже отметился одним из названных сочинений. Но запомнилась у него только Соната а-moll K 310 Моцарта, сыгранная, что называется, на одном дыхании, очень легко, впечатляюще. Что касается прочего – чувствуется, конкурсные вожжи давно ослабели, а критическое ухо то ли отсутствует, то ли помалкивает.

Как всегда, порадовал избранностью программы Виктор Рябчиков. Мне он нравится не только абсолютным музыкальным вкусом, но и полной независимостью: играет, что хочет, чего душа просит. В данном случае она просила Антона Григорьевича Рубинштейна. Незаслуженно забытого. А уж ему-то русская музыка многим обязана. Вот Виктор Рябчиков решил с этой несправедливостью бороться. И очень удачно. Вначале в музее Гольденвейзера, который всё более оживает и становится подлинным центром музыкальной культуры Москвы. У пианиста редкое и полное взаимопонимание с пространством, в любом объёме он как в родной квартире: превосходный звук, такая подлинная завораживающая камерность, удивительные открытия в уже давно знакомых текстах. Особенно удалась ему Соната № 3 фа мажор ор. 41. Как хорошо в ней всё было выговорено. А дальше он отправился с Рубинштейном, не поверите, в театр песни «Золотое кольцо», где какая-то умная голова решила проводить вечера классической музыки. И Антон Григорьевич с Виктором Ивановичем пришлись как нельзя кстати.

Один из лучших фортепианных концертов ноября подарило слушателям радио «Орфей» – в Рахманиновском зале играл Шопена и Шумана талантливый молодой пианист, студент второго курса консерватории (класс профессора С.Л. Доренского) Филипп Копачевский. Очень интересная программа была предложена самим пианистом, всё продумано и выбор сочинений совсем не случайный. Копачевский, по-моему, вообще не поклонник случая. Может быть, временно. Он любит пофилософствовать, обнаружить логику там, где её больше никто не замечает, упорствует в отстаивании собственной позиции, вообще к компромиссам не расположен, особенно если речь идёт о музыке, несговорчив, упрям, зато трудолюбив. Когда ему не позвонишь – за роялем. И ведь не обманывает! Результаты очевидны – у него высочайшая музыкальная культура, звуки, кажется, не из инструмента извлекаются, а живут в его пальцах. Звук у него всегда облагорожен и красив. И все эти замечательные качества весьма удачно проявились в исполнении сочинений Шопена. Зал наслаждался редкой справедливостью: совпадением умений и переживаний исполнителя и композитора.

Москву навестил блестящий норвежский пианист Лейф ове Андснес. И не один. А в компании с художником Робином Роудом, вознамерившимся как бы прокомментировать всё то, с чем собирался знакомить нас музыкант. В программе – «Детские сцены» Шумана, «Картинки с выставки» и «Воспоминания о детстве» Мусоргского, а также сочинение австрийского композитора Томаса Лархера, навеянное работами Робина Роуда. В общем, пианист как бы становился не первым, а вторым героем. Что уже делало замысел сомнительным. Вот непривычная картина: зал Чайковского погружается во тьму. Свет – только на клавиатуре. И то не всегда. Мне затея с темнотой понравилась: что-то действительно сказочное и детское. Пианист пробирался к кулисе в кромешной тьме. А вдруг ему там кто-нибудь скажет «Гав…», что вполне соответствует замыслу, но может испортить концерт. Потом появлялись таинственные люди с синими фонариками. Всё было необычно. И инсталляции Робина Роуда вполне симпатичны. Но зачем? Шуман и Мусоргский настолько живописны сами по себе, что дополнять их – неблагополучное нахальство. Да ещё когда за инструментом мастер такого высокого класса – отвлекаться на инсталляции просто грех. Андснес великолепен. Он сейчас в лучшей поре. Так владеют инструментом очень немногие пианисты в мире. Какие инсталляции – слушать, слушать и слушать… Как ни странно, современный композитор вполне органично вписался в программу. Вот пусть он в ней и остаётся. А инсталляции – это уж совсем для ленивых людей, для какого-нибудь Антверпена, где все заняты культурой тела, здоровьем, а в концертные залы заглядывают раз в пятилетку. Вот тут без инсталляций не обойтись. Так что ничего особенного не произошло: Андснес остался первым и неповторимым, никто не сказал «Гав…» и было жаль извлекать себя на заплёванную московскую площадь из такого невозможного человеческого совершенства.

В завершение месяца обнаружился тихий юбилей – органу в зале Чайковского 50 лет! Поехали органисты. Только что пленял своим искусством американский органист Камерон Карпентер. Молодой, красивый, общительный. За десять минут до начала концерта он оглушительно хохочет в фойе зала Чайковского, раздаёт автографы, фотографируется с кем попало. А как же Бах? Наверное, он его не очень любит. После третьего звонка органист умчался за кулисы и явился публике в роскошных панталонах в блёстках. Как воздушный акробат в цирке. Спортивность исполнителя меня лично мистифицировала. А он ещё такой мощный при внешней хрупкости и изяществе – выжимал из органа всё что хотел. Но получалось всё равно как-то спортивно. А во втором отделении органист украсил себя ещё и рубашкой в блёстках – одно сплошное сияние. Уже и Бах виделся мне в спортивном костюме, конечно же, в блёстках, бегущим трусцой из Люнебурга в Гамбург. Карпентер фантастически энергичен. Публика старалась запечатлеть понравившегося обаятельного американца на фото и видео, аплодировала, когда хотела, Камерон обращался в зал по-русски, полное братание, все счастливы. Очень много Карпентера и не очень – Баха…

Обыкновенно журналы листают. Однако том, который я держу в руках, достоин самого серьёзного прочтения. И хотя темой четвёртого выпуска «Русского искусства» за 2009-й стало обычное для нас выявление и уточнение русско-французских связей в культуре, подход, продемонстрированный авторами материалов, не позволяет отнестись к лейтмотиву номера как к обыденности.

Безусловно, своего апогея сотрудничество между Францией и Россией достигло в 1812 году, но было бы ошибкой считать, что главным его достижением стало пополнение русского словаря термином «шерамыжник», а французского – словом «бистро». И уж совсем наивно думать, что русские дворяне, боем бравшие Париж, вошли в него ради личных или общерусских интересов. Они знали, что Елисейские Поля непригодны для высадки картофеля. Двигала ими любовь к Прекрасной Франции. Которую они почитали своей истинной культурной отчизной.

Примерно через сто лет это заблуждение отразилось на их потомках, для которых Париж стал домом уже поневоле.

«Русский мир», посвящённый русским и Франции, русским во Франции, русской Франции и её связям с эмигрантским русским миром, необычайно поучителен и познавателен. Более того, он строго историчен не следованием хронологии, но логике развития культуры и общества.

Зачином в лейттеме является аристократическая составляющая, и это не вызывает вопросов. Возьмём искусство ампира. Оно рассматривается не только per se, что было бы вполне допустимым в специализированном журнале, но и через привлечение более широкого «имперского» контекста – например, путешествия цесаревича Павла в ещё добонапартовскую Францию.

Далее естественным образом следует буржуазный период культурной Европы. Здесь «правят бал» иные лица. Вот – ловкий импресарио Дягилев, которому сопутствуют актёры и художники, ставшие вдруг без «барина» законодателями парижских мод. Вот – театральная среда, которая была естественной для интернациональной плеяды «эстетствующих буржуа», поэтому и художники, которых связывают с именем Дягилева, почти сплошь театральные.

Однако не только «театру Бакста» и иллюстрациям (тоже по сути декорациям!) Александра Бенуа к Анри де Ренье посвящены статьи номера о художниках.

Среди них есть такие, что прямо творили в тех отраслях авангарда, которые определялись «левым дискурсом», но есть и те, что остались верными живописной традиции, идущей от византийских икон. Поэтому рядом с Пикассо мы видим Хаима Сутина, но почти против – Лидию Никанорову и Георгия Артёмова.

«Русское зарубежье» во Франции оказалось значительным не только количественно, но и качественно. Будучи плотью от плоти европейской культуры, оно позволяло осуществлять неведомый тогда «мультикультурализм» в тех формах, которые не разрушали само ядро духа Европы. Даже Иофан и Мухина, авторы павильона и венчающей его скульптуры на Международной выставке в Париже 1937 года, опирались на искусство, унаследованное нами от общих предков.

Но бесстрашный исследователь должен показать, почему нынешний французский «мультикультурализм» связан не русским кладбищем Сен-Женевьев-де-Буа и православным храмом Успения Богородицы, но с унылой песней муэдзина.

Поэтому не только снобы-аристократы или выскочки-буржуа оказались предметом внимания авторов журнала – предшественникам «эпохи толерантности» Матиссу и Пикассо и их «русским» связям тоже посвящено несколько строк.

Впрочем, тогда эти предтечи ещё не были диктаторами для французских интеллектуалов, обязанных теперь быть только «левыми». Не потому ли, что культурный закат Прекрасной Франции был временно предотвращён мощной высадкой русского десанта на берега Бискайского залива?

Е.М.

Десять лет назад этот человек отметил свой юбилей. Тогда мы знакомы не были. Теперь он – мой самый почитаемый оперный режиссёр. Многих его методы раздражают. Кто-то считает его гением. Все называют интеллектуалом, но почти никто не видит, что в основе аполлонической строгости его спектаклей лежит неукротимый дух Диониса.

А кто такой Дионис? Это бог, рождённый в царстве мёртвых, зерно космоса в мире хаоса. Это безумие, подчинённое стройной логике мироздания. Это мироздание, основой которого служит безумие, исступление. А ещё это имя, которым подписывал свои последние письма Фридрих Ницше.

Когда мне доводится разговаривать с кем-то о главном режиссёре Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Александре Борисовиче Тителе, то под свою защиту я беру прежде всего то, что зримо: картинку его постановок, структуру отношений в них, запредельную, почти нарочитую условность в пересказе фабулы, однако всегда отмечаю и точность раскрытия музыки. И если последнее трудноуловимо, то первое – и на это я обращаю особое внимание – не только очевидно, но всегда оправданно не собственной логикой режиссёра, а самими принципами оперного театра.

У меня нет возможности коснуться каждой работы Тителя. Я попытаюсь выделить в них нечто общее и сосредоточиться на этом. Подберу камень, брошенный в огород Александра Борисовича, и положу за пазуху. Ближе к сердцу. Ведь этот камень был нацелен в самое существо театральности: поиск жизни там, где в наличии есть лишь мёртвые схемы сюжета.

В отличие от Ницше я не переоцениваю собственно музыкальную составляющую оперной сцены. Будь она самодовлеющей, ей не понадобились бы подпорки в виде героев, и ещё меньше нуждалась бы она в визуализации – как происходит это с симфоническими произведениями. Да, опера рождается из звуков, но оформляет её сцена.

Когда говорят, что театр Тителя чересчур условен, то говорят, как правило, об этом те же люди, что ругают режиссёра за излишний натурализм. Вот и разберись, что им не по нраву!

Опера вненатуральна по своему смыслу. Когда меня спрашивают, а по какому праву Титель поместил действие «Так поступают все женщины» в какой-то Индокитай, я задаю встречный вопрос: а по какому праву Моцарт заставил петь блудливых жён и обманутых мужей? В жизни вряд ли запоёшь от такого сюжета! Не то в театре, и Титель это понимает. Потому-то все его анахронизмы, вся буффонада, присутствующая, например, в «Гамлете» Кобекина, не спонтанны, но предельно логичны. В его спектаклях тело оперы-первоисточника разрывается на куски, но чудесным образом возникает новое. Его музами выступают менады, вечно раздирающие Диониса на части, но и вечно выкармливающие новорождённого бога грудью. Искусство Тителя не нацелено на визионерские экстазы аполлонического полусна – оно воздействует прямо, будучи оргиастичным по своей природе. Его постановки захватывают, им веришь безоговорочно, и только анализ post factum обнаруживает уместность каждой детали в его высказывании.

Однажды я писал о «Травиате» Тителя. Я умышленно не коснулся того, что вызывает наибольший протест у «ревнителей древлего благочестия». Разумею стриптиз третьего акта. Пришло время поговорить о неприличном. Ибо этот фрагмент – та капля, в которой весь океан.

Что предлагает нам традиционное прочтение сцены в борделе? Балетную вставку с испанскими танцами на тему корриды. Но позвольте, Титель корриду не тронул! Да, мы видим совершенно честную профессиональную стрип-группу, которая делает то, что умеет. То есть обнажается. Но бильярдные кии в руках самцов слишком явно отсылают к бандерильям, а движения танцовщиков слишком точно повторяют порой завершающий удар шпагой матадора. Здесь важна даже не столько отсылка к крито-минойским играм с быком, играм дионисийским, сколько сама проникающая сущность удара, мужского, вторгающегося в женский мир будуаров.

Безусловно, данная сцена порнографична, но её визуализация такова, что уже не частный случай посещения публичного дома, но вся порноиндустрия в целом оказывается означаемым для решённого с изящным риском означающего.

Серьёзное обобщение.

А ведь кто-то говорит о бесстыдном реализме, клеймит обнажённые груди стрип-гёрлз, подозревает, что ещё чуть-чуть движения в данном направлении – и… страшно представить!

Успокойтесь, скажу я на это. Ничего естественного – сплошной силикон.

Подозреваю, что Титель не мог не заметить этот факт.

Режиссёр менее всего дидактичен – его задача хоть волоком протащить зрителя через бамбуковые заросли первобытной красоты мира, но сделать это так, чтобы насилию вернулся статус имманентности миру («Так поступают все женщины»), чтобы оно стало почти незаметным, чтобы после тяжкой борьбы с расслабленностью наблюдатель и наблюдаемое слились в единое целое. Вселенная Тителя если и аполлонична, то только в смысле неизбежного следования закону необходимости безжалостной Ананке. Закону бесконечных смертей и возрождений. Закону обусловленности каждого фрагмента в картине универсума.

Во внешних проявлениях творчества Тителю не свойственна прямолинейная ритмичность щипковых инструментов – лира Аполлона надёжно спрятана, но не зачехлена. Его стихия – непрерывное звучание свирели Диониса. Спектакли Тителя народны, но кто сказал, что популярность – грех? Популярен и Моцарт. «Красивое легко, всё божественное ходит нежными стопами» – это первое положение эстетики Ницше превращается в основное у Тителя. Режиссёр захватывает, он кружит публику в буйном танце, он что-то нашёптывает ей, и мы не замечаем, как на наших глазах рождается новый мир, гармоничный, прекрасный, совершенный.

Женские стихии, сопутствующие Дионису, укрощаются. Железною рукою божественный гинеколог проводит кесарево сечение – и извлекает из кожаного мешка младенца. И здесь Александр Борисович работает точно и тщательно.

Безусловно, Титель – интеллектуал. Но слушая музыку, он становится интуитивистом. Его самые смелые решения не противоречат композитору. Он бывает почти традиционным, когда берётся за работу, и без него исполненную дионисийским духом. Так произошло с «Кармен» Бизе – и посмотрите, какую сдержанность проявляет режиссёр!

Говорить миру вечное «да» – вовсе не значит выкрикивать это слово по каждому поводу. Это «да» бывает ценнее, когда произносится вполголоса, когда за ним скрывается восторг величием мироздания, когда смирение превращается во влюблённость в судьбу, когда лира Аполлона звучит только для тех, кто умеет слушать.

Театр Тителя странен, если присмотреться – страшен неумолимостью своих законов, но он и красив – полный жизни, «весёлой и злой»!

Евгений МАЛИКОВ

Одновременно произошедшие изменения в руководстве Пятого канала и MTV меркнут в сравнении с появлением на телеканале «Культура» нового главного редактора – Сергея Шумакова. Ветер перемен оказался здесь необходим как глоток свежего воздуха. Как в давно законсервированной библиотеке – открытие окон… Можно сказать, предновогодний подарок всем, кто неравнодушен к «мыслящему» телевещанию без рекламы.

Но и это ещё не всё. Обращая внимание на культуру, мы нежданно можем оказаться перед другой весьма серьёзной потерей. С Нового года, как это было заявлено, прекратит своё вещание телеканал «Спорт». Мне, например, «Спорта» будет явно не хватать. Куда теперь спешить за биатлоном зимой или «Формулой-1» летом? Опять рыскать по каналам в надежде, что кто-то сподобится и приобретёт права на трансляцию?! Вряд ли… В 1990-е мы по этой причине экранный спорт почти потеряли. А тут вот…

К позитивным моментам можно отнести и такие перемены. Первый вдруг всерьёз занялся документалистикой. Фильм об Александре Пахмутовой к её юбилею реабилитировал многие промахи «большого» канала. К этому необходимо добавить, что теперь наконец на нашем отечественном телевидении позитив стал возводиться в ранг первостепенной важности. Появилась тенденция к вещанию без криминала и эротики. То есть к созданию мощного поля положительности без откровенного негатива. На прошлой неделе начал вещание новый телеканал – «Страна». Пока со спутников – но почти на всю Россию, СНГ и Европу, а также скоро уже и по сети «Акадо». Канал откровенно позиционирует себя как позитивный, то есть зритель будет освобождён от любых сцен насилия или сомнительной эротики. Новое актуальное телевидение «призвано стать инструментом возрождения России как цивилизационного центра будущего мира», канал стремится «взять под контроль освещение истории и важнейших событий внутри страны». Смелые заявления. Но какие нужные и важные! Кто-то скажет, что такой телеканал долго не проживёт. Без негатива нет интереса зрителей. Но как раз специалисты говорят обратное – отсутствие надоевших до оскомины заморочек вроде «программ максимум» предполагает большое будущее новой идеи. Прогнозируется значительная аудитория, которая придёт в такую «Страну» и станет соучастником создания свежего телевизионного поля ещё при нашей с вами жизни. Хотелось бы. Тем более что первые дни вещания канала, насыщенные прекрасным подбором кино- и телефильмов, проектом «Золотое сечение», продукцией региональных российских телекомпаний и Национальной премии «Страна» (о которой следует поговорить как-нибудь особо), показали энергичную уверенность и профессиональную работу его создателей. Наконец-то появляются проекты в сфере ТВ, которые можно назвать «отдушиной».

Интересные выводы принесла и статистика. Интернет у нас стал обгонять по массовой аудитории даже телевидение. Например, «Яндекс», имея 10,6 млн. пользователей, фактически сравнялся с каналом РЕН ТВ, который покоряет 12,08 млн. зрителей. Поразительно, но социальная сеть портала «В Контакте» ежедневно собирает 8,69 млн. посетителей наравне с «Русским радио», эфир которого успевают прослушать 8,25 млн. человек, и уже значительно опережает телеканалы ТВ3 с 7,45 млн. и «Домашний» – с 6,58 млн. зрителей. Вечерами телевидение «отыгрывается», но утром и днём скоро будет уступать Всемирной паутине, особенно после введения в жизнь кириллических доменов в зоне РФ, которое стартовало в России на днях. Реально: мы стоим у начала неких весьма значительных перемен в эфирной и мультимедийной сфере. И это радует.

Совсем недавно казалось, что экранного юмора слишком много. Но при этом довольно часто бывало хотя бы смешно. Теперь юмора ещё больше, он уже в уши и глаза лезет, и из них обратно – тоже. Однако одновременно возникает унылое ощущение падения вовсе не сатирических нравов, а реальной юмористической талантливости. Последние выпуски одной из моих любимых программ – КВН – были откровенно слабыми. Юмор потерял остроту, молодой задор и энергию. Подававшая надежды в сфере неожиданного и абсурдного юмора команда «Фёдор Двинятин» в этот раз практически провалилась. Повторы и застой – налицо. Из сценического КВНа ушли ум и интеллект. Студенты постепенно превращаются в заштатных актёров без режиссёрской школы. Похоже, что вместе с однообразным по составу жюри происходит и увядание самой игровой идеи: экспромта, импровизации, искренности.

Увеличение юмористического вещания Первым каналом (такое впечатление, что вдогонку за ТНТ) привело к созданию не только застывшей на некоем непреодолимом уровне программы «Прожекторперисхилтон», но и к якобы перспективному «Южному Бутову», а затем и к откровенно неинтересному проекту «Мульт личности», являющему собой давно забытый повтор прежних «Кукол». Юмор и здесь проявляется в отсутствии смекалки. Шутки «с бородой» часто заготовлены и предсказуемы. Идеи замылены политикой или повторами давно известных реприз и анекдотов. Поразительно, что сам вовсе не смешной на экране Александр Цекало весьма упорно стремится как продюсер развивать программы именно в этом направлении. Юмор, конечно же, дело доходное. Но без таланта и новых идей – не получится.

По этой же причине, видимо уже скоро, с января 2010 года, исчезнет на «России» юмористическое шоу «Городок»*. Юрий Стоянов и Илья Олейников чувствуют: то ли они исчерпались, то ли время исчерпано. Беззубая сатира нынче не привлекает внимания. Рейтинги падают. Добавлю, что и молодёжную КаКу (так иногда на сленге называют «Камеди Клаб») после ухода Гарика Бульдога Харламова многие смотреть перестали. Проходной юмор порождает проходящего зрителя… Мы терпеливо ожидаем сегодня уже даже не нового Райкина, а хотя бы райкинскую сатиру, не второстепенных актёров эстрадного жанра, а юмористов экстра-класса, профессионалов пера и репризы. Есть ли такие, будут ли? Кто ищет, тот найдёт. Но вряд ли они обнаружатся в «Минуте славы». Потому что там «рулят» не смешные, а грустные судьи. А если они не смешные, то и герои на сцене будут такими же. Увы.

Константин КОВАЛЁВ-СЛУЧЕВСКИЙ

05.12.2009 20:06:18 - Сергей Фёдорович Иночкин пишет:

Согласен!

"kaj galim"у за его комментарий ставлю пятёрку. Не в бровь, а в глаз.

05.12.2009 20:05:35 - Сергей Фёдорович Иночкин пишет:

Согласен!

"kaj galim"у за его комментарий ставлю пятёрку. Не в бровь, а в глаз.

04.12.2009 05:32:07 - Вера Александровна данченкова пишет:

т.Галим, кратко и хорошо сказано. спасибо.

03.12.2009 04:11:51 - kaj galim пишет:

итоги перемен

Нет, никаких перемен, чего вычесывать блох, если их нет. Или они в другом месте. Ушел Шумаков и что? Куда-тол увели Лесина? И что? Не интересен КВН, а что последние лет десять был интересен? А Двинятин - это что? Какое можно подобрать определение этой гадости? Комеди Клаб потеряли после ухода некого Харламова - все та же пошлость и похобень.... Была и остается. Кто смотрел, продолжают смотреть - им по фигу. Некие подвижки на Первом канале - да нет никаких подвижек, есть монстр - Эрнст - негодяй и причем сознательный негодяй.... Кто его назначил и почему он на этом месте? Видимо, этого мы никогда не узнаем. Нормальные люди бегут в интернет, только там можно еще что-то найти... Так о чем статья?

Часто так бывает, что фильм или сериал, который поначалу вызывал отторжение, через пару лет вдруг начинает нравиться. Бывает и наоборот – меняется время, меняемся мы. Три года назад «ЛГ» крайне благожелательно откликнулась на премьеру «Острова» Павла Лунгина («Поклонение Мамонову», Александр Кондрашов, – 2006, № 50). Фильм казался поистине островом чистоты и покаяния в мутном море бессовестного отечественного кинематографа. Его столько раз показывали по ТВ, что он превратился в явление не только телеэфира, но и всей культурной жизни. Павел Лунгин, до «Острова» создавший «Такси-блюз» (знамя чернушного перестроечного кино) и «Олигарха» (гимн людям типа Бориса Березовского), после снял крайне неудачную «Ветку сирени», ещё что-то и, наконец, программного «Царя», который заставил даже тех, кто восхищался «Островом», взглянуть на него другими глазами. Предлагаем вашему вниманию мнение человека, который и три года назад не восхищался.

Давно собирался написать о прогремевшем фильме Павла Лунгина, но не получалось. Не хватало чего-то главного, самого последнего аргумента, который снял бы собственные сомнения по поводу «Острова». Дело в том, что мои ощущения от этой картины сразу были резко отличны от восхищённых оценок почти всех. Причём как со стороны самого «прожжённого» телевизионного сообщества, так и близких мне по духу людей, включая многих священников. Поэтому внутри роились тоскливые мысли о собственной неадекватности…

Но потом вдруг начал слышать высказывания о фильме, созвучные с моими представлениями. От тех, кто ещё недавно был его восторженным поклонником и, посмотрев вторично, почти полностью разочаровался. Поэтому когда недавно телеканал «Россия» поставил «Остров» уже в который раз в прайм-тайм, решил смотреть снова и насквозь. Несмотря на рекламу. Первое, что поразило, – её количество. Шесть или семь блоков почти на сорок минут – просто невероятно. Значит, считают, что материал терпит, продаётся и так… Нет, не буду разбирать всю работу. Позволю отметить лишь некоторые моменты и настроения. Стоило появиться чёрно-белым кадрам из военного прошлого – сразу стало ясно: герой убьёт своего напарника. Ещё немцы не появились, а это было понятно. Может быть, только мне… То есть по схеме надо совершить страшный грех. Именно по выдуманной схеме, в которую заталкивается всё остальное… Надо показать зрителям несовершенство людей, их неблагодарность и неверие – получите сцену исцеления мальчика… Но – мать никогда никуда не уедет с ребёнком против воли человека, который чудесным образом на её глазах поставил его на ноги. Никогда! Ни в какое время – ни в нынешнее, ни в советское, ни в сталинское. Останется жить при монастыре, прислуживать, в тюрьму пойдёт, иначе она ни к какому старцу не поедет, но тут – схема требует… При этом великолепная игра актёров: чувствующий, глубоко переживающий Дюжев, филигранный Сухоруков, замечательный Кузнецов. И потрясающий, опрокидывающий «форматы» Мамонов. Есть поставленные на них же изумительные сцены, как с «сапожками» и «одеялками», всё так…

А в итоге – это лишь моё мнение – получился фильм о «православном супермене», всеведущем и всезнающем. Иначе зачем эта тирада о том, что-де у женщины на работе трубу прорвало и всех в отпуск отправили. Она ведь ни для женщины, ни для старца ничего по фильму не решает. И по сюжету не мотивировано. Азазелло и Коровьев в «Мастере и Маргарите» могут так сказать, а реальный старец – нет. Это для зрителей, чтобы поняли – перед ними «сверхчеловек». Вот тогда всё понятно и в итоге в «формат» уложено.

Ни в коем случае не претендую на то, чтобы изменить сложившееся мнение тех, кто принял фильм иначе, но да будет и мне позволено поделиться своим: если закрыть глаза и представить «Остров» – сразу возникает сумрак. В картине о самом светлом – о Вере – света очень мало. Во всех смыслах не хватает. Вместо родного монастыря, пусть со всеми трудностями и трагедиями, у меня возникает образ сумрачного, чужого замка с запахом прели и сырости. Со своими правилами и виртуальными персонажами, которые называются «монахи». Быть может, потому, что делал фильм человек, от православия, от веры очень далёкий. Или вообще к ней не принадлежащий, профессионал из другого, чужого «мира». Тогда почему же такой успех почти у всех?

Не потому ли, что уже накопилась «критическая масса» того, что называют потребностью в «самоидентификации»? То есть необходимости понять, что нас объединяет и даёт право называться народом? Объединяет по-настоящему, по правде. И как ни уводят людей во всякие экономические дебри, в территориальные вопросы, топя в ложной «толерантности», – ценности православия находят дорогу к людским душам. И все телевизионные машины не в состоянии остановить это движение. А если движение нельзя остановить, надо его, что? Правильно – возглавить. И возникает… Лунгин. Бешеный успех «Острова», вероятно, не только заслуга режиссёра и даже не умелая «раскрутка», а спрогнозированное удовлетворение колоссального внутреннего спроса. Вспомните, с каким вниманием миллионы телезрителей приникали к экранам, когда на них впервые было позволено появляться священникам. Это только потом разобрались, да и то далеко не все, что облачение могут надеть и Глеб Якунин, и раскольник Филарет.

Ища себя, своё настоящее, отличное от других и дающее смысл жизни, люди на подсознательном уровне, нутряно стремятся к Церкви. Туда, где тысячелетие копилась русская правда. Где её просто статистически куда больше, чем в мирской жизни. Так не в этом ли залог истового интереса к «Острову»? Когда достаточно продвинуть своего автора, впустив его на кинорынок хоть и с нежелательной, но крайне востребованной темой и получить собственного «гуру» православного художественного кино. Альтернатив нет. Православные своей системы производства и проката не имеют, а их влияние на действующую сегодня стремится к нулю. Поэтому «Остров» будет востребован по определению, а Лунгин стал на какое-то время монополистом. Пока ещё кому-то, кто устраивает нынешнюю систему, не устроят протекцию. Чтобы выпускать накапливаемый народный «пар» под собственным контролем и в желательном направлении. Лучше всего – в воздух. Главное – чтобы не было выбора, глаза должны открываться по команде. А в стране слепых и кривой король.

А вот теперь о том, с чего начиналась статья… О последнем аргументе, который позволил обо всём этом написать. Девятого ноября в программу «Познер» пришёл Лунгин. Вот ключевой вопрос ведущего: «Если дьявол предложит вам бессмертие – что вы ответите?» Лунгин ответил почти сразу:

«К своему стыду, я соглашусь». Не знаю уж, от себя Познер спросил или его «лично» попросили передать…

Суть в другом, человек слаб, Лунгин тоже, это понятно… Но вопрос был в лоб, не что-нибудь аморфное типа: «Если бы кто-то предложил бессмертие…», а конкретно – дьявол. И чем-то ритуальным запахло, когда в эфире на всю страну, почти сразу после повторного показа «Острова», утверждённый «гуру» православной режиссуры доложил: к прямому сотрудничеству с рогатым – готов, стыдно, но готов. Поехали дальше…

И ведь поехали! Это уже о фильме «Царь», снятом тем же Лунгиным. Где враньё всё, начиная от убогих декораций из какой-нибудь «Марьи-искусницы» с добавлением антуража из боевиков про гладиаторов и заканчивая произносимыми текстами. Нелепую режиссуру не спасают и актёры. Как ни бесится Иван Охлобыстин вперемешку с медведями, дыбами и вёдрами бутафорской крови – вся эта «творческая гора» рожает даже не мышь, а какого-то таракана. Которого травить лень, а давить – противно…

Единственно, что заслуживает внимания, – зачем это делается и кем. Зачем бывшему «старцу-кочегару» Мамонову дают играть садиста-упыря, называя его при этом почему-то Иваном Грозным? Зачем рафинированному интеллигенту пытаться изображать святого? Зачем вообще создавать весь этот бред, не имеющий никакого отношения к истории, за исключением имён и нескольких вырванных фактов, «передёрнутых» по усмотрению автора?

Не затем ли, что проект по лишению исторической памяти жив и поныне? Мы должны видеть русскую историю, свои корни так, чтобы стыдиться и бояться их? А раз в жуткую тьму и паранойю придуманной страны зрителя погружает раскрученный «светоч православного кино» – могут и поверить, что так и было. Не полезут же все в «Жития святых», не будут же вникать в труды Штадена или Таубе, даже Карамзина вряд ли откроют. Не прочтут зрители слова святителя Филиппа на суде, устроенном в Успенском соборе страшным, но и великим царём. Так и будут думать, что волокли избитого митрополита в какой-то дикой клетке, а не стоял он, увозимый в заточение, в простых дровнях, благословляя на обе стороны рыдающий по нему народ. Будут уверены, что русские цари, похожие на неопрятных маньяков, жгли в церквях монахов да устраивали публичные поедания детей медведями, чему народ русский очень радовался. Для этого сначала одним «Островом» создаётся кумир, который потом будет создавать новые декоративные «острова», жирными кляксами пачкая настоящую историю России. Спасает только то, что фильм плохой. И режиссёр оказался так себе. Пора нового «гуру» синтезировать? Или пусть Лунгин «триптих» доваяет? Что-нибудь ещё темнее, например, «Сталин». В главной роли, естественно, Пётр Мамонов. Троцкого и искать не надо, Хабенский уже в «Есенине» тренировался. Ване Охлобыстину можно на выбор Берию, Ежова или Ягоду предложить, чего уж теперь-то… Уж будет где разгуляться: темень, пытки, тупое быдло… Аншлаг с телераскруткой Первого гарантирован.

08.12.2009 17:25:26 - Наталия Евгеньевна Рогова пишет:

У всех своя правда.

Господин Соколов по-своему прав. Мы с мужем - 40-летние атеисты, тоже сначала (когда фильм только вышел) "прониклись", как говорится. Хотя ощущение какой-то фальши было. Заставила посмотреть детей (20-ти и 18-ти лет). Ответ был потрясающим: "Да это же голивудский ужастик российского розлива". Ну разве лучше скажешь?

08.12.2009 17:23:36 - Наталия Евгеньевна Рогова пишет:

У всех своя правда.

Господин Соколов по-своему прав. Мы с мужем - 40-летние атеисты, тоже сначала (когда фильм только вышел) "прониклись", как говорится. Хотя ощущение какой-то фальши было. Заставида посмотреть детей (20-ти и 18-ти лет). Ответ был потрясающим: "Да это же голивудский ужастик российского розлива". Ну разве лучше скажешь?

08.12.2009 13:48:36 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

ДЛЯ ЛИКБЕЗА !

/ 07.12.2009 19:36:40 - николай завалишин / Прочитав комментейку данного гражданина , сразу пришло на ум крылатый аргумент , когда доводов нет : Сам дурак или " а Вы-то ,что хорошего создали.? " Лунгин выставил свое творение , как публичное предложение и все могут давать свои суждения . Право П. Соколова давать критический разбор или просто свои замечания. Вот когда люди которые " Всё ругаетесь" расскажут или покажут свои труды и если Вы осмыслите , тогда и ляпайте свои замечания об этих трудах. Вы же не знаете чем люди занимаются кроме инета. А Вам для ликбеза скажу , что мои изделия всё еще стоят на самолетах и танках , хотя я уже почти 15 лет на пенсии.

07.12.2009 19:36:40 - николай завалишин пишет:

ругань и раздражение - не помощники

Читаю статейку П. Соколова, затем - отзывы посетителей сайта, и диву дивлюсь : и охота же взрослым дядям так раздражаться и брызгать слюной! Понятно, что каждый вправе иметь собственное мнение - с этим никто не спорит. Вот не понравился П. Соколову фильм П. Лунгина - ну, что ж, его право. Но коли решил высказаться публично, да еще на страницах уважаемой многими газеты, то изволь быть внятным и аргументированным: ведь любая эмоциональная ругань ( даже если допустить, что справедливая) всего лишь ругань, недостойная воспитанного и образованного человека. Представьте на минуту, что "словеса" П. Соколова читает школьник или школьница - что же они вынесут из этой заметки, чем обогатят себя? Критик на то и критик, что обязан рассуждать в спокойном тоне, терпеливо объяснять и аргументировано доказывать свою правоту. Тогда с ним читателю легче будет согласиться и, кстати, чему-то научиться у него. Сегодня почему-то привычно стало ругаться и обругивать чужой труд. Так и хочется спросить у П. Соколова и его сторонников: а Вы-то что хорошего создали? Все ругаетесь...

06.12.2009 21:18:25 - Николай Веритин пишет:

Утонувший "Остров"

Утонувшие "Остров", "Царь", сериал "Иван Грозный" и т.п. все это - "пластмасса". Раньше это называлось ширпотребом. Автор прав в главном-из-за отсутствия конкуренции (множества) и наличия монополии "пипл" должен "схавать" и эти истории. Ну а что делать, если другого нет. После прочтения "Раскола" В.Личутина, книг Л. Гумилёва, Дм. Балашова - всё это - исторические поделки.

05.12.2009 23:47:59 - Reader Readerovich Readerson пишет:

"...статистически куда больше, чем в мирской жизни" - вот тут очень бы хотелось увидеть эту статистику, потрогать умом и глазом то, что автор именует "русской правдой". И заодно тот прибор, что позволяет г-ну Соколову проделывать столь лихие кульбиты.

04.12.2009 20:19:44 - Игорь Оськин пишет:

Молодец автор статьи, не побоялся.

Вот и ладушки! Я, православный атеист, могу успокоиться. До этого я был равнодушен к «Острову». Старая формула: если бы Бога не было, его надо было бы выдумать. И еще: «Религия – опиум для народа, единственная надежда его ис-страдавшейся души» - вторая часть этой фразы Маркса обычно умалчивается. Оказывается, «Остров» - это плохое кино. Тогда всё логично: автор «Такси-блюза» не изменил сам себе. Петру Соколову спасибо за предупреждение: не буду смотреть «Царя». А то тут показывали фильму по Грозного, где младенцам головы отрубали, а потом выяснилось, что казненные были взрослыми. Ужас. ____________________________Мой старший товарищ рассказал, что прожил жизнь без Бога и ничего: не грешил, трудился, детей вырастил. http://lit.lib.ru/o/osxkin_i_w/

04.12.2009 14:01:22 - Олег Сергеевич Тапин пишет:

ЗАКАЗНАЯ ЛОЖЬ ЛУНГИНА

Фильм "Остров" для меня с первого просмотра был ходульным, лживым, вымученным, конъюнктурным. Значит, ооочень хорошо заплатили. И поведение героя сначала мерзкое, а потом скользкое. А "успех" заказного фильма СМИ раскрутили, на самом деле он весьма невелик. Царя я не смотрел и не собираюсь, но судя по отзывам и там заказная ложь. Жаль обманутых василь иванычей. Прав автор П.Соколов: слаб человек, и Лунгин тоже "к своему стыду", как он сам признался.

03.12.2009 20:27:18 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

ДВА САПОГА ПАРА !

Беседа Познера и Лунгина показала их предвзятое отношение к Грозному и это понятно почему . Лунгин истерично отвечал о Грозном и эта истеричность проявилась в этих фильмах. Кичась как бы тем , что он прочел как бы много о Грозном , но это всё вылилось в буффанаду.

03.12.2009 04:24:25 - kaj galim пишет:

Об "Острове" и не только...

Не было никакого оглушительного успеха, не было. Нормальные люди это понимали. На фоне полного коммерческого дерьма, появилось нечто, что хоть как-то говорило о душе и совести. Все это тщательно раскручивалось каналом РТР в лице Шумакова, который являлся продюсером, этого крайне слабого и убогого фильма. Какие к черту актерские работы - где вы их увидели? Дюжев, Сухоруков - это что братья во Христе, монахи? Это ряженые и все...А Мамонов? А кто сомневался, что Мамонов будет таким же каким он был в "Такси-блюз". Он что актер, чтобы играть другое? Играл все тоже самое - валял дурака и блажил. Как это было всегда, и во времена когда он валял дурака с группой "Звуки МУ". Якобы дурачок с некой правденкой. И что всерьез кто-то говорил о фильме "Остров". Некая пиар акция, эксплуатирующая некие православные идеи, не бог весь какие... Да собственно не было никаких идей, а был полупридурок Мамонов и кто-то кого якобы называют режиссером. И для чего было ждать фильм "Царь"?

03.12.2009 00:32:45 - василий ивановичь токарь пишет:

Жаль, нет оценки 0, потому что только это заслуживает автор статьи. Как ребёнок, забрёл в лес, и от незнания, что такое кино, история, т.е. лес. - страшно 8(.... А статью писать надо. Душа хочет, а не может. Ни во что не верит. А Царь верил и мог. И Лунгин понимает и может. Ребята, хватит примитива,читайте Грозного, учите историю, русскую, православия - по разнообразным источникам. Талант всех, кто сделал этот фильм, красивей , смелее и ярче, чем жалкие потуги вялого ура-патриотизма диссидентов-перевёртышей. Может, хватит симулировать русскость? Кем вы были до Революции?Может, Вам Траковский не нравился?А нам всегда нравился :)

Сериал «Вольф Мессинг: Видевший сквозь время» многих ошеломил. Оставим пока в стороне художественную составляющую сериала (демонстрация его ещё не завершена). Не будем сейчас отвечать на вопрос: зачем «лепят» очередного Нострадамуса, кумира, пророка, мессию? Зачем нужно раздувать тему мистики и прочей кашпировщины? Почему зрители в массовом порядке так доверчиво вкушают «магическое мыло»? Остановимся же на очевидных случаях «обыкновенного вранья».

Вольф Мессинг действительно был особенным человеком, как особенны все артисты его «оригинального жанра», он много и многим рассказывал о себе, но в сериале даже стержневые моменты его биографии грубо искажены.

Маленький Вольф сбегал не из дома, а из иешибота (духовного учебного заведения), и это позже он сам описал в своих мемуарах:

«Сломав кружку, в которую верующие евреи опускали свои трудовые деньги «на Палестину», и твердя про себя извечные слова всех обиженных и угнетённых: «Вот вам за это!..», я пересыпал себе в карман всё её содержимое: раз Бога нет, значит, теперь всё можно».

Такой Мессинг авторам не нужен, им нужен идеальный герой, они творят ему романтическую историю. Но ещё живы люди, знавшие Мессинга лично. Не так давно мне пришлось брать интервью у женщины, которой он предсказал судьбу, и она вспоминала о нём совершенно без пафоса: «Да обычный мужик он! Руку всё время чесал, сказал: клопы в гостинице покусали». В реальной жизни Вольф был трусоват, боялся молнии, машин и людей в форме. Он был, мягко говоря, не совсем образованным человеком, к тому же не всегда опрятным в быту, не знал элементарного – правил поведения за столом, и именно поэтому, а не по какой-либо другой причине в «хорошие дома» был попросту не допущен, и потому смешно смотрятся постельные сцены с аристократкой, где он представлен юным красавцем-мачо (кстати, тогда ему было от силы пятнадцать лет).

Далее – исторические факты. Мессинг никогда не встречался с Гитлером, никогда не встречался и с Ганусеном. Зачем Ганусену, состоявшем при Гитлере личным провидцем, рисковать своей жизнью и в атмосфере официального антисемитизма тогдашней Германии водить знакомство с подозрительным евреем? Смешно, когда причиной его смерти представлена жаркая дружба с Мессингом. Не убивали и помощников «мага». В Польше, оккупированной немцами, евреи в комендантский час не то что в кафе не ходили, но даже боялись на улицу выйти, а тем более бежать от патруля…

Отношения Мессинга с Канарисом (создатели имеют в виду будущего адмирала Канариса, руководителя нацистской разведки?) до смешного неправдоподобны.

Знакомство с Фрейдом выглядит в автобиографии (даже если ей безоговорочно верить) совсем иначе, чем в фильме. Не стал бы учёный афишировать своё присутствие в зрительном зале. И напрочь исключена встреча Мессинга с Эйнштейном в Вене по той простой причине, что Эйнштейн в это время (1915 год) в Вене не жил.

В автобиографии Мессинг утверждал, что за его голову Гитлером назначено 200 тысяч марок, у наших сценаристов эта сумма возросла до 250 тысяч. Впрочем, ни в каких материалах Третьего рейха подтверждения этому факту нет.

Смешно смотрятся сцены, в которых Мессинг уходит из гестаповских застенков, загипнотизировав даже тех охранников, которые находились вне визуального общения, – документального подтверждения этому нигде не найдено. Нацисты проводили расследование буквально по каждому пустяку, который мог хоть как-то запятнать честь немецкого солдата, например по фактам пьянства, подозрительно тесных контактов с местным населением… А здесь вопиющий случай, который никем нигде не зафиксирован.

Мессинг утверждал, что по просьбе Сталина загипнотизировал кассира Госбанка, подал ему пустой лист и получил 100 000 рублей. Но в то время правила были таковы: чек подают бухгалтеру, у которого денег нет. Потом этот документ проходит внутренними каналами банка, тщательно проверяется, деньги выдаёт кассир.

Остаётся непонятным и такой факт: если Мессинг видел будущее и задолго до начала войны мог предсказать, что СССР её выиграет, потому, собственно, и бежал сюда, почему он не взял с собой домочадцев – маму, братьев? Впрочем, это на его совести. А на совести сценаристов то, что они приписали ему родных сестёр, которых никогда не было! Умертвили раньше времени отца, хотя на самом деле первой умерла мать… И таких несоответствий в сериале ещё очень много. Беспрецедентно сериальное искажение биографии реального человека. Если дело так пойдёт дальше, то я не исключаю, что в недалёком будущем, например, Джуна Давиташвили и Анатолий Кашпировский в биографическом сериале будут представлены главными героями демократических преобразований конца 80-х и личными провидцами Горбачёва и Ельцина.

Ольга ИЖЕНЯКОВА

08.12.2009 23:53:10 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

Уважаемый Владимир Эль , понятны Ваши намерения , но складывается то , что данные создатели фильма а так же Лунгин с Царем , не читали а если и читали ,то не поняли смысла знаковой статьи Э . Тополя.

08.12.2009 18:44:42 - Владимир Эль пишет:

Полная Луна

Почему с биографией Мессинга обошлись столь по-свински? Вероятно, никакой такой задачи - исказить, оклеветать - не было, дело в обыкновенной бездарности создателей сериала. Сериал вышел настолько плох, что даже зрители, никогда не слышавшие о Вольфе Мессинге, уверен, почувствовали вопиющее неправдоподобие этой халтуры. Причём халтура не только в сценарии, но и в его воплощении. В разных массовках мелькают одни и те же артисты; некоторые персонажи сериала являют собой что-то вроде "собирательного образа" - им приписываются действия сразу двух-трёх реально существовавших людей - на артистах что ли экономили? Луна, к которой движется юный лунатик Мессинг, в несколько раз больше реальной по размеру - и, по мере приближения его к окну, она ещё и увеличивается! Хрущёв, будучи в своём кабинете, зачем-то поворачивает китайскую вазу эмблемой (или что там?) от себя. Приходит Мессинг, обсуждается Карибский кризис; в какой-то момент Мессинг подходит к вазе, и, - о, чудо! - она вновь повёрнута, как была. Телекинез да и только! Все герои сериала - и русские, и немцы, и евреи, и поляки - прекрасно говорят по-русски; причём что забавно: Берия и Сталин говорят с акцентом, а Геббельс и Гитлер - без акцента! Но больше всего меня порадовал эпизод, в котором Берия с товарищем Сталиным обсуждают расстрельный список - отпечатанный на принтере четырнадцатым шрифтом "Таймс Нью-Роман". Ну полная Луна!

08.12.2009 14:09:12 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

Игра актера Князева просто сверх превосходна , но все говорят об сценаристе и его однобоком мышлении почему то всё в одну сторону. А что этот фильм для юного зрителя , ну что же каждому своё.. Актер Князев и вытащил этот фильм вопреки всем остальным.

07.12.2009 19:51:55 - николай завалишин пишет:

фильм для юного зрителя

Трудно всерьез относиться к телесериалу о Вольфе Мессинге, но авторы и не скрывают, похоже, что их фильм не столько для взрослых, сколько для юного зрителя. ПРи всех промахах и натяжках, фильм Краснопольского и Ускова, как ни странным это может показаться, открыт навстречу зрителям и - главное - добр! Вот уж где не перепутаешь, кто злодей, а кто добрый и великодушный герой ( в нашем случае, это Вольф Мессинг в исполнении замечательного актера Князева, нынешнего ректора Щукинского училища при театре Вахтангова). Давайте честно признаемся - соскучились мы по такому положительному ( в высоком смысле) герою. Согласен, это скорее положительный герой жюльверновского или гайдаровского (Аркадия!) "розлива", герой для десятилетних мальчишек и девчонок, сражающийся с несправедливостью и творящий чудесным образом добрые дела. Ну, а к детским фильмам я никогда не относился свысока - боюсь, что сегодняшняя аудитория отвыкла от обычных детских фильмов и поэтому по привычке продолжает ругать все, что ни попадя. Фильм-то добрый - вот в чем штука!

04.12.2009 20:22:29 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

/ 04.12.2009 14:23:53 - Олег Сергеевич Тапин / Такой же вопрос можно задать и ЛГ , когда появляются публикации Израиля Мазуса (ЛГ n 11-12, 2006 , n.49, 2006). Была бы полемика по теме , но из-за нескольких шекелей , её отказались проводить.

04.12.2009 14:23:53 - Олег Сергеевич Тапин пишет:

Дебилизация системна и целенаправленна

Меня радует, что на страницах литературки появляются подобные статьи и комментарии. Но интересно бы проанализировать - кому нужна многоуровневая дебилизация нашего народа и выявить её многоаспектные составляющие... Мы, конечно, догадываемся, но почему бы не сказать?

04.12.2009 10:45:22 - Татьяна Яковлева пишет:

ТОТАЛЬНАЯ ДЕБИЛИЗАЦИЯ ПИПЛА НА МАРШЕ

03.12.2009 09:01:06 - Дмитрий Дзибушевич Кокаев пишет:

Вольф Мессинг

Не ожидал, что такие режиссёры, как Краснопольский и Усков, создадут такой "шедевр", если не сказать хуже...

02.12.2009 23:44:22 - АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ДЕНИСОВ пишет:

Здесь сработало однобокое мышление автора сценария . Одних он превозносит , понятно почему , других изображает в гротескном виде. Режиссёр в подборе артистов , ему вторит. Особенно это видно на роли Хрущева. Хотя бы для ликбеза посмотрели , как играл эту роль Р. Быков. Я видел , как Хрущев в пылу и сильно возбужденный произносит тирады. Бедный актер , как же он примитивен в этой роли. Ну , каждому свое ,ему же тоже хочется кушать.

В Москве немало театров хороших, очень хороших, не столь хороших… Одним словом, разных. Есть те, что переживают свой наивысший взлёт именно сегодня. Есть вступившие в счастливую пору «второго рождения» – или даже рождения третьего, четвёртого и т.д. Имеются коллективы, пребывающие в настоящее время «в режиме ожидания». А есть – Московский академический театр Сатиры, словно бы вознамерившийся всей своей 85-летней историей доказать небезусловность одного из самых распространённых неписаных правил касательно драматического искусства.

Принято считать и многократно доказано историей нашей сцены: репертуарный театр-Дом не может быть неизменно равно успешен на протяжении многих сезонов. За эпохами блистательных расцветов непременно должны следовать периоды если не провальные, то по меньшей мере кризисные – времена переоценки ценностей, творческой передышки, поиска себя в стремительно меняющемся времени. В этом давно и прочно знаменитом на всю страну зрелищном учреждении жизнь, кажется, всегда протекала (и била ключом) по совершенно иной, куда более гармоничной схеме. Нет, кто бы спорил – и они, конечно, знавали непростые дни сомнений и тягостных раздумий, и здесь, наверное, наступали такие моменты, когда у всех за кулисами опускались руки (достаточно вспомнить хотя бы печальной памяти уход одного за другим двух ведущих артистов труппы, Анатолия Папанова и Андрея Миронова). Однако, что бы ни происходило внутри, внешне театр оставался по-особому грациозен, победителен, верен себе и своему зрителю. Который шёл сюда вовсе не обязательно, как это зачастую бывает в других театрах, на какого-то исполнителя или режиссёра, но просто отправляясь – в Сатиру. И «фирма» всегда, ну может быть, за редчайшими исключениями, держала марку. Погружая вместительный амфитеатр в атмосферу свободной, лёгкой, но отнюдь не легковесной, в избытке наполненной – даже при разговоре о вещах серьёзных – духом иронии и юмора подлинно театральной игры.

Что тому причиной? То ли обстоятельство, что начиная с первой премьеры, показанного осенью 1924-го спектакля «Москва с точки зрения», с его характерным жанровым подзаголовком «Обозрение современного быта и нравов», люди, работающие здесь, стремились вслушаться в голос улицы. Уловить актуальные вызовы эпохи и постараться ответить на них, «препарировать» их средствами искусства – задача, остававшаяся для Театра Сатиры во все времена первостепенной. Недаром ведь среди всех академических, да и просто «больших», солидных театров столицы он в последние годы едва ли не явный лидер по процентному соотношению современной российской пьесы в репертуаре.

А может быть, всё дело в коллективном характере, обусловленном в значительной степени, конечно же, самим названием. Ну не может же в самом деле по определению служить в Сатире человек унылый, скучный, плохо представляющий себе, что такое стихия комического!.. Восемь с половиной десятилетий неустанных упражнений с ювеналовым бичом в руке – да такая физподготовка кого хочешь заставит не только превосходную физическую форму сохранить, но и вечную молодость духа. Ну не судьба им забронзоветь по примеру стоящего неподалёку от здания, на той же самой площади столицы, Владимира Маяковского – кстати, драматурга, чьи пьесы театр в послевоенное время буквально вернул из забвения (и это далеко не единственный пример, достаточно вспомнить хотя бы о возвращённом на сцену в 80-е Николае Эрдмане; список же тех авторов – от Шкваркина до Горина с Аркановым, – коих театр, по сути, родил как комедиографов, можно было бы перечислять очень долго). «Посреди Триумфальной площади стоит испуганный Маяковский и боится, что его переименуют в Бродского» – написано на их сайте. Там вообще много всего забавного и остроумного написано, там имеется изрядная доля располагающей к себе самоиронии, которую едва ли на каких ещё официальных интернет-страницах наших «академий» можно встретить. И это говорит о многом. По меньшей мере о том, что в этих стенах не станут – по примеру многих наших современных тружеников театра – делать глупости, сохраняя при этом чрезвычайно умное выражение лица.

Подлинную серьёзность здесь сохраняют разве что в отношении великих теней тех мастеров, которые на протяжении многих сезонов создавали Сатире её уникальную всеобщую славу. Да ещё к традициям существует несомненный пиетет. Посему первой премьерой в юбилейном сезоне (который стал сезоном, ни много ни мало, тройного юбилея – сперва отметили 75-летие художественного руководителя театра Александра Ширвиндта, затем – 100-летие со дня рождения его предшественника Валентина Плучека) снова станет постановка в жанре обозрения.

И в этот вечер, 5 декабря, на сцену снова выйдет вся труппа, начиная с худрука и его верного партнёра и товарища Михаила Державина, Ольги Аросевой и Веры Васильевой и заканчивая вечно талантливым здесь свежим актёрским пополнением. И обещано, что будет звучать музыка всех замечательных композиторов, когда-либо писавших для этой труппы. И всё это будет называться «Триумф на Триумфальной».

Всякий ли театр, с известным для его творцов суеверием, рискнул бы поставить в афишу подобное название? А этим, вечно молодым, задорным и не лишённым шаловливости «сатирикам» хоть бы что. С чем мы их, собственно, и поздравляем!

ОТДЕЛ ИСКУССТВА

Режиссёр Александр Кузин, чья версия трагедии «Царь Фёдор» А.К. Толстого на сцене «Ведогонь-театра», что в Зеленограде, получила всероссийский резонанс, недавно в той же труппе поставили другую великую трагедию российского театра – философскую притчу М. Горького «На дне».

Хрестоматийный сюжет про обитателей ночлежки в сугубо камерном пространстве обрёл новое звучание – тихое, на первый взгляд беспафосное, но внятное, обращённое к сущностным проблемам жизни.

Узкое пространство тоннеля кажется многослойным. Но ему положен предел свинцово-серой стеной. Свет здесь если и есть, то отражённый и неясный. Решётчатые перегородки не допускают бытового тепла и человеческих связей (художник Кирилл Данилов).

Возле этой глухой стенки мается последними муками Анна (Марина Бутова). Бессильный вопль Клеща: «Пристанища нету!» – оттого особенно безысходен. В ту же серую твердь упирается и подобие стола, за которым собираются в финале обезличенно единые обитатели ночлежки.

Едкий, гнусный, с какими-то прокисшими мозгами Костылев (Александр Казаков) всех, начиная с молодой жены, боится и ненавидит. Злая красавица Василиса (Светлана Лызлова), резкая и ненасытная, даже из страсти своей стремится извлечь выгоду. А сестра её Наташа (Зоя Даниловская) живёт с таким странным для самой себя озлоблением, что трудно назвать это тоской по идеалу.

Настя (Наталья Табачкова) – девица необъятных габаритов («Чистый Рубенс!»), сильная и смелая, свою придуманную жизнь ценит не меньше, чем Барон (Виталий Стужев) свою бывшую, которую возрождает в памяти, растерянно ужасаясь: зачем жил?

Ещё один романтик – Актёр (художественный руководитель театра Павел Курочкин). В горящем его взоре светится восторг сценической игры. Перед этой памятью он так же беззащитен, как сыгранный до этого исполнителем царь Фёдор – перед бездной зла.

Молодой артист Алексей Ермаков играет Ваську Пепла человеком крепким, к которому, как ни странно, зло мира не прилипает. Ему на пользу любой опыт, и никакая тюрьма хребта не перешибёт.

Странник Лука – Александр Бавтриков приходит сюда ненадолго, умело объясняя каждому его нутряную суть. Это одних страшит, других бесит, а в третьих возрождает забытые способности к самоанализу.

Сатин – Пётр Васильев в последнем монологе, однако вовсе не возвышенно говорит про гордость за человека. Он мучительно прорывается к простоте и правде сквозь пьяную одурь, стыдясь себя и стараясь забыться: «свет в конце тоннеля», судя по всему, страшит каждого.

Александр ИНЯХИН

А.Б. Дрознин. Дано мне тело… Что мне делать с ним? Книга первая. – М.: Навона, 2009. – 464 с.

Обычно захватывающе интересные книги сравнивают с детективами: мол, читаешь и не знаешь, какой очередной сюрприз преподнесёт тебе автор на следующей странице, и до самого последнего момента не можешь сообразить, кто убийца. Что ж, книгу Андрея Дрознина можно сравнить с детективом, хотя и жертва и преступник известны читателю с самого начала. Но уж если и сравнивать, то с детективом с большой буквы, то есть классическим, где автору гораздо важнее разобраться, что толкнуло человека на преступление и можно ли было этого избежать, чем собственно процесс поимки и наказания преступника.

Предупреждаю сразу и честно. Читать эту книгу будет страшно. И чем дальше, тем страшнее. Потому что она совсем не то, чем кажется на первый взгляд. Да, начинается всё вроде бы вполне традиционно – со Станиславского. С того, почему в актёрском мастерстве между искусством переживания и искусством во-площения (так у автора, когда он стремится во что бы то ни стало достучаться до читателя. – В.П.) пролегла практически непреодолимая пропасть. Дрознин с фактами в руках доказывает, что «виноват» в этом не столько Константин Сергеевич, не успевший написать вторую часть «Работы актёра над собой» – «Воплощение», сколько, с одной стороны, его не в меру ретивые последователи, а с другой, вполне объективные законы искажения информации, срабатывающие при передаче некоторой суммы знаний больше, чем через одно поколение. Гнев, который Дрознин обрушивает на антитехнологичного русского актёра, далеко не каждый сочтёт праведным. Но автор, сконструировав мáстерскую провокацию, позаботился привлечь на свою сторону авторитетных союзников, начиная всё с того же Станиславского и Михаила Чехова, заканчивая Станиславом Ежи Лецем, Дельсартом и Гротовским. Он даже историка Ключевского подключил: «Нигде в Европе, кажется, не найдётся такой непривычки к ровному, умеренному и размеренному труду, как в той же Великороссии».

Однако тем, кто ждал от гуру сценической пластики (люди театральные знают, что в отношении Андрея Борисовича никакого преувеличения это определение не содержит, он – специалист, единственный в своём роде), детального и наглядного руководства «что и как» делать актёру, чтобы собственное тело стало его сподвижником, а точнее, единодвижником, по аналогии с единомышленником, придётся запастись терпением. Мастер обещает уместить весь свой огромный опыт во втором томе. А первый, без которого второй не имеет, с его точки зрения, никакого смысла, написан исключительно для того, чтобы попытаться выяснить, «каковы взаимоотношения тела, которое мы пытаемся совершенствовать, с душой, жизнь которой ему предназначено выражать».

От фактов, которые Дрознин отбирал, кажется, с особой тщательностью, становится как-то не по себе. Потому что он совершенно незаметно для читателя переходит с материй чисто театральных на общечеловеческие. Картина апокалипсиса, им живописуемая, в состоянии пронять даже очень благодушно настроенного человека, абсолютно убеждённого в том, что даже если деградирует всё человечество, его это никоим образом не коснётся. Мы – единственные из всех живущих на земле существ на протяжении всей своей жизни методично, целенаправленно и весьма изощрённо убиваем своё тело, хотя вроде бы и отдаём себе отчёт в том, что без тела жить не можем.

Виктория ПЕШКОВА

7 декабря в Копенгагене открывается мировой климатический форум, который считают эпохальным. Но ещё до него в ходе 64-й сессии Генассамблеи ООН прошёл саммит по изменению климата. Российскую делегацию на нём возглавлял первый вице-премьер И. Шувалов. Этот саммит стал подготовкой к встрече в Копенгагене, однако был необычным.

В ООН принято, что такие встречи предварительно обсуждаются представителями всех стран, которые договариваются о форме дискуссий, совместно готовят проект итогового документа. На сей раз ничего подобного не было. Саммит проводился по личной инициативе Генерального секретаря ООН Пан Ги Муна и по предложенному им весьма своеобразному регламенту. После пленарного заседания состоялось восемь круглых столов по различным аспектам климатических изменений, причём глава каждой делегации мог принять участие только в одном обсуждении. Вдобавок все круглые столы были закрытыми, итоговый документ не согласовывался, а вместо него выпустили резюме Генсека ООН. И в какой мере оно отражает позиции, высказанные на круглых столах, неизвестно. Видимо, Генсек крайне встревожен проблемой климатических изменений и перед конференцией в Копенгагене решил привлечь к ней особое внимание, чтобы стимулировать переговорный процесс.

И действительно, проблема изменения климата в последние годы вышла на передний план в геополитике. Если говорить о технической стороне вопроса, то речь идёт о стабилизации выбросов парниковых газов, чтобы их содержание в атмосфере не превышало 400–450 частиц на миллион. Если будет превышен порог в 550 единиц, изменения климата станут необратимыми.

Казалось бы, человечество кровно заинтересовано в сохранении нынешнего облика земного бытования. Но «закавыка» в том, что деятельность, направленная против изменений климата, затрагивает коренные интересы различных стран, она нерасторжимо связана с проблемой развития вообще, с конкурентоспособностью бизнеса, с массовой неконтролируемой миграцией населения, а по-крупному – с геополитикой в целом.

За последние полвека система расселения человечества и соответственно образ жизни заметно изменились. Люди потянулись из внутренних материковых регионов в прибрежные. Возможное глобальное потепление приведёт к затоплению малых тихоокеанских островов, их население хлынет в Европу. Если же говорить об интересах бизнеса, тут и вовсе наметилось противостояние во многих сферах – от энергетики до страхования рисков от природных бедствий.

На этот счёт можно привести неприятный для России пример. В 1989 году СССР подписал Венскую конвенцию по сокращению выбросов озоноразрушающих веществ. В итоге нам – уже России! – пришлось ликвидировать весьма развитую промышленность производства хладонов и закупать для холодильных установок компоненты за рубежом. А поскольку без наших хладонов не могут взлетать ракеты, мы вынуждены каждый год в порядке исключения испрашивать разрешение на производство ста тонн охладителей для космической отрасли. Вот пример неосмотрительного подхода к проблеме. Почему неосмотрительного? Да потому что мир сократил производство хладонов на 97 процентов, а озоновая дыра как была, так и осталась. И возникают большие подозрения по поводу того, что ажиотаж вокруг вредоносности хладонов был раздут в целях устранения конкурентов.

Если же говорить о нынешних днях, можно привести такой пример. Сокращение парниковых выбросов в атмосферу не без оснований увязывают с более эффективным энергосбережением. А это влечёт за собой не только применение новых световых приборов – Россия уже встала на этот путь, – но также изменение всей концепции ЖКХ. Речь идёт о новых теплоизоляционных материалах. Это совершенно новый рынок, и если конвенционные перемены на нём будут столь же стремительными, как было с хладонами, наша промышленность стройматериалов погибнет. Здесь надо быть начеку. Кстати, и со световыми приборами в мире пока не всё ладно. Даже на Западе ещё нет мощностей для их утилизации. Ведь энергосберегающие светодиоды – с ртутью. А проблема энергетики в целом? Увы, просматривается тенденция вытеснить с мирового рынка уголь, который для России играет огромную роль. И это лишь малая толика «климатических» проблем, связанных с конкурентоспособностью целых стран.

Кстати, хотя угольные ТЭЦ дают много выбросов в атмосферу, их вовсе незачем ликвидировать. Их надо модернизировать, оснастить более совершенными пылеуловителями. Но если говорить о проблеме изменения климата в целом, то главное – комплексный подход. Что может произойти в том случае, если из общего контекста вырывают лишь один пункт, показывая пример хладонов.

Неслучайно между российскими и западными подходами к проблемам изменения климата существуют определённые различия. Конечно, понимание угрозы, исходящей от антропогенного потепления, у всех общее. Но что касается конкретных подходов, различия есть. Европейские страны делают упор на уменьшение выбросов в атмосферу. Россия поддерживает этот подход, однако считает, что надо использовать и так называемые адаптационные методы, иначе говоря, постепенно адаптировать инфраструктуру человечества к новым условиям. В частности, на наших Северах подтаивает вечная мерзлота и пора приспосабливаться к новым принципам строительства. Зато расчистится Севморпуть, и это требует обновления Морфлота. В других странах, которым угрожает засуха, адаптации должна подвергнуться ирригационная система.

Поэтому, по мнению российских экспертов, в Копенгагене не следовало бы принимать единый документ, охватывающий сразу все грани проблемы, – ведь готовится 200-страничная резолюция, включающая 2000 (!) вопросов. Может быть, целесообразнее принять «дорожную карту» и ряд конкретных документов по различным аспектам проблемы, в том числе по адаптации? Ибо адаптационные технологии заметно отличаются от технологий по сокращению выбросов.

Кроме того, развивающиеся страны не без оснований считают, что позиция Запада несёт в себе угрозу для их развития, требуя не просто отказа от традиционного пути, но и стремительного по историческим меркам перехода к новым принципам экономики. А где деньги, Зин? Поэтому развивающиеся страны хотят получить у Запада, во-первых, новые технологии, а во-вторых, средства на их внедрение. И немалые. По расчётам экспертов, необходимо вкладывать по 500 миллиардов долларов ежегодно. Но сегодня вся официальная западная помощь развитию гораздо меньше. Вдобавок на дворе кризис. Кстати, Китай оценил свои потребности по части борьбы с изменением климата в 408 миллиардов долларов ежегодно. Кто их даст?

И ещё одно «кстати». В рамках Киотского протокола возникает рынок торговли воздухом. Сертификаты и деривативы, создаваемые на основе квот, могут сформировать рынок фиктивного капитала, жить своей жизнью, надувая новый финансовый пузырь.

Итоги деятельности по Киотскому протоколу должны быть подведены в 2012 году. А копенгагенские решения вступят в силу в 2013-м. Но сегодня, перед Копенгагеном, развитые страны в основном говорят о видах на будущее. В частности, ставится задача к 2020 году повысить энергоэффективность экономики на 40 процентов. При этом все как-то «по-тихому» уходят от обсуждения «киотских итогов». А они неутешительны. Скажем, Испания обязалась снизить выбросы на 8 процентов. А на деле они возросли на 40 процентов. Германии удалось уменьшить выбросы только за счёт реструктуризации промышленности бывшей ГДР. Польша выбросы не сократила, ибо её основной энергоноситель – уголь… Что касается России, то мы взяли на себя здравые обязательства: к 2020 году сократить выбросы на 10–15 процентов по сравнению с 1990 годом. Но следует иметь в виду, что Россия – это «лёгкие» планеты, наши колоссальные лесные массивы поглощают парниковый газ. И мы стремимся повысить влияние фактора лесов в будущем договоре.

На Копенгагенской конференции любое соглашение должно носить универсальный характер, быть равнозначным для развитых и развивающихся стран. Нужны гибкие решения, учитывающие национальные планы развития каждой страны. Важную роль должно играть международное признание национальных усилий по борьбе с изменением климата. Скажем, увеличение лесопосадок, эффективность землепользования и т.д. Очень осторожно надо подходить к механизму санкций – во всяком случае, говорить о новых санкциях можно лишь после подведения итогов деятельности по Киотскому протоколу.

И хотя в Копенгагене предстоят острые дискуссии, лобовых столкновений, видимо, не будет, все понимают особую важность вопроса для судеб человечества. Но пока нет единства даже в экспертных оценках факторов угрозы. В частности, на Западе главным загрязнителем атмосферы называют углекислый газ. Но наши специалисты парниковым «газом» считают и пар. Это весьма важное различие. В общем, проблем немало. Но все надеются, что соображения эгоистические, конкурентные на сей раз уступят место общим принципиальным подходам.

Анатолий САЛУЦКИЙ, НЬЮ-ЙОРК

03.12.2009 12:35:04 - Татьяна Яковлева пишет:

САМЫЙ СИЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ НОМЕРА.

Морихин В.Е. Традиции офицерского корпуса Русской армии : Научно-историческое исследование. – М.: Кучково поле, 2010. – 624 с.: ил.

Подчёркивая предназначение офицера, Л.Н. Толстой писал: «Верьте, русские офицеры, в великое ваше призвание. Не сомневайтесь в его величии, потому что всякое сомнение – начало гибели. Вы призваны служить благу России через армию, и через служение и воспитание ея, благу всего мира, если вы любите вашу страну и верите в неё и в себя».

Офицеры… Как много оттенков в восприятии значения этого слова! Как зависит оно, это восприятие, от времени, от событий, переживаемых страной и народом! Для многих из нас образ офицера олицетворяет собой мужество, порядочность и честь, благородство, аккуратность и выправку. Вместе со всеми они несли тяжесть выпавшего на их долю бремени в годы лихолетий XX–XXI веков, суровых испытаний и «великих экспериментов». Автор подробно исследует появление и развитие командного состава Вооружённых сил России с начала возникновения самого Древнерусского государства до наших дней. Впервые слово «офицер» (от лат. Offcium – должность) встречается в официальных бумагах французского двора XVI века как название лиц, занимавших некоторые государственные должности. С конца этого же столетия офицерами стали называться исключительно представители командного состава армии и флота. В России первым русским офицером правомерно считать Ивана Бутурлина. В самом первом офицерском списке Преображенского полка 1687 г. он числился майором. Звание получил как человек «более ретивый и более принимавший сердцу занятия Петра».

Численность офицерского корпуса в последующем колебалась в зависимости от военно-политической обстановки и экономических возможностей государства. Если в середине 50-х годов XVIII века в сухопутной армии насчитывалось около 9 тыс. офицеров, то к началу Первой мировой войны офицерский корпус увеличился до 80 тыс. человек, а на 1 марта 1917 г. в действующей армии числилось более 190 тыс. офицеров.

Армия – это духовный сгусток общества, опора отечественной духовности. Культура и армия – явления взаимосвязанные и неразделимые. Среди офицерского корпуса России всегда было много поэтов и писателей. Автор приводит внушительный список и биографии многих из них. Гавриил Державин – прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка, Александр Куприн – капитан Днепровского пехотного полка, Фёдор Глинка – полковник лейб-гвардии Измайловского полка, Всеволод Крестовский – унтер-офицер лейб-гвардии Уланского Его Величества полка и другие яркие представители литературы. Заслуживают внимания и данные об офицерских династиях – о Суворовых, Нарышкиных, Тучковых, Ромейко-Гурко, Иловайских, Неверовских и многих других.

В войне 1914–1917 гг. российское войско одержало несколько больших побед – Галицийская битва, Брусиловское наступление, взятие Эрзерума, – выдержало много тяжёлых сражений, потерпело поражение в Восточной Пруссии и потеряло в 1915 г. Польшу и Галицию. Российскому офицерству приходится выслушивать упрёки и за поражения, и за беспобедные сражения, и даже за победы, потому что они не дали решающих результатов. Никто не хотел знать, как погибал русский офицер на фронтах Порт-Артура и в окопах Ляояна и Мукдена. Многие забыли, что он предпочитал смерть позору и взрывал и топил себя на «Варяге». А начиная с 1917 года эта травля превратилась буквально в неслыханную охоту за офицерскими скальпами.

Отечественный офицерский корпус прошёл славный исторический путь, отмеченный великими победами, суровыми испытаниями, горечью утрат.

Беспредельная любовь к Родине, Отечеству, верность присяге, боевому знамени, высокая дисциплина и общая культура, уважение к подчинённым, понимание долга, глубокое чувство товарищества – это лишь небольшая часть того, что передавалось из поколения в поколение в офицерской среде, что всегда защищало и спасало Россию от многочисленных бед и потрясений.

Николай ЛЕБЕДЕВ

Примерно так звучит стандартный ответ, который получает профессор Юрий АЗАРОВ в различных высоких инстанциях в течение многих лет. А речь идёт о внедрении уже апробированной и давно используемой как по эту, так и по ту сторону Атлантики методике диагностики и активации заложенных в человеке способностей. Причём методика эта работает и на детях, и на взрослых.

НИКОГДА НЕ ПОЗДНО

По разным оценкам, мы используем возможности собственного мозга в диапазоне от 5 до 15 процентов. Причём те, кому удаётся пересечь рубеж в 10%, считаются людьми очень одарёнными, а планка в 12% доступна только гениям. Обычный же, так сказать, среднестатистический человек задействует свои серые клеточки меньше чем на одну десятую их потенциальной мощности. И о том, на что он способен на самом деле, не знает до самой своей смерти. Получается, что почти все свои дарования мы уносим с собой в могилу. Обидно, не правда ли?

Методик ранней диагностики дарований придумано немало. И у нас в стране, и за рубежом. «Продвинутые» педагоги и родители пользуются ими весьма успешно: идея взрастить талант с колыбели многим кажется весьма заманчивой. Но в большинстве случаев это их личная инициатива. Государственной программы, ориентированной на существующую систему дошкольного и школьного воспитания и являющейся обязательной для всех учреждений этого профиля, в стране не существует.

Со взрослыми ситуация ещё хуже. Принято считать, что чем старше становится человек, тем меньше шансов пробудить в нём способности, которые остались незамеченными в детстве. Да и времени на их реализацию у него остаётся всё меньше и меньше. Поэтому исследователей, занимающихся этой проблемой, не так уж много. И те, кому не повезло родиться в педагогически подкованных семьях, кому в жизни не встретились педагоги-новаторы, в большинстве своём живут так, словно никаких достойных развития способностей у них нет. Конечно, не каждый из них гениален, как Пушкин, Эйнштейн или Рембрандт, но людей абсолютно бездарных среди них буквально единицы (и это уже не их вина, просто природа в их генный аппарат чего-то недовложила).

Юрий Петрович Азаров принадлежит к числу тех учёных, кому взрослые интересны не меньше, а может, и больше, чем дети. Методика, над которой он работает практически всю жизнь, применима и к тем, кому только пять, и к тем, кому за семьдесят. Верхний «порог» кого-то может смутить, но в мировой практике есть примеры, когда люди весьма преклонного возраста успешно осваивали живопись, начинали заниматься керамикой, скульптурой, музыкой или увлекались, к примеру, техническим творчеством. Так что если и можно сомневаться в методике Азарова, то это будет касаться «скоростных» её параметров. Учёный убеждён, что раскрытие потенциала любого человека независимо от возраста может происходить практически мгновенно. Однако законы физиологии всё-таки никто пока не отменял, а в 70 лет скорость протекания процессов в головном мозге значительно ниже, чем в десять. Но из этого вовсе не следует, что человек, у которого большая часть жизни уже за плечами, ни на что не способен.

А если говорить о тех, кто находится в зените жизненной активности, то для них азаровские методики представляют собой тот самый редкий шанс кардинально изменить свою судьбу, если не в профессиональном (хотя и это не исключено), то, во всяком случае, в творческом, духовном аспекте.

В ОТСУТСТВИИ ЛЮБВИ И СВЕТА

Есть такая мудрая поговорка: если человека всё время называть свиньёй, он рано или поздно захрюкает. На этом, к сожалению, и стоит вся наша традиционная педагогика. Как школьная, так и семейная. Ну не принято у нас хвалить детей, одобрять и подбадривать. Вот критиковать и ограничивать – это, пожалуйста, хоть с утра и до вечера. Часто вы слышали в детстве от мамы или папы «какой ты у меня сообразительный (ловкий, смелый, аккуратный – нужное подчеркнуть)»? Зато на эпитеты вроде «балда», «растяпа», «недотёпа» они наверняка не скупились. Применительно к процессу «выращивания» дарований эта порочная практика имеет самые катастрофические последствия. Спросите любого взрослого, и в девяти случаях из десяти он согласится, что человек приходит в этот мир, наделённый хоть какими-нибудь, хоть скромными, но дарованиями. Но когда дело доходит до того, чтобы признать их в собственной дочери или сыне (о признании их наличия у супруга, коллеги, приятеля речь вообще, как правило, не идёт), начинаются сомнения и колебания. Отсутствие у взрослого реальной, то есть выражающейся поступками, а не только словами, веры в одарённость своего ребёнка и является, по мнению Юрия Азарова, главной причиной того, что большая часть наших дарований пропадает втуне, так и не успев проклюнуться в нашей душе.

Воспитание – занятие энергозатратное. Потому многие родители и стараются свести этот многогранный и многоступенчатый процесс к чтению сказок перед сном, банальной проверке уроков да к заботам о том, чтобы родное чадо было сыто-обуто-одето. И признание талантов даже в зачаточной стадии влечёт за собой какую-то работу по их развитию, а вот это уже требует и сил, и времени, и средств. Но главное – это своего рода констатация превосходства своего ребёнка над собой. Он-де талантлив, а я что же – бездарь? Мои-то родители никаких талантов во мне не признавали. И ситуация сворачивается в замкнутый круг. На уровне подсознания (как и большинство исследователей в этой области, Азаров именно ему отдаёт одну из ключевых ролей в активации способностей) срабатывает механизм психологической защиты: если мои родители не признавали во мне талантов, то почему я должен признавать их в своём ребёнке? За что ему такая честь? Почему это он должен быть лучше, чем я? И человек погружается во тьму зависти и ревности. А заодно тянет туда с собой и существо, которому он сам дал жизнь.

ПЯТЬ ШАГОВ К СОБСТВЕННОМУ ТАЛАНТУ

В основе методики Юрия Азарова лежит трансцендентно-ассоциативное ускорение (ТАУ) – своего рода педагогическая нанотехнология, суть которой в том, что незримые и никем пока не исследованные частицы нашего микромира живут в наших душах, проявляясь во внешнем мире и словом, и цветом, и звуком. На семинарах-тренингах у Азарова люди, никогда не бравшие в руки кисти, начинают рисовать, не знавшие нотной грамоты – сочиняют музыку. Но это, разумеется, не самоцель. Прорыв в сферу художественного творчества активизирует креативные способности и в области профессиональной деятельности человека, поскольку он начинает осознавать, что в состоянии преобразовать окружающую его реальность, сделать свою жизнь ярче, насыщеннее, осмысленнее.

По теории Азарова, первым условием пробуждения таланта является вера человека в то, что он им не обделён и что у него есть все возможности для того, чтобы скрытый пока и от окружающих, и даже от него самого потенциал реализовать. Заронить эту веру в человека нелегко: такова уж наша природа – мы привыкли сомневаться в том, чего не видим собственными глазами. Искусство подбора такого «ключика» к каждому конкретному человеку и есть одна из базовых составляющих методики Азарова.

Вера же, по его убеждению, «обеспечивает вспышку энергии Любви, Свободы и Красоты», то есть переход в качественно иное психоэмоциональное состояние, которое поэты именуют окрылённостью, или вдохновением. Это состояние даёт человеку возможность сделать следующий шаг – повысить самооценку. Великие полководцы всех времён и народов на разные лады повторяли одну простую истину: человек, не верящий в то, что он способен победить, уже наполовину побеждён.

По Азарову, каждый человек способен создать шедевр в искусстве. Согласитесь, планка всё-таки слишком высока. «Шедевр» – явление в художественном мире из ряда вон выходящее. И даже гений в состоянии произвести его на свет только в результате долгих трудов, в том числе и ученических. Потому как без освоения азов, то есть технических приёмов, составляющих основу любого вида искусства, подлинное творчество невозможно. Отменить их никакое озарение не в состоянии. Так что, скорее, можно говорить о пути открытия потенциальных способностей создать нечто, достойное внимания, но никак не о сотворении собственно шедевра. Но если откорректировать высоту планки, то методика представляется достаточно эффективной.

Четвёртое условие – скорость. Да, Модильяни и Шишкин, на авторитет которых опирается Азаров, утверждали, что «писать надо быстро». Но что тогда делать, к примеру, с Ивановым, который работал над «Явлением Христа» более двадцати лет? Однако у любой медали – две стороны. Первые результаты, которые не заставляют себя долго ждать, помогают человеку поверить в свои силы и решиться продолжать эксперимент по расширению своих возможностей.

И, наконец, пятый шаг – овладение искусством визуализации. Техника эта известна давно, и Азаров умело использует её в своей методике: чем чётче человек представляет себе конечную цель своих стремлений и поступков, тем больше шансов, что он до этой цели доберётся.

ТАЛАНТЛИВЫЙ – ЗНАЧИТ «ТРУДНОУПРАВЛЯЕМЫЙ»

Юрий Азаров известен как автор научных и публицистических монографий по проблемам воспитания, психологических романов-исследований, трансцендентальных эссе. Его картины экспонировались в Третьяковской галерее, в ЦДЛ и ЦДРИ, в королевском замке Варшавы, на выставках во Франции и США. А не так давно в издательстве «Русский мир» вышел альбом «Свет Любви и Свободы». Многие картины, вошедшие в него, – это иллюстрации к романам автора «Пророки и пророчицы», «Паразитарий», «Групповые люди» и многим другим. Но это не просто сборник репродукций, это синтез живописи с философскими и психолого-педагогическими максимами, на которых Юрий Азаров строит свои методики.

Скептики могут возразить: в кризисные времена не философией надо заниматься, а конкретными экономическими и социальными преобразованиями. В качестве контраргумента Азаров приводит высказывание выдающегося философа И.А. Ильина: «Россия выйдет из того кризиса, в котором она находится, и возродится к новому творчеству и новому расцвету – через сочетание трёх основ духа: свободы, любви и предметности (т.е. созидательной деятельности). А вся современная культура сорвалась на том, что не сумела сочетать эти основы».

Подтверждения эффективности своего метода Юрий Азаров собирает в папку весьма внушительных размеров. Есть в ней бумаги и на английском, и на французском, и на китайском языках. Но на отечественных чиновников впечатления она не производит. Равно как и отзывы участников авторских семинаров-тренингов, которые он регулярно проводит. И даже оценки экспертов из уважаемых научных и общественных организаций. И дело тут не конкретно в методике самого Азарова. На его месте мог оказаться другой новатор, разработавший ещё более эффективную программу, а результат был бы тот же. И не только в неповоротливости нашей бюрократической системы (система эта в любой стране мира работает со скрипом). Хотя, конечно, напрягаться, разрабатывать соответствующие директивы, вносить изменения в уже существующие положения, проводить переподготовку педагогов, снабжать их необходимыми материалами – ну какой чиновник воспримет всё это с энтузиазмом. «Держать и не пущать» гораздо легче. А главное – ответственности никакой.

Но возьмём на себя смелость предположить, что проблема кроется гораздо глубже. В самом деле, ну зачем государству таланты в большом количестве? Человек талантливый в систему не вписывается, а всё время норовит вырваться за установленные рамки. И в общие критерии он не умещается, а требует индивидуального подхода. Им труднее манипулировать, то есть… управлять. Он ведь осознаёт себя личностью, а системе для равномерной и бесперебойной работы по-прежнему нужны винтики. Зная цену себе и результатам своего труда, талантливый человек будет требовать соответствующих условий труда и достойной оплаты, а обеспечить всё это государство в состоянии только весьма ограниченному числу индивидуумов. «На всех» возможностей всё равно не хватит. А в повышении социальной напряжённости ни одно государство не заинтересовано. Тут и имеющихся в наличии талантов дома никак не удержишь. Так и норовят уехать за рубеж, пусть и на время, а не навсегда, как во времена не столь отдалённые. Ну и какой тогда прок в развитие этих самых талантов государственные деньги вкладывать, если дивиденды от этих вложений уплывут за кордон?

Нет уж, давайте-ка повременим. Жили мы до сих пор без массового воспроизводства талантов, и ничего, не умерли. А то, что буксует Программа формирования кадрового потенциала России, о необходимости которой говорил президент в прошлогоднем послании Федеральному собранию РФ, так это в порядке вещей. Мало ли хороших инициатив начинается у нас за здравие, а заканчиваются за упокой?

Андрей БОРОДИН

04.12.2009 05:08:57 - Татьяна Васильевна Морозова пишет:

Согласно учению И. П. Павлова кора головного мозга человека состоит из двух сигнальных систем. Первая сигнальная система - общая у человека и животных, - работает по сигналу "образ". Вторая сигнальная система - работает по сигналу "слово". И ещё есть древняя кора - лимбическая система - это наши эмоции и чувства. Соответственно, - человеческий мозг работает по трём сигналам. По порядку эволюционного развития - эмоция, образ, слово. Вопрос: Для того чтобы мозг был развитым, мыслящим и потенциально талантливым, - сколько систем должно быть развито? Ответ - все три! А не одна, как это происходит сегодня. О чём говорится в статье? О том, что существует методика активизации и разработки первой и лимбической систем - эмоционально - образное развитие. Достигаются хорошие результаты. Хотя, надо добавить, что это, далеко не единственная методика. Любой творческий педагог, интуитивно, придумывает собственные приёмы. Самая же известная из подобных методик - "Система" Станиславского, которая была построена вполне сознательно, а не интуитивно. Но почему все обращения по инстанциям - оказываются бесполезными? А потому, что человек с органичным развитием мозга (развиты все три системы) обращается к рассудочным людям, с доминирующими лобными долями. А это, просто напросто, разные процессы мышления, исключающие взаимопонимание. Как, скажите на милость, объяснить необходимость образного мышления тому, у кого такого мышления нет? В лучшем случае, - интуитивное, подсознательное. Кто не способен понять, - что такое "образ"? Потому, кстати, И Павлов со Станиславским находятся в отверженном забвении. Теория рефлексов Павлова - это наличие рефлекторной, автоматической связи между образом и словом... когда образ активирует слово, а слово активирует образ... вернее, все образы, которые с ним рефлекторно связаны. Наша речь, язык - это два сигнала, - одномоментно, активированных в двух системах. Точно так же связаны образ и эмоция. Но кто в этой стране способен понять, что слово, звуковая форма, - без образов - ни несёт никакой смысловой нагрузки? Увы, мысль непостижимая... особенно для чиновников и учёных. А в итоге: Сегодняшние дети, массово и целенаправленно, калечатся школой, последние годы, особенно усиленно, всявшейся разрабатывать у них лобные доли. Нынешние дети рассудочны уже в младшей школе. А это физиологическое нарушение развития мозга ребёнка. Потому, уже у младших школьников наблюдаются неврозы и депрессии. Такого педагогического воздействия на детей - в истории страны ещё не было.И результаты будут потрясающими по своей бездарности и разрушительности. У детей массово убивается самостоятельное мышление и душа. И какой народ мы хотим иметь на выходе? А чиновники... им-то что? Своё "светлое будущее" они, наверняка, планируют - вне этой страны... и детей своих обучают - вне этой страны...

Недавно я была на выставке в Дюссельдорфе, где демонстрировалась реабилитационная техника. Для слепых и слабослышащих в этом году товаров было немного, больше всего – для маломобильных граждан. Какие там коляски!.. Какие подъёмники!.. Какие возможности комфорта для людей… А на семинаре после выставки шёл разговор о рабочих местах. Особенно мне понравились различные мастерские для инвалидов с тяжёлыми заболеваниями, таких, которых на обычных рабочих местах никто не ждёт. Их долго обучают, их сопровождает специальный помощник, когда они заболевают и теряют навыки, их учат сначала…

– Да и пенсия у них такая, на которую можно спокойно жить – работают инвалиды там в основном для социализации…

– Да, на их пенсию можно жить. Но каждое предприятие, где работают более двадцати человек, обязано пять мест отдавать инвалидам. Если оно их не берёт, то должно платить государству деньги, которые будут использованы для благосостояния тех же инвалидов. Нынешнее состояние Германии – приспособленная среда, социальная защита и т.п. – это то, к чему страна шла пятьдесят лет! А в Москве фактически всё началось интенсивно меняться не более трёх лет назад. Конечно, мы многого не умеем, технологии не отработаны, но мы уже ступили на этот путь.

В Москве около 26 тысяч детей-инвалидов, 19 тысяч учатся в системе образования, остальные – в учреждениях социальной защиты и здравоохранения. Абсолютное большинство из этих 19 тысяч учатся в специальных коррекционных образовательных учреждениях, их в городе – 344. Особым образом оборудованы школы для глухих и слабослышащих детей, для слепых и слабовидящих, для больных ДЦП и колясочников. Например, оборудование для занятий с глухими и слабослышащими детишками стоит не менее 700 тысяч рублей для одной группы. Это большие деньги. Но мы стараемся приобрести это оборудование или его аналог, обучаем преподавателей на нём работать.

А для слепых детей необходимы пособия и книги, напечатанные по системе Брайля. Знаете, сколько томов занимает «Война и мир», набранная по Брайлю? 26 книг. И всё это надо где-то хранить, нужны большие площади, определённые условия.

Самая сложная категория – дети с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Как правило, эти заболевания сопровождаются изменениями в нервной системе, а иногда и нарушением интеллекта. Коррекционные школы для таких детей сильны методикой преподавания и созданием условий для их реабилитации.

– То есть дети-колясочники могут учиться только в коррекционных, специальных заведениях?

– Если у них нет нарушения интеллекта, можно говорить об инклюзии, то есть о совместном обучении со здоровыми детьми. Но школа, в которую они пойдут, должна быть оборудована хотя бы минимумом необходимых средств, а главное – педагоги должны быть обучены обращению и методике преподавания, работая с такими детьми. В начальной школе проще, там всего два-три учителя, а дальше уже огромную массу людей надо обучить общению с этим ребёнком: и учителей, и одноклассников, и всех, с кем он встречается в школе. Учреждений инклюзивного образования у нас сейчас 110.

– Какие ещё возможны для инвалидов варианты реализации конституционного права на образование?

– Иногда дети с ДЦП имеют настолько тяжёлые нарушения, что не могут выходить из квартиры. При этом интеллект бывает сохранён. С 2003 года у нас существует центр образования «Технологии обучения». В нём учатся около 800 детей. Ребёнку проводят Интернет, дают во временное пользование оборудование – всё это оплачивает правительство – и делают всё, чтобы он освоил программу. Даже мышки специальные для таких детей сконструированы. Кому-то учёба удаётся, у кого-то из-за проблем со здоровьем – заболевание-то развивается – процесс усвоения программы затягивается. Но что интересно – чем больше ребёнок занимается с педагогом, тем больше ему хочется общаться. У центра образования есть микроавтобусы, на которых они могут привозить этих ребят к себе, и они общаются друг с другом, участвуют в разных конкурсах, фестивалях. Я была однажды на концерте в санаторно-лесной школе: там были одновременно и слепые дети, и дети с ДЦП, и дети с множеством других нарушений. И вот, выйдя на поклоны после выступления, ребята не захотели, чтобы мальчик-колясочник сидел в инвалидном кресле, – они держали его под руки. Это тоже преодоление болезни, тоже реабилитация, включение инвалида в общую жизнь и проявление своего отношения к нему.

– Лесные школы – это тоже коррекционные учреждения?

– Это школы-интернаты, где созданы исключительные возможности для оздоровления детей: массаж, бассейн, сухая сауна, есть специальные велосипеды для детей, которые не могут двигаться, есть даже коляски, на которых можно заниматься… бальными танцами. В одном из учреждений развивается и используется иппотерапия. Всё это и многое другое входит в систему реабилитации детей.

– Чем отличаются школы так называемого восьмого вида?

– Это школы для детей с умственной отсталостью – там работают по своей, облегчённой программе, исходя из особенностей развития таких ребят. Для самых тяжёлых, с очень серьёзными нарушениями интеллекта, есть центры реабилитации и коррекции, интернаты. В центре «Детская личность», например, даже создали службу спасения: детям даются чёткие и прочные навыки, как оказывать помощь в экстремальных ситуациях – в случае пожара или если у кого-то приступ эпилепсии. Они точно знают, что надо делать, куда идти, если пожар, скажем, на третьем этаже, – до автоматизма отрабатываются действия.

– Какие перспективы у выпускников коррекционных учреждений?

– Для них есть места в ряде вузов – для слепых и слабовидящих, для слабослышащих и глухих, для других категорий. Есть различные колледжи с множеством специальностей. Учащиеся там получают различные специальности, кто-то осваивает рукоделие – создаёт работы в стиле пэчворк, ткёт коврики; кто-то керамикой увлекается, рисует. Последними видами любят и занимаются дети с синдромом Дауна, аутисты – у них свой внутренний мир, они в нём живут. И часто мы это видим и даже чувствуем, когда соприкасаемся с их работами. Вот видите, эту кружку мне подарили там.

На белой керамической кружке нарисован человечек вверх ногами и написано: «Хорошо, что я такой, а не коко-нибудь-другой».

– Эти дети не подлежат инклюзивной системе?

– Знаете, лучше всего инклюзия происходит в дошкольном учреждении. Маленькие дети ладят (или не ладят!) друг с другом независимо от здоровья и даже уровня интеллекта. Они просто видят, что их друг – такой, знают, в чём ему нужно помочь, как с ним можно играть. Я видела в детском саду: сидит девочка, на руках у неё – другая, с синдромом Дауна. Они веселятся, играют, отлично чувствуют себя вместе – дети с синдромом Дауна вообще очень дружелюбны. Если в группе аутист – ему нужно место, где он мог бы быть один, мог бы играть самостоятельно. В коллектив он придёт, когда захочет общаться. Конечно, в таких учреждениях педагоги должны быть подготовлены соответствующим образом. А детям после этого легче будет воспринять инклюзивное обучение в школе – и здоровым, и инвалидам.

– Татьяна Николаевна, надо ли готовить обычных детей к появлению одноклассников с различными нарушениями?

– У нас в школах всегда проходили «Уроки доброты». Раньше они были направлены на воспитание и формирование доброго отношения к пожилым людям, к маме-папе, к животным, наконец. Сейчас нацелены и на формирование толерантного отношения к детям и в целом к людям с проблемами здоровья. Ещё 8 лет назад региональная организация «Перспектива» начала проводить такие уроки. Их ведут молодые люди с ограниченными возможностями. Я была на таком уроке: дети сели в кружок, а слепой молодой человек и девушка-колясочница отвечали на вопросы, рассказывали, как они общаются с людьми, чем трудна их жизнь, в чём они нуждаются, чем можно им помочь, а чем они готовы помочь своим собеседникам. Это самодостаточные молодые люди, с чувством собственного достоинства, интеллектуально и душевно развитые. Это помогает нам учить детей не уходить от проблем инвалидов, не бояться их, а нацеливает на понимание и помощь. Ведь инвалиды, как и все люди, разные – кто-то будет благодарен, если ему подержат дверь или возьмут под руку, кто-то обидится. Поэтому, если хочешь помочь, надо знать, как.

Первое задание «Урока доброты» – пересказать дома всё, что ты услышал. А потом рассказать в школе, как это восприняли родители. Такая обратная связь.

– А родители возьмут и скажут: «В стране кризис, денег нет, а вы хотите тратить их на этих…» Может ведь быть такое?

– Это позиция не человека. Раз дано было такому ребёнку родиться – надо сделать всё, чтобы он жил, чтобы облегчить ему жизнь. Никто от рождения больного ребёнка не застрахован.

– Как вы относитесь к информации: рост количества инвалидов – следствие достижений медицины, она слишком хорошо выхаживает нежизнеспособных детей?

– Тридцать–сорок лет назад рождались 30 процентов детей из группы риска, то есть те, у которых могут развиться тяжёлые заболевания. Сейчас эта группа риска – 70 процентов. В чём тут причина? Наследственность? Болезни родителей? Сложности при родах?

Наследственность – может быть. Но в немалой степени на это воздействуют экология, стрессы, образ жизни, а главное – инфекции, заболевания, перенесённые во время беременности, а иногда и до. Любовь ведь у нас теперь начинается рано – уже в старших классах надо вводить грамотность для будущих мам. Не в женской консультации, а уже при подростковых кабинетах в поликлинике должны лежать специальные листовки на эту тему: как предотвратить рождение больного ребёнка. А у нас на это денег не хватает.

– Сколько инвалидов находятся сейчас в системе инклюзивного образовании?

– Это очень индивидуальная, если хотите, штучная работа. Из 19 тысяч детей-инвалидов в инклюзивных учреждениях учатся около трёхсот – это не считая обучающихся в колледжах и вузах. Инклюзия понимается достаточно широко – например, если в школе восьмого типа учатся дети, которые раньше считались необучаемыми, это тоже инклюзивное образование. Или, например, гиперактивные дети. Раньше их просто считали хулиганами и бедствием для учителей – а на самом деле им нужна особая программа. Их нужно лечить, и лучше всего до девяти лет. Вот в Зеленограде один из медико-социальных центров такими детьми занимается: они учатся не более чем по четыре человека в группе, и в течение полутора часов у них сменяются пять педагогов. Когда дети становятся спокойнее, реакции улучшаются, внимание удерживается дольше, они адекватнее воспринимают программу.

На последних Олимпийских играх мне запомнился один пловец, он восемь мировых рекордов установил, а в детстве был гиперактивным ребёнком, и маме посоветовали отдать его в спорт. Теперь он адекватен, спокоен, нормален – энергия направлена в нужное русло.

– Кто решает, где учиться ребёнку с ограниченными возможностями?

– Ребёнок-инвалид получает индивидуальную программу реабилитации, где написано, где он может обучаться и получать реабилитацию. Выбирают родители, врач рекомендует исходя из возможностей ребёнка, а специальная комиссия решает, какой вариант нужнее и полезнее.

– Складывается впечатление, что во всём мире во всех школах учатся рядышком здоровые дети и инвалиды и что к этому идеалу мы и должны стремиться. Это реально?

– В выборе варианта обучения мы всегда защищаем интересы ребёнка. Вы можете представить, что будет, если мы закроем все коррекционные школы и оставим для инвалидов только инклюзивное обучение?.. Перед нами пока стоит немалая задача – сделать все учреждения города доступными для инвалидов.

А проблемы инклюзивного образования требуют долгого обсуждения и большой работы. Но и её результаты, надеюсь, мы увидим уже скоро.

Беседу вела Карина ЗУРАБОВА

В какой восторг приходят дети, когда им в руки попадают жуки и бабочки! Мамы, напротив, в ужасе умоляют своё чадо убрать подальше этого «противного» жука. «Какие же трусишки эти взрослые, а я не боюсь», – ликует ребёнок. Похожие эмоции испытывают дети и в уголке инсектария Дарвиновского музея. В том числе и ребята с ограниченными возможностями. Инвалиды здесь – частые гости. И вот почему.

Захожу через главный вход и тут же замечаю слева в углу складное инвалидное кресло для комфортного путешествия по залам особых гостей. Один-два раза в неделю люди с ограниченными возможностями, среди которых больные ДЦП, слепые, слабослышащие и колясочники, заказывают экскурсию и оказываются под крылом опытного сотрудника, который работает в таких индивидуальных группах совершенно бесплатно.

Я впервые в Дарвиновском музее. В том, что родители меня сюда не водили, оказывается, ничего удивительного нет. Около 10 лет это культурное место было просто «заморожено»: выставки сотрудники проводили только выездные, а в здании музея на Пироговке скучали и пылились рыжие лисы и снежные барсы. А всё потому, что помещение было в аварийном состоянии и к тому же не вмещало большое количество старинных экспонатов.

В 1994 году Музею естественной истории дали наконец новое помещение на улице Вавилова, 57. По городу ездят слоны и жирафы – эпатажно оповещали газетчики читателей о том, что Дарвиновский переезжает и скоро будет открыт для посетителей. Как бы обрадовался основатель музея Александр Котс, узнав, что наконец-то его детище перестало ютиться в тесном здании. Кстати говоря, в самый разгар войны, в 1942 году, профессор начал активно практиковать передвижные экскурсии и показывать документальные фильмы инвалидам и раненым.

Захожу в зал под названием «Многообразие жизни на земле», внимание тут же привлекает железный батискаф, в котором можно ощутить себя на глубине дна морского. Оглядываю посудину, понимаю, что колясочник тоже сможет сюда заехать: установлен удобный пандус. Для каждой группы инвалидов, в зависимости от недугов, в музее разработан свой маршрут. Надписи по Брайлю рядом с экспонатами почти не видны обычному посетителю, но хорошо известны по тактильным ощущениям слепым. Азбука Брайля – это своего рода секретный код на пути их познания, как звериные следы на снегу для путешественников, которые умеют определять по отпечатку лап пол и окрас животного. Люди с проблемами зрения теперь тоже могут почувствовать себя путешественниками-следопытами, отправившись по пятам диких животных. Гипсовые слепки следов сделаны специально для тактильного знакомства.

Третий этаж – «Макроэволюция». На предмет доступности его лично протестировала директор Дарвиновского музея. Попав в аварию, Анна Клюкина сама временно оказалась в инвалидной коляске и на собственном опыте поняла, как же трудно, а в некоторых местах просто невозможно передвигаться человеку с такими проблемами. На деньги Департамента культуры города Москвы были установлены внешние и внутренние пандусы и построен подъёмник. Он пока работает медленно и вмещает только одного колясочника, но сотрудники не унывают – это лучше, чем ничего. Приспособили для нужд инвалидов большой лифт, предназначенный для подъёма экспонатов, построили специальные туалетные кабинки со вспомогательными поручнями, лестницы оснастили ярко-жёлтыми пометками для слабовидящих. Если пробежаться по всем залам музея, можно заметить скамеечки и пуфики, которые сделаны специально для решивших установить рекорд – посмотреть весь музей за один день – и для тех, кому трудно передвигаться и кто быстро утомляется.

Теперь люди с нарушениями опорно-двигательного аппарата могут сами исследовать музейные просторы: посмотреть на гигантского альбатроса или замереть от восхищения на втором этаже перед динозавром по кличке Маруся. Широкие проходы между экспозиционными витринами позволят без проблем проехать колясочнику, а то и двум.

Проходя по залам, я набрела на информационные киоски, где можно ознакомиться с темами экспозиций, часто в голосовом варианте. Захватывают внимание металлические скульптуры шмеля и лягушки. Если не сможешь их увидеть, то непременно услышишь: погладь по металлической спинке – шмель зажужжит, как летом. Мне всегда казалось, что все лягушки издают одинаковые звуки, что-то типа «Брекекекекс, коакс, коакс! / Брекекекекс, коакс, коакс!», прямо как в пьесе древнегреческого комедианта. Как же я заблуждалась: лягушка мастера Заботкина в Дарвиновском музее поёт на тысячу лягушечьих голосов!

В музее инвалидам по зрению дают в руки морские раковины и чучела птиц с настоящими перьями. Ведь так, приложив к уху морскую раковину, намного легче понять, как шумит море. А мягкое на ощупь перо тут же нарисует в воображении Жар-птицу. Для инвалидов заповедь строгих смотрителей – «экспонаты руками не трогать» – просто не действует. Здесь слепых подводят к экспонатам и говорят: трогайте и гладьте на здоровье.

«Что удобно для инвалидов, то удобно для нас», – объясняет моя провожатая, заведующая справочно-библиографическим отделом Ольга Ваньшина. Ей это хорошо известно, ведь её муж инвалид по зрению, который, кстати говоря, очень помог в разработке средств для людей с ограниченными возможностями. Сотрудники однажды задумались: что же мы обделяем остальных посетителей, которые тоже хотят прикоснуться к истории. Подумали-подумали и решили рядом с пушными обитателями планеты вывесить кусочки шерсти, так называемые издержки производства от чучел животных. Теперь не только инвалиды, но и все посетители могут погладить шерсть рыси или белого медведя.

Инвалиды c ДЦП испытывают целую палитру эмоций, когда доходят до пульта, где за кнопками затаились голоса птиц и животных. Нажмёте на красную, услышите, что лось в поединке мычит, как корова, на жёлтую – что суслик, оказывается, может свистеть, как птичка.

Каждый экскурсовод, работающий с инвалидами, знает их особенности наизусть. Тот, кто бросает жалостливые взгляды в сторону людей с проблемами здоровья, вести для них экскурсии никогда не будет – так решила директор Дарвиновского музея. Очень часто экскурсоводы позволяют себе присесть, чтобы быть на уровне посетителей-колясочников. Как поделилась опытом Ольга Ваньшина, тут инвалиды и начинают раскрываться: рассказывают, что вот у них кошка есть на даче и как им бывает порой скучно дома, что музей для них как глоток свежего воздуха.

Завершая свой обход, подхожу к забавной вещице: весы, которые показывают твой вес в мышках, слонах и кошках. Все, кто в состоянии дойти до этих чудо-весов, смеются до упаду. Около такого аттракциона всегда толпятся дети. Первое время даже сами сотрудники несколько раз на дню бегали в этот зал узнать, сколько в них мышек и кошек до обеда и после.

Поход инвалидов в Дарвиновский музей действует на них благотворно, как бальзам. Здесь часто проходят выставки работ людей с ограниченными возможностями. Так, уже состоялись две выставки художника Александра Руслякова, страдающего ДЦП. Занятия живописью – это своего рода психологическая реабилитация, так что из-под кисти Руслякова теперь выходят безоблачное небо и яркое солнце.

Сейчас сотрудники снимают фильм в форме интервью, в которых инвалиды делятся своими впечатлениями о Музее естественной истории. Это хороший способ понять, чего ещё не хватает для комфортного посещения таких мест культуры. Ведь Дарвиновcкий музей – городской методический центр по реабилитации инвалидов музейными средствами.

Пандусы, лифты, безусловно, очень важны. Но самое главное – это отношение к людям с ограниченными возможностями. Стоит проявить чуть-чуть больше внимания, как надломленный цветок cнова зацветёт пышным цветом.

Александра ГЕНРИХ

Экология крупных городов и несуразно-клиповый образ жизни многих молодых людей сделали своё дело. Всё чаще в семьях появляются дети с отклонениями в развитии. Теперь уже не больной, а абсолютно здоровый новорождённый ребёнок – уникальное явление, исключение из правил. Проблемы большинства детей – и физиологические, и психологические – не всегда глобальны, но они есть. И в будущем могут сильно навредить взрослеющему человеку.

Некоторые родители способны, посоветовавшись с врачами и психологами, помочь «проблемному» ребёнку адаптироваться в жизни. Но часто нежелание вовремя обратиться за советом, неосведомлённость молодых мам и пап, неумение их общаться не только с ребёнком, но и друг с другом создают малышу множество дополнительных проблем.

Как избежать ошибок в воспитании малыша, который с рождения или в первые годы жизни ведёт себя слишком непохоже на других детей? Первым импульсом в решении некоторых проблем могут стать эти книги.

Росс В. Грин. Взрывной ребёнок: новый подход к воспитанию легко раздражимых, хронически несговорчивых детей. – М.: Теревинф, 2009. – 264 с.

Е.А. Корабельникова. Детский сон: зеркало развития ребёнка. – М.: Изд-во ВЛАДОС-ПРЕСС, 2009. – 400 с., 24 с. ил.

Педагогика, которая лечит: опыт работы с особыми детьми / Сост. М.С. Дименштейн. – М.: Теревинф, 2008. – 240 с.

Э. Джин Айрес. Ребёнок и сенсорная интеграция. Понимание скрытых проблем в развитии. – М.: Теревинф, 2009. – 272 с.

НЕСГОВОРЧИВЫЕ И ЗЛЫЕ

Книга Росс В. Грина действительно достойна внимания родителей, воспитывающих «проблемных» детей. Система, изложенная в ней, действенна, применима и к «катастрофическим» ситуациям, и к традиционным конфликтам. Воспитывая свою дочку, я не испытывала того масштаба трудностей, которые автор описывает на примере реальных жизненных сюжетов. И всё-таки жалею, что книга не попала мне в руки лет пять назад. Ведь скольких заурядных, свойственных любой семье сложностей в общении можно было избежать!

Главное внимание автора обращено к детям, страдающим синдромом дефицита внимания, гиперактивностью, депрессией, синдромом Туретта (тикообразное подёргивание мышц лица, шеи и плечевого пояса, непроизвольные движения губ и языка с частым покашливанием), тревожными расстройствами, синдромом Аспергера (психическое нарушение, характеризующееся социальной отчуждённостью, потерей интереса к другим людям, высокопарным стилем речи, преобладанием узкоспециального интереса. Иногда считается проявлением слабой формы аутизма).

Очень часто в обыденной жизни, если эти заболевания не ярко выражены, таким детям ставят очень простой «народный» диагноз: «трудный характер». В народе же издавна сложился и стереотип, следуя которому родители пытаются этот трудный характер изменить, применяя определённую систему наказаний и поощрений.

Многие даже не подозревают, что есть совершенно другой путь, не ломающий психику взрослеющего человека, позволяющий ему самому справиться с проблемой. «Ребёнок ведёт себя хорошо, если может» – такова основная заповедь автора. Как правило, истерики, например, дети закатывают не нарочно, и сами страдают от своей вынужденной конфликтности.

Одиннадцатилетняя Дженифер утром решила съесть три блинчика, а три оставить на завтра. Пятилетний брат захотел позавтракать оставшимися тремя блинчиками. Ситуация не представляет затруднений для обычного человека, но для этой девочки, её мамы и брата она закончилась скандалом и слезами. «– Я собираюсь съесть эти блинчики завтра! – визжит Дженифер, вскакивая со стула… В такие моменты Дженифер способна как на площадную брань, так и на физическую агрессию».

Столкновение с непредвиденными обстоятельствами полностью лишает некоторых детей способности контролировать себя. Им очень трудно даётся осознание того, что мир состоит не только из чёрно-белых красок, что существуют разные точки зрения и исключения из правил. Такой ребёнок не всегда умеет озвучить свои потребности и со стороны выглядит маленьким диктатором, жаждущим внимания, вздорным скандалистом. Система общения в процессе конфликта, предложенная доктором Грином, даёт возможность взрослому стать его «поводырём» в ситуации эмоционального стресса или раздражения. Ведь, согласитесь, если родитель просто настаивает на своём, ребёнку не с кого брать пример и проявлять чудеса сговорчивости.

Конечно, искать компромисс, преодолевая традиционно-авторитарные взгляды на воспитание, очень трудно. Особенно когда приходится делать это по-настоящему, давая понять даже малышу, что его точка зрения услышана и действительно принимается во внимание. Автор приводит типичные диалоги, в результате которых, при одинаковой исходной проблеме, в одном случае – скандал, в другом – удачный жизненный опыт и хорошее настроение.

Конечно, когда диагноз, поставленный врачом, серьёзен, без профессиональной помощи не обойтись. Но ведь курс лечения – мера преходящая. А атмосфера в семье – понятие постоянное и немало влияющее на процесс выздоровления. Думаю, эта книга поможет сделать её благоприятной для всех.

НИКТО НЕ ЗАСТРАХОВАН ОТ БЕДЫ

Тем, кому не привелось в своей жизни растить детей с различными отклонениями развития, трудно себе представить, насколько сложен этот путь. Книга «Педагогика, которая лечит», как мне кажется, значительное подспорье родителям, вдруг обнаружившим, что их малыш не такой, как другие. Если становится понятно, что консультацией одного специалиста и просто лекарствами не обойтись, для всей семьи наступают тяжёлые времена. И тогда не только ребёнок, но и его близкие нуждаются в профессиональной психолого-педагогической помощи, как правило, сразу нескольких специалистов.

Комплексная система помощи детям с аутизмом, речевыми, двигательными и другими нарушениями развития, о которой рассказано в книге, существовала в России не всегда. «Бурный научный прогресс, с одной стороны, и исторические катаклизмы, пережитые Россией, – с другой, привели к разделению единого направления на много разных дисциплин: дефектологию, детскую психиатрию, клиническую и возрастную психологию. Однако целостный подход к ребёнку был утрачен», – говорится в кратком историческом экскурсе, предваряющем книгу.

Сравнительно недавно, в 1989 году, в Москве был создан Центр лечебной педагогики, объединивший усилия семейных психологов, логопедов, дефектологов, нейропсихологов, педиатров, музыкальных терапевтов, инструкторов по лечебной физкультуре и массажу. Эти специалисты и стали авторами сборника. По их убеждению, «каждый ребёнок нуждается в индивидуально подобранной коррекционной среде», и тем не менее они всё-таки сформулировали общие принципы современной лечебной педагогики. «Ребёнок должен жить в семье. Ребёнок с нарушенным развитием нуждается в согласованных действиях родителей и специалистов. Залог успешной помощи ребёнку – понимание его проблем и уважение его человеческого достоинства. Работа «в команде» значительно эффективнее работы специалиста-одиночки. Все дети должны обучаться: необучаемых детей не бывает». Как жаль, что эти заповеди в реальности не всегда выполняются по отношению к здоровым детям, не говоря уже о больных!

В сборнике описаны наиболее часто возникающие сложности, с которыми сталкиваются родители «особых» детей, пути их разрешения, размышления педагогов, примеры из частной практики. Но, мне кажется, читателю, не озабоченному подобными трудностями теперь, тоже стоит полистать эту книгу.

До некоторого времени проблемы детей-инвалидов считались настолько «страшными», что люди старались в своём сознании накладывать табу на мысли об этой стороне жизни. Не потому ли родители детей, больных, например, аутизмом, часто с обидой и болью рассказывают о том, как часто в грубой форме матери здоровых ребятишек требуют увести с детской площадки больного малыша? (Кстати, психологи советуют в подобных ситуациях активно защищать права своего ребёнка, а не оставаться в положении жертвы.)

Но дело не только в нетактичном отношении к семьям детей-инвалидов. Ведь если «непосвящённым» приходится самим сталкиваться с этой стороной жизни, они часто просто впадают в панику. А ведь никто не застрахован от беды… Мне кажется, в статьях сборника найдены нужные слова, чтобы утешить, дать надежду и научить понимать чужую беду.

ЗНАКОМЬТЕСЬ: ЭРГОТЕРАПИЯ

Книга американского эрготерапевта, врача, специалиста по проблемам детского развития Джин Айрес, на мой взгляд, во многом повторяет предыдущий сборник, но с двумя оговорками. Во-первых, она основана на американском опыте исследований детских проблем, а во-вторых, ориентирована в большей степени на внимание специалистов-медиков. По всей видимости, цель издания – сформировать определённое общественное мнение о том, что заболевания центральной нервной системы у детей необходимо лечить не только традиционными медикаментами, но и комплексом других развивающих и поддерживающих методик.

Эрготерапия – медицинская специальность, не слишком известная в России, хотя в западных странах эрготерапевтов готовят в университетах. В предисловии оговаривается, что наиболее близкие к этой специальности – нейропсихологи и физические терапевты. А цель эрготерапии – максимально возможное восстановление способности человека к независимой жизни, что в первую очередь, конечно, имеет отношение к детям с церебральным параличом, синдромом Дауна, с нарушениями зрения или слуха.

Следующий термин, вынесенный в заголовок книги, как мне показалось, не слишком доступный для обычного читателя, объясняется в специальном словаре, дополняющем основной текст. «Сенсорная интеграция» – некая «организация сенсорных импульсов», благодаря которой части нервной системы могут работать слаженно, и «человек способен эффективно взаимодействовать с окружающей средой и испытывать удовольствие от такого взаимодействия».

Основная ценность книги для родителей – в подробнейшем рассказе о том, как гулять, играть, разговаривать с ребёнком, у которого есть какой-то порок развития, да и как определить, насколько серьёзна проблема. В основной части книга написана доступно, тем более что Джин Айрес делает важную вещь: она объясняет здоровым людям на понятном им примере, что чувствует в тех или иных ситуациях больной ребёнок. «Представьте, что вам обязательно нужно что-то сделать, но очень этого не хочется. Например, долго ехать домой в отвратительную погоду после тяжёлого дня, засесть за заполнение налоговой декларации, для которой надо отыскать по углам всякие квитанции, записи и т. д. Правда, приняться за дело мучительно тяжело? Теперь вообразите, как вы предвкушаете визит, очень для вас приятный, или уходите в отпуск, собираетесь окунуться в своё хобби. Вы прямо дождаться не можете, когда это произойдёт. Чувствуете теперь, каково это, когда область мозга, отвечающая за «хотение», активна? Ребёнок с аутизмом, оказавшись перед необходимостью выполнить какое-либо действие, обычно чувствует себя так, как описано в первом примере, в отличие от других детей, которым это действие принесло бы радость».

С помощью книги Джин Айрес родители «особых» детей смогут более подробно, со знанием дела, говорить о проблемах своего ребёнка, но в любом случае не стоит возлагать надежды только на советы автора книги без руководства лечащего врача.

ВЛАСТЬ МОРФЕЯ

Как только во дворе дома появляется мамочка с новорождённым младенцем, к ней обычно устремляются знакомые старушки с лавочек и мамаши, прогуливающие своих уже подросших чад. После традиционных улыбок и агуканий в глубину колясочных кружев задаётся первый и самый волнующий вопрос: «По ночам спит?» Сколько тут сразу вспоминается забавных историй, своеобразных методов укладывания младенца спать, трагедий и драм! «Ну, думаю, уснул, и на цыпочках к двери, а он вдруг на весь дом «ва-а-а-а!» – «А мой засыпает, только если его по носу пальцем гладить…» Много лет спустя эти дорогие воспоминания так помогают жить! Забывается всё плохое: и ссоры около скрипучей двери, и мерзавцы соседи с их танцами до утра… Есть только одно «но». Эти воспоминания вряд ли останутся приятными и забавными, если причина неспокойного сна ребёнка – нездоровье.

Елена Корабельникова предлагает читателю своеобразное путешествие по миру сна современных детей. В книге множество самых разных детских портретов, причём написанных хорошим русским языком, живописно и органично, что, в общем, не характерно для современной психологической литературы.

Так как же понять причину неспокойного сна ребёнка? Обо всех перипетиях сна, о том, что должно насторожить родителей, а с чем можно довольно легко справиться, Елена Корабельникова говорит как замечательный специалист, искренне желающий помочь собеседник. Попутно она рассказывает истории из своей практики, стараясь прокомментировать каждую ситуацию, не перегружая объяснения специальными терминами, наоборот, простым слогом приближая их к обыденной жизни. В наше шумное время такая информация – на вес золота. Ведь многие родители не понаслышке знают, что если ребёнок плохо спит, вся жизнь идёт кувырком, а если вся жизнь – кувырком, то и ребёнок не спит…

Автор предоставляет читателю практически всю доступную современной науке информацию о том, как отражаются на процессе сна тяжёлые заболевания, например эпилепсия, депрессия, различные психические патологии. Для заинтересованного родителя в этом разделе важна каждая деталь: в чём особенности сна больных детей, какие им снятся сны и по каким признакам можно установить начало некоторых заболеваний. Кстати, книга снабжена уникальными иллюстрациями – детскими рисунками, на которых запечатлены сны. А множество советов, начиная от выбора кровати, подушки и штор и заканчивая вечерними ритуалами и ароматерапией, мне кажется, могут пригодиться всем родителям.

И всё же, несмотря на обилие самой разной информации, касающейся сна, одна из самых серьёзных задач книги – помочь современным родителям, даже если их ребёнок здоров, – понять, что он переживает и чувствует, вовремя услышать его просьбу о помощи. Во всех книгах, представленных в обзоре, эта мысль так или иначе подчёркивается и нашими и зарубежными авторами. Не потому ли, что наш современный мир слишком часто демонстрирует обратное отношение к детям?

Наталья ГАМАЮНОВА

Образ российского инвалида как немощного бедняка, вынужденного сидеть в четырёх стенах, уходит в историю. Его место занимает другой образ – человека позитивного, целеустремлённого, с активной позицией. Чаще всего это заслуга не государства и общества, а самих инвалидов. Пока им приходится преодолевать немыслимые препятствия, чтобы получить право на всё, что входит в понятие «нормальная жизнь»: информацию, образование, профессию, путешествия, общение с друзьями, любовь…

Редко, но всё же встречаются люди, для которых сострадание и готовность помочь тем, кто физически слабее, – не пустые слова. Так, два года назад три предпринимателя – немцы Томас Шмитт и Тобиас Райзнер и их российская коллега Янина Урусова – решили воплотить в жизнь частную инициативу: создать интернет-портал для людей с инвалидностью и хроническими заболеваниями. Готовили своё детище в сотрудничестве с Всероссийским обществом инвалидов, Информационным центром ООН в России, Группой друзей Конвенции по правам инвалидов, некоммерческими организациями. С ноября нынешнего года проект с говорящим названием bezgraniz. ru стал доступным для пользователей.

…На экране – забавный детский рисунок: два мальчика на лужайке играют в бадминтон. Один из них сидит в инвалидной коляске. Почему бы и нет? Организаторы портала считают, что благодаря компьютерным технологиям колясочники могут играть в хоккей и даже в гольф. И конечно, получать дистанционное образование и искать работу. На портале откроется биржа труда для людей с ограниченными возможностями, где будут собраны вакансии в российских и международных компаниях. Здесь же желающие смогут приобрести специальные туры по городам мира, образовательные поездки по знаменитым музеям – уже есть договорённость с туристическими фирмами, специализирующимися на туризме для колясочников и других категориях инвалидов. Тем, кто равнодушен к перемене мест, предоставляются виртуальные маршруты по культурным объектам. Незрячие музыканты и слабослышащие художники объединятся в арт-сообщество, разместят свои работы, предложат их коллекционерам и галеристам.

Здесь же можно задать любой вопрос специалисту в области медицины, юристу, психологу, зарегистрировать собственную страничку, зайти на форум и поучаствовать в дискуссиях. И найти себе новых друзей, общаясь на нескольких языках. Пока портал доступен на русском, английском и немецком, а через два года «заговорит» и на китайском.

– Сложной оказалась для нас техническая подготовка портала, а вот пользоваться им, наоборот, очень просто, – сказал один из основателей bezgraniz. ru Томас Шмитт. – Мы предусмотрели различные способы работы с ним для тех, кому трудно заходить на обычные сайты. Размер шрифта довольно большой, есть и цветовые контрасты, что удобно для слабовидящих людей. Постепенно введём и другие функции, такие как звуковое оформление роликов и фильмов.

Социально ответственные бизнесмены не впервые пытаются ввести инвалидов с помощью высоких технологий в «светлое будущее». И это, прямо скажем, совсем не плохо. Однако возникают вопросы. Очень уж часто на презентации портала в помпезном отеле «Мариотт Ройял Аврора» звучали слова: «Инвалиды могут купить на портале туры (коляски, катетеры, специальную обувь и т.д.)». На что, спрашивается? Успешно работающих инвалидов, делающих покупки в Интернете, в нашей стране – капля в море, остальным не хватит денег даже на шнурки от ортопедических ботинок…

И ещё один вопрос: а не погружает ли bezgraniz. ru своих пользователей в бездонное виртуальное болото, всё больше отрывая их от реальной жизни? Ведь зыбкое пространство Интернета опасно даже для мобильного человека, а для инвалидов тем более, ведь среди них встречаются люди ранимые, обиженные на судьбу, ограниченные рамками домашнего мирка. «Мы не собираемся оставлять их одних в виртуале, а напротив, хотим вырвать их из изоляции и пригласить в реальную жизнь, – ответила Янина Урусова. – Мы хотим показать им, что мир гораздо шире и ярче, чем они думают. И этот мир открыт для всех».

Остаётся надеяться, что bezgraniz. ru станет для инвалидов именно распахнутой дверью в этот мир.

Наталья ГОРСКАЯ

Эти люди скромно и достойно исполняют своё призвание. Не побоюсь сказать: на таких мир и держится.

Иногда тут появляются спонсоры, спасибо им. Но тем не менее не хватает денег на самое необходимое. Согласно официальной статистике в районе проживают триста малышей и подростков, имеющих инвалидность, но реабилитационный центр, к сожалению, может принять ежедневно не более 30–35.

Существуют различные рекомендации, создаются индивидуальные программы, но факт остаётся фактом: чтобы дети-инвалиды интегрировались в общество и были готовы к самостоятельной взрослой жизни, требуется самоотверженная работа специалистов, ежедневный подвиг матерей и усилия самих детей – не готово наше общество принять таких деток, несмотря на определённые усилия по созданию безбарьерной среды в крупных городах.

Несколько месяцев назад, находясь в поликлинике, я побеседовала с родителями ребёнка-аутиста. Есть вполне обоснованное мнение, что аутизм, это нежелание контактировать с миром и замкнутость в своей маленькой крепости, во многом обусловлен отсутствием любви окружающих. Поэтому крайне важно дать понять малышу, что этот мир за него, а не против, а это требует кроме специальных методик совершенно особого дара.

Родители ребёнка-аутиста сетовали на то, что небольшие реабилитационные центры отказываются его принимать. В «Незабудке» ситуация иная. Там берут детей с синдромом раннего детского аутизма, несмотря на то что центр не совсем подготовлен к приходу таких малышей, – недостаточно специалистов, нет отдельного сенсорного помещения и спецметодик, которые весьма и весьма индивидуальны при таком диагнозе.

Если у ребёнка есть надежда на поступление в спецшколу или обычную (с обучением на дому), то с ним проводят занятия по чтению, письму, математике. Среди воспитанников центра есть ребята, которые успешно окончили школу и поступили в институт.

«Незабудка» помогает не только детям, но и их родителям, потому что реабилитация невозможна без участия родных и близких. Практически все семьи находятся в состоянии хронически высокого стресса, многие остаются без отцов. Центр пытается помочь, разгружая маму хоть на несколько часов. Более или менее самостоятельных детей определяют в группу постоянного пребывания, тогда у неё появляется возможность выйти на работу. Автобус каждое утро забирает малышей из дома и отвозит их в центр. Если у маленьких страдальцев тяжёлая форма заболевания и они не имеют возможности посещать реабилитационный центр, – к ним выезжает специалист на дом для консультаций.

В «Незабудке» организован женский клуб. Просто для души. Сотрудники и родители обзванивают мам и приглашают их на различные дружеские посиделки, выезды на природу, поездки в цирк, театры, бассейн. Совсем недавно группа детей и родителей ездила в Троицк, посещала храм.

Детей, имеющих отклонения в физическом и умственном развитии, обучают и адаптируют к жизни в обществе. Но готово ли общество принять таких детей? Думаю, что нет. А одни только психологи и социальные педагоги реабилитационных центров не смогут решить задачу формирования нормального отношения к людям с ограниченными возможностями. В реабилитационном центре детей-инвалидов согреют и продержат лет до восемнадцати, а дальше?..

Диана САМОЙЛОВА

С народной артисткой СССР, лауреатом Государственных премий СССР и России, почётным гражданином Санкт-Петербурга, действительным членом Академии гуманитарных наук, заведующей кафедрой сольного пения Санкт-Петербургской государственной консерватории, профессором Ириной Богачёвой по просьбе «ЛГ» беседует генеральный директор Международного фонда поддержки отечественной культуры «Единство», заслуженный деятель искусств России, профессор МГУКИ Ирина ГОРЮНОВА.

Со своими званиями и регалиями Ирина Богачёва и сегодня, в год своего 70-летия, затмевает пластически «отредактированных» сценических див. Дитя блокады, взращённое на «культуре боли», она продолжает исцелять своим ярким талантом и голосом, над которым оказались не властны годы.

Театральная площадь Петербурга стала для Ирины Богачёвой магической сферой служения российской культуре в высоком петербургском стиле, который сама Богачёва олицетворяет. Мариинский театр, консерватория и её дом, ставший местом встречи с единомышленниками, коллегами, друзьями, – три ближайшие точки на этой исторической площади. А между ними – почти весь земной шар, километры дорог, главные сцены мира и прожитые жизни: Любаши и Кармен, Марины Мнишек и Азучены, Марфы и Кончаковны, Амнерис и Графини… И только одна Любовь.

Отданная одному мужчине, одному городу, одному театру и одной стране.

– Ирина Петровна! Совсем недавно в Кремле президент вручил вам уже второй орден за заслуги перед Отечеством. Вы обладаете самыми высокими в стране званиями, наградами, титулами. Являются ли сегодня эти заслуженные государственные поощрения своего рода индульгенцией, некой охранной грамотой?

– Скорее, нет. Я всегда спокойно относилась к наградам. Никогда ими не кичилась и никого о них не просила. Мне было некогда. Но я всё равно считаю, что награды и звания должны быть обязательно. Человеку важно, что его заметили и отметили. В нашей стране заработок деятелей культуры всегда был невысоким (я не говорю о нынешних гонорарах в шоу-бизнесе). Речь идёт о деятелях культуры. Для них моральное поощрение, оценка коллег, зрителей и государства всегда были очень важны. Тем более что это определённого рода реклама, на которую сегодня есть средства только у шоу-бизнеса.

– Как вы думаете, почему власть перестала слушать и слышать деятелей культуры? В последние десятилетия образовался явно ощутимый вакуум между интеллигенцией и властью. Ведь кризисные явления больше всего затронули пространство культуры. Можно ли остановить культурное одичание наших сограждан?

– Это вопрос к власти. Ростропович любил повторять: «Культура – это лицо страны». У нашей страны в этом смысле были все основания для гордости. Сегодняшнее отношение власти к культуре удручает. Речь идёт не только о финансировании, которое всё время урезается. Мы говорим о приоритетах, об общей культуре общества. О какой модернизации страны может идти речь в условиях нищенской зарплаты, которая у музыкантов и у профессоров творческих вузов меньше, чем у продавщицы или уборщицы? Ведь в стране всего несколько творческих вузов имеют президентские гранты, остальные влачат недостойное финансовое существование. Гибнут оркестры и музыкальные коллективы.

Торгово-развлекательный период нашей культуры (особенно национального эфирного пространства) требует реальной и жёсткой оценки. Надо срочно начать заниматься гуманитарным пространством. Сегодня мы пожинаем «культурную политику» последнего десятилетия. Жаль, что культура не дождалась своего национального проекта. Погибли «толстые» журналы, гибельное положение у провинциальных музеев и филармоний, во многом утрачена хоровая культура. Являясь председателем творческих союзов Петербурга, неоднократно говорю об этом. Да разве только я! Остановить культурное одичание наших сограждан невозможно на голом энтузиазме деятелей культуры. Это должно стать приоритетом государственной политики. Радует, что два последних госсовета президент посвятил теме сохранения культурного наследия – исторических памятников и ценностей.

– Анализируя сегодня кризисные явления культуры, нельзя не затронуть фундаментальный слой – школу. Вы – яркий пример блестящей реализации знаний, заложенных замечательными педагогами. Более полувека вы не расстаётесь с Первой Русской консерваторией, которая взрастила ваш яркий талант. В этих стенах за многие десятилетия вы сохранили и сформировали собственную школу. Кафедра сольного пения, которой вы руководите, выпустила целую плеяду известных певцов, украшающих крупнейшие сцены мира. Как удаётся сохранять преемственность вокальной школы и высокий профессиональный уровень отечественных певцов?

– Школа – это ведь не только учителя. Это и семья, и окружение человека. Если говорить обо мне (хотя я рано осталась без родителей), то любовь к театру заложил папа – доктор наук, заведующий кафедрой Ленинградского политехнического института, игравший на профессиональной сцене. Заложила атмосфера дома бабушки, где мы играли в театр (крыльцо было сценой, а я в пять лет читала и стихи, и прозу). Дедушка – волжский бурлак – обладал выдающимся голосом и могучим телосложением, за что и полюбила его бабушка – дворянка. Играла на гитаре и замечательно пела мама. И ещё, конечно, – Петербург, где я родилась, с его могучей красотой, формирующей человека. Ранняя смерть родителей, последствия блокады, две младшие сестры, которых забрали в детский дом, заставили меня забыть о театральном институте, о котором я мечтала, и окончить техническое училище. Стала портнихой, рассудив, что теперь смогу прокормить себя и сестёр.

И вот здесь вступают в силу не только моё страстное желание петь, но и учителя. В консерваторию меня привела из самодеятельности певица Кировского театра Маргарита Тихоновна Фетингоф. Обладательница красивого контральто, она вела вокальный класс при Дворце трудовых резервов. Денег это не стоило тогда никаких, а дворцов пионеров и кружков было немало. Отношение к талантливым детям было более внимательное, чем сейчас. Одновременно я занималась в драматическом кружке при Доме пионеров, и руководитель Ефрем Борисович Язовицкий взял меня за руку и привёл в Театральный на Моховой. Читала монолог Катерины из «Грозы». И тоже получила предложение учиться. Куда же идти? Опера победила! Ведь это и театр, и пение. Мы до сих пор говорим «шаляпинское слово». А насколько выразительной была пластика певца-актёра!

Талантливый человек учится везде и всегда, всю жизнь. Это непросто. Потому что по молодости делаешь немало ошибок, и очень важно, чтобы рядом был умный, опытный, профессиональный наставник. Таким стала для меня Ираида Павловна Левандо – мой педагог по вокалу. Рано сошедшая с профессиональной сцены из-за тяжёлых блокадных испытаний, она стала Педагогом (с большой буквы). Именно она научила меня правильному звуковедению, «собирать голос» и петь «сознательно». Она открыла многие профессиональные секреты, благодаря которым я до сих пор веду активную театральную и концертную деятельность. Я не сразу поверила ей, часто выходила из класса «безголосая», падала от усталости. Она приучила работать и не сдаваться. Первые мои шаги на профессиональной сцене тоже курировала она, что было крайне важно.

Курс, на котором я училась, затем стал называться «курсом народных артистов СССР». Кроме меня это Атлантов, Нестеренко и Образцова. Пожалуй, больше такого не было. Я всегда советую своим студентам то, чему меня учил и мой педагог: «не работайте» голосом во время учёбы, пока петь не умеете. Не пойте по церквям и по ресторанам. Я, когда училась, тоже очень нуждалась и мыла полы в Театре комедии. Однажды после концерта лауреатов (я к тому времени уже была лауреатом конкурса Глинки) переоделась в спортивный костюм и пошла мыть полы.

Большую роль в моём профессиональном становлении сыграл маэстро Дженарро Барра, с которым я занималась в Италии во время стажировки. Кстати, первое, что он сделал, – послал Ираиде Павловне благодарственное письмо со словами: «Вашу студентку мне учить уже нечему!» Это ещё один педагогический штрих, когда легендарный педагог, у которого учились и стажировались лучшие певцы мира, находит возможным дать высокую оценку своему коллеге.

Петербургская (Ленинградская) консерватория тогда была и сегодня остаётся уникальным учебным заведением. Здесь работают известные мастера. Конкурс на вокальный факультет продолжает оставаться высоким (примерно 10–12 человек на место). У студентов есть Оперный театр, где они могут пройти сценическую практику. Это легендарный театр, где пели Шаляпин и Тито Руффо. Но и сегодня, как полвека назад, мне бывает нелегко в консерватории…

– Неужели ваш педагогический опыт, достижения, талантливые ученики, побеждающие на международных конкурсах, ваше уникальное мастерство не обеспечили вам безоговорочный авторитет и достойное ваших званий и титулов отношение?

– Я не хочу комментировать нынешнюю ситуацию, сложившуюся со многими народными артистами и профессорами Петербургской консерватории. Пусть этим занимаются те, кто должен заниматься. Я продолжаю изо дня в день делать своё дело и надеюсь, что профессионализм, желание сохранить отечественную школу и высокий мировой статус Петербургской консерватории всё же возобладают.

– Считаете ли вы себя представительницей «русской вокальной школы»? В чём главная особенность этого понятия?

– Научить петь может только педагог. Ни «умная книга», посвящённая проблемам физиологии пения, ни сборник вокальных упражнений, ни видео- или аудиозаписи не заменят педагога. Всё это лишь помощники главного процесса: из уст – в уста. От Мастера к Ученику.

Мне не кажется выражение «русская вокальная школа» очень верным. Выдающиеся достижения отечественных певцов я определила бы просто словом «школа» или «хорошая школа». Остальное – русская традиция, культура, стиль исполнения русских народных песен, русских опер.

Когда я приехала на стажировку в Ла Скала, удивилась: «Что это за певцы?» Комары! Голосочки – тоненькие, писк, а не пение. Но когда услышала их на сцене, снова удивилась: заполняют весь зал. Наши, с огромными голосами, поют так, что в классе стёкла дрожат. А на сцену выйдут – еле слышно. Это был шок, заставивший задуматься над проблемами школы. Почему певец «спадает с голоса»? Не буду вдаваться в технологию и технику вокального пения. Свой практический опыт и педагогические выводы я изложила в книге, которая вышла в этом году. Скажу лишь: на вопрос о моём творческом долголетии я всегда отвечаю, что обязана им не только Господу Богу и генам. Самое важное – школа для певца. Конечно, важно ещё умение присвоить то, что даёт педагог, сделать своим. Так учились мои уже известные ученики: Ольга Бородина, Ольга Саввова, Олеся Петрова, Наталья Бирюкова, Юлия Симонова…

Конечно, даже владея вокальным ремеслом, нужны ежедневный сценический опыт, труд, самоанализ, ежедневный разбор, отсутствие самоуспокоенности и «почивания на лаврах». Я пою более полувека, но и сегодня, приходя в первую гримёрку крупнейшего театра мира, сажусь перед зеркалом и начинаю волноваться как в первый раз. Я учусь до сих пор и часто, идя в театр, будучи уже народной артисткой СССР, говорила себе: «Ну вот, сегодня все поймут, что голоса у меня нет…»

– Как сделать, чтобы наш сегодняшний зритель получил возможность видеть и слышать своих лучших певцов? Ведь, освободившись от железного занавеса, мы отдаём самых талантливых отечественных исполнителей зарубежной сцене. И порой своих видим реже чужих.

– Это опять же проблема общей ситуации в культуре. Театр – организм очень сложный. Руководить им, особенно в нынешнее время в нашей стране, очень непросто. И надо быть Гергиевым, чтобы так результативно совмещать талант менеджера и художественного руководителя – творческого лидера. Без творческого лидера театр жить не может. Он обречён. Никакие финансовые потоки его не спасут. Никакие торгово-обменные проекты. Мы сейчас видим это на примере Санкт-Петербургского Михайловского театра. Превратить репертуарный театр, представляющий культуру страны на лучших сценах мира, в прокатную площадку легко. А построить, создать труппу, сохранить уникальное, богатейшее наследие, коим не один век являлся МАЛЕГОТ (Михайловский театр), намного труднее. На это уходит жизнь.

Актёр, певец должен быть нужен. Театру, стране, зрителю. Счастье моей жизни в том, что я была нужна людям, театру, стране и своему городу. Я это чувствовала каждый день. Поэтому мне хотелось работать. Я пела на лучших сценах мира, нередко меня принимали как королеву. А мне всегда хотелось домой. Потому что я знала, что меня ждут, я нужна здесь.

Радует, что сейчас в Большом театре набрана стажёрская группа молодых талантливых певцов. Примерно десять человек были отобраны со всей страны (один из них – мой ученик). Меня пригласили давать мастер-классы. У ребят большая программа обучения и, конечно, участия в репертуаре Большого. Мне бы хотелось, чтобы Театр заботился о них. Я знаю, что молодым певцам созданы очень хорошие условия, и надеюсь, они оценят это.

– Важный для всех музыкантов вопрос – участие в конкурсах. Раньше вы побеждали, теперь – судите. В историю музыкально-конкурсных состязаний навсегда вошло ваше соперничество с Еленой Образцовой на конкурсе им. М. Глинки и неожиданное, с точки зрения многих, решение, за которое, как я знаю, у вас потом просили прощения даже великие мастера.

Какова современная картина конкурсной системы? Почему многие конкурсы, в том числе знаменитый конкурс Чайковского, теряют свою статусность и популярность?

– Конкурсы – живые организмы, их проводят и участвуют в них люди. А это всегда субъективизм, в большей или меньшей степени. Наверное, не было ещё такого состязания со времён Древней Греции, чтобы его результатами и судейством были все довольны. Конечно, есть вещи профессионально объективные, когда стыдно делать вид, что белое – это чёрное, и наоборот.

Вокальные конкурсы – особая тема. Голос находится внутри нас. И пение – это неразрывное соединение физиологии и психики. Это рождает множество дополнительных проблем для певца. Я как педагог всегда счастлива, когда мои ученики выносят на сцену всё сделанное в классе, не теряясь от волнения. Приведу один из последних примеров. В сентябре 2008-го состоялся Международный конкурс имени Л. Паваротти в Италии. Двести пятьдесят участников со всего света, в том числе моя двадцатилетняя студентка, состязались за три главные премии, которые по правилам конкурса не делятся. Предполагался специальный приз «Лучшему тенору». В жюри всего три певца (Карло Бергонци, Райна Кабаиванска и я). Остальные – директора крупнейших театров мира (Вена, Милан, Нью-Йорк и т.д.). Из России по предварительному отбору прошли трое. Среди них – моя ученица Рита Грицко. Пела Розину, Марину Мнишек, Варвару Щедрина, но когда на третьем туре спела труднейшую партию Танкреда Россини, зал взорвался криками «браво». А итальянцы к исполнению Россини особенно требовательны. Рита стала лауреатом конкурса (да ещё самым молодым) и единственным представителем России в финале. А вот тенору премию нам вручить не пришлось. Два молодых певца, прошедших в финал, не справились с волнением и «сорвали» верхние ноты.

В ноябре мы провели уже IV Международный конкурс оперных певцов «Санкт-Петербург». Среди учредителей – Министерство культуры России, Комитет по культуре Санкт-Петербурга, мой общественный благотворительный фонд и Петербургская консерватория. В жюри – выдающиеся певцы из Италии, США, Аргентины, Болгарии, Венгрии, Литвы, России.

– Кроме демократических условий, которые вы предоставляете конкурсантам, чем отличается этот конкурс от других?

– Конечно же, программой. Обязательны к исполнению романсы на стихи петербургских поэтов XVII–XX вв. (Державин, Пушкин, Блок, Саша Чёрный, Ахматова, Володин). А в финальном туре мы просим исполнять арии из опер петербургских композиторов XIX–XX вв. (Мусоргский, Римский-Корсаков, Глинка, Прокофьев, Шостакович, Слонимский).

Другое отличие касается работы жюри. В отличие от многих международных конкурсов в нашем – открытое голосование с первого тура. Это было моё условие изначально, ибо я стремилась сделать работу жюри наиболее прозрачной и честной.

– Проблема режиссуры в оперном театре всегда была обозначена более остро, чем в драматическом. Но последние десятилетия она проявилась с особой остротой. Профессия нивелируется и с точки зрения режиссёрских видений, и с точки зрения раскрытия музыкальной драматургии. Всё больше ремейков и меньше подлинных спектаклей, художественных произведений. Под маской осовременивания мы часто не видим ни лица автора, ни лиц героев, лишь беспомощное лицо режиссёра. Но, может быть, лучше любым способом привлечь зрителя, чем петь для пустых залов?

– Не надо недооценивать зрителя. Постановщики, к сожалению, иногда оказываются глупее его. Могу привести много доказательных примеров. Я видела «современную» постановку «Бориса Годунова», в которой Марина Мнишек в сцене «У фонтана» оказывалась у биде в купе поезда. В «осовремененном» «Евгении Онегине» режиссёр представил Ларину-мать алкоголичкой, Татьяну и Ольгу – лесбиянками и соответственно Онегина с Ленским – геями. На какого же зрителя рассчитаны эти опусы? Ведь авторы вышеназванных опер не писали ничего подобного. Хотите ставить об алкоголизме или иных пороках – возьмите другие произведения. Кто дал право искажать смысл и содержание мировой классики? Мне кажется, давно пора ввести надлежащие поправки в Закон об авторском праве. Такие «режиссёрские решения» лишь отучают и отлучают зрителя от оперы. Тем более молодых. Человек, может быть, впервые пришёл в оперный театр, увидел раздетых догола девиц. «Ну вот, – думает, – и здесь то же самое». Я понимаю, почему режиссёры идут на подобные изыски. Ими движет страх творческой беспомощности.

Мне посчастливилось работать со многими талантливыми режиссёрами, обладающими различным творческим почерком: Покровский и Киреев, Кончаловский и Додин, Тихомиров и Гаудасинский, Элайджи Мошински и Грэм Викк… Но все они знали, ради чего ставят то или иное произведение, и находили свои краски для раскрытия авторского замысла.

– Большую часть вашей творческой жизни занимала концертная деятельность. Вы участвовали в камерных, симфонических и эстрадных программах. Сегодня вы удовлетворены тем, что происходит в филармонических залах и на эстрадных площадках?

– В большинстве случаев нет. Особенно это касается эстрадной сферы. Сегодня принято с иронией вспоминать так называемые правительственные концерты. Но ведь прежде всего это был жёсткий профессиональный отбор. И дело не в идеологии. Отбирали действительно лучших артистов, устраивали конкурсы, в том числе занимались поиском и обучением талантливых детей. Глядя на сегодняшний пошлый стиль, бесконечное шутовство и кривляние псевдозвёзд, можно говорить лишь о профессиональной несостоятельности тех, кто занимается эстрадой – важнейшим жанром в силу его массовости.

– В блестящей галерее образов, созданных вами, немало партий-ролей из опер композиторов XX века: Элен Безухова Прокофьева, Комиссар Холминова, Аксинья Дзержинского, Графиня Мурадели, Екатерина I Петрова. Создав Сюиту на стихи Цветаевой, Шостакович доверил её именно вам, так же как и Сюиту для голоса с камерным оркестром. Ваше сотворчество с В. Гаврилиным и А. Петровым и исполнение их камерной музыки – всё это золотые страницы музыкальной культуры Санкт-Петербурга. Как сегодня складываются взаимоотношения с современными композиторами?

– Очень жалею, что Валерий Гаврилин не успел завершить работу над монооперой, которую он начал писать для меня. Ему хотелось развить тему песни «Скачут ночью кони», которую я очень люблю и много лет исполняю.

К сожалению, мы теряем жанр современной оперы. Причин много. Уничтожена система госзаказа, у театров нет денег. Многие композиторы пишут в стол. А в стол писать готовы не все, ибо любой композитор хочет видеть и слышать своё дитя.

– Когда-то вы резко оставили партийную карьеру. Сегодня вновь в партии. Почему?

– Своим быстрым уходом из партбюро оперы Кировского театра я обязана Шостаковичу. Однажды Дмитрий Дмитриевич сидел у нас в гостях. Обстановка была очень тёплая, «хорошо сидели». Вдруг я вспомнила, что надо срочно бежать на партсобрание, и заторопилась. Шостакович посмотрел на меня очень внимательно, почти строго и сказал: «Ирочка, это не ваше. Никогда не занимайтесь этим. Ваше дело совсем другое». Я его послушалась.

Сегодня считаю, что надо делать всё возможное, чтобы помогать культуре противостоять господству рынка, укреплять культурный фундамент. Сейчас я не так плотно занята в репертуаре Мариинского театра. И начала выступать в непривычных для себя жанрах – на заседаниях, пресс-конференциях, симпозиумах. Что делать? У нас в стране всегда какой-нибудь дефицит. Раньше это была колбаса. Теперь – доступность классики, высокой культуры и подлинных ценностей.

В список номинантов престижной премии Астрид Линдгрен – крупнейшей награды за достижения в области литературы для детей и юношества – включён московский художник Евгений Антоненков. Он и российская писательница Екатерина Мурашова имеют шанс получить эту премию мамы Карлсона, денежное содержание которой, как утверждают некоторые источники, соизмеримо с Нобелевской. Жюри состоит из 20 человек, назначенных Национальным советом Швеции по культуре. В их числе – писатели, литературоведы, художники, критики и библиотекари. Семью Линдгрен представляет внучка писательницы Анника, сотрудница издательства.

Просто замечательно, что давно любимый несколькими поколениями детей и их родителей иллюстратор книг Юнны Мориц (один только страшно-прекрасный Тумбер-Бумбер чего стоит!), Александра Алана Милна, Льюиса Кэрролла, Корнея Чуковского получил международное признание. Он работает только с тем материалом, что ему нравится.

Трудится Евгений Антоненков главным художником издательства «Махаон». По мнению многих, человек он приятный, контактный, ответственный. А главное – талантливый. В чём убеждают его рисунки, которые «ЛГ» с удовольствием печатает.

Была война. Как обычно, наши воевали с врагами. А враги попались какие-то упёртые: никак не хотели ни отступать, ни сдаваться, ни быть разбитыми, ни к переговорам хотя бы расположенными. Враги какие то нехорошие: то ли родину они свою любили – вражескую территорию, то ли денег им обещали… Ну не знаю, воюют и воюют. Наши их и так не так и эдак не так, никак. Стоят враги, огрызаются, усы топорщат и ведь больно им, а вида не показывают – стоят не падают.

Ну а наши стреляют в ту сторону и стреляют, дыму – ничего не видно, только слышно, матерятся враги – значит, попадаем. Вот так вот дым, грохот, сквернословие: война – жуть. Стреляли, стреляли – всё! Исстреляли весь запас. Нечем больше. Стали стрелять репой. А репой-то ничуть не хуже, дыму только нет, жалко. А дыму не стало – увидели враги, что репой по ним стреляют.

«Вас ист дас? Снаряды кончились, – догадались противники, – пойдём в атаку на врагов». Это они, вражьи морды, нас тоже врагами называют.

Идут враги, от боли морщатся, за больные места держатся, от страха щурятся, но идут. А мы по ним лупим. Всё! И репа кончилась. Чем ещё? Давай картошкой! Досталось врагу и картошкой. Закончилась и она. Что ещё есть? Вишня? Давай вишней: ягодку в рот, а косточку в ладошку, потом зажимаешь её пальцами и фьють – в них. Фьють! Фьють! – исстреляли вишню.

Враги же наступают. А всё! Нет у нас больше чем стрелять. Ни капусты, ни огурцов, ничего не осталось – хоть войну проигрывай. Пробовали их крепким словом – смущаются враги, краснеют, а идут. И тут из наших рядов – «Ах мать вас так разтак да перетак» – полетела шапка и сбила врага наземь. Полетела другая – тот же эффект. Что тут началось – настоящее избиение. Летят шапки – падают враги. Но тут командование попыталось внести в бесконтрольное истребление врага какой-никакой порядок, приличествующий войне:

– Шапки беречь! Без команды не кидать! Пусть подойдут поближе!

Оправились враги от первого шока, кое-как привели себя в должный вид, причесались, отсморкались и пошли – думали, что и шапки у нас кончились. Не думайте, враги, – может, у нас чего-то и не хватает и не устроено, может, мы чего-то не умеем и не туда крутим. НО ШАПОК У НАС МНОГО!

– Ах мать вас так разтак да перетак, ПЛИ!

Игорь ИВАНОВ

Капкан

Ну, как-как? Обыкновенно. Остановил машину, в лес-то всего ничего углубился и… крак! Так фейерверки в глазах и промелькнули. Поковылял к машине. Пока искал чем разжать, тачек пять рядом притормозили. Я зубами скриплю, от боли перекорёжило всего, а эти, из машин, на мобилы меня, значит, снимают. Лица такие… как на экране телевизора. Вроде рядом, а не докричишься.

– Братья, – говорю, – сёстры, мамашу вашу… Помогите!

– Потрясающе, – шепчет бабёнка из вишнёвой коробчонки, – жизненно.

– Жаль, крови нет, – сипит мордатый из чёрного броневика, – чуть выше бы щёлкнуло – была бы кровянка.

– Люди-и, – хриплю я, – помоги-ите…

Глядь, лось с кабаном из леса трусят. И – ко мне. Кабан – раз-раз, разжал зубья железные, лось мне помог в машину сесть.

– Спасибо, братцы, – расчувствовался я, а наши-то… вон как, – окинул я взглядом бескрайнюю вереницу машин и великое множество фотокамер.

– Да мы это… – смутился лось, – просто в развитии отстаём. У нас ещё это… каменный век пока. Далеко нам… до вашей цивилизации.

Светлана ПАНКРАТОВА

Утренний этюд

Утро. Вагон метро. Рядом сидят мужик с жестокого бодуна и приличного вида гражданин.

Гражданин достаёт и раскрывает брошюру, страницы которой пестрят формулами и графиками. Сидящий рядом бедолага косится туда воспалёнными глазами и морщится ещё сильнее, тут же умоляя соседа:

– Бога ради, закрой! И так сил нет!

Виктор ШАШКИН, г. ДОМОДЕДОВО

Вадим Коноплянский всю жизнь работал на оборонку и параллельно с этим ему нестерпимо хотелось иметь ещё один допуск – в сферу изобразительного искусства. Чего он постепенно и добился. Каковы этапы большого пути? Институтская стенгазета-журнал «Всемирные студенческие новости» – советский дайджест Sputnik – литовский юмористический журнал «Шлуота» – премии в Габрове, Японии, Монреале… Короче говоря, за границей он известен больше, чем в родных палестинах. Со временем рисунков накопилось на внушительных размеров альбом, который сейчас и издан (М.: ЗАО МП «Гигиена», 2009).

Из нового издания ясно, что, ко всему прочему, Коноплянскому ещё не дают покоя лавры литератора. Он пишет маленькие пародийные заметки, по духу напоминающие материалы клубной стенгазеты «Рога и копыта». Автор называет их True-ликами и сам же затрудняется объяснить значение этого слова. Да не в названии дело, суть-то понятна. Поздравляя Вадима Коноплянского с выходом сольного альбома, администрация знакомит читателей с образцами его творчества.

Исследователь творчества Л.Н. Тол-стого проследил родословную Анны Карениной до княжеств Киевской Руси.

– Алё, говорит Ромео, это Джу-льетта?

– Нет, это Капитолина Фёдоровна Прохорова.

– Жаль…

После чтения «Евгения Онегина» стало ясно, что слова «Куда, куда вы удалились» сказал вовсе не А.С. Пушкин, а Владимир Ленский.

Знаменитая картина великого рус-ского живописца И.Е. Репина была пророчеством. Иван Грозный убил-таки своего сына.

Учительница физики школы № 34–83 утверждает, что протон и нейтрон – два сапога пара.

На соревнованиях во французском городе Париже русский прыгун в высоту с третьей попытки взял у своего товарища 150 евро и до сих пор не отдал.

Ювелирной техникой обладает центральный нападающий команды «Шестерня». В подвале своего дома он организовал мастерскую по изготовлению фальшивых брильянтов.

На 15 рингах дал сеанс одновременной игры боксёр-тяжеловес Тайк Майсон.

Хирург Иван Лётный, приступая к удалению аппендикса, восклицал: «От пупка!»

Один китайский мандарин объелся апельсинами и помер. А на его могиле вырос лимон.

Поездка в Вест-Фарго началась весело и обещала много приключений. Леди и джентльмены пришли в неописуемый восторг от одного вида разъярённого проводника, который безуспешно пытался догнать их, угрожая высадить в Даусоне. При отступлении сторонники Запада на бегу распили бутылку вишнёвой наливки. Безнадёжно отставшему проводнику они не оставили ни капли. И пока продолжалась захватывающая погоня по вагонам, поезд прибыл в Вест-Фарго.

В Вест-Фарго путешественники были поражены красотой прерии, жарким солнцем и парами выпитой наливки. Сэр Касидо мастерски метнул от бедра пустую бутылку в козу местной мулатки и оглушил её, за что удостоился звонкого поцелуя очаровательной леди Дейл. Присутствующие при этом сторонники Запада восприняли звук поцелуя как сигнал к открытию родео.

Педро, Рэд и Билл с ходу загнали в густую рожь метров на сто неприятельского лазутчика, пенсионера Яна Ваху. В это же время Кид добывал в местном салуне бутылку «Бехеровки», при этом Джуппи кольтом отвлекал внимание бармена. Затем все дружно начали выкорчёвывать дорожные указатели, чтобы сбить со следа канадскую конную полицию.

На приграничной стоянке у золотоносной реки Колорадо по случаю торжества прикончили «Бехеровку» и подожгли щит с надписью, запрещающей под угрозой штрафа разводить огонь в этих краях. Мужчины, скинув тяжёлые пояса, сели играть в карты на присутствующих дам. Банковали на Мери. Фред уже намеревался выбросить флеш-рояль, как в ночи послышался нарастающий стук копыт. Отшвырнув карты, мужчины судорожно потянулись к недопитым бутылкам и быстро спрятали их. Конский топот угрожающе приближался.

– Hands up! – прогремел во тьме стальной голос.

Леди и джентльмены мгновенно подняли руки. О сопротивлении не могло быть речи. Мрачные силуэты всадников на беспокойно вздрагивающих мустангах плотным кольцом окружили лагерь. В образовавшийся круг въехал на вороном коне всадник в чёрном плаще и чёрной маске. В правой его руке поблёскивал ствол пистолета.

– Hands up, boys and girls! – ещё раз скомандовал он.

Раздался сухой, как выстрел, звук. Чуть вздрогнув, всадник на чёрном коне обронил:

– Сук треснул.

– Yes, сук, босс, – хором отозвались всадники.

– Н-да, сук, сук, сук… – медленно повторял всадник в чёрном, как бы вспоминая что-то. Он извлёк из футляра, висевшего у седла, скрипку и заиграл «Песнь любви» Йозефа Сука. Затем наступила благоговейная тишина, которую нарушил густой бас предводителя.

– Джентльмены, нет ли случайно среди вас мерзопакостных скунсов Касидо, Педро и Рэда?

Он бросил взгляд на Касидо, который испуганно замотал головой.

– Нет, нет, – в один голос ответили Педро и Рэд.

– Ваше имя, синьор? – быстро повернувшись к Рэду, спросила чёрная маска.

– Го… Го… Горачек Милош, – с трудом выдавил из себя Рэд.

– Иностранцы? – спросила маска.

– Jа, jа, jа, – дружно ответила компания.

– Как, простите? – привстал в седле босс.

В голосе его слышалась угроза.

– Да, да, да, – торопливо ответили леди и джентльмены.

Босс удовлетворённо кивнул головой.

– Уже лучше. Учитесь, господа. И прошу вас, чужестранцы, если вдруг на своём пути встретите Касидо, Педро и Рэда, передайте им, что мы их всё равно поймаем и вздёрнем. Это говорю я, Грилл Люкс, со своими парнями.

Взгляд его наткнулся на разбросанные карты.

– И да простят мне амигос, – произнёс он с лёгким поклоном, – что касается карт, то в нашем штате существует неписаное правило: все не учтённые и не обложенные налогом игорные ставки изымаются в Фонд культуры. Насколько я понимаю, вы ставили на присутствующих синьорит. Итак, прошу синьорит рассаживаться по коням.

Желаете расписку, кабальерос? – обратился предводитель к ошеломлённым сторонникам Запада. – Нет? В таком случае доброй ночи!

Всадники приподняли на прощание широкополые шляпы и с криком «юпи, юпи, гой» растворились во тьме.

Первым пришёл в себя Рэд, он же Горачек, и спросил Касидо:

– Иржи, что это было?

– Уходим! – отчаянно завопил Педро.

– Постой, Янек! – схватил его Билл. – Бежим скорее в полицию, их нужно догнать! Ольге Благовой в понедельник в школу на дополнительные занятия.

Юноши рванулись в сторону Вест-Фарго, то есть Каменного Уездца. Запыхавшись, они гурьбой ввалились в местное отделение полиции.

– Пан дежурный, пан дежурный! – закричали они с порога. – Гангстеры!

– Вижу, – ответил дежурный, внимательно осматривая пришельцев, – похоже, что так.

– Не мы, не мы! – загалдели ребята. – Настоящие гангстеры! Только что они напали на нас у Сазавы над Уездцем, похитили Благову, Шмидову, Кубанкову и сказали…

– Баста! – оборвал их страж закона. – Какая ещё Сазава? Знать не знаю! Здесь течёт Колорадо! Потом о каком Уездце вы болтаете? Это Вест-Фарго. А в-третьих, что за чепуха? Какое похищение? Кто похитил?

– Грилл Люкс, – вспотев от волнения, с трудом проговорил Ян Коуделка.

– А-а, Грилл. Тогда пиши пропало. Его голыми руками не возьмёшь. Сколько трупов? – Полицейский достал из ящика протокол допроса.

– Жертв нет, – пропищал Горачек.

– Нет?! Тогда какого чёрта?! У меня нет времени. Пора на границу, неспокойно там что-то нынче, – сказал он, вставая.

Он приколол к форменной тужурке звезду шерифа и нахлобучил потёртое сомбреро.

Пепик Вымазал, глядя на представителя полиции с шерифской звездой, разревелся. Перепуганная компания бросилась наутёк, таща за собой рыдающего Вымазала. Ян Коуделка повторял как заводной: «Нет, не может быть… А может быть… Нет, не может быть…»

На вокзале им отказались продать билеты до Вршовиц, предлагая почему-то поехать в Даусон, Проспер, Фергсон и Орион Сити. И только когда Кид поклялся, что он Вацлав Веймелка и что его отец работает на железной дороге, им дали билеты до Вршовиц.

Экспресс Вест-Фарго попыхивал в ночи. В последнем вагоне сидели семь мальчишек и три девчонки, которых гангстеры увезли в Йокогаму и там посадили на этот поезд. Девочки, правда, утверждали, что это наверняка была не Йокогама, а Просечнице. Все сидели молча, прижавшись друг к другу, и заворожённо, не мигая, смотрели в пространство. Лишь Коуделка время от времени повторял: «Нет, не может быть… А может быть… Нет, не может быть…»

– Ребята, что будем делать в следующую субботу? – шёпотом спросил Горачек, нарушая молчание.

– Я… я… – заикаясь отозвался Матейка. – Я поеду со своим классом окучивать репу.

Все одобрительно закивали головами.

Экспресс Вест-Фарго подъезжал к станции Прага–Вршовице.

Иван ВИСКОЧИЛ

Перевёл с чешского Александр ДРАГОМИРОВ

Говорят, что это было

Много лет тому назад.

Клара Карла полюбила

За красивые глаза.

За его негромкий голос,

За его высокий рост.

Но девчонка прокололась,

Парень был не так уж прост.

Ведь Карл у Клары

                    украл кораллы –

Колечко, брошку,

                  кулон, браслет.

Она страдала,

Но не рыдала,

Купила Клара ему кларнет.

Говорят, он удивился,

Поднося к губам предмет.

И волшебный звук полился,

О любви запел кларнет.

Разбудило сердце чувство,

Карл был, в общем, не злодей.

Да, прекрасное искусство

Так влияет на людей.

Вернул Карл Кларе

                       её кораллы –

Колечко, брошку,

                     кулон, браслет.

Она любила, она простила,

С тех пор той  пары

счастливей нет.

Говорят, родились дети,

Как родители, точь-в-точь –

Сын играет на кларнете,

Вся в кораллах ходит дочь.

И порой они все вместе,

Перепутав весь сюжет,

Распевают хором песню

Про кораллы и кларнет.

Что Карл у Клары

украл кораллы –

Колечко, брошку,

кулон, браслет.

Она, бедняжка,

Страдала тяжко,

Потом украла его кларнет.

Лариса РУБАЛЬСКАЯ

Непревзойдённая Ольга Лепешинская. – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2009. – (Издательская программа правительства Москвы).

Книга чуть-чуть не поспела к тому времени, когда её могла прочесть сама героиня. Отметив своё 90-летие и прожив ещё три года, Ольга Васильевна Лепешинская ушла из жизни, но не из истории российского и мирового балетного искусства.

Она умела переубеждать даже собственную природу: выйти в первые балерины мира со своим малым ростом, соответственно короткими ручками и ножками. Кто-то очень точно назвал её «шаровой молнией» русского балета, и это было недалеко от истины. В упрямом стремлении к самосовершенствованию она добилась 64 вращений при 32 узаконенных фуэте в балете. Просто так – для себя. Она танцевала с успехом гибкую пластику белого и чёрного лебедей – Одетты и Одиллии. Её прыжки-полёты в роли Китри из балета «Дон Кихот» оказались до сих пор недосягаемыми. Потрясённый её ранним мастерством и дружным признанием зрителей И.В. Сталин ходатайствовал о награждении 17-летней девочки орденом «Знак Почёта». Множества высоких наград она была удостоена за свою жизнь.

Ольге Лепешинской принадлежит честь освоения главных партий Суок и Тао Хоа в первых советских балетах «Три толстяка» и «Красный мак», пушкинских героинь в балетных версиях «Медного всадника», «Барышни-крестьянки», «Графа Нулина».

Она была героической участницей фронтовых концертных бригад, не щадя балетной дисциплины тела, чуждой танцу на поляне и даже на асфальте. Побеждая малые и большие травмы, она выступала перед нашими воинами и местным населением в Будапеште, Праге, Вене, Белграде. Впоследствии ей такая отвага дорого обошлась, но она, преданная дочь своего Отечества, знала и шла на это.

Перестав танцевать, она нашла в себе силы стать международным педагогом-наставником молодых балетных артистов Италии, Чехии, Германии, Венгрии, Филиппин. Имя её с благодарностью вписано в историю культуры этих стран.

Последние её годы увенчаны борьбой за реконструкцию старого здания ЦДРИ и уникальность этого бесценного достояния нашей культуры. Она была активным, а затем почётным председателем правления этого дома всех муз.

Трагически сложились её последние дни и часы. Громкий скандал вокруг недостойной борьбы за её наследство вызвал негодование общественности и был горькой темой телевизионных передач и жёлтых газет.

Книга вышла в разгар повышенного интереса к великому имени и таинственной судьбе народной артистки СССР, четырежды лауреата Государственных премий СССР, академика отечественных и разных национальных академий мира Ольги Васильевны Лепешинской. Название книги «Непревзойдённая Ольга Лепешинская» – не комплимент, а фиксация неоспоримой истины.

Александр Кравцов един в трёх лицах создателя этой книги – автора, составителя и главного редактора. Он закольцевал повествование своим очерком «Арабески над планетой», и это помогло создать образ компании искусствоведов, балетных критиков и артистов, журналистов и просто поклонников в гостях у «виновницы торжества».

Юрий КАЗАРИН

Народный писатель Алтая Бронтой БЕДЮРОВ (Эр-Тардуш) говорит, что знает народы России от А до Я – от абазин до якутов. Долгое время в Союзе писателей он курировал национальные литературы России и СНГ. Являясь председателем прав­ления Союза писателей Рес­публики Алтай, секретарём правления Союза писателей России и членом исполкома Международного сообщества писательских союзов, Бронтой Янгович часто бывает в различных регионах России. Наша беседа с ним – о национальных российских литературах, их современном состоянии и перспективах развития.

– Бронтой Янгович, в каком состоянии сейчас находятся литературы народов России?

– Национальные российские литературы находятся примерно в таком же состоянии, что и все литературы на постсоветском пространстве. Здесь самое важное, что за истекшие почти двадцать лет, с тех пор как вся культура была брошена в стихию так называемого рынка, наши литературы выстояли, пережив не только жесточайший финансово-экономический, но и опустошительный духовный кризис.

Как известно, в советское время церковь была отделена от государства. Подобно этому литература и культура в целом после распада СССР оказались отделены от государства, брошены на произвол судьбы, обречены, по сути, на деградацию и вымирание.

А ведь культура для нормального развития государства – это тот драгоценный гумус, который так легко развеять, но трудно собрать. Для России литература была даже, по сути, гражданским обществом, квинтэссенцией всей культуры, духа народа. Тем, кто бесстыдно наживался на достоянии наших отцов и дедов, выжимал всё до капли из дармового советского наследия, этого не понять. Но их произвол не может продолжаться бесконечно. Всему есть предел – не только истончается человеческий ресурс, но и изнашиваются металл и бетон, чему свидетельством – крушение грандиозной Саяно-Шушенской ГЭС. Это точка, «красный звонок».

– Какие особенности помогли национальным литературам России выжить?

– Наши литературы имеют одно принципиальное отличие от русской и многих зарубежных, на которое мало обращалось внимания в советский период. Столетия назад они функционировали в устной форме – у авторов были не читатели, а непосредственные слушатели. Хотя национальные литературы сегодня создаются и на бумаге, и в электронном виде, но тем не менее на текущем этапе они бытуют преимущественно в устной форме, особенно поэзия и публицистика. В советское время совмещались две традиции – письменная и устная; правда, последняя, считаясь пережитком прошлого, находилась на периферии.

Русский писатель не может полноценно жить без печатной традиции, само слово «писатель» говорит за себя (ср. также украинское, белорусское – «письменник»). А национальный литератор без возможности издания рукописей выживает. У него был и остался свой, близкий и понятный, доступный ему родной читатель и первый слушатель, который знает автора не понаслышке, а в лицо, которому хорошо знакомы голос и глаза, даже жизнь и быт поэта. Но это вовсе не значит, что национальные авторы не нуждаются в публикациях, издании своих книг, журналов и газет.

– Какие меры нужно предпринять для оздоровления ситуации в российской литературе?

– Во-первых, по линии исполнительной власти важно претворить в жизнь решения Первого форума творческой и научной интеллигенции, состоявшегося в Москве в 2006 году с участием тогдашнего президента РФ В. Путина. Он полностью владеет ситуацией, свидетельством тому – его недавняя встреча с группой видных российских писателей.

Во-вторых, Государственной Думе, где подавляющее большинство депутатов – из «Единой России», нужно принять наконец запоздалый закон о творческих союзах и творческих работниках и выделить нас из массы различных обществ охотников, рыболовов, садоводов и др., тем самым подтвердив наше законное место в обществе.

– Бронтой Янгович, Москва важна как центр литературного мира России, но сейчас, к сожалению, она несколько теряет своё влияние… Нужно ли для наших литератур общее руководство, идущее из Москвы?

– Любой живой организм не может нормально функционировать без головы. Литературе и культуре в целом нужен центр притяжения, магнит. Москва с 1991 года (и эту веху важно подчеркнуть), к сожалению, перестала полноценно выполнять функции организующего, координирующего, сплачивающего, притягивающего к себе центра. А без этого уже недолго и до того момента, когда в регионах зададутся вопросом: «А нужен ли нам центр вообще?». Тогда, не дай Бог, и государство ненароком может растаять, как снег весной… Помните, так произошло с Золотой Ордой, которой Москва попросту перестала выплачивать дань.

Нужно восстановить силу Москвы как магнита для национальных литератур. А как иначе – в Нью-Йорке, Париже, Стамбуле или Хельсинки нам издаваться?

Я в середине октября летал в Кабардино-Балкарию на празднование 150-летия со дня рождения основоположника балкарской национальной словесности и письменности Кязима Мечиева.

Он был больше чем поэт – это духовный лидер балкарского народа, исток истоков. На юбилей приехали, как обычно, гости из соседних республик, и даже я, с другого конца нашей литературной галактики. В советское время на такого уровня мероприятие прибыла бы представительная делегация из Москвы во главе как минимум с министром культуры, и были бы гости не только из всех союзных республик, но даже заграничные. Сегодня, увы, размах  не тот...

По пути из Нальчика транзитом я оказался в Доме национальностей Москвы, где отмечалось 75-летие Союза писателей Азербайджана. Организатором празднования выступил – кто вы думаете? – московский филиал этого Союза. Молодцы! Но это ведь только филиал. А почему такие мероприятия перестали инициироваться и проводиться на столичном и федеральном уровнях? Ведь, между прочим, среди всех стран СНГ только в Азербайджане литература и Союз писателей пользуются заботой и вниманием своего государства.

Другой пример: в начале октября в Абакане, столице Хакасии, в рамках традиционного месячника тюркской письменности отмечалось 60-летие Союза писателей Хакасии. Гости приехали из Тувы, Алтайского края, Красноярского края и других регионов России. Из Москвы же никого не было. А ведь относительно недавно произошла трагедия на Саяно-Шушенской ГЭС, и Хакасии как никогда была нужна моральная поддержка.

Ещё один пример, прошлогодний. На десятый, юбилейный, конгресс Ассоциации финно-угорских литератур, проходивший в столице Марий Эл Йошкар-Оле, приехали гости даже из крупных европейских стран, но москвичей не было.

Достаточно примеров – вот так, навскидку?

– Будем надеяться, что столица вернёт прежнюю силу притяжения. В Москве сконцентрированы культурные, учебные, научные центры. А как вы отнеслись бы к идее учреждения института языков и литератур народов России? Ведь изучение языковой и литературной ситуации в России – дело не одной кафедры или факультета, а института, университета, академии.

– Разумеется! Ещё как такой институт нужен! И даже не институт языков и литератур народов России, а институт народов России. Есть ряд высших учебных заведений, которые касаются национальной проблематики. Но этого явно недостаточно. Это капля в море-океане такой страны, как Россия, ведь она целый космос народов, не просто государство, а самодостаточный многонациональный целостный мир. Такой, к примеру, как Европа, Китай или Латинская Америка. Но свои силы, свою целостность и мощь мы не до конца понимаем и оттого-то часто комплексуем, перекатываемся из одного края континента в другой, бросаемся из одной крайности в другую. Мы плохо знаем себя и всё колеблемся, робеем невесть отчего. Надо изучать собственные ресурсы. «Мы – россияне», – пора с гордостью всем вместе и каждому ощутить это.

– Одним из наиболее острых в России стал вопрос книгораспространения: нет централизованной системы, книги попадают в руки случайных предпринимателей…

– Новое – это хорошо забытое старое. В советское время книга-новинка попадала через книжную сеть сразу в Москву, Мурманск, Таллин, Кишинёв, Кубань, Ереван, Алма-Ату… Нужна единая система распространения с центром в Москве и филиалами во всех федеральных округах страны. Но важно не только вернуть прежнюю систему, но и улучшить, модифицировать её с помощью современных технологий. И об этом написано в решениях Первого форума творческой и научной интеллигенции.

Кроме того, необходимо ввести в широкую практику многоязычные издания. Подобные проекты возникают в славянских, финно-угорских и тюркских литературах – это ещё слабые попытки, они как отражённый свет, но тем не менее это положительный фактор и добрый пример.

Ареал русского языка, вопреки всем прогнозам, ныне значительно расширился, включив в себя Германию, Израиль, США, многие другие страны с серьёзными читателями.

Нужно активно печатать произведения народов России и СНГ. Отличное начинание – проект 60-томника «Классика литератур СНГ», инициированный Межгосударственным фондом гуманитарного сот­рудничества государств – участников СНГ и реализуемый издательством «Художественная литература».

– Какие вопросы внутренней культурной политики России вы считаете важнейшими?

– В данном контексте я только присоединяюсь к точке зрения тех десятков тысяч людей, которые в своё время откликнулись на призыв высшей власти страны к диалогу в связи с подготовкой Послания Президента РФ Д.А. Медведева Федеральному Собранию и внесли немало дельных предложений, полезных идей. Значительная часть из них, как мы увидели, нашла отражение в Послании. Высказав открыто свои взгляды, наши патриоты чётко обозначили многие проблемные точки в жизни государства. Все проблемы разрешаемы, была бы на то солидарная воля всей нации, а не только власти как таковой или намерений отдельных должностных лиц. Для этого необходимо консолидировать весь потенциал народа, привлечь все ресурсы не только государственной машины, но и общества в целом.

У меня имеются свои намётки и соображения. Например, уже сейчас для восстановления духовного равновесия в народе и обществе необходима перезагрузка наших СМИ, и прежде всего телевидения, их переориентация на позитив.

– Есть ли у нас препятствия на пути к созданию единого духовного пространства в России и СНГ?

– Мы вполне способны их преодолеть, у нас для этого есть всё. Страна находит средства на развитие индустрии, но ведь культурная политика не менее важна, чем индустриальная.

Нам мешает лишь мировоззренческая, концептуальная атрофия, но она вполне излечима. Если мы хотим Россию видеть Россией, то должны восстановить нашу культуру. И прежде всего великое Слово. Иного нам не дано.

Беседу вела Елена ЗЕЙФЕРТ

Наше время пытается растворить профессиональное творчество в различных, порой противоположных друг другу, стихиях. Например, с одной стороны, размыть критерии качества так называемой интернет-литературой, создать иллюзию, что писать может каждый, а художественность произведения якобы вещь относительная, таким образом сформировать у художника соблазн заняться коммерческой литературой, с другой стороны – подталкивать его уйти в собственную умозрительность, нежизнеспособные миры – увлечься своего рода игрой в бисер.

Ещё основоположник коми литературы Иван Куратов заметил: «Менам муза абу вуза», что в переводе с коми языка означает: «Моя муза не продажна». Конечно, «не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать», а всё-таки литератор может потеряться как личность, если основой своей деятельности будет считать удачную «продаваемость» произведений. Кто выиграет от того, что в оценке поэзии и прозы мы положимся только на универсальные регуляции рынка?! Общество в целом – вряд ли.

Подобная ситуация остро ставит вопрос о необходимости принятия закона «О творческих союзах» как на федеральном уровне, так и на республиканском. Председатель правления Союза писателей Республики Коми Елена Козлова говорила об этом на второй конференции творческих союзов РК, прошедшей в мае этого года. Её выступление получило поддержку министра культуры республики Владимира Юрковского, который отметил, что ведомство, возглавляемое им, создано для того, чтобы союзы, творческие люди имели тот административный ресурс, через который можно добиваться тех или иных результатов.

В самом деле, почему на политическое строительство, на финансирование партий у государства находятся немалые денежные средства, а на культурное строительство кошелёк пуст?.. Давно уже пора вывести понятие «творческий союз» из понятия «общественная организация». А то наше культурное пространство становится всё неуютней. Почему бы не перенять опыт соседних стран? Например, каждый член Союза писателей Финляндии получает государственную поддержку. Если ничего не предпринимать в этом направлении, то нас ожидает более глобальный кризис, чем происходящий сегодня в экономике, – кризис души, и об этом сейчас начали тревожиться всерьёз.

Безусловно, обсуждение этой проблемы будет продолжено и на 12-м съезде Союза писателей Республики Коми. Однако говорить на нём будут не только о трудностях, но и об успехах. За пять последних лет 10 писателей республики стали лауреатами премий правительства РК. Нынешний год даже стал своего рода рекордным – премия правительства РК присуждена четырём литераторам: Виктору Напалкову – в области литературы имени И.А. Куратова за книгу «Утка туй» («Млечный путь»), Владимиру Тимину – в области драматургии имени В.А. Савина за спектакль «Пармаын вошом БТР» («Затерявшийся в парме БТР»), Тамаре Ломбиной – в области образования за художественно-педагогическое произведение «Грамотейка», Нине Обрезковой – в области культуры за создание диска «В.А. Савин. Наследие».

За период между съездами Владимиру Тимину и Надежде Мирошниченко присвоено звание «Народный поэт Республики Коми». Поэт Надежда Мирошниченко стала лауреатом Большой литературной премии России в номинации «За лучшее литературное произведение 2006 года» за книгу стихов «Белая сотня». Прозаик Елена Габова стала в 2006 году лауреатом Международной литературной премии имени В. Крапивина за книги «Никто не видел Рыжего», «Не вставайте с левой ноги», а в 2009 – лауреатом Международной литературной премии им. А. Толстого за повести для подростков. Молодой писатель Эдуард Веркин трижды признавался лауреатом Национальной премии «Заветная мечта»: в 2007 году – за лучшее произведение в жанре фантастики и фэнтези (повесть «Место Снов»), а два последних года «Заветная мечта» присуждала ему Большую премию – отмечены книги «Кошки ходят поперёк» и «Мертвец».

Не обойдены всероссийским вниманием и многие другие писатели, перечисление их наград могло бы затянуться, как чтение списка кораблей у Гомера. Но так или иначе это показатель высокого качества работы республиканской организации. И, как ни странно, снова возвращает нас к проблемам… Ежегодно Агентство по СМИ РК проводит конкурс социально значимой литературы, по результатам которого издаются книги, – своего рода государственный заказ. В этом году социально значимыми были признаны 40 рукописей. Однако изданы будут только около 10 книг – на остальные нет денег. Ох уж этот пресловутый экономический кризис! Если в 2007 и 2008 годах обозначилась тенденция на увеличение книгоиздания по категории социально значимой литературы, то ныне приходится вновь констатировать стагнацию. А следующий год, как говорят, будет ещё сложнее. Только почему больше всех проигрывает культура, литература в частности?..

Андрей ПОПОВ

На земле моей, на золотой,

что всего прекраснее, роднее?

Это руки мамы,

а над нею –

небо предков, что светло глядит

на мальца,

что на руках лежит,

по-хозяйски вертит головой

на земле моей,

на золотой.

На земле моей, на золотой,

что всего заветнее до гроба?

Это миг,

где мы с любимой оба

просим старших нас благословить

и клянёмся век не разлюбить –

жить в любви единою судьбой

на земле моей,

на золотой.

На земле моей, на золотой,

что послужит высшего вершиной?

Жизни мудрой путь непогрешимый,

слов и дел

гражданское горенье –

правоте отечества служенье.

В этом смысл

и жизни назначенье –

на земле моей,

на золотой!

О монгольском вертикальном письме

В рассветный час,

когда взор лисий зорок,

когда течёт за ворот холодок,

встав ото сна,

откинув юрты полог,

Патба, учёный, вышел за порог.

Монголка гнулась

со скребком над кожей –

продрогла вся,

скребок ладони жёг.

Нелёгкий труд…

Но чем он растревожил

того,

кто сонно вышел за порог?

Глаза протёр учёный,

встал он рядом.

Сказал слова приветствия,

а сам –

к рукам монголки

 был прикован взглядом,

к пилообразным тёмным полосам,

что оставлял скребок рукой монголки…

Учёный был догадкою сражён:

да-да, какие породит он толки! –

закон письма здесь обнаружил он.

Великий хан доволен будет этим,

ведь будет создан алфавит…

Тогда,

возникнув слабо в утреннем рассвете,

взойдёт в зенит монгольская звезда!

Как прост и мудр закон

 письма народа,

чей подвиг стоит,

чтоб в веках гореть.

В зигзагах букв – неволя и свобода,

сердец угрюмых скальная порода,

презревших в дальних

 переходах смерть.

Всё это будет предано бумаге –

всё это будет врезано в века…

Душа, исполнись надобной отваги!

Не ошибись и твёрдой будь, рука!

Почти с небес,

по лестнице как будто,

к земле спускаясь

 зубчатым столбцом,

в себя впитают дух народа буквы,

чтоб о монголах рассказать потом…

Восторг и боль земной его дороги

письмо навек прославит…

А пока

стоит Патба на утреннем пороге –

глядит на след корявый от скребка.

Три скакуна человеческой жизни

Конь для бурята – часть души и тела.

Век человека – тень,

а всё добро – роса.

Бессмертны солнце и святое дело –

земля, и честь,

и слава, и краса.

Родился сын – наметят жеребёнка.

Даруют имя – в память дарят плеть.

Таков обычай!

Светел мир ребёнка –

весь день с ним друг,

он ржёт призывно-тонко:

зовёт он

степь за юртой посмотреть.

И стригунок растёт,

 резвится рядом…

Рассветный час прозрачен и высок.

Косит твой конь

смышлёным карим взглядом,

и жарко дышит он тебе в висок…

И степь

обоим распахнёт ворота,

трава сама под ноги упадёт!

И канет детство –

там, за поворотом,

где алый всадник в дымке пропадёт…

Став крепконогим, юноша приметит

коня другого,

выберет себе –

чтоб был он дик

и быстроног, как ветер,

чтоб он удачу приносил в судьбе.

Пора мужанья свой чекан наложит.

Но будет рядом конь,

твой верный друг, –

спасёт в беде,

в работе он поможет.

Смышлёным нравом

честь твою умножит

под взглядом нежных,

как цветы,

подруг.

Непрост и долог пусть

степной дороги.

Конь зрелых лет белеет, словно снег.

Он мудр –

в нём опыт всей земной тревоги,

что пропустил сквозь сердце человек.

Упруга стать травы

 лугов привольных.

Хозяин добр, а песня озорна,

крепка рука, и звучен голос воли,

когда луной пропахнет тишина.

Табун удачи на лугу пасётся…

Твой возраст полон сил и красоты.

Заслышав зов хозяина, несётся

из дальней дали белый конь мечты!

Взгрустнёшь –

он рядом никнет грустно гривой.

Качнётся память –

белый свет взойдёт

над коновязью жизни, где, счастливый,

твой белый конь

слегка уздой трясёт.

Звенит

в луне серебряная сбруя,

он землю бьёт копытом, полон сил.

Он скалит зубы крепкие, почуяв –

хозяин жизнь ещё не разлюбил!..

Когда ж судьба ударит в колотушку –

когда покинуть свет придёт черёд,

то чёрный мерин

с взглядом глаз потухших

тебя в страну без солнца отвезёт…

В судьбе мужчины до его могилы

есть три коня –

приходят чередой:

конь красный – детства,

белый – зрелой силы,

и чёрной масти –

конь последний твой.

…Табун мой волен,

и коней в нём много.

Ещё гуляет белый мой скакун –

лоснится стать,

и дразнит взор дорога

длиной во много –

              много –

  много лун.

Чтоб честь добыть родимому порогу,

ещё не всю мы проскакали даль –

огромна жизнь!

Конь, возлюби дорогу,

чти седока –

чти возглас воли:

– Тадь1!

Перевёл Николай ГОРОХОВ

Людмила ОЛЗОЕВА

Жасмин                                                                                                                                            

Какие нежные щепотки

из драгоценных лепестков

раскрыл жасмин. И как нечётки

туманности из блеклых слов.

Жасмин проявит суть цветенья,

и он научит нас беречь

прохладный светлый сок растенья

и освежающую речь.

Ненужных строк переизбыток

утратит прежние права.

И прежде истины избитой,

как цвет, осыпались слова.

Жасмин, жасмин, своим дыханьем

он очищает небосвод.

И поневоле мы стихаем,

молчаньем опечатав рот.

Куст нагибается от ветра.

Жасмин, расцветший под окном,

явил себя и ждёт ответа,

задумываясь об одном.

О главном он напоминает,

непритязателен и прост, –

о том, что жизнь совсем иная

находит свой ответ у звёзд.

Сад тишины

Кто-то невидимый бродит в саду,

трогает ветки, целует кусты

и увлекает к цветенья труду.

Шепчет мне сад: это ты, это ты.

Он принимает как друга меня,

он исцеляет молчаньем своим.

Мне на ладонь опускает, звеня,

луч тишины –  в нём раскаянье зим,

в нём изумления первый росток,

память о том, что и жизнь коротка.

Почки пружинной спиральный виток,

свет, утаённый в ладони цветка.

В травах тропинка. И сад тишины.

Тянется ветка –  меня защитить.

Все остальные пути сожжены.

Сад тишины. Путеводная нить.

Музыка сада и слово его –

в сердце прозрачном, растущем,

как луч.

Вот и минуты моей торжество:

Сад тишины... Он плывёт из-за туч.

Миларепа2

Тёмно-синее небо

 с оранжевой лентой заката -

это яркий хадак3 Миларепа

 поднёс небесам.

Драгоценными звёздами слово

Тибета богато.

Над отрогами гор есть

построенный мысленно храм.

Он поэт и отшельник.

Пещерный жилец Миларепа.

Он служитель единственный

 щедрого дара небес.

А мирские слова осужденья

звучат так нелепо,

словно маленький кто-то

 в открытое ухо залез.

– Где алтарь твой и книги,

где чётки твои, Миларепа?

Нищ и наг, ты пугаешь

обличьем ужасным своим.

Ты ходячий скелет, твоя кожа висит,

 как отрепья.

Возвращайся в долину.

Мы всё тебе, бедный, дадим.

И еду, и одежду. Пусть скромное,

 всё же жилище,

и мирские заботы.

Детей нарожает жена.

Ты питаешься только крапивой,

 убогий и нищий.

До костей твоя жалкая плоть,

тлея, обожжена.

Не хадаки из шёлка поднёс

 Миларепа — закаты.

Озарение... Проникновение

в ясную суть.

Знает он, только Чистые Земли

бесценно богаты.

Храм молитвенной ночи в горах.

И ему не уснуть.

Синий воздух густеет,

 окрашенный блёстками мысли.

И в летящих потоках –

  открытая мудрая весть.

И мосты из небес,

словно радуги, вспыхнув, провисли.

За стеной тишины –  там! –

 нежнейшая музыка ЕСТЬ.

Он родился простым человеком.

 И долю земную,

чтоб в другое рожденье уйти

 через смерть,  он прервал.

Он себя породил. Сам себя!

Я, тоскуя, ревную:

как посмел, как он смог

воплотить божества идеал!

Баир ДУГАРОВ

***                                                                                                                                                       

Любовью, памятью я жив на свете,

и я несу, как завещанье, свет

всех тех, кого уж нет тысячелетья,

кого вчера лишь только нет.

И если мне под этим небосводом

дано любить и помнить много лет,

то лишь затем, чтоб я озвучил словом

молчанье тех, кого уж нет…

***

Как примирить звезду и быт,

гром роботов и дробь копыт,

монаршей милости тавро

и дар перуновый – перо?

Как примирить звезду и быт?

Поэт, уткнувшись в снег, лежит

у Чёрной речки роковой,

и коммерсант Артюр Рембо

качает грустно головой.

Эхо

Два полушария Земли –

словно две первозданные юрты,

дымкой галактик одетые,

 слитно в пространстве плывут.

Утро кентавровых саг,

золотые уста Заратустры,

ультрамарин поднебесья

 и вещей травы изумруд.

Эра могучих сказаний

зачем мою песню тревожит?

Эхо анафор степных

 ощущаю дыханьем своим.

Лад стихотворный – от родины.

Горы как вечный треножник.

Ланью промчались столетья.

Небес можжевеловый дым.

Пеший всадник

Я прошёл по путям,

где промчались монгольские кони, –

на Восток и на Запад –

до Хуанхэ и Балкан.

Проступали огни небоскрёбов

на облачном фоне,

и глядел мне вослед сквозь столетия

сам Чингисхан.

Не по воле высокого

Вечного Синего Неба –

по желанию сердца

и тайному зову крови

привела меня память,

сама отряхаясь от пепла,

на просторы

моей родословной тоски и любви.

Оглянувшись на Степь,

осенённую дымкой тумана,

обретал я в дороге себя,

и любимых, и кров.

И служили мне пайдзой4

не повеленье кагана,

а улыбка добра

и хорошая книжка стихов.

Мне дарила Евразия

саги и сны золотые.

И струился из древности

хрупкий таинственный свет,

и гречанка по имени Роза

под небом Софии

обернулась ко мне,

словно знал её тысячу лет.

Как последний кочевник,

я в храмы входил и мечети,

оставляя Пегаса

на свежей лужайке пастись.

Лишь одна моя вера

пребудет со мной на планете –

степь, былинка на тихом ветру

и небесная высь.

«Урагша5!» – и, как лук,

выгибалась опять эстакада,

и московский таксист

помогал мне, и грозный аллах,

чтоб в кочевье моём

огонёк светофора с Арбата

продолжался звездою

в багдадских ночных небесах.

Поднималась не пыль от копыт

на равнинном просторе –

то вверяли свой дымный бунчук

города облакам.

И на пляжном бездумном песке

у Последнего моря

был в душе я с тобой,

моё Первое море – Байкал.

Я прошёл по путям,

где промчались монгольские кони.

Древо жизни шумит

над опавшей листвою веков.

Здесь, на отчей земле,

и тревожней душе, и спокойней.

И, как в юности, снится

хорошая книжка стихов.

Батожаргал ГАРМАЖАПОВ

Степняки                                                                                                                                           

У нас в степи не любят слов пустых.

Мы сызмальства ценить умеем слово.

Но коль сумел затронуть душу ты, –

Мы жизнь свою отдать тебе готовы.

Садись к костру. Вот хлеб тебе и чай.

Пусть чаша дружбы плавает по кругу.

Степняк от друга не имеет тайн.

Степняк умрёт –

не выдаст тайну друга.

В степи за помощь денег не берут.

Хороший гость приносит

 радость дому.

Лишь об одном тебя попросят тут –

В тепле души не откажи другому.

Галина БАЗАРЖАПОВА-ДАШЕЕВА

***                                                                                                                                                    

Чабанкой мать моя была,

И потому, светла,

Степь золотистая тогда

Любовь всю, нежность отдала

Ей в юные года.

Табунщиком отец мой был,

И щедро потому,

Неся простором голубым,

Все песни, когда молод был,

Степь отдала ему.

Чабанкою не стала я,

Покинув отчий кров,

Я не табунщик, но принять

Могла как дар я, степь моя,

Их песни и любовь.

Не расплескать во мгле любой

Свет их, сберечь, спасти…

Не разменяв, хочу с тобой

Святые  песню и любовь

Я бережно нести.

Матвей ЧОЙБОНОВ

Тебе                                                                                                                                                  

Может быть, тебе на радость

Расцвести цветком приглядным?

Или каплею молочной,

Свежей, утренней, бодрящей,

Путь твой тихо окропить?

Может быть, мне вновь родиться,

Чтобы стать твоим ребёнком?

Или, птицей обернувшись,

Ранним-ранним утром майским

Пробудить тебя от сна?

Или, может, стихотворной

Самой чистою строкою

В сердце чистое войти?

Или белым легконогим

Скакуном ворваться с ветром

В предрассветный сладкий сон?..

Как захочешь… Я же, слушай,

Одного сейчас желаю:

Пусть останутся с тобою

Все давнишние обеты.

И ещё скажу я вот что:

В дни веселья, в дни раздумий

Негасимою лампадой

Над степным родным простором

Тихо-тихо, нежно-нежно,

Несравнимая, сияй!

Перевёл Иван ТЕРТЫЧНЫЙ

Путь земли и небес

I

Глаза человека –

Камень кричащий.

Глаза человека –

Ястреб парящий.

Глаза человека –

Искорка мгновенная.

Глаза человека –

Целая вселенная.

II

На ладони моей

Уместиться бы целой планете,

Чтобы мать и отец жили,

Жили бы вечно на свете.

И с потоком лучей,

Что струятся с высот небосклона,

Путь земли и небес

Обрету ли в тропинке зелёной?

III

Мой отец –

Пик горный Буринхана.

Мать –

Земли боргойской ширь до поднебесья.

Конь мой –

Волны пенные Байкала.

Дар мой –

Мой язык родной, стихи и песни.

Перевёл Баир ДУГАРОВ

1Тадь – понукание.

2Миларепа (1052 – 1135) – великий тибетский святой и поэт. Вёл уединённую жизнь в горах, создавая религиозные стихи,  включённые затем в сборник «Сто тысяч песен».

3Хадак – ритуальный длинный шарф,

один из буддийских символов.

4Пайдза – пропуск или удостоверение

в виде пластинки.

5Урагша – вперёд (монг.-бур.). 

Валерий Прищепа. Щемящей совести строка…: Книга о современной литературе Хакасии. – Абакан: Изд. Хакасского государственного университета, 2009. – 447 с.

Доктор филологических наук Ва­­лерий Прищепа представил всероссийскому читателю обширный, добротный, притом живо и увлекательно написанный материал о русской и русскоязычной литературе Хакасии с 1950-х годов до наших дней. Автор – человек откровенный, более того – рисковый. Он не побоялся открыто разделить пишущую братию исследуемого региона на поэтов, стихотворцев и графоманов. Представляете, сколько недоброжелателей он одним только этим умудрился нажить? Нажить там, в Хакасии. Но и о столичных «залётках» написал столь же откровенно: «Приезжают московские гости-литераторы, посещают по традиции Саяно-Шушенскую ГЭС (понятно, речь идёт о временах до катастрофы на станции. – Ю.Б.), хвалят участников местного литобъединения – и всем хорошо… Столичным гастролёрам абсолютно безразличны наши литературные дела, потому что проблем им хватает и в Москве. А здесь, в провинции, они отдыхают и благодушествуют…» Валерий Прищепа с сарказмом говорит о том, что после похвал со стороны «самой Москвы» местные сочинители воображают себя настоящими поэтами, которым уже и учиться нечему. А тут какой-то местный литературовед находит недостатки в их творениях – вспыхивает раздражение в адрес критикана! Надо признать, что так случалось и случается не в одной Хакасии…

Оставим за рамками рецензии не только «графоманов», но и «чистых стихотворцев». Валерий Прищепа вовсе не «злой критик». «В разряд поэтов, – пишет он, – вне всякого сомнения, попадают Михаил Кильчичаков, Геннадий Сысолятин, Анатолий Кыш­тымов, Валерий Майнашев, Алексей Козловский, Наталья Ахпашева, Сибдей Том и, пожалуй, всё». И это совсем не мало для небольшой Хакасии. В сборнике Валерия Прищепы каждому из них посвящена не статья, нет – исследование. Внимательно читая книгу, поражаешься, каким литературным богатством располагает Россия!

…Драматичной была жизнь талантливого поэта и переводчика Геннадия Сысолятина (1921–2004). Он происходил из твердокаменного племени сибирских старообрядцев. Над ним тяготело подозрение (только подозрение!), что его пропавший отец был одним из руководителей Западно-Сибирского крестьянского восстания против коммунистов, самого масштабного из всех крестьянских восстаний 1920-х годов (масштабней самого известного – Антоновского). В комсомол его не приняли. В окопах Сталинграда он подал заявление в партию и восемь лет (!) проходил кандидатский стаж. Почти всю жизнь он был «под присмотром у органов». Этим, конечно, пользовались литературные недруги. Даже в «Литературной газете» они умудрились опубликовать коллективное клеветническое письмо. О жизни этого несгибаемого человека можно было бы сделать биографический приключенческий фильм, если бы у нас было своё телевидение.

Кстати, о телевидении. Наталья Ахпашева в стихотворении «Убить телевизор» писала:

Я убью телевизор

собственной рукой,

Вырву с мясом жёсткие усы антенн.

Мне доктор рекомендует покой.

У меня депрессия от актуальных тем.

И ещё не могу не привести стихотворение этой талантливой поэтессы, находящейся сейчас в расцвете творческих сил:

Я тебя не так любила,

Я тебя не так ласкала.

Надо было с полусилой,

Надо было в полнакала.

Только я так не умею –

Полусердца не имею.

Очень интересен разбор Валерием Прищепой «национально-поэтической принадлежности» Натальи Ахпашевой. Он определяет её как первую хакасскую поэтессу, пишущую на русском языке, значение творчества которой преодолело национальные географические пределы. И далее: несмотря на то, что она пишет на русском языке, психология её творчества имеет хакасскую национальную ментальность. Автор книги в этом отношении сравнивает её с Чингизом Айтматовым. А роль поэтессы в литературе Хакасии он сопоставляет с ролью Анны Ахматовой в русской литературе начала ХХ века.

Юрий БАРАНОВ

На прошедших в Москве Днях коми литературы мы встретились с Павлом ЛИМЕРОВЫМ, заместителем главного редактора журнала «Арт» («Лад»), выходящего в Сыктывкаре.

– Ваш журнал любим в Республике Коми. Как он рождался?

– В 1994 году журнал задумывали как издание, объединяющее литераторов, учёных, художников, творчество которых свободно от стереотипов советской эпохи. Идея интеллектуальной и духовной интеграции была заявлена и в названии: «арт» в коми языке означает лад, музыкальная гармония, в европейских языках «арт» – искусство, в греческом языке «артос» – хлеб духовный, но все значения исторически восходят к индоевропейскому art – мироздание, космос. Названием поддерживалось и принципиальное двуязычие журнала: авторы должны быть свободны в выборе языка произведения – коми или русского, причём тексты на коми языке обязательны в пространстве журнала и давались без перевода на русский.

– Первый номер вышел лишь в 1997 году. Каким он был? Что из задуманного живо до сих пор?

– Годом рождения журнала стал 1996, который был и годом 600-летия блаженной кончины св. Стефана Пермского, стоявшего у истоков христианской культуры коми народа. Поэтому первый  номер журнала был посвящён этому событию и открывался разделом «Слово о Стефане». На обложке на фоне лабиринта был изображён крест и вязь из букв рунического алфавита св. Стефана Пермского. В первом же номере наметился и круг постоянных авторов «Арта» – это поэты и писатели Е. Козлов, А. Влизков, Ю. Екишев, А. Попов, О. Уляшев, А. Полугрудов, А. Лужиков, А. Ельцова; учёные А.  Власов, М. Рогачёв, Е. Цыпанов, В. Лимерова, В. Шарапов, А. Туркин, Н. Конаков, И. Жеребцов, И. Коты­лева, В. Морозова. Но только в середине 1997 года журнал был утверждён главой Республики Коми Ю. Спиридоновым и в конце октября того же года появился в печати. Этот номер назвали «пилотным», у него нет своего порядкового обозначения, он единственный за 1997 год, но с него и начинается вся остальная периодика «Арта». С тех пор журнал издаётся уже 12 лет.

– Какие материалы читатель может найти на страницах «Арта»?

– Структурно журнал имеет три основных раздела: литература («Проза», «Поэзия», «Литературная критика»), наука («Зырянские штудии»), искусствоведение («Арт-факт»). Четвёртый раздел отводится для публикации рецензий, обзоров, объявлений. Есть и тематические подразделы: «Литературный архив» – для архивных материалов или материалов дореволюционных авторов, недоступных современному читателю; «Переделкино» – творческие встречи с российскими авторами; «Этноархив» – публикация архивных или дореволюционных журнальных материалов по традиционной коми культуре. Раздел науки в зависимости от главной темы может называться «Старообрядчество», «Древности», «Экосфера культуры», «Куратоведение», в зависимости от состава авторов – «Финно-угорские штудии», просто «Штудии», если в разделе участвуют российские авторы.

– Работа с литературным наследием коми – одно из главных направлений издания?

– Действительно, многое делается нами для популяризации философского и литературного наследия К. Жакова, П. Сорокина, В. Налимова, корнями связанных с нашим краем; отдельный номер был посвящён Л. Карсавину, похороненному на земле Коми, опубликована повесть А. Ванеева о Л. Карсавине «Два года в Абези». Но среди авторов «Арта» и известные современные прозаики и поэты Коми: Г. Юшков, И. Торопов, А. Ванеев, Н. Куратова, а также русские авторы из Коми: Ф. Конев, Ю. Екишев, Н. Мирошниченко, Д. Фролов, А. Суворов, И. Вавилов, С. Журавлёв, А. Нитченко, публиковались и российские авторы: В. Распутин, В. Крупин, Н. Коняев, В. Куприянов и многие другие.

В научном разделе не менее известные имена: профессор Анна­Леена Сииккала из Финляндии, А. Некрылова из Санкт-Петербурга, В. Напольских (Ижевск); мы публиковали статьи А. Островского и С. Адоньевой из Санкт-Петербурга, И. Земцовского (Беркли), М. Бушара (Канада) и др. Кстати, попасть на страницы «Арта» не так просто. Приходилось даже слышать, что в Москве опубликоваться проще, чем в «Арте»…

– Один из ваших номеров посвящён литературе финно-угорских народов России. Это специальный выпуск или традиция?

– Тематические номера у нас не редкость, это, скорее, тенденция. Так полнее, с разных сторон раскрывается ключевая тема выпуска. К примеру, в № 4 (1999 год) был раздел Interpretation, посвящённый интерпретации текста коми предания о богатыре Йиркапе. Раздел включал тексты фольклорных преданий, статью фольклориста И. Плоскова, текст поэмы по мотивам преданий, написанный профессором А. Греном в 1924 году, рецензию на поэму, написанную В. Савиным, современную повесть­-притчу «Йиркап» А. Попова и одноимённую поэму А. Лужикова в переводе Д. Фролова. Были и раньше номера, полностью посвящённые финно-угорской тематике. Последний номер освещает новые переводы, исследования «Калевалы», а до этого номер посвящался теме первого коми поэта И. Куратова. Были выпуски, полностью посвящённые Санкт-Петербургу, региональным культурам Усть­-Цильмы, Удоры.

Замечу, что вот уже четыре года каждый номер журнала сопровождается CD-приложением с записями русских и коми поэтов, редких песен, в том числе фольклорных. Кроме всего прочего журнал «Арт» занимается издательской деятельностью, им были изданы собрания сочинений в трёх томах Г. Юшкова (на русском языке), А. Ванеева (на коми языке), книги коми и русских авторов, научно-популярная литература, в данный момент на выходе книга «Коми волшебные сказки». В портфеле журнала – произведения известных и пока малоизвестных коми и русских авторов, видных российских и зарубежных учёных. Это авторское «братство» вполне соответствует нашему названию. Так что работы у нас хватает даже в нынешние кризисные времена.

Беседу вёл Иван АРХАНГЕЛЬСКИЙ

Заппаров Растем. Сарапульские подранки : Повесть о юности. – Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2008. – 192 с.

Предо мной автобиографическая повесть писателя «о голодном полураздетом детстве в годы войны». Не однажды за шестьдесят лет разрабатывался данный сюжет в советской литературе. Но каждый раз, встречаясь с мемуарной прозой, понимаешь, что тема эта неисчерпаема до тех пор, пока (и слава богу) живы те военные подранки. Внимательный читатель сможет найти в повести Заппарова несколько знакомых по другим книгам историй, но тем и замечательна книга, что она не придумана… А то, что есть переклички, так это естественно: жизнь была практически одинаковой – что в далёкой сибирской деревне, что в татарских, удмуртских или русских селениях средней полосы. Необычность подачи в том, что герой, он же автор, рассказывая историю своего детства и юности, начиная с семилетнего возраста, сразу объявляет, что долгие годы вообще не знал русского языка. Их татарская семья, перебравшаяся от «трудной житухи» в русскую деревню, а затем в удмуртский город, крепко хранила свои татарские корни. Рустама до самой службы в армии русские товарищи звали Мишей – при первой встрече с ними, знакомясь, он повторил за одним из них «Мишка – я», ударив себя так же кулаком в грудь. Автор часто раздваивает переживания мальчика, давая их то от имени Миши, то от Рустама. Интересно, что эти мысли во многом не совпадают. Русская жизнь осваивается Мишей-Рустамом под знаком узнавания чужого языка, особенностей отношений в русской деревне. А татарская душа подростка, тайно верующего в бога вслед за бабушкой-мусульманкой, с непростым, а порою с истинно татарским упрямством и мстительностью, в итоге находит в русской среде те скрепы, которые и позволяют не просто выжить, но и с гордостью вспоминать прожитые годы. В книге часто встречаются поговорки, хранящие народную мудрость. Постигнет её и главный герой Мишка на своих собственных шишках: познает, что такое послушание, уважение к старшим, любовь к младшим, бережное отношение к любимой…

Горечью, болью, потерями, страхом наполнены страницы повести Заппарова, но есть и свет… Дочитав до конца, веришь автору, что «никогда у них в семье не было столько счастья и радости, как в те далёкие дни. Одна только первая их страда чего стоила!..».

И неслучайно вопросы к читателю и к себе «Что же с нами случилось? Куда мы идём?» не получат прямого ответа – слишком сложна эта штука «жизнь». Проживший «Мишкину жизнь наперегонки с судьбой» Растем Заппаров все ответы попытался дать, написав «Сарапульских подранков».

Борис ИВАНОВ

Древнеримское изречение «Когда звучат пушки, музы молчат» возникло, по-видимому, в тщеславной среде воинского начальства, коей вдохновенное слово поэта, естественно, казалось пустым занятием трусливых граждан. И слово должно было умолкнуть при грозном звоне оружия, жаждущего людской крови.

На самом деле поэты никогда не молчали в военную годину. Напротив, всегда и во весь голос кричали о народной беде, о том, что кровь людская не водица. И знали об этой беде не только поэты и прямые жертвы войны, но и все разумные люди. Ещё в V веке до н.э. в «Истории» Геродота зафиксировано печальное заключение: «…только умалишённый предпочитает миру войну, ибо в мирное время сыновья хоронят отцов, в войну же несчастные отцы хоронят погибших сыновей...». Пожалуй, это самое разумное осмысление войны как народной беды.

Мы, горстка тружеников осетинской литературы, знаем эту беду в лицо. В невыносимых условиях политического конфликта наша малочисленная писательская организация понесла серьёзные потери. Многие писатели навсегда умолкли. Среди них были такие мастера, как Хаджи-Мурат Дзуццати, Михаил Булкаты, Реваз Асаев, Алеш Гучмазов, Владимир Гаглоев, Мелитон Габулов, Рюрик Тедеты, Владимир Икаев, Таймураз Хаджеты и др. Трагическая судьба этих товарищей, естественно, сказалась на самочувствии и творческой активности оставшихся в строю писателей, среди которых – Алексей Букулов, Коста Маргиев, Леонид Харебаты, Нугзар Бакаев, Серго Миндиашвили, Мелитон Казиев, Феникс Плиев, Валерий Гобозов, Мери Цховребова и др.

Литературный процесс стал единообразным, однонаправленным. Прямой публицистический отклик на требовательные вызовы военного лихолетья как бы стёр индивидуальные черты не только объективного повествования, но порой даже лирической исповеди. Публицистика заняла ведущее место в литературном процессе. Писатели Южной Осетии невольно стали публицистами не только в статьях, но и в стихах и рассказах. Почти всё, что написано нами за это двадцатилетие, дышит народной бедой, трагической печалью безысходности сложившейся ситуации. Когда-то Коста Хетагуров заметил особую тональность осетинской народной героической песни, мужского плача о погибшем в бою герое: «Звучат томительной тоскою в ущельях песни…» Эта «томительная тоска» и есть эмоциональная доминанта всего написанного писателями Южной Осетии за военное двадцатилетие.

Серьёзный удар нанесла война по художественной литературе ещё и в смысле ограничения возможностей издания литературы.

Известно также, что писатели из малочисленных народов и в советское время в литературе жили и трудились на энтузиазме. Ни один из них не мог прожить литературным трудом. И в горькие часы раздумий об их судьбах вновь вспоминаются грустные слова Михаила Эминеску вековой давности: «Нищета – удел поэта…»

В советское время каждый из нас жил надеждой быть изданным в Москве. Она была нашей литературной Меккой, независимо от вероисповедания. Издание писателя национальной окраины в Москве фактически гарантировало всесоюзное признание. Ныне и эта иллюзия, или «нас возвышающий обман», исчезла, «как утренний туман». С потерей единого культурного и литературного пространства мы лишились не только литературных, но и дружеских связей. У Кайсына Кулиева есть такие строчки: «Хоть разная нас вскармливает мать, Друг – тоже брат…» С разбегом союзных республик по национальным хижинам, когда в некоторых из них этнический эгоизм стал основой государственной политики, мы лишились и писательского братства как нравственной и психологической опоры в своей многотрудной судьбе.

И думаю, что нам, писателям из малочисленных народов, которых «сплотила великая Русь», необходимо возродить сызнова это братство-дружество. И восстановить его могут русские писатели. Это их почётная миссия в многонациональной России, в художественном развитии нашей общей Родины. Их благородный организационный почин обязательно найдёт всеобщую поддержку у малочисленных народов России.

Мы медленно, день за днём выходим из тисков печали и начинаем осознавать, что на нашу горестную землю пришло новое время – время восстановления нашего порушенного недругом очага, нашего восприятия самой жизни на земле, нашего нравственного здоровья и художественного многообразия. И думается, что уже недалёк тот час, когда музы вновь заговорят разными голосами, когда печаль перестанет доминировать в песнях, когда полемический задор и негодующие филиппики публицистики сменятся лирической исповедью и аналитическим повествованием о проблемах нашего быта и бытия, о характере нашего современника не только в боевых ситуациях, но и в межличностных отношениях, в повседневной и общественной жизни.

  РЯД

Борис Шадыжев. Сквозь толщу лет : Избранное. – Нальчик: Изд. М. и В. Котляровых, 2008. – 708 с.

Толстый, 708-страничный том вобрал в себя рассказы, повести и пьесы, созданные ингушским писателем Борисом Шадыжевым за 45 лет активной творческой жизни. При взгляде на портрет автора удивляешься: какие сорок пять? Он же отнюдь не старец! Но, познакомившись с его биографией, удивляться перестаёшь: Борис Магометович начал печататься весьма молодым. Первые рассказы его относились к жанру научной фантастики, что лично меня как-то с ним внутренне сблизило, потому что я тоже с этого начинал (правда, напечататься не удалось).

Однако весьма скоро Борис Шадыжев понял, что жизнь окружающих людей важнее и интереснее, чем приключения на других планетах. Большое место в его творчестве занимает история – от давних времён до нынешних. Его перу принадлежит пьеса «Орцха Карцхал – человек-легенда», повествующая о создании Назрани (нынешней столицы Ингушетии) и вхождении ингушского народа в состав России (1810 год). Признаюсь, у меня были об этом довольно поверхностные знания из школьного курса истории, поэтому пьесу я прочёл на одном дыхании. Есть у Бориса Шадыжева и пьеса о чеченской войне («Странная война»), сразу, ещё до чтения, привлекающая точностью своего названия.

Но главным, как представляется, в творчестве писателя является интерес к молодёжной проблематике. И это не случайно: Борис Шадыжев по образованию педагог, он много лет проработал на ниве народного образования (ныне трудится в сфере государственного управления). «Избранное» писателя издательство дополнило серией статей о его творчестве, из которых я с удовлетворением узнал, что пьеса «Золотой укол» идёт в театре с огромным успехом. Она посвящена острой, горькой и страшной проблеме нашего времени – наркотической угрозе, которая нависла над людьми, особенно, конечно, молодыми.

Хотелось бы особо остановиться на финале пьесы, когда отец юноши, погибшего от наркотиков, открыто заявляет, что он будет мстить. Здесь нет ничего специфически «кавказского». Убитый горем отец хорошо запомнил слова наркоторговца, который, когда его арестовывали, грозил милиционеру: «У меня там, наверху, есть кому меня защитить, а тебя отметить по заслугам. Лучше отпустите меня, пока не поздно!» В таком же положении оказывается герой повести Виктора Пронина «Ворошиловский стрелок», по которой был снят популярный фильм. Старик не верит, что негодяи-насильники получат адекватное наказание. В таком же положении оказываются герои многих американских фильмов. И они начинают вершить самосуд, хотя персонаж ингушского драматурга из пресловутой «политкорректности» избегает этого слова. Но что делать человеку чести, если законы слишком либеральны к отъявленным преступникам, да и исполнение законов очень часто зависит от толщины кошелька или высоты положения замешанных в деле лиц и их родственников? Вот почему я мысленно рукоплескал финальному монологу Асамбека в пьесе Бориса Шадыжева «Золотой укол».

О наркоугрозе речь идёт и в единственной детективной повести в сборнике («Расплата»). Очень чётко автор показал: проявим мы с вами гражданское мужество, укажем пальцем на сбытчиков, перевозчиков и прочих участников наркобизнеса – и бизнес этот увянет. Повторю: здесь явно чувствуется боль души педагога, который острее других понимает, что «белая смерть» разъедает нацию и лишает её будущего. А что касается «кавказской специфики», я в данном случае понимаю её так: на Кавказе, у ингушей в частности, родственные связи очень разветвлённые, и гибель от наркотиков одного юноши воспринимается как близкое горе многими, очень многими людьми. И это хорошо показал Борис Шадыжев.

Ну и, конечно, читая его произведения, многое узнаёшь о национальных обычаях ингушей, о мотивах тех или иных поступков персонажей. И ещё хотелось бы отметить одну немаловажную составляющую сборника «Сквозь толщу лет»: в нём приведена родословная автора. Очерк «Шадыжевы из рода Лолохоевых» начинается словами: «Мой прадед Шаам-хаджи Шадыжевич родился в 1846 году. Имя его деда было Кадаж…» – и далее подробно обо всех детях-внуках-жёнах до наших дней! Только позавидовать можно доброй завистью. И поздравить собрата-писателя с верностью традициям, с чего начинается, по сути, всё хорошее в нашей быстротекущей жизни.

Федот СМУРОВ

Алаг Харзоев снова посмотрел на обрывок бумаги и погрузился в раздумья. «Кто же пишет ко мне? Кто издевается над моей сединой? Мне никто ничего не должен, так что означает записка этого незнакомца?» Он вновь развернул обрывок бумаги, надел очки и начал читать медленно:

«Разреши мне прийти к тебе, открой мне дверь своего дома, позволь мне присесть рядом с тобой, как отец выслушай меня, и я согласен на любой приговор, который ты мне вынесешь. Я готов понести от тебя любое наказание, хочу, чтобы моя совесть была чиста перед тобой. Я хочу заплатить свой долг. Да, мой долг, я должен заплатить его…»

Алаг прочёл записку и вновь погрузился в раздумья, тихими шагами подошёл к дивану и, тяжело опустившись на него, устремил взгляд на неведомую точку на стене. Вдруг раздался телефонный звонок. Алаг встал и неспешно подошёл к телефону.

– Квартира Алага Харзоева, – ответил он.

На другом конце провода долго молчали, но Алаг всё-таки не положил трубку. Чувствовалось, что звонивший пребывал в смятении. Наконец он произнёс:

– У меня есть к тебе одно дело… Хочу увидеть тебя.

Алаг не узнал говорящего по голосу, но показал себя так, что разговаривает со старым знакомым и даже ждал его давно:

– Добро пожаловать, жду тебя, мне давно опостылело одиночество.

– Спасибо, большое спасибо!

После этого неизвестный положил трубку.

«Кто это?» – после того, как Алаг положил трубку, он ещё раз задал себе этот вопрос. Про себя он перебирал в памяти всех знакомых и малознакомых, глубоко задумался, но так и не смог узнать голос звонившего к нему человека.

В этот момент кто-то позвонил в дверь. Когда хозяин открыл, он увидел мужчину 28–30 лет. Гость смущённо улыбнулся и сказал:

– Если не ошибаюсь, то вы Алаг Харзоев?

Хозяин в знак согласия кивнул головой.

–  Я тот, который звонил вам по телефону, – Хох Саламов.

Услышав это имя и фамилию, хозяин изменился в лице, он стал в сторонку и сказал гостю: «Пожалуйста, войдите».

Хох, заметив подозрительность хозяина, растерялся, но всё же вошёл в комнату.

– Я не смогу оказать вам хорошее гостеприимство: моя хозяйка больна, она около двух недель лежит в больнице... Но не думай, что, если моя хозяйка в больнице, то я покажу себя совсем уж никчёмным. – Алаг, увидев растерянность своего гостя, начал шутить, пытаясь развеселить его.

– Спасибо, я уже поел, столовая находится рядом с гостиницей.

– У другой пищи другой вкус. Разве у вас не так говорят?

После этого хозяин усадил своего гостя за стол, принёс водки и закуски.

– Не обижайтесь, но раз вы находитесь в моём доме, я обязан с вами познакомиться. Мне кажется, что я вас знаю, но не могу припомнить откуда.

– Тогда я был совсем молодым, и, конечно же, вы меня не узнали. Я жил в том доме, был студентом техникума, горский парень, сирота… – Хох замолчал.

Алаг в уме начал перебирать всех студентов, живших в том доме, но ни одного из них не смог вспомнить. «Интересно, кто же он? Если  тот худощавый, невзрачный парень, то он сильно изменился, потому что этот мужчина похож на ангела».

– В какие годы вы жили у моего доброго соседа? – спросил гостя Алаг.

Хох Саламов пришёл в замешательство от резкого вопроса хозяина, опустил голову и тихо сказал:

– Помните то время, когда вы часто теряли деньги?

– Да, помню, но откуда вы это знаете? Но и денег я не терял так уж много. Ничего удивительного в этом нет, может быть, когда я вынимал платок из кармана, я их незаметно ронял. Или их брала моя супруга, когда ей нужны были деньги, она и мне оставляла кое-что, и поэтому я не замечал пропажу.

После этих слов хозяина Хох ещё больше смутился, лицо его покраснело и, опустив голову, он сказал:

– Прошу прощения, вы получили анонимное письмо?

– Получил, это вы мне писали?

– Да, я, это я ваш должник. Это я ваш вор, я крал деньги из вашего кармана… – проговорив это, Хох ещё сильнее погрустнел и умолк. – Я неведомый вам вор, у меня не было другого выхода, я был сиротой, отец не вернулся с фронта, спустя некоторое время скончалась и моя мать.

После этих слов Хох вынул из кармана свёрток с деньгами.

– Вот в этой бумаге я отмечал суммы, которые я крал у вас. Возьмите их. Посмотрите на бумагу, и вы вспомните о деньгах, которые пропадали у вас.

Старик с изумлением смотрел на дрожащую руку гостя. Тот протянул ему руку:

– Теперь моя совесть будет чиста, теперь вы можете сделать со мной всё, что хотите! Низко склоняю перед вами свою голову и прошу у вас прощения… Я давно ждал этого дня, совесть не давала мне покоя, но всё не было удобного случая. Теперь я окончил аспирантуру Владикавказского сельскохозяйственного института и работаю там преподавателем.

После этих слов Хох положил деньги на стол и быстрыми шагами вышел из комнаты.

– Если вы захотите арестовать вашего давнего врага, то в этой бумаге имеются мой адрес и номер телефона, я готов понести наказание…

Хозяин не мог произнести ни одного слова и с разинутым ртом смотрел вслед своему странному гостю. Теперь перед его глазами встал образ тихого, мягкого худощавого парня… «Да, это именно тот парень, которого я собирался усыновлять». Теперь он всё вспомнил, вспомнил тогдашнего тщедушного сироту, и на глаза ему навернулись слёзы.

«Почему ты не брал из моего кармана больше? Если бы я переживал тогда сильнее, то теперь бы рана моего сердца зажила легче», – проговорил он про себя и прикрыл дверь.

«Три дня ещё останусь в Цхинвале, потом вернусь обратно, – писал Хох в бумаге, которую он приложил к деньгам. – Если вы простите мне моё преступление, я вам буду благодарен до конца моих дней.

Ваш давнейший вор Хох».

…У входа в гостиницу старик и старуха просили администратора:

– Если можно, позовите, пожалуйста, Хоха Саламова, он нам очень нужен.

– А кем вы ему приходитесь, извините за нескромный вопрос?

– Мы? – Старики пере­гля­нулись. – Какая вам разница? Не поленитесь, позовите Хоха.

Администратор повёл их наверх.

– Вот в этой комнате проживает Хох, – сказал администратор и постучал в дверь.

– Войдите, – раздался голос Хоха, и он сам открыл им дверь.

Он растерялся, увидев у двери Алага и его супругу. От растерянности он не мог говорить, но гости оправились быстрее и вошли в комнату.

Старуха, как будто много лет не видела своего пропавшего сына, обняла Хоха и сказала:

– Сынок, сиротиночка моя! Я не насытилась любовью сына, а ты – материнской лаской. Назови меня своей матерью. Я верила, что когда-нибудь Господь Бог подарит мне сына, и моя мечта осуществилась! Мой старик обо всём мне рассказал. Тайно от меня он воспитывал сына, а я ничего не ведала.

Хоть администратор и торопился, увидев такую картину, он остался стоять. Он знал Харзоева Алага и его супругу Любу, но впервые слышал, что у них есть сын.

– Это твои деньги, – Алаг положил деньги, которые ему вручил Хох, на стол. – Мы к ним ещё кое-что добавили. От своих новых родителей прими скромный подарок – золотые часы…

Хох замер в изумлении, переводя взгляд то на Любу, то на Алага. Он ещё раз вспомнил о своём «долге», потом обнял стариков и от радости не смог сдержать слёз.

Завершено производство восьмисерийного сериала «Сердце капитана Немова» режиссёра Владимира Фатьянова. В картине наряду с профессиональными актёрами снялся известный фигурист Алексей Ягудин.

Нужна смелость, чтобы взять в название фильма слово «сердце». Каждый из нас может без особых усилий вспомнить немало названий оригинальных кинолент и экранизаций, которые бы включали его. «Собачье сердце» по Булгакову и «Простое сердце» по Флоберу. А ещё – «Сердце ангела» и «Сердце пирата». Да какие только сердца не открывал и не открывает нам киноэкран! «Чернильное сердце», «Дикое сердце», «Тёмное сердце», «Храброе сердце», «Стеклянное сердце»…

Теперь компания «Народное кино» добавила к ним своё – сериал «Сердце капитана Немова». Но тут ведь напрашивается ещё одна ассоциация – с Жюлем Верном и его капитаном Немо. Когда мне предстояло познакомиться с новым телесериалом, я поначалу никак не мог запомнить даже его название, а потом решил, что картина, очевидно, историческая или по меньшей мере героическая. Оказалось, не совсем так или даже совсем не так. Это современный фильм о сегодняшней жизни, о москвичах и провинциалах, можно сказать, обо всех нас, наших близких и наших соседях, наших детях и внуках и об их друзьях. Но в то же время это фильм о недавнем прошлом, в котором зачастую стоит искать ответы на вопросы: почему мы такие, что нам досталось в наследство, дорожим ли мы им или безоглядно транжирим, что в нём хорошего, а что не заслуживает уважения.

Если что-то и роднит пожилого одинокого капитана Петра Ильича Немова с жюльверновским капитаном Немо, так это прежде всего море. Некогда военно-морской офицер, потерявший капитанское звание, друзей и любимую девушку, Пётр Немов завершает свою человеческую и профессиональную вахту рядовым смотрителем на маяке заброшенного островка на Балтике. Во время одного из дежурств он становится радиосвидетелем разыгравшейся во время шторма трагедии. Где-то вдали от берега терпят бедствие круизная шхуна и танкер. Чтобы предотвратить их столкновение и гибель, подставляет свои борта, получая повреждения, небольшой водолазный бот. Он начинает стремительно тонуть, подавая последние сигналы SOS. Их ловит на своей радиочастоте Пётр Немов. Незнакомый моряк просит его найти сына и попросить у него прощения. Предсмертную просьбу моряка Немову удаётся записать сквозь помехи в эфире на старенький кассетный магнитофон.

Прослушав её не один раз, Немов понимает, что уже не может просто жить по инерции в ожидании смерти, а обязан выполнить просьбу незнакомого моряка, найти мальчика и рассказать ему о подвиге его отца. Заложив ценный дедовский кортик, капитан Немов едет в Москву. Но как в огромном мегаполисе найти человека, зная лишь название улицы и номер дома, и тот не точный?

Кто-то советует ему оставить затею и уехать обратно. Но находятся те, кто берётся помочь. И в этой кропотливой, а подчас драматичной миссии, ставшей вдруг общей для многих, они раскрываются неожиданными гранями даже для самих себя, как и близких и незнакомых людей. И раскрывают для себя капитана Немова, сохранившего, несмотря на выпавшие на его долю жизненные драмы, предательства, несправедливость, крепкий человеческий стержень, веру в людей, в лучшее, что в них есть.

Не буду пересказывать содержание киноленты, надеясь, что она вызовет интерес у телеканалов, а потом и у телезрителей. Скажу только о некоторых важных вещах, которые, на мой взгляд, выделяют картину среди многих привычных для нас сегодня телевизионных кинопремьер.

Это прежде всего неспешный фильм, который хочет привлечь нас не внешним динамизмом сюжета, не бесконечными стычками героев, которые зачастую возникают как бы на пустом месте, не драками и погонями, как и не оригинальностью трюков и не постельными сценами. Хотя в фильме есть и предательство близкого друга, которое приводит главного героя в тюрьму, и любовные коллизии, и семейные драмы, когда внуку запрещают встречаться с бабушкой, и наркоторговля в столице, в которую вовлечены совсем ещё молодые люди, вчерашние школьные отличники… Но всё-таки создатели фильма подталкивают нас прежде всего посмотреть в души героев, проследить жизнь человеческого духа с его сомнениями, колебаниями, внутренней борьбой, оценить, как и чем может обернуться тот или иной поступок, то или иное действие, обусловленные подчас вроде бы самыми лучшими побуждениями. Неслучайно в картине так много крупных планов, столь о многом говорят глаза, столь характерны, неоднозначны и короткие реплики, и монологи. Речь героев – и главных, и второстепенных – не усреднённая, а характерная, своеобычная. Автор сценария Али Тенчурин тонко передаёт стилистику речи персонажей разных возрастов, профессий, социальных слоёв.

В картине яркие актёрские работы, ощущаешь, что режиссёру удалось добиться от исполнителей ансамблевости, они играют как бы на одной волне, увлечены тем, что делают.

Непростая задача стояла перед Игорем Волковым, играющим Немова, но актёр смог уйти от напрашивавшихся вроде бы крайностей – от пафосности и от приземлённости в трактовке образа главного героя. Таких людей встречаешь в жизни, зачастую даже не отдавая отчёта в том, что они-то – не особо приметные, скромные, несуетливые – и есть носители русского характера, мужественности, порядочности, доброты. Интересна работа Александра Самойленко в роли адвоката Сиверса, который фактически бескорыстно помогает Немову выполнить его миссию. Образ в чём-то полемичный. Ну где вы видели в столице такого адвоката? Ведь они или в десяти судебных процессах сразу косят «капусту», или не сходят с телеэкранов, переквалифицировавшись в ведущих многочисленных судебных шоу. Но Александр Самойленко позволяет нам не терять надежды, что есть всё-таки и другие защитники, которые помнят, что такое совесть и честь.

Думаю, для многих неожиданным будет появление на экране в небольшой роли фигуриста Алексея Ягудина. Его поначалу даже не сразу и узнаешь, столь удаётся Ягудину перевоплощение в завистливого и подлого Петелина – друга юности Петра Немова. Есть что играть в фильме и актрисам – столь разные, непохожие, яркие роли дочерей, матерей, бабушек выписаны сценаристом. Запоминается работа Любови Толкалиной в роли Татьяны, преуспевающей современной женщины, но как, через что она прошла, чтобы добиться жизненного успеха и какова цена этого? Интересный, узнаваемый образ создаёт исполняющая роль её матери, Тамары Ивановны, актриса Татьяна Кравченко. Трудная роль досталась молодому актёру Александру Лобанову, играющему старшеклассника Олега Бойцова. Хороший по своей сути парень, он мечтает о славе, карьере, признании, о чём мечтают многие подростки. Но всё ли допустимо, чтобы добиться жизненных высот?..

Думаю, «Сердце капитана Не­мова» обещает стать незаурядным явлением в компании многосерийных фильмов, созданных в рамках программы московского правительства по созданию отечественных фильмов.

И всё-таки был ли найден маль­чик, сын героически погибшего моряка? Да, капитан Немов находит его. Но он оказывается не тем, про которого думаешь поначалу. Так что, как говорится, возьмите себе на заметку и следите за телепрограммами.

Владимир СУХОМЛИНОВ

– Станислав Сергеевич, вас можно поздравить с очередной премьерой – в ноябре на экраны вышел ваш новый фильм «Пассажирка».

– Я скажу одно: сегодня снимать кино, вообще говоря, бессмысленно.

– Почему?

– Потому что со стороны проката и кинотеатров идёт жуткий обман. В кинотеатре «Художественный» – аншлаги на фильм «Пассажирка», в других кинотеатрах – где треть, где половина зала собирается, поскольку прокат фильма начался фактически без достойной рекламы, спасибо, хоть власти Москвы помогли социальной рекламой. Но по данным, которые нам даёт прокат, получается, что в среднем на каждом сеансе присутствуют всего три-четыре зрителя! То есть кино, конечно, окупается и даже приносит прибыль, только эти деньги получают не производители картины. Мы уже остались без детского кинематографа, а с таким подходом со стороны проката вообще останемся без российского кино.

– Вы – профессиональный политик, много лет являетесь депутатом Госдумы. Неужели в законодательном плане ничего нельзя сделать?

– Можно. В частности, надо вводить «единый электронный билет». (Речь идёт о единой платёжной системе для всех кинозалов. Соответствующая федеральная программа должна решить проблему ухода от налогов и помочь в получении объективной информации о кассовых сборах. – Г.Ш.) Поэтому, пока не будет единого электронного билета, нет смысла производить российские фильмы.

Но дело не только в этом. Нужно бить тревогу и на всех углах кричать о том, что нынешняя молодёжь растёт бездуховной! В послании президента об этом наконец-то было сказано – что надо спасать тех детей, которые сейчас только начинают ходить в школу. А на самом деле надо спасать тех, кто ещё не родился. Но для этого нужна не только материальная, но и полноценная духовная пища. А у нас нет ни детской литературы, ни детского кино, ни вообще искусства, которое выполняло бы свою главную задачу – пробуждать добрые, благородные чувства. Мы создали общество, в котором такие понятия, как честь, благородство, достоинство, гуманность, милосердие, вообще потеряли какую-либо цену. Большинство нынешних фильмов слеплено по голливудскому образцу, они пробуждают самые низменные, скотские чувства, там только жестокость и насилие… Вот в чём беда, а не в экономике. Почему советская власть при всём ужасе сталинского режима сумела всё-таки создать другое поколение людей? Потому что они воспитывались на фильмах, на литературе, которые пробуждали благородные, добрые чувства. Только настоящее искусство, литература, кинематограф могут спасти страну. Пока этого не поймут в Кремле, у нас ничего не будет. Красота спасёт мир.

– Как вы считаете, что должна сделать власть?

– Власть должна понять значение искусства, культуры для общества. И осознать, что это важнее всей экономики. Вот и всё. Если говорить о кинематографе, надо прекратить это безумие с прокатом. Сейчас руководители страны говорят: мол, сажать надо за преступления. Вот и сажайте этих жуликов.

– Неужели нельзя проверить, сколько на самом деле продано билетов?

– Можно. Есть специальные фирмы, которые проверяют. А что толку – всё равно обманывают, всё равно забирают 90 процентов прибыли от проката.

– Вы говорите, кино снимать бессмысленно. Тем не менее вы его снимаете.

– Фильм «Пассажирка» снят полтора года назад. (За это время «Пассажирка» получила приз «Большая Золотая ладья» конкурса «Выборгский счёт» на фестивале «Окно в Европу» (2008), Гран-при фестиваля «Московская премьера» (2008). – Г.Ш.) Не было прокатчика, который бы рискнул выпустить картину на экраны. Потому что любой прокатчик понимает: если вложить огромные средства в рекламу, возможно, ты вернёшь эти средства, но есть огромный риск. А если без рекламы выпустить фильм в прокат, то не вернёшь даже деньги, потраченные на копии.

А кино я сейчас не снимаю, потому что нет денег. Не так давно запустил новую картину, но пришлось остановить.

– Про что картина, если не секрет?

– Не важно, кино про любовь, плохому не научит. Но денег нет, производство остановилось.

– Неужели даже с вашим именем трудно найти деньги для кино?

– А что моё имя? Как раз все остальные гораздо легче добывают деньги, чем я.

– Вы хотите сказать, что какой-нибудь неизвестный режиссёр…

– Да, он найдёт деньги, а я – нет. А кто мне даст? И за что? За красивые глаза? Потому что я снимаю благородное кино? Наплевать на это всем. Если бы я снимал блокбастеры, тогда – да.

– Со стороны смотришь – вроде бы возрождается отечественный кинематограф.

– Кинематограф погибает. Это вы должны твёрдо понять. Русское кино просто загибается со страшной силой. Это сначала заметно только тем, кто изнутри. Зритель лишён русского кино. Большинство режиссёров снимают сегодня или попкорновое кино, или для зарубежных фестивалей. А для того, чтобы фильм пользовался успехом на зарубежных фестивалях, нужно как можно изобретательнее оплевать свою родину и свой народ. Потому что западная интеллектуальная публика, наполняющая фестивальные залы, хочет увидеть Россию такой, какой она себе её представляет: дикой, агрессивной, невежественной азиатской страной. Даже попкорновое кино в тысячу раз честнее, чем эта мерзость.

– Попкорновыми вы называете какие фильмы?

– Фильмы, которые идут в кинотеатрах, где жуют попкорн, фильмы, в которых нет ни логики, ни сюжета, ни идеи, которые не будят никакие чувства, где просто показывают парад аттракционов, всякие компьютерные штучки, где взлетают машины, герои совершают невероятные кульбиты… Вот это попкорновое кино. И его смотрят дебилы. Ведь сегодня беда нашей родины в том, что родилось поколение дебилов. Я совсем не хочу говорить про всю молодёжь, но по России бродят стада молодых людей, живущих на уровне тупого биологического прозябания, которые даже не подозревают о том, что существуют духовные радости. У них нет духовной пищи, всё, что они знают, – это компьютерные стрелялки и американское кино. А режиссёры Голливуда не скрывая говорят, что снимают кино для 14-летнего подростка. Вот эти люди в основном наполняют кинотеатры. Они – потребители и требуют соответствующего кино.

– Вы снимаете совсем другое кино. События картины «Пассажирка» происходят в XIX веке, и посвящена она понятиям, которые немалым числом людей почти забыты: чести, чувству собственного достоинства, благород­ству.

– Я считаю, что это – единственная и главная задача искусства. В последние годы я сделал несколько картин в рамках московской программы по созданию отечественных телефильмов. Она как раз и поддерживает нормальное кино. Во всех моих фильмах я всегда только и занят тем, о чём вы говорите, – честью, достоинством, благородством. Критики, журналисты должны поддерживать не мой фильм, а всё доброе, что есть в искусстве. А получается наоборот.

– Как вы находите основу для своих фильмов?

– Господи, великая русская литература в помощь! Я вырос на традициях настоящей русской литературы, всего русского искусства. У нас есть чему учиться. В этом русле я и двигаюсь. Потом, я сам писатель.

– Многие режиссёры тоже росли примерно на тех же духовных ценностях.

– Сейчас-то уже другие. Сейчас пришли в кино «нечитатели» – люди, которые не читали книжек. Поэтому, например, даже в фильме «Ликвидация» автор сценария пишет о каких-то повстанцах в лесах под Одессой. А ещё Пушкин в «Евгении Онегине» написал про Одессу: «Всё хорошо, но дело в том, Что степь нагая там кругом; Кой-где недавний труд заставил Младые ветви в знойный день Давать насильственную тень». Автор фильма, видимо, перепутал с бандеровцами на Западной Украине. Надо сказать, что мне принесли этот сценарий первому. Я прочёл и был в ужасе от такого количества лжи и дури, которое можно вместить на двухстах страницах текста. И режиссёр Урсуляк совершил подвиг, сделав из этого сценария хорошее кино.

– Мне кажется, как-то вы пессимистично настроены.

– Ну, я, во-первых, совсем не оптимист. Во-вторых, недаром говорят, что пессимисты – хорошо информированные оптимисты. Я-то знаю, что происходит в кинематографе, а оптимист не знает. Я вижу последствия, я вижу, к чему всё идёт. Сейчас снимают втрое меньше, чем год назад. Завтра будет впятеро меньше, послезавтра останется пять-шесть картин.

– Это из-за кризиса стали давать меньше денег на кино?

– После кризиса государство стало давать больше денег, толку-то нет никакого – на них нельзя снять кино. На картину дают миллион долларов. Этих денег сегодня не хватит даже на хорошую рекламу. А на производство где ещё взять деньги?

– Сколько нужно денег на производство фильма?

– Зависит от картины: и за 5 миллионов можно снять, и за 15. Но есть фильмы и под 40 миллионов долларов, как, например, «Обитаемый остров». Он что, окупил себя? Нет.

– Есть ли какие-то фильмы, которые окупаются?

– За этот год окупилась, по-моему, только одна «Любовь-морковь 2»… А потом, во время кризиса и посещаемость кинотеатров в принципе упала. Но самое главное, как я уже говорил, – воровство в кинотеатрах. Кроме того, на DVD-дисках пираты воруют. И телеканалы сейчас не покупают фильмы. Вы, наверное, заметили, по телевидению идёт в основном или старьё, или американская дешёвка. Искусство же должно развиваться, рождать новое, новое, новое…

– Сейчас многие говорят о том, что нет идей для хороших сценариев.

– Если в духовном воспитании этих людей не участвовали великие духовные педагоги, начиная от Гомера, Данте и кончая Толстым и Чеховым, то у них никаких идей не может быть.

– Но эти люди учились во ВГИКе или других творческих вузах, где классические произведения входят в курс обучения.

– Однажды, читая лекцию во ВГИКе, где сидели будущие сценаристы, режиссёры, я сказал: поднимите руки, кто из вас читал «Тёмные аллеи» Ивана Бунина. В огромном актовом зале поднялось всего три руки. К сожалению, в этих вузах, во ВГИКе особенно, не понимают, что в основе кино лежит литература, полноценная драматургия.

Я бы прежде всего студентов учил читать, чтобы у них появился литературный вкус. Режиссёр, не имеющий литературного вкуса, не может отличить макулатуру от настоящей драматургии. Драматург, который не прочёл всю мировую литературу и русскую классику, не в состоянии написать более-менее оригинального сценария. Вот надо с чего начинать.

– Современность нас ничему не учит? Мы должны черпать вдохновение только в классике?

– Чтобы писать о современной жизни, нужно обладать опытом предыдущих поколений. Это не значит, что мы должны экранизировать одну классику, но мы должны создавать такие же глубокие, такие же гуманные, такие же воспитывающие душу произведения из современной жизни.

– Насколько важна оригинальность сюжета?

– Оригинальных сюжетов нет. Нам ещё во ВГИКе объясняли – сюжетов всего 33. Вот поворотов – миллион.

– Задача – найти свой поворот?

– Да дело совсем не в оригинальности сюжета. Просто любая человеческая история, скажем о взаимоотношениях мужчины и женщины, рассказанная интересно, без вранья, всегда вызывает интерес.

Геннадий ШАЛАЕВ

На снимках — эпизоды съёмок фильма «Пассажирка»

От редакции. В рамках специальной программы московского правительства по созданию отечественных фильмов Станиславом Говорухиным сняты фильмы «Благословите женщину» (2002), «Не хлебом единым» (2005).

Владимир ОРЁЛ, генеральный директор кинокомпании «Орёл»: Хорошее кино не хуже хорошего футбола

Активнее стал работать Координационный совет по развитию кинематографа при правительстве России, который возглавил Владимир Путин, а сами кинематографисты настойчивее ищут компромиссы и согласие в собственном сообществе. Но острых, не решаемых годами проблем немало. Разнятся подходы к тому, как их решать. Только в открытой полемике можно быстрее найти истину. Мы попросили высказать мнение о процессах модернизации, которые наметились в нашем кино, руководителя авторитетной столичной компании «Орёл».  

У нас есть люди, у которых много денег. С одним из таких людей я встречался на днях. Человек переживает, что у него сорвался контракт на сумму 20 миллионов долларов в связи с невыходом нашей сборной по футболу в финальную часть чемпионата мира. Уважаемый бизнесмен так сильно переживает за нашу страну, за наш футбол, что даже банкет по этому случаю собрал. При этом уже, наверное, лет пять играет и в другую игру под названием «я хочу думать, что я хочу снять кино». Такая игра. Он загорается периодически и думает: ну вот теперь я хочу, наконец. Но всё-таки дальше слова «хочу» дело пока не идёт. Не футбол ведь, на котором, кажется, все помешались…

Я ещё и к тому вспоминаю этот эпизод, что в любом случае кино без финансовой поддержки, в том числе государственной, не выжить. При этом я, конечно, не себя даже имею в виду. Мы, наша компания, живём всё-таки за счёт производства реального. У нас всё есть для процессов «продакшн» и «постпродакшн», как принято говорить, у нас в работе сериалы, конструктивно взаимодействуем с телевидением. Вот, скажем, сейчас идут по Первому каналу «Офицеры». Это наш звук, наш монтаж, наши спецэффекты. Только что вышел хороший добрый фильм «Пёстрые сумерки» с Людмилой Гурченко – тоже с нашим участием.

У большинства же компаний есть, образно говоря, стол, два компьютера – и всё. Правительство сейчас, если вспомнить заседание Совета по кино, которое состоялось во ВГИКе с участием Владимира Владимировича Путина, говорит: мы готовы давать деньги каким-то крупным студиям. Это кому? И по каким критериям и кто будет определять, крупная она или ещё мастью не вышла? У нас разбросанное кинопроизводство. Вот «Мосфильм» – это ведь, по сути, стены, за которыми сидят 20–30 кинокомпаний. Так всё-таки остаётся вопрос: кому давать? Кто быстрее скажет доброе слово Михалкову? Кому конкретно? Вот и получается, что по-прежнему без схем, которые называют теневыми, никуда не деться. Поэтому перспективы пока опять туманные, хотя какие-то подвижки, думаю, рано или поздно произойдут.

Для начала нужно бы установить чёткие, прозрачные, всем понятные правила игры, подключить на практике, а не на словах зарубежный опыт, в частности той же самой Франции, на которую ссылался у вас в газете и Владимир Грамматиков. Там есть господдержка кино, но нет, например, системы предфинансирования. Иными словами, продюсер берёт на себя ответственность, снимает кино, потом показывает его, и, если оно того стоит, его поддерживают. Разумная вещь. Другое дело, что у них больше свободного капитала, который заинтересован в поддержке кино не меньше, чем наш – в развитии упомянутого уже футбола. Другая разумная вещь – конкурсы сценариев. Это подтверждает многолетняя практика реализации московской программы по созданию отечественных фильмов, которая многим кинематографистам нужна как воздух. И эту программу надо продолжать и развивать – это, уверен, общее мнение всех моих коллег по цеху. К участникам же конкурсов надо, кстати, подходить ещё более строго и более чётко выстраивать цепочку «сценарий–продюсер–кинокомпания».

Словом, властям на всех уров­нях надо всячески поощрять капитал, который заботится не только о физическом, но и о духовном здоровье нации. Это раз, а второе – помогать качественному кино, особенно детскому и анимации. Проката не касаюсь. Это отдельная тяжёлая тема.

Немало проблем внутри самой профессии. Всё заметнее, что идёт не столько даже процесс смены поколений в кино, ибо не в возрасте подчас дело, сколько – формаций. Лучшее кино теперь делают продюсеры и режиссёры в одном лице, и эти профессии надо объединять, что уже происходит в реальной жизни. Но нам ещё надо много сделать, чтобы, подобно американцам, например, вывести современную породу кинематографистов, как бы грубовато это ни звучало.

Тем не менее мы не отчаиваемся. Хорошее кино пробьётся, несмотря ни на что. И мы ещё поспорим с футболом – почему бы нет?

ИЗ ДОСЬЕ. Кинокомпания «Орёл» появилась в 1996 году и хорошо известна в области постпродакшн. С 2006 года работает в собственном офисе, оборудованном современной техникой. С ней сотрудничают режиссёры А. Кончаловский, А. Муратов, В. Ахадов, В. Краснопольский, З. Ройзман и другие. В рамках московской программы по созданию отечественных фильмов с её участием были выпущены такие картины, как «Две судьбы», «Под небом Вероны», «Хитровка», «Пират и пиратка», «Москва.ru» и другие.

Байка от Владимира Грамматикова Снимали фильм «Усатый нянь». По трудовому законодательству Советского Союза дети в возрасте до семи лет могли работать четыре часа. И ни минутой больше. Я думал: а что я делать буду другие четыре часа? Снимать Проханова? Жирно слишком!

Дал задание ассистентам найти 18 пар близнецов. Мне ведь нужна была группа бармалейчиков, детей в возрасте от трёх с половиной до пяти лет, – 18 человек. Мне нашли 36 ребят-близнецов. Красавцы. На любой вкус. Лучше желать не надо. Я думал: утром буду снимать Маню, а вечером её сестру Катю, утром буду снимать Витеньку, а вечером его брата Борю. Как здорово я всё придумал!

Так вот ничего из этого не получилось! Выяснилось, что близнецы – всегда абсолютно противоположного характера. Если один сангвиник, то другой холерик, и наоборот. То есть гениальная затея провалилась, столкнувшись с Господом Богом и самой природой.

Осталась одна пара близнецов-девочек, и то потому лишь, что они играли близнецов и вообще мало говорили в кадре.

Когда премьер Владимир Путин в ноябре проводил во ВГИКе первое заседание Координационного совета по развитию отечественной кинематографии, он прежде осмотрел институт и даже принял участие в записи шумов для настоящего студенческого фильма – потоптался по крахмалу, имитируя шаги киногероя по снегу.

– Чтобы в звуках отобразить шаги по снегу, можно, конечно, ногами поработать, но можно и руками. Зависит от ситуации, – улыбался звукорежиссёр кинокомпании «Орёл» Олег Зуев, комментируя этот эпизод из жизни премьер-министра. – Только крахмал нужен в любом случае. Правда, после него руки становятся грязными, он проникает сквозь любую ткань. Но полиэтиленовую плёнку брать не стоит – звук получится нечистым, с так называемым пришумом…

Неизвестно, как требовала ситуация обращаться с крахмалом в том фильме «с Путиным», но, похоже, главным сдерживающим фактором стал статус высокопоставленного звукооформителя – создатели картины, видно, не рискнули предложить Путину помять крахмал руками. Да и премьер наверняка не ставил задачи стать профессионалом в этой области.

Между тем, чтобы стать хорошим киношным звукорежиссёром, как на своём опыте убедился Олег Зуев, желательно пройти через все стадии работы со звуком: потрудиться звукооператором, поработать на студийной записи актёров, на съёмочной площадке микрофон потаскать, на шумовых эффектах руку набить. В буквальном смысле слова. В погоне за нужным качественным звуком шумовики, как называют специалистов по шумовым эффектам, бьют тушку курицы, воспроизводя удары кулака, ломают макароны, имитируя хруст костей, стучат половинками кокоса, если нужен стук лошадиных копыт…

Кстати, часто путают звукорежиссёра со звукооператором. Если коротко, то звукооператор занимается микшированием и контролем за уровнем звука. А звукорежиссёр осуществляет синхронизацию звукозаписи и монтаж всех видов звука в картине. Именно в результате его работы фонограмма фильма приобретает окончательный вид.

Олег Зуев не считал, сколько картин озвучил «под ключ». Среди них, например, такие, как «Глянец» Андрея Кончаловского, «Багровый цвет снегопада» Владимира Мотыля, телесериал «Есенин». Кстати, «Есенина» он называет любимой работой, даже собственной персоной занимался там синхронными шумами: топал, шлёпал, шуршал…

Основная работа звукорежиссёра начинается после того, как фильм уже смонтирован. Обычно он получает «картинку» с техническим звуком, записанным на съёмочной площадке, где всегда хватает всяческих посторонних шумов. Для фильма же требуется идеальная чистота. Но и в павильоне, оказывается, сложно записать звук необходимого качества.

– Павильонные съёмки часто дают очень большой объём звучания, который обычно не нужен в картине, – рассказывает Олег. – Кроме того, одна сцена нередко снимается с разных планов, звук получается с разным объёмом, с разной реверберацией, грубо говоря, с эхом. Ещё бывает, что сценарий меняется. Или актёр скажет с запинкой, которая не нужна по замыслу режиссёра. Поэтому многие телесериалы и практически все кинофильмы перетонируют, то есть перезаписывают голоса.

Актёры обычно сами озвучивают своих персонажей. Голос, как правило, подходит к внешности. Но бывает, что нужно что-то утрировать. «Например, в сериале «Ключи от бездны», – вспоминает Олег Зуев, – предстояло озвучить главаря банды. По замыслу режиссёра, у него должен был быть грубый, тяжёлый голос. А у актёра, который его играл, тембр – высокий и красивый. Поэтому на озвучку специально приглашали другого актёра. И получилось органично».

Иногда роли третьего-четвёртого плана, где надо сказать пару фраз, озвучиваются другими людьми, если сам актёр уехал, допустим, на гастроли.

А в сериале «Мастер и Маргарита» Мастер, которого сыграл Александр Галибин, говорит голосом Сергея Безрукова, что, по мнению Зуева, совершенно неоправданно: «Просто продюсерам, видимо, почему-то не понравился галибинский голос».

Звукорежиссёр работает в контексте общего замысла постановщика картины. И кроме чистоты звуков важно их соотношение. Чтобы манипулировать звуками, они пишутся раздельно: тот же скрип снега, стук копыт и голос героя. В итоге получается несколько шумовых дорожек, с помощью которых и добиваются нужного эффекта: в одном месте приглушат шаги, в другом – усилят звук копыт…

Звукорежиссёр накладывает на «картинку» и музыку. «Композитор всегда обговаривает с режиссёром, в какой момент прозвучит та или иная мелодия. Поэтому я получаю музыку в готовом варианте. Моя задача – увязать её с видеорядом так, чтобы она одновременно и не мешала существующим шумам и голосам, и подчёркивала то, что нужно».

– А что с музыкальным слухом? – спрашиваю Олега.

– Музыку, написанную композитором, звукорежиссёр, конечно, не трогает. Но бывает так, что иногда фоновые шумы вдруг начинают резонировать с музыкой, вызывают неприятные ощущения. Это нужно услышать. Не говорю об идеальном слухе, но слышать нужно тонко.

Кроме того, по мнению Зуева, звукорежиссёр должен обладать чувством ритма. Например, когда музыка в кадре, нужно сделать так, чтобы движения актёров совпадали с её ритмом. Ещё это называется вкусом…

Звукорежиссёров выпускает ВГИК, некоторые другие творческие вузы. А вот Олег Зуев окончил технический институт.

– Я по образованию электронщик. Но в 90-х годах не очень-то мы были нужны. Поэтому занимался всем, чем можно. Случайно попал в народный коллектив во Дворце молодёжи. Оттуда пошёл в музыкальную студию, был гастрольным звукорежиссёром в известной рок-группе. А уж оттуда пришёл в кино.

Кстати, как говорят многие постановщики, лучшие звукорежиссёры получаются именно из бывших технарей-электронщиков, поскольку в этой профессии очень большое значение имеет доскональное знание всех тонкостей современной аппаратуры. А сегодня возможности звукотехники, по сути, неограниченные. Нельзя даже сравнивать потенциал самого крутого 32-канального магнитофона с бесконечным количеством каналов в современном цифровом секвенсоре, или, как их называют, студий постпродакшн.

Особенно это заметно на монтаже. На старой технике при сведении нескольких звуковых каналов порой работали по 2–3 специалиста одновременно, поскольку один человек просто физически не мог справиться со всеми ручками и переключателями. Перед окончательным монтажом звуковики писали специальные сценарии – что, кому и в какой последовательности нажимать, а потом ещё и репетировали.

Сейчас со всем справляется один звукорежиссёр (правда, до этого, как говорится, надо дожить). Более того, возможности нового оборудования и внешняя лёгкость работы на нём вводит некоторых режиссёров в соблазн заново переделать звуковой ряд фильма даже после того, как картина вроде бы окончательно завершена.

– Работаешь с режиссёрами и чувствуешь: любой микс нельзя закончить, его можно только приостановить, – смеётся Олег. – Бесконечный процесс. Если бы дали человеку шанс, он бы любой фильм сводил полжизни, чтобы добиться идеального сочетания звука и кадра, звука и движения…

Максим АЛЕКСАНДРОВ

Помогает вспомнить одноимённый уникальный историко-публицистический телесериал, подготовленный в 2000–2007 годах. Но и сам он сейчас оказался в полузабытом состоянии.

Год назад авторитетная комиссия по присуждению премии «Имперская культура» имени профессора Эдуарда Володина присудила звание лауреата в номинации «Наука» Фаиду Симфорову за создание проекта «Тайны забытых побед». А ведь соискателей этого высокого звания было немало: в комиссию поступили предложения 117 общественных и творческих организаций, а также издательств, представивших 837 книг, выпущенных в 2007–2008 годах. Что же стало основой этой творческой победы Фаида Симфорова и его соратников? А именно так вполне справедливо назвать этих людей, среди которых писатель Ярослав Голованов, режиссёры Борис Головня, Константин Орозалиев, Борис Смирнов и многие другие.

Масштабный телецикл – а это 45 фильмов протяжённостью 26 минут каждый (не модный, правда, сегодня временной формат) – посвящён уникальным достижениям нашей страны в сфере науки, техники и технологии, судьбам выдающихся отечественных учёных и военачальников, чья жизнь и работа долгие годы были покрыты завесой секретности.

Этот цикл, поддержанный программой московского правительства по созданию отечественных фильмов, соединил в себе авторский взгляд на людей и события с беспристрастной точностью документов. Рассказ о неизвестных страницах наших крупнейших побед в этих областях, великих идеях и изобретениях, о сильных людях, их интеллекте и лидерстве – всё это способствует созданию эффекта «полного погружения» в великое прошлое страны.

Зритель получил возможность видеть и слышать тех, чьи фамилии лет 10–15 назад были известны лишь сверхограниченному кругу людей. Поражает подбор киноархивного материала, точная и выверенная логика монтажных стыков, органичное музыкальное сопровождение. И, конечно, тёплый, проникновенный закадровый голос Василия Ланового.

В 2003 году цикл даже вы­дви­гался на соискание Госу­дар­ственной премии Рос­сии, получил высокие оценки конкурсной комиссии. И что же? Можно ли купить диск с фильмами этого цикла? Увы, нигде не купишь. Делались попытки издать его хотя бы небольшими тиражами, но дальше дело не пошло. Может быть, сейчас, когда власть и общество единодушно заинтересованы добиться того, чтобы наша история уважалась и не перевиралась, вновь вернуться к этому вопросу? Почему бы не издать DVD с этим циклом и не направить во все общеобразовательные школы, для начала хотя бы столичные?

Сергей ПЕТРЕНКО

В картине будут гонки и танцы, схватки характеров, настоящие «шекспировские страсти» и… отличный ансамбль актёров: Дмитрий Дюжев (Клавдий), Евгения Крюкова (Гертруда), Андрей Фомин (Полоний), Гела Месхи (Гамлет) и другие. Оператором-постановщиком картины стал Вадим Семеновых.

Готовится к сдаче в кинокомпании «Народное кино» восьмисерийная картина о современной жизни «Золотая страна», которую по сценарию Марины Романовой поставил режиссёр Дмитрий Астрахан. И хоть залы, вернее даже комплексы, казино ушли из повседневной московской жизни, мир казино не исчез.

Да и так ли мы знаем, что собой на самом деле представляет эта сфера человеческой жизни и деятельности? Только ли азарт? Только ли иллюзия легко получить огромные деньги? А может, это ещё и тяга к риску, желание испытать судьбу? И почему случалось так, что ярые сторонники закрытия казино вдруг становились одержимы этой игрой? Какова ответственность и этика при проведении азартных игр?

Фильм затрагивает глубокие социальные и нравственные проблемы. Они вплетены в канву захватывающего сюжета с элементами авантюры, детектива и доброго юмора. Главные роли в картине исполняют Александр Константинов, Анна Горшкова, Анна Назарова, Артём Артемьев, Вадим Ракитин, Вячеслав Гришечкин.

«Марево» так назвал Андрей Максимов свой сценарий, по которому режиссёр Константин Худяков на студии «Шар» поставил четырёхсерийный фильм. Но многое зрителю покажется знакомым по другим произведениям, литературным. И это объяснимо. Ведь сценарий создан на основе знаменитых гоголевских повестей – «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» и «Старосветские помещики». Снял же фильм ярко и сочно оператор Дильшат Фаткулин.

Завязка фильма – приезд юного Никоши Гоголя в родовое имение Васильевку. Тут он встречается с Афанасием Ивановичем (Олег Басилашвили) и с Пульхерией Ивановной (Алиса Фрейндлих), ну и, конечно, с Иваном Ивановичем (Фёдор Добронравов) и Иваном Никифоровичем (кто бы вы думали – Юрий Стоянов), другими примечательными и интересными людьми. Но почему-то Никоше становится как-то скучно в тесном мелкопоместном мирке. Он мечтает совсем о других людях и других отношениях.

Юноша заболевает, и в горячечном бреду к нему приходят герои его будущих произведений – и Городничий (Юрий Беляев), и Башмачкин (Виктор Сухоруков), и заседатели… И возникает в его сознании марево – переплетение реальности и фантазии, живописной украинской жизни и фантасмагории.

Возьмут ли верх Золотые? 

Маленький портовый городок. Среди заброшенных корабельных доков, рядом с кладбищем ржавеющих кораблей бродит стая детдомовских подростков, называющих себя доками. Такова завязка четырёхсерийного фильма «Доки» в постановке Юрия Музыки, производство которого завершила студия United film company.

Картина пытается ответить на вопросы, почему ребята днём учатся в школе, а ночами совершают преступления, которые им самим кажутся незначительными? Почему правила жизни начинают диктовать криминальные авторитеты, подобные Золотому? Что же всё-таки победит: жизнь по совести или по понятиям? Перейдут ли доки черту, возврат из-за которой уже невозможен? И что в силах людей, подобных Вадиму, в прошлом детдомовцу, которые, пройдя через многие испытания, пытаются не дать мальчишкам переступить роковую черту?

В сериале снимались Валерий Золотухин, Владимир Зайцев, Андрей Семёнов, Сергей Новиков, Анна Назарова, Александр Орловский, Мария Стерникова, Анжелика Карелина, Игорь Огурцов, Глеб Бауэр и другие. Музыку к фильму написал Михаил Шкирман. Оператор-постановщик – Игорь Белокопытов.

Любовь не терпит приказов

По мотивам повести «Мальчик и девочка», принадлежащей перу Галины Щербаковой, «Продюсерский центр Пигмалион» снял одноимённый двухсерийный фильм. Это глубокое и драматичное киноповествование о первой любви, взрослении, первых разочарованиях и непонимании со стороны взрослых, с которыми нелегко справиться подростку.

Главный герой, 16-летний Мак­сим, проводит лето на даче с мамой. К ним приезжает подруга матери Дина, учительница английского. Серьёзное чувство сближает Максима и одинокую красивую взрослую женщину. Неторопливый быт, атмосфера старой дачи, вся понятная и налаженная жизнь рушатся в один миг, когда мать застаёт их вместе. Ей, тоже очень одинокой, трудно смириться с происходящим, с тем, что сын становится взрослым. Но любовь ведь не подчиняется никаким приказам – матери и сыну предстоит преодолеть жизненный кризис, сблизившись по-настоящему…

В картине, которую поставил по своему же сценарию Леонид Бочков, снимались Алёна Яковлева, Юрий Васильев, Анжелика Вольская, Евгений Князев, Дарья Повереннова, Андрей Межулис и другие. Компо­зитор – Анатолий Зубков.

Роль Омара Хайяма в восьмисерийном фильме «Прорицатель» готовится сыграть актёр театра «Сатирикон» Роман Матюнин

Поиски исполнителя главной роли длились долго. Ведь сыграть надо Омара Хайяма и в юности, и в зрелости. Фильм прослеживает историю всей жизни этого потрясающего человека, «мудрейшего из мудрейших», – так называли Омара даже его современники. Роль требует огромной внутренней работы, погружения в историю, культуру, религию Востока. Испытание выпало на долю Романа Матюнина, молодого человека с восточными чертами, которому не так давно исполнился 21 год. Восемь стопок со сценарием теперь лежат в его сумке, а жизнь Романа на время съёмок превратится ещё и в постоянную смену часовых и климатических поясов – снимать намечено в Иране.

– Ваш путь в актёрскую профессию кажется стремительным: поступили в театральный сразу после школы, вас не срезали на творческом конкурсе, после выпуска попали в один из самых популярных театров Москвы. Теперь вот – такая роль. Как говорится, мечты сбываются…

– Честно говоря, решение стать актёром пришло спонтанно. Вообще не думал об этой профессии, как, впрочем, ни о какой другой. Я неплохо учился в школе, но понять, кем хочу быть, никак не мог. Моя тётя посоветовала поступать на актёрский факультет, после того как увидела моё выступление в школьном КВНе. Никаких театральных студий я не посещал. И в театре-то был лишь один раз в Пятигорске в десятилетнем возрасте и ничего не понял из происходящего на сцене.

В общем, будучи ещё школьником, я поехал в Москву посмотреть, куда же я могу поступить. Тогда я первый раз пошёл в московский театр, и это был «Сатирикон». Как сейчас помню, купил билет за 300 рублей, сидел далеко и опять не очень понял, в чём суть дела. Из всех актёрских школ я знал только ВГИК. Во ВГИК меня не пустил охранник, но я попытался разузнать подробности поступления у первого попавшегося студента. На все мои вопросы он только мотал головой. Потом достал бумажку и стал что-то писать. Оказалось, что он немой… В общем, анекдотичная история. Надо мной потом дома смеялись: во всей Москве я нашёл только немого! Тем не менее желание поступать не пропало. Я благодарен своей маме, которая позволила мне переехать в столицу, окончить здесь 11-й класс и ходить на подготовительные курсы при Школе-студии МХАТ, которые очень помогли при поступлении.

– Как вы думаете, почему на роль Омара Хайяма утвердили именно вас? Чем смогли угодить?

– Наверное, этот вопрос лучше адресовать не мне, а Людмиле Михайловне Гладунко. Я прочитал сценарий, мне понравилась эта длинная история. Откровенно говоря, мне Омар не очень понятен и тем интересен. Я разобрал несколько сцен, пришёл на пробы. Всего мы отыграли четыре сцены с разными персонажами. Не берусь говорить, чем я угодил. Может быть, что-то сделал точнее, чем другие претенденты.

– Или во время проб вы больше почувствовали себя Омаром, чем остальные?

– Не думаю. За четыре сцены невозможно вжиться в роль длиною в восемь серий. «Прорицатель» – очень ответственный проект, безумно сложная роль, требующая серьёзных переживаний. Мне понадобится большой запас воздуха, чтобы прожить эту историю вместе с героем, особенно в той части, где я буду играть пятидесятилетнего Омара. Признаюсь, что это стресс для меня, настоящее творческое испытание. Но я не думаю, пройду его или нет. Я сейчас вживаюсь в текст, многое ещё предстоит понять. Прочитал все рубаи Хайяма и некоторые трактаты, изучил его биографию. Погружаюсь в культурный мир своего героя, стараюсь проникнуться философией ислама. Как всё это играть – для меня ещё большой вопрос, ответ на который ищу каждый день.

– Какие установки вы получили от режиссёра?

– Людмила Михайловна попросила меня подумать, как я буду играть взрослого Омара – человека, который намного старше меня. Мне бы очень помогло, если бы я мог взглянуть в глаза реального человека, который прожил нечто подобное, прошёл длинный, богатый событиями путь. Конечно, второго Омара нет, но есть люди с большим жизненным опытом, с багажом воспоминаний, в котором и радости, и страдания. По сценарию Омара многие оставляют: сначала отец, потом любовь, потом друг и снова любовь… Но он сильный человек, был верен науке, и она его спасала.

– Ваш первый творческий наставник – Константин Райкин – помогает вам в работе над этой ролью?

– Очень помогает. Прежде всего тем, что он составил расписание спектаклей так, чтобы я приезжал в Москву только раз в месяц на неделю и отыгрывал норму в театре, ведь съёмки намечено проводить в Иране. Он также помог в понимании того, как играть возраст, прочитал небольшую лекцию: как актёр должен показать, что человек взрослеет, зреет и стареет. Райкин сказал: «Это не такие уж серьёзные изменения, просто начинаешь более бережно, экономнее расходовать свою энергию». К человеку с возрастом приходят знание, опыт, потери, и это отражается в глазах. Жизнь человека – во взгляде, вот над чем мне надо работать.

– А себя вы можете представить в 50 лет? Задумывались когда-нибудь, каким вы будете в этом возрасте?

– Нет, но я думаю о том, какими будут наша страна, наша Земля. Мы много говорили об этом с однокурсниками в Школе-студии МХАТ. Мне интересно, как будут жить мои дети и внуки. Я думаю: до каких открытий я не доживу? Стану ли я бояться за своих родственников, когда будут сочтены мои дни, или я начну им завидовать? Мне кажется, Омар как раз был человеком, который хотел, чтобы люди в будущем были счастливы. Он обладал таким знанием, которое избавило бы людей от страданий, от потребности убивать друг друга. Вот пока всё, что я понял об этом человеке.

Мария МУСКЕВИЧ

Всего несколько дней назад артисты и другие члены съёмочной группы во главе с режиссёром-постановщиком Владимиром Довгазием работали в Крыму. Там было тепло и солнечно – настоящая осенняя сказка. Но и снимают-то они не просто фильм, а картину в редком для нашего кино жанре – фильм-сказка. И название у него, как и положено по жанру, «Совет да любовь».

Впрочем, и это тоже возможный сказочный поворот, после окончания съёмок название могут поменять. Так что режиссёр говорит: пока следует считать его условным. Считать так считать. Не будем спорить. Но вот что уж точно не изменится, так это замысел фильма. И в чём же он?

Многие из нас убеждены, что мир сказки и мир текущей реальности никогда не пересекаются, что это два абсолютно разных мира. А вот создатели киноленты (правда, они тут не первые) попробуют нам показать и нас (особенно самых юных зрителей) убедить, что на самом-то деле два этих мира связаны между собой гораздо теснее, чем это кому-то, особенно прагматичным взрослым, кажется. При этом в каждом из миров хранится реестр – Книга судеб противоположного мира, малейшее изменение которого приводит к необратимым последствиям. Именно поэтому реестры окружены тайной. А за неприкосновенностью книг следят специально назначенные хранители. И если в сказочном мире наш реестр практически недоступен, в мире текущей реальности дело обстоит совсем по-другому…

Но тут давайте остановимся. Мы ещё вернёмся к рассказу об этой картине, возможно, даже в следующем выпуске «Нашего кино», поскольку сразу после выхода в свет этого номера съёмки фильма продолжатся уже в московских павильонах. Сегодня представим лишь фотографии о подготовке к съёмкам и о репетициях. В них участвовали и режиссёр, и актёры, которых он пригласил на время «впасть в детство». Среди «впавших» народные артисты России Людмила Полякова (Баба-яга), Александр Клюквин (Евлампий), Вячеслав Езепов (Звездочёт), Александр Ермаков (Томилин), Ольга Пашкова (Жанна), заслуженный артист России Борис Невзоров (Север) и другие актёры, в том числе юные.

Сергей ВОЛОДИН

P.S. И ещё о создателях фильма, который снимается продюсерским центром «Партнёр Продакшн»: его продюсеры – Павел Алёшкин, Владимир Пирожок, Александр Ильин, исполнительные продюсеры – Юрий Пробер, Кирилл Смоляков, генеральный директор – Галина Белозерцева, оператор-постановщик – Александр Гарибян, художники-постановщики Олег Краморенко и Александр Глазунов, директор картины – Виктор Решетов, композитор – Григорий Гоберник.

На снимках: вверху — Александр Клюквин, Ольга Пашкова (Жанна); внизу — режиссёр Владимир Довгазий и актёры Александр Клюквин (Евлампий) и Людмила Полякова (Баба-яга)

Тем не менее рискуют. И некоторые – весьма удачно. Так, например, Питер Джексон – знаменитый режиссёр трилогии «Властелин колец» и современного «Кинг-Конга» – выступил продюсером фантастического боевика «Район № 9». Главную роль в картине получил Шарлто Копли, который до того снялся только в одном короткометражном фильме. 30 миллионов долларов, вложенные Джексоном в производство ленты, уже принесли 200 миллионов (мировая премьера состоялась 13 августа 2009 г.).

Что же касается знаменитостей, то их, конечно, продюсеры не списали со своих счетов, но всё чаще предлагают новые условия сотрудничества – не фиксированный гонорар, а, скажем, процент от сборов картины в прокате. Некоторые из голливудских звёзд согласились на такие условия. Но вот уж среди звёзд российского кинематографа такие контракты точно не приживутся – из-за воровства в прокате и пиратских DVD. (Читайте интервью со Станиславом Говорухиным на стр. 1—2.)

Братство по оружию

Не только в нашей стране не ослабевают интерес зрителей и внимание кинематографистов к событиям Второй мировой войны. Она находит отражение и в документальном, и в художественном кино. В США, например, ещё в 2001 году вышел первый фильм из цикла «Братья по оружию» (Band of Brathers), созданный на основе книги биографа и историка Стивена Эмброуза сопродюсерами Стивеном Спилбергом и Томом Хэнксом. Этот сериал до сих пор транслируется различными каналами по всему миру. Сейчас те же продюсеры запускают десятисерийный сериал «Тихий океан» (The Pacific) о действиях морской пехоты США на тихоокеанском театре военных действий.

В одном из последних интервью знаменитый сербский писатель, переводчик и историк литературы Милорад Павич сказал: «Очевидное будущее каждого человека – смерть. Но что там дальше? Я должен сказать, что счастливая судьба моих книг сильно ослабляет для меня этот страх. Я не боюсь смерти». И вот не стало всемирно известного писателя, автора знаменитых романов «Хазарский словарь», «Внутренняя сторона ветра», «Пейзаж, нарисованный чаем», переведённых, кажется, на все языки мира. Ушёл в мир иной изобретатель новой литературы, создатель пространства, открытого средневековому эпосу и постмодернистской прозе. Совсем недавно «ЛГ» отзывалась о новой книге 80-летнего писателя «Мушка», о которой он говорил, что «в эту книгу любой читатель может загрузить собственную любовную историю». И теперь сам стал страницей истории. Истории великой всемирной литературы.