Надо же было такому случиться: неожиданно закончился бензин. До этого машина ехала ровно, и счётчик показывал, что горючего хватит ещё километров на сто, то есть вполне можно было бы докатить до ближайшей бензоколонки.

Но теперь индикатор замер на отметке «ноль», и двигатель резко заглох. Машина, прошуршав по мелким камешкам, съехала к обочине.

В машине находились двое. Мальчик Игорь, которому было двенадцать с половиной лет, и его мама. Так как у Игоря были летние каникулы, а у его мамы — отпуск, они отправились в поездку, на юг. Много они красивых мест повидали, и теперь намеривались добраться до черноморского побережья, и там, на недельку остановиться у бабушки.

И вот этот неожиданный казус с бензином. Вылезли из машины. Мама прихватила с собой сотовый, и теперь набирала номер эвакуационной службы. Ну а Игорь оглядывался.

Прямо перед ними начиналось широкое поле, на котором пышно росли и вздыхали высокие цветы и травы. За полем стеной возвышался лес. Далее местность спускалась вниз, к руслу реки, но сразу за рекой начинались увитые всё более густым лесом холмы. Эти холмы громоздились один на другой, и вздымались на десятки, а может, и на сотни метров.

Несмотря на часы, проведённые у компьютера, Игорь ещё не успел испортить себе зрения. И он заметил, что склоны тех холмов прорезают многочисленные тропки.

Вдруг некое движенье привлекло его внимание. По одной из тропок двигалось некое чёрное пятно. С такой скоростью не мог бы бежать даже лучший из бегунов.

«Кто же может так мчаться?», — задумался мальчик: «Хищный зверь? Нет, не слышал, чтобы здесь обитали такие крупные хищники».

Но тут дунул ветер, и какая-то пылинка попала Игорю в глаз. Тогда он согнулся, начал тереть глаз, и когда избавился от пылинки и вновь взглянул на тропу, то никакого чёрного пятна там уже не было.

Тут услышал расстроенный голос своей мамы:

— Только через два часа?.. Ладно, мы вас ждём.

Она отключила сотовый, и, повернувшись к Игорю, молвила:

— Ну, вот: помощь прибудет только через два часа. А пока что можно пообедать…

Тут Игорь почувствовал, что весьма проголодался, и радостно закивал, приговаривая:

— Да, да.

Мама достала из салона корзинку, в которой лежал их обед. Сняла с корзинки покрывало, да тут и вздрогнула: едва корзинку не выронила. Обед, которым они ещё поутру запаслись в небольшой придорожной забегаловке, теперь безнадёжно испортился.

Хлеб и булочки покрылись зеленовато-синей плесенью, а в прикрытых прозрачными пластиковыми крышками тарелках с супом, и вовсе копошились премерзкие черви.

Мама воскликнула:

— Ну, и ну! Да за них, за такую кулинарию надо в суд подать!..

— Но ведь когда мы покупали, всё было нормально, — возразил Игорь. — Мы даже позавтракали в той забегаловке, и очень вкусно было…

— Да, да. Но как же еда могла так быстро испортиться? — напряжённо проговорила мама. — А, впрочем, ладно. Надо сжечь эту гадость.

Она отошла от машины и оставила корзину возле обочины.

Ну а Игорь вновь посмотрел в сторону холмов, и тут воскликнул:

— Мама, смотри — город!

— Что? Какой ещё город? — изумилась мама. — Здесь, судя по карте, ни городов, ни сёл, ни деревень нет.

— Но, тем не менее, ты погляди внимательнее. Вон же дома стоят…

И действительно, если приглядеться, то в дальней части поля можно было различить некие строения. По цвету своему они сливались с тёмным, несмотря на яркое небо, лесом. Домов было много, но даже самые высокие из них не поднимались выше трёх этажей. А там, где начинался лес, виднелась ещё и каменная стена, из чего можно было сделать вывод, что город продолжался прямо в лесу.

— Как интересно, — вымолвил, вглядываясь в город, Игорь. — Пойдём туда, а, мам?

— Да ты что? Зачем?

— Ну, а разве тебе не интересно, а? Узнаем, что это за город, который на карте не указали, там и еды себе купим. Ведь должен же быть в городе магазин, не так ли?

— А потерпеть ты никак не можешь?

— Нет, не могу. У меня уже в желудке урчит. Я слюной истекаю. Я не выдержу долгого ожидания. У меня будет голодный обморок, а потом язва желудка. Я точно тебе говорю, мама… я…

— Ладно, ладно, я всё поняла, — мама взглянула на часы и молвила. — Хороши же мы будем, если через два часа сюда не вернёмся.

— Да ты что?! Конечно, вернёмся. Ну, пошли?!

— Ладно, пошли, — вздохнула мама.

Игорь добился своего, и только тут почувствовал, что на самом то деле, в глубине души, ему вовсе к этому городу не хочется идти, а хочется, чтобы поскорее их машина завелась, и поехали они к ясному, лазурному морю.

И этот город, и холмы — всё настораживало. А тут ещё вспомнилось про чёрное пятно, которое мчалось по отдалённому склону. Мальчик прикинул, что, если бы это неведомое не снижало скорости, то как раз добралось бы до них.

И, только он об этом подумал, как взвыл ветер, и налетел тёмный вихрь. Игорь закашлялся, закрыл лицо руками…

Вихрь исчез столь же неожиданно, как и появился. Вновь безмятежно сияло солнышко, а лёгкий ветерок нёс приятные ароматы.

— Быть может, всё-таки не пойдём туда? — спросила, стряхивая со своих джинсов тёмную пыль, мама.

— Пойдём, — упрямо, но без всякого энтузиазма заявил Игорь, и первым зашагал в направлении города.

Странное дело: те травы и цветы, которые росли на поле, расходились перед Игорем, так что идти вперёд было не только легко, но и приятно. И эти же травы и цветы плотно смыкались за спиной его мамы, которая шла вслед за мальчиком…

Вот они дошли до первых домов. Это были древние, сложенные из больших, каменных плит строения. Но во многих местах на стенах имелись деревянные заплатки, причём дерево совсем прогнило. Помимо того на карнизах и даже на дверях провисали большие и уродливые клочья паутины и мха.

Игорь подбежал к ближайшему дому. Он хотел заглянуть в окно, но окно так обильно заросло грязью, что мальчику пришлось вычищать его ладонью, и ладонь сразу стала чёрной.

— Игорь, ну что же ты делаешь?! — возмутилась мама.

Но мальчик уже отчистил стекло, и заглянул внутрь.

Он увидел сумрачное помещение. Там был массивный очаг, а ещё стол, за которым возвышался некто в старинном камзоле, и широкополой шляпе, из которой торчало щегольское, но явно вышедшее из моды несколько веков назад перо.

И понял Игорь, что за столом сидит ссохшаяся мумия. Он вздрогнул, и отступил от окна.

— Ну, что там? — окрикнула его мама.

— Да так, ничего, — пробормотал мальчик.

Он решил, что ни в коем случае нельзя рассказывать маме об этой мумии. Ведь тогда мама наверняка настояла бы на возвращении к машине. И они просидели бы взаперти, в душном салоне до тех пор, пока не приехала бы эвакуационная служба…

В общем, Игорь быстро пошёл дальше по кривой улочке, а мама, так и не заглянув в окно, поспешила за ним. Она говорила:

— Игорёк, не спеши. А то, неровен час, потеряемся. И, вообще, по-моему, лучше возвращаться. Неужели не понятно, что никакой еды нам здесь не купить?

— Почему это? — буркнул через плечо Игорёк.

— Ну что ты задаёшь такие глупые вопросы? У кого ты здесь покупать будешь? Неужели же ты не видишь, что это покинутый, мёртвый город?

— Мама, тише.

— Что такое?

— Ты послушай…

Они остановились в нескольких метрах от каменной стены, которая вздымалась на границе с лесом.

Тёмные, густые кроны выступали над верхней выщербленной частью стены. Густая листва не пропускала солнечного света, однако вся шевелилась, шелестела, нашёптывала и гудела что-то насторожённое.

Но за голосами листьев слышались и иные голоса. Вроде бы говорили люди. Вот послышался детский смех, чей-то крик, кто-то быстро пробежал, окрикнул кого-то, скрипнула дверь.

Впрочем, все эти звуки были такими неявственными и отдалёнными, что они вполне могли означать и что-то иное. Вот мама Игоря и сказала:

— Ты уверен, что это люди там говорят и ходят?

— Ну, да, — тихо вымолвил мальчик.

— А вот я не уверена. Это могут и ветви скрипеть, и вода журчать…

— Нет, мама, я тебе точно говорю: это люди, и они за этой стеной. Там обжитая часть города.

— Я бы не ходила туда. Не нравится мне здесь, так что…

— Мама, пойми, мне очень-очень хочется есть…

И он с таким жаром выступил в защиту своего желудка, что мама сдалась, и в поисках прохода, пошла с ним вдоль стены. А на самом-то деле, после того как Игорь увидел ссохшуюся мумию, у него совсем пропал аппетит.

Вот и проход. Это была наполовину обвалившаяся арка. Имелась там и ржавая решётка, но несколько из её прутьев были изогнуты, так что вполне можно было пройти внутрь.

— Ну, уж нет, дальше я не пойду, — резко сказала мама.

Но тут они явственно услышали детский плач, который раздавался с противоположной стороны стены. Пригляделись, и увидели, что за решёткой, в тени от деревьев стоят дома, хоть и старинные, но с виду гораздо более обжитые, чем те, возле которых они до этого шли. И даже показалось, что в одном из окон горит электрический свет.

Вот открылась дверь. Вроде бы кто-то выбежал на улицу.

— Всё. Я иду туда обедать! — заявил Игорь, и проскочил за решётку.

— Можно подумать, у тебя есть деньги на обед, — проворчала мама, но всё же поспешила за ним.

Мама увидела, что Игорь стоит посреди узенькой улочки, и оглядывается. Вот подошла к нему и спросила:

— Ну что: теперь убедился, что никого здесь нет?

И действительно — никого не было видно. А что касается домов, то они при ближайшем рассмотрении, оказались такими заброшенными, как и дома с наружной стороны стены.

— Странно, — прошептал мальчик.

— Что? — насторожённо спросила мама.

— Я точно чувствую, что здесь есть кто-то, и он следит за нами.

На это мама заявила самым решительным тоном:

— В общем, так. Мы сейчас же возвращаемся к машине и…

Но Игорёк схватил её за руку, и проговорил:

— Вон человек пошёл.

— Что? — мама резко обернулась.

Дело в том, что Игорёк увидел, что по соседней улочке шёл высокий человек. Пусть только краем глаза видел, но он не мог ошибиться.

Но, когда они повернули голову, то никого там уже не было, и только зашуршал, вороша старую, подгнившую листву ветер.

— Надоело, — сказала мама. — У меня от этого места — мурашки по коже. Мы немедленно возвращаемся к машине.

И тут они услышали голос. Кто-то кричал:

— Обед! Вкусный и дешёвый обед! Подходите, пожалуйста!

— Теперь убедилась! — торжествующе воскликнул Игорь, и поспешил в ту сторону, откуда этот голос доносился.

Они перешли на соседнюю улочку, потом ещё и ещё на одну. Очень уж много этих улочек было, приходилось петлять, кружить.

— Здесь и заблудиться можно, — вымолвила мама.

И тут вновь настиг зазывающий к обеду голос.

— Ну, вот мы и на месте! — заявил Игорь, когда они вышли на базарную площадь.

В центре площади росли, плотно сцепившись, несколько исполинских вязов, и тень от их плотных крон выделяла площадь ещё большей мрачностью.

Вдоль всей площади стояли каменные торговые ряды, с навесами; причём от навесов падала ещё и дополнительная тень, так что за прилавками было темно, как ночью. И там, в черноте чудилось какое-то движенье, какой-то шорох оттуда доносился.

И вновь Игорь краем глаза увидел кого-то, повернул туда голову, но никого там уже не было. Также и мама его краем глаза кого-то заметила, но, повернувшись, увидела лишь пустоту. И ещё не раз, краем глаза замечали они некие фигуры.

А над площадью в очередной раз прозвучал голос, расхваливающий прелести обеда. Игорь и его мама медленно углубились в лабиринт торговых рядов, но пока что не видели продавца.

Мама сказала:

— Даже если сейчас мы найдём этот обед, то покупать его, скорее всего, не станем. Уж больно место здесь подозрительное, и…

Но она не успела договорить, потому что тут в ноздри им ударили просто дивные ароматы. И у Игоря уже на самом деле забурчало в желудке, и он подумал, что, действительно, только ради такого благоуханного обеда стоило бы идти в этот город.

А тут и голос они услышали:

— Подходите, подходите, гости дорогие. Кушаний моих отведайте, пожалуйста…

— А пахнет приятно, — молвила мама.

И хотя эти слова она произнесла совсем тихо — она была услышана, и тот же голос принялся их заверить:

— А по вкусу этот обед ещё в шесть сотен раз лучше аромата…

И они подошли к прилавку, и увидели, что там расставлены блюда с салатами, котлы с супами, а ещё: пироги, соки и запеканка. Всё это было совсем свежее, и выглядело так маняще, словно бы кричало, умаляло и даже настаивало: «Ну же — съешь меня!»

Но продавца не было видно, только некий силуэт шевелился во мраке. И из мрака голос прозвучал:

— Выбирайте, что хотите, кладите и разливайте в пустые тарелки, и садитесь, кушайте вон за тот столик…

Оказывается, рядом с прилавком стоял небольшой деревянный столик со скамейкой.

— Хорошо, а сколько это будет стоить?

— Смею вас заверить, что совсем немного.

— И всё же?

— Конечно, всё зависит от вашего выбора, но наши цены ниже, чем в придорожных забегаловках.

— Ладно, мама, давай скорее кушать! — воскликнул Игорь.

— Вот, мальчик правильно говорит, — добродушно хмыкнул продавец.

Итак, Игорь выбрал себе целых две большие порции салата; огромную тарелку супа, и вишнёвый пирог. В дополнение взял крынку с парным молоком. Мама оказалась куда как сдержаннее: однако ж, и она не могла сопротивляться искушению, и её обед вполне можно было бы назвать «сытным».

Уселись за столик, попробовали. И вкус у еды оказался отменным: может, и не превосходил в шестьсот раз аромат, но уж, во всяком случае, не уступал ему. Еда как-то подозрительно быстро перешла в желудки, но Игорь, по крайней мере, почувствовал, что наелся.

— Ну а теперь мы расплатимся и уходим, — молвила мама, и шагнула к прилавку, где спросила, — Так сколько с нас?

Почему-то Игорь был уверен, что продавец назовёт некий ужасный способ оплаты: например, потребует их жизни, но прозвучала сумма, не только приемлемая, но даже и смехотворная, за столь обильную трапезу.

Мама раскрыла кошелёк, достала банкноту…

В это мгновенье Игорь был уже возле прилавка, и во все глаза таращился: надеялся всё-таки разглядеть продавца.

— Вот возьмите, — мама протянула денежку.

И тогда из мрака высунулась ручища. Именно ручища, а не рука. Жуткие, крючковатые пальцы заканчивались длинными, острыми когтями, и сами пальцы были раза в три длиннее аналогичных человеческих конечностей, и имели каждый по шесть сочленений. И пальцев на этой ручище было шесть. Чёрными мешками топорщились и пульсировали вены.

Мама невольно вскрикнула, выронила банкноту, отступила на шаг, а Игорь проговорил:

— Ничего себе…

Огромный палец изогнулся, когтем подцепил банкноту и утащил её в черноту. И из черноты раздался голос:

— Мальчик, тебе ведь очень хочется увидеть моё лицо, да?

Игорь хотел что-то ответить, но поперхнулся от страха, и только слабо кивнул. И тогда из мрака выступил лик.

Это была древняя старуха. У неё был загибающийся к самому подбородку нос с костистым наростом. А рта у неё не было, зато была пасть, из которой торчали жёлтые, звериные клыки. Один глаз у старухи отсутствовал — вместо него зияла пустая глазница. Зато второй глаз выступал сантиметров на пять. И в этом мутно-белёсом шаре бешено и беспорядочно метался чёрный зрачок.

Это зрелище было скорее отталкивающим, чем смешным. Но нервы у Игоря были перенапряжены, и он не выдержал, и рассмеялся.

Лик старухи тут же прорезали сотни чёрных морщинок. Лик исказился, и стал таким противоестественным и жутким, что Игорь невольно вскрикнул.

— Тебе смешно?! — прошипела старуха.

— О нет, что вы, что вы! Вовсе и не смешно, — залепетал Игорь.

— Тебе показался смешным мой единственный глаз! — утвердительно прохрипела она.

— Нет! Вы ошибаетесь!

— Ах ты маленький наглец! Ты ещё смеешь утверждать, что я ошибаюсь?! — рявкнула старуха.

И тут, наконец, вмешалась мама. Она заговорила быстро:

— Не смейте ничего делать моему сыну!..

Лик старухи изменился: исчезли чёрные, выражающие гнев морщины, и даже проявились какие-то мягкие, ласковые черты. А когда старуха заговорила, то в голосе её прозвучала такая неподдельная скорбь, что Игорь невольно почувствовал к ней жалость. И чем дальше она говорила, тем острее это чувство становилось.

— Ах, простите вы меня, старую! Я одна, совсем одна! Никому я не нужна. Вот накричала на мальчика, а теперь и сожалею, ибо он по справедливости рассмеялся: ведь что, кроме отвращенья иль насмешки облик мой может в человеке пробудить?..

— Ах, да что вы, — неуверенно проговорила мама, и провела ладонью по лбу — у неё неожиданно закружилась голова.

Старуха продолжала:

— А я на вас и не держу обиды. Только вот об одном попрошу: не могли бы вы провести меня до дома?

— До дома? — переспросил Игорь.

— Да, до моего скромного дома, — кивнула старуха. — Видите ли, у меня тут корзина с продуктами, и одна я её не дотащу, так что мальчик и поможет.

— Мне с вами идти? А я не хочу. Я заблудиться боюсь, — пробормотал Игорь.

— Так я тебя и не разлучу с мамой. Вы вместе пойдёте. А потом, когда до дома моего дойдёте, я вам объясню, как к дороге возвращаться. Вы уж помогите, пожалуйста, старушке. Ладно?

Игорь кивнул, также кивнула и его мама.

— Ну, вот и ладненько, — хихикнула старуха. — А на дорожку я вас ещё и водичкой угощу. Хорошая водичка. Газированная. Садитесь-ка за столик.

И они послушно уселись за столик. Старуха вышла из-за прилавка. Она оказалась невысока ростом, и чрезвычайно горбатой. Череп её был сокрыт платком, но всё равно было видно, что там топорщатся неровности.

Она поставила на стол два стакана. В том, который достался маме Игоря, пузырилась жидкость чёрного цвета, а у Игоря — зелёного.

— Отведайте моей газировочки, — попросила старуха.

И они выпили.

Сначала они петляли по городским улочкам, а потом оказались на лесной тропе. Шли уже очень долго, да к тому же и долго. Но Игорь не обращал внимания на усталость. Он находился в таком разморенном состоянии, когда ни одна мысль не могла принять чёткую форму; и вообще — в голове была какая-то противная, вязкая каша.

В одной руке он нёс весьма тяжёлую корзину, а другой рукой сжимал ладонь мамы. Но на маму он не смотрел. И вообще: то единственное, на что он всё-таки смотрел, был горб старухи. При каждом шаге этот горб либо резко подпрыгивал вверх, либо же заваливался в сторону.

И почему-то эти прыжки горба показались Игорю чрезвычайно смешными, и он громко рассмеялся.

Старуха остановилась, и повернулась к нему. И вновь у неё был тот жуткий, прорезанный чёрными морщинами лик. Её единственный выпученный глаз неистовствовал, метался в сантиметре от его лица.

Игорь в последний раз хмыкнул, но тут поник плечами и пробормотал:

— Извините, пожалуйста. Я больше не буду.

— О, наглый мальчишка, неужели ты думаешь, что эти жалкие извинения тебе помогут?! — прорычала старуха.

Игорь ожидал, что вступится его мама, но она почему-то безмолвствовала. Тут старуха хмыкнула, и высунувшийся из её пасти клык чирикнул по предплечью мальчика, расцарапал его в кровь.

И тут она спросила вкрадчиво:

— Ты надеешься, что мама тебя в обиду не даст, да?

— Д-да, — пролепетал Игорь.

— Ну, и зря ты надеешься. Ведь мама твоя далеко… Ой, как далеко!

— Неправда, моя мама рядом! — воскликнул мальчик.

Он повернул голову, и тут обнаружил, что сжимает в руке вовсе не мамину ладонь, а палку. Причём палка была такой трухлявой, что её и в качестве оружия использовать нельзя было.

— Ну что, получил? — хмыкнула ведьма. — Кто теперь смеяться будет?! А?!

И она разразилась пронзительным, злым хохотом. Игорь отступил на шаг, и тут почувствовал, что корзина, которую он нёс, шевелится. Взглянул туда, и увидел, что корзина полна извивающихся тёмных гадов.

Он вскрикнул от отвращенья, хотел отшвырнуть корзину в кусты, но старуха выхватила корзину, и прорычала:

— Моё добро! Не сметь швыряться!

— А я и не спорю. Мне вашего добра не нужно, — лепетал Игорь, и всё пятился назад по тропке.

— Куда ты? — вкрадчиво спросила старуха.

— За меня, наверное, уже мама волнуется.

— О-о, можешь быть уверен: она за тебя совсем не волнуется.

— Тем не менее, я побегу к ней.

— А не хочешь ли посетить мой скромный домик?..

Хотя их отделяло уже двадцать шагов, голос старухи звучал так отчётливо, будто она говорила прямо возле уха мальчика. Он замотал головой, приговаривая:

— Нет, нет. Как-нибудь в другой раз.

— В другой раз? — задумчиво спросила старуха.

— Да, да.

— Ну, что же. Я позволю тебе немного побегать. Это будет даже забавно, но всё же ты никуда от меня не денешься, и, будь уверен, сполна заплатишь за свои насмешки. Беги же! Беги!

Игорь повернулся и побежал по тропке, прочь от ужасной старухи, а в спину ему ударяли раскаты оглушительного хохота, в котором был целый океан ярости, и ни одной капельки счастья.

Он мчался, перепрыгивая через корни, и бежать ему было легко, потому что тропа вела под уклон. И он сообразил, что старуха уводила его в холмы.

Игорь бежал, и ему казалось, что за ним гонится нечто, и нагоняет, и вот сейчас набросится, и вцепится, и разорвёт. Он разгонялся ещё быстрее, и это продолжалось до тех пор, пока он не вылетел на берег реки. Там он поскользнулся и плюхнулся лицом в леденистую, родниковую воду…

Родниковая вода освежила, придала сил, выгнала из головы ту мутящую чувства одурь, которая появилась, когда мальчик выпил зелёную старухину газировку. Он поднялся, огляделся.

Оказывается, солнце уже скрылось за вершинами холмов, и до сумерек оставалось не больше часа. Игорь начал вспоминать, где он расстался со своей мамой. Воспоминания возвращались нехотя, а кое-что и вовсе осталось сокрытым. Так, например, он совершенно не помнил, как перебирался через эту реку со старухой.

Но всё же он пришёл к выводу, что в последний раз видел маму на базарной площади. При этом воспоминании он так разволновался, что даже проговорил вслух:

— Там она выпила этой чёрной газированной гадости, и осталась… наверное… и я очень, очень надеюсь, что с ней всё в порядке.

Сзади раздался резкий, хрипловатый крик. От неожиданности Игорь тоже вскрикнул, и обернулся. Оказывается, это голосил чрезвычайно крупный и угольно чёрный ворон. Оглашая округу своими насмешливыми криками, он полетел к холмам.

— Ну, вот и ладненько, — пробормотал Игорь. — А я иду искать свою маму.

Он быстро нашёл брод, и без особых проблем перебрался на противоположный берег. Теперь до заброшенного города было рукой подать…

В отчаянии метался Игорь по лабиринту узеньких и однообразных улочек. Он уже привык к тому, что краем глаза замечает некие фигуры. Тем не менее, за всё это время ему так и не встретился ни один живой человек. Он не нашёл базарной площади, он совсем запутался, он устал, а между тем приближалась ночь. Сгущались угольные тени. И всё чаще слышались шипящие, грозные голоса.

Ему казалось, что он уже по сотому разу пробегает по одному и тому же месту. Порылся в карманах, и не нашёл ничего, кроме мелкой монеты, положил её на покрытую мхом мостовую, и побежал дальше. А через пять минут вернулся на то же самое место, и только его монета была раздроблена на мельчайшие ошмётки, из которых некий шутник выложил изображение черепа.

И тогда мальчику стало так страшно, и такое он испытал отчаянье, что, не в силах бежать дальше, просто уткнулся в растрескавшуюся стену ближайшего дома и горько зарыдал.

Но вот почувствовал Игорь, что за его спиной кто-то стоит. Мальчик чувствовал чужой, леденящий взгляд, и волосы на его затылке встали дыбом. Он не плакал больше, но он и пошевелиться не смел. Он не мог заставить себя повернуться. Игорь только сжимался потихонечку и оседал к мостовой, так как больше всего ему хотелось просочиться сквозь землю, и, таким образом, ускользнуть от этого неведомого.

А потом тяжёлая, широкая ладонь легла ему на плечо, и Игорь закричал. И хотя он был уверен, что сердце вылетит у него из глотки, оно почему-то так и не вылетело.

Вопль его эхом отозвался среди домов, а потом мальчик услышал громкий голос, в котором, однако, не чувствовалось никаких эмоций: ни злобных, ни радушных.

— Довольно кричать. Дай-ка, погляжу на тебя.

И сильная рука развернула мальчика. Он зажмурился, но потом всё же тихонечко приоткрыл глаза, и обнаружил, что перед ним стоит высокий человек в старинном камзоле. Тень от широкополой шляпы скрывала лицо незнакомца.

Наконец этот некто сказал:

— Пошли, — и, сильно сжимая Игоря за плечо, повёл его по улице.

— Куда вы меня ведёте? — спросил мальчик.

— К себе домой.

— Но зачем?

— Ну, ты же не хочешь оставаться здесь на ночь?

— Нет. Вовсе нет.

— Вот и правильно. А то съедят тебя.

— Но больше всего я хочу найти свою маму. Вы знаете, где она?

— Нет.

— Но… вы можете хотя бы вывести меня к базарной площади?

— Нет.

— Вы не знаете, где базарная площадь?

— Нет.

Незнакомец явно не настроен был разговаривать. Он без конца заворачивал на узенькие улочки. А шаги у него были такими широченными, что Игорю приходилось едва ли не бежать.

— Как вас зовут-то? — спросил мальчик.

— Рудомир, — отозвался его провожатый.

— Вы живёте в этом городе?

— Я живу за его стеной.

— А как этот город называется?

— Название его не для твоих ушей.

— Э-э… Ну, а чем вы занимаетесь?

— Я охотник.

— На кого же вы охотитесь?

— На кого придётся.

— У вас, наверное, есть ружье?

— Нет, я пользуюсь либо луком, либо своими руками.

— А у вас есть телефон?

— Нет.

— А электричество у вас есть?

— Я не знаю, о чём ты говоришь. И вообще: ты утомил меня своими расспросами, так что лучше помалкивай.

Неожиданно они оказались за той стеной, которая стояла на границе поля и леса. И зашагали они среди окраинных, ветхих домишек. Игорь очень надеялся, что ему доведётся увидеть дорогу и, быть может, даже их машину, но над полем нависал густой свинцово-серый туман, так что ничего он не увидел.

Рудомир распахнул скрипучую дверь одного из домов, и грубо втолкнул Игоря внутрь. Сначала было совсем темно, но потом охотник дунул на свечку, и помещение заполнилось тревожным алым свечением. Игорь увидел широкий дубовый стол, массивный очаг, и развешенные на стенах охотничьи трофеи: головы разных лесных зверей.

— Сядь на лавку, — сказал Рудомир, и Игорь повиновался.

Охотник выгнулся к камину, и сильно в него дунул. В камине загудело, и взвилось, сразу заполнив комнату жаром, плотное пламя.

— Будешь есть, — прорычал Рудомир, и тут выхватил из огня поднос, на котором дымилось жаркое, и поставил его перед Игорем.

— Есть, кушать, пожирать, наедаться, — несколько раз наставительно проговорил Рудомир и удалился в соседнее помещение.

А Игорь созерцал навязанную ему трапезу, и уже чувствовал, что не сможет от неё отказаться.

Трапеза эта представлялась отменной. Был огромный, только что выпеченный каравай, который так и дышал волнующим, хлебным ароматом. Был большой кувшин с вишнёвым соком, который каким-то таинственным образом не был горячим, и даже источал приятнейшую прохладу. Ну, а главным кушаньем являлась мясная запеканка. В отсветах от камина лоснилось мягкое, искусно приготовленное мясо, и источало аромат тонкий и изысканный.

На подносе также лежали вилка и нож — эти столовые приборы, как, впрочем, и остальные блюда, были старинными, но вычищенными до блеска, и самой изящной формы, так что и кушать с их помощью было двойным удовольствием.

Игорь ещё не приступил к трапезе, но уже нетерпеливо пожирал её глазами, а в голове его вновь и вновь повторялись слова Рудомира: «Есть, кушать, пожирать, наедаться…» — эти слова постепенно вытесняли останки иных мыслей, и вскоре не осталось у Игоря какого-либо иного желания, кроме как поскорее поглотить весь этот ужин.

Он схватил нож, и уже потянулся к запеканке, как к потоку гипнотизирующих слов Рудомира прибавился ещё и иной голос. Судя по всему, говорила девочка:

— Остановись немедленно.

От неожиданности Игорь вздрогнул, и даже выронил нож. Он начал оглядываться, пытаясь определить, где был источник этого голоса.

Вновь раздался голос девочки:

— Я здесь, возле камина. Только, пожалуйста, будь осторожен. Он рядом. Он может услышать…

И тут Игорь увидел, что возле камина в полу есть решётка, и из-под этой решётки высовываются тонкие пальцы. Он вскочил из-за стола и подошёл к камину. Но он не смог увидеть лица говорившей, потому что тень от решётки полностью её скрывала.

Девочка шепнула:

— Ни в коем случае не прикасайся к трапезе.

— Почему? — тоже шёпотом спросил он.

— Потому, что на само деле она выглядит совсем не так, как тебе сейчас кажется. И хозяин этого вовсе, вовсе не человек…

— Но…

— Тсс.

— Что?

— А нет, пока ничего. Он ещё в соседнем помещении. Но всё равно может нагрянуть сюда в любое мгновенье. Ещё раз повторю: тебе надо бежать.

— Куда же? На улицу что ли?

— Ни в коем случае. Сейчас на улице немало существ, которые захотят узнать, какого цвета у тебя кровь, и погрызть твои косточки.

— Ну, а так куда же тогда?

— Сюда, ко мне. Посмотри, там у камина должен стоять ломик с помощью которого Он ворошит угли. Поддень этим ломиком решётку, и выломай её — она уже изрядно подгнила, так что, думаю, подастся тебе…

— Нет, — помотал головой Игорь.

— Почему же нет? — огорчённо прошептала девочка.

— А потому что я тебе не верю. В этом проклятом месте я вообще никому не верю. Быть может, ты ведьма, которая заточена в подвале. Я выломаю решётку, а ты сразу на меня набросишься и растерзаешь.

— Вокруг много всякой нежити, но я то как раз человек, — обиженно проговорила девочка.

— А ты докажи, — потребовал Игорь.

— И докажу. Сейчас…

Девочкины пальцы скрылись под решёткой, и тут же появились вновь, но теперь они сжимали кусок малахитового стекла.

— Возьми это, — произнесла девочка.

Игорь присел на корточки, но никак не решался принять стекло, так как был уверен, что, стоит ему только протянуть руку, и девочка-ведьма вцепится в него, и сделает что-нибудь ужасное.

Он не мог заставить себя пошевелиться, но просто слушал, как бабахает в висках кровь, и бессмысленно считал до десяти и обратно.

И вновь заговорила девочка:

— Ну что же ты медлишь? Неужели ты не понимаешь, что времени у тебя совсем мало, и что каждое мгновенье приближает тебя к смерти? И я вместе с тобой рискую. Ну, же — возьми стекло!

И что-то в её голосе было такое, что заставило Игоря ей поверить. Он быстро выхватил стекло, и тут же спросил насторожённо:

— Ну, и что дальше?

— Просто взгляни через него на окружающее, и оно откроется тебе в истинном обличье.

— Или как раз в искажённом, — бормотал он.

— Просто взгляни, и ты всё поймёшь, — молвила девочка.

Наконец Игорь решился: он поднёс стекло к правому глазу, а левый глаз сощурил. И увидел отвратительную, заросшую мхом и паутиной коморку. В камине пылало ярко-голубое колдовское пламя. На стенах висели отнюдь не трофейные головы животных, но человеческие черепа, причём некоторые из этих черепов шевелились, скрежетали жёлтыми зубами.

Ну а на столе возвышалась отвратительнейшая трапеза. Была там груда ядовито-зелёной плесени, которая когда-то, быть может, и являлась хлебом. В кувшине булькала подогретая кровь, ну а что касается «роскошной» запеканки, то это была тёмная, бесформенная туша, в которой копошились паразиты, и над которой вились мухи.

Вместе со зрением пришли и иные чувства. Ударило едкое, выворачивающее наизнанку зловонье, он слышал, как жужжат мухи, как с отвратительным чавкающим звуком ворочаются в запеканке разжиревшие паразиты.

Губы Игоря задрожали, и он пролепетал:

— Нет, нет — это всё не правда. Это иллюзия.

— Ну, я уж и не знаю, как тебя ещё можно убедить, — огорчённо прошептала девочка.

И тут Игорь увидел такое, что заставило его поверить в истинность того, что показывало малахитовое стекло. Это была старинная, широкополая шляпа, из которой торчало щегольское, но давно вышедшее из моды перо. Шляпа висела на вбитом в стену крючке, а мальчик просто вспомнил, где видел её в прошлый раз.

Это было ещё днём: тогда он шёл вместе с мамой, и в первом попавшемся доме вычистил закопчённое окно. Заглянул внутрь, и увидел ссохшуюся мумию, которая сидела за столом, и на голове которой как раз и была эта шляпа.

А теперь он попал внутрь этого помещения. И Игорь догадался, что охотник Рудомир и есть та ссохшаяся мумия. И тогда он вымолвил:

— Да. Теперь я тебе поверил. Сейчас я выломаю решётку и…

— Тихо. Он идёт сюда. Ты уже не успеешь выломать.

— Что же делать?

— Сделай вид, что ты ничего не заметил. Постарайся протянуть время.

— Ладно, я п-постараюсь, — заплетающимся языком проговорил Игорь.

Игорь вот он метнулся к столу, уселся за него, а осколок стекла сжал в кулаке. В помещение вошёл охотник, в руках он держал накрытое коническим железным колпаком широкое блюдо. Из маленьких дырочек в колпаке исходил аромат, столь изысканно-нежный, что у мальчика опять заурчало в желудке. Но тут же, впрочем, он одёрнул себя, рассудив, что, чем приятнее этот воображаемый аромат, тем более мерзкий он на самом деле.

Увидев, что Игорь ещё не притронулся к первым блюдам, охотник зарычал, и заскрежетал зубами столь громко, что казалось, будто это скребутся друг о друга железки.

Но мальчик, опережая его гневные слова, сам заговорил:

— Вы уж извините меня, пожалуйста. Я очень хочу отведать ваших чудесных кушаний, но сначала мне надо помыть руки.

— Незачем тебе мыть руки! — рявкнул Рудомир.

— Видите ли, у меня просто такое воспитание: перед рукой всегда мыть руки, а иначе можно заработать расстройство желудка. Тем более их надо вымыть после сегодняшнего дня. Ведь где я только не лазил!

— У меня в доме нет воды! — прохрипел Рудомир.

— Зато я видел: неподалёку от вашего дома на улице есть колодец…

— Сейчас на улице ночь. Тебе нельзя туда выходить. Или тебя съедят, — злым голосом проговорил Рудомир.

— Я понимаю. И именно поэтому у меня к вам большущая просьба: пожалуйста, сами принесите мне воды из колодца. Я буду вам очень благодарен, а потом с большим удовольствием скушаю, всё, что вы мне приготовили.

— Всё!! — проревел охотник.

— Что? — сжавшись, пролепетал Игорь.

— Я сказал: ты съешь ВСЁ, до последней крошки, после того, как я принесу воду, и ты ей умоешься.

— Да, да, конечно же, — усиленно закивал мальчик.

— И если хоть одну крошку оставишь — пеняй на себя!

— Угу! Угу! Угу!

Рудомир схватил со стены шляпу с щегольским пером, натянул её себе на голову, и направился к двери. Игорь не мог справиться с любопытством, и поскорее приставил малахитовое стекло к глазу.

И увидел он то, что, в общем-то, и ожидал увидеть. Это была ожившая мумия в старинном кафтане. Причём кафтан настолько истлел, что во многих местах зиял прорехами, и из прорех этих торчали жёлтые, кривые и изломанные кости. На лице мумии кое-где ещё осталась плоть, но она ссохлась и прилипла к жёлтому потрескавшемуся черепу.

Рудомир подошла к двери, распахнул её, и шагнул в чёрную, наполненную зловещими шорохами ночь. На прощанье охотник сказал:

— Скоро я вернусь. Сиди за столом, и не рыпайся.

— Угу, — кивнул Игорь.

И вот Рудомир хлопнул дверью. Щёлкнул хитроумный замок. Игорь ещё несколько мгновений, не шевелясь, просидел за столом, и это его спасло. Дело в том, что Рудомир решил проверить: послушен ли его пленник, и заглянул в окно. Затем он широкими шагами направился к колодцу.

А Игорь как заворожённый смотрел на блюдо, которое Рудомир принёс последним. При помощи стекла, мальчик увидел, что под железным колпаком бьётся и яростно шипит нечто. Причём удары были такими сильными, что блюдо подпрыгивало, а на железной поверхности появлялись выступы. Игорю казалось, что, стоит ему только встать, и «блюдо» тут же на него набросится.

И тут вновь подала голос девочка:

— Ну, и что же ты там сидишь? «Кушанья» что ли испугался? Так вот: пока ты крышку не открыл, оно на тебя не набросится…

— Вовсе и не испугался, — заявил Игорь, положил стекло в карман, и бросился к камину.

Там он схватил ломик, и пропихнул его меж прутьями решётки (девочка благоразумно отодвинулась). Затем он надавил на ломик сверху — использовал его в качестве рычага. Оказалось, что и ломик и решётка были одинаково ветхими, и одновременно переломились.

С улицы раздалось громкое шипенье, и какой-то глухой удар.

— Скорее, — посоветовала девочка. — Он уже возвращается…

Игорь поспешно начал пропихиваться вниз, а девочка шикнула:

— Осторожно. Здесь узкая труба, ведущая вертикально вниз. Глубина метров десять. Упирайся коленями в её стены, и смотри, на меня не свались.

Мальчик ещё умудрился поставить на место решётку — хотя и выглядело это крайне неубедительно, так как валявшийся поблизости сломанный ломик выдавал место его бегства…

Спустились вниз по трубе, и оказались в каменном подземном туннеле. В воздухе плыла мутно-желтоватая дымка и, благодаря ей, видно было на несколько шагов в ту и другую сторону.

И, наконец, Игорь смог разглядеть на свою избавительницу. Она представляла собой девочку примерно его возраста, то есть — двенадцатилетнюю. Она была в чёрной кофточке, и в чёрных джинсах, которые, однако, весьма истёрлись, и изодрались.

— Кто ты? — спросил Игорь.

Тут сверху раздался сильный удар, и яростный вопль.

— Идём скорее, — сказала девочка. — Охотник вернулся, и заметил твоё исчезновение…

Тут сверху, из трубы, по которой они проползли, посыпались камни, оттуда раздались неистовые удары.

Ребята побежали по туннелю прочь от этого места. Причём бежать приходилось согнувшись. Потолок был не только низким, но и шероховатым.

— Вряд ли, конечно, он сюда протиснется, но от мумий всего можно ожидать, — приговаривала девочка.

— Так кто же ты всё-таки? — спрашивал Игорь. — Быть может, добрая фея?

— Добрая фея? — переспросила девочка и фыркнула. — Вовсе нет. Человек я. И родилась в городе. Зовут Светой.

— И как же ты сюда попала, Света?

— Сейчас отбежим подальше, и я тебе всё расскажу.

Они пробежали ещё с сотню шагов, и только там девочка нагнулась, и отодвинула истлевшую доску, которая прикрывала совсем уж маленький лаз в стене. Первым туда протиснулся Игорь, а за ним, пятясь задом, Света. Она закрыла доской проход.

Вскоре они оказались в широком, прямоугольном помещении. В центре его высилось большое каменное надгробие, крышка которого была слегка приоткрыта.

— Никто оттуда не выпрыгнет? — опасливо косясь на надгробие, спросил Игорь.

— Уже все давно выбрались, и разгуливают наверху, — ответила Света.

— Ты здесь и живёшь?

— Угу.

— И чем же питаешься?

— Такими доверчивыми мальчиками как ты! — воскликнув так, девочка захрипела и потянулась, изогнув пальцы, к Игорю.

Мальчик вскрикнул, вжался в стену, и задрожал, выставив перед собой руки. Он бормотал:

— Нет, нет! Пожалуйста, не надо…

Тут Света рассмеялась, и уселась на надгробии.

— Что такое? — жалобно пролепетал Игорь. — Ты меня не будешь кушать?

— Нет, — Света вновь рассмеялась. — Я пошутила! Я же человек, а не монстр.

— Ну и шуточки у тебя! — обиженно проговорил Игорь.

— Какие уж есть.

— И вообще не понимаю: как в этой страшной ситуации, и в этом жутком месте можно шутить?

— А что ещё остаётся? — вздохнула Света, и теперь в голосе её прозвучала настоящая горечь. — Ты знаешь, сколько я страха за последние два дня и три ночи пережила? Я уж и рыдала, и едва с ума не сошла, и думала, что лучше уж умереть, чем такой ужас испытывать. А теперь вот пошутила, потому что решила вспомнить: как это — смеяться…

На глазах у Светы заблистали слёзы.

— Ладно, извини, — сказал Игорь.

— И ты меня извини. Напугала тебя, хотя ты и сам, наверное, страху натерпелся.

— Да уж, было дело…

— И, смею тебя заверить: впереди нас ещё больше всяких ужасов ждёт.

— Ну, ты расскажи, всё-таки, как сюда попала? — попросил Игорь.

— Сейчас расскажу, а ты пока подкрепись…

Девочка достала из-за гробницы рюкзачок. Оттуда она вынула пачку печенья, и бутылку с газировкой. Сказала:

— Съешь половину печений, и выпей половину бутылки. Еду надо экономить…

И Света начала рассказывать.

Оказалось, что Света, также как и Игорь родилась и жила в Москве. И, что удивительно — жила в одном с ним районе, и что уж совсем невообразимо — в соседнем доме, так что они, при желании могли бы видеть друг друга, выходя на балконы, но почему-то за всё это время так ни разу и не встретились.

Света, также как и Игорь, поехала вместе с родителями на юг. Только, в отличие от Игоря, они не путешествовали с места на место, а сняли небольшой домик, в холмистой местности. Кстати, цену за этот домик попросили очень умеренную, и что было плюсом: никаких шумных курортов поблизости не было. А ближайшая деревенька отстояла от них на десять километров.

Пищу привезли с собой, на машине, и разместили частично в холодильнике, и частично в погребе. Помимо того привезли и недавно купленный горный велосипед, который, в отличие от прежнего полуразвалившегося «Школьника», был сущей прелестью.

Света гоняла по узким, неведомо кем вытоптанным тропкам среди холмов, и часто развивала такую скорость, что, если бы её увидела матушка, то, наверное, упала бы в обморок.

А Свете всё нипочём — стремительные поездки на велосипеде были её любимейшим времяпрепровождением. И с каждым разом она всё дальше отъезжала от их маленького, уютного домика.

И вот настал тот роковой день…

С утра выл пронзительный ветер. Девочка сидела на крыльце, и слушала, как шумит крона, росшего поблизости каштана-исполина. Странно так, непривычно шумела. Ветер явно принёс с собой какие-то слова, какой-то напев колдовской. А потом у Светы закружилась голова и она едва не потеряла сознание…

Ближе к вечеру ветер усмирился, а голова у Светы больше не болела. Зато девочка почувствовала сильнейшее желание усесться на велосипед, и мчатся далеко-далеко.

Хотя Света собиралась вернуться к полуночи, она всё же собрала в свой рюкзачок продуктов, которых при разумном потреблении хватило бы дня на три — это, в дальнейшем, её и спасло.

Но о том, что это желание было внушено ей ветром, Света не подумала. Она даже не предупредила родителей, что вернётся поздно, а вскочила, да и помчалась…

Сначала девочка катила по уже изъезженным тропкам, но потом попала в какой-то невообразимый лабиринт из холмов, тропок, склонов, ручейков, овражков, кустов. Она углублялась в этот густой лабиринт, а когда к ней приходила пренеприятная мысль, об обратной дороге, она отгоняла эту мысль, приговаривая:

— По солнцу определю. Мне возвращаться на закат…

Неожиданно холмы расступились, и Света вылетела на широкую, тянущуюся вдаль тропу, которую окружали исключительно мрачные, древние деревья.

Она обрадовалась этому прямому пути, и мчалась по нему, развивая скорость достойную, быть может, Олимпийских игр.

Она мчалась целый час, и за это время взмокла, устала, но всё никак не могла остановиться, так как некий безумный, лихорадочный азарт гнал её вперёд.

Потом Света почувствовала, что сверху на неё кто-то смотрит. Она задрала голову, и заметила нечто слишком большое и слишком жуткое для птицы. Впрочем, она видела это лишь мгновенье, так как руль сам собой резко крутанул в сторону, и велосипед перевернулся. Инерция была столь велика, что велосипед, а вместе с ним и Света взмыли в воздух, ещё несколько раз перевернулись, а потом пролетели в кусты.

Последовал удар, от которого девочка потеряла сознание…

А когда Света вновь смогла открыть глаза, и приподняться, то уже наступил поздний вечер. И хотя небо ещё хранило какой-то отблеск ушедшего дня, но из-за деревьев, которые нависали над ней, невозможно было понять, с какой стороны этот отблеск исходит, так что неясно было и в какой стороне находится её дом.

Она молвила:

— Ну, ничего: выйду на тропу, и там всё пойму…

Она вытащила свой изрядно помявшийся, но всё-таки не сломанный велосипед на тропу, и тут поняла, что это вовсе не та тропа, по которой она приехала. Та тропа была прямой, а эта петляла из стороны в сторону.

— Наверное, я ошиблась, — пробормотала Света, и, вместе со своим велосипедом нырнула обратно в кусты.

Через кусты она пробиралась минут десять, а потом поняла, что совсем заблудилась. Вдруг ей послышался какой-то звук: вроде чей-то голос. Девочка замерла, стала вслушиваться.

Звук повторился. Это действительно был голос, и он прозвучал прямо возле её уха:

— Приди к нам. Останься с нами. Навсегда…

Это был такой леденящий, бесчувственный, нечеловеческий голос, что Света громко вскрикнула, и быстро обернулась.

В нескольких шагах за её спиной возвышался некто слишком высокий, чтобы быть человеком. Впрочем, из-за чрезвычайно скудного освещения не представлялось никакой возможности разглядеть этого незнакомца.

Тут руки Светы задрожали, она выронила велосипед, и побежала дальше.

Кусты цеплялись за её одежду, за её волосы, даже за руки и за ноги.

И Свете казалось, что это не кусты её хватают, а НЕчеловек. Она бежала с выпученными глазами, рыдала, и приговаривала: «Что же я такая глупая? Зачем я так далеко заехала?! И никто из людей не знает, где я! Даже я сама не знаю, где я!»

С пронзительным воплем пронеслось над её головой нечто, и девочка шарахнулась в сторону…

Света оказалась на поляне, окружённой кривыми, тёмными деревьями. А ещё на поляне были останки древней церкви. Каменные стены церкви были во многих местах проломлены — словно бы, истерзаны исполинским молотом. Что касается купола, то он был полностью разрушен, а покорёженные его останки наполовину ушли в землю, и обильно заросли мхом.

Что касается креста, то он был почти цел. Удивительный то был крест — из небьющегося стекла, которое источало тусклое малахитовое свеченье. Лишь несколько небольших стекляшек от креста откололось.

Девочка и сама не ведала, зачем ей нужны эти малахитовые стекляшки, но подхватила их, и сунула в карман.

Сначала она думала укрыться среди останков церкви, но, когда подошла к ним, то услышала угрожающее рычанье, которое из чёрных провалах в стенах раздавалось. И тогда поняла Света, что место это давно уже лишилось былой святости, и что, возможно, один только малахитовый крест от былого остался.

Она остановилась в нерешительности, дрожащая, не знающая, куда ей деться. Рычанье из разрушенной церкви усилилось. Тогда Света повернулась, и бросилась прочь с этой проклятой поляны.

Но в этот раз ей не пришлось долго бегать. Неожиданно заросли расступились, и она увидела широкую долину. Над долиной плыл туман, но сквозь туман этот проступали огни какого-то селения, и слышались человеческие голоса.

Девочка так обрадовалась, что даже рассмеялась, и поскорее бросилась от этого проклятого, жуткого леса к людям.

Света погрузилась в туман, и хотя со всех сторон доносились шорохи, и приглушённые завыванья, она уже не обращала на эти звуки внимания, и думала только о том, как бы поскорее среди людей оказаться.

И вот она увидела, что впереди, в тумане кто-то идёт. Света окликнула:

— Эй, извините…

Неизвестный обернулся к ней.

Девочка остановилась шагах в пяти от него, а ближе подойти не решалась. Она пристально вглядывалась в его лицо, однако не могла его разглядеть, так как туман всё размывал.

И у неё вырвалось:

— Вы человек?

Неизвестный хмыкнул, и ответил голосом весьма приветливым и вежливым:

— Да. Конечно, я человек.

И тогда Света разглядела его лицо, которое действительно было человеческим лицом, хотя и чрезвычайно худым. Незнакомец улыбнулся тоненькими белыми губами и вымолвил:

— Нечасто у нас бывают гости. Так что очень приятно видеть тебя, девочка.

— Почему же у вас гости — это редкость? — шёпотом спросила Света.

— А потому, что городок наш маленький, стоит на отшибе, и никто про него не знает. Тем не менее, жители его — существа добродушные. Они и накормят тебя, и напоят, а потом и спать тебя уложат. И будешь ты спать долго-долго…

— Насколько долго? — насторожённо спросила девочка.

— О, не беспокойся: когда понадобятся, тебя разбудят.

— А вы поможете мне найти моих папу и маму?

— Конечно. Даже и не сомневайся. Ведь они где-то здесь, в окрестностях, да?

— Да.

— Ну вот. Стало быть, завтра с утречка, как рассветёт, отправимся на поиски твоих родителей.

А Свете надоело бояться, она устала, ей хотелось расслабиться. И поэтому она почти доверилась этому неизвестному. Хотя она и пребывала в такой растерянности, что даже не спросила ни имени его, ни как этот городок называется.

Но всё же некая насторожённость осталась, и когда он предложил:

— Что же, давай руку, и я проведу тебя к нашему прекрасному столу.

То девочка ответила:

— Вы идите впереди, а я за вами последую. Так лучше будет…

Неизвестный равнодушно пожал плечами, и вымолвил:

— Ну, что же. На то твоя воля. Следуй прямо за мной, и не вздумай отставать. Здесь, если потеряешься, то потом уже никогда не найдёшься…

Итак, незнакомец пошёл впереди, а девочка следовала в нескольких шагах за ним. Вот они прошли через ограду украшенную плотно переплетёнными еловыми ветвями, и надписью из больших готических букв: «Добро пожаловать!».

Затем они оказались на улице, где стояли дома исключительно старинные, невысокие, но очень опрятные, с мезонинами, с прилегающими уютными садиками. И из каждого окошка выбивался тёплый, ласкающий глаза свет камина, и лилась музыка: в некоторых домах играли на гитаре, в некоторых — на скрипке.

А у некоторых домов на крылечках сидели люди. Все они, также как и Светин провожатый, были облачены в одежду старинную, но тоже весьма опрятную. Завидев девочку, они вскакивали, кланялись, и приговаривали:

— Заходи к нам! Не пожалеешь! У нас самый отменный ужин!..

Но Светин провожатый отмахивался от них, приговаривая:

— Нет — она мой гость. И она — отменный ужин. Тьфу! У нас её ждёт отменный ужин!

Затем провожатый вымолвил:

— Мы почти уже пришли. Вон дом, в котором живу я, моя супруга, и наши детки. Сегодня на ужин мы отведаем жаренной дев… я хотел сказать курочки. Мы будем пить кро… я хотел сказать вишнёвый сок.

Но Света чрезмерно разволновалась, и, в тоже время, слишком устала, чтобы обращать внимание на эти слова незнакомца. И только случайно её рука оказалась в кармане, и она нащупала то стеклышко от креста, которое она подобрала возле церкви.

То, что она делала после этого, Света делала по какому-то наитию, даже и не понимая, в общем-то, что она делает. Просто вынула стёклышко, и поднесла его к глазу, а другой глаз зажмурила. И через стёклышко взглянула на мир.

Её провожатый действительно был человеком. Но это было давно, быть может, за тысячу лет до рождения Света. А теперь это был скелет с серо-жёлтыми, скрипучими костями. В глазницах его мерцало нечто тускло багровое. Что же касается домов, то это были те развалюхи, которые в последствии довелось увидеть Игорю. Не уютный свет изливался из их окон, но плотная, едкая чернота, и не ласкающая музыка звучала из этой черноты, но ужасающий заунывный скрип, который мог бы родится, если бы множество сухих костей друг об друга перетирались. А на порогах сидели или стояли завёрнутые в истлевшее смрадное рваньё остовы. У некоторых не было рук, у некоторых — голов, у некоторых — ног, и безногие остовы стояли на руках.

Но все они шипели, хрипели, рычали, булькали, и вскрикивали:

— Съест её! Поглотить! Насладиться человеческим мясом! Вылакать жаркую кровь!

А её провожатый огрызался на них:

— Нет! Я её встретил, и я её сожру!

И Света прекрасно понимала: то, что она сейчас видит — это не иллюзия, а настоящее. Она верила этому отбившемуся от креста стёклышку, но не верила лживо-радушному, никак не связанным с цивилизацией городку.

Вот она остановилась, при этом лихорадочно оглядывалась — высматривала, куда же ей бежать.

Тут и скелет-провожатый обернулся, и спросил:

— Что же ты не идёшь?!..

И тут увидел малахитовое стёклышко, и проревел:

— Она увидела! Она поняла! Хватай её!

И он прыгнул на неё. Но Света, к счастью, успела отскочить в сторону. И она бросилась бежать по затенённой улице. Теперь уже обитатели всех домов решили на неё поохотится.

Несмотря на то, что в школе на физкультуре Света бегала лучше всех, она понимала, что теперь долго не пробегает. И это не только потому, что она уже устала, но ещё и потому, что слишком много было преследователей.

Но вот она услышала шум быстро текущей воды. Тогда мелькнула мысль: «Это река, и она меня спасёт. Они не посмеют сунуться за мной в воду».

Вскоре девочка оказалась на берегу широкой канавы, в которой булькало и быстро неслось нечто чёрное, смрадное.

— Нет, нет, — зашептала Света, — Я не смогу туда прыгнуть… ни за что…

Держа у глаза стёклышко, она обернулась, и увидела в нескольких шагах от себя перекошенный от ярости лик мумии. Куски ссохшейся плоти болтались на костях, из сгнившей глотки доносился утробный рык. Мелькнуло одно мгновенье, а мумия была уже в шаге от неё. Света вскрикнула, и прыгнула в канаву.

Она с головой ушла под эту тёмную, слизкую жидкость, и неслась со стремительным теченьем, так долго, как позволяли ей лёгкие. Но и когда воздуха стало катастрофически не хватать, Света всё не решалась вынырнуть, потому что была уверена, что её сразу схватят, вытащат и растерзают.

А потом она сильно ударилась головой об решётку и всё-таки вынуждена была всплыть. Оказалось, что её занесло в туннель, со стенами, выложенными из слизких кирпичей. Решётка, к которой прибило её течение, была достаточно широкой, чтобы просунуть в нёе руку или даже голову, но полностью туда было никак не протиснуться. Впрочем, из-за чрезвычайно скудного освещения и стены, и решётку едва можно было разглядеть.

Так прошло несколько минут. Света дрожала, и не знала, что ей делать дальше. А потом услышала шипящие, рычащие, визжащие и ещё чёрт знает какие голоса. Все эти голоса, вплетаясь в узкое жерло туннеля, доносились с той стороны, откуда она приплыла:

— Она там! Она не могла уплыть далеко! Решётка должна остановить её! Схватить её! Сожрать её!..

Но тут к этим голосам добавился ещё и иной: он выделялся среди них большей озлобленностью и мощью:

— Схватить её, но не жрать! Это не ваша добыча, а нашей Королевы! Королева заманила сюда эту девчонку! Девчонка нужна Королеве! И тот, кто посмеет хоть один палец у неё откусить, тот будет иметь дело с самой Королевой!

После этого иные голоса зазвучали уже испуганно:

— Мы очень голодны, но мы не осмелимся ослушаться Королевы! Мы знаем, сколь ужасна она в гневе! Мы доставим девчонку в сохранности! Вперёд! В туннель!..

Раздались такие звуки, будто в воду повалились некие тела.

Света лихорадочно обшаривала решётку. Она пыталась отойти хоть одно разломанное звено, чтобы протиснуться. Она пыталась расшатать решётку, но та, хоть и старая, и ржавая — не поддавалась. Девочка даже и ныряла, надеясь найти какой-нибудь проход у дна, но так ничего не нашла.

А когда она в очередной раз всплыла, то услышала, что гневные, рычащие голоса её преследователей быстро приближаются.

— Ну, пожалуйста. Ведь должен же быть хоть какой-то выход, — шептала она дрожащими губами, а по её грязным щекам катились слёзы.

И тут она вспомнила про малахитовые стёклышки. Одно из этих стёклышек она выронила, но несколько ещё оставалось в кармане.

Света поднесла очередное стёклышко к глазу, и с его помощью, словно с помощью прибора ночного виденья отчётливо разглядела стены тёмного туннеля.

И оказалось, что примерно метрах в пяти перед решёткой, стена была рассечена широкой трещиной. И именно к этой трещине, цепляясь за неровности стены, поползла Света. Тяжело это было. Течение отталкивало её назад, руки срывались. Но отчаянье и жажда жить придавали ей сил, и Света всё-таки добралась до этой трещины, и заползла в неё…

Руки её дрожали, она выронила стёклышко, но всё ползла вперёд, в черноту, обдирая уже коленки. Постепенно трещина расширялась, и вскоре Света выползла в каменный туннель, заполненный призрачный желтоватым свеченьем.

Девочка была уверена, что её по-прежнему преследует, и поэтому бежала, а потом шла, качаясь от усталости, так долго, как только было возможно. А потом она проползла к той самой гробнице, к которой потом привела Игоря.

Она остановилась, и тут ей послышались вопли преследователей. Тогда Света обхватила крышку гробницы, и с немалыми трудами отодвинула её в сторону. Оказалось, что в гробнице лежал уже даже не скелет, а какая-то костяная труха. И Света, рыдая, дрожала от ужаса, повалилась на эту труху, и закрыла за собой крышку.

Таким образом, девочка оказалась в кромешной черноте. Она дрожала, она нервно кусала кулак, и лепетала, плача:

— Здесь вы меня не найдёте. Слышите?.. Слышите?.. Нет, лучше не слышьте…

А потом она заснула…

Когда очнулась Света, то сразу стала слушать. Слушала минут пять или даже десять, но её окружало безмолвие.

Всё же она не смела пошевелиться, так как была уверена, что, стоит ей только сделать хотя бы незначительное движенье, и кто-нибудь в неё вцепится. Так она и лежала, глядя в черноту, дрожа и обливаясь холодным потом.

А потом услышала шорох. Это был едва приметный звук, но всё же для девочки, нервы которой были взвинчены до предела, шорох этот был подобен удару грома. А так как звук донёсся у неё из-под спины — то есть из того праха, на котором она лежала — Света дёрнулась вверх, и, конечно, пребольно ударилась об закрытую крышку гроба.

Все свои силы она употребила на то, чтобы хоть немного отодвинуть крышку. Наконец ей это удалось: девочка попыталась вырваться из гробницы, но зацепилась джинсами за какой-то выступ, повалилась лицом на пол, и тут закричала пронзительно и разрыдалась.

Одним словом, у Светы случилось то, что называется истерикой, и попадись ей тогда какой-нибудь скелет, она бы ему наверняка свинтила голову.

Но, хотя истерика эта продолжалась с четверть часа, ни один скелет так и не появился. Также и шорох из гробницы больше не повторялся. Наконец девочка немного успокоилась, достала из кармана одну из оставшихся малахитовых стекляшек, и заглянула в гробницу.

И она увидела, что тот прах, на котором она лежала, теперь шевелится, словно это была куча муравьёв. Оживший прах тщетно пытался выкарабкаться по каменным стенкам, миниатюрными валами дыбился, шипел, но не был способен на большее.

А ещё девочка увидела миниатюрный, и изрядно потёртый кожанный портфель, который забился в угол гробницы.

Девочка прошептала:

— Быть может, с помощью этому портфелю я узнаю тайну этого проклятого места…

Она склонилась, и быстро схватила портфель. Прах обвился вокруг её руки, но это прикосновение было таким слабым, что Света едва его почувствовала.

Девочка отбежала в угол, где уселась на корточки, и немало провозилась с погнувшимися застёжками портфеля. А потом от портфеля стали отваливаться некие тёмные корки — и девочка поняла, что это — куски ссохшейся крови. Она взвизгнула, выронила портфель, и он, ударившись об пол, раскрылся.

Всё, что было в портфеле — это одинокий лист бумаги. И эту бумагу тоже покрывали кровяные пятна, но всё же проступали и слова. Тот, кто писал, выдавливал каждую букву, и только благодаря его стараниям Света смогла прочитать следующее:

«Кто бы ты ни был, Читающий, знай, что ты знакомишься с записями мёртвого человека. И, хотя во время написания этих строк я ещё жив — смерть придёт за мной очень скоро. Я даже не знаю, смогу ли я довести это послание до конца.

Зовут меня Игнатий Петрович N, я учёный-археолог, и просто исследователь старины. В эти нелюдимые края занесла меня легенда о Мёртвом городе, и его Королеве. Легенда эта даже среди старожилов весьма редкая, но я услышал её в нескольких несвязанных друг с другом деревушках, и с довольно точными и одинаковыми указаниями, где этот город искать.

Конечно, как учёный, я не думал, что мне доведётся столкнуться с мистикой. Я надеялся, что найду остатки древнего города, рассчитывал даже на славу, но нашёл смерть. В прочем, обо всём по порядку.

В эту первую (и как выяснилось, последнюю), экспедицию отправился в компании только моего коня. И это хорошо — потому что, возьми с собой ещё и людей, так был бы в их гибели повинен.

Мы подъехали к лесу, и там конь захрапел и остановился. Как ни тянул я его дальше — конь только смотрел выпученными, безумными глазами на лес, и дрожал. Наконец, он повернулся и ускакал. Прокляв животное, которое, как вскоре выяснилось, разумело больше моего, я углубился в заросли.

Я не слышал птиц, я не слышал зверей, и даже листва не шелестела…

О, Боже! Они уже рядом! Я слышу их! Они идут!..

У меня нет времени расписывать подробно свои злоключения, поэтому буду по возможности краток.

Я шёл по лесной тропке, как вдруг почувствовал сильную усталость. Присел отдохнуть на камне, и тут же заснул. А когда проснулся, то уже вечерело. Взглянул на камень, на котором спал, и обнаружил, что он весь чёрный, и покрыт руническими письменами, которые я, несмотря на свои познания в этой области, не смог прочесть.

А потом…

Нет! У меня нет времени описывать! Но я многое пережил, я много боролся, пока они не загнали меня в угол! А, по сути, я метался в окрестностях Мёртвого города, и даже в самом городе, ибо — всё здесь окутано магией, и все тропки ведут обратно, к ней, к Королеве! Единожды попав сюда, уже невозможно вырваться!

Перескажу легенду, которая оказалась правдой. Давным-давно здесь действительно был город, в котором жили люди доброжелательные и трудолюбивые. Но потом в холмах появилась ведьма. Эта страшная и могучая колдунья одного за другим губила честных людей, а потом, и вовсе наслала на них страшную болезнь, так что все горожане за несколько часов усохли.

Над их душами ведьма не имела власти, но их обезображенные тела остались в её услужение. И она, с помощью магии, вызвала целую свору адских духов, которые в тех телах и поселилась, и с тех пор служили ей.

Много зла они натворили, а ведьма безнаказанно всем верховодила. Но раз в сто лет ей нужна кровь: мальчика и девочки. Ведьма должна выпить всю их кровь, тогда она в очередной раз омолодиться, и ещё сто лет будет творить свои беззакония.

Но, если ей не удастся насытиться кровью, то Владыка Ада, заберёт её, ибо давно уже жаждет заполучить её.

Если такие мальчик и девочка окажутся в этих проклятых местах, то ведьма может развлечься с ними: якобы выпустить. Эти несчастные дети будут метаться, пытаться вырваться, но ничего у них не выйдет. Даже с прямой дороги собьёт их тёмный вихрь.

И как бы хорошо они не спрятались, Королева-Ведьма всё равно увидит их с помощью Зеркальной Воды. И то единственное место, в котором они могут укрыться от её взгляда, — это магический круг.

О, я слышу скрежет их клыков! Сейчас они заберутся в моё убежище!

Итак, магический круг — он источает слабое синее свечение. Он по ту сторону холмов. Совсем небольшой по размеру, он находится прямо в…»

И на этом записи обрывались. По-видимому, несчастный археолог ещё успел засунуть лист в портфель, и закрыть его, а потом был каким-то страшным способом умерщвлён.

И оставалось только гадать, кто положил его прах в эту подземную гробницу. Хотя, впрочем — это было уже не важно. А гораздо более значимыми представлялись те сведения, которые он успел записать.

— Да, да, конечно это очень важно, — весьма громко произнёс Игорь, когда перечитал содержимое окровавленного листа. — Но всё же самое важное он не успел записать: не ясно, где искать этот магический круг.

— К сожалению, не успел, — вздохнула Света. — Единственное, что ясно: это то, что круг находится по ту сторону холмов.

— Что же ты искать не начала?

— Если бы начала, так тебя бы не встретила.

— Откуда ж ты про меня знала? — изумился Игорь.

На это Света ответила:

— Ты два раза этот лист прочитал, а не заметил, что написано: Королева должна завлечь двух: мальчика и девочку. Из этого я могла сделать вывод, что должен был появиться ещё и ты…

— Но откуда ты узнала, что я окажусь в хижине этого охотника… то есть мумии?

— Во сне увидела.

— И ты сну поверила?!

— Вот взяла и поверила. Потому что здесь все сны — пророческие. Такое уж свойство этих мрачных подземелий. Правильно ведь говорят: «нет худа без добра». Кстати, сон исполнился с точностью до мельчайших деталей. И твоё лицо, и твои глаза — они такие же, какими я их во сне увидела.

— А чем тебе мои глаза не понравились? — обиженно проговорил Игорь.

— А вот не понравились! Они у тебя некрасивые! Кривые, серые и невыразительные! — то же почему-то обиделась Света.

— Ну, вот и замечательно! У самой не лучше! — воскликнул Игорь.

Но тут Света зашипела на него:

— А ну хватит!

— Слушай, чего тебе надо?! — возмутился Игорь.

— Тише ты. Слушай. Идёт кто-то…

И «праведный» гнев на Свету, тут же оставил мальчика. Он вытянулся словно стрела, и не шевелился, не дышал.

Шаги доносились из того каменного коридора, к которому от этой гробницы вёл один только маленький лаз. Шаги были медленными, и ещё слышался заунывный, полный тоски голос, который равномерно повторял:

— Мамочка… спаси меня… мамочка… спаси меня…

— Ребёнок, вроде плачет, — неуверенно пробормотал Игорь.

— Ну, откуда здесь мог взяться ребёнок? — шёпотом спросила Света. — Кроме нас здесь никаких детей не может быть.

— А это совсем маленький ребёнок. Судя по голосу, ему лет пять.

— Да говорю же тебе: не может здесь никаких детей быть.

— Почему?

— Покачену!

— Ладно, Светка, ты можешь оставаться здесь, а я сползаю туда, погляжу.

— Даже и не думай.

— А вдруг там действительно маленький ребёнок, а? Где же твоё врождённое материнское чувство, а? Если не мы, то он погибнет!

— Моё материнское чувство при мне, но так же я и мозги до сих пор не растеряла…

— Ладно, я пополз.

— Нет!

— Что? Кто же меня остановит? Ты что ли?

— А вот представь себе — я…

Света вцепилась Игорю в плечи, попыталась оттянуть его назад. После короткой, но крайне напряжённой схватки, мальчику всё-таки удалось вырваться, он метнулся к лазу, и ещё успел шикнуть через плечо:

— И не смей меня удерживать!

С немалым трудом протискивал он своё тело вперёд. Чем ближе становился коридор, тем яснее Игорь понимал, что не человек там стенает. Его горестные интонации полны были льда, они порождали эхо, и они сами приходили из какой-то бездны.

Тогда Игорь пролепетал:

— Что ж, пусть это не человек, но, по крайней мере, хоть одним глазом на него взгляну…

Он подполз к доске, которая перегораживала проход, и осторожно, и ненамного отодвинул её. Теперь он мог видеть незначительную часть заполненного жёлтым туманом коридора.

Судя по приближающимся шагам, некто был уже совсем близко.

Тут сзади раздалось шипенье:

— Немедленно поставь на место доску.

— Светка, это ты что ли?

— Представь себе — я.

— Отстань…

— Говорю тебе: поставь доску на место.

— И не подумаю.

Света уже так надоела Игорю, что он весьма немилосердно её лягнул. Девочка хотела сказать что-нибудь обидное, но сдержалась, потому что тот, кто шёл по коридору мог её услышать.

И вот Игорь увидел. Это были две ноги, которые вполне можно было бы назвать человеческими, если бы плоть на них не была полупрозрачной и не источала бы синеватое свеченье. А кости были очень даже хорошо заметны: жёлтые, покрытые многочисленными трещинами, скрипучие.

Этот некто прошёл рядом, продолжая стенать жалобным голоском:

— Мамочка… спаси меня…

Деткообразное чудище прошло, и Света опять потянула Игоря за ногу. Она шипела:

— Посмотрел? Убедился? Теперь — назад.

И если бы девочка его не тянула, то Игорь действительно пополз бы назад. Но теперь он действовал только затем, чтобы досадить надоедливой Свете. И поэтому он буркнул раздражённо и ехидно:

— А вот представь себе: не посмотрел и не убедился. И поползу теперь не назад, а вперёд.

— Да ты с ума сошёл! Погубить нас задумал!

— Я же сказал: только сзади на него взгляну, и всё.

Он полностью отодвинул доску, и выглянул в коридор.

Да — монстр уже прошёл, и он не оборачивался к Игорю, но, тем не менее, он сразу же заметил мальчика, потому что его голова была вывернута на сто восемьдесят градусов.

По росту и по сложению это действительно был ребёнок, но голова у него была сморщенная, старческая, уродливая. И руки — кривые, длинные, с острыми, саблевидными когтями. Выпученные глазищи разрослись ещё раза в два, когда чудовище увидело Игоря. Оно вытянуло назад, (то есть к Игорю) свои ручищи, и прыгнуло. И такой это силы был этот прыжок, и таким неожиданным, и таким стремительным, что мальчик не успел бы увернуться, но как раз в это мгновенье Света отдёрнула его назад.

В результате Игорь полностью оказался в лазе, а в том месте, где за мгновенье до этого находилась его голова, промелькнули когти чудища.

— Ну, убедился?! Хватит с тебя?! — зло шипела Света.

И хотя мальчику было весьма страшно, он всё же произнёс:

— Вовсе и не страшно!

Но уже в следующее мгновенье, ему стало не просто страшно, а жутко. Дело в том, что чудище нагнулось, и стало втискиваться за ним в лаз.

В результате эта уродливая, старческая голова оказалась всего лишь в нескольких сантиметрах от лица Игоря. Глазищи чудища выпучились больше прежнего, и теперь исходило из них мерцающее, желтоватое свеченье.

— А-А-А!! — завопил мальчик.

— Что там такое?! — быстро спросила Света, которая, находясь позади Игоря, не могла ничего видеть.

— Тащи меня назад! — взвыл мальчик.

Света рванула его назад, и Игорь вывалился в помещение с надгробием.

— Ну, чего ты? — спросила девочка.

— Там… ползёт… сейчас будет здесь… — сбивчиво бормотал Игорь.

Затем он вскочил на надгробие, подпрыгнул, силясь дотянуться до потолка, но не смог.

— Есть отсюда ещё какой-нибудь выход? — спросил он.

— Нет, — ответила девочка.

И тут из лаза появилась голова чудища.

— Назад! — гневно закричала Света.

Чудище усмехнулось, отчего обнажились его кривые клыки.

Тогда девочка воскликнула:

— Не хочешь?! Ну так тебе хуже будет!

Она выхватила из кармана малахитовое стёклышко и подскочила к чудищу.

Света приложило стёклышко к его лбу, отчего сразу повалил густой жёлто-серый дым. Чудище издало пронзительный вопль, и как бы отекло на пол и бесформенной лужей там расплылось, но и лужа быстро высохла.

— Вот уж правильно говорят: «и мокрого места от него не осталось» — вымолвил Игорь.

Света покачнулась, схватилась рукой за стену. Только тут Игорь заметил, что она чрезмерно побледнела. Он подскочил к ней, спросил бережливо:

— Что с тобой?

— Так… ничего… — слабым голосом ответила Света.

Видно было, что ей действительно очень плохо. Она приложила свою тоненькую, бледную ручку ко лбу, и тряслась.

И вот тогда Игорь впервые почувствовал к ней настоящую жалость. Он боялся за неё, он готов был на любую жертву, лишь бы только помочь ей.

И он говорил взволнованным голосом:

— Света, неужели оно оцарапало тебя?! А?!.. Если так, то ты скоро должна превратиться в чудище, но я тебя не оставлю!

Тут девочка неожиданно рассмеялась, и вымолвила:

— Ну, утешил, нечего сказать! В чудище я превращусь, а он меня не оставит! Ха-ха!

— Так что же? Не оцарапало оно тебя?

— Нет, нет — не оцарапало. Я просто перепугалась, как не знаю кто. В общем, мне ещё ни разу не приходилось прыгать к чудищам, и прикладывать к ним стёклышки, и я даже не была уверена, что это сработает. Нам просто повезло. И я бы, кстати, вообще на этот прыжок не решилась, если бы тебя поблизости не было.

— Так что же: получается, ты меня защищала?

— Ну, что-то вроде того, — мягко улыбнулась Света.

— Хорошо. Стало быть, в следующий раз моя очередь. Я тебя защищать буду…

И тут откуда-то издалека донёсся неистовый, нечеловеческий вопль. Ему вторил ещё один вопль, а потом целый хор заунывных и жутких голосов пронёсся сквозь толщу земли и камня, захлестнул ребят, заставил их содрогнуться.

— Как думаешь, чего они раскричались? Может, на нас собрались охотиться? — спросил Игорь.

И вот что ответила Света:

— Нет. Таким образом, они проклинают новый день. Они ненавидят солнце, они ненавидят свет. Днём их силы таят. Они сидят в укромных, тенистых уголках, и ждут новой ночи.

— Хорошо. Быть может днём, нам удастся вырваться из Мёртвого города, — проговорил Игорь, и тут осёкся.

Затем он сказал мрачно:

— Нет. Ничего не получится. Без мамы я отсюда — ни шагу.

Света ответила:

— С мамой или без мамы, даже и днём ничего у нас не получится. Мне ведь и самой мало показалось того, что покойный археолог написал, решила проверить. В общем, днём выбралась, и попыталась добраться до шоссе. Вроде бы, чего проще: глядишь на шоссе, и идёшь к нему по прямой. Но не тут то было: ветер взвыл, от земли чёрный прах взвился, закружил меня, словно пушинку. Насилу я из того вихря вырвалась. Гляжу: опять в городе оказалась, и поскорее, пока меня не заметили, назад в эти подземелья забралась…

Игорь подытожил:

— В общем: у нас единственный путь — на ту сторону холмов.

— Угу, — кивнула Света.

— Кстати, ты не знаешь, когда Королеве понадобится наша кровь?

— Знаю. Ты на другой стороне листа посмотри.

Мальчик вновь взял залепленный кровью лист, перевернул его, и обнаружил, что в верхней его части значатся некие совершенно ему непонятные каббалистические расчёты, в нижней же части была начерчена таблица с датами. Причём указаны были не только сутки, но даже и час, и минута, когда ведьма должна выпить крови для своего возрожденья.

Света сказала:

— Остаётся только гадать, откуда учёный взял данные для этих расчётов. Может, нашёл в Мёртвом городе какую-то магическую книгу. Он нарисовал эту таблицу, ещё до записи основного, так неудачно обрывающегося послания. Он рассчитал здесь столетние даты, заглядывая аж на три тысячи лет вперёд. По-видимому, он думал, что и через такой огромный промежуток времени не удастся избавиться от Королевы.

— Ну, ничего — мы-то точно избавимся.

— Слушай, давай без геройств. Ты, лучше вот на эту дату взгляни.

И Света указала своим маленьким пальчиком на не менее маленькую, аккуратно выведенную дату.

Игорь проговорил:

— Сейчас этот год и этот месяц, — он замолчал.

Ну а девочка добавила:

— И день, который сейчас наступил — это указанный здесь день, — и спросила. — Так какой из этого можно сделать вывод?

— Ну, то, что эта ведьма… или как её… Королева. В общем, она сегодня должна нашей крови отведать.

— Умничка, — кивнула Света. — И не просто «должна», а обязана. В противном случае, она досрочно отправится в ад. И она все силы приложит на то, чтобы нас достать.

— Как думаешь, в этих подземельях нам удастся укрыться?

— Нет, конечно, — вымолвила Света. — Ведь были и иные дети, которые здесь прятались. Королева, может, как бы поиграть, потешиться с нами. Может даже наслать на нас таких вот уродцев, которые таят от прикосновения стёклышек, но, в конце концов, скажем за пару часов до кровопускания, она всё равно нас схватит. Понимаешь — она совершенно уверена, что нам не удастся сбежать, иначе бы не устраивала такие игры. Не выпускала бы нас…

Игорь молвил:

— Нам надо идти за холмы, к её логову, но если мы пойдём открыто, то нас сразу заметят и схватят.

— Правильно мыслишь, — кивнула Света.

— Мы должны переодеться в чудище! — воскликнул Игорь.

— Умничка, — просияла Света. — Слушай: у нас ведь совершенно одинаковое мышление. Я же тоже это придумала, и уже заготовила кое-что.

Тут она прошла в дальний угол, и подняла оттуда здоровенный, измятый, пропылённый и вообще — премерзкий кусок тёмной ткани.

— Мы под этой тканью спрячемся, да? — спросил мальчик.

— Угу. Будем шагать: ты впереди, я сзади, а со стороны будет казаться, что это какая-то чёрная гадость ползёт. Ну, конечно, всё равно нас могут схватить, но какого-то лучшего плана я не могу предложить.

— Да и я, в общем, тоже. Так что пошли…

— Кстати, Игорь, ты не догадаешься, чего я сейчас больше всего хочу?

— Кофе?

— Именно. Ведь целую ночь не спала. Теперь глаза слипаются. Но кофе у меня, к сожалению нет. Так что пойдём так.

— Главное, чтобы нас не обнаружили, из-за чрезмерно громкой зевоты.

— Кстати, я хочу позавтракать.

— Я тоже.

— Но завтракать нечем.

— Отчего же?

— Оттого, что ты съел все печенья, выпил всю воду, и доел остатки чипсов и шоколадки, пока слушал мою историю. Сейчас в моём рюкзачке ничего не осталось.

— Ох, извини.

— Да, ладно. Буду соблюдать диету.

Если бы через час после окончания этого разговора, нашёлся бы такой человек, который забрёл бы в окрестности Мёртвого города, а конкретнее — к оврагу, с чёрными, словно бы обугленными склонами, и если бы он уселся на изъеденный трещинами валун, то почувствовал бы, как этот валун вздрагивает.

Конечно, этот человек вскочил бы, отбежал, и наблюдал за развитием событий со стороны. И вскоре он увидел бы, как валун откатывается в сторону, и на месте его, из потайного хода, заполненного желтоватым туманом, выползает удивительное и премерзкое чудище. У этого чудища колеблются тёмные бока, оно бесформенное, длинное, оно дёргается из стороны в сторону, оно издаёт престранные, но, скорее всего, угрожающие звуки.

В общем, этот человек с криками или без таковых бросился бы прочь, и бежал бы он столь долго, насколько хватило бы у него сил, но, всё равно, в конце концов, вернулся бы к Мёртвому городу, и к Королеве.

Но никакого человека на том валуне не сидело, а сидел там чёрный ворон. И когда валун начал шататься, ворон громко каркнул, и взмыл высоко в небо, где и кружил, наблюдая за происходящим.

Чудище выбралось из подземелий и пошло по дну оврага в сторону реки.

Как уже догадался читатель, чудищем являлись скрытые под тёмной тканью Игорь и Света. Но если возле Игоря, который шёл впереди, имелось одно отверстие, чтобы наблюдать за окружающим, то Света была окружена кромешным мраком. Так как на дне оврага лежали камни, да и коряг было немало, то девочка часто спотыкалась.

Со стороны передвижение лже-чудища могло показаться странным: казалось, что оно пьяное.

— Ворон нас заметил, — произнёс Игорь.

— Ты видишь его? — прошептала Света.

— Нет. Я не могу смотреть вверх, но слышу: он иногда каркает.

— Думаешь, он понял, что мы люди?

— Не знаю…

Они прошёл ещё шагов сто, и всё это время ворон продолжал кружить над ними и мерзко каркать.

— Кажется, мы ему всё-таки не нравимся, — вымолвил Игорь.

— Что же делать?

— Давай затаимся…

Они спрятались под огромным, поваленным деревом, которое лежала на дне оврага, в густой тени от него просидели минут пятнадцать. Ворон улетел, его больше не было слышно.

Пошли дальше. Игорь ворчал:

— Уж если какой-то ворон заподозрил нас, то Королева сразу нас раскусит.

— Главное добраться до магического круга… — печально вздохнула Света, которой уже и самой не нравилась идея с переодеванием в чудище.

До реки добрались, и на противоположный берег по броду перешли. Выбрали одну небольшую тропку, и по ней начали взбираться в холмы.

Света спросила напряжённым голосом:

— Ну что: никого там не видно?

Игорь ответил голосом не менее напряжённым:

— Никого. Только деревья стоят кривые да страшные. Впрочем, кажется, что за нами со всех сторон наблюдают…

— Но, по крайней мере, ещё до сих пор не напали. Так что, может, всё обойдётся.

— А зачем, спрашивается, на нас нападать? — поинтересовался Игорь. — Ведь мы и так в самое логово идём.

Но тут они услышали некие звуки, и остановились. Это были заунывные, протяжные стенания, в которые вкраплялся частый звон железок и скрежет.

— Вот это точно не люди, — вымолвил Игорь.

— Но ты можешь определить, откуда эти звуки исходят? — спросила Света.

— Вроде бы спереди, с тропы, но я не могу видеть, что там, потому что здесь неподалёку поворот, и он всё скрывает.

— Наверное, с ними лучше не встречаться, — предположила Света.

— Да уж: лучше не встречаться, — сразу согласился Игорь, — Так что сейчас сходим с тропы.

И мальчик резко рванулся в сторону. В результате Света не просто споткнулась об очередную корягу, но ещё и упала. А так как Игорь продолжал двигаться вперёд, то девочка просто вывалилась из-под ткани — теперь её мог увидеть всякий.

И только Игорь её не видел: он даже не понимал, что произошло, а продолжал прорываться сквозь заросли.

Между тем нечеловеческие стенания приближались.

Чтобы не закричать от ужаса, Свете пришлось прикусить нижнюю губу. Кое-как она догнала Игоря, и нырнула под ткань. Мальчик услышал её всхлипывания, и спросил заботливо:

— Что-нибудь случилось?

— Дурак!

— Чего?!

— Тише ты! ОНИ могут услышать.

А стенания и скрежет нарастали. Они были уже такими громкими, что буквально резали уши.

От страха Игорь и Света покрылись холодным потом. Мальчик метал взгляд то в одну, то в другую сторону, и повсюду ему уже чудилось движенье. Ему казалось, что он избрал неверное направление, что он приближается к врагам. Поэтому он бросился в другую сторону, и вдруг резко остановился. Света по инерции налетела на него сзади, так что они едва устояли на ногах.

— Они здесь, — пролепетал Игорь. — Они рядом, они видят нас…

Мальчик начал пятится, а Света шепнула ему на ухо:

— Если мы побежим, то они точно всё поймут.

— Угу… — Игорь продолжал пятиться.

— Как они, по крайней мере, выглядят?

— Лучше тебе не знать…

В нескольких шагах от них стояли отвратительные, сгнившие мертвецы. Их когти упирались в землю, их жёлто-зелёные распухшие глаза болтались на нитках из чёрной, сухой плоти. Они смердели, они чавкали, они скрежетали длинной цепью, которой были скованы.

И все они пристально смотрели на лже-чудище, но не бросались на него. Из этого Игорь сделал вывод, что мертвецы хоть и заподозрили неладное, но ещё не уверены…

Мальчик отступил ещё на один шаг, и тут наступил на ногу Свете. И перепуганная девочка издала такой отчаянный вопль, который вряд ли мог породить человек. В голове Игоря мелькнула мысль: «Ну, вот и всё. Сейчас нас схватят и растерзают».

Однако мертвецы переглянулись, подпрыгнули и издали вопль, точь-в-точь повторяющий вопль Светы.

— Ого, да мы нашли с ними общий язык, — шепнул мальчик. — Давай-ка ещё кричи.

— Что? — дрожащим голосом переспросила Света.

Но не было времени, чтобы объяснять, поэтому Игорь ещё раз наступил ей на ногу, причём гораздо сильнее, чем в первый раз. Света издала вопль, ещё более пронзительный, чем впервые, так как теперь совершенно уверилась, что чудища напали на них.

Ну, а мертвецы уверились, что перед ними самое настоящее чудище. Они издали несколько одобрительных возгласов, и даже составили вокруг лже-чудища скрипучий и вонючий хоровод.

— Что происходит? — спросила Света.

Вместо ответа, Игорь прыгнул ей на ногу.

Новый вопль вышел лучше двух предыдущих, чем поверг мертвецов прямо-таки в бешеный восторг. Завывая, звеня цепями и скрипя, они бросились вниз по склону.

Ну, а Игорь и Света пошли вверх, в логово Королевы Мёртвого города. И по дороге Игорь всё рассказал девочке. Если сказать, что она просто рассердилась, то это значит — ничего не сказать. Она разъярилась, она шипела, она укусила Игоря, и надавала ему тумаков по спине.

— Ну, а что я мог? — оправдывался он.

— Рассказать мне всё!

— Времени не было, да ты бы и не поняла.

— Ах, так я, по-твоему, тупая?!

— Я этого, кажется, не говорил.

— Ах, так он ещё и хамит! Ну так получи же, получи! Вот тебе! Вот!

И за такой вот «милой» беседой они добрались до вершин самых высоких холмов.

— Ну что: мы перешли вершину? — спросила Света, которая так ничего и не видела.

— Да, — отозвался Игорь.

— Ну, и что же там? Чего молчишь, то? А?

— Ничего хорошего. Много елей. Заросли. Мрачно. Угрюмо. Страшно, чёрт подери…

И действительно: примерно в сотне метров за вершинами холмов начинался густой ельник. Первые же деревья казались настоящими исполинами, но за ними росли ещё более древние, ещё более массивные ели. Несмотря на то, что небо являло свет лазурно-ясный — в лесу было темно.

Там, среди елей, не было ни одного яркого цвета, ни один солнечный лучик не прорывался под густые, толстые ветви. Там не пели птицы, но деревья угрюмо и протяжно скрипели — переговаривались о чём-то.

Уже несколько минут они шагали по лесу. И вот Игорь пробормотал:

— Чёрт.

— Что такое? — сразу спросила Света.

— Жутко, вот что. На той стороне холмов не было так жутко. Там ещё оставалось кое-что от человеческого мира, там ещё шоссе можно было увидеть, а здесь всё древнее и… отравленное, и ещё… чуждое нам… Я не могу смотреть на эти деревья. Мне кажется я вижу лики… они… они…

— Какие лики, Игорь?

— Они выступают прямо из стволов. Они шевелятся, они скрежещут.

— Это человеческие лики?

— О, нет. И я не могу их описать, они слишком…

— Что такое, Игорь? Почему ты остановился?

— Света, я прошу тебя — тише.

— Да я и так шепчу.

И мальчик проговорил так тихо, что Света едва смогла его расслышать:

— Впереди стоит ель, которая гораздо больше всех иных елей. Её корни топорщатся из земли, словно исполинские чёрные змеи или щупальца. Под этими корнями вполне мог бы пройти человек, но там так темно, что я почти ничего не вижу. И всё же мне кажется, что там кто-то стоит.

В принципе, Игорь всё правильно описал, и, чуя опасность, решил обойти ель, но было уже слишком поздно. Та, фигура, которую приметил мальчик, вдруг прыгнул к ним.

Это была сама Королева-ведьма. Её единственный глаз выпучился так сильно, что Игорю казалось, что она заглянет им прямо под чёрную материю. Облик Королевы был таким жутким, что Игорь издал протяжный стон-вопль, одновременно он отшатнулся назад, и обеими ногами наступил на Светины ступни.

И девочка издала очередной вопль, который вполне мог бы сойти и за отчаянный визг раненного чудища.

Королева в ответ зарычала, и это был такой громкий рык, что сверху посыпались переломанные еловые ветви.

Затем королева-ведьма заскрежетала клыками, и это был такой отвратительный и прегромкий скрежет, что Игорь и Света затряслись. Наконец в хрипе и завываньях королевы удалось разобрать следующие слова:

— Бездельник!.. Так то ты ищишь их?! Они на той стороне холмов! Ты… Ты…

Гневные чувства настолько переполняли ведьму, что она, не в силах с ними совладать, просто поперхнулась и выплюнула здоровый кусок красной слизи. К счастью эта слизь пролетела над лже-чудищем.

Зато не повезло ели, в которую попала слизь. Ель содрогнулась, переломилась, и рухнула, вызвав небольшое землетрясенье.

Ну а ведьма прыгала вокруг лже-чудища, и даже перепрыгивала через его хребет. Она очень страшно рычала, хрипела, взвизгивала, шипела, стенала, охала и скрипела:

— Я не вижу ИХ больше!! Где они сейчас, а?! А?! А?! А?!

Несмотря на то, что было очень страшно, Игоря так и подмывало уточнить, из-за кого это ведьма так распиналась.

Так он едва не выдал их, но королева и сама проскрежетала:

— Я говорю про человеческих детёнышей! Про мальчика и девочку! Где они?! А?! А?! А?!

И тут она схватила палку и ударила ею по хребту лже-чудища. Удар пришёлся по спине Игоря — мальчик охнул и повалился на колени.

Ведьма осведомилась:

— Что — больно?!

Игорь издал нечеловеческий вой.

— То-то же! — хмыкнула ведьма, и ещё раз ударила.

Теперь досталось Свете. Из девочки вырвался вопль, который заставил бы содрогнуться даже каменное сердце, и отнюдь не от жалости, а от ужаса.

Даже ведьма отступила на шаг, ещё раз поперхнулась, и сплюнула красноватую слизь на землю. В результате в земле образовалась воронка, из которой повалил густой, тёмный дым.

Ведьма кивнула, и сказала:

— Вот это я уважаю. Вот это вопли! Сразу видно — чудище старой закваски, прошедшее огонь и воду! Я то сначала думала тебя обратно за холмы швырнуть, чтобы ты там этих негодников искало, но теперь передумала. Я сама их пойду искать, а ты здесь сторожи. Конечно, вряд ли они сюда сунуться, но всё же — мало ли. Вернусь до сумерек, и тогда ещё поговорим — дело к тебе есть, будем думать, как магический круг извести. Ведь от него — одни неприятности…

Огромного усилия воли стоило Игорю сдержаться, и сразу не спросить у ведьмы, а где же этот магический круг. Но Света вовремя укусила его за плечо, и он только очередной душераздирающий вопль издал.

— Вот и замечательно! — кивнула королева, и удалилась, совершая широкие прыжки, от ели к ели.

А лже-чудище ещё некоторое время полежало на земле. Света спросила:

— Болит у тебя спина?

— Да. Ведьма так шарахнула, что едва мне хребет не переломила. А у тебя?

— Лучше и не спрашивай. Мне кажется, что и шага не смогу сделать. Да-а, а всё же надо идти… а-а-а… — Света застонала и попыталась подняться.

— Ты не представляешь, как мне хочется эту распроклятую материю скинуть, — простонал Игорь. — Может, и скинем, а? Ведь Королева-то уже ускакала.

— Мне и самой свежим воздухом хочется подышать, но здесь у королевы должны быть и иные соглядатаи. Сразу нас заметят…

— Ладно, наверное, ты права.

Несколько минут лже-чудище, кряхтя и стеная, поднималось с земли.

Ребята запутывались ногами в материи, падали, и, быть может — это им и самим показалось бы комичным, если бы не грозила им смерть. А вокруг угрюмо скрипели ели-исполины, и что ухало и шипело в их густых ветвях.

Но всё-таки им удалось подняться. И пошли они дальше.

Прошло полчаса, и Света спросила:

— Ну, что там?

— Всё тоже, — отозвался Игорь. — Ели, корни, темень, заросли непроходимые. Я едва дорогу нахожу. Ух, даже и не думал, что деревья так близко могут друг к другу стоять.

— Игорь, а куда мы идём?

— Магический круг ищем.

— Замечательно. Просто замечательно. А я и не знала! Но сколько его можно искать: быть может, год, быть может, два или три года? Почему ты думаешь, что, продираясь через эти заросли, мы найдём магический круг? Скорее мы здесь заблудимся, и ближе к вечеру, когда королева взглянет в зеркальную воду, она увидит нас…

— Так у тебя, быть может, есть какие-то иные, лучшие предложения?

— Нет.

— Тогда чего же ты раскапризничалась?

— А потому что мне страшно. Я жить хочу. Очень! И ещё я хочу увидеть своих родителей. Как они без меня?

— А я очень хочу увидеть свою…

Игорь хотел сказать «маму», но не успел, потому что, обогнув очередной еловый ствол, он увидел весьма широкую поляну. Несмотря на то, что над поляной не нависали ветви, неба не было видно. Вместо ветвей небо скрывала тёмная паутина. А в центре поляны стояла большая, двухэтажная изба. Изба слабо шевелилась, словно бы перетекала в недвижимом, тяжёлом и душном воздухе.

— Так кого ты очень хочешь увидеть? — спросила Света.

— Тише, — шикнул Игорь.

— Нет, я не успокоюсь, пока ты не скажешь, кого хотел увидеть.

— Отстань! — Игорь наступил ей на ногу.

Света издала вопль, и сильно укусила мальчика за ухо, он тоже возопил. И из избы пришёл ответ: оказывается, на крыше сидел некто большой и чёрный, он взмахнул крыльями, и прокричал нечто невразумительное и злое.

Игорь шепнул:

— Так, похоже, мы пришли ко дворцу.

— Ко двору? — переспросила девочка.

— Ну, да. Ведь королева должна жить во дворце.

— У-ух, как интересно. Слушай, мне так посмотреть хочется.

— А ничего интересного. Этот дворец — просто большая грязная и вонючая хибара. Страшно, конечно выглядит, но…

— Что «но»?

— Я вот сейчас подумал: какая радость это королеве-ведьме делать всё, что она делает? Ну, ходит она уже тысячу лет по этим тропкам, ну повелевает этим мёртвецким сбродом, ну пугает. И что же из того? Зачем ей всё это? Чтобы жить на этой тёмной поляне, от солнца прятаться? Чтобы клыками скрежетать?.. Быть может, у неё даже есть какие-то сокровища, но я просто не понимаю, какое счастье может доставлять золотишко, и брильянты, если они просто пылятся? Ты знаешь, мне сейчас её даже жалко стало.

— Ишь, жалостливый какой. Ты вот лучше скажи, кого ты очень хочешь увидеть?..

— Чего! А-а, не кусайся!

— А мне понравилось тебя кусать.

— У меня уже все уши болят.

— Так кого же…

— Тише!

— Что? Да как ты смел?!

— Мы здесь не одни. Я очень тебя прошу — тихо…

И хотя Света что-то очень разобиделась: она прикусила губу и замолчала. Дело было в том, что Игорю показалось, будто он краем глаза видит каких-то премерзких существ. Но, когда он поворачивал туда голову, то уже никого не видел. Нечто подобное было в первый день его пребывания в Мёртвом городе, но тогда существа проходили в стороне, а теперь они наступали, они тянули к нему кривые ручищи, и казались особенно жуткими оттого, что никак не представлялось возможности хорошенько их разглядеть.

И, несмотря на то, что под тёмной материей было весьма жарко, мальчик затрясся, и пролепетал:

— Здесь невозможно оставаться… они со всех сторон наступают… они растерзают нас!

И вот Игорь повернулся, и в панике побежал прочь с поляны. Ну а Свете не оставалось ничего иного, кроме как поспешить за ним.

Закончилось тем, что мальчик споткнулся об корень, а сразу за корнем начинался глубокий овраг, так что и Игорь и Света покатились по крутому склону.

— А-А-А!!! — кричал Игорь.

— О-О-О!!! — надрывалась Света.

Наконец они зацепились за гнилой пень, который нависал над десятиметровым, совершенно отвесным склоном. Так получилось, что с одной стороны пня над обрывом барахтался, запутавшийся Игорь, а с другой — Света.

— Кажется, материя рвётся, — возвестил Игорь.

— Да, я слышу — она трещит, — отозвалась Света, и тут же спросила, раздражённо. — Так почему ты убежал?

— Там были страшные существа… они… они…

— Страшные существа! — фыркнула Света. — Можно подумать, ты тут мало страшных существ перевидал. Может, они и не собирались на нас нападать.

— Тебе легко говорить: ты их не видела! А они к нам своими ручищами тянулись… У-у, ч-чёрт, а материя то всё рвётся. Неужели придётся падать?

— Надо попробовать вверх подняться…

Света попыталась подтянуться, но руки её сорвались, и она, стала болтаться из стороны в сторону, словно маятник.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросила она зло.

— Ну, и что я натворил? — смущённо и испуганно пролепетал Игорь.

— Мы же были буквально в двух шагах от спасения.

— Когда это?

— О-ох, головой надо думать! — и Света выразительно постучала себя по затылку.

В результате этих движений, она перевернулась вниз головой, и осталась болтаться, зацепившись одной ногой за материю.

— Я помогу тебе, — пообещал Игорь, и начал раскачиваться, пытаясь до неё дотянуться.

— Ты так ничего и не понял, — вздохнула Света.

— Ну, а что я должен был понять?! Что?!

— А ты вспомни, что в записке археолога была указано: «…магический круг источает слабое синее свечение. Он по ту сторону холмов. Совсем небольшой по размеру, он находится прямо в…». Ну, теперь понял?

— Нет!

— О-о, горе с тобой! Ну, где же он может находиться, как не прямо в логове, или во дворце если хочешь! Нам всего-то надо было зайти в эту избу, и мы были бы спасены, а ты убежал оттуда!

— У-у, чёрт, а ведь ты права!

Надо сказать, что это открытие так потрясло мальчика, что он совершил исключительный по силе рывок, и ухватил-таки Свету за ногу. Но одновременно с этим материя разорвалась, и они полетели вниз.

Внизу оказались не острые камни, и даже не река, а палые листья. И было этих листьев так много, что ребята погрузились в них по пояса.

— Тьфу! — выплюнул целую горсть листьев Игорь. — Интересно, как долго они здесь скапливались?

— Десятилетия, или, быть может целые века, — вымолвила Света, а потом добавила. — Да, кстати, мы остались без нашей защитной материи. Точнее, кое-что у нас всё-таки осталось.

И она указала на тёмный обрывок, который прицепился к её поясу.

— Да, и теперь мы выглядим как самые обычные мальчишка и девчонка, произнёс Игорь.

— Ничего себе «обычные»! Да мы такие грязные, такие все изодранные, исцарапанные, бледные да перепуганные, что нас вполне могут принять за зомби.

— Хорошо бы…

— Что «хорошо»? Это люди так ошибиться могут, и убегут, испугавшись нас. Но Королева всё-таки не такая глупая, сразу разгадает…

— Да уж, — вздохнул Игорь. — Ну что: будем выбираться?

— Как? — язвительно спросила Света.

— Ну, по склону вскарабкаемся.

— Конечно, ничего не получится. Здесь склоны слишком отвесные. Так что пойдём по дну.

— Остаётся только решить: в какую сторону.

Но им не пришлось долго мучаться: выбирать направление. Дело в том, что с одной стороны от них листья вдруг начали вздуваться, будто ползло под ними какое-то массивное тело.

— Эй, кто там? — окликнул Игорь.

— Тебе это очень хочется знать? — спросила Света, и схватила его за руку.

— Вообще-то, нет…

— Ну, так и бежим отсюда подальше!

Но легче было сказать, чем на самом деле побежать. Дело в том, что листья очень замедляли движенье, приходилось прорываться через них, как через кисель. Они не решались оглянуться, но и без того знали, что подлиственное чудище настигает их.

И тут Света закричала очень громко:

— А-А-А!!! — и резко рванулась куда-то вниз.

В голове у Игоря мелькнула мысль: «Вот её чудище схватило, и пожирает! Но я Свету не выпущу, я за неё до последнего буду бороться!».

Впрочем, если бы он даже он очень захотел от неё вырваться, то всё равно ничего бы у него не получилось. Девочка намертво вцепилась в его руку, и всё сильнее и сильнее утягивала куда-то вниз, под листву.

Напоследок Игорь издал испуганный вопль, вдохнул побольше воздуха, и нырнул следом за нею. Он ожидал, что тут же вцепиться в него острые клыки, но вместо этого он полетел вниз, и тут же упал на нечто мягкое.

— А-а-а! — завопило это мягкое.

— Что? — отскочил Игорь.

— Ты на меня упал! — пожаловалась Света.

— А куда мы вообще попали?

— А я откуда знаю! Под листвой была какая-то имя, я в неё провалилась, и тебя за тобой потянула.

— Ну, спасибо!

— Пожалуйста. Если бы не я, то нас бы уже скушали…

Игорь быстро оглянулся.

Весьма скудное сероватое освещение пробивалось сквозь круглое отверстие в потолке. Над этим отверстием лежала мокрая, слипшаяся листва. Можно было различить земляные, растрескавшиеся стены. Причём из некоторых трещин торчали кости или куски черепов. Хорошо ещё, что всё это безобразие не шевелилось.

Зато круглое отверстие под потолком вдруг загородило некое тёмное тело. Оно билось там, рычало и чавкало. На головы ребят сваливались кусочки земли. Теперь почти ничего не было видно.

— Не очень-то приятное соседство, — молвила Света.

— Да уж. Я, кстати заметил в стене трещину, достаточно широкую для того, чтобы мы в неё протиснулись…

— Ох, уж эти мне подземелья! Ну, ладно, делать нечего: пошли. Ведь, если даже эта чавкающая гадина уползёт, нам отсюда наверх уже не выбраться.

Они направились к стене, и протиснулись в трещину. Впереди шёл Игорь, за ним, держа его за руку, пробиралась Света.

Так шли они довольно долго. Стены не сужались, но и не раздвигались, так что ребята задевали их.

— Хотел бы я знать: сколько сейчас времени, — шепнул Игорь.

— Я чувствую, что уже вечер приближается.

— А как думаешь: если мы здесь затаимся, так, может, и не найдёт нас ведьма? — предположил мальчик.

— Да ты что?! Здесь же почти самая сердцевина Её владений.

— Ты права. Плохо то как! — с неподдельной горечью произнёс Игорь. — Я чувствую, как уходят мгновенья, и как, вместе с ними приближается наша гибель. Ведь, если подумать: так маловероятно, что нам удастся добраться до этого магического круга вовремя…

— Лучше не наговаривай, мне и самой жутко.

Но Игорь уже не мог остановиться. Его так и трясло от ужаса. Мальчик стучал зубами и приговаривал:

— Я только представил, что будет, если мы сейчас в тупик зайдём.

— Лучше не наговаривай!

— Тогда нам придётся назад идти, а это уже будет бесполезно, это будет, как смертный приговор.

Тут Игорь вскрикнул, и резко остановился.

Света спросила:

— Что такое?

Игорь всхлипнул.

— Ну, не плачь, — жалостливо попросила девочка, и провела ладонью по его щеке. — Лучше, всё-таки скажи, что там.

— Стена, — пролепетал Игорь. — То, чего я больше всего боялся: мы в тупике.

— Неужели всё так плохо? — дрогнувшим голосом спросила Света. — Ну, ты поищи, может, какой-нибудь тайный рычажок найдёшь.

— Всё бесполезно, — простонал Игорь.

— Ну, я тебя прошу.

— Нет. Всё кончено. Мы покойники.

— Не хочешь? Ну, так я сама.

И Света начала методично обшаривать стену.

Вообще-то она прикусила губу, и сделала это затем, чтобы не закричать — так ей было страшно. Ведь и она прекрасно понимала, как близка к ним смерть.

Так, сантиметр за сантиметром она обшарила всю стену, и вдруг наткнулась на торчащую из толщи земли руку скелета. Об этом она и доложила Игорю:

— Здесь скелет.

— Замечательно, — пролепетал он. — Просто восхитительно. От нас скоро тоже одни косточки останутся. А может, и косточек не останется.

— Послушай, хватит…

— А что, собственно «хватит»? Мне, может, напоследок наговориться хочется.

— Да я не про тот бред, который ты несёшь. Я говорю: хватит трясти руку скелета.

— А я его и не трясу. Я вообще к твоему скелету не прикасаюсь.

— Так что же тогда… Ой… Он сам шевелится… Ай… он схватил меня… Помоги! Игорь! А-а!!!

Дело в том, что рука скелета сначала просто затряслась, а потом вдруг сжала ладонь Светы.

— Отпусти! — потребовала девочка, и со всех сил рванулась.

Сзади её обхватил Игорь, и тоже дёрнул назад, вглубь туннеля.

В результате этого сильного рывка часть стены обвалилась, и из неё вывалился оживший скелет.

В образовавшийся пролом ворвалось багровое свечение, так что теперь можно было и скелета разглядеть.

В общем-то, скелет, как скелет, только живой.

Череп оказался в нескольких сантиметрах от Светиного лица. Он сильно щёлкал подгнившими зубами, и издавал отрывистые шипящие звуки.

Но совместными усилиями Игорю и Свете удалось совершить весьма жестокое дело: они поломали скелет на косточки, а череп, сильным ударом ноги отфутболили назад, в черноту туннеля.

Перешагнув через бессильно дёргающиеся косточки, они направились в образовавшийся пролом.

И они оказались в затенённом углу весьма просторной пещеры. С высоких сводов свисали сталактиты, которые, упираясь в пол, образовывали кривые колонны. Вдоль стен стояли высокие бочки, за одной из которой и спрятались Игорь и Света. Центральная часть пещеры была заполнена багровой дымкой, и там возвышался здоровый, выкованный из чёрного металла гроб. На поверхности гроба шевелились и стенали барельефы, отображающие адские мученья.

А на самом гробу сидели и резались в карты два уродца, которые, как и гроб, были выкованы из черного металла.

Один из уродцев рыкнул на другого:

— Эй, Жесткорвал, я тебе говорю: был такой грохот, будто часть стены обвалилась!

— Да ты что, Ярогрыз! Не было ничего!

— Не было?! А хочешь, я тебе глотку перегрызу?!

— Р-Р-Р, да я тебе первый перегрызу!

— А кто тогда будет охранять гроб Её Величества?!

— ХР-Р-Р! Не знаю!

— А я тебе скажу: некому будет. И тогда, увидев, что мы не справляемся со своими обязанностями, она придёт в неистовство. Она сошьёт стальными нитями наши перегрызенные глотки, оживит нас и подвергнет какому-нибудь страшному наказанию.

— Какому же?

— Например, выставит на целый час под солнце.

— АР-Р-Р, это слишком жестоко!

— А ты будто не знаешь, какая Она жестокая!

— Ладно, давай забудем об этой ссоре. А попьём лучше болотной бражки.

— Э-э, ну ладно. Только не вздумай пить из бочки тысячелетней выдержки. Ведь, если Она заметит, то…

— Ладно-ладно, можешь не стращать. Выпьем как всегда: из бочки со столетней бражкой.

Уродцы соскочили с надгробья, и направились к одной из бочек, которая, к счастью находилась возле противоположной, по отношению к Игорю и Свете, стены.

Игорь прошептал:

— Посмотри-ка внимательнее вон на тот сталагмит.

И он указал на сталагмит, который отличался от своих собратьев своими исключительными размерами. К тому же он упирался в пол не возле стен, как иные, а около самого надгробья. На этом сталагмите была выбита узкая винтовая лестница, которая уводила к люку в потолке. Причём люк был открыт.

— Ну, что: готова туда карабкаться? — осведомился мальчик.

— В общем, да. Сейчас эти чудики напьются и…

Но девочка не успела договорить. Её лицо вытянулось, а глаза округлились.

— Что случилось? — спросил Игорь.

— А-а, — ответила Света, а её глаза ещё больше округлились.

— Да что же с тобой? — не на шутку перепугался мальчик.

— А-А-А!! — довольно громко вскрикнула девочка, и вдруг подпрыгнула вверх.

Если бы Игорь не схватил её за ногу, то она и вовсе выпрыгнула бы из-за бочки. И тут увидел мальчик, что в то её мягкое место, которое находится несколько ниже спины, вцепился череп.

Это был тот череп, который они отфутболили в черноту туннеля. И вот теперь он, жаждя мести, приполз, и пребольно кусал Свету.

Игорь начал отдирать череп, но тот отчаянно сопротивлялся…

А охранники уже напились болотной бражки, захмелели и вновь спорили:

— Я тебе говорю: там кто-то кричал!

— Да кто же здесь может кричать, дурья ты башка!

— Что?!

Последовал звук удара, затем ещё один.

Игорю наконец-то удалось отодрать череп от Светы. Мальчик брезгливо отшвырнул череп к стене, но не рассчитал силы броска, в результате чего череп, отразившись от стены, отлетел прямо к охранникам. Те сразу перестали драться. Один зарычал:

— Вот видишь: это череп орал!

— Как же череп мог орать?!

— А я говорю тебе, что череп!

— Нет!

Тут один из спорящих подхватил череп и размозжил его об железную голову своего противника. Схватка разразилась с новой силой. Охранники катались по полу, и, забывши обо всём, отчаянно друг друга тузили.

Тем временем Игорь и потирающая заднее место Света пробрались мимо них, и начали подниматься по выдолбленной в сталагмите лестнице.

На то, чтобы добраться до верха, понадобилось много времени и сил. Им приходилось цепляться за выступы…

Один раз Света поскользнулась, и, если бы Игорь не успел перехватить её за руку, то она полетела бы вниз, и разбилась бы о железные спины дерущихся охранников.

Но вот они перевалили через люк, и оказались на грязном полу, в сильно запылённом и тёмном помещении.

Впрочем, нельзя сказать, что там была совсем уж непроглядная темень. Слабый серый свет проникал сквозь трещины в чёрных деревянных стенах, которые скрипели, и нервно вздрагивали.

А потолок над их головами скрежетал и передёргивался так, словно бы там, сверху катали огромные железные бочки. В тяжёлом, душном воздухе чувствовалась какая-то непроглядная, вековая безнадёжность.

— Ты понимаешь, куда мы попали? — спросил Игорь.

— Да. Кажется — да. Это изба… или, если хочешь, дворец Королевы Мёртвого города.

— Совершенно верно, и она может вернуться сюда в любую минуту.

Тут раздался злобный вопль.

— А! — нервно вздрогнула Света, и крепко схватила Игоря за руку.

Злобный вопль оборвался столь же неожиданно, как и начался, но теперь стены скрипели больше прежнего, а пробивающийся сквозь трещины серый свет временами затухал, словно бы по ту сторону стен ходил кто-то.

— Может, она уже вернулась, — жалобно пролепетала Света, и в её глазах заблистали слёзы. — Мне в тех подземельях под Мёртвым городом не было так страшно, как здесь. Я и шага не могу сделать… Мне кажется, что за каждым углом, здесь поджидает нечто… И здесь повсюду ловушки… И так страшно! Так страшно!..

И она, продолжая дрожать, уткнулась Игорю в плечо.

А мальчик выговорил медленно:

— На это здесь всё и рассчитано. Попавший сюда пленник уже не сможет бороться. А будет он, скрючившись, лежать на полу, и ждать, пока его Королева поглотит. Но надо бороться. Иначе всё было напрасно. Мы погибнем. Королева Мёртвого города насытится нашей кровью, и ещё сотню лет будет эту землю отравлять. Знала бы ты, как мне тяжело эти слова говорить… А больше всего хочется свернуться клубочком, да так и лежать, не шевелиться, надеясь, что всё обойдётся… Но нет — слышишь, Света — нет! Мы, всё-таки должны бороться, мы должны найти этот магический круг…

Когда Игорь сказал последние слова, Света всхлипнула, приподнялась, и уже сама потянула за собой ослабшего мальчика. И она приговаривала:

— Да, конечно, ты прав. Мы должны бороться. Мы должны искать.

Они двигались очень медленно, они прислушивались, они ожидали, что на них кто-нибудь нападёт.

И они оказались в узком коридоре.

Некоторые из стенных досок вздрагивали так сильно, будто из-под них кто-то пытался вырваться.

Света вновь поникала, и пролепетала слабым голосом:

— Я… я не могу идти дальше… Они схватят нас… Игорь… пожалуйста, давай найдём какой-нибудь другой коридор…

— Кажется, это единственный путь. И мы должны пройти здесь. Никто нас не схватит. А что касается этих досок… Ну, мало ли отчего они дрожат?

— Ладно, — Света опустила голову и зажмурилась. — Я пойду. Но только с закрытыми глазами… Игорь, ты веди меня, и когда мы это страшное место пройдём, ты мне скажешь, ладно?

— Угу, — кивнул мальчик.

И вот они пошли по коридору. Доски задрожали сильнее. Некоторые из них даже выпрыгивали, но тут же вставали на место.

— Так, главное не паниковать, — скорее себе, чем Свете, сказал Игорь.

Только он это сказал, как одна из стенных досок ударила его по голове. Игорь отшатнулся к противоположной стене, но и там такая же доска треснула его. Приподнялась половица, и мальчик, рванувшись вперёд, споткнулся об неё.

В результате взмокшая от пота Светина рука выскользнула из его ладони. Мальчик закричал:

— Света, хватайся за меня! Бежим!

И он почувствовал, как Света схватилась сзади за воротник его рубашки. Мальчик побежал вперёд.

Возле его уха слышался тоненький, злобный смешок.

Игорь лепетал:

— Нет — это ещё не Королева. Это просто её тёмная магия, которой отравлен весь этот проклятый дворец…

Оказалось, что от главного коридора отходят и иные, меньшие по размерам. В один из них и завернул Игорь. Сначала он проскочил по небольшой лестнице вниз, а потом, по другой лестнице забежал вверх, и, наконец, остановился.

Он вымолвил:

— Ну, всё, Света, пробежали мы этот коридор. Можешь от меня отцепляться.

Но девочка не отцепилась. Зато Игорь почувствовал за своей спиной какое-то шевеленье. Он резко обернулся, но никого не увидел, потому что Света держалась сзади за его воротник и повернулась вместе с ним.

Он проговорил:

— Света, что это за дурацкие шуточки? Я прошу: отпусти меня, и мы будем искать…

И тут возле самого уха услышал он тот тоненький, но злобный смешок, который преследовал его ещё в скрипучем коридоре.

Сердце Игоря болезненно сжалось, и весь он похолодел. Вот медленно опустил глаза, и увидел, что в плечо ему вцепляется костистая, покрытая мхом рука древнего скелета.

В голове мальчика лихорадочно понеслись мысли: «Когда же это произошло? Наверное, когда я поскользнулся, и на мгновенье выпустил руку Светы. Тогда у меня на шее и повисла эта дрянь. Но где же сейчас настоящая Света?!»

И он так разволновался за Свету, что со всех сил дёрнулся назад, и буквально впечатал повисший на нём скелет в стену. Скелет с сухим треском поломался. Замшелые косточки попадали на пол. Мальчик брезгливо содрал с плеча костяные пальцы, и побежал назад, зовя Свету по имени.

Вот он выскочил в большой, скрипучий коридор. Взглянул в одну сторону, и в другую, но Светы нигде не было видно. Зато из стен доносился злобный смешок…

Вылетевшая из стены доска, ударила не только Игоря, но и Свету. Причём удар был настолько сильным, что из глаз у девочки брызнули искры.

Она покачнулась, и рука Игоря выскочила из её ладони. Девочка ещё ничего не видела, она слепо взмахнула руками, и вскрикнула испуганно:

— Игорь! Где же ты?! Не оставляй меня!

И тут чья-то длань обхватила её руку, но не у запястья, а выше, там, где уже начиналась её чёрная кофточка. Так что она не могла по-настоящему почувствовать эту руку. Но всё же она решила, что — это Игорь, так как слишком страшно было предполагать противоположное.

Голова её кружилась, перед глазами плыли тёмные круги, и она едва могла различить тёмный силуэт, который бежал впереди, и тащил её за собою.

— Игорь, — говорила она. — Выведи меня из этого проклятого места…

Тут доски разразились оглушительным приступом хохота, и Света, не помня себя, возопила:

— Спаси меня!!

Игорь протащил её по скрипучей деревянной лестнице вниз. Они оказались в унылом погребе. В стенах имелись выемки, а в выемках мерцали багровые факелы — высвечивали мелко переломленные кости, которыми был усеян весь пол.

— Игорь, что это за ужасное место? — дрожа, спросила девочка.

И тогда Игорь стремительно к ней обернулся, и…

Конечно же, как понимает читатель, никакой это был не Игорь.

Отвратительная, ссохшаяся, заросшая мхом и плесенью мумия уставилась на девочку чёрными провалами пустых глазниц. Затем мумия раскрыла пасть, зашипела, щёлкнула гнилыми, но всё равно острыми клыками.

— Игорь!! — из всех сил завизжала Света.

А мумия захрипела насмешливо:

— Кричи, не кричи — он тебя всё равно тебя не услышит. Он слишком далеко. А вот я полакомлюсь твоей плотью! Ведь человеческая плоть такая вкусненькая! Хых!

Затем мумия, продолжая удерживать девочку своими дланями, начала вытягиваться к её горлу, быстро и жадно щёлкая своими вонючими клыками.

Света дёрнулась назад, но тщетно — мумия слишком крепко её держала. Девочка взмахнула руками, и тут наткнулась на факел, который был укреплён в стене. Ещё не понимая, что делает, она просто схватила этот факел, судорожно взмахнула им, и случайно дотронулась до мумии.

И, оказалось, что мумия настолько иссохла, что одной только искорки было достаточно, чтобы она вспыхнула. В одно мгновенье грозная мумия обратилась в трёхметровый, ослепительный сине-зелёный факел, из которого валили клубы едкого дыма.

Сжимавшая Светину руку длань разжалась, и девочка бросилась прочь. Она бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через две, а то и три ступени, и звала Игоря по имени.

И она даже не заметила, что забежала слишком уж высоко. Это был уже этаж, расположенный над скрипучим коридором.

Девочка выскочила в комнату, которая поразила её изысканным убранством. Могло показаться, что из крестьянской лачуги она неожиданно попала во дворец. Роскошные золотые украшенья, изящная обивка стен, паркет…

Но что сразу привлекло внимание Светы, так это большое овальное зеркало, которое висело на стене. Дело в том, что девочке очень уж хотелось взглянуть на себя: выяснить, как она выглядит, после всех пережитых злоключений.

Вот она подошла к зеркалу, но не увидела ни себя, ни комнаты. Зеркало было непроницаемо чёрным. Девочка разочарованно вздохнула, и прошла те последние шаги, которые отделяли её от поверхности.

И тут неожиданно выступило из зеркального мрака отраженье. Как ни странно, но девочка обнаружила, что она совсем не изменилась: никаких царапин, никаких грязевых пятен (что не соответствовало действительности — ведь ей стоило только взглянуть на свою одежду, чтобы обнаружить, какая она грязная да изодранная). С одной стороны, она не могла верить этому отраженью, а с другой стороны — ей и хотелось поверить.

И она придвинулась вплотную, к самому изображению, придирчиво разглядывая своё лицо. И тут улыбнулась…

Нет — Света не улыбалась, но изображенье улыбнулось.

— Что такое? — испуганно прошептала девочка, хотела отстраниться, но не успела.

Из зеркала высунулись руки, которые по внешнему виду были вроде бы её, Светиными руками. Они обхватили её шею, и на поверку оказались жёсткими и холодными.

Стеклянные руки начали сжиматься. Света почувствовала, что её тело немеет, и что она уже не может пошевелить ни руками, ни ногами. И из последних сил закричала она, зовя Игоря на помощь.

И Игорь услышал её!

Ему показалось, что крик исходит от одной из лестниц, ведущих в многочисленные погреба. Там, во мраке шевелилось что-то…

И мальчик проговорил негромким голосом:

— Всё в этом проклятом дворце обманчиво. И, если крик исходит снизу, то надо бежать вверх.

Он бросился вверх, и оказался в той самой комнате, где была Света. Мальчик бросился к ней, попытался разжать стеклянные руки, но тщетно — слишком сильные они были.

Лицо девочки покрылось нездоровыми красными пятнами. Она уже не могла говорить и только прохрипела едва слышно:

— В кармане…

И тогда Игорь всё понял. Он выхватил из кармана её кофточки последний оставшийся кусок малахитового стекла, и приложил его к зеркальной руке. Рука затрещала и разжала. Из зеркала раздался болезненный вопль, а Света повалилась на руки Игоря.

Он оттащил девочку от зеркала, и сделал это вовремя, потому что всё зеркало покрылось трещинами, и вдруг лопнуло, на мгновенье заполнив воздух своими смертоносными осколками.

Игорь и дрожащая, судорожно вдыхающая воздух Света вывалились на лестницу. Мальчик спросил заботливо:

— Ну, как ты? Ничего Оно тебе не сломало?

— Всё нормально, — пролепетала Света, и закашлялась.

— Быть может, тебе всё-таки прилечь отдохнуть?

— Какой «прилечь»? Какой «отдохнуть»? Разве же у нас есть на это время? Ведь Королева может вернуться с минуты на минуту. Если, конечно, уже не вернулась…

— Ладно, пошли.

И Игорь, придерживая Свету, помог ей спустится с лестницы. На этот раз они выбрали самый узкий, захламлённый и тёмный коридор, который, если рассуждать здраво, мог вывести их только к тупику.

Но во дворце Королевы Мёртвого города всё было шиворот-навыворот, и поэтому коридор этот вывел их в главную залу, которая была ничем иным, как здоровой горницей. На стенах висели кости людей и животных. Сотни, а может и тысячи черепов, были расставлены на полках вдоль стен. Имелось сразу несколько каминов, и один чёрный стол. Единственное окно было заколочено досками, но сквозь трещины проникало сероватое свеченье, и ещё — звуки.

И ребята услышали, что на улице кто-то стонет злобно, и скрежещет и топает. И было этих звуков так много, что, казалось, будто целая адская армия ходит вокруг проклятого дворца.

А потом все эти звуки смолкли, и раздались тяжеленные, нарастающие шаги. Черепа на полках подпрыгивали и щёлкали челюстями.

И раздался жесткий голос, который, казалось, рвал воздух. От этого голоса становилось тошно и душно. И ребята узнали — это Королева Мёртвого говорила:

— Ах вы бездельники! Ах вы окаянные! Что ж вы человеческих детёнышей не смогли поймать! Почему прежде каждый раз игра в прятки заканчивалась благополучно для меня, а теперь они где-то спрятались так, что я их не смогла найти! Конечно, сейчас я взгляну в Волшебную воду, и всё узнаю, но всё же, небо вас подери, почему вы такие нерасторопные!..

Раздались звуки сильных ударов: по-видимому, ведьма наказывала своих нерадивых слуг.

Света схватила Игоря за руку и лепетала:

— Вот мы пришли в её логово, но где же здесь искать Магический круг?! Этот дворец такой огромный…

Мальчик произнёс:

— Да уж: обрадуется она, когда нас увидит. Но всё же мы должны искать. У нас ещё есть время…

Но на самом-то деле времени у них уже не было.

Королева прекратила избиение, и направилась к входной двери. Заскрежетали ступени на крыльце.

Тогда Игорь кивнул на большой чёрный котёл, который стоял в центре этой залы, и молвил:

— Давай, укроемся под ним.

Так как котёл был перевёрнут вверх дном, то действительно можно было укрыться под ним, как под колпаком. Общими усилиями немного котёл приподняли, и нырнули под него.

Тут распахнулась дверь, и отвратительная, одноглазая Королева переступила порог. Она тут же загудела своим упирающимся в подбородок носом, и пророкотала:

— Эр-р-р, человечьим духом несёт! Эр-р-р-р!! Но откуда здесь может быть человеческий дух?! Это, наверное, мне с голоду мерещится!.. Я жажду насладиться их кровью!.. Надо скорее приготовить Волшебную воду, и с помощью её увидеть, где спрятались эти негодники! У-у, до полночи осталось не так уж много времени! А если я не успею, то меня заберёт Владыка Ада. О-о, Ад уже давно меня ждёт!..

Но, несмотря на то, что Королева-ведьма очень громко голосила, Игорь и Света почти её не слышали, потому что всё их внимание было привлечено иным.

Они сидели в магическом кругу, потому что этот круг был очерчен как раз под котлом. От круга исходило слабое синеватое свеченье.

И Игорь проговорил:

— Ну, вот мы и спасены…

Но тут возле самого котла раздался рёв ведьмы, который ребята никак не могли оставить без внимания:

— Чтобы заварить Волшебную воду надо перевернуть этот распроклятый котёл! Р-р-рррр!!!

Игорь немедленно принял решение, и вымолвил:

— Света. Стенки этого котла все в каких-то наростах. Хватайся за них, и держись…

И только они успели схватиться за эти шишковидные наросты, как ведьма перевернула котёл. Ребята не вывались, и остались внутри, а ведьма их не заметила, потому что стенки котла были весьма высокими.

Зато ведьма, бормоча страшные проклятия, несколько раз подходила к котлу с огромным жбаном, и вываливала из него на головы ребят потоки холодной, дурно пахнущей воды. Так что вскоре ребята оказались по шеи погружёнными в жидкость.

Затем ведьма разложила у котла большущие охапки хвороста, дунула на него, и весь хворост тут же вспыхнул. Вода быстро начала нагреваться.

Королева, не обращая внимания на жар, подпрыгнула, и заглянула в котёл. К счастью ребята успели нырнуть. Целую минуту они пробыли под водой, а когда решились потихонечку вынырнуть, то, прежде всего, услышали испуганное шипенье Королевы.

— Их не видно в Волшебной воде! Но почему?!.. А-а, так я же забыла добавить своей крови!

Ну а вода стала уже такой жаркой, что Игорь и Света морщились и скрежетали зубами от боли. Они понимали, что долго не продержаться. Тем не менее, когда Королева выгнулась над котлом, они вновь нырнули.

И тут одна капля ведьминой крови попала в воду. И этой одной капли было достаточно, чтобы вся вода стала тёмно-красной, и слизисто-густой. И эта отвратительная масса так обожгла, так впилась в тела Игоря и Света, что они, взвыв от боли, выскочили из котла.

Они продолжали голосить, размахивать руками, кататься по полу и вскакивать, подпрыгивать, а вместе с тем понимали, что уже всё кончено, и что Королева схватит их, и выпьет их кровь.

Но Королева не хватала их. Она испугалась. Она забилась в угол и дрожала. Она видела не двух человеческих детёнышей, но двух тёмно-красных, слизистых посланцев Ада, которые пришли за ней.

И Она возопила:

— Ведь ещё не полночь! У меня ещё есть время! Это не честно!

— А-а! — завопил Игорь, взмахнул рукой, и кусок слизи забился в пустую глазницу Королевы.

Она так сильно вжалась в угол, что составляющие стены доски начали выгибаться и лопаться. И вдруг Королева отпрянула от стены, и пролепетала вкрадчивым голосом:

— А хотите, я от вас откуплюсь?! Хотите золота и драгоценных камней!

— А-а!! — завопила Света, и тоже взмахнула рукой.

Кусок слизи попал на рот Королевы, так что она ничего уже не могла говорить. Тем не менее, Королева взмахнула руками, и в комнату влетели два мешка, которые плюхнулись у ног Игоря и Светы.

Наконец слизь перестала жечь ребят, и они перестали дёргаться. Так они и стояли: ведьма у стены, а ребята возле кипящего котла, в центре залы.

Эта безмолвная сцена продолжалось четверть часа. Они боялись пошевелиться. Ребята боялись ведьмы, а ведьма — лже-посланцев Ада.

А потом поверхность котла вскипела и оттуда вышли двое рогатых исполинов. Не обращая внимания на ребят, они направились к Королеве.

И Королева всё поняла. Она сорвала со рта слизь и взвизгнула:

— Обманули!.. Дайте я выпью их кровь!

И она прыгнула к ребятам. Но служители ада прямо на лету перехватили её, и потащили к котлу, приговаривая:

— Пойдём, пойдём! В аду уже давно ждут тебя!

— А-А-А-А!!! — страшно зарычала ведьма, но этот вопль перешёл в бульканье, так как адские слуги утащили её в бурлящую в котле слизь.

Тут двери распахнулись и целый поток переплетённых адских духов, которые отравляли этот дом, эти леса и Город Мёртвых, пролетели мимо Игоря и Светы, и канули в котле.

Стены дома затряслись, раздался грохот.

— Сейчас здесь всё рухнет! Бежим! — крикнула Света.

— Хватай мешок!

И вместе с мешками выскочили они из дворца.

Они оказались на залитой ярким летним солнцем поляне. Оглянулись. А сзади повалилась на землю ветхая лачуга. Облачко пыли взвилось от гнилых досок, но налетел ветерок и развеял эту пыль.

Света молвила:

— Какой нарядный нас окружает лес! Кажется, что и не было никогда никаких ужасов.

А Игорь склонился к мешку, и начал развязывать охватывающий его ремешок. Он приговаривал:

— Я вот думаю, как бы ни оказалось всё окружавшее Королеву таким же лживым, как и её дворец-лачуга. Сейчас открою мешок, а там окажутся не драгоценности, а камни или лягушки…

— А ты что, правда, думаешь, что она нас драгоценностями одарила? — изумилась Света.

— Ну, да. Ведь она думала, что откупается от адских духов. Та-ак. Здесь и правда камни…

— Ну, и ладно, — махнула рукой Света. — Главное, что мы живы…

— Только драгоценные, — добавил Игорь.

— Что?

— Камни драгоценные.

И мальчик вынул из мешка сначала несколько изумрудов, а потом брильянт, который едва поместился на его ладони.

И он произнёс, задумчиво:

— Я знаю, почему это не исчезло, вместе с ведьмой. Ведь эти камни не она создала — она их награбила. Посмотрим, что в твоём мешке…

Он развязал Светин мешок, и оказалось, что там монеты из чистого золота.

— Ой, мне даже страшно, — проговорила девочка. — Что же мы с этим богатством будем делать?

Игорь на мгновенье задумался, а потом рассудил:

— Мы сдадим всё это, как клад. Я не знаю законов, но, по-моему, нам причитается какой-то процент.

— Хоть один процент, хоть десятая процента — здесь драгоценностей на такую сумму, что и мы и наши близкие смогут многие годы безбедно жить, — сказала Света.

— Наши близкие… — прошептал мальчик, а потом воскликнул. — Мама!.. Скорее — к дороге! Я знаю, что моя мама там, но мне не терпится вновь её увидеть.

И они пошли по широкой лесной тропе, среди старых, но совсем не страшных елей сначала к вершинам холмов, а потом вниз — к шоссе.

И там они увидели две машины. На одной машине приехал Игорь и его мама, и у них закончился бензин. А на другой — приехали родители Светы, и они перелили часть бензины в опустевший бак.

И первый вопрос был:

— Где же вы так долго пропадали? Сказали, что только к лесу сходите.

— Как, а ты ничего не помнишь? — изумился Игорь.

— Нет, а что я должна помнить? — спросила его мама.

— Ну, про Мёртвый город…

Тут Света наступила Игорю на ногу.

— Ай! — сказал мальчик.

— Так про какой город?

— Не важно… Кстати, сколько мы здесь стоим?

— Благодаря вам: три часа, — ответили родители Светы, — Кстати, как ни удивительно, но в Москве мы практически соседи. А судьба свела нас на юге. Как тут в мистику не поверишь!

А мама Игоря спросила:

— Кстати, что это у вас за мешки?

— А это мы клад нашли, — хором ответили ребята.

Здесь мы их и оставим, потому что история Королевы Мёртвого города закончена.