Заканчивается первое десятилетие века, годы, которые с подачи компьютерных пользователей принято называть «нулевыми».

Провожая 2009-й – год Быка, не следует слишком хвалить его. Согласно бытующей в Бирме легенде Буйвол однажды одержал победу в схватке с полосатым хищником, и с тех пор Тигр – символ года наступающего – не выносит Быков. Так что если мы хотим, чтобы Тигр, спасший, судя по другой легенде, брошенного младенца Конфуция, благоволил и нам, его врага стоит по меньшей мере пожурить.

Впрочем, хвалить уходящий год действительно особенно не за что. Ушли из жизни Сергей Михалков, Василий Аксёнов, Виталий Гинзбург, Вячеслав Тихонов, Людмила Зыкина… Скорбный список можно продолжать долго. Падали вертолёты, потерпел крушение подорванный террористами скорый поезд, взлетела на воздух турбина Саяно-Шушенской ГЭС, подорвался военный арсенал в Ульяновске, полторы сотни жизней унёс пожар в пермской «Хромой лошади»…

За что будем вспоминать с благодарностью упрямого Быка? Наверное, за то, что упёрся рогами и не позволил экономическому кризису смести всё, чего мы с таким трудом достигли. В первую очередь – нашу относительную стабильность. Большая часть банков и страховых компаний устояла, ВВП благодаря возросшим ценам на нефть даже подрос, а безработица с инфляцией уменьшились. Свиной грипп вопреки мрачным прогнозам не привёл мир к Апокалипсису, глобальное потепление аккурат к конференции в Копенгагене сменилось глобальным похолоданием, а межгосударственные отношения на пространстве бывшего Союза, наоборот, потеплели. Россия, Белоруссия и Казахстан договорились о создании единого экономического пространства.

В новый год мы войдём уже с новым таможенным союзом.

Чем ещё запомнится уходящий год? Наверное, повсеместным введением ЕГЭ. Но эта победа сомнительна. В числе побеждённых оказалась не коррупция, а то, на чём веками держалась наша культура, – русский язык и литература. Возможно, коррупционные аппетиты поубавит введённая в декабре система электронного правительства, позволяющая получать услуги без «человеческого фактора», через сайт www. gosuslugi. ru. Поживём – увидим. Пока сайт работает в тестовом режиме, в полном объёме воспользоваться им можно будет лишь в год полосатого хищника.

Полосы тигровой шкуры – это полосы удач и поражений, добро и зло, свет и тень. Увы, добро и зло всегда рядом. Зато за поражением следует удача, и есть надежда, что в новом году – году 65-летия Победы в Великой Отечественной войне – именно она и будет нам сопутствовать. Провожать год уходящий и встречать наступающий астрологи советуют дома.

31 декабря в 22 часа 22 минуты ожидается лунное затмение. А во время солнечных и лунных затмений следует не выходить из помещения, медитировать и, отказавшись от вредных привычек, больше думать о мире и своей стране. А отдохнув после длительных застолий – действовать. Как сказал бы Александр Пушкин, основавший вместе с бароном Антоном Дельвигом 180 лет назад – 1 января 1830 года – «Литературную газету», – отчизне посвящать души прекрасные порывы.

25.12.2009 14:50:29 - Stanislav Alexandrovich Krechet пишет:

Уважаемый Юрий Михайлович, желаю от души Вам много сил.

24.12.2009 19:08:42 - Михаил Михайлович Митяев пишет:

Уважаемый Юрий Михайлович! Уважаемые создатели "Литературки"! От всей души поздравляю вас с наступающим Новым годом! Желаю вам в новом году здоровья, успехов, благополучия, спокойствия в личной жизни и дальнейшего беспокойства за жизнь нашей Родины!!! Большого вам тиража!!!

23.12.2009 16:46:47 - Stanislav Alexandrovich Krechet пишет:

Уважаемый Юрий Михайлович и все трудящиеся Литературной газеты! Поздравляем всей семьей вас с наступающими Новым Годом и юбилеем! Вы опять стали исключительной газетой, которую теперь безнадежно пытаются хоть в чем-то догнать. Интересно, а бывает "тигренок в молоке"?

Завершился XIII Московский международный конкурс молодых исполнителей русского романса «Романсиада». Корреспондент «ЛГ» встретился с вдохновителем и художественным руководителем конкурса, заслуженным деятелем искусств России, заслуженной артисткой России Галиной ПРЕОБРАЖЕНСКОЙ.

– Галина Сергеевна, «несчастливый» номер очередной «Романсиады» смутил кого-нибудь из участников?

– Похоже, об этом никто, кроме меня, и не думал. А мне один умный человек сказал, что 1 и 3 – это в сумме 4, а четвёрка – символ бесконечности. То есть «Романсиаде» суждена долгая жизнь.

– Как проходил отбор участников?

– Как всегда, на первом этапе проводились три региональных конкурса: в Шымкенте (бывшем Чимкенте) – «Казахская романсиада»; затем Московская и, наконец, Сибирская – она была в Томске. При этом каждый регион нужно толковать очень расширительно. Например, в Москве соревновались певцы из центральных областей России, но и представители ближнего зарубежья – Украины и Белоруссии. Всего же за победу боролись 304 человека, 12 из которых вышли в финал.

– Много ли новых звёзд зажглось на музыкальном небосклоне?

– Много. Состав финалистов оказался очень ровным. Образно говоря, победителей определял фотофиниш. Трудно было отдать кому-либо предпочтение. В результате первое место разделили сразу три участника – это москвички Ольга Нефёдова, Инна Новикова и Женисбек Ниязов из каракалпакского Нукуса. Голоса у всех не столько масштабные, сколько красивые, с замечательным тембром.

– Что даёт конкурс молодым артистам?

– Успешное выступление придаёт уверенность в своих силах, закрепляет артистические навыки, обогащает их репертуар. Короче говоря, конкурс даёт профессию. Не обязательно получить медаль, хотя она у нас благодаря заботам одного из спонсоров – ООО «Газпром Инвест Восток» – из чистого золота, – диплом тоже неплохо. Ведь лауреаты не могут участвовать в следующих «Романсиадах», дипломанты же могут. А каждое выступление является хорошей рекламой, певцов замечают телевидение, радио, они выходят на артистическую орбиту.

Согласно некоей бытующей в стенах редакции негласной традиции «ЛГ» старалась не «утяжелять» свои последние новогодние номера материалами резкими, хлёсткими, воинственными…

Однако данная история всё же сподвигла нас сделать исключение из правила. Слишком уж серьёзные, неоднозначные и остро нуждающиеся в оценке события происходили на протяжении нескольких последних месяцев в Перми. Более того, в трагическом отблеске пожара в клубе «Хромая лошадь» они, будучи впрямую никак не связаны с гибелью полутора сотен жителей города, тем не менее всё равно обрели ещё один дополнительный тяжёлый обертон.

Проект краевого министра культуры Бориса Мильграма по превращению древнего города в «культурную столицу России», который он принялся осуществлять «сугубо энергично», во многом методом кавалерийского наскока, при ближайшем участии видного столичного галериста и политтехнолога Марата Гельмана вызвал в обществе реакцию достаточно бурную. Многие, в особенности из числа людей, живущих за пределами края, эффектно звучащую идею поддержали. Но подавляющее большинство представителей творческой общественности региона восприняли её, прямо скажем, в штыки.

Предлагая сегодня на ваш суд «субъективные заметки» одного из «партии несогласных» – пермского поэта, нашего постоянного автора Юрия Беликова, мы – верные ещё одной нашей традиции – приглашаем выступить на страницах «ЛГ» адептов и закопёрщиков с противоположного фронта пермского культурного противостояния.

Но это произойдёт уже в будущем году.

ГЕЛЬМАН КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ

«Берм!» – в ужасе восклицали рогатые варяги-викинги, когда достигали здешних мест. Что означало «дальняя земля», «край света». Это восклицание стало паролем, переброшенным через толщу веков. «PERMM!» – слышат дремучие первопроходцы отзыв, исходящий из уст нынешнего носителя варяжьих рогов. Именно так, на латинский манер, не без фонетической издёвки, и нарёк галерист Марат Гельман Музей современного искусства, что причалил в одночасье, аки обветренная ладья праотцов, к пристани Речного вокзала в Перми. Причалил, дабы расположиться на том самом Речном вокзале, по коему гуляли сквозняки банкротства и ничейности. Вот только на месте «края света» теперь маячило совсем иное предначертание.

Никакой это не «край света» и даже не столица Пермского края, как, скажем, Красноярск – Красноярского, а, представьте себе, «культурная столица России»!

Таковой во всеуслышание провозгласил Пермь на недавнем экономическом форуме, проходившем на берегах Камы, соушкуйник Гельмана, краевой министр культуры Борис Мильграм. Однако с первоисточником – никакого противоречия. Что «Берм!», то и PERMM. Всё равно край света. Даже на заре третьего тысячелетия. Тут до Гельмана с Мильграмом был пустырь. Одни пермские боги в художественной галерее – эхообразные идолы, отсылающие к временам крещения «края света» Стефаном Великопермским. А сейчас Пермь, как заметил сам Гельман в московском клубе «Сноб», «город, ещё вчера известный только тем, что там ГУЛАГ, бла-бла, вдруг преобразился».

Более всего пермяков переклинило этим мимоходным «бла-бла». Варяжьи рога новоиспечённого директора начали так угрожающе разветвляться, что за ними не стало видно вполне милых ушей. А ведь именно уши – наиболее выдающаяся часть нашего главного героя. Ежели приглядеться, они везде – в прошлом и настоящем: в коридорах ли Останкино, на токовище ли СПС, в зазоре ли между Глазьевым и Рогозиным, в хате ли Виктора Януковича, в Министерстве ли культуры Пермского края, в Общественной ли палате…

Пермь – это рискованные полёты на «Блерио» над камскими просторами начала ХХ века одного из первых русских авиаторов Василия Каменского, автора «железобетонных поэм» и ёрнического фаллоса на дверях своего футуристического дома в селе Троица (чем вам не пример актуального искусства за сто лет до его насаждения в Перми?). Это Александр Грин (тогда ещё Саша Гриневский), рассказывающий в пермской чащобе сказки лесорубу Илье и, как явствует его «Автобиографическая повесть», почувствовавший себя в тот миг сочинителем. Это – Ленинградский Кировский театр в годы Великой Отечественной, прививший городу ростки его будущей балетной славы. Это подросток Игорь Виноградов, сын секретаря обкома КПСС, бегавший на выступления Галины Улановой и Татьяны Вечесловой и в художественную галерею – поглазеть на тех самых пермских богов и ещё не ведавший, что станет сподвижником Александра Твардовского в «Новом мире» и годы спустя – Владимира Максимова в «Континенте», а ныне – главным его редактором. Пермь – это эвакуационный взлёт Вениамина Каверина и Юрия Тынянова, дописывавших здесь один – «Двух капитанов», другой – «Пушкина». Это Арам Хачатурян, тогда же в этом городе создавший балет «Гаянэ», а Сергей Прокофьев – «Золушку». Это детский писатель Виталий Бианки и роковая Лиля Брик, сотворившая в ту пору и выпустившая в местном книжном издательстве своего «Щена». Пермь – это детдом в деревне Чёрной, где был укрыт от военного лиха будущий народный артист России Михаил Козаков. Это Борис Вахтин, сын писательницы Веры Пановой, ещё не предугадывавший в себе, ребёнке, одного из авторов грядущего альманаха «МетрОполь». Конечно, не пермские. Конечно, прибывшие. Но бросьте в того камень, кто назовёт их варягами!

Да, Пермь – ГУЛАГ, на чью проволоку крепится и крушение «боинга», и кража века в лице инкассатора Шурмана, и кипящий горящим пластиком ночной клуб «Хромая лошадь». Но Пермь – ещё и крещендо державы, потому что здесь был сбережён генофонд страны, иссечённой и иссушённой войной. На этом обстоятельстве мало кто настаивал, но нам оно ещё понадобится, чтобы уяснить причину гражданской активности по-пермски, отразившейся в идущем противостоянии многих сторон и лиц.

КОГДА СРАБОТАЛО КРЕЩЕНДО

– Когда Гельман объявился в Перми, а было это в 2008 году, – восстанавливает ход событий председатель Пермского Союза художников Равиль Исмагилов, – его идею создать в бывшем здании Речного вокзала Музей современного искусства пермские художники восприняли поначалу спокойно. Ну устроил здесь две выставки – «Русское бедное» и «Евангельский проект». Ну отвалило ему пермское землячество в Москве Строгановскую премию в размере 10 тысяч долларов за вклад в развитие культуры Пермского края, что само по себе странновато, потому что эти выставки никакого отношения к Пермскому краю не имели. А что касается «развития», то оно, на мой взгляд, состоялось с точностью до наоборот. Отрицательная же реакция и активное противление с нашей стороны возникли после того, как Гельман вмешался в формирование выставки «Большая Волга», которая должна была пройти в Москве и в которой традиционно участвуют художники 14 городов Приволжского федерального округа. Борис Мильграм, только что заступивший на должность министра, решил, что работы на эту выставку будет отбирать Марат Гельман. Вот тут мы и встали на дыбы! Испокон веку, пока существует Союз художников, выставки формировало его правление. Кому лучше знать художественную ситуацию в крае, как не нам? А тут приехал из Москвы Гельман, никогда здесь доселе не бывавший, и он ещё начнёт судить-рядить? Я тогда сказал Мильграму, что выставку мы будем делать сами. Он в ответ: «Сами её и оплачивайте. Денег мы вам не дадим! Кто платит деньги, тот выставку и формирует».

Дальнейшие события развивались так. Гельман вбивает политтехнологический клин между пермскими художниками: по наводке объезжает мастерские пяти членов союза (а их 139) и «сколачивает» выставку из картин «объезженных». Мильграм с получившим благословение списком едет на заседание экспертной комиссии в Нижний Новгород, где, собственно, и накапливается весь будущий арсенал «Большой Волги». Там ему дают понять, что «выставка пяти» им не нужна – Пермский край должен быть представлен как можно шире. Одновременно нижегородцы просят оставшихся за варяжьим бортом пермяков: «Изыщите средства и приезжайте!» Исмагилов обращается к спонсорам. Они находятся. Пермский Союз художников отправляет работы на «Большую Волгу» через голову Мильграма. И когда «гельманоиды» (а теперь в Перми только так, а не иначе, кличут приверженцев Гельмана) собираются с «альтернативной» выставкой на «Большую Волгу», там им отвечают вполне определённо: «Нет места». Мильграм пишет в прессе, что Исмагилов хочет сделать пиар на конфликте с краевым Министерством культуры, а Гельман утверждает, что Союз художников вообще организация ненужная, да и высшее художественное образование якобы ни к чему – только преподавать в четвёртых классах рисование.

Кто такой Мильграм? Сначала пермяк, потом – житель Белокаменной, где ищет себя в театральной режиссуре, затем – снова пермяк, получивший приглашение в худруки Пермского театра драмы, который по приезде он, словно причудливый портной, перелицовывает в Театр-Театр. Местный люд недоумевает и начинает заикаться. Актёры Театра-Театра пускают в оборот поговорку: «Пойдём в буфет-буфет!» Но губернатор Олег Чиркунов вскоре озаряется идеей, что опыт Театра-Театра следует перенести на всё культурное пространство края и предлагает Мильграму кресло министра. Знакомясь с новым министром, Равиль Исмагилов без всякой задней мысли демонстрирует альбом, изданный Союзом художников. Мильграм листает его и спрашивает: «Отчего здесь не представлено Министерство культуры края?» – «Извини, – говорит председатель, – твоего портрета здесь нет потому, что, когда ты заступил на свой пост, альбом был уже свёрстан». «Хорошо, – продолжает министр, – тогда почему на первой странице нет «шапки» нашего министерства?» – «Она дана на третьей странице», – уточняет Равиль. «Почему не на первой?!» – окончательно входит в роль министра подлинный театрал. Исмагилов поясняет: «Это же делал дизайнер – он счёл, что так будет лучше». – «Так вот, – замечает окончательный министр, – теперь иди и у дизайнера деньги проси – ко мне можешь больше не приходить!» И захлопывает перед носом художника дверь.

– Хамская организация! – выжжет клеймо в присутствии свидетелей министр культуры, побывав впоследствии на выставке Пермского Союза художников, приуроченной к его 70-летию. На этом публичные жесты реформатора культурного пространства не исчерпаются. В День работника культуры, на празднование которого в том числе съедутся в Пермь из сельской глубинки святые люди нашего смутного времени – библиотекари и служители клубов, Мильграм вместо того, чтобы вручить им почётные грамоты и ободрить, окинет «понаехавших» снисходительным взором и горделиво удалится на «зовы новых губ». И уже в другом месте, на пресс-конференции, скажет, что увиденное им полчаса назад повергло его в уныние, потому что очам мессии, оказывается, предстала замшелая публика. Быть может, гению-гению это и позволительно, но только не министру-министру.

Пермское общество взорвалось. Вот когда сработало то самое тайное крещендо города – генофонд страны, который в своё время усилил Пермь, а Пермь, в свою очередь, усилила генофонд. На призыв краевой газеты «Звезда», опубликовавшей обращение художников к творческим людям, в Дом журналистов слитными рядами двинулись кроме самих живописцев и графиков писатели и кинематографисты, архитекторы и театралы, музыканты и библиотекари. Их словно звала за собой музыка Сергея Прокофьева и Арама Хачатуряна, вдохновляли герои Вениамина Каверина и Александра Грина – всех тех, кто вошёл в ноосферу Перми, включая выстрадавшего здесь «Пастуха и пастушку» прозаика Виктора Астафьева и испившего свою «Чашу» поэта Алексея Решетова. Казалось, именно волею того подспудного смотра сил и было провозглашено создание в Перми Конгресса интеллигенции, от имени которого составлено письмо губернатору с требованием снять Бориса Мильграма с должности министра.

ВОКЗАЛ… ПОЧТА И ТЕЛЕГРАФ?

Когда-то я ходил на Речной вокзал «искать безобразное». Я был студентом филфака Пермского госуниверситета, само собой писал стихи, и мне казалось, что если в них не вторгнется какая-то донная жизнь, о которой я только подозреваю, то и стихи не обретут тяжкую правдоподобность намокшей древесины. Я покупал в буфете Речного стакан серого какао и сыпучий коржик, всматривался в заполненные ряды зала ожидания, пока не ощущал жадный перехват чьего-то взгляда. Я оставлял какао и коржик, отходил в сторону, чтобы вполоборота увидеть, как замызганный мужичонка или старушка с восковым личиком кидались к добыче. А за высокими окнами вокзала проплывали белоснежные теплоходы.

Так что «Русское бедное» я наблюдал уже с середины 70-х годов прошлого века. Но… тогда его нужно было подстеречь, оно не бросалось в глаза, как в 90-е и как сейчас. При дефиците богатого был дефицит бедного. А ныне? В глаза бросается и богатое, и бедное. А «Русское бедное» (о ирония судьбы!) – ещё и со стен того самого Речного вокзала. Под видом актуального искусства, когда картон и скотч выступают в роли материи, могущей преобразиться в «шедевр».

С равновеликой тоскою я ищу сегодня прекрасное. Озираюсь. Оно стало таким же редким, как белоснежные теплоходы на Каме. Со-чувствую Блоку: «В кабаках, в переулках, в извивах, В электрическом сне наяву Я искал бесконечно красивых И бессмертно влюблённых в молву». Где ж их теперь найдёшь, «бесконечно красивых»? Вот почему выставку «Русское бедное», учинённую в Перми Маратом Гельманом, я воспринял как то, от чего бы хотел внутренне избавиться, изгнать из жизни и собственного творчества, когда от перегруза безобразного намокшая древесина становится топляком. Но я – человек обочины. И посему не могу расписываться за всех.

Что же касается всех, то следует признать: после обильной «промы» пермяки на выставке были. «И то, что культурное сообщество города всколыхнулось, – хорошо! – отвечает мне на вопрос по поводу «актуальной экспансии» мэр Перми Игорь Шубин. – Просто люди очнулись от спячки и поняли, что если они сегодня не проявят себя в культуре, то за них это сделают другие». Ну да, концептуалисты разбудили Гельмана, Гельман развернул революционную агитацию.

– Но мы должны помнить одну вещь, – делится со мной информацией обозреватель «Звезды» Василий Бубнов. – Когда Гельман объявился в нашем городе, разговор ведь шёл о создании музея как коммерческой, а не бюджетной идее. Её поддержал сенатор от Пермского края москвич Сергей Гордеев, на личные средства которого и была проведена эта выставка. Собственно, автор «Русского бедного» – он. Гордеев понимал: бедных туземцев обижать негоже и в краевой бюджет лезть нельзя. Видимо, как человек, имеющий совесть, он одному из моих знакомых говорил о том, что чувствует за собой некую вину перед Пермью, потому что рассчитывал в своих замыслах на привлечение со стороны города спонсорских денег. А теперь и реконструкция здания Речного вокзала, на которую уже выделено 165 миллионов рублей, и ежегодное содержание самого музея (90 миллионов), – лягут тяжким бременем на бюджет края.

К этому стоит добавить, что за весьма короткий, как скок воробья, срок в Перми (и стало быть, в Москве) была проведена работа, которая в обычных условиях занимает годы: перевод федеральной собственности, каковой являлся Речной вокзал, в краевую. Вокзал… Почта и телеграф? Что-то это до боли напоминает.

Впрочем, Гельман – рейдер необычный. Что ему квадратные метры?! Он претендует на большее – территорию культуры, культурную столицу России, смену матрицы сознания. А посему в ход уже идёт Библия. Помните: «В начале было…»? Я уже сам стал путаться, что же вначале было. Но именно пристёгивание библейского текста к фотографиям из Интернета и новостных лент и вошло в основу очередного действа неугомонного галериста, представившего в Перми выставку Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой «Евангельский проект». Как вам нарочито укрупнённые ступни повешенного иракского диссидента, под которыми – букашечные головы посетителей? Щербатые бомжи и переколотые наркоманы? А вот и пущенная внизу цитата из Священного Писания: «И кто примет одно такое дитя во имя Моё, тот Меня принимает».

– Какой же ад в душе того, кто это сотворил! – молвил побывавший на выставке архиепископ Пермский и Соликамский Иринарх. А мне почему-то вспомнились… я сам и мои друзья образца 1989 года. И «Дети Стронция», литературное приложение к газете «Молодая гвардия», которое мы тогда выпускали. Это было нечто напоминающее «Евангельский проект», только к жёстким, эпатажно-коммунальным фотоснимкам добавлялись стихи Александра Ерёменко, Владимира Тучкова, Евгения Степанова, Бориса Викторова, проза Нины Горлановой, Александра Верникова, Владимира Киршина, Марины Крашенинниковой…

– С той лишь разницей, что это происходило 20 лет назад и мы ходили по лезвию бритвы, а «Детей стронция» обсуждало специальное бюро Пермского обкома КПСС, – правит руль моих воспоминаний поэт Владислав Дрожащих, ещё одно повзрослевшее «дитя». И добавляет: – А то, что сегодня делает Гельман и его команда, лично для них безопасно, потому что актуальное искусство, которое на самом деле во всём мире за ненадобностью отмирает, в России стало, во-первых, коммерцией, а во-вторых, – «генеральной линией партии»…

ОРУДИЯ ПО ВЫЗОВУ

«Генеральная линия партии» – чётко, никуда не сворачивая, лишь победно миновав попранные рубежи художественного пространства Перми, устремилась к новым высотам: в «культурной столице России» с большой помпой прошёл международный фестиваль поэзии «СловоNova». Уже само название (смесь русского с латиницей) напоминает одну из героинь недавнего телефильма Владимира Хотиненко «1612», показанного к дню изгнания из Москвы иноземцев Смутного времени. «СловоNova» – ни дать ни взять царская дочка Ксения Годунова, говорящая по-русски, а молящаяся на латинице. Как вы помните, её по полной программе использует польский авантюрист, намеревающийся сесть на русский престол.

Не того ли добиваются и нынешние пользователи поэзии – Станислав Львовский, столичный куратор фестиваля, представленный на пресс-конференции арт-директором театра «Сцена-Молот» (ещё одно пермское детище Гельмана) Эдуардом Бояковым как «ведущий российский поэт», сам Бояков и примкнувшая к ним Марина… (чуть не вывела рука «Мнишек») Абашева, профессор кафедры новейшей русской литературы Пермского педуниверситета. Собственно, они-то – основные закопёрщики. Ах да, забыли Марата Гельмана, занимающегося, как выяснилось, не только политическим, но и поэтическим консультированием.

Кого же привезли в PERMM устроители? Льва Рубинштейна, Михаила Айзенберга, Линор Горалик, Сергея Гандлевского, Бориса Херсонского, Юлия Гуголева, Евгению Лавут, Мирослава Немирова, Тимура Кибирова, Фёдора Сваровского, Елену Фанайлову…

– Фестиваль приходит в наш город на подготовленную почву, – отрапортовала на пресс-конференции Марина Абашева. – Половина авторов, участвующих в «СловоNova», бывали здесь в 90-х и в начале 2000-х по приглашению фонда «Юрятин». Это Сергей Гандлевский, Тимур Кибиров, Лев Рубинштейн, Михаил Айзенберг…

Так когда-то, чтобы взять осаждённую, но не сдающуюся крепость, засылали в неё лазутчиков, которые посулами да подкупом находили среди защитников не твёрдых в вере людишек и с помощью оных устраивали подкоп или пролом в крепостной стене. Как часовой механизм, «юрятинский» пролом сработал через время. И вот уже во взятых без боя студенческих аудиториях упомянутого педуниверситета читает лекции «вавилонский» посланник Дмитрий Кузьмин и распевает «Песни детства, вошедшие в мою кровь на скорости 78 оборотов в минуту» Лев Рубинштейн, а в общественном транспорте развешаны презентабельные плакаты, озаглавленные «Стихи, без которых нельзя обойтись», где, к примеру, обозначено: Линор Горалик. А далее – образчик:

Орудие Твоё идёт домой,

волочит за руку Орудие Твоё,

Орудие Твоё их ждёт,

расставив миски.

Орудие Орудью в коридоре

едва кивает,

отдаёт пакеты,

Орудие Орудию молчит.

Немного позже, после пива,

Орудие Орудию кричит:

«Исчадие!»…

Помолчим и мы, ибо здесь, собственно, всё уже сказано. Между тем, когда визитёры от актуальной поэзии готовили прибытие в Пермь «СловоНоева» ковчега, из всех медийных щелей торжественно звучало, дескать, «СловоNova» «представит небывало полную картину того, что происходит сегодня в русской поэзии». Но даже человеку неискушённому ясно: приехали представители одной тусовки, впрочем, хорошо это осознающей, а посему ничтоже сумняшеся пускающей в качестве прикрытия пыль в глаза жителям «края света»: «В Перми пройдёт самый масштабный и представительный фестиваль современной поэзии за пределами российских столиц…» Ой ли?.. Как участник Международного фестиваля поэзии на Байкале, который на протяжении нескольких лет проводил в Иркутске ныне покойный поэт Анатолий Кобенков, могу засвидетельствовать: вот там-то сходились действительно поэты самых разных школ и направлений: Евгений Евтушенко и Юрий Кублановский, Александр Кушнер и Олег Хлебников, Игорь Шкляревский и Евгений Рейн, Олег Чухонцев и Равиль Бухараев, Анна Павловская и Санджар Янышев, Лидия Григорьева и Лариса Щиголь, Михаил Вишняков и Евгений Чигрин, Сергей Кузнечихин и Владимир Берязев… Да всех не перечислишь. Посланцы разных национальностей и жители разных городов – от Красноярска–Новосибирска до Лондона–Мюнхена. Впрочем, Эдуард Бояков упорствует в своём облагодетельствовании PERMM:

– Ни одному городу такое счастье не сваливалось!..

– Глухую подсунули! Есть такая шутка в одном фильме, – говорит мне Надежда Гашева, многолетний редактор Пермского книжного издательства, чей профессиональный авторитет в оценке отечественной поэзии известен далеко за пределами Перми и Урала, – человеку подсунули девушку, которую до сей поры ему не показывали и он женился на ней, а оказалось, что она глухая. Я всегда вспоминаю эту фразу, когда люди не слышат своей речи. Ну что это за «СловоNova»?! Что за прыжки и гримасы? Мимо тёщиного дома я без шуток не хожу? Судя по всему, у господ, которые это проводят, представление, как у цыплят, что вчера в крапиве вывелись: до них, дескать, ничего не было. Кстати, я давно это замечаю за командой Гельмана и вообще за москвичами, которые сюда приехали. Пора сказать со всей определённостью: это люди, осуществляющие рейдерский захват территории культуры Пермского края.

Ощущение, что те, кто создаёт и поддерживает миф о Перми как потенциальной культурной столице России, живут в неком иллюзорном, саморастянувшемся пузыре, который, кажется, громко лопнул после того, как вся страна оделась в траур по заживо сгоревшим и задохнувшимся от угарного газа в ночном клубе «Хромая лошадь».

– «Культурный пузырь» – это необоснованное наращивание веса культуры в региональном пространстве с целью привлечения под этот фиктивный вес денежных средств, – даёт мне чёткую формулировку происходящего председатель Пермской гражданской палаты Игорь Аверкиев. И заглядывает в недалёкое будущее: – Но культурной столицы не получится, поскольку ресурса ни федерального, ни тем более местного для строительства таковой просто не найти, и Пермь останется с имиджем Нью-Васюков, которым дали деньги на подкормку актуального искусства.

– Раньше у нас был соцреализм, а сейчас – актуальное искусство, – проводит параллель драматург Ксения Гашева. – И давайте сейчас всё скопом запретим, что относится к разряду неактуального. А неактуальным сегодня в Перми может оказаться что угодно: пермские боги, Дягилевский центр, творческие союзы, библиотеки, издательское дело, Фестиваль памяти Виктора Астафьева. Всё можно объявить неактуальным, при этом не объясняя народу, что же такое актуальное…

Впрочем, у входа на бывший Речной вокзал, как тяжёлый, утвердительный символ единственно верного и генерального, высятся по краям дороги работы одного из кумиров нынешнего вектора жизни – московского скульптора Николая Полисского: могущественные столбы, на верху которых – деревянные орлы и булавы. Говорят, эта композиция носит название «Граница Российской империи». А мне и кругу моих единомышленников она напоминает римскую дорогу, подавление восстания Спартака, торжество завоевателей над усмирёнными рабами. Пусть так. Однако вот «Ощущение Перми белой ночью» 22-летней поэтессы Анны Пепеляевой, по которому стоило бы сверить собственные ощущения и варягам, и пермякам:

Древний город живёт,

незаметный вульгарному глазу,

И дрожит, и звучит,

неподвластный вульгарному слуху.

Слышите: «незаметный» и «неподвластный»!

24.12.2009 11:32:13 - Михаил Михайлович Митяев пишет:

АПОЛОГИЯ МЕРЗОСТИ

Когда всё поставлено с ног на голову, то падение в пропасть представляется восхождением к вершинам. Все эти гельминты, насаждающие псевдоискусство имеют вполне определенную цель: вытравить национальные корни искусства. Может быть, размазывание грязи по холсту и прибыльное дело, но к ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМУ искусству, к ЖИВОПИСИ оно не имеет никакого отношения. А что если всех этих гельманов и мильграмов наказывать (вернее, восстанавливать справедливость) самым понятным им способом: взыскивая ЛИЧНО ИЗ ИХ КАРМАНА затраченные средства.

24.12.2009 11:04:37 - Наталья Юрьевна Резник пишет:

Так ведь Анна Пепеляева тоже вполне успешно выступала на фестивале Слово Nova. Тогда это не лучший пример противопоставления армии поэтов Гельмана.

23.12.2009 21:40:12 - Елена Николаевна Крюкова пишет:

актуальное искусство

Расслоение все виднее. Водораздел все безусловнее. Почему? Неискусство научилось удивительно, изощренно, утонченно прикидываться искусством. Удивительно модное словечко "актуальный". В его тени прячется словцо "элитарный". ...раньше вместо "актуальный" говорили - "народный". И больше стыдились - мастера! - хоть намека на дилетантизм. А сейчас настало время дилетантов. Выдать за искусство можно все. Ибо язык искусства - символ-знак. Вся тайна, вся разгадка - в насыщении символа, в наполнении его. Есть Дух Святой, одушевляющий произведение о любых безбожниках, отверженных, о любом человеческом, социальном дне; и есть позолота, кладущаяся на шматок грязи. Это не значит, что в современном искусстве нет личностей, нет открытий, нет сильных, мощных созданий творческой мысли. Они есть! Но - "судьи кто"? Все поделилось на "круги", "кружки" и "кружочки". Раздробилось. Идейно; образно; политически; тусовочно (простите за жуткое это слово). Настоящему художнику тусовки не нужны. Он просто работает. И показывает иногда публике наработанное. Но разъяты связи, и разбито пространство. И все же любой художник до самой смерти своей верит в то, что он нужен будет своему народу. Народу - а не обеспеченной деньгами тусовке.

23.12.2009 18:05:54 - Семен Минеев пишет:

Печально я гляжу...

Юрий, вы правы! Всюду культура подменяется псевдокультурой псевдодеятелями, дорвавшимися до кормушки... Одна надежда, что Пермь переносла многое, выдержит и это...

 Андрей Белый. Собрание сочинений. Символизм : Книга статей / Общая редакция В.М. Пискунова. – М.: Культурная революция; Республика, 2010. – 528 с. с портр.

Теория русского символизма рождалась не в тиши кабинетов, а в гуще литературной борьбы, в дискуссиях о «новом искусстве». Именно так создавалась и программная книга Андрея Белого (Бориса Николаевича Бугаева; 1880–1934) «Символизм», составленная из статей 1902–1909 годов и выпущенная издательством московских символистов «Мусагет» в 1910 году. Ключевым понятием, давшим название книги и определившим её звучание, стало понятие символа с его трактовкой как единства, «соединения чего-либо с чем-либо». А понятие «символизм» сам Белый определял как «метод выражения переживаний в образах». При этом символизм в трудах автора предстаёт не как литературная школа или религиозное искусство, а как эпохальная культурологическая утопия. Издание снабжено обширными примечаниями и указателем имён.

 Маттиас Шепп. Инструкция по применению : Москва / Перевод с немецкого Б. Хлебникова. – М.: Аякс-пресс, 2009. – 240 с.

Вы уверены, что знаете, зачем в России пьют водку? Для того чтобы забыться и отвлечься от проблем? Отнюдь нет. «С её помощью человек погружается в экзистенциальные глубины бытия», – считает глава представительства немецкого журнала «Шпигель». Прожив в нашей стране более 20 лет, Маттиас Шепп в своей книге раскрывает западному читателю множество тайн загадочной русской души. А может быть, и не только западному. Всегда интересно, как видят тебя со стороны. И нашему читателю, уверены, будет любопытно узнать, как москвичи справляются с экономическим и финансовым кризисом. Или почему московские аэропорты являются зеркалом русской души. И почему именно немцы считаются у москвичей лучшими среди иностранцев. А национальная идея нам и вообще без надобности. Поскольку у нас, по мнению автора, уже есть идеология… «пофигизма». Вот никакой кризис нам и не страшен!

 Вячеслав Куприянов. Ода времени : Стихи / Пер. с русского на сербский Веры Хорват. – Сербия, Смедерево: Newpress, 2009. – 80 с.

Не всякий современный русский поэт может похвастаться тем, что его стихи не просто переводятся на иностранные языки, но и выходят отдельными книгами за рубежом. Поэт, прозаик и переводчик Вячеслав Куприянов относится именно к таким авторам. Вышедший в Сербии сборник его верлибров – наглядное тому подтверждение. Куприянова давно относят к корифеям верлибра – жанра, приобретшего в последнее время в России невероятную популярность. Лёгкость, с которой на первый взгляд пишутся верлибры, – обманчива. Это плод напряжённого ума и яркой фантазии, результат виртуозного владения словом. Может быть, потому авторов, пишущих сейчас верлибры, – огромное количество, а вот поэтов, достигнувших в этом сложнейшем жанре определённых высот, ставших узнаваемыми, отличающимися от большинства, обладающих своим собственным стилем, – единицы. В сборнике представлены стихи Куприянова как на русском, так и на сербском в переводах Веры Хорват.

«ЛГ» сердечно поздравляет своего давнего автора с выходом книги и 70-летним юбилеем.

Время от времени по утрам в моей квартире раздаётся вроде бы стеснительный, но в то же время настырный звонок. По одному его звучанию догадываюсь, что кто-то из впавших в запой соседей намеревается занять у меня на бутылку. Бог весть откуда прослышавшие о моих литературных упражнениях, соседи считают меня денежным человеком. Мифы в России, как известно, живучи, и тот, что со сталинских времён живописует писательские доходы, особенно устойчив.

Если бы о подлинных нынешних их размерах я поведал пьющим соседям, подозреваю, что они забыли бы номер моей квартиры. А может, что уж так плохо думать о людях, иной раз нажимали бы кнопку моего звонка с сердобольной целью, почему бы не угостить нуждающегося сочинителя. Писатели ведь пьют, этот российский миф не менее живуч, чем легенда о писательском богатстве.

А чего бы вы хотели – доносятся до меня саркастические возражения – сталинских премий, безразмерных государственных тиражей, всякого рода привилегий, которыми в качестве идеологических работников былая власть обласкивала писателей?

Нет, на такую дерзость мои скромные мечты не рассчитаны. Я всего лишь желал бы, чтобы гонорар за роман, на который уходит как минимум два года ежедневного труда, равнялся хотя бы ежемесячному окладу секретарши в компании или фирме средней руки. Кстати о ласках былой власти – это ещё один миф, из числа самых распространённых. Другое дело, что литературным трудом в Советском Союзе действительно вполне можно было прожить. Но это не заслуга большевиков, так уж повелось в России со времён Пушкина, что писательство считалось почтенной профессией. Иногда весьма доходной, иногда не очень, но, во всяком случае, обеспечивающей своему носителю некоторое достойное самоощущение. Смею заметить, что при всём идеализме, с которым сопряжено в нашем отечестве занятие искусством, при всём почтении, каким в народе по-прежнему окружено звание литератора, если оно не приносит разумного дохода, оно неизбежно многое теряет в общественном мнении. Так что, сообщая публике о нынешней прискорбной материальной ситуации на литературном фронте, я, очевидно, наношу общему нашему делу значительный моральный урон. «Безденежных мастеров» любят лишь в тех же облечённых в рифму мифах. В реальной жизни уважением пользуются денежные, даже не такие уж мастера.

Нетрудно предугадать и последующие возражения. Вы же хотели свободного рынка, а на современном рынке никакой Томас Манн или Хемингуэй не выдержит сравнения с Майклом Джексоном или Бритни Спирс. Соревноваться с современным шоу-бизнесом не в состоянии вся мировая литература, начиная с Гомера и заканчивая нобелевскими лауреатами. Всё так, однако если цивилизованный рынок и не превозносит серьёзного прозаика или поэта, то по крайней мере их не унижает. И даже старается по отношению к ним смягчить свою железную поступь. В США писателям предоставляют преподавательские кафедры в университетах и колледжах, муниципальные власти подыскивают им квартиры, плата за которые не подлежит увеличению; во Франции гражданин, зарабатывающий на жизнь способом Стендаля и Бальзака, освобождается от многих налогов.

Короче, вопреки собственной вере в непогрешимость прибыли и потребительства общество сознаёт, что есть явления, которые их законам не подлежат и должны поддерживаться хотя бы для того, чтобы те же деловые люди и потребители не утратили человеческого лица. Польза литературы сколь эфемерна, столь и абсолютна. Умным политикам и экономистам независимо от их доктрин и позиций не приходится этого объяснять.

А мы? А мы, отказавшись от идеологической литературоцентричности, справедливо посмеявшись над безразмерными опусами бывших секретарей ССП, решили, что если кто-то, вместо того чтобы зарабатывать «бабло», корпит днями и ночами над компьютером или машинкой, то, видимо, так ему и надо. Пусть этим и будет счастлив, не претендуя на прочие житейские блага и удовольствия. В крайнем случае от таких страстотерпцев можно откупиться бутылкой недорогой водки на очередной презентации.

Ничего дурного не хочу сказать об этих церемониях, однако признаюсь, что при виде братьев-писателей, которые, не сдержавшись, набрасываются на дармовую выпивку и закуску, меня охватывает, как выражался Платонов, некоторая жуть. Это как же надо привыкнуть к своему маргинальному положению, чтобы, позабыв о профессиональном достоинстве, радоваться простенькому угощению. И ещё с благодарностью внимать объявлению: «Давайте поблагодарим господина такого-то за то, что он накрыл для нас этот стол!»

Благодарить, конечно, надо. Но двадцать лет назад каждый из присутствующих на фуршете литераторов мог не по одному разу в неделю позволить себе такой пир в этом же писательском ресторане.

Пауперизация (вспомнилось марксистское понятие!), повторяю, незаметно понижает престиж профессии в общественном сознании. Вы заметили, что на современном телевидении практически нет литературных передач? То ли они кажутся продюсерам чересчур занудными, то ли этим отстойным маргиналам просто не находится места в гламурном эфире.

Ну ладно, пусть литература не вписывается в современный развлекательный формат, но ведь фигура писателя при всех формациях и властях традиционно воспринималась в отечестве как необходимая и внушающая доверие при обсуждении разного рода общественных и личных проблем. И вновь, как говорится, мимо денег, о том, как нам обустроить Россию и как жить дальше, заискивающие ведущие спрашивают теперь, скорее, Катю Лель и Диму Билана. Сильно подозреваю, что ни Толстого, ни Чехова, будь они нашими современниками, никто бы в передачу не пригласил. Не тот формат! И никакой Блок, никакой Мандельштам телевидению не нужны при наличии Ларисы Рубальской. Бойкие «текстовики» почитаются в эфире поэтами, и не только на гламурных тусовках, но и в программах относительно серьёзных представительствуют от имени всей российской словесности.

Прозаики, и поэты в особенности, существуют в неких резервациях. Резервации функционируют при библиотеках и музеях, создают иллюзию литературной жизни и даже какого-то литературного братства, отдалённо напоминающего средневековый монашеский орден. Считается, что так оно и должно быть и ни о чём другом не стоит и мечтать. Мечтать действительно не стоит. Но вспоминать не запретишь. О явлениях совершенно забытых и ныне с трудом представимых, к примеру, о публичных обсуждениях нашумевших романов, которые собирали целые залы в домах культуры и во времена совсем не либеральные служили чем-то вроде отдушины для хоть и не полной свободы, зато умного слова.

Чтобы окончательно не впасть в унылый пессимизм, расскажу, чем утоляется моя ностальгия. Я ходил по залам Центрального Дома художника, где проходила ежегодная ярмарка-выставка интеллектуальной литературы, и чувствовал себя не то героем, не то свидетелем возрождённого мифа о писательстве. Прекрасном, мучительном, великом, бесполезном занятии, без которого человечество никогда бы не осознало самого себя.

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

26.12.2009 07:12:34 - Сергей Станиславович Костин пишет:

Он миф достал и мифом стал. Писатель-профессионал!

Размещая своих сотоварищей по цеху на одной сковородке с богами, г-н Макаров как-то умолчал ещё об одном "мифе". Будто наши писатели сочиняют нечто, достойное русского языка и великой Русской литературы. Видимо канул тот "миф" безвозвратно в лету, один "профессионализм" и остался. В Бразилии все в футбол играют. Из классных футболистов трудовую армию создать можно - в три года ещё пять Днепро-ГЭСов построят / у нас строить не будут- вымерзнут как мамонты/. В России пишут все, а хороших писателей? Если только Акунина в ворота, и дам-писательниц в группу поддержки... Так что нашему поэту "профессионализм- гордость" как папуасу сабля. Или топор... Или кольцо в ноздре...

Олег БОГОМОЛОВ, академик РАН:

– В экономическом отношении год, бесспорно, прошёл под знаком глобального финансового кризиса. За всё послевоенное время в мировой экономике не было ничего подобного. Даже Великую депрессию 30-х годов можно лишь с большой натяжкой сопоставить по масштабу с нынешними экономическими потрясениями.

В начале года в нашем обществе ещё преобладало снисходительное отношение к мировому кризису, во многом навязанное сверху. Большинству россиян казалось, что накопленные страной финансовые резервы позволят избежать грядущих трудностей. Однако этого не случилось. Трудности грянули, и очень серьёзные. В будущем правительству стоит себя вести менее самоуверенно, более тщательно просчитывать влияние на нашу экономику глобальных мировых процессов.

Однако не в них, на мой взгляд, главная причина сложной ситуации, в которой продолжает пребывать Россия. Здесь сказываются в первую очередь «внутренние» просчёты. Сегодня много говорится о модернизации и инновациях. Но при этом подразумевается в основном техническая сфера. Между тем прошедший год убедительно доказал нам необходимость кардинальных мер по экономическому и социальному оздоровлению российского общества. Они более чем назрели.

Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:

– Безусловно, главный итог года – обнародование стратегии президента Медведева, которую он изложил в своей статье «Россия, вперёд!» и в Послании Федеральному собранию. Президент чётко обозначил курс на модернизацию экономики и демократизацию общества. Но не любой ценой, а путём последовательных преобразований. Такой курс, на мой взгляд, поддерживает большинство граждан России.

К позитивным итогам года я бы отнёс и то, что не оправдались опасения по поводу второй волны кризиса, о которой предупреждали многие эксперты.

В этом году стало окончательно ясно, что едва ли не главным врагом и проблемой России стала коррупция. Ситуация, говоря словами президента, уже давно вышла «за рамки добра и зла».

Нельзя не упомянуть и о тех вопиющих, на мой взгляд, злоупотреблениях, которые произошли на региональных парламентских выборах. Что бы ни говорили чиновники Центризбиркома, очевидно, что их результаты во многом не отражают объективную ситуацию. Необходимы меры, чтобы не допустить подобного впредь.

Во внешней политике не может не радовать потепление, которое наметилось в отношениях России с Евросоюзом и НАТО. Будем надеяться, что оно продолжится и в будущем году.

На мой взгляд, определилась и новая тенденция во взаимоотношениях России и Украины. Политика России стала более тонкой и гибкой. Ушли иллюзии, что в ближайшие годы возглавить «незалэжную» может пророссийски настроенный политик. Наше правительство теперь настроено на «проукраинского» президента Украины, который будет понимать, что добрососедские отношения выгодны обеим нашим странам.

Валерий СОЛОВЕЙ, профессор МГИМО, философ:

– Если вспомнить, весьма многие встречали 2009 год с далеко не радостными ожиданиями. Однако, как видим, год подходит к концу, а ничего запредельного в общенациональном масштабе не произошло. И это даёт повод к некоторому оптимизму.

Нельзя, конечно, сказать, что мы наконец увидели свет в конце туннеля. Но мы настолько обжились в этом туннеле, что он уже не кажется нам столь страшным. Иначе говоря, произошла адаптация общества к пребыванию в кризисной ситуации. Нам теперь, как никогда, понятна народная индийская мудрость: «Если ты понял, проснувшись утром, что жив, – будь счастлив».

Трагедии, подобные тем, что произошли в Перми и на Саяно-Шушенской ГЭС, как ни печально, весьма вероятны и в следующем году. Ведь разрушенную инфраструктуру Советского Союза, к тому же уже устаревшую, не восстановить за короткое время. И даже элементарный порядок так просто не наведёшь. Однако мы и тут не впадаем в пессимизм и даже научились получать некоторое удовольствие от жизни вопреки всем трагедиям. Русский народ в очередной раз продемонстрировал недюжинные способности к адаптации в любых условиях. Но сколько можно эти способности испытывать?!

СУММА ПРОПИСЬЮ

Итак, самое положительное, что можно сказать об уходящем годе, – могло быть и хуже. И очень хочется, чтобы поскорее настали времена, когда надежды на лучшее будущее не будут восприниматься как витание в облаках и самообман.

26.12.2009 07:42:08 - Сергей Станиславович Костин пишет:

Девятый был, десятый тоже будет... Бякой!

И как не посочувствовать нашим докторам-профессорам! Им бы по гардеробу г-жи Обамы пройтись, "перетереть" петельки-рюши-юбки-платья, а тут про какой-то кризис надо, опять же о "недюженных способностях" народа не вспомнишь, кто-нибудь да нецензурно обзовёт... Тяжек хлеб-пиво-масло отечественного интеллигента... Главный "итог" года девятого, г-да философы, что впервые за всё демократическое лихолетье в стране, пусть и на совсем немного, рождаемость превысила смертность. А главная надежда, что то же самое будет и в году десятом. Кризисы же, катастрофы и прочие страсти -это теперь новостные разделы, наша повседневная действительность. С наступающим Вас, г-да!

24.12.2009 15:02:11 - ВЛАДИМИР КУДРЯВЦЕВ пишет:

Всему вопреки

Crfkzh47 Край не пуганных оптимистов! Точно, всему вопреки.

Вместо того чтобы научно разобраться в причинах сего катаклизма – кстати, лежащих на поверхности, – прогрессисты придумали ответный ход. Клин решили вышибать клином.

И вот уже из всех либерально-прогрессивных углов слышатся дивные речи. Разразившийся во всём мире кризис обязывает по-иному взглянуть на «лихие 90-е годы». Потому как тогда была самая настоящая демократия, была конкурентная экономика, была свобода слова, было замечательное взаимопонимание с Западом… В общем, очередной четвёртый сон Веры Павловны. И как выясняется, все мы в нём, этом самом сне, жили, но по собственной дурости и неблагодарности его целительной благодати не заметили.

Так что пора, граждане россияне, снимать с замечательных годов клеймо «лихие» и отдавать должное его героям, иначе с кризисом никак не совладать. В общем, полная и безоговорочная реабилитация героической эпохи провозглашается. С последствиями. О которых честно умалчивается.

Неужели и такое возможно? Удастся сей сеанс реабилитации, реанимации и материализации духов?»

И вот год прошёл. В его бурном течении клин реабилитации «лихачей» долбил безостановочно. Нас приучали к тому, что употреблять выражение «лихие 90-е» – полный моветон и чуть ли не подлость. И кто знает, как далеко бы зашёл процесс, но его торжеству постоянно что-то мешало – например, катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС, оказавшейся во власти приватизаторов. После таких событий в сеансах реабилитации и реанимации наступал некоторый вынужденный перерыв.

Неожиданную смерть Егора Гайдара эти реаниматоры восприняли как повод и право со всей решительностью напомнить стране о своих заслугах перед страной. При этом о содержании и последствии реформ, связанных с именем Гайдара, говорилось совсем немного и походя. Что понятно. Американский экономист Джеффри Сакс, который был наставником Гайдара в те годы, очень быстро открестился от реформ своего ученика, назвав причиной их неудач колоссальный разрыв между риторикой реформаторов и их реальными действиями. «Это не шоковая терапия, – констатировал он. – Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей».

Свою позицию он не изменил и в эти дни. «Я консультировал российское правительство два года, с декабря 1991-го по январь 1994-го, и был ужасно разочарован». Проблема, по его словам, была в том, что ни США, ни российские реформаторы не желали проведения значимых экономических реформ. США, говорит он, хотели, чтобы Россия оставалась слабой, а порочные усилия Кремля по недопущению возрождения коммунистов в середине 90-х привели к тому, что активы Российского государства были переданы в руки небольшой горстки избранных. «То, что я вижу сегодня, – резюмирует Сакс,– это последствия отказа от серьёзных реформ, триумф политики над экономикой».

Когда наши либералы в эти дни заявляли, что лучшей памятью о Гайдаре является обновлённая экономика России, они предусмотрительно не углублялись в оценку этой самой экономики. Потому что тогда пришлось бы говорить о непроходимой сырьевой зависимости, паразитировании на советском наследстве, умирании целых отраслей, чудовищном разделении на сверхбогатых и нищих, моральной деградации и прочих очевидных, но неуместных в данной ситуации вещах. Так что говорить предпочитали о том, что спасли страну от «кровавого месива гражданской войны», «от последнего акта самоистребления». А ещё о жертвенности, смелости, готовности погибнуть на баррикадах…

Вот только слышать это пришлось от упакованных по самую макушку господ, в результате «самопожертвования» обратившихся из завлабов и кооператоров в миллиардеров и чиновников высшей категории. Но, как оказалось, упакованности и сверхблагополучия мало, чего-то опять не хватает. Очень хочется ещё и чувствовать себя при этом героями, спасителями отечества, благодетелями рода человеческого. А прежде всего – глупого, тёмного, ничего не понимающего и неблагодарного российского народа. И причисляя к заслуженным спасителям Гайдара, навязчиво напоминали: и мы такие же, мы тоже шли на баррикады, жертвовали собой!

Да нет, господа. Как там признавался ваш наставник Сакс? «Мы положили больного на операционный стол, вскрыли ему грудную клетку, но у него оказалась другая анатомия…» Этим больным была Россия, внутреннего устройства которой вы или просто не знали, или из презрения не хотели знать. И спасли страну, которую вы вскрывали даже не скальпелем, а топором, обобранные реформами, оскорбляемые, презираемые реформаторами люди, объявленные не подлежащими исправлению «совками». Те самые, что, не получая зарплат, не видя просвета в будущем, продолжали делать своё дело – лечили, учили, водили поезда, пекли хлеб, растили детей… Вот они-то растерзанную и разграбленную страну спасли.

Гр-н ЗДРАВОСМЫСЛОВ

26.12.2009 08:09:37 - Сергей Станиславович Костин пишет:

Кто "спас" страну"?

Граждане, которых г-н Здравомыслов зачисляет в "спасители" Отечества, равно как и Костины, которым никакое "спасательство" не светит, безропотно наблюдали, как шайка перестройщиков убивала Державу, а банда беловежских заговорщиков с приспешниками рвали на куски её труп. Никто Россию ни от чего не спас. Её государственность на мониторах секулянтов нефтяных бирж, благополучие народа - в цене бочки нефти. И "коммунисты"-перестройщики, и демократы, и либералы всех мастей сделали и продолжают делать своё "дело". А "россияне" продолжают себя "спасать" на панели истории в пьяном угаре и дурмане наркотиков, под очередной шлягер о "модернизации" страны и прочих "инновационных" сказках.

24.12.2009 18:11:49 - Михаил Михайлович Митяев пишет:

А дальше?

Тут, собственно, и комментировать нечего. Всё предельно точно. Вот только возникает вопрос, а с кем РОССИИ, ВПЕРЕД двигаться? Куда мы приползем с чубайсами, кириенками и прочими незаменимыми? Может, стремясь изменить страну начинать надо все-таки не с дворников?

В минувшую субботу по митинскому участку Арбатско-Покровской линии от станции «Строгино» до «Митино» прошёл пробный поезд. Первыми пассажирами стали московские чиновники и журналисты.

«Золотой телёнок» в отражённом свете отечественной фотохроники, или «Сбылись мечты идиота». Под таким девизом в небольшом выставочном зале Союза фотохудожников России собрана большая коллекция работ мэтров отечественной фотографии. Авторы экспозиции сопоставили текст и контекст ильфо-петровской эпохи и попытались показать фотоработы классиков 30-х годов в качестве документальных иллюстраций «Золотого телёнка». Публикуем одну работу Марка Маркова-Гринберга, а другие снимки классиков можно увидеть в каникулы до 19 января на Покровке, дом 5.

Мемориал Славы в Кутаиси, посвящённый Победе в Великой Отечественной войне, взорван. При этом погибли два человека. Грузинская оппозиция назвала варварством демонтаж памятника, в его защиту выступили многие ветеранские организации.

Остались ли в нашей стране атеисты? Поначалу мнилось, что это некогда многочисленное племя безвозвратно растворилось. Там, где гнездилось воинствующее безбожие, теперь трактуют Священное Писание. Религиозная мода захлестнула всё.

Где же вы, непобеждённые еретики? А вот и он – доктор философских наук В. Мухачёв («ЛГ», № 21). И вряд ли он одинок. Атеизм, само собой, не выветрился. Тот, кто не знал тайны причастия, не испытывал потребности в исповеди, не отдавался целиком глубинному богообщению, не способен стремительно войти в лоно Церкви. Отдадим дань здравомыслию – несмотря на мировоззренческие перформансы, многие из нас и сейчас преимущественно атеисты. Даже в глазах иного священника можно прочесть порой слепок давно рухнувшего храма.

В колледже, где я недавно читал лекции, меня всё время пытали: куда нам податься в атмосфере повальных религиозных увлечений? Стыдно признаваться в своём безбожии, когда все вокруг взяли в руки свечи. Что делать тем, кто не способен поступаться принципами?

Всё просто.

Проявим необходимое уважение к убеждениям. Пускай свободомыслие вплетётся в венок современных идейных исканий. Пусть, коли это неизбежно, станет оно своеобразным ответвлением мысли, светским гуманистическим воззрением.

Но для этого атеизм должен цивилизоваться. Чтобы не быть сатанинским наваждением, безбожию надлежит отказаться от определения «воинствующего». Пока атеизм по-ленински агрессивен, никакой полифонии не получится. Не заслуживает уважения тот, кто отвергает право атеиста на свободу мысли. Однако вряд ли привлекателен и воинствующий атеизм с его агрессивным маломыслием, незаинтересованностью в метафизике, отсутствием минимального такта и сдержанности. Разве свободомыслие непременно предполагает глумление над идеей Бога, оскорбление веры, навязывание взглядов, которые давно отвергнуты наукой?

Неужели сегодня возможно такое? – спросите вы. А то нет!

Вот некий публицист оценивает веру как дебильное свойство насмерть перепуганных людей. Другой, изобличая религиозное легковерие, толкует о разрушении храма как о благом почине. Или вот вполне академически-теоретический труд. Называется «Естествознание в борьбе с религиозным мировоззрением». Опять борьба на уничтожение.

Вот и В. Мухачёв убеждён, что без атеизма нет материализма. «А без материалистического мировоззрения нет (и не может быть) никакой науки в современном значении этого слова как точного для существующих исторических условий познания, предельно точного знания о действительности».

Вероятно, уважаемый коллега запамятовал, что эпоха формирования и развития науки была сопряжена с ростом мистических и религиозных увлечений. Основатель современной астрономии великий Иоганн Кеплер, к примеру, увлекался астрологией, которая служила для него главенствующей частью его космологии, а Фрэнсис Бэкон признавал значение магии. В период Возрождения и научной революции XVI–XVIII веков исследование сверхъестественного воспринималось как законная сфера естественных наук. Этой точки зрения придерживались Коперник, Бойль, Ньютон…

Сколь скудна была бы наука, если бы она не расширяла свой потенциал в диалоге с религией, философией, мистической духовной традицией! Но ведь и сегодня, к примеру, английский физик Дэвид Бом, сделавший множество открытий в области физики, говорит, что интересы учёных и теологов стали в чём-то совпадать. В современных исследованиях материя действительно становится более тонкой и не отличимой от того, что называется разумом. Карл Прибрам, известнейший современный нейрофизиолог, пишет, что материальная структура Вселенной вообще подобна гигантской голограмме.

В. Мухачёв полагает, что, отсекая другие философские и мировоззренческие традиции, наука достигнет невероятных успехов. А может быть, полезнее раскрепостить мысль? Прекратить бесплодный иссушающий спор материалистов и идеалистов? Убрать разъединительные межи, отбросить сковывающие мысль символы?

Ни одно мировоззренческое направление не обладает монополией на полную истину. Для решения определённых теоретических задач деление философов на материалистов и идеалистов оправданно. Пусть эти два философских направления в результате современных открытий поднимаются на новую ступень познания. Идеализму надлежит объяснить материальность мира. Но и материализм должен более основательно выявить собственный потенциал, дав такую трактовку материи, которая соответствовала бы научным открытиям. Пусть в диалоге, не утрачивая своей природы, соперничают между собой разные духовные традиции.

Но нам предлагают защитить науку от религии и иррационализма с помощью государства. Вспомним, однако, что любое мировоззренческое поветрие в силу внутренней логики стремится к универсальности, к вытеснению полярных воззрений. Может ли в этом случае атеизм отказаться от собственного бесстрашия? Настоящее идейное размежевание непременно учитывает диалогическое противостояние иной системы взглядов. С этой точки зрения атеизм мог бы опираться на естественно-научную картину мира, на светскую гуманистическую традицию.

Фома Аквинский, доказывая существование Бога, начинает размышление с полярного допущения: предположим, Бога нет… Для средневекового сознания такой поворот мысли кажется кощунственным. Но теолог мужественно выстраивает собственные доказательства. Любой христианин воспринимает религию не слепо. Она для него – способ кристаллизации собственного нравственного опыта.

Когда Зигмунд Фрейд пытается понять феномен религии как результат психических метаморфоз, это воспринимается как плодотворное напряжение научной мысли. Психоаналитики намеревались проникнуть в тайны религии, предлагая ей сугубо психоаналитическое объяснение, и поэтому, естественно, задумывались над проблемой происхождения религии.

Однако они не ограничивались этой темой, а вполне логично ставили и другие вопросы. Например, какова вообще связь между психотерапией и теологией? Как соотносятся между собой религия и миф? Могут ли религиозные тексты обогатить психоанализ? Родилась и такая дерзкая мысль: не способен ли психоанализ изменить судьбы религии? Когда Эрих Фромм стремился создать безрелигиозный гуманизм, его стремление было подсказано нравственными исканиями учёного, а вовсе не желанием сокрушить религию. Здесь отсутствовало пренебрежение к вере, а тем более скороспелое святотатство.

В европейской культуре действительно шёл длительный процесс «расколдовывания» мира. Он продолжался в течение нескольких столетий. Люди всё больше доверяли науке, которая пыталась найти иные, нерелигиозные аргументы для объяснения бытия.

Американский исследователь Даниэль Белл в своих социологических работах отмечает, что в XIX веке никто из крупных философов, кроме, возможно, Фридриха Шеллинга, не верил в то, что религия сохранится в будущем. Белл тут, разумеется, неточен. Его суждение не относится, например, к русским религиозным мыслителям, которые, напротив, исходили из представлений о «взращивании» религиозного сознания.

Однако это не меняет общей тенденции – нарастающей силы секуляризации, снижения роли религии.

Что же на самом деле характерно сегодня для религиозной жизни России? Можно ли говорить о религиозном возрождении в нашей стране? Происходит ли объединение Церквей или, напротив, религиозная практика приводит к раздробленности? Наконец, есть ли перспективы для развития экуменического, объединительного движения в России? Все эти вопросы невозможно прояснить без участия внецерковных, гуманистически ориентированных мыслителей.

Можно ли в нашей стране восстановить прерванную религиозную традицию? В результате тоталитарной деспотии многие люди вышиблены из своей национальной, религиозной и культурной ниши. Империя не просто отлучала индивида от Церкви. Она изо всех сил пыталась разрушить вековую культуру, её традиции. Тоталитарный режим опробовал множество способов искоренения веры.

Вот почему основной массив нашего населения сегодня – это маргиналы. Люди, утратившие корни собственной культуры. Многие не знают родного языка. Забыты древние обряды, которые в цивилизованном мире постоянно возобновляются в каждом поколении. Утрачена вера, которая невозможна без теологических усилий, без напряжения доктринальной мысли. Процесс поиска Бога не сопряжён для многих с глубинным духовным опытом.

И здесь, как ни парадоксально, важно восстановить диалог с атеизмом. Без полемики не может родиться подлинное увлечение. Хотелось бы понять: действительно ли в современном мире происходит «реванш богов» или, напротив, завершает своё движение процесс секуляризации?

Такой диалог был бы продуктивен и с точки зрения социального согласия, которое в последнее время у нас нередко подменяется анафемой.

Павел ГУРЕВИЧ, доктор философских наук

25.12.2009 08:44:34 - Леонид Семенлвич Агеев пишет:

о смятении в стане философов

Жаль мне современных философов, стоящих на прошлом фундаменте атеистического учения. Как объяснить все более и более пытливым студентам сущность мироустройства; с его красотой, целесообразностью, эстетикой с точки зрения развития материи, не несущей в себе сознательного начала. Ведь там, где нет разума, там не может быть развития. Как объяснить студенту и вообще всякому собеседнику, с какой целью в свое время были накоплены кладовые земли, которые сейчас человек разумный использует, и благодаря которым цивилизация продолжает свое существование. Атеисты это никак не объясняют, ибо с их позиции это не возможно объяснить в принципе. И встает вопрос, как дальше жить. Становиться верующим, но это значит изменить свое жизненное кредо, отказавшись от материального накопления, от мирских соблазнов, от вседозволенности, и жить нормальной жизнью нормального человека. Но, атеисту это не под силу, а потому и приходиться защищать свое мировозрение любыми путями, и главное призвать верующих людей к мирному существованию, не критикуя друг друга, надеясь в такой обстановке выжить и сохранить свою никчемность. Жить ради барахла, ради накопительства, заразив свою душу стяжательством, разве в этом состоит высшее предназначение человека? А ведь это один из основных вопросов, на который философское учение должно дать ответ. Но такая постановка вопроса для философа-атеиста вообще не приемлима. Поэтому, там, где в общественном сознании доминирует атеизм, там в массовом порядке развивается преступность и всякий другой жизненный негатив. Говоря откровенно, мне таких философов жаль и не жаль. Это их свобода выбора, данная нам от истоков зарождения человека разумного Всевышним Творцом, и за этот выбор они сами в свое время понесут ответственность. Каждому свое.

24.12.2009 22:59:26 - Олег Сергеевич Тапин пишет:

Туманные многословия Гуревича

Религиозный и научный стиль мышления принципиально различны. Первый основывается на эмоциях, доступен массам и доказательств не требует, используется для управления массами. Второй - элитарен, основан на поисках, исследованиях, экспериментах и доказательствах, используется для познания мира. Нужно уважать чувства и верующих и атеистов, но нужно понимать, что научная картина мира несовместима с религиозной. Сейчас у нас бурный натиск воинствующей религиозности, анафеме предаётся как раз атеизм, конъюнктурные "философы" в тульском и др. уч. советах защищают скроенные из цитат диссертации о загробном мире и мировом Абсолюте...Грустно. А куда суперосторожный академик зовёт ?

24.12.2009 20:06:40 - Виталий Викторович Веселовский пишет:

РЕВАНШ ГУРЕВИЧА ЗА "БЕСЦЕЛЬНО" ПРОЖИТИЫЕ ГОДЫ И СЛОВОБЛУДИЕ

ЖЕРТВА ТОТАЛИТАРИЗМА И "ПО-ЛЕНИНСКИ" АГРЕССИВНОГО АТЕИЗМА. Гуревич Павел Семенович - окончил историко-филологический факультет Уральского государственного университета (1955г.) и аспирантуру МГУ им. Ломоносова (1965г.). С 1970 работает в РАН. Доктор филологических (1978) и философских (1991) наук, академик Российской академии естественных наук (1995). Вице-президент Академии гуманитарных исследований (с 1995). Главный редактор философско-психоаналитического журнала "Архетип" (с 1995). Президент Московской межрегиональной психоаналитической ассоциации (с 1995). Под редакцией П.С. Гуревича вышло более 30 томов серии "Классики мировой психологии", в том числе труды З. Фрейда, А. Адлера, Э. Фромма, К. Юнга, Э. Эриксона, В. Райха. ТАК МНОГО ВСЕГО ИМЕЕТ ---- http://hpsy.ru/authors/x012.htm ---ТАКОЙ ТАЛАНТЛИВЫЙ И ... ТАКОЙ ТУПОЙ! ВПРОЧЕМ, ЭТО ОТКРЫТИЕ - СОЧЕТАНИЕ ТАЛАНТА И ТУПОСТИ - СДЕЛАЛ С.Кара-Мурза в "Манипуляции сознанием". ........................Бушина на Гуревича нет! :-)

России не дали выпестовать свою, согласную с её историей и её душой демократию.

В самом начале 90-х годов, когда народы разваленного СССР ещё праздновали свою «независимость», на Западе в телепередачах о постсоветском пространстве заставки с изображением разлетающегося на кусочки СССР сменили такие же, но уже с разлетающейся на кусочки Россией.

В те годы западные наблюдатели даже не просто ожидали – были уверены, что она повторит судьбу СССР. Эти эксперты-советологи, озабоченно вещавшие о «всё ещё слишком большой» России, о её «стремящихся к независимости» народах, которым-де нужно помочь, вспоминаются, когда читаешь, как (из лучших побуждений!) на голову России призывают новые социальные потрясения и революции…

В статье «Среднеклассовцы» («ЛГ», № 30) народам многонациональной России хвалят «национальное государство», в которое нужно идти через «социальные потрясения», под руководством интеллигенции, а главное – без «среднего класса»… Правда, солидного слоя людей со стабильным средним уровнем доходов в России так ещё и не сложилось. Но автор полемичной статьи не любит этот слой уже заранее. По его мнению, середняк нивелирует особое значение интеллигенции и мешает грядущим переменам.

Парадоксально, но подобные мыслители любят ссылаться на опыт Запада. Поэтому и о роли среднего класса с автором хотелось бы поспорить, опираясь на опыт Германии. Действительно, весьма поучительный.

В тяжёлые послевоенные годы политикам ФРГ удалось стабилизовать и консолидировать общество, пережившее фашизм, военный разгром, шокированное разделом страны, отягощённое социальными противоречиями. В этом процессе средний класс сыграл главную роль.

Спору нет, середняк социально инертен, потрясения, революции – это не его дело. Однако тот, кто критикует середняка за его тягу к стабильности и реформам, поляризует общество там, где лучше бы попытаться консолидировать.

В 1947 г. консервативный Христианско-демократический союз (ХДС) в своей программе заявил:

«Экономическая система капитализма не отвечает ни государственным, ни социальным жизненным интересам немецкого народа… Содержание и цель нового социального и экономического порядка будет определяться не капиталистическими интересами прибыли и власти, а исключительно лишь благополучием нашего народа».

Разумеется, выступление христианских демократов против капитализма не означало, что их привлекал социализм. Напротив, им хотелось как можно скорее вернуть немецкий народ в западную демократию. Но как?

Германия знает две демократии – веймарскую и боннскую (ставшую ныне берлинской). Оба раза в своей истории Германия – по крайней мере формально – перешагивала в демократию не по своей воле, а по воле держав-победительниц. Чуждый германской социальной традиции капитализм Веймарской республики усилил имущественную и политическую поляризацию и закончился национал-социалистическим переворотом. Его следствие – гитлеризм, поражение в войне и раздел Германии. Мягкий же рейнский капитализм Боннской республики консолидировал общество, привёл к экономическому подъёму, усилению позиций ФРГ в Европе и к воссоединению Германии.

Для Веймарской республики средний класс, или, как его предпочитают называть в Германии, «средний слой», особой роли не играл. В итоге «взбесившийся от ужасов капитализма», задавленный классовой борьбой и мировым экономическим кризисом, оказавшийся под угрозой социального вымирания немецкий середняк ударился в национал-социализм. Он искал в нём спасения как от пламени всемирной пролетарской революции, так и от щупальцев международного капитала.

Памятуя этот горький опыт, создатели послевоенной боннской демократии стремились к такому общественному строю, в котором середняку будет хорошо. Западные немцы, как показывали опросы начала 50-х, мечтали о государстве, которое «позаботится о каждом в случае его болезни, безработицы и в старости». Именно о государстве, а не о частных фирмах и страховках – чуткая к социальной справедливости немецкая душа любит уповать на разум власти.

Руководители страны, пережившей экстремальный национализм гитлеровских лет, не могли консолидировать общество на основе национальной идеи, поэтому они консолидировали его на базисе социального благополучия.

«Государство политических партий», «социальное правовое государство», «социальное рыночное хозяйство», «конституционный патриотизм»… Все эти характеристики рейнского капитализма объединяло главное: это был строй, политически и экономически ориентированный на середняка, целенаправленно воспроизводящий социальные структуры, которые ведущий социолог тех лет Гельмут Шельски называл «нивелированным обществом среднего сословия».

В этом обществе не было антагонистических классов, а были подвижные социальные ниши и функционирующая социальная лестница, по которой каждый мог подняться наверх – было бы желание.

Особый упор делался на солидарность и на ответственность экономических элит. Они считались их долгом по отношению к менее обеспеченным. От элит требовалась готовность к уплате высоких налогов и к иным, вредным для предпринимателя, но зато полезным для общества мерам. Право неимущих на государственную поддержку, обеспечивающую прожиточный минимум, было закреплено на нормативном уровне. В обществе среднего сословия глохли любые революционные призывы – студенческие беспорядки 68-го года так и остались студенческими.

Несмотря на сложности, связанные с мировой экономической конъюнктурой начала 70-х годов, немецкие политики следовали избранному курсу во имя внутриполитической стабильности. Более того, социальное рыночное хозяйство стало своего рода экспортной моделью, которую немцы, указывая на положительный опыт собственной страны, предлагали перенять развивающимся и трансформирующимся странам.

После воссоединения двух немецких государств был период, когда германское государство, казалось, было готово отбросить социальную часть. В 90-х годах много говорилось о «возвращении к нормальности». «Нормализация» капитализма привела к тому, что ущемили неимущих, сократив расходы на социальные нужды. Начался переход от общества солидарности к неолиберальному обществу индивидуальной ответственности.

Перестройка социальной политики и политики занятости была проведена так решительно, что общество среднего сословия в считаные годы затрещало по швам. За несколько лет до начала мирового финансового кризиса социальная поляризация достигла немыслимого для старой ФРГ масштаба. Причём шла она за счёт середняка.

Процесс его вымывания носил не конъюнктурный, а структурный характер. Ведь средний слой включает в себя не только среднее и мелкое предпринимательство, но и высококвалифицированных рабочих, служащих, интеллигенцию. Мелкое, да иной раз и среднее предпринимательство чувствовало себя кинутым на растерзание глобальным хищникам и международной «саранче» – зарубежные приватизаторы целенаправленно разоряли национальные предприятия. Либерализация и динамизация рынка труда, дробление полных рабочих мест на «мини-джобы» ударили по квалифицированным рабочим. Дестабилизация трудовых отношений в системе интеллектуального труда положила начало пролетаризации интеллигенции, в особенности молодых специалистов.

Началось «бегство мозгов», отток квалифицированной молодёжи за рубеж. Квалифицированным рабочим бежать было некуда – эта составляющая немецкого среднего сословия начала опускаться на социальное дно. Но и дно это уже было не то, что раньше: с него не поднимешься, затянет. Создался стабильный слой бедняков.

В 2009 г. 73 процента немцев были уверены, что социального рыночного хозяйства в Германии больше нет.

Политическому отрезвлению помог всемирный экономический кризис. Поддерживая прогоревшие земельные банки, Ангела Меркель кинулась спасать мелкое и среднее предпринимательство – опору социального рыночного хозяйства. Государственная поддержка оправдала себя – мелкий и средний сектор в который раз показал свою способность к стабилизации экономики.

Кризис заставил Германию критически оглянуться на пройденный после воссоединения путь. Уже в начале кризиса в немецких СМИ с надрывом заговорили об ответственности экономических элит перед страной, в голос затосковали о былом обществе солидарности и даже консервативные партии вспомнили о социальных моментах.

Казалось, на правящие элиты снизошло моральное озарение – на самом деле они просто помыслили о своём будущем. В 90-е годы воссоединившаяся Германия, увлечённая «возвращением к нормальности», под гимн глобализации бодро двинулась по неолиберальному пути. Кризис лишь ускорил процессы, с 90-х годов разрушавшие «общество среднего сословия». Между тем политическая система Германии, её концепция «народных партий» зиждется на политической культуре, сложившейся именно в этом обществе.

Признать, что социальная поляризация приобрела структурный характер, означало положить начало новой политической эре, где старых «народных партий» уже не будет, а будут партии новых социальных слоёв, а возможно, и классов. Этого Германия, памятуя свой исторический опыт, не хочет. Потому что классовая борьба убивает демократию.

Реальной демократии нужен середняк – мелкий и средний предприниматель, квалифицированный рабочий, госслужащий, интеллектуал… Нужен именно этот социально пёстрый слой с разнообразными политическими убеждениями, но объединённый средним уровнем доходов и тягой к стабильности. Демократия функционирует там, где много середняка.

России не дали выпестовать свою, согласную с её историей и её душой демократию.

В постсоветской России «демократии» была уготована незавидная роль – она явилась политическим сопровождением экономического развала, культурной деградации и западной экспансии.

Элитам, обогатившимся дележом общенародной собственности на развалинах Советского Союза, изначально не были нужны ни реальная демократия, ни правовое государство с его контролирующими функциями. Им нужно было стабилизировать структуры, позволившие им обогатиться. Структуры, породившие социальную поляризацию и воспроизводящие её.

На социальном дне борется за выживание оставшаяся интеллигенция. А на смену ей нарождается слой интеллектуалов западного образца, не отягощённых ни духовностью, ни чувством ответственности перед народом. Взращённые же советской властью середняки скатились в нищету. Тут не до реальной демократии.

Светлана ПОГОРЕЛЬСКАЯ, старший научный сотрудник ИНИОН РАН, доктор философии Боннского университета

25.12.2009 12:35:16 - Сергей Иванович Иванов пишет:

Наконец-то!

Наконец появилась умная статья... Сколько еще может наш многострадальный народ "раскачиваться" из одной преступно-инфантильной крайности в другую? Из преступной гайдаровщины в еще более преступную сталинщину! Вот сейчас самое время прохода нейтральной "золотой" середины, надо бы притормозить маятник и использовать опыт ХДС. Жить не ради чьих-то прибылей и не ради "великих" параноидных идей, а жить ради жизни в конце концов! Без олимпийских игр и без запусков гагариных, жить по-шведски и по-немецки.

О необходимости национального проекта по культуре говорит в своей статье Алла Большакова («ЛГ», № 49). Насущную важность такого проекта обсуждать даже не приходится. Главное, чтобы он не стал сугубо министерским изделием, а был основан на общественном договоре о нормах культурной жизни, поддержанном народом и специалистами.

Однако есть сферы культуры, о которых в наше время крайне мало говорят. Например, философия. В обществе бытует мнение, что она просто оторвана от жизни, не имеет к реальной действительности никакого отношения. Моё первое образование – инженерное. И потом, когда уже занималась философией, я часто слышала от бывших коллег-инженеров упрёки, что они-то заняты конкретным делом, а философ… Я же с удивлением обнаружила, как далеки инженеры и другие конкретные специалисты от жизни в сравнении с философом. Да-да. Потому как философ решает вопросы жизни в целом, а не её фрагментов и частей. Потому что он занят определением ценностей и смыслов особенно в период их ломки, когда жизнь, по ощущениям «специалистов», обретает черты хаоса..

Недавно в Москве прошёл Всемирный день философии. Москва была избрана местом проведения не случайно, а в связи с 80-летним юбилеем Института философии Российской академии наук на Волхонке. К нам приехали всемирно известные философы. В то время как мы печалились о своей проблеме – угрозе отнятия нашего философского дома в пользу другой отрасли культуры – живописи, итальянец Рикардо Поззо говорил о том, что, несмотря на политическое укрепление Евросоюза, там во многих местах прекратили преподавать философию студентам-гуманитариям. В Китае же её преподают даже инженерам. Вывод, сделанный итальянским профессором, таков: пренебрежение философией в Евросоюзе свидетельствует о том, что при всей политической устойчивости он не является организмом, имеющим идентичность. Идентичностью называют самотождественность. В современной же Европе связь с предшествующей европейской историей, по мнению Поззо, утрачена. Поэтому и философия оказалась ненужной. В Китае она есть, и философия поэтому нужна.

В России её сейчас меньше: аспирантов перевели на «философию и историю науки и техники», весьма профессионально полезную, но всё же лишь отрасль философии, а не на философию в целом.

Слышу голоса протеста по поводу марксистской пропаганды, упрощённой философии советского времени и даже радикально антигуманитарное: «общественные науки и философия – это зло, с которым надо бороться». Отвечу так: многие отечественные философы и учёные-гуманитарии, пройдя обучение в СССР, работали или работают, читали или читают лекции во множестве университетов мира и были и являются столь же успешными, как и наши физики, химики, медики, компьютерщики и пр.

История института философии и место его пребывания – часть истории и культуры страны.

Но философии и истории отводится в нашей расколотой культуре место много меньшее, чем живописи пусть и блистательного и всем нам дорогого музея. А ведь первым новым проектом в ходе наших посткоммунистических переходов было издание многотомной классики русской философии, открывающей наши несознаваемые порой черты и особенности. Отечественная философия была символом свободы и наращиваемой национальной идентичности. Наш дом – исторически не менее значим, чем усадьба Голицына, которую в нём собираются воссоздать.

Европейская культура не могла осуществить своё предназначение: «дать нормативное руководство более высокому человеческому типу, который как идея должен был развиться в Европе исторически». Мы впали в российский культурный кризис, выход из которого в единстве культуры, её философских и исторических корнях.

Валентина ФЕДОТОВА, доктор философских наук

Очередной подрыв мирного поезда, убийство десятков ни в чём не повинных людей – ещё одно трагическое доказательство, что наше общество никак не может выздороветь и плодит тех, кто готов убивать своих сограждан то ли ради каких-то неясных целей, то ли просто из дикой злобы. Самое же тревожное и отвратительное, что в убийствах сограждан вместо их беспощадного осуждения опять видят способы достижения своих политических целей.

Словно не было страшных для страны уроков Гражданской войны.

Этим урокам и будет посвящена дискуссия «ЛГ» в наступающем году.

Два года назад наша Гражданская война официально завершилась объединением двух Русских православных церквей. Она длилась с 1917 по 2007 год, захватила жизнь трёх или четырёх поколений. И подспудно ещё тлеют её угли и пепел, обжигают сердца современников, желающих одним ударом поразить несправедливости нового века.

Из школьного курса истории мы знали, что Гражданская война началась после того, как большевики в октябре 1917 года свергли Временное правительство и захватили власть. Эту полуправду многие считают истиной в конечной инстанции, сводя тем самым историю войны к столкновению кучки  узурпаторов с традиционной Россией, из чего затем родились террор ВЧК, коллективизация и вся жестокая социалистическая модернизация.

На самом же деле гражданское противостояние было начато не большевиками, а героями-народовольцами, развязавшими террор во второй половине ХIХ века. Вспомним и декабристов. Впрочем, и это ещё предыстория.

Настоящая война началась в ХХ веке представителями либеральной интеллигенции и промышленно-финансовыми кругами – они требовали расширения гражданских прав и экономических свобод.

Подавляющая часть российского населения жила вне законов рыночной экономики, 90 процентов всего земледельческого населения производило продукцию только для собственного потребления. Никакого прогресса оно, конечно, ни в каком сне не видело, следуя, как и его предки, только указаниям земледельческого календаря и церковных праздников. Это был незыблемый фундамент империи.

Община – это многовековая форма самоорганизации сельского населения, её можно назвать первобытным коммунизмом. Община помогала слабым, удерживала богатых от хищничества, контролировала исполнение нравственных норм, справедливое распределение общественной земли и угодий, коллективно отвечала за уплату налогов.

Философ К. Кавелин считал общину «страховым учреждением» от «безземелья и бездомности», при этом так характеризовал качественный состав сельского населения: «огромная, несметная масса мужиков, не знающих грамоте, не имеющая даже зачатков религиозного и нравственного наставления».

Как писал министр финансов С. Витте Николаю II в 1898 году, «парализуется жизненный нерв прогресса».

Если поражение России в Крымской войне 1852–1854 годов привело к глубокому реформированию государства, то поражение в Русско-японской вызвало в образованном обществе самые радикальные помыслы.

15 июля 1904 года в Петербурге был убит бомбой министр внутренних дел Плеве. Покушение было организовано боевой организацией эсеров. Оно символизировало начало гражданского противостояния. Показательно, что в 1903 году, будучи в Лондоне в редакции социал-демократической «Искры», П. Милюков, лидер кадетской партии, именуемой журналистами «профессорской», заявил о своей поддержке террора: «Ещё взорвут два-три губернатора, и у нас будет конституция».

В конце сентября – начале октября 1904 года в Париже прошёл съезд оппозиционных партий. Была принята резолюция о необходимости ликвидации самодержавия, о замене его «свободным демократическим строем на основе всеобщей подачи голосов» и о праве «национального самоопределения народностей России». Официальный Петербург получил грозное предупреждение: либеральная интеллигенция заключила союз с эсерами, исповедовавшими террор.

В деревне начались захваты и поджоги дворянских усадеб. Весной стали делить и запахивали помещичью землю. Характер волнений представлен в письмах саратовского губернатора П. Столыпина жене: «Пугачёвщина растёт – всё уничтожают, а теперь ещё и убивают… Вчера в селе Малиновка осквернили Божий храм, в котором зарезали корову и испражнялись на образе Николая Чудотворца. Другие деревни возмутились и вырезали 40 человек. Малочисленные казаки зарубают крестьян, но это не помогает…»

17 октября 1905 года Николай II подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», назвав свой шаг «страшным решением, которое он тем не менее принял совершенно сознательно». Россия из абсолютной монархии становилась конституционной.

Дальнейшие события зависели от способности сторон не впадать в разрушительные крайности и выстраивать новую, парламентскую государственность. Однако оппозиция фактически потребовала контроля над правительством. В этой обстановке Витте не удалось привлечь в правительство известных общественных деятелей.

Именно с этого момента начинается трагическое для России ненахождение общего языка двух её главных политических сил: традиционной государственности и буржуазной демократии. Николай II, сделав беспрецедентный по трудности выбор, до конца своего пребывания на троне надеялся найти в лице образованной части общества продуктивного союзника. В свою очередь, общество постоянно стремилось окончательно освободиться от управленческой архаики. Обе стороны не имели опыта компромисса.

Вслед за несостоявшимся компромиссом начался революционный кошмар 1905 года.

Террор ещё более обострился, когда премьер-министром стал Столыпин, взявший курс на экономические реформы при одновременном укреплении роли государства в их проведении. Среди убитых были министры, губернаторы, генералы, офицеры, чиновники и множество обывателей, женщин и детей. За три года революции было 26 628 террористических актов, погибли 669 человек, свыше 2000 ранено. По приказу Николая II  для борьбы с террористами были учреждены военно-полевые суды, террористов стали вешать и расстреливать.

Столыпин в одном интервью говорил: «Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России!» Подтверждение этому – в начавшемся процессе адаптации общины к рыночной экономике, в развитии кооперативного движения. К 1914 году в стране были десятки тысяч кооперативов, в которых люди приобретали опыт самостоятельного ведения бизнеса, самоуправления, диалога с властями.

Годы премьерства Столыпина можно назвать великой попыткой мирным эволюционным путём повернуть деревню на рыночный путь развития без экспроприации или социализации помещичьих земель. С одной стороны, он опирался на российские традиции, с другой, несмотря на сопротивление правых, – на парламентаризм, в котором видел залог эволюционного развития государства.

Проблемная сторона реформ – ускоренное расслоение деревни и сильное сопротивление общины выделению самостоятельных хозяев, что приводило к скандалам, насилию и даже убийствам. Столкнулись два мироощущения: коллективизм и индивидуализм. Это обстоятельство позволяет некоторым исследователям утверждать, что Столыпин – «отец гражданской войны». Он же называл свою аграрную программу «государственным социализмом», имея в виду государственное регулирование экономики.

Во время Первой мировой войны отношения внутри элиты обострились настолько, что в 1916-м созрел заговор против Николая II, который возглавили депутаты Государственной думы, промышленники, военные.

После Февральской революции Временное правительство, старавшееся избегать применения оружия для укрепления порядка, столкнулось с огромными экономическими трудностями. Остановить падение могли только диктатура и проведение реформ под силовым прикрытием. Однако реформаторская российская социал-демократия (по западноевропейскому образцу) оказалась бессильна перед наползающим на неё общинным крестьянским валом.

Владимир Вейдле, политолог белой эмиграции, очень точно определил, что в основе цивилизационного разрыва – «полное безусловное недоверие ко всему официальному, законному, то есть ко всей той половине русской земли, которая не народ…». «При встрече с народом новая Россия разбилась о наследие Древней Руси, не преобразованное Петром и его преемниками на троне или у трона…» «Лучшей гарантией успеха было для революции истребление правящего культурного слоя, и эту гарантию Ленин от народа получил. После Октября полуинтеллигенты пришли к власти, а интеллигенция более культурного уровня оказалось выгнанной или уничтоженной…»

Попытка генерала Л. Корнилова, за которым стояли финансово-промышленные круги, обуздать стихию закончилась провалом. Конфликт между правительством и военными, вырвавшись наружу, взорвал власть. (Что-то похожее произошло в 1991 году после ГКЧП.) Армия была окончательно деморализована, правительство потеряло свою главную опору и было вынуждено обратиться за помощью к оппозиционным политическим силам. Поэтому на сцене появилась Петроградская большевистская организация, которая обладала необходимыми структурой и аппаратом, чтобы поднять на отпор контрреволюции всю имеющуюся в городе рабоче-солдатскую массу.

25 октября 1917 года большевики произвели государственный переворот, во время которого Временное правительство было свергнуто.

3 февраля (н. ст.) 1918 года ВЦИК аннулировал внешние и внутренние долги России. У Парижа и Лондона, кроме военных, иных средств воздействия на неё не осталось.

Однако не поддержка Запада формировала антибольшевистское сопротивление, а реакция образованного российского общества, в основном молодёжи, гимназистов, студентов, офицеров. Подавляющее их большинство были настроены не монархически, а демократически. Почти все генералы Белого движения не обладали недвижимым имуществом и считали, что династия Романовых сошла с исторической сцены. Это очень важное обстоятельство для понимания природы Белого движения. Во многом  белые были настроены идеалистически.

Поразителен случай, происшедший на Рождество 1920 года в Галлиполи после эвакуации из Крыма Русской армии генерала П. Врангеля: молодые офицеры Дроздовского полка, услышав доносившийся из палатки Технического полка гимн «Боже, царя храни!», стали в ту сторону стрелять из винтовок. Эту эмоциональную вспышку можно считать символом глубокого культурного раскола в Белом движении. А ведь Дроздовский полк был одним из самых сильных и героических полков.

Сегодня разбирать военные действия не имеет смысла. Подчеркну, что борьба красных и белых достигала крайнего ожесточения, зачастую пленных не брали – расстреливали на месте.

Для борьбы с дезертирством в Красной армии сжигали в деревнях избы, где укрывали дезертиров. Однако более глубокая мотивация позволяла частям Красной армии успешно сопротивляться. Если белые не давали никакой ясности в вопросе с земельной собственностью, то решения красных отвечали интересам масс. Ради земли массы были готовы перетерпеть, но не возвращаться к прошлому. Когда вслед за белогвардейскими частями шли помещики и начинались реквизиции, крестьяне быстро определялись, что им ближе. Наиболее рельефно крестьяне выражали свою позицию в Сибири, где создавали на больших территориях свои республики и воевали как с красными, так и с белыми за право жить по своему усмотрению. На Украине царили подобные настроения, что в конечном счёте вылилось в восстание под руководством Махно. Но в Центральной России у них такой возможности не было, и крестьяне выбирали большевиков как более близких по идеологии и культуре.

Объективно говоря, белый лагерь, который поддерживался Западом, должен был победить. Но не победил, потому что в связи с окончанием мировой войны и англичане, и французы были сильно ослаблены и не хотели снова воевать. По-настоящему воевать с Советской Россией стремилась только Япония, но США препятствовали её усилению в Сибири. Кроме того, идея мировой революции при всей кажущейся фантастичности опиралась на вполне реальные основания. В западноевропейских странах социализм уже стал элементом повседневной практики в деятельности социал-демократических партий, профсоюзов, парламентов. Там действовали демократические механизмы защиты интересов рабочих, и в целом общественное мнение имело значительный вес. Поэтому западные социал-демократические партии изначально не были враждебно настроены в отношении Советской России, а их левые фланги были союзниками российских коммунистов.

К тому же белые армии не имели прочного тыла, у них за линией фронта восстанавливалась экономика, подобная экономике периода Временного правительства – со спекулятивными военными поставками для армии, отягощённая реквизициями и грабежами населения. «Огромное стремление к наживе», – отметил академик В. Вернадский и привёл пример «нехорошей наживной деятельности» братьев Рябушинских.

Провалились попытки белых создать на несоветских территориях социалистические правительства в Архангельске, Самаре, Омске. В условиях военного времени это оказалось принципиально невозможным, везде власть перешла в руки военных, опирающихся на предпринимательские круги и иностранную помощь. Можно сказать, там удался вариант «корниловского мятежа», что привело к идейному расколу всего антисоветского фронта. Более сложный и противоречивый режим белых генералов был слабее советского, монолитного и более простого.

Весной 1920 года при поддержке английского флота белые части эвакуировались из Новороссийска в Крым. Командующим стал генерал-лейтенант барон П. Врангель, дальний родственник по матери поэта Александра Пушкина. Последнее, внешне малозначащее, обстоятельство подчёркивало различие культурных основ противоборствующих сторон.

Врангель подписал с представителем французского правительства графом де Мартелем договор, по которому белые признавали царские долги Антанте, предоставляли ей право эксплуатации железных дорог в европейской России, взимание таможенных пошлин в портах Чёрного и Азовского морей, получение всего товарного хлеба на Украине и Кубани, 75 процентов нефти и бензина, 25 процентов донецкого угля. Параллельно со стабилизацией антисоветских сил в Крыму руководство Польши, также поддерживаемое Францией в качестве противовеса России и Германии, развило новое наступление.

В этой обстановке боровшиеся за единство страны большевики приобретали поддержку населения как защитники Отечества.

После заключения Рижского мира с Польшей освободившиеся на западном направлении войска советское командование направило на Врангеля.

16 ноября белые покинули Крым на 126 судах в полном порядке. Около 20 тысяч офицеров не пожелали оставлять Россию и вскоре по приказу Троцкого были расстреляны.

На этом боевая фаза Гражданской войны закончилась. Выпавшая из ряда европейских культурных государств, полуразрушенная и расколотая страна должна была определять пути дальнейшего движения. Идея мировой революции оказалась химерой: западные демократии устояли и, расчленив поверженную Германию, не предполагали значительных угроз своему развитию.

Что касается Советской России, то для достижения мирового уровня экономического развития ей пришлось пройти чрезвычайную модернизацию и ещё одну гражданскую войну, на сей раз крестьянские восстания, в которых участвовали до трёх миллионов человек.

1937 год, когда внутриэлитное противостояние достигло апогея, явился ещё одной страницей гражданской войны.

Во время Второй мировой войны на стороне гитлеровской Германии воевали две дивизии донских казаков и две дивизии «власовцев», что тоже можно считать отдалённым последствием Гражданской. И только Победа успокоила советское (российское) общество, внутренние противоречия ушли в глубину.

Они снова поднялись на поверхность только в конце горбачёвской перестройки, когда в результате поспешного экономического реформирования (принятие законов о предприятии, о кооперативах и т.д.) в стране стала складываться теневая экономика, в обслуживание которой были втянуты несколько миллионов человек. При этом государственный порядок ослабел настолько, что гражданское противостояние развалило страну. Были преданы забвению опыт Столыпина – «Вперёд на малом тормозе» – и предупреждение, сделанное Горбачёву Дэн Сяопином о приоритете экономических реформ над политическими. Советский же лидер поступил наоборот, как демократы периода Февраля.

В октябре 1993 года во время противостояния президента Ельцина и Верховного Совета РСФСР в Москве прошла ещё одна вспышка настоящей гражданской войны. Потом эти вспышки мы видели на Кавказе... Но это уже другая история.

И всё же можно ли сегодня сказать, что Россия изжила грех гражданской междоусобицы и готова оценивать недавнее прошлое без гнева и пристрастия? К нашему несчастью, нет, не изжила и не готова.

И дело здесь не в тяжёлом разрыве между уровнями богатства и бедности, а в разных культурных  основаниях, которые социолог Питирим Сорокин (оказавшийся на Западе тоже в результате Гражданской) называл фундаментальной основой войны. И все непрекращающиеся жестокие споры о Мавзолее, о Колчаке, о Сталине, о памятнике Николаю II и посмертной его реабилитации – это вспышки междоусобицы, вынесенные пока лишь в информационное пространство.

Не знаю, буду ли услышан, но призываю: похороним наших мертвецов, отпустим друг другу их грехи, займёмся обустройством своей жизни!

25.12.2009 12:45:48 - Сергей Иванович Иванов пишет:

Опять заклинания!

Опять заклинания на тему братского единения бедных и богатых! Никогда этого не было и никогда не будет. Маркс отлично сказал по поводу и буржуазной культуры и буржуазного патриотизма. Патриотизм может иметь место только в условиях социализма, причем довольно уравнительного социализма... А до тех пор, пока в России заправляют откровенно бессовестные ( а только так можно называть богатых в такой нищей стране, как Россия) люди, ни о какой общенациональной культуре и вообще патриотизме и речи быть не может! Страна ждет нового Троцкого... Странная позиция у автора, а вот фильм "Зеркало для героя" я включаю в десятку лучших фильмов всех времен и народов.

25.12.2009 12:45:37 - Сергей Иванович Иванов пишет:

Опять заклинания!

Опять заклинания на тему братского единения бедных и богатых! Никогда этого не было и никогда не будет. Маркс отлично сказал по поводу и буржуазной культуры и буржуазного патриотизма. Патриотизм может иметь место только в условиях социализма, причем довольно уравнительного социализма... А до тех пор, пока в России заправляют откровенно бессовестные ( а только так можно называть богатых в такой нищей стране, как Россия) люди, ни о какой общенациональной культуре и вообще патриотизме и речи быть не может! Страна ждет нового Троцкого... Странная позиция у автора, а вот фильм "Зеркало для героя" я включаю в десятку лучших фильмов всех времен и народов.

23.12.2009 16:49:47 - Игорь Оськин пишет:

Столыпин опирался на парламентаризм?

Уважаемому историку надо ознакомиться с книгой С.Ольденбурга «Царствование императора Николая Второго». Столыпин подготовил закон о льготах русским помещикам в российской Польше. Дума задробила закон.Тогда Столыпин обратился к царю с просьбой распустить Думу на один день, принять закон своей властью и снова собрать Думу. Автор пишет, что Столыпин опирался на парламентаризм. В целом более половины авторских утверждений вызывают неприятие. Я не читал книгу автора о Сталине, дорогая очень. Теперь убедился, что можно не тратиться. Для понимания оши-бок в этой статье автора мне хватает прочитанного у Уткина, С.Кара-Мурзы, Кожинова, историка Ю.Жукова и др. Замечательная статья Рустема Вахитова о крестьянской войне в России в 1905-1922 годах. Из нее следует необычной вывод: не было Октябрьской революции, была крестьянская война, результаты которой позволили большевикам взять власть. http : //lit.lib.ru/o/osxkin_i_w/ или http://lit.lib.ru/o/osxkin_i_w/

Большаков В.В. Остров Россия . – М.: Эксмо: Алгоритм, 2009. – 400 с.

Книга известного публициста Владимира Большакова вышла под интригующим названием «Остров Россия». Почему остров? Да потому, что после разгрома грузинского агрессора в августе 2008 года россияне действительно могли почувствовать себя островитянами – даже ближайшие союзники старались быть в стороне. А уж про остальной мир и говорить нечего.

В книге В. Большакова, написанной в жанре документального очерка, подробно разбираются и ход, и последствия конфликта в Южной Осетии, первопричину которого автор видит в традиционной русофобской политике Запада, использовавшего грузинскую армию для своего рода проверки боем готовности Вооружённых сил России к отражению агрессии.

Автор даёт подробный и весьма жёсткий анализ результатов той коварной «проверки». И приходит, увы, к печальному выводу: несмотря на героизм российских воинов, конфликт в Южной Осетии показал, что к серьёзной войне наша армия не была готова. Причины этого, на взгляд Большакова, таковы. Во-первых, иллюзии по поводу миролюбия, которое якобы решили проявлять по отношению к России на Западе после распада СССР. Во-вторых – отношение власти, общества к собственной армии, которая до недавнего времени жила на нищенском пайке. И в-третьих – слабость экономики России, развал её военно-промышленного потенциала.

Книга доказывает, что крах коммунизма не привёл к сокращению расходов на гонку вооружений на Западе, где от доктрин расчленения и ядерного уничтожения России не отказались по сей день. Приведены личные впечатления автора от его встреч с генеральным секретарём НАТО Робертсоном, французским генералом-геополитиком Полем Галуа, с военными аналитиками Западной Европы и США, данные о планах ядерного нападения США на нашу страну с момента окончания Второй мировой войны до наших дней. Результаты этих встреч и изучения архивных и нынешних документов западных стратегов оптимизма по поводу будущего, увы, не вызывают.

«Остров Россия» помогает понять, сколь мало нынешний арсенал армии соответствует требованиям ведения современной войны. Один пример. В Южной Осетии наши войска использовали такие же средства связи, что во время Второй мировой войны!

А командиры общались с войсками по мобильным телефонам, так как широко разрекламированная система спутниковой связи ГЛОНАСС просто не работала. Из 40 истребителей на боевом дежурстве были способны взлететь по тревоге только два! Исправит ли ситуацию военная реформа – большой вопрос.

Автор книги не даёт готовых рецептов, как избавиться от застаревших бед российской политики, армии, экономики. Он их констатирует и демонстрирует. А уж лечить их всем придётся сообща. Если не вылечим, судьба острова будет печальной.

Дмитрий ЖИХАРЕВ

Уткин А.И. Измена генсека. Бегство из Европы. – М.: Эксмо: Алгоритм, 2009. – 256 с. – (Суд истории).

Горбачёва ругали все. Одни за то, что предал идеалы коммунизма, другие за то, что был недостаточно демократичен. Но самое главное обвинение первому и последнему президенту СССР заключается всё-таки в том, что он не сумел сохранить страну, которую возглавлял. А вместе с ней и её геополитические достижения, купленные ценой невиданных жертв и усилий советского, в первую очередь русского, народа в годы Великой Отечественной войны. Справедливо ли это обвинение?

Историк Анатолий Уткин в своей книге, не упуская мельчайших подробностей, показывает, как упоённый собственной популярностью генсек шаг за шагом сдаёт страну Западу, погружает её в экономический и политический хаос. Вот, например, выдержка из главы, посвящённой экономическим преобразованиям: «…О западных займах Советскому Союзу специалисты-экономисты говорили не как о бремени, не как о долге, который предстоит выплачивать грядущим поколениям, а как о символе веры Запада в Россию. Говорилось это буквально с восторгом…»

А вот о «цивилизованных отношениях» во внешнеполитической сфере: «…В ответ на традиционные американские обличения поведения СССР в Афганистане cоветский лидер не стал их обличать за поставку «Стингеров» моджахеддинам типа Усамы бен Ладена, убивающих советских лётчиков. Он скромно стал обсуждать пути советского отступления, не прося взамен хотя бы приостановки американского вооружения противостоящей стороны в Афганистане. Чудны дела твои, Господи…»

Так начиналась политика уступок США, апогеем которой стал один из самых чёрных дней в русской истории, когда были подписаны Беловежские соглашения. Как известно, первым, перед кем Борис Ельцин отчитался в документально закреплённом факте развала Советского Союза, был президент Америки Джордж Буш.

Эмоциональное повествование Анатолия Уткина то и дело воскрешало в моей памяти телевизионные кадры времён заката перестройки. А вместе с ними и состояние растерянности и боли за страну, которой ещё совсем недавно меня, подростка, учили гордиться. Не секрет, что многочисленные «дискуссии» на телеэкранах и полосах газет того времени сводились в основном к безудержной критике нашего прошлого и настоящего. Уткин приводит слова, которые Гавриил Попов «не без гордости» сказал американскому послу Мэтлоку весной 1991 года: «Нам, демократам, удалось дезорганизовать страну».

Соглашаясь с обвинениями автора в адрес Горбачёва, я тем не менее постоянно задавался вопросом: а была ли альтернатива у того сценария, по которому развивались события в конце 80-х – начале 90-х годов? Почему дважды за одно столетие могучая Россия из-за внутренних «шатаний», из-за потери какого-то внутреннего стержня оказывалась на державных руинах в пыли ничтожества?

…Не изнемог в бою

орёл двуглавый,

А жутко, унизительно

издох… –

эти слова из стихотворения Георгия Иванова – приговор царской России. Но до чего же применимы они и к тому, что произошло с Советским Союзом!

Помню разговор между моими одноклассниками осенью 1991 года.

– Мы теперь в России живём.

– А, какая разница? Тот же совок!

Могло ли государство, потерявшее уважение своих граждан, особенно молодых, сохранить себя?..

Алексей ПОЛУБОТА

23.12.2009 16:13:54 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Уткин хороший историк

Автор не признает случайности, одно из определений которой «то, что могло быть, а могло и не быть». Это называют еще детерминизмом. А что такое Петр Первый? Случайность на троне, перевернувшая страну. Мог и не быть Горбачев. С Романовым Г.В. сохранился был СССР. Я составил летопись перестройки, разместил в интернете http ://lit.lib.ru/k/kolesow_w_i/ или http://lit.lib.ru/k/kolesow_w_i/ Молодые люди, выросшие после перестройки, пишут мне: «Хорошо, что вы это написали». Проводят форумы по этой летописи. В тексте нет аналитики, только факты со ссылками на источники. И это убеждает: победила глупость, амбиции, невежество. В 1985 Горбачев сказал, что пойдет по ленинскому пути, в 1992 – что его целью было уничтожение коммунизма. Разве не случайность, что во главе страны оказался ренегат? ______ А Уткин хороший историк.

Он был молод и красив, этот сибирский парень. Его любили женщины, а он любил их. Он был задирист, самоуверен и зачастую несносен. Николай Асеев – в 1956 году в официальном документе для прокуратуры – обрисовал его психологический портрет следующими словами: «Впечатлительность повышенная, преувеличивающая всё до гигантских размеров. Это свойство поэтического восприятия мира нередко наблюдается у больших поэтов и писателей, как, например, Гоголь, Достоевский, Рабле. Но все эти качества ещё не были отгранены до полного блеска той мятущейся и не нашедшей в жизни натуры, которую представлял из себя Павел Васильев...»

Родился и вырос Павел далеко-далеко от столичных культурных центров России – в Зайсане, местечке близ Павлодара (ныне этот город находится в Казахстане), в семье учителя математики, выходца из казаков. Очень рано начал он читать, сочинять первые стихи – и проявлять свой неуёмный, беспокойный характер. После одной крупной размолвки с отцом 15-летний Павел просто убежал из дома. Добрался до Омска, там тоже не задержался и отправился к Тихому океану, во Владивосток. Именно во Владивостоке его и приметил оказавшийся там в командировке Рюрик Ивнев, который помог Павлу с публикацией в местной газете и организовал его первое публичное выступление.

В июле 1927 года Васильев – с рекомендательным письмом от Рюрика Ивнева – добрался до Москвы. Но поступить на учёбу у него не получилось, и ему пришлось вернуться. Примирение с отцом наступило в Омске. Там же, в Омске, в местных газетах печатались его стихи. И там же Васильев познакомился со своей первой женой. Услышав, как он читает свои стихи, 17-летняя Галина Анучина была покорена. И сам он влюбился в неё мгновенно. К нему пришла большая любовь. Может быть, в первый раз, но далеко не в последний.

В 1930 году они поженились. Впрочем, вначале жили в разлуке: осенью 1929 года Васильев окончательно перебрался в Москву, поступив на Высшие литературные курсы. У него появились новые друзья и новые поклонники.

В 1931 году Галина Анучина приехала к мужу в Москву. Их совместная московская жизнь, полная бытовых неурядиц и переживаний, длилась не слишком долго: в декабре 1932 года Васильев отвёз свою беременную жену обратно, в Омск. И молодая семья распалась. Но нет худа без добра: именно это ведь и спасло – всего-то через несколько лет – и саму Галину Анучину, и единственную дочь Павла Васильева Наталью, родившуюся в 1933 году…

Надо сказать, что 1932 год в жизни Васильева был богат на события. В марте того года он был арестован по так называемому делу антисоветской группы «Сибиряки» (по этому же делу проходил, в частности, и поэт Леонид Мартынов). Это была первая серьёзная встреча Васильева с органами государственной безопасности. Тогда всё обошлось: он получил условный срок. Другим же поэтам, проходившим по этому делу, повезло меньше. Вероятно, Павлу помогло заступничество Ивана Михайловича Гронского – в то время очень влиятельного в литературных кругах человека, ответственного редактора газеты «Известия» и председателя оргкомитета Съезда советских писателей. Именно с тех пор Гронский стал своеобразным ангелом-хранителем Васильева, стараясь по возможности уберечь юного поэта от грозивших ему бед.

Галина Анучина была первой большой любовью поэта и первой его женой. А в конце 1932 года в его жизнь ворвалась другая женщина, которая на следующий год станет его женой и всего лишь через пять лет – его вдовой. Ей придётся пройти через многие обиды и многие несчастья, но свою любовь к Павлу она сохранит до самого конца. Елена Вялова приходилась И.М. Гронскому свояченицей. В доме Гронского они и познакомились. Вернувшись из Омска, Павел Васильев через некоторое время пришёл к Елене – в её небольшую комнатку на первом этаже.

Летом 1934 года одновременно две центральные и две «литературные» газеты опубликовали первую часть большой статьи Максима Горького под названием «О литературных забавах». В этой статье мудрый наставник советских литераторов, в частности, указывал: «Жалуются, что поэт Павел Васильев хулиганит хуже, чем хулиганил Сергей Есенин… Если он действительно является заразным началом, его следует как-то изолировать… От хулиганства до фашизма расстояние «короче воробьиного носа».

В январе 1935 года Павел Васильев был исключён из Союза советских писателей. Тучи над ним сгущались.

Материалов на раскрутку дела о «хулиганстве на грани фашизма» Васильев давал предостаточно. И вот 24 мая 1935 года газета «Правда» опубликовала «Письмо в редакцию», текст которого принадлежал перу Александра Безыменского и в котором коллеги Павла Васильева требовали от властей принять к нему «решительные меры»: «…Павел Васильев устроил отвратительный дебош в писательском доме по проезду Художественного театра, где он избил поэта Алтаузена, сопровождая дебош гнусными антисемитскими и антисоветскими выкриками… Этот факт подтверждает, что Васильев уже давно прошёл расстояние, отделяющее хулиганство от фашизма…» Ниже стояли 20 подписей, среди которых, увы, оказались имена друзей поэта – Бориса Корнилова, Иосифа Уткина, Семёна Кирсанова, Николая Асеева.

«Он избил поэта Алтаузена»… Так называемый отвратительный дебош с избиением Алтаузена заключался в том, что когда тот в присутствии Васильева позволил себе оскорбительно отозваться о Наталье Кончаловской (а ведь о влюблённости Павла, о его «Стихах в честь Натальи» и о многих других адресованных ей стихах все его друзья, знакомые и просто коллеги прекрасно знали), то Павел не сдержался и ударил «комсомольского поэта».

Суд состоялся 15 июля 1935 года. Вспоминает Елена Вялова: «Утром я позвонила на Петровку, 38, где мне любезно разрешили поговорить с мужем по телефону. Он успел сказать, что завтра его отправляют с этапом в исправительно-трудовой лагерь…»

Но ещё можно было заступиться за Васильева, о чём сообщает Вялова: «В Рязань к Павлу я ездила почти каждую неделю. Не знаю, чем было вызвано подобное расположение, но начальник тюрьмы был со мной крайне любезен. Он не только смотрел сквозь пальцы на мои частые и долгие свидания с заключённым мужем, он снабжал Павла бумагой и карандашами – давал возможность писать стихи… Павла совершенно неожиданно для меня освободили весной 1936 года».

Но железное кольцо вокруг слишком много о себе возомнившего поэта-скандалиста с дурной славой смыкалось…

Васильев был арестован 6 февраля 1937 года. В том же феврале, вскоре после ареста, было написано, вероятно, самое последнее его стихотворение:

Снегири взлетают, красногруды…

Скоро ль, скоро ль на беду мою

Я увижу волчьи изумруды

В нелюдимом, северном краю…

Но увидеть «волчьи изумруды в нелюдимом, северном краю», пусть даже и «на беду», ему было не суждено. Как вспоминает Вялова: «Через четыре месяца я нашла его в Лефортовской тюрьме… Это было 15 июня 1937 года. Сказали, что следующая передача будет 16 июля. Я приехала в назначенный день. Дежурный сказал, что заключённый выбыл вчера, куда – неизвестно… На мой вопрос ответили: «Десять лет дальних лагерей без права переписки…»

Накануне, 15 июля 1937 года, в закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством В.В. Ульриха, «без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей», состоялось скорое разбирательство дела, после чего поэт Васильев был расстрелян. Его обвинили ни много ни мало – в намерении лично убить Сталина. Судя по протоколам, обвиняемый признал себя виновным и в ходе следствия, и на суде.

Павел Васильев погиб в возрасте 27 лет. Он был далеко не ангелом и совсем не героем, но всего лишь поэтом колоссального дарования.

Валентин АНТОНОВ

Тридцатые, последовавшие за «годом великого перелома», вошли в историю нашей Родины как годы решительного возрождения страны ценой сверхчеловеческих усилий и даже гибели миллионов людей. Миллионы жизней нуждались в этом и миллионы были обречены. Однако с хаосом, порождённым революцией, и отсталостью необходимо было кончать.

«Да, у многих из нас был длительный период перестройки…» – подводил некий общий итог Владимир Луговской на Всесоюзном писательском съезде в 1934 году. Но за индустриальным грохотом оживающей державы, пожалуй, сложно было расслышать в очередном предложении «перестроиться» последнее предупреждение, адресованное лично кому-то. Особенно если этот кто-то – одно из самых значительных явлений советской поэзии, если он сознаёт, что за это и спрос с него будет побольше, чем с других. Таким явлением, такой поэтической фигурой, просиявшей в этот страшный, переломный период отечественной истории, стал Павел Васильев.

Ему, другу семьи Клычковых, любимому гостю в «келейке» Николая Клюева, неоднократно предлагалось отречься от крестьянских корней или «новокрестьянских» связей и выйти «на новую дорогу». Одного и того же требовали от Павла Васильева его мнимые и подлинные доброжелатели. «Перед нами, безусловно, большой поэт с неблагополучным социально-поэтическим происхождением, с реакционными срывами в прошлом. Корни его поэтического существа, как мы уже указывали, пили влагу чужой, враждебной нам почвы. Но над поверхностью земли Васильев тянется молодым ростком, согревается солнцем нашей жизни, овевается ветрами нашей борьбы и строительства. Наша революция – величайший из Мичуриных», – писала «Литературная газета» в номере от 17 декабря 1933 г.

Мичуринцы от литературы, как оказалось, недорого ценили большой талант, развернув в печати поистине убийственную для поэта кампанию, ко греху «поэтической недисциплинированности» присовокупив и чисто уголовное хулиганство, провоцируемое ими же.

Но тем не менее талант Васильева оставался непуганым, всю эту опасную шумиху вокруг своего имени он преподносит в шутливой форме тому же Горькому (сыгравшему в его трагической судьбе весьма неоднозначную роль) как попытку изобразить его «помесью Махно с канарейкой». Эта фраза из письма, написанного из исправительно-трудовой колонии, куда Павел Васильев попал в 1935 году. А почва для этой посадки готовилась так.

В апреле Васильева в очередной раз «продёргивают» в печати, из статьи «Стихи 1934 года» Павел может узнать о себе следующее: «Конечно, и некультурность молодых поэтов, и буйные гнусности Павла Васильева – явления, далеко не одинаковые по своей социальной вредности… тихая некультурность много лучше фашистского хулиганства».

И уже в июле печатается сообщение, что «пролетарский суд посмотрел на вещи просто и трезво, отправляясь не от критических оценок творческой продукции Васильева, а от советских законодательных норм, где предусмотрены определённые меры борьбы с хулиганством… И вот он в заключительном слове роняет величественный и скорбный афоризм: «Литератор – литератору волк», желая этим сказать, что он только жертва нездоровой обстановки, господствующей в советской литературной среде. Нет, это ваши повадки волчьи…»

Шли годы – размашисто, пылко.

Удел хлебороба гас…

– писал в своё время Сергей Есенин. Николаю Клюеву, старшему из поэтов «русского лада» XX столетия, довелось близко наблюдать и Есенина, и Васильева, и адресовать тому и другому то аввакумовы ласки, а то и аввакумовы хулы. Молодёжь не спешила вослед за Николаем Алексеевичем оплакивать участь крестьянина. А Павел будто утешал его. По крайней мере таким своеобразным утешением представляется его ответ на «Погорельщину», где «под Чёртовой горой… загибла тройка удалая… издох ретивый коренник».

Васильев пишет стихотворение «Тройка», начинающееся словами:

Вновь на снегах, от бурь покатых,

В колючих бусах из репья,

Ты на ногах своих лохматых

Переступаешь вдаль, храпя…

И здесь издохший под Чёртовой горой коренник опять «как баня дышит» и к нему можно «пол-России тачанкой гиблой прицепить». И восхищение от «ожившей» тройки Васильева таково, что как-то не сразу понимаешь, что тройка-то – разбойничья…

Понимание молодым человеком, каким был тогда и навечно остался Васильев, смысла происходящего вокруг, наверное, лучше всего передаёт одно его стихотворение, в котором показана смерть коня от руки сердобольного хозяина, который не в состоянии прокормить животное. Конь падает наземь, и в тот же миг по горизонту рассыпаются звонкие голоса жеребят.

Недолгая история дружбы Васильева с Клычковым и Клюевым, принявшими как родного юношу, навеки восхищённого «крутой земляной силой» русского народа, сохранила осадок некоторого разочарования, а вернее – недоразумения, притом что их постоянно пытались рассорить и действовали весьма и весьма изощрённо. Как бы там ни было, Павла Васильева, так и не поддавшегося «перевоспитанию», ждала та же горькая участь, что и Сергея Клычкова, и Николая Клюева, и многих других поэтов и писателей, называемых крестьянскими. И нельзя сказать, чтобы они не чуяли беды.

«Случилось: Горький швырнул головню в старый чулан, где хранился старый реквизит «почвенников», заплесневелые консервы «мужицкой силы», и неожиданно и странно нашлись свирепые оберегатели этого литературного имущества», – говорилось в статье Алексея Толстого «Нужна ли мужицкая сила?», опубликованной 6 марта 1934 года «Литературной газетой». «Сегодня нам не выгодно вывозить сырьё. Вместо леса выгоднее вывозить бумагу и химпродукты, вместо мазута – бензин, вместо руды – машины. Мужика сегодня, собственно говоря, уже и нет, мужики приступают к постройке степных социалистических городов. Корявая лешачья силища, после второго  мужичьего Октября учится в университетах. Сегодня мы намерены вывозить науку, философию, наши идеи, претворённые в живые формы нашего героического времени. Мы больше не хотим быть страной сырья и «мужицкой силой»…»

С высоты прошедшего времени хорошо видно, что вопреки некоторым приведённым здесь суждениям «красного графа» СССР очень скоро потребуется не только развитая индустрия, но и «мужицкая сила» и ещё то, чего никогда не было и не будет ни в одной другой стране мира, – то, что сам Алексей Толстой в замечательном очерке времён Великой Отечественной войны определит как «русский характер».

Удивительно и горько другое – то, что спустя столько времени Алексею Николаевичу очень хочется как возразить, так и согласиться с ним: и сегодня мы не хотим быть «страной сырья», но уповать нам остаётся по-прежнему на «мужицкую силу», на русского мужика с его характером.

Александр ФОМИН

Павел Васильев. Ястребиное перо : Избранная лирика /  Составление А.Е. Смирнова; предисловие  Д.Г. Санникова. – М.: Прогресс-Плеяда, 2009. – 80 с. – (Серия «Русские поэты»).

Перед нами едва ли не единственная книга, выпущенная к 100-летию со дня рождения поэта. Она оформлена со скромным изяществом – в соответствии с фирменным стилем издательства «Прогресс-Плеяда», книги которого отличают строгий вкус тех, кто работал над ними, гармония формы и содержания, высокое качество всех составляющих и непременный элемент эксклюзивности. Хотя, казалось бы, какая эксклюзивность может быть в немногочисленном собрании не раз печатавшихся стихов? А вот какая. «Нам хотелось отнестись к наследию Павла Васильева избирательно: составить небольшой сборник лирических произведений, в которых наиболее ярко раскрывается талант поэта: упоение хмелем бытия, разноцветьем, многозвучьем, природным жаром. Всё это выражено в слове сильном, раскованном, образном», – пишет А.Е. Смирнов, замечая, что представленный им ракурс восприятия творчества классика XX века – лишь один из возможных. Впрочем, и в лирических стихах П. Васильева («К музе», «Иртыш») заметно, например, эпическое начало.

В предисловии Д.Г. Санников приводит отзывы о поэте Б. Пастернака и О. Мандель-штама. Первый ставил его в один ряд с Есениным и Маяковским. Второй говорил:

«В России пишут я, Пастернак, Ахматова и Павел Васильев». В отношении автора к поэту есть и личностный момент: «Мой отец поэт Григорий Санников (1899–1969) с декабря 1935 года по июнь 1937-го работал редактором отдела поэзии и ответственным секретарём журнала «Новый мир». В 1936 году Павел Васильев закончил поэму «Христолюбовские ситцы» и отнёс её в редакцию, где она уже готовилась к печати, когда 6 февраля 1937 года поэт был арестован. Санников вынес из редакции и сохранил поэму». В1956 году её опубликовал, а машинописный оригинал передал вдове поэта Елене Алексеевне Вяловой-Васильевой. Д.Г. Санников позднее разыскал в отцовском архиве и напечатал другую поэму П. Васильева – «Крестьяне»… Предисловие завершается «своеобразным венком памяти поэта, составленным из фрагментов его стихотворений». Вот трагедийно-провидческое начало венка:

Я вглядываюсь в мир без страха,

Недаром в нём растут цветы.

Готовое пойти на плаху,

О кости чёрствые с размаху

Бьёт сердце – пленник темноты.

Александр НЕВЕРОВ

ЛИТПРОЗЕКТОР

Ольга ШАТОХИНА

Евгений Гришковец. Одновременно. – М.: Махаон, 2009. – 100 с.

Что случится, если возвести в ранг подвига, достойного воспевания, что-нибудь такое, о чём можно сказать «все делают это»? Вполне вероятно, что публика, презирающая криминальные романы в мягких обложках не по причине своего хорошего вкуса, а по старательно культивируемому снобизму, что эта самая публика, которой так много среди офисного планктона, проникнется к автору симпатией. Быть воспетым-то всякому хочется. И каждому хочется чувствовать себя очень умным. Но чтобы быть прославленным в песнях – надо подвиги совершать. Или жить и творить в великом напряжении сил и, что характерно, без всяких гарантий немедленного успеха. А это сложно, знаете ли, и не всякому доступно. Мысли о высоком, глубина переживаний – зачем такие сложности?..

Оцените образчик философии, которой тешит читательское самолюбие Евгений Гришковец в своей новой книге: «Вот такая ситуация: мама меня любит… Но, допустим, сижу я дома и состригаю ногти. Состриг, собрал остриженные ногти и понёс их выбрасывать. Но не заметил, как один упал и остался лежать на полу. И он маме уже не нравится! А что случилось? Ещё минуту назад это был я, который нравился!.. И про это как трудно говорить. Но так хочется. Трудно и хочется. Трудная тема».

Действительно, труднее не придумаешь. Что рядом с этим пресловутые одиннадцать томов «Натурфилософии» Кара, которыми пугал своих слушателей, жаждущих научиться писать стихи, Николай Степаныч Гумилёв…

Но шутки шутками, а, похоже, автор и впрямь опасается, как бы философские изыскания на тему остриженного ногтя не оказались чрезмерно серьёзными для мозгов читателя. Ведь не ровён час убежит читатель прямиком туда, где попроще…

Нельзя такого допустить.

На голодный желудок слушать оперу в театре да ещё не будучи меломаном – это однозначно проблема. Автор всячески крутит тему желудка, громко бурчащего аккурат в тот момент, «когда скрипки звучат совсем уже нежно и совершенно невесомо». Как же это, дескать, так несправедливо устроен мир: «И мне стыдно. Хотя отчётливо понимаю, что этот звук сделал не я, а что-то там внутри меня… Оно там у меня внутри сжалось, но икнул-то я!»

Хорошо, но мало. В оперу ходят не все, и из этих не всех значительная часть успевает перекусить до театра. Значит, надо дальше искать тему, которая гарантированно близка каждому, причём заметно чаще, нежели думы о красе ногтей.

«Вот несколько часов назад принимал я пищу. Попросту и точнее сказать, я ел. Ел еду, с удовольствием. И теперь у меня в животе происходит некий процесс… Оттуда, изнутри меня, поступают мне сигналы о состоянии процесса. Поступает сигнал – и я иду исполнять».

На случай, если читатель попадётся совсем уж туповатый, которому не под силу даже размышление о том, что происходит в организме, после того как он с удовольствием съел еду, тема раскрывается так, чтобы не оставить недопониманию ни единого шанса.

Поначалу кажется, что от рассуждений о физиологии автор наконец-то перебрался к чему-то иному: «А за моими пределами? Ровно за пределами моего тела. Здесь же тоже всего много. Даже не то что много, а всего сплошь!»

Действительно… ну же, дорогой автор, скорее объясните почтеннейшей публике, что помимо важного занятия есть еду с удовольствием существуют ещё кое-какие достойные внимания явления. Самолёты, к примеру, в небесах летают…

И тут начинается высший философский пилотаж.

«И летят в этих самолётах миллионы людей, которые не чувствуют того, что они летят. Не чувствуют полёта. Кто-то сидит, читает газету, кто-то спит, а кто-то ест. А кто-то идёт по центральному коридору самолёта со своего места в туалет.

А туалет в самолёте всегда что? Он всегда занят… Самолётные туалеты имеют такое свойство – быть занятыми. Есть такое ощущение, что их заняли ещё до взлёта или даже раньше, во время постройки самолёта.

А если во всех самолётах туалеты всегда заняты, а каждую секунду летят сотни тысяч самолётов, то арифметика очень простая: каждую секунду в небе над нами летят сотни тысяч нормальных людей, которые сидят в неудобных позах в маленьких самолётных туалетах».

Бинго! Нашлась тема! Пусть не все путешествуют самолётом так же часто, как стригут ногти, но ведь и на земле есть регулярно посещаемые всяким смертным отхожие места. И какой простор для как бы глубоких рассуждений они обеспечивают!

Разобравшись с проблемами воздухоплавания, автор переходит к кинематографу. «Вот, например, мне сильно нравится фильм «Семнадцать мгновений весны», и «Крёстный отец» тоже сильно нравится. Знаю эти фильмы наизусть. Очень их люблю. Когда-то купил все серии на кассетах. Лежат кассеты упакованные. Ни разу не посмотрел. Потом купил на дисках. Также лежат нетронутые…»

Бывает такое. Времени хронически не хватает. Или достаточно знать, что диск с любимым фильмом лежит в шкафу, а значит, в любой момент его можно оттуда извлечь, и уже одна эта мысль согревает душу. Но в данном случае причина, оказывается, совсем иная: «…в случае, когда фильм идёт по телевизору и Штирлиц, и дон Корлеоне пришли ко мне в телевизор в виде волны, которую я не контролирую, а если я поставлю фильм в виде диска в проигрыватель, буду смотреть и вдруг захочу пописать, я же могу остановить и Штирлица, и дона Корлеоне, и они будут покорно и неподвижно ждать, пока я писаю. Как я могу любить и уважать Штирлица, который ждёт, пока я писаю?»

По идее, на этом месте книжку можно закрывать, ибо всё уже понятно. Дальше будет «странное дело с фотографиями», где старинные снимки рассматриваются в уже опробованном ракурсе: «…на таких фотографиях у женщин такие платья, что невозможно представить, как они ходили в туалет». И изыскания по поводу неправильного употребления слова «хочу» на примере всё того же заведения, куда «хотеть невозможно… Туда надо или туда необходимо».

Книжку-то можно закрыть. Но стоит отметить, что помимо всего процитированного там прямо после Штирлица, которого непонятно как уважать, вроде бы вскользь мелькает фраза: «Любить можно только то, чего остановить невозможно». Нет, проблема не только в необходимости – раз уж взялся автор книжки писать! – правильно употреблять «чего» и «что». Ведь из этой проскользнувшей фразы, из этого двадцать пятого кадра сам собой возникает вывод: телевидение любить можно, а книгу, например?

А книгу, получается, нельзя любить, потому что чем она серьёзнее и глубже, тем больше вероятность, что придётся её отложить не потому, что приспичило, а ради необходимости осмыслить прочитанное. «Вы можете закрыть книгу и сказать ей: «Подожди». Вы её властелин, – писал в своё время Брэдбери. – Но кто вырвет вас из цепких когтей, которые захватывают вас в плен, когда вы включаете телевизорную гостиную? Она мнёт вас, как глину, и формирует по своему желанию».

Недаром новое сочинение Евгения Гришковца – непрерывный монолог. Мнёт, формирует, гонит в беличье колесо модных веяний… А если посмотреть на результат, то сомнительный юмор со страниц этого произведения вдруг неожиданно перекликается со старым и печальным анекдотом про человека, применявшего бумагу исключительно в духе описанной выше основной темы «Одновременно»: «И всё накапливается, накапливается. А с какого-то момента голова перестаёт расти. А интересно, где эти накопления помещаются? Иногда даже обхватываю голову руками и думаю: «Господи, какая же она маленькая! Пятьдесят восьмой размер всего. Такая маленькая, и сколько же в ней г...!»

Издательство «Ново» существует в Нижнем Новгороде с 2004 года, основные направления его деятельности – учебная, историческая и краеведческая литература. Сегодня у нас в гостях директор издательства Надежда СИНИЦЫНА.

– У вас вышло несколько книг по истории купечества. Почему вас заинтересовала эта тема?

– Нижний в своё время был купеческой столицей Российской империи. Существовала даже поговорка «Санкт-Петербург – голова России, Москва – душа, а Нижний Новгород – карман». Нижегородская ярмарка была известна на весь мир. Начиная выпускать серию исторических книг «Карман России», мы хотели сломать бытующее представление о том, что купец – это тучный торговец за прилавком, отсчитывающий медные грошики или дома за столом у самовара потягивающий с блюдечка чаёк, смешно вытянув губы трубочкой… Когда видишь на старинных фотоснимках красивые, умные лица, сразу чувствуешь внутреннее достоинство этих людей, даже если купеческий кафтан сидит не очень ладно. Возможно, это сословие – не слава и блеск России, но это те, кто с усердием, денно и нощно толкали «российскую телегу» на Олимп экономического процветания, создавали мощь Российского государства.

– С какой книги началась эта серия?

– Первой книгой была «Кержаки. История трёх поколений купцов Бугровых» о жизненном пути Петра Егоровича, Александра Петровича и Николая Александровича Бугровых. В книге известного нижегородского краеведа доктора исторических наук профессора Андрея Васильевича Седова рассказывается о трёх поколениях знаменитой фамилии, в самом начале XIX века поднявшейся из беднейших удельных крестьян, из самых что ни на есть низов, и ставшей к концу того же XIX века одной из богатейших в России. По многочисленным обращениям читателей книга в настоящее время переиздана. Керженский край, один из крупнейших центров старообрядческого движения, дал нижегородскому купечеству выдающихся предпринимателей. Старообрядцев, укрывшихся когда-то от царских гонений в глухих лесах по берегам реки Керженец на севере Нижегородской губернии, называли в народе кержаками. В нелёгкой борьбе за выживание они выработали в себе не только выносливость и непоколебимую верность своим традициям, но и уникальную этику «труда благого», в основе которого лежали честность и справедливость. Эти качества ярко проявились и у самых знаменитых нижегородских купцов-кержаков Бугровых, о которых рассказывает книга.

Это направление было продолжено книгой «Купеческий Нижний» И.А. Макарова. Ведь имена многих купцов прошлого прочно вошли в историю и топонимику Нижнего Новгорода – Блиновский пассаж, Бугровское кладбище, Рукавишниковский дворец… А что это были за люди? Как они богатели? Почему разорялись? Об их судьбах, характерах, странностях и рассказывает книга, в основе которой – многолетние архивные изыскания и размышления автора.

– Будете продолжать тему?

– Тема продолжается, в 2008 году вышла «Жизнь купецкая, забытые страницы истории российского предпринимательства XIX – начала ХХ века». «Купеческий Нижний» и «Кержаки» вызвали такой интерес у потомков купеческих семей, что они стали приносить в издательства из домашних архивов фотографии, документы, дневники и письма.

С нами эту книгу создавали сотрудники музеев, библиотек и архивов Москвы, Нижнего Новгорода и Нижегородской области, Екатеринбурга, Якутии, что позволило собрать обширный материал, отражающий жизнь предпринимательской среды России ХIХ – начала ХХ веков, который лёг в основу новой книги. В ней представлен некий срез деловых начинаний того времени, блестящих и рядовых, общественная и частная жизнь предпринимателей, взаимоотношения с государством и революционным движением.

Начиная свою работу и анализируя книжный рынок, мы выяснили, что литературы по истории предпринимательства крайне мало, нет системных материалов о том, кто и каким бизнесом мог заниматься, какими были налоги, учёт и отчётность.

– Какое значение для современной России может иметь история прежнего купечества?

– В период развития российского предпринимательства, как никогда, становятся актуальными вопросы взаимоотношений государства и бизнеса, бизнеса и общества. И на первом плане – культура предпринимательской среды, существование нравственного стержня для личности в бизнесе, разумная государственная политика, позволяющая воплотить предпринимательскую инициативу. Ответы на сегодняшние вопросы есть в нашей отечественной истории и книги, посвящённые ей, в чём-то на них отвечают, а в чём-то подводят к возможному ответу. Посмотрите вокруг – большинство старинных красивейших зданий – это купеческие дома, конторы, доходные дома, заводы… А сколько было построено на деньги купцов больниц, богаделен, библиотек, школ и храмов! Они могли помочь, а государство и общество благодарили их за это. Что не скажешь о дне сегодняшнем…

– А какие проблемы вы могли бы отметить сейчас как особо болезненные?

– Проблемы российского предпринимательства сегодня в какой-то мере перекликаются с проблемами, существовавшими сто лет назад. Например, создание благоприятной среды, в которой существует и развивается бизнес. Самый ёмкий индикатор – это показатель, характеризующий движение капитала. Если сто лет назад мы говорили о притоке капитала зарубежного, то сегодня мы говорим о системном оттоке капитала.

Хотелось бы остановиться на одном аспекте взаимоотношений бизнеса и государства, который до 1917 г. был отрегулирован, и в книге он рассмотрен. Государственная позиция по отношению к бизнесу сегодня: не «что делать?», а «кто виноват?». Образ российского предпринимателя – образ буржуя, созданный ещё советской идеологией, продолжает существовать и поддерживается государством. И в результате позиция общества – это тотальный контроль над деятельностью предпринимателей и восприятие любой предпринимательской инициативы как преступного умысла.

У государства сегодня отсутствует система поощрений для добросовестных предпринимателей, то, что исторически существовало на Руси, – награды, звания, в которых бы оценивалась не близость и лояльность к власти, а заслуги перед обществом. Нет государственных наград за благотворительную деятельность для предпринимателей. На сегодняшний день любая публичная благотворительная акция попадает под налоговую проверку. И это только один аспект. Поэтому актуальность наших изданий очевидна. Внимательное изучение истории позволяет избежать многих ошибок.

– Что планируете издать в будущем?

– Собираем материал для книги «Кто был кто в Нижнем Новгороде. 1221–1917 гг.» – некая биографическая энциклопедия Нижнего Новгорода. Автор книги – Игорь Аркадьевич Макаров. В архиве издательства уже собраны сотни никогда не опубликованных фотографий. Может, кто-нибудь из читателей «Литературной газеты», чьи корни из старого Нижнего, откликнется и принесёт нам фотографии и воспоминания? Мы готовы включить их в нашу книгу.

А.Н. Ужанков. О специфике развития русской литературы XI – первой трети XVIII века . Стадии и формации. – М.: Языки славянской культуры, 2009. – 264 с.

Монография, в которой впервые в литературоведении представлена теория литературных формаций и стадиального развития русской литературы указанного периода, позволяющая построить новую концептуальную историю древнерусской литературы. «За два столетия изучения древнерусской литературы накоплено немало интересных литературоведческих наблюдений, однако всем этим работам присущ один и тот же подход, – пишет автор. – Все они исследуют изменение художественных систем той или иной эпохи, однако не выясняют и не объясняют причин этих изменений… Это напоминает экскурсию для обывателей в музее археологии, где экскурсовод живо рассказывает об эстетических достоинствах того или иного экспоната, но обходит молчанием, почему этот экспонат характерен именно для этой эпохи и почему подобный шедевр не мог появиться в другое время». Открыть древнерусскую словесность означает, по мнению автора, прежде всего рассмотреть её не с позиций современности, а попытаться увидеть древнерусские литературные памятники глазами их создателей. В книге впервые прослеживается эволюция мировоззренческих представлений древнерусских книжников и их личностных установок, характерных для той или иной эпохи. Именно в этом, считает А.Н. Ужанков, кроются причины перехода от одной литературной формации к другой. Меняется «пирамида ценностей», и меняется её отражение – словесность. Новизна книги также выражена в том, что литературные памятники исследуются одновременно через призму филологии и православной аксиологии.

Равиль Бухараев. Отпусти мою душу на волю . – М.: Время, 2009. – 448 с. – (Поэтическая библиотека).

Богатые, глубокие, сложные, при этом отменные по технике стихи. Печаль перемешана с шуткой, философское откровение – с очаровательной по тонкости бытовой зарисовкой, история – с современностью, гнев – с нежностью. Всему, что есть в нашем грешном мире, и тому, что лучами света пробивается из мира горнего, – нашлось место в поэзии Равиля Бухараева.

Порою правда

от души хохочет,

порой сильна,

отважна и нежна,

но всякую, вот чёрт,

ноздрю щекочет,

поэтому опасна,

не нужна…

Да и поэзия во всём великолепии своём может быть отнюдь не безобидной – как для тех, кого поэт обличает за ложь и жестокость, так и в сиянии любви. Недаром у древних народов бытовало мнение, что самое опасное в этом мире – причинять зло поэту, любить поэта или быть поэтом.

…Слушай мощь тишины, если выдался повод и случай…

В одиноком единстве молчат небеса и река.

Потому я и жив, что бессмертная точность созвучий

как последнее счастье ко мне не являлась пока.

М. Альбанезе, Ф. Бурбон, Сара Демикелис. Великолепие исчезнувших цивилизаций / Пер. с англ. В. Прозорова и др. – БММ, 2009. – 352 с.: ил.

Тема великолепия ушедших цивилизаций не утрачивает своей актуальности. Вот и ещё одна книга, целиком посвящённая ей. Возможно, наш интерес к древним городам и обрядам, которые совершали в полуразрушенных ныне храмах жрецы – хранители тайн, объясняется ещё и неуверенностью в том, что от нашей собственной эпохи типовой застройки и непрочного пластика – много останется. Хотя на самом деле время не щадит даже могучие города. Человечество создало за свою историю тысячи городов, больших и малых, городов-храмов и городов-крепостей – но сколько их занесли пески и поглотили болота… Древние камни дворцов, храмов и крепостей рассказывают нам о великих и трагических событиях истории, служат грозным предостережением – на Земле нет ничего вечного… Но как хочется прикоснуться к ускользающей вечности, понять, как жили люди во времена Гомера и Библии… Одним из древнейших очагов культуры является Месопотамия, прародина легендарных цивилизаций Шумера, Вавилона и Ассирии. Именно эти засыпанные песком Времени государства дали человечеству астрономию, литературные памятники, Висячие сады Семирамиды, ступенчатые пирамиды-зиккураты и предания о Вавилонской башне и Всемирном потопе. Тысячелетия назад шумерские математики стали делить час на 60 минут; теорема Пифагора здесь была известна раньше, чем в Древней Греции. Читатель этой книги узнает о Петре – городе розовых скал; легендарной иудейской крепости Масада; золотых Микенах; величественном Риме; изысканных Афинах – прародине современной европейской цивилизации; описанном в Библии легендарном, но реально существовавшем Вавилоне.

М.Ю. Коробко. Усадьба Кузьминки . – Вече, 2010. – 144 с.: ил.

Усадьбу Кузьминки неслучайно называли «русским Версалем» – её строительством руководили прославленные архитекторы Андрей Воронихин, Родион Казаков, отец и сын Жилярди. В XVI веке здесь была построена Кузьминская мельница, возникли деревни, принадлежащие подмосковному Николо-Угрешскому монастырю. При Петре I мельница была отобрана у монастыря и передана купцу Григорию Строганову, воздвигнувшему рядом с ней изысканную усадьбу. 14 мая 1724 г.

Пётр I, покровительствовавший Строгановым, побывал в Кузьминках. Спустя три десятилетия была проведена реконструкция усадьбы: перестроены обветшавшая мельница, господский дом, флигели и беседки. Вскоре усадьба перешла к роду Голицыных, став их фамильным владением.

Сейчас на территории усадьбы расположен Музей старинных экипажей и автомобилей. Помимо авто в состав экспозиции входит и много сопутствующей техники: старинные часы, радиолы, швейные и пишущие машинки. Неподалёку от него находится территория Птичьего двора. Во время Отечественной войны 1812 г. все экзотические птицы, находившиеся здесь (в том числе и грациозные белоснежные лебеди), были пойманы и съедены оголодавшими французскими солдатами и офицерами.

Стефан Цвейг. Погребённый светильник : Легенда / Пер. с нем. Э. Венгеровой. – М.: Текст, 2010. – 157 с.

Впервые на русском издана повесть-притча известного писателя… Июнь 455 года. Рим в ужасе – «вандалы, эти ужасные пираты Средиземноморья, с их мощным флотом, уже высадились в Порте и вот-вот захватят беззаботный город». Тем временем живущие в Риме иудеи страшатся за древние святыни своего народа, которые когда-то были вывезены римлянами из Иерусалима, а теперь оказались добычей новых завоевателей. Вместе с браслетами, статуями и драгоценными одеждами вандалы увозят светильник Моисея, священный золотой семисвечник. Он окажется в Карфагене, потом в Константинополе… И судьба меноры будет накрепко связана с судьбой человека, который был маленьким мальчиком в дни падения Рима и уйдёт из жизни, лишь схоронив священную драгоценность в земле Иерусалима.

Нина Румянцева. Человек развивающийся. Путь к единой культуре: Системно-диалектический подход. – М.: Либроком, 2009. – 224 с.

С мнением, что бурное развитие привычной нам цивилизации сейчас в лучшем случае замедлилось, а то и упёрлось в тупик, спорить трудно. Вера в то, что наука всех спасёт и вознесёт к вершинам, тоже поистёрлась, надежд на сугубо материалистическую концепцию потребительства тоже нет никаких. Навыки веры в многом утрачены, их надо восстанавливать заново, равно как и уважение к культуре. В книге разрабатывается подход к преодолению кризиса цивилизации, который в классификации автора относится к «культурно-экологическому» направлению. Книга представляет интерес для психологов, социологов, культурологов, преподавателей соответствующих дисциплин и всех, кого интересует поиск пути выхода России и цивилизации в целом из современного кризисного состояния.

Зелёное вино (Литературный Академгородок шестидесятых) / Составители Г.М. Прашкевич, Т.А. Янушевич. – Новосибирск: Издательство «Свиньин и сыновья», 2009. – 518 с.: ил.

За кого же пьют этот напиток?

За тех,

   в чьих жилах

кровь, а не вода,

за вас, бродяги

и смутьяны,

налей, налей –

мы пьём до дна

и всё равно

не будем пьяны!

Из каких времён тост? А это «Застольная геофизиков НГУ выпуска 1966 года». Она же – «Зелёное вино» Владимира Горбенко, непременно звучащая на встречах старых друзей. Да, это они «смутьяны и бродяги», студенты, а затем и известные учёные, вышедшие из знаменитого Академгородка. Созданного в 1957 году для «быстрейшего развития производительных сил Сибири и Дальнего Востока», но ставшего и крупнейшим культурным центром региона. И как же тут было не возникнуть литературному объединению? В него входили математик Владимир Бойков, геохимик Алексей Птицын, физики Владимир Захаров и Владимир Свиньин, геофизики Лидия Киселёва, Татьяна Янушевич и многие другие. Годы романтические, 60-е, зовут тебя, читатель, в студенческую юность. Головокружительно-литературную.

Между сердцем и временем : Воспоминания об Александре Дейче / Составитель Е. Дейч. – Киев: Феникс, 2009. – 344 с.

«Какие встречи он знал и каких людей видел! – вспоминал современник, поэт Николай Ушаков. – Эйнштейна и Ромена Роллана, Бернарда Шоу и Кнута Гамсуна, Бертольда Брехта и Иоганнеса Р. Бехера, Вайяна-Кутюрье и Анри Барбюса, Куприна (добавим – Л. Андреева, М. Горького, Б. Зайцева, К. Бальмонта, Н. Евреинова. – Ред.). В 1933 году книгой А. Дейча «Генрих Гейне» началось издание знаменитой молодогвардейской серии «ЖЗЛ». Писатель, переводчик, доктор искусствоведения и филологии Александр Иосифович Дейч (1893–1972) внёс огромный вклад в развитие литературы и искусства. Он вырос в высококультурной киевской семье, в доме говорили на пяти языках. Пациентами его отца, доктора И.Я. Дейча, были М. Коцюбинский, Л. Украинка, М. Садовский, М. Заньковецкая и другие герои будущих статей и книг его сына. В 1925-м переехал в Москву. Работал в журналах «За рубежом», «Огонёк», «Прожектор» и в газете Журналь де Моску», преподавал в ГИТИСе, МГУ, в студии Ленкома. В войну – профессор Среднеазиатского университета в Ташкенте. В 1967 году его монография «Поэтический мир Генриха Гейне» удостоена Международной премии Г. Гейне.

В его библиографии около 2000 работ! В сборник воспоминаний вошли статьи более шестидесяти авторов из России, Украины, Белоруссии, Литвы, Армении, Узбекистана, Венгрии, Болгарии, Германии, Великобритании, Канады, Франции.

Классика и классики в социальном и гуманитарном знании . – М.: Новое литературное обозрение, 2009. – 536 с.

В современной американской культуре для обозначения классиков широко используется выражение «мёртвые белые мужчины». Тем самым классика перестаёт быть живым ресурсом научного поиска и сводится к списку фигур, заслуживающих ритуально-уважительного упоминания, а также узкоспециальных исследований и публикаций. Вообще же слово «классик», как известно, восходит к существовавшему в Древнем Риме делению граждан на шесть групп по имущественному признаку. Первые пять групп именовались «классами», а члены первой, наиболее состоятельной, – «классиками». Особое распространение термин «классика», и в первую очередь применительно к Античности, получает во второй половине XVIII века в Германии, а в XIX веке термин впервые прилагается к научным и философским текстам Нового времени. Авторы предлагаемой монографии классикой считают работы, одновременно удовлетворяющие трём условиям: считаются/называются классическими в научном сообществе; изучаются в процессе обучения; в явном виде используются в исследованиях современных авторов. Получилось первое в мировой практике междисциплинарное комплексное исследование статуса и роли классики в современных науках о человеке. А подготовил его Институт гуманитарных историко-теоретических исследований, объединивший работы двух десятков авторов.

Кристиан Жоаким, Лоранс Плевер. Нанонауки. Невидимая революция / Пер. с фр. А. Кавтаскина. – М.: КоЛибри, 2009. – 240 с. – (Galileo).

Слово «нанотехнологии» сейчас слышится отовсюду. Для тех, кто, не будучи специалистом в данной области, желает всё же понимать, о чём идёт речь, предназначена эта книга. Её авторы – один из известнейших специалистов по физике твёрдого тела, директор французского Центра структурных исследований и разработки новых материалов Кристиан Жоаким и журналистка Лоранс Плевер. Нельзя сказать, что у них получилось совсем уж популярное повествование, но тот, кто немного, хотя бы в пределах школьной программы, разбирается в физике, прекрасно поймёт, чем нанотехнологии отличаются от иных методов воздействия на материю. «…в 1981 году учёные изобрели микроскоп нового типа, работавший на основе туннельного эффекта… с его помощью можно было не только увидеть атом, но и «дотронуться» до него – и даже, надавив на атом малюсенькой иголочкой, переместить его туда, куда вам заблагорассудится… и тогда становится возможным совершенно новый технологический подход: обращение с атомами как с кирпичами и созидание из атомов всё более величественнных сооружений». Авторы не обходят вниманием и экологические проблемы Земли, а также диллему: поможет «строительство из атомов» их решению или, напротив, усугубит? И о политических спекуляциях на модной теме читатель тоже узнает.

Вячеслав Шестаков. Русские в британских университетах : Опыт интеллектуальной истории и культурного обмена. – СПб.: Нестор-История, 2009. – 304 с.

История науки не так скучна, как многим кажется. В июле 1921 года молодой русский физик Пётр Капица приехал в Кембридж и познакомился со знаменитым учёным Эрнстом Резерфордом. Когда Капица попросил у него разрешения поработать в лаборатории, Резерфорд ответил отрицательно, сославшись на недостаток места. Тогда Капица задал неожиданный вопрос: «Скажите, какова степень допустимых погрешностей в ваших исследованиях?» Тот ответил, что около трёх процентов. На что Капица заметил, что, поскольку в лаборатории насчитывается 30 исследователей, его присутствия никто не заметит, так как он в процентном отношении будет в пределах допустимых ошибок. Находчивый ответ открыл нашему учёному дверь в заветную лабораторию. Вообще же русские студенты появились в английских университетах уже в XVI веке. Истории русско-британских образовательных контактов и посвящена книга Вячеслава Шестакова, прекрасно знающего тему, поскольку он сам долгое время преподавал в Уэльсе, в знаменитых Оксфорде и Кембридже, работал в их библиотеках и на факультетах, встречался с выдающимися учёными.

Елена Некрасова. Три Адовы собаки. – М.: ИД «Флюид», 2009. – 288 с.

Сборник повестей и рассказов, довольно-таки печальных, но весьма жизненных. Хотя каждое произведение автор сдабривает небольшой порцией мистики, которая чаще всего оказывается лишь игрой воображения героев. Две интеллигентные старушки, героини повести «Фантазия ре минор», живут среди своих грёз и воспоминаний, спорят о талантах любимых актёров, переживают из-за нашествия родственников.

Им чудятся знаки судьбы в любых мелочах, и потрёпанный сонник всегда лежит наготове, чтобы истолковать очередное сновидение. На самом-то деле не чудес хочется, просто уходящей жизни, несостоявшегося счастья жалко. Героиню рассказа, давшего название книге, автор приговаривает к непрощению одной фразой: «Ада не жалела ни людей, ни животных». Возможно, обрети она эту жалость в собственной душе, и её саму можно было бы пожалеть. А так – не за что.

Юрий ДАНИЛИН

Ценным подарком, как сказали бы профсоюзные деятели, были награждены московские меломаны в преддверии Нового года: два фортепианных вечера «выбились из ряда вон» и оставили очень сильное впечатление. В Малом зале Консерватории играл не часто навещающий столицу питерский пианист Пётр Лаул. Программа посвящалась Францу Шуберту и состояла из трёх его сонат: № 3 ля мажор, соч. 120, № 9 ля мажор, № 10 си-бемоль мажор. Не знаю, как другие слушатели, но я всегда не без страха жду выхода исполнителя. Не знаю зачем. То ли надеюсь, что он внешне как-то совпадёт с заявленной программой, то ли просто оставит оптимистичное впечатление. Я сам ещё не разобрался, почему мне это интересно. Но всегда жду этого выхода. Григорий Соколов, например, обычно очень стремительно движется к роялю, как будто долго не имел этой возможности; Михаил Плетнёв, напротив, нетороплив и степенен, никаких тайн в происходящем для него не только нет, но и быть не может; один из наших весьма надоедливых пианистов удивляет редким умением разместить в выражении лица все государственные символы: тут тебе и серп с молотом, и российский флаг, он так державен, что хочется немедленно встать и запеть Гимн Российской Федерации. Других впечатлений, к сожалению, ни один из его концертов не оставляет. Почему он не стал космонавтом или конструктором поезда «Сапсан», а выбрал музыку, – не знаю. Так вот Лаул просто возникает у рояля. Как-то домовито. Чувствуется, что это его место. И так же незаметно втягивает тебя в сочинение. Происходящее можно назвать со-размышлением. Пианист и Шуберт требуют мысли. А уж потом чувств. Очень творческое состояние. Взаимное. Пётр Лаул как возник у рояля так и исчез, не желая концентрировать внимания на себе. А впечатления от этого глубоко интеллектуального обмена незабываемы.

Английский пианист Фредерик Кемпф наезжает в Москву регулярно, привозит не только самого себя, но и что-нибудь новенькое в программу. В этот раз – Шумана. Токкату до мажор, соч. 7; Арабеску до мажор, соч. 18; Юмореску си-бемоль мажор, соч. 20. Конечно, Шуманом программа не ограничивалась. Исполнялись соната № 21 Бетховена («Аврора»), две баллады Шопена. Но я – о Шумане как наиболее удачной части программы. Блестящее владение звуком, потрясающее, редкое понимание композитора, ясное, проникновенное, удивительное исполнение. Бетховену повезло меньше, особенно первой части знаменитой сонаты: пианист куда-то торопился, всё было сыграно запальчиво и формально. Фредерик Кемпф, сколько я его слушаю, всегда неровен. Что-то удаётся превосходно. Но вытянуть всю программу на таком уровне не получается. Может, так и должно быть – есть над чем подумать. Перепроверить себя на слушателях. Впервые объявлял номера на бис на русском языке. Вполне прилично.

В очередной раз порадовали сотрудники Музея-квартиры А.Б. Гольденвейзера – совместно с издательством «Дека-ВС» выпустили в свет воспоминания замечательного пианиста. Александр Борисович связывает с собственной персоной лучшие времена в отечественной музыке – конец XIX и вторую половину XX веков. Всё, что для многих глубокая история, для него – повседневность. Благодаря стараниям Е. Гольденвейзер, А. Николаевой и А. Скрябина мы получили увлекательное сочинение, в котором что ни страница – всё открытие. Вспомните только, что пианист учился у Сергея Ивановича Танеева, дружил с Сергеем Рахманиновым, Николаем Метнером, Александром Скрябиным. Был знаком с Петром Ильичом Чайковским. Постоянно навещал Ясную Поляну и играл Льву Николаевичу Толстому. В его квартире, кстати, вы найдёте пейзаж, написанный Софьей Андреевной Толстой и подаренный ему в знак благодарности за эти приезды.

За воспоминания принялся в уже зрелом возрасте, известным музыкантом. Удивительно, какие замечательные детали удержала память. То, чему он придаёт значение, конечно, прежде всего характеризует его самого. И этот портрет весьма симпатичен. Кадет Коля Голубев со своим: «Татьяна Борисовна (сестра), перешедши в шестой класс, очень много о себе возомнила». Певица Кадмина, намеревавшаяся его поцеловать. Юный Гольденвейзер категорически отказался. На её недоумённый вопрос ответил: «У вас усы». У неё, брюнетки, над верхней губой действительно были чуть заметные усики. Сергей Иванович Танеев с его исключительной прямотой и честностью – прекрасный портрет. Жаль, что мы так мало слышим его музыки. Наконец-то я усвоил, что было причиной охлаждений между Львом Толстым и Танеевым. Софья Андреевна увлеклась Сергеем Ивановичем. А Лев Николаевич, не без оснований, был недоволен.

Небольшие портретные зарисовки очень удачны. Историю музыки XIX–XX веков надо учить по этой книге. Уверен, заставлять читать никого не придётся – так увлекательны её сюжеты. Например, совершенно неожиданный Чайковский. В бархатном пиджаке, как отмечает автор. Щегольство было ему свойственно. Даже Вера Игнатьевна Мухина учла это обстоятельство, работая над знаменитой скульптурой, украшающей теперь сквер перед Московской консерваторией. Но вот Пётр Ильич, вызвавшийся играть на кастаньетах в оркестре, чтобы выручить дирижёрский дебют Н.А. Римского-Корсакова (артист, на них игравший, на концерт не явился), – это уже необычно и ново.

Интересно читать о Метнере – мы мало его знаем. Восхищавшийся его творчеством Сергей Рахманинов тоже предстаёт иногда совершенным незнакомцем. Трогательны строки о Скрябине. Александр Борисович незадолго до смерти пришёл в его дом-музей, походил по комнатам, и это было окончательным прощанием со старым товарищем.

Кто узнаваем независимо от времени – учёные советы музыкальных учебных заведений. Они были такими же погаными, как и сейчас, – всё время на поводу у силы и власти. Отчего непросто приходилось талантливейшим людям эпохи.

Александр Борисович Гольденвейзер не зря рассказал свою жизнь, хотя бы потому, что она продолжается в его учениках, в его записях, в людях, которых мы по сию пору слушаем и благодарим за высокое присутствие в нашей жизни. Это и есть подлинная история, познакомиться с которой советую всем, кто неравнодушен к музыке.

Рапортуем! За 51 номер уходящего года на страницах отдела искусства нами было отрецензировано 50 театральных премьер (включая 13 событий в области балета), подвергнуто детальному рассмотрению 19 киноновинок – как отечественных, так и зарубежных. Мы рассказали – и достаточно подробно – о том, как проходили 24 фестиваля в различных городах и весях, связанных с самыми различными видами художественного творчества. 40 свежих книг и альбомов по искусству было представлено читателям на наших полосах. Это не считая материалов обзорных, аналитических, проблемных и проч., в которых недавние события в сфере изящного также находили своё отражение. Но это всё равно – капля в море: жизнь искусства слишком необъятна для ста с небольшим газетных страниц…

Вот ещё четыре события 2009-го: каждый из сотрудников отдела вспомнил о каком-то одном своём впечатлении – не обязательно самом ярком, но «застрявшем в памяти», по тем или иным причинам не отпускающем, а значит, таящем в себе то, ради чего оно, искусство, и существует в нашей жизни. Ждём новых ярких впечатлений уже в 2010 году!

Когда Сергей Филин предложил зрителю восстановленную «Эсмеральду» Бурмейстера, у многих мог возникнуть вопрос: зачем? Есть одноимённый балет Петипа, он – часть «алмазного фонда» русской культуры. Нужна ли конкуренция в общем поле традиции? Не вернее ли ограничиться «имперской» составляющей «наследия предков»?

Нет, не вернее. Театр, обращаясь к частной мифологеме, работает в области, где неприменимы сравнительные категории «лучше/хуже», где у слова «правильно» отсутствует антоним. В этой сфере правильно всё, ибо речь идёт об основных культурных кодах, формирующих эстетическое своеобразие высказывания.

Вкратце. О чём роман Гюго «Собор Парижской богоматери»? Естественно, о самом сооружении, посвящённом «Нотр-Дам» – «Нашей Даме»: недаром огромное количество страниц отдано тщательному описанию архитектуры. Но ещё больше он – о душе, носящей Бога, подобно носившей Его телесно Пречистой. Это первое.

Второе. Гюго не зря обратился к готической архитектуре, которой Европа обязана тамплиерам.

В основе же их мировоззрения лежит жёсткий дуализм. Душа рыцаря-храмовника не стонет под гнётом романского свода – она жаждет распрямиться. Но само напряжение этого стремления обусловлено тяжестью готического свода, придающего устойчивость конструкции. В душе человека вибрирует всё и «чёрное» сосуществует с «белым». Собор украшен химерами, а Квазимодо горбат.

Подобно нервюрам храма, которому служит Клод Фролло, обнажены его нервы. Тёмная часть ego священника – дурные поступки и мысли – метафорически суть его воспитанник Квазимодо. Собственные грехи и убивают Клода. Гюго тамплиеров не любил – отсюда такое разрешение метафизики. Однако даже благоговей романист перед храмовниками, исход повествования предопределён: Фролло, увлёкшись цыганкой, нарушил обет, данный «Нашей Даме», а измена по законам военного времени карается смертью. Церковь земная – воинствующая.

И вот – сцена. Тщательно воспроизведённые химеры, реалистические панорамы Парижа. Обилие танцев соответствует многословию описаний Гюго. Бурмейстер отражает саму атмосферу романа балетными средствами. Но это пока фон – не сердцевина. Центр – девушка, именем которой назван балет.

Эсмеральда Бурмейстера легка, она не просто в наибольшей степени живёт в атмосфере танцевальности – она её создаёт. Что не противоречит Гюго, который не зря выбрал героиней цыганку, свободную от феодальных отношений: только такой могло показаться, что она со своим возлюбленным Фебом, аристократом и воином, может существовать на равных. Гюго – гуманист, и эта его особенность отражена в балете.

Признаюсь, я читал роман очень и очень давно. Но стоило мне посмотреть балет Владимира Бурмейстера, как все страницы «Собора» будто стали перед глазами. Меня оставляет равнодушным «девушка с козочкой» Петипа, ничуть не трогает душевная красота урода, воспетая Роланом Пети, но меня поражает величие постройки, воздвигнутой Бурмейстером с помощью такого эфемерного средства, как танец. В этом балете – красота готической архитектуры, точность инженерного расчёта балетмейстера-мыслителя, в нём – все смыслы, заложенные Виктором Гюго.

Тогда почему «Эсмеральда»?

А почему бы и нет, когда во время оно её исполняла легендарная Виолетта Бовт, а ныне – блистательная балерина Наталья Ледовская? Не знаю, как было раньше, но сегодня балет произведением танцевального искусства делает именно она.

И всё же главным для меня стали не отдельные прелести спектакля. Само заявление театра о сверхценности своего опыта, здоровая агрессивность в навязывании своего взгляда публике, глубочайшая убеждённость в истинности своей традиции – вот признаки здоровья.

Это горячность тамплиера, готового насмерть стоять за Нашу Даму.

Евгений МАЛИКОВ

Рапортуем! За 51 номер уходящего года на страницах отдела искусства нами было отрецензировано 50 театральных премьер (включая 13 событий в области балета), подвергнуто детальному рассмотрению 19 киноновинок – как отечественных, так и зарубежных. Мы рассказали – и достаточно подробно – о том, как проходили 24 фестиваля в различных городах и весях, связанных с самыми различными видами художественного творчества. 40 свежих книг и альбомов по искусству было представлено читателям на наших полосах. Это не считая материалов обзорных, аналитических, проблемных и проч., в которых недавние события в сфере изящного также находили своё отражение. Но это всё равно – капля в море: жизнь искусства слишком необъятна для ста с небольшим газетных страниц…

Вот ещё четыре события 2009-го: каждый из сотрудников отдела вспомнил о каком-то одном своём впечатлении – не обязательно самом ярком, но «застрявшем в памяти», по тем или иным причинам не отпускающем, а значит, таящем в себе то, ради чего оно, искусство, и существует в нашей жизни. Ждём новых ярких впечатлений уже в 2010 году!

Хотя картина Лорана Канте «Класс» и не получила «Оскара» за лучший иностранный фильм, ей досталась «Золотая пальмовая ветвь» в Канне-2008. На мой вкус, это потяжелее будет. Но речь не о том, что «круче» – каннская пальма или статуэтка дядюшки Оскара. Речь о том, что такое «очень своевременное» кино, выражаясь слогом вождя, сегодня.

Проще всего свести всё к проблемам актуальности киноязыка. Вот, мол, снял человек в документальной манере – и в дамках! Некоторые по простоте душевной вообще приняли «Класс» чуть ли не за документальный фильм. Дескать, актёры – детки из 20-го округа Парижа сыграли самих себя. Не зря даже имена у них в фильмах остались их собственными. Об учителе-словеснике Франсуа и говорить нечего. 37-летний Франсуа Бегодо, преподаватель французского, вначале написал роман о своём опыте работы в школе, а потом и сыграл самого себя в фильме. В результате Лорану Канте пришлось не единожды объясняться по поводу своей работы с актёрами: да, импровизация была, но характеры детей вымышленные и вообще это не документальная картина. А дрожащая камера, как в документальном репортаже, крупные планы и естественная игра – просто выбранная эстетика.

Но «документально» снятая непосредственность сама по себе ничего не несёт. Главное же состоит в том, что документальность служит прикрытием очень жёсткой рациональной конструкции. Именно её скелет Канте маскирует, утапливая в подробностях крупных планов и диалогов. Если отвлечься от них, то перед нами останется единство времени (учебный год), единство места (школа), единство действия (учитель и класс). Эта строгая рамка, позаимствованная из драматургии эпохи классицизма, не только род самоограничения режиссёра. Это прежде всего очень внятный ключ к основным конфликтам картины, который недвусмысленно отсылает к эпохе Просвещения. Косвенно подтверждает эту отсылку упоминание в фильме повести Вольтера «Кандид», которую учитель истории предлагает словеснику выбрать в качестве книги для обсуждения в классе. «Нет, это для них слишком сложно», – отвечает словесник. Иначе говоря, нынешним «простодушным» до «Кандида» ещё далеко.

Но разве нужны какие-то особенные ключи к этому фильму? Разве не ясно, что главная тема – встреча детей иммигрантов из разных стран и континентов с европейской (в данном случае французской) культурой?.. Мультикультурность – реальность сегодняшнего дня. И нужно ли отправляться так далеко – аж в XVIII век, – чтобы говорить об этих реалиях? Итак, речь о политкорректности. И о том, что «люди разных народов» должны осознать французскую культуру как свою. Вот и на вручении «Оскара» «Класс» представили как фильм об ассимиляции. Проблема в том, что эти ребята вовсе не испытывают никакого пиетета перед французской (читай – европейской) культурой. Они презирают «лягушатников», терпеть не могут сыр, и самым большим событием для них становится чемпионат Африки по футболу. Они чувствуют себя «антильцами», «малийцами», не говоря уж о китайцах. Какая там «великая» культура, когда они по-французски говорят с ошибками…

Тут, кстати, возникает ещё один герой фильма – французский язык. Язык, его грамматика, стилистика, словоупотребление становятся постоянным предметом обсуждения. Его освоение – сродни освоению нового космоса. Более того, все конфликты и драмы, разыгрывающиеся в классе, – это драмы из-за того, кто что сказал, кто как это услышал и как это понял-истолковал… Пределы языка – это предел познаваемого. Можно сказать, что перед нами драма интерпретаций и взаимного непонимания.

Драма эта не касается проблем политкорректности впрямую. В фильме нет дискриминации. И собственно, речь не идёт о борьбе за права иммигрантов. Им уже предоставлены права граждан Франции. И одного из героев исключают из школы не из-за того, что он «чёрный», а из-за того, что он «не контролирует своё поведение». Но проблемы закона, долга, конфликта чувства и долга – это как раз те темы, которые обожали классицизм и эпоха Просвещения. Сильный плюс фильма Канте в том, что он не декларирует необходимость исполнения закона (что подразумевают, скажем, телесериалы на детективные темы), он показывает проблему закона как интеллектуальную драму.

Лоран Канте рассказал о современности языком французской классицистической драмы, причём настолько убедительно, что её приняли за документальную прозу. Интересно только, каким мог бы быть русский ремейк этого очень своевременного французского фильма? Но в уходящем году он, увы, так и не появился…

Жанна ВАСИЛЬЕВА

За минувшие годы на конференциях, ставших ежегодными, поднималось немало актуальных тем: состояние театральной критики и современной драматургии, проблемы формирования репертуара и подготовки высокопрофессиональных кадров («русские» курсы в большинстве украинских театральных вузов практически отсутствуют). В этом году объектом пристального внимания стало авторское право, точнее было бы сказать, авторское бесправие. Скептики, скорее всего, скажут: конференции – дело, конечно, хорошее, но кардинально ситуацию они изменить не в состоянии. Однако за минувшие годы она действительно изменилась, и свою лепту в это, безусловно, внесли и «Встречи в Одессе», которые уже через два года превратились сначала во всеукраинский, а вскоре и в международный театральный фестиваль. Главная его заслуга – возможность общаться: люди театра в профессиональном вакууме существовать не могут.

Однако со временем фестиваль, похоже, начал выкристаллизовывать в себе ещё одно качество, во всяком случае, нынешний, посвящённый 200-летию Гоголя, явно его продемонстрировал. Случайно или намеренно, но фестивальную программу составили спектакли, заставляющие зрителя вспомнить о том, что жизнь – это игра в предлагаемых обстоятельствах и относиться к ней на пределе серьёза полезно далеко не всегда. В каждом спектакле игра существовала по своим законам, в одних она была остроумна и изобретательна, в других больше походила на задачку из школьного учебника, но не лишённая ни чувства юмора, ни некоторой доли авантюрности одесская публика всякий раз принимала предложенные ей правила. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, что же из того получится.

Из пьесы Александра Марданя «Ночь святого Валентина», написанной в духе диккенсовских рождественских историй – с философским подтекстом и надеждой на счастливый финал, – в Луганском драматическом театре (режиссёр П. Морозов) получился триллер: супруги, вместо того чтобы прекратить изображать счастливую семью, в праздничный вечер разыгрывают друг перед другом любовный фарс, оборачивающийся трагедией. История осталась, но подтекст из неё, увы, исчез, словно его и не было.

Но были постановки, в стихию которых зрительный зал окунался безоговорочно. «На бойком месте» Белгородского драматического театра (режиссёр Ю. Иоффе) – на грани гротеска разыгранный «театр жизненных страстей», с интригой, словно подсмотренной в каком-нибудь абсолютно сегодняшнем сериале. «Ревизор» Ростовского театра драмы им. М. Горького (режиссёр Н. Сорокин) сыгран блестящим актёрским ансамблем как вечный праздник жизни тех, кого ни громкими скандалами, ни глобальными кризисами не проймёшь.

А уж «Женитьба» Севастопольского русского театра им. А.В. Луначарского в постановке В. Магара вышла чистой воды вакханалией в римском духе, где нашлось место и залихватскому «Яблочку», откаблученному лихими женихами, и томным полу- и совершенно обнажённым красавицам, тоскующим о большой любви, и многочисленным отпрыскам г-на Подколесина, так и не сумевшего сбежать от безоблачного семейного счастья.

На фоне этого безудержного, яркого, порою совершенно фантастичного карнавала «Дядя Ваня» Одесского русского драматического театра (художественный руководитель постановки Л. Хейфец, режиссёр А. Литвин) воспринимается как хитроумно разыгранная шахматная партия: фигуры, ходы которых на доске ставшей канонической пьесы, кажется, предопределены раз и навсегда, двигаются по полю так, как от них никто не ожидал. И с первых же минут возникает ощущение, что ты не за чужими судьбами следишь, а разыгрываешь собственную жизнь сам с собой. Впрочем, этим мы, по сути, каждый день и занимаемся. Но, пожалуй, только театр способен заставить нас это осознать.

Виктория ПЕШКОВА, ОДЕССА–МОСКВА

Дейнека. Графика. – М.: Издательская программа «Интерроса», 2009. – 496 с.: ил.

Этот фолиант так и тянет назвать если и не «книгой года», то уж точно альбомом года. Заметим, что это не только наше мнение, – Федеральное агентство по печати в своём ежегодном книгоиздательском конкурсе отдало ему пальму первенства в номинации «Art-книга». И немудрено. Издательская программа «Интерроса» верна себе, прирастив замечательную коллекцию своих весомых во всех смыслах томов очередным произведением одновременно и полиграфического искусства, и редакторской креативности, и пытливой исследовательской мысли.

Александра Дейнеку, к 110-летию со дня рождения которого был выпущен альбом, предъявленный городу и миру в день открытия одноимённой масштабной выставки в Третьяковской галерее, принято считать в первую очередь живописцем, что называется, мастером больших форм. Теперь благодаря интерросовскому изданию, собравшему под одной обложкой свыше 500 графических листов художника (хранящихся как в музейных коллекциях, так и в частных собраниях), он открывается перед нами как удивительный рисовальщик, виртуоз карандаша и акварели, гений стремительной линии, штриха, резкого цветового контраста, чемпион быстрого, на лету сделанного наброска. Более того, по словам известного искусствоведа Юрия Герчука, чьё «слово о Дейнеке» – небольшое по объёму, но ёмкое, насыщенное, концептуальное – наряду с восемью другими аналогичными высказываниями составляет текстовую часть книги, «именно графика является камертоном творчества» выдающегося представителя советского искусства. Недаром же во Вхутемасе он учился в классе не у кого-нибудь, а у Владимира Фаворского – нашего общепризнанно «главного» графика ХХ столетия.

Во всех этих составляющих разделы альбома журнальных и книжных иллюстрациях, плакатах, военных и путевых зарисовках, в вещах «для души», даже в учебных работах, несомненно, «отразился век» во всей его полноте и многообразии. С его вдохновенным порывом к решительному переустройству мира, с его искренним оптимизмом и верой в творческие силы нового человека. Но вместе и с его трагическим надломом, сперва с предощущением, а затем – и с осмыслением всемирных катастроф и народных бедствий.

В также весьма дельной и по существу написанной вступительной статье автор концепции издания Ирина Остаркова неслучайно вспоминает о современнике Дейнеки Андрее Платонове – творце, столь близкому ему по духу и мироощущению. Перед нами и впрямь встаёт мощный, выразительный портрет столь «прекрасного и яростного мира».

Александр А. ВИСЛОВ

Современная литература и её отражение на телевидении живо напоминают древнюю индийскую легенду о шести слепых мудрецах и слоне. По мнению одного слепца, слон – это плётка-хвост, по мнению другого – труба-хобот, по третьему – стена-бок и т.д. Примерно так у нас формируются представления частного человека о литературе начала нового тысячелетия. То продемонстрируют читателю интимную жизнь героя во всех подробностях психологии и быта, человеческой физиологии. Либо покажут фантасмагорический город/деревню, где всё не так, как надо бы. Или многозначительно сунут в руки открытый дневник душевно изломанного человека.

Кажется, совсем не найти героя нормального в аномальных обстоятельствах. Да и нормальный современник во внешних координатах хоть какой-то гармонии нам не помешал бы – сокровенная глубина души, нравственный выбор и тут неизбежны, а ведь именно это, пожалуй, всегда привлекало внимание отечественной литературы.

Но, увы, акценты не те, а информаторы похожи то на слепых мудрецов, то на зрячих и циничных лжецов. И минувший год подтвердил это как факт и как всё более устойчивую тенденцию.

В «Разночтениях» Александров представляет телезрителям Владимира Бенигсена, сочинившего роман «ГенАцид», основанный на литературной игре и прежде отмеченный журналом «Знамя» как лучший дебют. Театр современной пьесы под руководством Райхельгауза оперативно взялся за постановку этой вещи. Попутно, правда, мэтр самонадеянно заявил, что авторство спектакля в наши дни более принадлежит постановщику, нежели драматургу. Кажется, на первый трезвый взгляд пустяк, который недостоин мало-мальски громкого гуманитарного шума. Но на деле перед нами – литературный мальчик, виртуально надутый до размеров слона, – уже названный слон-плётка.

Но вот в студии появляется Ирина Барметова, главный редактор журнала «Октябрь», и начинается песнь торжествующей любви к шестидесятничеству: именам, произведениям, свободе, отчётливо косоглазой в западном направлении. Главное имя – Василий Аксёнов, активно мифологизируемый сегодня. Собеседники хвалят его ранний роман «Коллеги», однако не возникает никакого сомнения, что высоконравственные поступки аксёновского главного героя никто из присутствующих не стал бы примерять на себя и своих идейно близких, «мудрых и слепых» товарищей.

Вскользь проходит сюжет о Шестом фестивале «Биеннале поэтов в Москве». В большом зале сидит десяток человек, перед ними витийствует поэт. Всё как-то по-домашнему, по-избушечному, будто шуршат тараканы за плинтусом и нет им никакого дела до огромного и многообразного мира. В сравнении с кадрами выступлений поэтов в Политехническом музее из старого фильма Хуциева «Застава Ильича» – картина поистине убийственная для современной литературы.

Впрочем, Барметова высказывает полезную мысль о том, что «толстые» журналы есть своего рода экспертиза новых имён. Хотя одновременно признаётся, что у нынешних писателей творческие возможности не соответствуют их амбициям. Заметим, что апробированные либеральными «толстяками» почти случайные имена и составляют сегодняшнюю литературу, в которой пустяк выглядит достижением, а шедевр мало кому интересен в сложившемся телеинформационном мире. Предпочтительнее иметь дело с «талантливым автором», а гений неудобен и избыточен. Ведь даже скромный талант легко можно выдать за нечто огромное при помощи пиара: пожалуйста, перед нами – слон – иерихонская труба! Права Барметова: курируемая либералами литература превратилась во вполне предсказуемую «литературную жизнь»: ни высоких гор, ни цветущих долин – лишь осенняя разбитая просёлочная дорога. В никуда.

В «Апокрифе» Ерофеев и гости рассуждают о русских нобелевских лауреатах – Бунине, Пастернаке, Солженицыне, вскользь касаются Шолохова. Это очень большие величины, но оглядишься вокруг – ничего подобного сегодня нет. Только Павел Басинский одиноко покручинился о том, что Астафьев не получил нобеля. Впрочем, певец французской молодёжной революции конца шестидесятых Сартр полагал, что премия подрывает авторитет писателя и становится средством давления на потенциального читателя его книг. Вспомнился и Толстой, отказавшийся принимать почётную награду «керосинщика» Нобеля. Хотя, по мнению собеседников, в то далёкое время она не была столь авторитетна, как сейчас, но это соображение уже – от лукавого. Теперь «керосин» плещется на дне практически каждой литературной премии – либо «плохие» деньги, либо «плохие» выборщики: рынок-с, господа… Очень уместна мысль либерального критика Андрея Архангельского, озвученная им в программе «Тем временем»: художник не должен встраиваться в рынок, он должен рынок игнорировать. Но кто же в нынешнем российском «обществе потребления» пойдёт за этим смелым оратором? Пожалуй, он и сам бы за собой не пошёл…

Совсем другое впечатление – от юбилейных передач, посвящённых поэту военного поколения Николаю Старшинову и писателю-историку Николаю Задорнову.

Стихи Старшинова до сих пор привлекают читателя неподдельностью авторской интонации, правдой пережитого, мужеством лирического героя и высокой простотой стихотворного стиля. Хроника выступлений, воспоминания близких и друзей составили небольшой, но очень душевный документальный фильм. Канал «Культура» словно мимоходом показал его ограниченной аудитории в будний четверг, в 12.15, – за три дня до 85-летия поэта 6 декабря, в воскресенье. Как говорится, и либеральные волки сыты, и патриотические овцы удовлетворены. А память о времени и большой литературе сознательно скомкана и унижена циниками, которые сверстали именно такую временную сетку программ.

Исторический беллетрист Задорнов любил повторять: «Пока ты в простых людях не научишься видеть людей интересных – считай, что ты не писатель, так – журналист…» Автор популярного романа об адмирале Путятине, он хотел рассказать современникам о капитане Невельском, исследователе Дальнего Востока, и показать в его лице русского человека огромной энергии и нереализованных возможностей. Благородством творческой задачи советский писатель Задорнов разительно отличается от современного сочинителя с мелкой душой и резвой пишущей ручонкой в перчатках с отрезанными пальцами, как у Лисы Алисы. Но реально именно такие персонажи и попадают на ТВ – не только в качестве гостя, но и в виде хозяина творческой программы.

И потому с телеэкрана мы ничего не услышим о художественном мастерстве Зои Прокопьевой, чей глубокий реалистический роман «Своим чередом» издан в Челябинске и, кажется, совсем не интересен чопорной столице. Ни о проникновенной молодой рассказчице Евгении Перепёлке, чья проза из Подмосковья вынуждена перебираться в воронежский журнал «Подъём» на фоне полного равнодушия жюри литературных конкурсов и «толстяков» садово-кольцовского ареала.

Нажмёшь на телевизионную кнопку – и будто попадаешь на фабрику декоративных кроликов, которым выдали маски слонов.

Поневоле вспомнится Высоцкий: «Раздали маски кроликов, слонов и алкоголиков, назначили всё это – в зоосаде…»

Право, забавно слушать дублированных на мову Леонида Каневского, Дмитрия Нагиева или, скажем, Тину Канделаки. На украинском ТВ программы с их участием в последнее время заполоняют эфир и, что самое интересное, имеют достаточно высокие рейтинги, невзирая на «адаптацию» к местным условиям.

На всех каналах неустанно трудятся «фабрики звёзд», «менты в законе» под «разбитыми фонарями» соревнуются в крутости с «агентами национальной безопасности», кочуют по эфиру «солдаты» и «курсанты», «ранетки» и «папины дочки», «Кулагин с партнёрами»… Пробивает себе дорогу в прайм-тайм даже пресловутый «Будынок» («Дом» то бишь с очередным номером). Гуляет по экранам «Наша Russia», уже породившая зеркальную программу про «великолепную страну» – «Файну Вкрайину». Но если ностальгический интерес к «Следствию», которое вели знатоки, вполне очевиден, то в чём же феномен успеха всех этих мутных «окон» с «будынками»? Ещё вопрос: почему даже самые посредственные российские программы, сериалы или их копии-близнецы пользуются неизменным успехом украинских зрителей? Невзирая на то что чудовищно калечат их здесь, переводя на мову, а в лучшем случае забивают титрами. И это в республике, где русский язык считает родным почти половина населения, а остальные его прекрасно понимают. В стране сегодня своих общенациональных телеканалов с десяток, многочисленные институты и факультеты журналистики ежегодно штампуют новые тысячи телевизионщиков. Вряд ли

среди этой многочисленной когорты отсутствуют талантливые продюсеры, авторы, режиссёры. Только ходу им не дают, и смотреть по большому счёту нечего. А подавляющее большинство российских каналов доступны только владельцам спутниковых антенн. Потому господствует эрзац.

Но сколько бы власть ни говорила об «информационной агрессии с севера», необходимости создавать свои талантливые телепроизведения – превалирует далеко не лучшее из российского. Неужели столь невзыскателен местный зритель? Нет, такой, как и везде, – разный, со всевозможными пристрастиями и интересами. Причина, наверное, в самом ТВ да в психологии людей, им владеющих. Чем громче с политических трибун в Киеве кричат о некоей «особости», «избранности» нации и молодого государства, непохожести всего и вся на предыдущие образцы, тем больше обезьянничанья в общественной сфере и в телевидении – её зеркале.

Периодом расцвета украинского ТВ, несомненно, стали 90-е годы. Тогда вышли в эфир и плотно в нём укоренились негосударственные коммерческие каналы «Интер», «Студия 1+1», ICTV, СТБ. Слабое и в финансовом, и в материальном отношении Госвещание (УТ-1) с трудом конкуриловало с ними, выигрывая лишь на возможности прямых трансляций. Новостные программы новичков отличались определённой свежестью, неперегруженностью официозом, современным оформлением студий, компьютерной графикой. Тогда же появились каналы утреннего и ночного вещания, развлекательные шоу. Но ТВ воистину – зеркало общества. Бесконечные политические «тёрки», перманентные избирательные кампании поначалу вызывали бурный и неподкупный интерес. Ток-шоу стали неотъемлемой частью жизни и истеблишмента, и домохозяек. Не вина телевизионщиков, что они быстро приелись – повторяемость тем, взаимных обвинений, несбыточных обещаний, льющихся последние годы с экранов, – продукт деятельности политиков.

Победа оранжевых заставила резко и всех переходить на мову, невзирая на достаточно либеральный закон о теле- и радиовещании. Сначала возникли украиноязычные титры в российских фильмах, затем и прямой дубляж. Выходит иногда просто комично. Например, даёт интервью по-русски американский посол в Киеве, его голос уводят на микшерах и – правильно – озвучивают на мове. Что уж тут говорить о синхронах простых граждан на улицах! Даже русскоязычный «Интер», дабы не стать жертвой «моральной инквизиции», национальной рады по телевидению и радиовещанию, вынужден прибегать к дубляжу. По этой же причине, к слову, анекдотично порой выглядят и программы FM-радиостанций. Оцените пассаж: «Говорыть руське радио. Цэ Серьога Кузнэцьов». Его ведущие отвечают на мове дозвонившимся в студию слушателям, общающимся, естественно, по-русски. Прямо как в в смешных диалогах подзабытых уже Тарапуньки и Штепселя. Дубляж на Украине превратился в очень выгодный бизнес. Один эстрадный певец, рвавший глотку на майдане, к примеру, создал свою собственную мощную студию, сколотив целое состояние на дубляже всех этих каневских с нагиевыми.

Всё ничего, если б в дополнение к мове, дубляжу российских фильмов и программ появился качественный национальный радио- и телевизионный продукт. Вот с ним-то как раз напряг, как с творениями местных писателей: их не покупают не из-за языка, а по причине бесталанности. Хозяева же телекомпаний бросились по всем весям в поисках продукта, фильмов, иностранных ведущих, исповедуя при этом принцип «числом поболее – ценою подешевле». И загуляли по всем каналам однообразные боевики, ужастики, а также откровенное порно. Процесс пошёл. Постепенно в Киев перебрались в качестве гастарбайтеров московские ребята. Сейчас соревнуются друг с другом (причём практически в одно и то же время) Савик Шустер и Евгений Киселёв. Первый стал автором претенциозного шоу своего имени на канале «Украина», другой – программы «Вэлыка политыка з Евгеном Кысельовым». Собирается в студиях один и тот же люд – от коммунистов до националистов: министры, депутаты, чиновники президентской канцелярии. Никто, кстати, не ругает ведущих за «чужую мову», а то, не ровён час, в следующий раз в студию не пригласят. Сами же телезвёзды порой плохо понимают, о чём идёт речь. А добавьте к этому ещё и постоянно возникающие перепалки между участниками в студиях на галицком или закарпатском диалектах. Но зато как весело слушать украинцам господина Шустера, собственногласно анонсирующего свой очередной шедевр… на мове. Ау-у-у, где вы, Тарапунька со Штепселем?

Для хозяев каналов (а это местные олигархи) Шустер и Киселёв заметно предпочтительнее, чем свои, доморощенные ведущие. На том же «Интере» Киселёв вытеснил из эфира талантливую аналитическую программу молодого киевского телевизионщика Андрея Данилевича, оставшегося безработным благодаря наличию собственных суждений. Не востребованы на украинском телевидении Вячеслав Пиховшик, создавший в дооранжевую эпоху классную программу «Эпицентр» («Студия 1+1») и работавший на том же канале (программа «Послесловие») Александр Ткаченко, многие другие местные яркие личности. Кстати, значительно более молодые, чем заезжие гастарбайтеры. Но Евген с Савиком нынче – куда более подходящие экземпляры. Они с удовольствием могут в любой момент «наехать» на свою историческую родину и её руководство, умело манипулировать участниками и гостями ток-шоу, чётко выполняя заказ своих киевских хозяев.

Есть ещё один аспект, характерный для современного телевидения на Украине, – его техническая отсталость. Основной телецентр на Сырце, заложенный ещё в советское время, так и остался недостроенным. Концерн РРТ – госмонополист по распространению эфирного сигнала – обладает музейными образцами техники, работающими поныне. Государственное ТВ использует ПТС на базе «КамАЗ-Айоки», которые в Киев поставили...  накануне Олимпиады-80.

Всё это, вместе взятое, и приводит к плачевному состоянию здешнего телеэфира.

24.12.2009 13:26:56 - Александр Васильевич Степанков пишет:

Уточню: русский язык родной для БОЛЬШЕЙ половины населения. А посредственные российские программы востребованы не украинским телезрителем, а руководством ТВ. Им же приглашаются шустрые савики и пожиратели киселя, за копейку готовые воздух в церкви испортить. Да еще на программу - как "типичного представителя России" - могут пригласить какую-нибудь третьесортную, никому не известную личность, на худой конец - пьяного Жириновского, который будет размахивать кулаками. Создаётся образ "тупого агрессивного москаля" - для отупления собственного зрителя. На западе Украины на это с удовольствием клюют, основная масса народа - отплёвывается. За хорошую статью - спасибо!

«Радость моя» – это детский семейный образовательный спутниковый телеканал.

Само появление подобного канала для страны, большая часть которой так или иначе, но причисляет себя к православному миру, – событие выдающееся. То, что пока оказалось не под силу государству, взяло на себя частное лицо. Вызывает глубокое уважение то, как серьёзно решаются технические проблемы, обеспечение современной материальной базой. Сигнал со спутника, передающего программу, может быть принят практически на всей территории бывшего СССР, большей части стран Азии и Европы. А вот то, что касается содержания передач, их формы, вызывает множество вопросов…

Судя по всему, телеканал представляет собой своего рода витрину, на которой представлены «семейные, детские, образовательные, духовно-просветительские и культурологические телепрограммы» (так изложено в рекламном буклете канала). Цель – предложить свою продукцию вещателям с последующей ретрансляцией по другим каналам. А вот будет ли на неё спрос в зачищенной чужим «форматом» системе телевизионного интернационала? Собственная продукция канала «Радость моя» разная. Есть настоящие удачи, есть некоторое количество крепких средних штамповок, уложенных в отработанное клише «православного видео». Есть большой объём балансирующих на уровне «домашнего видео» передач, снятых при этом прекрасными операторами в профессиональных студиях. Много откровенных поделок, не добрых и милых сердцу, а «добреньких» и «миленьких» до приторности. Тут же удивительные по красоте и разнообразию бессловесные операторские этюды, от которых невозможно оторвать глаза… Не в этом дело.

Дело в том, что на других каналах всё это так или иначе уже есть. К примеру, очень интересный цикл «Моя Третьяковка» имеет схожие аналоги, мало в чём уступающие звучащим в других местах. Есть и всякие «церковные календари», рассказы о святых, о православных праздниках. Разнообразные прогулки по Москве, городам, памятным и историческим местам, монастырям. Опять-таки ничем не хуже, а зачастую и лучше. Ничтожного количества эфирного времени для таких программ вполне хватает руководству современных телекомпаний. Их спрос удовлетворён. Да и нужно им это, быть может, лишь для того, чтобы прикрыться от некоторых «высокопоставленных» зрителей – мол, и мы за Россию, за православие. Если понадобится ещё что-нибудь похожее, то куда интереснее самим спродюсировать, набить бюджет с последующей его распиловкой. Так что рассчитывать на то, что в близкой перспективе многие телекомпании начнут нарасхват тиражировать продукцию телеканала «Радость моя», вряд ли стоит.

То есть главная сила канала в другом – это уникальная творческая, духовная территория, где могут реализовываться замыслы единомышленников, объединённых общим взглядом на мир и куда без боязни могут приходить зрители, уставшие от заразной, опустошающей и отупляющей атмосферы современного телеэфира (кстати, это кажется сегодня почти фантастикой, здесь нет рекламы!). Но для реализации этих целей, на мой взгляд, необходима серьёзная корректировка программной политики, да и всей стратегии телеканала.

Ещё раз подчеркну: передачи телеканала очень разные, но помимо стремления к духовному единству объединяет их ещё одна огорчительная особенность. Это почти полная оторванность от реальной жизни людей. Создаётся очередной виртуальный, отфильтрованный мир, в котором существуют персонажи, бытие которых никак не пересекается с нами, грешными. В игровых программах дети натужно изображают «хороших» мальчиков и девочек, совершенно нежизнеспособных, а потому – необаятельных и вызывающих насмешку. Ведущие, как правило, в кадре надевают штампованную «благостную» маску с приклеенной сладкой улыбкой и вещают искусственные малоталантливые тексты. Хороший артист Юрий Григорьев вдруг начинает ужасно наигрывать, изображая какого-то невероятного старого солдата, только отвлекая от достаточно серьёзного содержания исторических фактов и хроники. Или музыкальные заставки, спетые в худших традициях грушинских фестивалей. Даже реальных людей, появляющихся в документальных фильмах, программах, очень часто стараются заретушировать так, чтобы остался лишь малоубедительный силуэт с «флёром» той самой приторной и искусственной «благостности». Конечно, встречаются и сильные, содержательные передачи, встречи с Лео Бокерия, уже ушедшим Саввой Ямщиковым… Но общая атмосфера разглядывания нереального «мирка», где большинство лишь изображает некое представление о добре, остаётся. Вместо родниковой воды предлагается искусственный дистиллят из колбы. Действенное добро, способное увлекать и исцелять, зачастую подменяется чем-то «добреньким», смахивающим на малахольность. И это, вероятно, устраивает нынешних контролёров эфира.

Можно предположить, что невмешательство в современную жизнь и изоляция от неё – сознательная позиция творческого руководства канала «Радость моя». Потому что не забыть бы ещё, что: «Не мир Я вам принёс, но меч». Почему только секты и раскольники достойны публичного обличения и раскрытия информации о них? Неужели не понятно, что почти всё современное медиасообщество куда более разрушительно для души человеческой, куда масштабнее и организованнее? И если этому сообществу не противостоять, вооружившись не только его техническим оружием массовых коммуникаций, но ещё и правдой, – нет смысла вооружаться. Так называемая журналистская солидарность, не позволяющая одному телеканалу критиковать другие, – миф, культивируемый корпоративно сплочённым информационным «интернационалом». Сегодня, когда война переносится в информационное пространство, какая может быть солидарность между «солдатами» оккупантов и обороняющихся? Просто этот миф необходим тем, кто знает: одно слово произнесённой в широком эфире правды перевесит тонны лжи.

Быть может, главным для такого телеканала должно стать не только собственное производство, но и создание общей, защищённой медиатерритории. Именно сюда надо стягивать лучшие силы авторов, журналистов, литераторов, музыкантов, общественных деятелей… Тех, кто уже хорошо известен и кто только начинает свой путь. Главные критерии – следование русской культурной традиции, талант и некорыстие.

И последнее… Оснащение дорогой техникой, прекрасными студиями, помещениями – дело замечательное. Но все технические изыски бессмысленны без творческих личностей. Они – главное. Особенно в таком деле. Что остаётся во времени – навороченные эффектами фильмы, похожие на бесконечные клипы в самом высоком разрешении экрана или чёрно-белый «Андрей Рублёв»?

Конечно, техническое вооружение, спутниковые технологии, зона покрытия очень важны. Но если из пушки по воробьям стрелять – смысла немного, то стрелять из современной пушки воробьями – смысла ещё меньше. Это я об оснащённом телеканале, естественно. Стену из равнодушия, цинизма и соблазнов, которую строят быстро и старательно, так не пробить.

Пётр СОКОЛОВ

До последнего времени голос народной артистки России Марины Неёловой в радиоэфире можно было услышать лишь в записях спектаклей театра «Современник» с её участием. И вот этой осенью на «Радио России» и «Радио России – Культура» с успехом прошёл моноспектакль актрисы по самому, пожалуй, известному в нашей стране произведению Сомерсета Моэма – роману «Театр». Несмотря на крайнюю занятость, Марина Мстиславовна без колебаний согласилась на эту непростую и непривычную для себя работу. Вот что она сама говорит об этом:

– Откажется ли актёр от замечательной роли? А если не пришлось сыграть её в театре, откажешься ли ты прочитать-сыграть не только роль, но прекрасную литературу под названием «Театр» Моэма? Мне кажется, это невозможно. Я вступила в эту «воду» с любопытством и интересом, а получила истинное наслаждение.

И вот через краткий промежуток – новая работа на радио. На этот раз Марина Неёлова сама пришла на «Радио России – Культура» с неожиданным предложением записать пьесу И.С. Тургенева «Месяц в деревне», которая была создана в 50-е годы XIX века, до произведений, составивших мировую славу писателя. При нашем литературном богатстве имя Тургенева-драматурга не слишком известно, что является большой несправедливостью. Спектакль Анатолия Эфроса, поставленный в Театре на Малой Бронной, стал символом 70-х и вошёл в историю российского театра.

Но актуален ли тургеневский сюжет сегодня? Не устарел ли он? Будет ли понятен и интересен слушателю, привыкшему к жёсткому, а порой и жестокому калейдоскопу событий? Марина Неёлова не сомневается в успехе:

– Может ли устареть прелестная история отношений, возникших между мужчиной, молодой женщиной, мужем, 17-летней девушкой и молодым человеком, которые пересеклись всего на месяц, да ещё летом, да ещё в деревне, да ещё если эта история написана рукой Тургенева? Может? Неужели?!

Остаётся только добавить, что режиссёр радиоверсии – Александр Огарёв. Композитор – Борис Соколов. А партнёрами Марины Неёловой стали её коллега по театру «Современник» Владимир Ветров, Антон Хабаров (Театр им. Маяковского) и Ольга Литвинова (МХТ).

Премьера радиопостановки «Месяц в деревне» состоится в ближайшую субботу, 26 декабря, в эфире «Радио России – Культура» (91,6 FM) в 11.05. Уверены, это не последняя роль любимой всеми актрисы на «Радио России – Культура». Марина Неёлова подкрепила нашу надежду:

– Для меня это было просто профессиональное наслаждение: литература, плюс актёры, плюс замечательная творческая группа, плюс изумительная атмосфера любви и понимания… Это такое удовольствие...

Мне стыдно, что участвовала, хоть и ушла с середины, в этом безрассудстве – бес попутал. Думаю, не одна я испытываю такое чувство, без разделения на «за» и «против». Разделения исторически неграмотного, когда речь идёт о прошлом.

Новодел «НТВэшники» намеренно закавычиваю, зная на опыте встреч с людьми НТВ, что там работают серьёзные, талантливые и реально смелые люди. В семье, известно, не без… Семья НТВ в этом не виновата, но и зрители тоже не виноваты.

Значит, по эту сторону экрана переключаться?

Или по ту сторону менять ведущих?

Лариса ВАСИЛЬЕВА, прозаик, публицист, автор бестселлеров «Кремлёвские жёны» и «Дети Кремля»

televed@mail.ru 18

24.12.2009 06:41:24 - Леонид Семенлвич Агеев пишет:

О Сталине

Зря все же Лариса ушла. В отличие от нее я просмотрел данную передачу до конца. Не скажу, что она мне очень понравилась, но иного и ожидать было невозможно, учитывая всю подноготную нашего телевиденья. Что касаетя ведущего Хрекова, то он вел себя весьма достойно и старался быть объективным, что в наше время весьма и весьма не просто. Только благодаря ему передача все же получилась, и не стала постыдным судилищем над великим человеком, возглавившим в очень не простое время наше отечество, подняв его на недосягаемую высоту, впервые в земной цивилизации построив общество без эксплуатации человека человеком. Да, я также был удивлен, увидев Кондратьева среди недоброжелателей И.Сталина, считая его порядочным человеком. Что касается Парфенова и Пивоварова, то можно сказать одно: молодо-зелено. В одном уверен, если эти люди сохранят в себе честность и порядочность, то они пересмотрят свои взгляды на роль И.Сталина в истории не только нашей истории, но и в мировом историческом масштабе. Имея уважение к им оппонентам в лице Зюганова и Харитонова, могу только сказать, что вести острые дискуссии с нахрапистыми оппонентами они не могут в должной мере, хотя спор и не проиграли. А ведь имеется множество фактов убийственного характера для недоброжелателей И.Сталина, которые можно было вбросить в массы. Приведу только часть из них: только И.Сталин из всего состава ЦК партии был против расстрела членов Временного правительства, только он не замешан ни в расстреле царской семьи, ни в рассказачивании, ни вообще в бессудных расстрелов. Только благодаря ему в стране установилась социалистическая законность, когда появился суд и адвокаты обвиняемых. А ведь, когда И.Сталин еще не имел власти, бессудные расстрелы по всякому мальскому поводу применялись повсеместно. Только во времена правления И.Сталина в стране приостанавливалась смертная казнь: в 1927 году, оставив ее только для тягчайших преступлений и в 1947 году, когда она была исключена в мирное время. И наконец, только благодаря И.Сталину остался в живых будущий Нобелевский лауреат М.Шолохов, и выросла целая плеяда талантливых людей во всех областях общественной жизни: писателей, артистов, деятелей науки и искусства. Благодаря И.Сталину стал артистом любимец народа М.Пуговкин, который своим талантом доставил много радости своим соотечественникам. И не надо забывать самую главную заслугу И.Сталина, не говоря уже о его вкладе в победу над фашистской Германией. Главная заслуга И.Сталина перед Россией состоит в том, что он сохранил в стране христианство, не дав восторжествовать фарисейскому произволу в лице троцкистов, их последователей и подручных, которым было несть числа, и которые в настоящее время определяют во многом идеологию страны, построенную на демагогии и лжи, втянув в свою орбиту многих государственных деятелей. Это самая главная беда нашего времени, крест, который несет народ страны.

23.12.2009 16:33:23 - Stanislav Alexandrovich Krechet пишет:

Здравствуйте!

С Вами согласны мои знакомые и я. НТВэшники погорели, подожглись от огня, который сами развели... Ах , какой оказался зависимый Кондратьев на "независимом" ТВ! Это лучшие на НТВ? На фоне этой бузы портрет Сталина выглядел хорошо. Уважаемая Лариса, поздравляю Вас с Новым Годом!

Только не совсем ясно, зачем авторы обращаются со своими нравоучениями к зрителям. Они хотят, чтобы люди ходили в магазины как в библиотеки – тратили там время на чтение многочисленных надписей на упаковках про красители да консерванты? А если магазин не самообслуживания? Просить продавщицу, чтобы та давала один пакет за другим? Так она после третьего и запустит им в тебя, как в Берлускони. (Если очередь раньше не вышвырнет из магазина.)

Короче, это не выход из положения. Разве зрители должны обнаруживать в магазинах отраву? Нет, в стране имеется контролирующая организация – Роспотребнадзор, хорошо памятный по запретам на молдавские вина, латвийские шпроты и грузинские минеральные воды. Значит, могут поставить заслон отраве, когда хотят. А если вредные для здоровья продукты всё-таки продаются в таком изобилии, то напрашивается вывод, что в Роспотребнадзоре сидят полные идиоты (что маловероятно), бездельники (это уже похоже на правду) или духовные родственники пожарных инспекторов, которые за взятки закрывают глаза на всякие нарушения.

Александр ХОРТ

televed@mail.ru 18

Этим весьма неудобным по нынешним временам принципом Николай Пеньков определял всю свою жизнь. И на сцене, и вне её. Выпускник Школы-студии МХАТ, он, как это ни странно, адептом системы Станиславского так и не стал: считал, что живого человека ни по какой школе, какой бы совершенной она ни была, сыграть нельзя. Видимо, некая доля истины в этом убеждении всё-таки присутствовала, ведь в труппу МХАТ им. Горького молодого актёра зачислили сразу после окончания училища. Этому театру Николай Васильевич отдал почти полвека. Когда-то в интервью «Литературной газете» он признался: «Актёру достаточно своего театра, если это театр с нормальной творческой атмосферой. Хватает выше головы». В своём театре он играл много и увлечённо. Не всегда это были роли главные, но всегда – яркие и запоминающиеся. Нынешний сезон на любимой сцене, которой он не изменял никогда и ни при каких обстоятельствах, оказался для Николая Васильевича последним. Чем измерить творческую биографию, в которой были и Петя Трофимов из «Вишнёвого сада», и Мазепа в пушкинской «Полтаве»? Что даст самый полный «послужной список» артиста, если искусство его столь же неуловимо, как солнечный свет или порыв ветра? Когда за артистом в последний раз опускается занавес, он оставляет в этом мире не роли, а частичку своей души, которая продолжает жить в тех, кому он был близок и дорог.

«ЛГ»

Минувшим летом сотрудники Третьяковской галереи вместе со своими коллегами из Костромы открыли замечательную выставку – «Москва и Кострома в жизни Третьяковых». Так, в сферу интересов фонда им. П.М. Третьякова попали и костромские музейщики. В этом году одним из лауреатов премии стала Нина Леонтьевна Померанцева, старший научный сотрудник Костромского музея-заповедника, которому она посвятила сорок лет своей жизни. Премия им. Третьякова «За верность профессии и многолетнее служение русскому искусству», учреждённая четыре года назад в честь 150-летия ГТГ, до сих пор присуждалась только сотрудникам галереи, но правление фонда приняло достойное решение – расширить географию премии. А лауреатами от Третьяковки стали Татьяна Александровна Краснянская и Наталья Георгиевна Соколова.

Татьяна Александровна всю жизнь проработала в экскурсионном отделе. В скольких людях она пробудила любовь к русскому искусству, и не сосчитаешь, ведь она водит экскурсии по залам родной галереи ровно полвека. В книгах отзывов посетителей её имя встречается чаще всего. Жаль, что в Книге рекордов Гиннесса нет соответствующей номинации: Татьяна Александровна непременно туда бы попала. У Натальи Георгиевны полувековой юбилей служения Третьяковке наступит через год: в 61-м она пришла сюда вслед за своей подругой Таней, туда же – в экскурсионный отдел. Сейчас она – хранитель фонда оригинальной графики. И не просто хранитель, а хранитель первой категории. Наталья Георгиевна улыбается: до сих пор не пойму, то ли это я первой категории, то ли те восемь тысяч шедевров, которые мне доверены. Принимая награды, почтенные дамы признались в один голос: мы не можем оторваться от галереи!

Для третьяковцев их галерея – не место работы, а дом, в котором они по-настоящему счастливы. Впрочем, так, наверное, может сказать о себе любой из их коллег в любом российском музее от Калининграда до Владивостока. Завершая церемонию награждения, председатель правления фонда Третьякова Виктор Бехтиев сказал, что жалеет только об одном – возможности фонда, увы, небезграничны и вознаградить по заслугам всех, кто этого достоин, у него возможности нет.

Виктория ПЕШКОВА

Режиссёр Елена Ляпичева в «Русской жертве» рассказывает о подвиге солдат 6-й роты 104-го полка Псковской воздушно-десантной дивизии, которые почти сутки держали бой в Аргунском ущелье с превосходящими силами боевиков. Фильм, пожалуй, можно назвать даже художественно-документальным. Это именно тот киноподход, на котором и надо воспитывать патриотизм и любовь к Родине. В картине простыми тёплыми словами, без ненужной патетики рассказано о подвиге современных русских солдат.

Награды же распределились следующим образом. Главный приз получила картина «Подарок Сталину» Рустема Абдрашева. Актёру Михаилу Месхи вручили приз за лучшее исполнение мужской роли («Зона конфликта» грузинского режиссёра Вано Бурдули). За лучшее исполнение женской роли приз получила молодая актриса Нина Лощинина («Обречённые на войну» Ольги Жулиной).

В конкурсе документального кино участвовало 20 картин. Главный приз завоевал фильм Игоря Григорьева «Илья Гутман. Человек войны и мира». Специальный приз жюри «За объективное отражение современных конфликтов» получила лента «Август 2008. Сильные духом» югоосетинского режиссёра Ленгиора Гусова. Приз за режиссёрский дебют вручён Игорю Ларионову за фильм «Айнеболит». Приз прессы получила картина «Беслан. Надежда» Вадима Цаликова. Дипломом «За сохранение любви и верности адыгов к своей исторической Родине – России» отмечена работа режиссёра Владимира Ворокова «Королевская гвардия». За бортом наград, к сожалению, остались две хорошие картины. «Девушка и Чёрная Смерть» Александра Плахотника – о единственной оставшейся в живых лётчице, штурмане 805-го авиаполка Анне Тимофеевой-Егоровой. «Чёрная Смерть» – так называли в годы войны легендарный истребитель Ил-2. И «Реквием для блицкрига» Александра Гузя – о первой крупной победе советских войск времён Великой Отечественной войны, одержанной под Ростовом-на-Дону. Приз губернатора Московской области «За воплощение на экране образа защитника Отечества» был вручён народной артистке СССР Людмиле Чурсиной.

А орден Александра Невского достался народному артисту СССР, режиссёру Георгию Натансону.

Кроме фильмов запомнились гостям и участникам фестиваля и творческие встречи. Ирина Скобцева-Бондарчук провела вечер «Они сражались…» (С. Бондарчук, В. Шукшин, М. Шолохов), на который приехали народная артистка РСФСР Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина и герой фильма Сергея Бондарчука «Судьба человека» Павел Полунин. Тогда, в 1959 году, он исполнил в картине запоминающуюся роль мальчика Вани. Аркадий Арканов, Борис Львович, Анатолий Трушкин, Светлана Тома, Елена Воробей и её театр выступили на вечере «Юмор на войне», который провёл Аркадий Инин. Также прошёл круглый стол «Молодёжь, кино и время…», на нём состоялся серьёзный разговор о том, каким должен быть герой в России XXI века, какова роль кинематографа в духовно-нравственном воспитании общества.

«Волоколамский рубеж» всегда выделялся среди кинофестивалей военно-патриотической тематики прежде всего качественно отобранными кинолентами. Но на этот раз вызвал удивление фильм «Снайпер. Оружие Возмездия» (кстати, он был показан на открытии фестиваля) Александра Ефремова. Этот малозрелищный псевдовоенный фильм, где развитие сюжета построено на нелепых действиях персонажей, не только не отражает дух сражения, но некоторые кадры вызывают просто недоумение. Советские снайперы в тональном креме, в камуфляже американского спецназа... Какие зáмки? В 45-м после советского наступления вся Восточная Пруссия была в руинах. Новые фильмы о войне, как и прочие современные киноленты, преследуют в первую очередь кассовые цели, отсюда и неправдоподобные сюжеты. Так снимаются не фильмы о войне, а военные боевички-стрелялки, страшные своей псевдопатриотической пустотой.

Почему бы создателям не взять за основу реальные эпизоды войны, где были реальные герои? Например, о трагической гибели 2-й Ударной армии под Мясным Бором весной 1942 года не снято ни одного художественного фильма. Конечно, такие съёмки требуют панорамного охвата событий – это сейчас кинематографу не по карману. Именно таким масштабным подходом, где на фоне героической истории не терялись судьбы воинов, славились советские фильмы о войне: «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука, «Освобождение» Юрия Озерова, «Горячий снег» Гавриила Егиазарова, «Живые и мёртвые» Александра Столпера…

А пока остаётся ждать двух долгожданных премьер, фрагменты фильмов были показаны на кинофестивале. Это «Брестская крепость» Александра Котта, который впервые покажут в 4 часа утра 22 июня 2010 года в Брестской крепости, и киноленты «Утомлённые солнцем – 2» Никиты Михалкова, премьера которой состоится 9 мая 2010 года, в день празднования 65-летия Победы. Нашей Великой Победы!

Николай ЛЕБЕДЕВ, ВОЛОКОЛАМСК–МОСКВА

Фёдор Радов. Ещё не вечер . – М.: Гелеос; Высота, 2009. –272 с.

Четвёртый сборник лирики Фёдора Радова станет хорошим подарком к Новому году или Рождеству всем любителям поэзии, музыки и изобразительного искусства. Прекрасно изданная книга, проиллюстрированная народным художником России Владимиром Никоновым, включила в себя не только стихи, но и романсы, многие из которых положены на музыку. Нотное приложение тоже вошло в книгу. Музыку на стихи написали известные композиторы Евгений Дога, Стелла Аргату, Юрий Алябов, Заур Тутов, Александр Морозов… А исполняют песни Фёдора Радова Н. Басков, Л. Серебренников, Т. Острягина, И. Дельская, М. Урусов, братья Радченко, Н. Романенко и другие замечательные артисты.

Сочинять песни – это особый дар, не каждому поэту ниспосланный. Песней может стать не каждое стихотворение, а романсом – и подавно. Нередко приходится слышать мнение, что жанр этот принадлежит прошлому и возможно только «музейное» исполнение признанных, старинных романсов. Но творчество Фёдора Радова опровергает такое утверждение. Его тексты современны, но при этом классичны и сочетают в себе все качества, необходимые романсу: простоту, интимность, лиризм, благородство чувства… Некоторые романсы Фёдора Радова написаны даже от лица женщины, и попадание в образ поражает. Некоторые – двуязычны, поэт с лёгкостью переходит с русского на французский и обратно, продолжая традиции русских салонов XIX века.

В сборнике помимо лирики, просящейся на музыку, много и стихотворений другого рода. Это и стихи о любви, но более сложной и менее романтичной – любви, тесно переплётшейся с бытом. И стихи-размышления, и пейзажи, где простая зарисовка подчас разрешается философским или публицистическим резюме. Гражданская лирика –

о судьбе России:

Словно кто-то свечку

в небе погасил…

Как-то неуютно стало на Руси.

Выпало несчастий

нам испить до дна:

Деревом подрубленным

дрогнула страна…

Историк, дипломат, много лет посвятивший государственной службе, Фёдор Радов остро переживает все невзгоды современной России. Переживает не вслепую, а прекрасно отдавая себе отчёт в том, что, как и почему происходит в стране, какие силы стоят за происходящим. Понимание добавляет боли, и стихи звучат сурово, жёстко и просто.

Многие поэтические строки посвящены родине Фёдора Радова – Молдавии, Кодрам. Там прошло его детство, и стихи о родном крае особенно трепетны и трогательны.

Жизнь умудрила поэта, обогатила опытом и знанием человеческой природы, что даёт Фёдору Радову право учить читателя, вступая в диалог с другим поэтом, иронически провозглашавшим «упоение в бою и бездны мрачной на краю». Фёдор Радов советует:

Не сокращайте жизнь свою –

С добром в душе живите.

У бездны даже на краю

Себя в руках держите.

Надежда ГОРЛОВА

Франция в шоке. По данным прокуратуры, куда обратилась Франсуаз, дочь миллиардерши, обольстивший её мать Банье получил от «подруги» в подарок 993 миллиона евро в виде денежных чеков, страховых полисов, картин Пикассо, Матисса и других художников того же ранга. Поиск подарков продолжается – очень вероятно, что общая сумма превысит один миллиард. Казалось бы, кому какое дело до чужих подарков: хозяин – барин. Но «обольщённой» 87 лет, Банье 62, – наследнице гигантского состояния не хочется расставаться даже с одной семнадцатой частью грядущих богатств, и, наверно, её можно понять.

Честно говоря, скандал в далёком и чуждом нам благородном семействе можно было бы обойти нашим вниманием: нам бы их заботы! Но имя Банье связано и с родными осинами: именно он был последней любовью Лили Брик, именно его портрет – красавчика высшей пробы (Ален Делон отдыхает!) – украшал, рядом с Маяковским, её письменный стол, именно он был светом в окне на последнем витке её жизни. Уже одно это заставляет присмотреться к этой загадочной личности, которой мадам Бетанкур заменила Лилю Юрьевну Брик. Если бы только она! «Присмотрелись» заново к биографии Банье прокуратура и французские медиа – открылась любопытная панорама.

Красавцы обычно обольщают красоток, которые не могут устоять перед их чарами. Банье красотками (в плотском понимании этого слова) не интересовался, он всю жизнь влюблял в себя вполне платонически лишь дам весьма почтенного возраста. Среди них – крупнейший французский декоратор Мадлен Кастен (от неё он получил помимо денег картины Пикассо и Сутина), классик французской литературы русского происхождения Натали Саррот, знаменитая итальянская актриса Сильвана Мангано («красавица номер один после Нефертити»)… После того как у миллионерши Франсуаз Жиру (владелицы еженедельника «Экспресс») трагически погиб сын, Банье явился к ней с предложением… стать её сыном. Разница в возрасте во всех этих и ещё многих других «влюблённостях» колебалась от 25 до 40 лет – «не в лучшую сторону», как пошутил один остроумец. И все эти влюблённости сопровождались денежными дарами. Только от Лили Брик (какая уж из неё миллионерша!) Банье ничего не перепало, кроме халата Маяковского. Когда два года назад мы встречались с ним в его роскошной квартире-ателье на улице Сервандони, он торжественно в него облачился. Было как-то не по себе… Но близость к легендарной женщине, сестре Эльзы Триоле, возвысила тогда ещё фотографа-дебютанта, а ныне, как выразился один журналист, «стахановца дилетантизма» в глазах тех, кто мог одарить его не только антикварным халатом.

Сейчас дочь миллиардерши обвиняет Банье в «злоупотреблении беспомощным состоянием выжившей из ума старухи с целью вымогательства и личного обогащения», то есть в уголовном преступлении. Мобилизованы лучшие медики для подтверждения того, что та лишилась рассудка. Сама мадам Бетанкур смеётся над этими потугами, демонстративно появляясь в Опере и других заметных местах в обществе других обожателей. «Кому хочу, тому дарю», – её краткий и категоричный ответ прокурорам. Начавшийся на прошлой неделе судебный процесс перенесён на апрель, чтобы дать экспертам выигрыш во времени. Захватывающий дух сериал обречён на долгое продолжение. Куда спешить? Ведь героине всего-навсего 87 лет.

Аркадий ВАКСБЕРГ, собкор «ЛГ», ПАРИЖ

24.12.2009 02:08:28 - Вера Александровна данченкова пишет:

корреспонденту ЛГ в ПАРИЖЕ платят за такую работу ? неужели этот пост- пожизненный ?

Первое заседание в новом сезоне было посвящено старинной, популярной ещё с советской поры теме «Из дальних странствий возвратясь», на котором выступили не только журналисты и писатели, но и российские послы Олег Пересыпкин и Дмитрий Рюриков, выступили также артисты Надежда Крыгина, Виктор Маляров, Дмитрий Швед, Павел Щербинин.

Состоялись презентация нового журнала «Мир манежа» и творческий вечер тележурналиста Леонида Эллина.

В гостях у пресс-клуба побывал также новый русско-арабский журнал «Аль-Мутауссет», что в переводе означает «Средиземноморье», – во главе с братьями Хассаном и Хуссейном Наср-Аллах. Во встрече приняли участие чрезвычайные и полномочные послы: Ливана – Асем Джабер, Сирии – Хасан Риши, Алжира – Исмаил Шрки, Палестины – Фаид Мустафа, Антиохийской православной церкви – архиепископ Нифон.

Тепло были встречены выступления артистов Петра Матреничева, Юрия Ступака, Екатерины Сусловой.

В декабре в заседании пресс-клуба приняла участие делегация Российского отделения Международной академии медико-технических наук во главе с президентом академиком Виталием Мохонем.

Фёдор САРАЕВ

фарфор, серебро, иконы. Тел. (495) 765-94-85.

Издадим вашу книгу. Тел.: 8-909-675-79-95; 8-916-499-88-25.

Куплю дорого военный антиквариат, авто, мото до 1945 г.

Ст. м. «Тверская». Тел.: (495) 694-20-55, (985) 233-19-33.

В Вязовке, что в полусотне километров от Оренбурга, главная улица – Атаманская. Жители этого села отличаются весёлым нравом и приветливостью. А самый большой жизнелюб и выдумщик живёт в конце улицы. На вопрос «Как найти Мастрюкова?» жители отвечают: «Езжайте до конца Атаманской, там дом такой… с этими…» И обычно крутят в воздухе ладонями с растопыренными пальцами, изображая нечто необыкновенное.

Конец улицы – не конец судьбы, и на ней всегда есть место подвигу, празднику или ежедневному сопротивлению рутине, скуке и серости жизни. Усадьбу Михаила Петровича окружает колоритный забор из неошкуренного горбыля вперемешку с кольями в виде копий. На воротах, увенчанных конской головой, вывеска: «Казачья гавань».

Всё сулит нескучную встречу.

Ворота открывает бородатый хозяин в казачьей форме – живой и подвижный, с ясными голубыми глазами. За его спиной в раскрытом створе возвышается величественный (почти в натуральную величину!) парусный фрегат. «Паллада» – написано на его борту. Что это – дань мечтательного сельского рукодельца известному литературному произведению?

– Почему «Паллада»? – спрашиваю Михаила Петровича.

– Потому что я участвовал в подъёме этого фрегата со дна Императорской гавани. В 1957-м водил на это место водолазный катер с продуктами, снаряжением и людьми.

В десяти метрах от парусника, тесня к оврагу садовые насаждения и грядки, на огороде разлеглась огромная подводная лодка.

– Готовлюсь к погружению, – шутит Михаил Петрович. – Дом совсем старый, рушится. На следующий год закончу строительство и переберусь сюда.

Махина из дерева и металла, судя по всему, займёт ещё метров двадцать мастрюковского угодья: нет пока на ней стабилизаторов и винтов, которые сделают подводную лодку неотличимой от настоящей. Но уже сейчас у неё есть имя: «Адмирал Колчак» – в знак преклонения оренбургского казака перед легендарной исторической личностью.

Когда в гости на необыкновенное подворье Мастрюкова приезжают школьники из Оренбурга и окрестных районных школ, хозяин неизменно начинает экскурсию с торжественного поднятия флага. Девочки и мальчики строятся в шеренги, и Мастрюков командует:

– Смирно! Равнение на флаг!

И на мачте взвивается настоящий Андреевский стяг, полученный, как уверяет морской волк и степной казак, с самого крейсера «Георгий Победоносец». Дети сразу понимают: всё, что видят они на этом дворе, – совсем не чудачество.

Прежде чем начинать морскую экскурсию, Михаил Петрович заводит ребят в большую высокую ярангу, построенную им прямо на входе в «Казачью гавань».

– Идите поклонитесь Великому Чукче, – говорит он.

И опять сразу не поймёшь: шутит или всерьёз предлагает.

Внутри чукотского жилища – место для костра с чайником, низкие скамеечки, на стенах небогатые украшения – репродукции картин и домотканые коврики.

В такой яранге, только попроще, сооружённой из лапника и других подручных средств, среди северных болот и лесов, вдалеке от цивилизации, в 1935 году родился и сам Мастрюков. Пять лет детства прошли в чукотском жилище. Потом отец-умелец почти голыми руками соорудил из сухостоя избушку.

Позже, побродив по необыкновенному музею, понимаешь, что он ещё и памятник Михаила Петровича своей судьбе. Несмотря на всю тяжесть выпавших на его долю испытаний, увековечил он тем не менее не столько трагедию отдельной семьи, сколько – бытие государства в своей собственной биографии, не обиды и болячки, а гордость за Отечество, смешанную, увы, как это часто случается в нашей истории, с горечью и грустью.

– Предки мои родом из Тамбовской губернии, – рассказывает Михаил Петрович о своей родословной. – Переселили их в Оренбургский край, в Сакмару, ещё при губернаторе Перовском. Насильно заставили вступить в казаки. Прапрапрадед мой Митрофан Фёдорович сопротивлялся – так его плетьми пороли!

Велели переселенцам сеять пшеницу, уродилась она в первый же год на славу. А куда девать? Поехал Митрофан искать место под мельницу. Построили её на маленькой, но сильной речке Космарке, что в Сакмару впадает. На ту мельницу до самой революции казаки на повозках со станиц зерно молоть возили.

В революцию обоих моих дедов – по отцовской и материнской линии – расстреляли как зажиточных эксплуататоров. А в тридцатом году вместе с другими семьями отправили по этапу в Усть-Вымьлаг в Коми АССР и отца с матерью. Детишки, которых с родителями повезли в болота и леса, от той жизни все поумирали. Да и две трети сосланных взрослых погибли. А я родился там и потому акклиматизировался. Когда подрос, выпустили из колонии – поучиться, окончить школу.

Отца реабилитировали после смерти Сталина, тогда мы и вернулись в Оренбуржье. Было мне в ту пору девятнадцать, и я загремел служить на флот. Носить моряцкую форму пришлось пять лет, потому что Хрущёв провёл большое сокращение армии и людей не хватало.

Служил на Тихоокеанском флоте, в Советской (бывшей Императорской) гавани и во Владивостоке. Экипажей было мало, пришлось ходить на разных кораблях – на интернированном японском эсминце, на американском тральщике и даже на подводной лодке. Гонял я корабли в Китай и другие места, побывал на месте гибели «Варяга».

Отсюда и морская тематика в моём огороде. Море такая стихия – однажды захватит и уже никогда не отпускает…

Фрегат «Паллада» в отличие от настоящего корабля имеет в днище, ниже ватерлинии, деревянную дверь с висячим замком, за которой находится морской музей. В помещении на входе – хозчасть с канатами, сетями, фонарями, посудой, рындой – корабельным колоколом, в который надо ударить, и тогда точно почувствуешь себя на настоящем корабле.

Есть здесь даже пиратский уголок с обязательным для него «Весёлым Роджером» и «бочонком рома».

Здесь хранятся портреты знаменитых флотоводцев, предметы морского быта, образцы формы, среди которых парадный китель самого Мастрюкова с погонами капитан-лейтенанта и даже матросская гимнастёрка с погибшей подлодки «Курск». Истории подводной лодки, как и знаменитому крейсеру «Варяг», Михаил Петрович уделил особое внимание. Он изготовил точные копии корабля и субмарин – от самой первой, изобретённой ещё при Петре I крестьянином Никоновым, до знаменитой «С-13» Александра Маринеско, уничтожившей тысячи гитлеровцев. Когда «спустят на воду» огородную подводную лодку, в неё переедет соответствующая экспозиция музея.

В Вязовке Оренбургского района Мастрюков живёт последние двадцать лет. В молодости после службы окончил Оренбургский железнодорожный техникум, по распределению работал в Семипалатинске, потом одиннадцать лет в Новотроицке. Параллельно учился в Ташкентском институте железнодорожного транспорта. Был главным инженером локомотивного депо, инструктором по вождению локомотивов – в начале 70-х переводил поезда с паровозной на тепловозную тягу. Преподавал в Новотроицке и Оренбурге.

В Новотроицком строительном техникуме Михаил Петрович смастерил свой первый действующий макет – трактор К-700 с дистанционным управлением. Потом были модели шагающего экскаватора, первого паровоза, пришедшего в Оренбург в 1876 году, тепловозов и другой железнодорожной техники, в точности копировавшие оригиналы и потому ставшие прекрасными наглядными пособиями для учащихся.

На вопрос, почему бы «Казачьей гавани» не стать филиалом областного музея, Михаил Петрович оживляется:

– Это было бы здорово! Может, финансы бы подкинули, я бы в доме паровое отопление сделал, избу подправил… У нас ведь в музеях что – прялки да горшки… А я бы ребят сельских ещё и рукодельничать научил!

Удивительно, но никто такого предложения Мастрюкову до сих пор не делал. Причём знают о нём многие и везут сюда гостей со всех волостей и даже иностранцев – поудивлять и погордиться: мол, вот какое чудо есть у нас в Оренбуржье. Только за день до нас два автобуса школьников из областного центра приезжали. Идут автобусы, едут автомобили, но никому не приходит в голову помочь необыкновенному бессребренику в его необыкновенном деле.

А то, что Михаил Петрович научил бы ребятишек местных и родину любить, и рукодельничать, – несомненно. Ведь Мастрюков не только макеты делать мастер. В хозяйстве целый парк сельхозмашин, созданных его руками. Есть здесь даже единственный в мире, как утверждает вязовский Кулибин, одноколёсный роторный трактор ТОР-12, изобретение которого подтверждено патентом.

А ещё крутятся на огороде ветряки с крыльями из половинок старых железных бочек, укреплённых на вертикальной оси.

– Наращивать такую конструкцию можно хоть до неба, – говорит Мастрюков, – чем выше, тем мощнее машина, тем больше энергии она будет вырабатывать…

Такой ветряк, например, в тундре с её постоянными ветрами будет давать электричество. А в Оренбуржье поить скот в степи, чтобы не пили коровы жарким летом из грязных луж – от этого молоко плохого качества становится. Да мало ли где можно использовать энергию, вырабатываемую копеечным по стоимости агрегатом!

Уже после поездки к Мастрюкову рассказали мне такой случай. На Новый год это было. Два очень зажиточных, прямо скажем, но неглупых при этом товарища философски заспорили о том, остался ли в наше новое время хоть один человек, который делает что-нибудь полезное, не думая о деньгах. Пессимизм и грусть разъедали душу одного из них, и тогда другой посадил его в автомобиль и повёз в Вязовку. Через полчаса они уже стояли у забора на Атаманской улице. На фоне ночного неба фрегат выглядел сказочно красиво. На его мачтах с распущенными парусами вспыхивали разноцветные лампочки. Сверкала и переливалась огнями разнаряженная ёлка, которую крутил и обеспечивал энергией ветряк. Другой ветряк вертел карусель с весёлыми деревенскими ребятишками и освещал сказочные ледяные фигурки, которые Мастрюков целую неделю вырубал тяпкой и казацкой шашкой.

Звучали цифры, обнажающие суть проблемы: 88 процентов «здравоохранительного» бюджета тратится у нас на стационарное лечение уже заболевших и только 12 – на профилактику заболеваний. Хотя известно: легче предупредить болезнь, чем её вылечить. Нам необходимо сформировать здоровьецентристскую идеологию, а половину средств, отпускаемых на охрану здоровья, отдать населению – в виде годичных квот на каждую семью – с условием «не болеть!». Только такое «целевое» вложение средств сформирует «установку на здоровье».

И вот что, как мне кажется, необходимо предпринять после такого разговора: опасные тенденции и откровенно тревожные факты, о которых шла речь на заседании клуба, нужно сделать достоянием широкой гласности. Не только с помощью наступательной социальной рекламы. Нужны регулярные просвещенческие телепередачи, чтобы достучаться до каждого, внедряя в сознание, одержимое модной нынче страстью «живи в своё удовольствие!», другой лозунг: «Живи разумно!»

То есть – не болей!

И.Г.

Такой частоты и последовательности обрушившихся бед и несчастий, кажется, у нас не было.

…Минувший ноябрь, тринадцатое число, пятница… Этот короткий предзимний день стал кошмаром для десятков тысяч жителей Ульяновска. Над левым берегом Волги взметнулось громадное зарево; в предвечернее небо рванулись огненные трассы; раскатились залпы взрывов.

В зданиях, расположенных за несколько километров от места трагедии, полетели стёкла, двери, крыши. А от тех, что располагались поближе, остались лишь полуразрушенные стены. Местным властям удалось предотвратить панику и мародёрство, но жертв избежать не удалось. Двое погибли, несколько десятков человек отправлены в медицинские учреждения… «Все меры по ликвидации ЧП предприняты».

Народ начал успокаиваться. Возвращались в свои жилища бежавшие куда глаза глядят хозяева, вставляли стёкла в окна, ремонтировали крыши. Съехалось в Ульяновск немало высоких начальников из Москвы – и гражданских, и военных. Была создана комиссия по расследованию. И даже вроде бы определили виновницу трагедии; некую работницу «Арсенала», которая сделала там что-то не так, как надо. Бедная «виновница», сильно обгоревшая и почти впавшая в кому от болей и навешиваемой на неё ответственности за катастрофу, сокрушалась на больничной койке:

– Я… я всё делала, как мастер велел. Мы мешочки с зарядами из гильзы проволочными крючками достаём… Невиновна я…

На неё, вероятно, и повесили бы всю вину. Но случилась ещё одна беда – ровно через десять дней, когда сапёры по окрестностям собирали неразорвавшиеся снаряды и отвозили их на ликвидацию, на «Арсенале» снова рвануло. На этот раз погибли восемь человек.

И стало ясно, что одной «виновницей» не отделаться. Стали вскрываться подробности общей расхлябанности:

– У нас один станок хорошо раздёргивал снаряд, а второй халтурил. Приходилось и молотками по гильзе стучать, и об пол брякать…

Но вот ещё одна подробность: уже и губернатор области, и МЧС, и представители МВД были в районе катастрофы, а начальника «Арсенала» не только на месте не оказалось, но и отыскать почти всю ночь не могли… Об этом, кстати, с возмущением говорил и президент Дмитрий Медведев, проводивший несколько дней спустя «разбор полётов» в Ульяновске.

После каждой очередной беды мы надеемся, что подобное не повторится. Увы, увы! Не успело улечься эхо взрывов в Ульяновске, как чередом пошли другие катастрофы: унёс десятки жизней «Невский экспресс»; погибли более сотни людей при пожаре в пермском ночном клубе… И каждый россиянин вопросил вслух (или про себя): доколе это будет продолжаться?

В последние десятилетия наша страна, похоже, постепенно привыкла к тому, что ныне устами высшего должностного лица страны названо «государственным раздолбайством». Речь идёт о ставших уже привычными расхлябанности, разболтанности, разнузданности. Это сходило с рук, оставалось безнаказанным. Обтекаемая формулировка «виноват человеческий фактор» как бы оправдывала и падение самолётов, и пожары с человеческими жертвами, и замерзание российских посёлков и городов, оставшихся без отопления… Даже совершенно жуткая авария на Саяно-Шушенской ГЭС не вызвала ни ожидаемого общественного резонанса, ни судебных преследований, ни административных наказаний.

Тут надо подчеркнуть: расхлябанность, халатность – это ведь не только нежелание инспектора пожарного надзора увидеть явную опасность, грозящую ночному клубу. Это ещё и нечто более существенное на другом, куда более трагичном уровне. Вот, скажем, погибшие при теракте на «Невском экспрессе»: многие из них погибли оттого, что вагонные кресла сорвались со своих мест и ломали позвоночники пассажирам. Это чья халатность? Проектировщиков? Изготовителей? Монтажников? Или всех подряд, скопом?

Цепь последних катастроф наконец-то озаботила российскую власть вечными вопросами: кто виноват? что делать?

Виноватых вроде бы нашли. В Ульяновске произошло то, чего уже давно не происходило: несколько высокопоставленных чинов были уволены со службы именно (это надо подчеркнуть) за халатность и разгильдяйство. А вот что делать в масштабах всей страны, это пока неясно.

Ловлю себя на мысли, что президент Дмитрий Медведев в те дни не просто наказал виновных: он публично обозначил нашу давнюю беду, от которой давно пора – ох, как давно пора! – избавляться.

И ещё одна обнажившаяся проблема: всепоглощающая жажда денег! Всепокрывающая, всепрощающая. Ведь и до пермского пожара всем было досконально известно, что пожарные инспекции проводят свои проверки в основном для сбора дани, а не для исправления хлипких электропроводок.

Спохватившись, власть стала искать способы борьбы со всем этим. Президент потребовал от прокуратуры сурово наказать и «бессовестных мерзавцев», на чьей совести более сотни человеческих жизней, и госслужащих, такое допустивших. Премьер озаботился частотой проверок. И в частности, посетовал на то, что уменьшение числа госпроверок помогает бизнесу, но ведёт к расхлябанности. Однако, думаю, дело не в количестве проверок, а в неподкупности и добросовестности проверяющих.

Проблема, на мой взгляд, куда сложнее и трудноразрешимее. Подзакрутить гайки, конечно, надо бы – не повредит. Но главное – как усмирить в стране всепрошибающую силу денег? Бесчинство дающих и берущих? Как утвердить в душах граждан неприятие любого дурно пахнущего компромисса с совестью, с гражданским и служебным долгом, с элементарной нравственностью?

У меня, как ни прискорбно, нет ответа на этот вопрос…

Пока в новогоднюю полночь прощально бьют куранты, я согреваю в ладонях традиционный бокал с красным вином, закрываю глаза и думаю… О том, чего желаю себе и дорогим мне людям в наступающем грядущем. О том, чего не хотел бы в этом грядущем, чего не надо бы тащить с собой… А вот отсюда давайте поподробнее.

Уж так в минувшем году возликовали – невиданный урожай пшеницы! А хлеб в магазинах при этом вдруг очень даже подорожал. И улов лосося тоже был такой, что с 1920 года не слыхивали. Мы опять давай радоваться. Только рыбы-то столько хранить нам негде и перевозить её не на чем. Вот и отдали её незадорого почти всю в Китай, там и хранить есть где, и перевозить есть на чём.

Ходят достоверные слухи, что мы вознамерились миру дефицитную пресную воду продавать. Уверяю вас, наши реки тут же обмелеют. А реки, которые не успеют обмелеть, китайцы у нас задёшево купят и в своих нарядных термосах увезут в Китай. И может статься – мы же у них эту пресную воду станем покупать, если вдруг нам почему-то пить захочется.

Как известно, в России две беды – дороги и дураки. А теперь стали дороги ещё и платными делать. И тут же у нас обнаружилась самая дорогая в Европе дорога – это отрезок пути «Остров–Вышгородок». Состоящий из колдобин и ухабов, но только по нему можно подъехать к польской границе по 20 рублей за километр. Продолжение этой дороги, правда, без колдобин и ухабов, идёт уже по Польше по 3 рубля за километр.

В новом году надо бы обратить внимание на то, что в Германии, Британии, Голландии, в Скандинавских странах платных дорог вообще нет. Почему бы нам не перенять у них этот дорожный опыт? Впрочем, мы же во всём идём своей дорогой.

Уже полторы тысячи лет в России всё зависит от начальника, а он порой… Один из них снисходительно спросил у меня: «Вы действительно считаете, что все начальники дураки?» – «Ну почему же? – сказал я. – Вот вы, например, доктор юридических наук». Он ласково улыбнулся. Думаю, диплом доктора наук ему привезли прямо на дачу вместе с продуктовым заказом. Он тогда работал заместителем заведующего отделом на Старой площади. Той самой, где был ЦК КПСС. Незабвенный генерал Лебедь некогда многое прояснил: «Вы думаете, он дурак? Нет, у него просто ум такой».

Вот ведь на что надо обратить тщательное внимание в новом году при нашей-то вертикали власти. Вы никогда не задумывались, во что упирается вертикаль власти? Она упирается в горизонталь населения в соответствии с законами геометрии. В каждого из нас упирается вертикаль, состоящая из 1 миллиона 200 тысяч чиновников. Ну куда нам столько в 2010 году? Давайте хотя бы часть этой махины оставим в 2009 году.

Немного о долголетии. Люди вовсе не хотят жить вечно, люди просто не хотят умирать. Вот скажите мне со всей новогодней прямотой: лично вы согласились бы прожить, наподобие библейского Мафусаила, 969 лет? И 900 лет из них лечиться, уж извините, в районной поликлинике с записью к врачу заранее – за месяц? При этом 75 процентов лекарств в аптеках импортные и зависят от курса доллара. Вам хотелось бы, чтобы ваш диабет зависел ещё и от курса доллара? Впрочем, наши мужчины-мафусаильчики в среднем даже и до пенсии не доживают.

Кстати, о мужчинах. Дело в том, что мужчины в 2010 году могут вообще не понадобиться. В бассейне реки Амазонки уже не понадобились. Там обнаружены муравьихи, которые приноровились размножаться без суетливого вмешательства самцов. Они им, видите ли, не нужны! Представляете, приходишь с работы домой, жена отворяет дверь и говорит тебе: «Вы к кому?»

Конечно, есть ещё у нас половые разногласия. Любой женщине совершенно достоверно известно, что дамский мозг гораздо красивее, чем мужской. Хотя, как уверяют психотерапевты и парикмахеры, светлая голова и блондинка – это совсем не одно и то же. Тем не менее как бы плохо мужчины ни думали о женщинах, любая женщина думает о мужчинах ещё хуже. А вот мы всё же отдаём им должное, врач из города Чехова Антон Павлович Чехов пишет нам: «А хороша женщина только тем, что рожает на свет таких славных душек, как мужчины».

Очень меня беспокоит в предстоящем году нарастающая проблема пьянства. В Саранске живёт гусь по кличке Вермахт. И его весёлые ханурики к пьянке пристрастили. Он смешной, этот гусь Вермахт, когда выпивши. Всё норовит гордо летать, за собутыльниками своими с гоготом гоняется, ущипнуть старается. Алкоголики от пьяненького с весёлым смехом убегают, как бы спасаются, шалят. Но закон природы гусь Вермахт, хоть и алкоголик, блюдёт строго. Когда приходит пора прибавления в его семействе, даже и не глядит в сторону пол-литра. Долг свой отцовский блюдёт, не в пример иным, знаете ли. С Новым тебя годом, дорогой Вермахт!

Ещё в минувшем году я заметил, что надвигаются иные времена, приметы необычайные заметил. Москва, 19 часов 47 минут, Ордынский тупик. Вечерний полумрак. Из полумрака проступает бомж и требует: «Мужик, помоги, лекарства стали такие дорогие». Поспешно лезу в карманы, а там одна-единственная купюра, причём 100 рублей, что для меня почти бюджет. «Извини, – смущённо говорю бомжу, – у меня  100 рублей и больше никаких денег». И сказал мне бомж: «Так я тебе сдачу дам».

Эта не сразу постижимая моим обыкновенным умом фраза, конечно, уже из XXI века, из новых, я бы сказал, рыночных отношений. А может, просто из 2010 года.

А вообще-то жизнь налаживается! Даже если это малозаметно. У меня создаётся впечатление, что пословицу «Хорошо там, где нас нет»  придумал Циолковский. Я понимаю, Константина Эдуардовича тянуло улететь куда-то отсюда на ракете. А куда? Где лучше? На какой такой другой планете? Ведь лучше нашей всё-таки нигде нет! И потому давайте её обустраивать, чтобы жить на ней по-человечески.

Подростком я попала в ортопедическую клинику. В мир костылей, корсетов, гипса и уродливых пижам в голубую полоску. Протестом против больничной уравниловки служили пижамные штаны, сшитые по модному тогда фасону «клёш». В этих смешных самоделках щеголяли все обитатели палаты, даже девочка на костылях с искривлёнными от полиомиелита ногами.

ПО ОДЁЖКЕ ВСТРЕЧАЮТ ВСЕХ

И до сих пор бытует мнение, что яркая, модная одежда и инвалиды – это два несовместимых понятия. Зачем, спрашивается, инвалиду модничать, если он и в свет-то не может выйти? Напротив, ему нужно что-нибудь немаркое, невзрачных тонов, чтобы не выделяться в толпе и не привлекать внимание любопытных.

Под безбарьерной средой для инвалидов у нас в основном имеют в виду городскую, уличную среду – пандусы, лифты, подъёмники и прочие технические сооружения. Но и такой не очень-то важный на первый взгляд атрибут жизни, как одежда, тоже может служить барьером.

– Если мы хотим, чтобы люди с ограниченными возможностями были конкурентоспособны, стереотипный образ бедного, убогого, небрежно одетого человека должен отступить в прошлое, – заявил первый заместитель председателя ВОИ Александр Клепиков, выступая на пресс-конференции, посвящённой предстоящему конкурсу моделей одежды для людей с инвалидностью «Особая мода». – Этот образ закрывает перед человеком дверь в социум. Ведь там встречают всё равно по одёжке, хотим мы этого или нет. И если у него блестящий внешний вид, в придачу к уму и способностям, то его инвалидность останется для всех незаметной. А вот если он неопрятно выглядит, это точно заметят.

На той пресс-конференции услышала я и такое любопытное мнение: одежда – это средство реабилитации. Причём выполняет оно сразу две функции – лечит и тело, и душу. Удобные, функциональные, красивые одежда и обувь не стесняют движений, облегчают жизнь, придают уверенность в себе, поднимают самооценку. Возможно, инвалиду она даже нужнее, чем здоровому человеку. А тусклая роба и ботинки «среднего рода», в которых женщину от мужчины не отличить, напротив, портят настроение и насаждают комплексы.

И захотелось мне не только взглянуть на показы исцеляющей чудо-одежды, но и побывать там, где её производят. Я отправилась в компанию «Ортомода», которой руководит модельер Галина Волкова – член Союза дизайнеров Москвы, один из организаторов и член жюри конкурса.

ОРТОПЕДИЧЕСКИЙ ГЛАМУР

– По специальности я конструктор изделий из кожи, – рассказывает Галина Юрьевна, – создавала обувь для коллекций от-кутюр. Но как-то ко мне обратились люди, больные диабетом, и я стала изучать особенности этой болезни. У диабетиков чувствительность понижена, и они не замечают, как натирают стопу. Плохая обувь может привести к язвам, а дальше – путь к гангрене и ампутации. Консультируясь с врачами, я поняла, что нужно нечто совсем другое – из мягкой, эластичной кожи, с достаточным пространством внутри. Увлеклась. Мне хотелось, чтобы сильные духом, позитивные, талантливые люди почувствовали уверенность в себе.

В 2002 году Галина Волкова сделала первую коллекцию обуви, одежды и аксессуаров для инвалидов и была приглашена на выставку в Германию. С ней поехали демонстраторы – двое юношей и девушка из спортивного клуба инвалидов. Галина вспоминает трогательную историю: один из демонстраторов увидел на стенде известной западной фирмы дорогую инкрустированную трость и упросил организаторов, чтобы её разрешили продать. Он потратил на неё все свои деньги. Зато, когда он, элегантный и статный, вышел на подиум во фраке, в блестящих штиблетах и с этой тростью, восхищению публики не было предела.

Галина побывала в европейских модных салонах для людей с особыми потребностями и вернулась в Россию воодушевлённая, твёрдо уверенная в том, что нужно делать и удобную, и одновременно цветную, радующую глаз обувь. Но столкнулась с непониманием. Посмеивались коллеги-обувщики: зачем, мол, инвалиду красота? Да и сами клиенты застенчиво просили «что-нибудь тёмненькое, попроще». Надо ли продолжать рисковать в надежде изменить сознание тысяч людей? Волкова решила – рисковать. И получила первый приятный сюрприз – заказ от девушки-колясочницы из Санкт-Петербурга. «Меня пригласили на съезд женщин-инвалидов, а выйти из дома не в чем, – пожаловалась она. – Сделайте мне сапоги на шпильках». Пришлось помучиться – у клиентки оказался «неходовой» 34-й размер.

…Я держу в руках изящные дамские сапожки: цвета ночного неба, с бархатными фиолетовыми оборочками, на высоченной шпильке. Внутри помещается специальная стелька, и колодка тоже изогнута по-другому. Вот уж не думала, что ортопедическая обувь может быть произведением искусства. Нигде в «Ортомоде» – ни на складе готовой продукции, ни в кабинете врача-ортопеда, ни в компьютерном центре, где конструкторы моделируют обувь, – вы не встретите увесистых чёрных «копыт». Конечно, гламурные синие сапожки – пара эксклюзивная. Но так же хочется подержать в руках и примерить и лёгкие осенние мокасины, и нарядные велюровые туфельки с блёстками.

В кабинете врача идёт примерка: усталая пожилая клиентка уговаривает врача сделать ботинок «пониже на пару сантиметров». Это значит – выбросить уже готовое изделие на помойку и начать всё сначала. А один экземпляр обуви создаётся как минимум из 26 наименований комплектующих, и трудятся над ним до 12 человек! Но заказчик в «Ортомоде» особый, и к его нуждам всегда относятся с уважением. Клиент приходит в компанию с индивидуальной программой реабилитации, и ему делают обувь, отвечающую особенностям заболевания и назначению врача. Оплачивает работу Фонд социального страхования или Департамент социальной защиты населения.

Галина Волкова надеется, что когда-нибудь инвалиды смогут бесплатно получать и одежду, подогнанную под особенности фигуры. Такую уже делают в её новой студии универсального дизайна. Там каждого входящего встречает необычный манекен в стильных клетчатых брюках-шароварах и полупальто из лёгкого флиса. Вы когда-нибудь видели манекен, сидящий в инвалидном кресле? Вот то-то же. В этом доме всё приспособлено под нужды колясочников: широкие дверные проёмы, просторные примерочные, зеркальные стены. На работу сюда тоже возьмут людей «с особенностями» – ведь они лучше всех знают, какая им нужна одежда.

Кстати, лет пять назад в «Ортомоду» пришла помощник председателя ВОИ по проблемам женщин, семьи и детей Тамара Золотцева, нынешний секретарь оргкомитета конкурса «Особая мода». Намеревалась заказать, как обычно, чёрные ботинки. А Галина ей возьми и предложи красные и голубые ботиночки. Она сначала сомневалась, а потом решилась примерить и… не захотела снимать. С этих ботинок и началась история конкурса. Обе женщины двигались со своими идеями навстречу друг другу, словно герои арифметической задачки – из «пункта А в пункт Б».

Первый межрегиональный конкурс провели несколько лет назад в Тюмени. А в этом году ВОИ выступило инициатором и организатором первого Всероссийского конкурса «Особая мода». Одежда, созданная специально для инвалидов, при поддержке Минздравсоцразвития России, Департамента социальной защиты населения Москвы и Комитета общественных связей столицы впервые была показана на ВВЦ. Дизайнеры привезли 22 коллекции из 32 регионов России.

КОМБИНЕЗОН С СЕКРЕТОМ

…Одна за другой на подиуме появляются обворожительные модели в роскошных вечерних платьях. Блестят от света софитов вычурно уложенные волосы, сверкают улыбки, гремят аплодисменты. Всё, как на любом дефиле. Непривычно лишь то, что половина моделей – на колясках, у многих других – трости или костыли. Почти всё, что они демонстрируют, вписывается в формат обычной повседневной одежды только на первый взгляд. Внимательно приглядевшись к каждой вещи, можно найти «десять отличий».

Вот, например, серый комбинезон с кокеткой на животе и широкими лямками. Оказывается, лямки не столько для красоты, сколько для удобства: за счёт свободного покроя они не мешают крутить колёса, а в кокетку вшита специальная резинка, поддерживающая ослабевшие мышцы живота. Или чёрные шаровары вполне современного «восточного» покроя, соединённые внизу одной манжетой на пуговице. В таких брюках здоровый человек не ступит и шагу, а колясочнице они в самый раз: ноги будут прочно стоять на подножке и не «разваливаться». Многие костюмы сшиты специально на сидячую фигуру, в них обилие складочек, сборочек, вставок и прочих специфических деталей. Чересчур экстравагантным кажется на мужчине свитер с рукавами «летучая мышь», вроде бы не мужская это деталь. Зато такой свитер не стесняет движений, если бизнесмен на коляске спешит на деловую встречу. А юноша с тросточкой в этой одежде и вовсе выглядит истинным денди. И ещё одна забавная, неведомая обычному мужчине «фишка»: рядом с верхним карманом стильного светлого пиджака предусмотрена прорезь для свёрнутой газеты – теперь она не упадёт, и не нужно никого просить о помощи…

Современная мода, оказывается, благоволит людям с ограниченными физическими возможностями как никогда. Широкие брюки-зуавы, мешковатые джинсы, которые носят рэперы, объёмные стёганые пуховики и накидки-пончо надёжно скрывают шероховатости фигуры. Коллекция дизайнеров из Кирова Ольги Плешковой и Натальи Никитиной включала «хипповые» вязаные гетры (их снимать гораздо удобнее, чем носки), и митенки – перчатки «без пальцев», чтобы было сподручнее управлять коляской. А если замёрзнут руки – не беда, для этого есть такое полузабытое ретро, как муфта из той же шерсти. Особенно понравились зрителям плащевые мешки для ног на завязочках – в них не проникнет ни ветер, ни осенняя грязь. Истинный фурор произвела внеконкурсная детская коллекция Галины Волковой: яркие курточки и комбинезончики с кокетливыми клетчатыми вставками и множеством застёжек-молний. В такую одёжку легко одеть для прогулки ребёнка, страдающего ДЦП. Да и настроение заодно поднимется.

Гран-при конкурса получила модельер из Тюмени Алёна Дубровина за коллекцию «Предчувствие». Короткие накидки с объёмными рукавами из нежнейшего пуха и вечерние платья демонстрировала команда сибирских манекенщиц – пять очаровательных женщин-колясочниц. Одной из них, Марине Катмановой, присвоили звание лучшего демонстратора конкурса.

– Работая с ними, – говорит Алёна, – я поняла, что они совершенно особые люди: ради сегодняшнего праздника готовы перенести любые испытания, даже не побоялись пуститься в столь дальнее путешествие на поезде.

МОДА ПО РЕЦЕПТУ

У праздника есть одно досадное свойство: он рано или поздно кончается, порой оставляя после себя, как конфетти на опустевшем подиуме, невесёлые вопросы. Один из них задала Вероника Иванова, эксперт проекта Евросоюза и России по созданию системы реабилитационных услуг для инвалидов в России:

– В повседневной жизни я вынуждена заказывать одежду в обычном ателье, однако мои просьбы там часто не учитываются, потому что модельеры имеют свои стандарты, от которых не могут отступить. Я, конечно, плачу деньги и забираю обновку, но… Платье, которое я демонстрировала здесь, мне подарило ВОИ, пошив оплатил Департамент социальной защиты населения города Москвы. А что дальше?

Действительно, может ли комфортная, красивая и функциональная одежда, представленная на конкурсе, появиться когда-нибудь в магазинах? Сколько она будет стоить? Модельеры, дизайнеры и другие специалисты заявляли: пока трудно рассчитывать на промышленное изготовление и широкую продажу «особой» одежды. И не столько из-за трудоёмкого пошива, сколько из-за неповторимых особенностей фигуры каждого потребителя. Нужны индивидуальный подход, лекала, тщательно выверенные по меркам клиента, учёт всех потребностей инвалида в зависимости от состояния здоровья. С этой задачей справились бы небольшие ателье, но сегодня не все здоровые люди могут себе позволить индпошив у хорошего мастера. Да и где мастера возьмут такие уникальные выкройки?

– В Федеральном перечне технических средств реабилитации указаны средства реабилитации, оплачиваемые государством, в том числе и специальная одежда, – говорит Тамара Золотцева. – К сожалению, в индивидуальную программу реабилитации (ИПР) специалисты включают лишь бюстгальтеры для женщин после операции по удалению молочной железы и специальные чулки для ампутантов. Я думаю, что Фонд соцстраха мог бы оплачивать пошив, точно так же как он сегодня оплачивает изготовление ортопедической обуви, – но только если в ИПР появится строчка с записью о необходимости конкретного вида одежды. Это могли бы взять на себя и региональные департаменты соцзащиты – деньги на такие заказы уже выделяются, например в Санкт-Петербурге.

Депутат Государственной Думы, председатель ВОИ и председатель оргкомитета конкурса «Особая мода» Александр Ломакин-Румянцев сообщил, что по итогам конкурса будет выпущен сборник с выкройками лучших моделей. «Придёт время, когда женщина с ограниченными возможностями станет подбирать коляску в тон платья», – убеждён он. А я напоследок спросила у женщины, демонстрировавшей оригинальную модель – юбку-брюки с разрезами: «Выйдете ли вы в такой вещи на улицу?» «Завтра в ней пойду в гости», – ответила она и вдруг заплакала. Наверное, от радости…

Кроме того, до конца года в Москве для нужд инвалидов переоборудуют 600 остановочных павильонов. Чем они отличаются от обычных? Во-первых, на них предусмотрены поручни для колясочников и специальный подъём для заезда в автобус. А во-вторых, на таких остановках по распоряжению мэра города Ю. Лужкова должны вывешиваться графики движения низкопольного пассажирского транспорта.

Александр АКУЛОВ

Проект был осуществлён в рамках комплексной целевой программы правительства Москвы «Социальная интеграция инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности г. Москвы на 2007–2009 гг.». Планировалось, что такие центры будут созданы по всей столице. Финансовый кризис внёс свои коррективы, сдвинув сроки, но не изменив планы. За полтора года в Зеленограде накоплен уникальный опыт. После занятий в физкультурно-спортивном комплексе у подавляющего числа людей с ограниченными физическими возможностями намечается положительная динамика, а жизненная активность часто увеличивается в разы.

Нельзя сказать, что буквально со всеми происходят чудеса. Очень разные заболевания, различна и их тяжесть. Поэтому для каждого разрабатывается индивидуальная программа адаптации, с учётом медицинских показаний. Вместе с новичками в спорте здесь занимаются призёры Паралимпийских игр и победители российских соревнований.

В инвалидной коляске весёлый человек со светлым лицом – тренер-преподаватель адаптивной физической культуры, выпускник Института физкультуры Александр Евдокимов. В 33 года он потерял способность ходить, но не волю.

– Если бы я сломался, потерял бы всё, – говорит Александр. – Сейчас у меня 16 человек в группе. В чём цель занятий? С улучшением физического состояния меняется настроение, человек чувствует, что он что-то может.

Александр – призёр чемпионата России по настольному теннису, занимался гонками на колясках. Он и сам по лестницам на коляске активного типа «побегать» может и других этому научить.

– Здесь много детей-инвалидов. Для них это очень хорошая среда, – говорит Людмила Сафонова, начальник окружного управления социальной защиты Зеленоградского административного округа. – Занятия спортом, двигательная активность – первый и единственный способ восстановления функций после травм, заболеваний, а для инвалидов детства – возможность поддержать здоровье, развить коммуникативные навыки. Участвуя в различных соревнованиях, человек вынужден совершать поездки, колясочники учатся умело передвигаться по всему городу, преодолевая те же трамвайные пути или бордюры.

Каждый человек занимается чётко по своей программе, как правило, три месяца. Длительность и интенсивность курса выведены опытным путём, конечно, опираясь на последние разработки медицинской и спортивной реабилитации, физкультуры и спорта. Пройти курс можно дважды в год. Оснащение залов позволяет заниматься такими видами спорта, как волейбол, настольный теннис, дарц, боча, атлетическая гимнастика, общая физическая подготовка, армрестлинг. Только в этом году центром проведено около 70 соревнований, в которых приняли участие более 2500 человек. Такие спортивно-массовые мероприятия позволяют людям с ограниченными возможностями не только улучшить своё физическое здоровье, но и почувствовать себя частью коллектива, равными среди равных.

Алексей СУТУРИН

Куманьков А.Е. Благослови детей и зверей. – М.: Ключ-С, 2009. – 192 с.

Доведись мне украшать «зал славы» художников, рисовавших детей, Антон Куманьков вряд ли пришёл бы на память в числе первых. Стену напротив входа я посвятил бы Диего Веласкесу с его многочисленными инфантами. Одесную разместил бы парадные портреты английских юношей-лордов Томаса Гейнсборо. Ну а ошуюю сквозь выломанную стенку я открыл бы перспективу на галерею гигантских фотоплакатов Готфрида Хельнвайна, развесив среди развалин его «Спящих ангелов».

Почему?

Вопрос серьёзный. И начать ответ на него необходимо издалека. Как относится к детству традиционная культура? Та, что осталась относительно нетронутой в среде примитивных народов? Довольно грубо. Детей убивали. Иногда физически. Всегда – инициатически. Ребёнок не играл в жизни племени никакой роли. Ценность детства была провозглашена Иисусом, до Него никакой идеи чистоты, непорочности и простодушия отрочества не было. И если даже христианство (вопреки заблуждениям прекраснодушных и расслабленных мечтателей) не слишком-то сентиментально, то чего мы ждём от мифологизированного сознания?

Это присказка, без которой невозможны дальнейшие рассуждения о художнике Антоне Куманькове. Сказка здесь: наряду с Веласкесом, Гейнсборо и Хельнвайном Куманьков продолжает традицию «светской иконописи», значительно, впрочем, отличаясь от всех трёх упомянутых.

Диего Веласкес выявлял Образ Божий в лицах Его помазанников; девочки-инфанты письма Веласкеса красивы по богоподобию: человеческое и божественное присутствует в них нераздельно и неслиянно. Несколько иное предлагает Гейнсборо. Юные аристократы живописца легки, красивы не общей, но индивидуализированной красотой. Готфрид Хельнвайн – наш современник. Он устраивает выставки в разрушенных готических соборах. Его «Спящие ангелы» суть заспиртованные уроды. Дети на его фотографиях – бестелесно-прекрасны. Австриец Хельнвайн не отказывает в личной святости даже нерождённым детям. Поскольку ребёнок появляется в момент зачатия (священный прообраз – Благовещение), то и «Спящие ангелы» Хельнвайна «есть Царство Небесное».

А что Куманьков?

Графические работы этого художника менее всего психологичны. В них нет индивидуальности модели. Они по-хорошему иллюстративны и служат иллюстрацией не столько к событиям нашей жизни, сколько к той же самой христианской доктрине детства. Антон Куманьков уже сам этот возраст рассматривает как феномен христианской культуры, но это рассмотрение менее всего рассудочно. Куманьков – сам наблюдатель-ребёнок, и дело здесь не в его личной инвалидности, позволившей ему прожить жизнь, несколько отличную от жизни здоровых детей. В его случае – жизнь, более защищённую от жестокого взрослого мира.

На портретах Антона Куманькова нет детей-красавцев. Нет и детей-инвалидов. Исчезающе мало истинно благородных, античных лиц. Зато много типичности. Той типичности, которая предписывалась, например, канонами иконописи.

Куманьков не рисует индивидуальности. Девочки-гречанки столь же красивы, сколь и русские девочки. Те и другие неуловимо напоминают девочек-японок. Все персонажи Куманькова хороши условной красотой детства. Продиктованной не столько античной эстетикой, сколько христианской аскетикой.

Благополучные американки соседствуют с отечественными детдомовками. Достаток и безопасность проступают красотой спокойствия. Страх и бесприютность не стирают проявлений человеческого. Разница между детьми – моделями Антона Куманькова – подчас огромна. Даже внешне.

Но что эта разница? Детей Господь благословил всех. Разом. Куманькова начинаешь понимать вместе с проникновением в бестелесность русского православия. И вместе с несентиментальностью русского характера, закрепившего за детьми определение «отрок»: «не говорящий», «безгласный», «не имеющий права голоса». В общем, не имеющий ничего, кроме прав и привилегий детства, дарованных Христом.

Дети хороши не потому, что хороши, но потому, что дети.

От багрянородных Веласкеса, от благородных Гейнсборо, от нерождённых Хельнвайна поворачиваемся к неумирающим Куманькова.

Что видим?

Куманьков не столь высокомерно великолепен, как Веласкес. Не столь холоден и мастеровит, как Гейнсборо. Не столь мистически радикален, как Хельнвайн, но…

Но если бы мне позволили спроектировать упомянутый «зал славы» треугольным, то в его центре я бы поставил стол, на котором разбросал бы сотню рисунков Антона Куманькова. Не могу сказать почему. Не знаю!

Е. М.

– Михаил Николаевич, насколько я понимаю, этот год для вас прошёл под знаком 100-летия отца, замечательного русского прозаика Николая Павловича Задорнова. И за этот год вами многое сделано именно по увековечению его памяти.

– Для меня год прошёл под знаком 100-летия не только отца, но и матери – они одного года рождения. Многое удалось сделать. В различных городах мы проводили для школьников конкурсы… Не сочинений! Это скучно. А сочинялок. По произведениям отца. Многих ребят наградили. Ценными подарками, книгами. А троих я привёз в Москву на несколько дней, чтобы они походили по музеям, театрам. Ещё мне захотелось привлечь внимание к тем городам, которые описаны в романах отца. И я начал своё путешествие с Курильских островов, поскольку когда-то отец устроил меня в ботаническую экспедицию разнорабочим. 42 года там не был. Затем – Камчатка, Сахалин… В общем, до Урала проехал. На самолётах, поездах, вертолётах, катерах… И это была не гастрольная поездка. Скорее, я смотрел на людей, чем они – на меня.

– Открыли для себя новую Россию?

– В этой поездке я убедился, что отец был прав, описывая людей благородных, – их действительно много в России. Просто они не видны. Они не «рейтинговые» для нашего телевидения и наших массмедиа. И я даже сделал программу, посвящённую этому путешествию. Люди в России разделены очень резкой чертой на два лагеря или сословия: те, у кого жизнь для денег, и те, у кого деньги для жизни. У нас половина населения – вторых. За что я и люблю Россию. А на Западе почти 90 процентов – первых.

– Это ко всей России относится или к Москве?

– К сожалению, Москва – это не Россия. В других городах на пресс-конференциях журналисты меня спрашивали с горящими глазами: как вам наш город или – как вам нравится наша река? А в Москве первым делом спросили: как вы относитесь к гей-параду? На что я ответил: я к гей-параду не отношусь, пора бы и знать. Москва всосала в себя всю нечисть из России. Но хорошо, что есть Рублёвское шоссе – оно всосало из Москвы всю нечисть в себя. И когда, путешествуя по России, видишь чистых людей, тебе многое становится понятно. Я благодарен этому году и отцу, который меня (и своими романами в том числе) настроил на правильное отношение к нормальной жизни.

– Заключительный этап года, как я понимаю, это открытие библиотеки в Риге?

– Да, заключительный этап моего путешествия – это Рига и открытие там библиотеки имени Николая Задорнова. И я там сказал, что языки – это не политика. Так что даже националистические латышские власти не смогли никак этому противодействовать, никаких проблем не возникло. Просто у меня не было никакой агрессии к латышам или к языку, поскольку с уважением отношусь и к латышам, и к их языку. А чиновники – это не народ.

– И никаких бюрократических проволочек?

– Наоборот, всё было очень быстро, легко.

– И что же это за библиотека такая, о которой я слышал много любопытного?

– Это частная библиотека. Нас трое, её акционеров, – Задорнов, Малышков и Шейнин. Мы за всё и платим. И назвали своё предприятие «Замша». Бизнесмен Игорь Малышков решил восстанавливать добрососедские отношения через бизнес, я – через культуру, а Алексей Шейнин возглавляет издательский дом «Петит» в Риге, он устанавливает добрососедские отношения через газеты. Малышков берёт на себя здание, я – мебель и книги, а Шейнин – рекламу и организаторские функции. За три месяца мне удалось завезти мебель, Малышкову сделать ремонт. Я завёз 45 тысяч книг.

– Что это за книги?

– 20 тысяч из них подарило издательство «АСТ». Главный акционер издательства Яков Хелемский, как ни странно, любит книгу. Держать её в руках и даже читать. Он сказал: хочу издать книги вашего отца, хотя и знаю, что много мы на них не заработаем, но в детстве я его романы очень любил. В общем, этот Хелемский – человек из нашего прошлого. Любит издавать книги, которые ему нравились в детстве, юности. Но после моего путешествия, снятых фильмов о нём, олимпиад Яков сказал мне: на книгах вашего отца мы зарабатываем даже больше, чем на ваших. Вот вам совершенно конкретный результат – значит, юбилей отцовский был отпразднован правильно.

– А состав библиотеки?

– Это книги и детские, и энциклопедические, и художественные. Естественно, есть и детективная. Эзотерическая. Впрочем, мне проще сказать, чего нет. Нет очевидной нечисти. Романов с матерщиной, Сорокина нет. Кто-то принёс – мы выбросили. Мне сказали: Сорокин – талантливый писатель. Я сказал: если талантливый, пусть напишет без матерщины, тогда мы с удовольствием его возьмём. Интересно, что в Латвии нашу библиотеку называют «Замок света». Дело в том, что в Латвии миллионы долларов выделены на строительство некоего «Замка света». Никто не понимает, чем он будет заполнен. А у нас получилось маленькое помещеньице, а свет – идёт! Изнутри. А не лампы светят. Сделано у нас всё уютно, там есть уголки, где я поставил кресла, торшеры и столики.

– Она находится далеко от того места, где вы жили?

– Рядом. Между школой, где я учился, и местом, где жил. Из этой 10-й средней школы, где я учился, ученики пришли помогать расставлять книги. И так «торкнулись» этой идеей, что из-за одной книги даже чуть не подрались. Вообще сейчас издаётся много хороших книг. И дряни, конечно, много. Но вот издательство «ЭКСМО» замечательно издаёт классику – в духе Брокгауза и Ефрона. Сто таких томов я подарил нанайскому стойбищу. Ещё сто – Петропавловску-Камчатскому. А в Хабаровске дал деньги на издание «Дерсу Узала».

– Почему именно его?

– Мне отец читал его в детстве, и я считаю, что этот роман должен быть переиздан. Тот, кто читает в детстве «Дерсу Узала», тот в жизни становится счастливее, чем тот, кто читал, скажем, «Доктора Живаго». Или, вернее: прочитал «Доктора Живаго» – прочитай «Дерсу Узала». Уравновесься.

– А что это за особые полки в вашей библиотеке?

– Есть такие. Максим Галкин, например, два дня ходил по магазинам, подбирал свои любимые детские книги, чтобы передать нашей библиотеке. Так появилась полка Максима Галкина. Хочешь стать Галкиным – читай вот эти книги. Хочешь стать Задорновым – вот эта полочка. Хочешь быть как Евтушенко – сюда. Сейчас я попросил Никиту Михалкова подобрать свою полочку. Потому что многие хотят быть Михалковым. Я хочу поговорить на эту тему с такими людьми, которым молодёжь хочет подражать. И мне хотелось бы, чтобы в этой библиотеке присутствовал привет и от «Литгазеты». И я хотел бы, во-первых, просить подарить нам подписку на неё. Во-вторых, чтобы на полке стояли издания, которые «ЛГ» рекомендовала бы для прочтения. Ну и подобрать для нас все романы Юрия Полякова. Я эти романы все читал, считаю его одним из лучших писателей России. И очень хотел бы, чтобы в Риге те, кто ещё его не читал, обратили внимание на эту хорошую образную современную литературу. Вообще библиотека, если вспомнить модное слово «концепт», концептуально интересна. И по оформлению в чём-то прикольна. Так, купили сначала вешалку, а она качается. Я взял хорошее колесо, мишленовская резина, и вварил в него эту вешалку. И когда приходят люди знающие, говорят: о, не поскупился на колесо!

– У вас там и правила какие-то особенные?

– Правила у нас там свои. Например, если кто-то украдёт книгу, то в газете будет опубликована его фотография из читательского билета с надписью: «Их разыскивает библиотека». А первое условие для того, чтобы стать читателем библиотеки, – надо уметь читать. Проверка этого навыка происходит посредством таблицы, которую мы видим у окулиста. И обязательно надо быть гражданином или не гражданином любой страны. Разрабатывая наши правила, мы предварительно посмотрели существующие инструкции для библиотек. Я ни одной не смог дочитать до конца – скукотища. И решил написать сам. Написал – можно со сцены читать.

– Вы в этом году поездили немало. И немало, надо полагать, сделали языковых и бытовых открытий. Что-то особенно интересное попало в ваши записи?

– Копилочка очень даже пополнилась. На Сахалин приезжал Мураками. Вернувшись в Японию, он сказал, что Россия – самая богатая страна. Почему? Он сказал: я видел их мусорную свалку – от Южно-Сахалинска до Тихого океана! А Мураками до этого не видел такого количества бомжей с мобильными телефонами на свалке. Вот стоял он на краю мусорной свалки «дум великих полн», а его увидел бомж, спросил у охраны, кто это, ему сказали. Бомж попросил разрешения поговорить с Мураками. И через переводчика говорит писателю: мне не очень понравился ваш последний роман. Вот тут Мураками «завис конкретно». Спрашивает: а где вы его читали? Бомж: да здесь, на свалке, кто-то выбросил, а мы часто читаем найденные здесь книги. А кто выбрасывает? Бомж: бизнесмены – делают ремонт и выбрасывают. Представляете, насколько неожиданный разговор? Сорокин со своей матерщиной такого не придумает. Для того чтобы такие сцены записывать, надо ездить по стране. Ещё наблюдение сделал: многие японцы, живущие в Хабаровске, те, кто там работает и женится на русских, не хотят возвращаться на родину.

– Почему?

– Потому что между русскими и японцами есть большая разница: японцы из любого секса устроят чаепитие, а русские – наоборот. Или такие наблюдения. Во Владивостоке барменша обслуживает англичан и американцев на английском языке. Её спрашивают: ты что, по-английски умеешь говоришь? Она отвечает: не умею, но приходится! И таких зарисовок очень много. Я из них сложил целое выступление, которое назвал «Умом Россию не поднять».

– А открытий этимологического свойства не обнаружилось?

– Я сделал для себя вывод, что, судя по всему, нигде в мире, как у нас, нет такого количества родственников. До сих пор живы слова «деверь», «шурин», «сноха», «свояк»… И я себя поймал на том, как многие из них не понимаю. Ну свояк, понятно, – свой, допустим. Но откуда слово «шурин»? Или откуда слова «брат», «сестра», «дочь»? Ведь простые же слова! Мне тема показалась очень интересной, и я решил написать книжку «Слава роду», чтобы дать показать глубинные истоки этих слов. Потому что для наших предков были главными понятиями честь, достоинство и семья. Мой отец говорил: главное для государства не экономика, а семья. Если будет экономика, государства ещё не будет. А будет семья – будет и экономика. И мне захотелось освежить все эти понятия. Ведь только у русских есть отчества. Вспомните слово «отечество». То есть у кого есть отчество, тот особенно близок к отечеству своему. Откуда род идёт? На Западе это отменено – зачем знать, откуда ты родом? Там живут ради прибыли, а у нас ещё род ценится. Этому и посвятил книгу, исследовав много словарей и пословиц. Оказалось, что у Даля много пословиц, но нет этимологии. А если сравниваешь с санскритом, то попадаешь на этимологию русских слов, поскольку санскрит записал корни праязыка, а эти корни праязыка вошли в наш язык. Что мы и храним.

– Помимо юбилея ваших родителей хочется вспомнить и ещё об одной памятной дате – ровно четверть века назад, в 1984 году, вы стали известным широкому телезрителю. И не без участия «Литературной газеты».

– Неужели четверть века прошло? Да, я до сих пор вспоминаю с большой теплотой Виктора Веселовского, главного администратора знаменитого клуба «12 стульев». Он был очень популярен, собирал залы, но ему лень было выступать долго. Тут как раз начал выступать и я, и он понял, что со мной здорово вместе работать – я зал не собираю, но час могу его держать. А сейчас мне приходится стоять на сцене и по пять часов. Вот так мы с ним и работали: час он, час я. Так и ездили по стране, сиживали в каких-то пивбарах, где мухами засиженные бутерброды ели, выпивали, выступали. И однажды на записи передачи «Вокруг смеха» он сказал: у меня есть один молодой человек, который может кое-что рассказать. А съёмка была зимняя, видимо, уже и тогда на дорогах были пробки, и ждали Хазанова, который опаздывал. Я затыкал его дыру и выступал минут сорок. Так и стал участвовать в этой передаче.

– С тех пор вы с телевидением, что называется, сроднились. Можно сравнить то телевидение и нынешнее?

– Телевидение в то время любило артистов и с уважением относилось к зрителю. О запипикивании и речи не могло быть, потому что нечего было заглушать. Потому что говорить то, что сегодня говорят со сцены, считалось неуважением к телезрителю. И второе – не было погони за рейтингом. Потому что фактически был один канал. А второй только-только начинался. Передачи очень аккуратно монтировались. Не было конвейерности. Сегодня многие телепередачи стряпаются как гамбургеры, как попкорн. Сегодня мой какой-нибудь коллега выступает, а ему смех добавляют из так называемых консервов – уже записанных, купленных в Америке. И американский смех добавляют на наши выступления. Чтобы громче было, чтобы больше привлечь внимания…

– Ну тут речь уже, видимо, не только о телевидении?

– Вот сижу я как-то в тайге на пеньке. А с нами оператор был из Владивостока. И я его спрашиваю: ты смотришь на природу так, будто впервые её видишь, когда ты последний раз был в тайге? Он говорит: последний раз я в тайге не был никогда. Я спрашиваю: а когда ты последний раз рассвет видел? Он говорит: за три года до того, как не был в тайге. Сижу я в тайге, а вокруг разбросаны банки, полиэтиленовые пакеты – они даже в тайге сейчас! В наше время этого не было. И дальше моя мысль развивается так: а что же нам дала дружба с Западом? Начинаю перечислять для себя через запятую, и мне становится страшно: еды попкорновой не было; этих напитков, от которых в сочетании с попкорном в организме образуется канцелярский клей, – не было; интим-салонов не было; казино не было, ночных клубов не было; голливудских фильмов, которые внушают молодёжи, что если ударить шпалой по голове, то будет лишь синяк, тоже не было; секс-шопов и порнографии не было; голые женские задницы из всех теледыр не торчали; наркотиков не было; птичьего гриппа не было, свиного не было (это всё нам завозится оттуда, о чём и в новостных программах говорится). Сейчас вот ещё козий грипп появился. А животных на очереди ещё много! Ещё много чего не было. Но были спортивные залы, а не было в них автомобильных салонов. В кино – ужасов, садизма, мазохизма не было… Так что же нам дал Запад? И что хорошего оттуда пришло? Умение делать евроремонт? И то его делают молдаване с таджиками. И ещё свобода слова... Нынешняя свобода слова означает свободу говорить и свободу не слушать. Вот, пожалуйста, и попали мы в западню. Поэтому я считаю демократию строем самым лицемерным. Хотя и в советском нашем прошлом его хватало, но не настолько же! И прав был отец, когда, увидев первый съезд депутатов, сказал: о, эти поумнее коммунистов, значит, украдут больше.

– Несмотря на столь грустные выводы, не будем забывать, что у нас впереди новый год и Новый год. Что бы вы пожелали читателям «ЛГ» как лауреат нашей премии «Золотой телёнок»?

– Я притчево отвечу. Уезжаю с Курильских островов и даю гостиничной уборщице деньги. Она говорит: нет-нет, не возьму. Почему? Она говорит: мне и так хватает. Я так удивился! Во всём мире я давал деньги уборщицам. И все брали. А вот эта – не взяла. Ей хватает. А я вот знаю в мэрии одного чиновника – ему очень не хватает. Особенно не хватает его жене. Но его жена не улыбается. А уборщица – улыбается. И поэтому в новом году счастливы будут те, у кого деньги для жизни, а не жизнь для денег.

Я сегодня дружу со многими газетами, но самой родной для меня остаётся «Литературная». Ни из одной другой газеты меня так не «отправляли», говоря, что я пишу плохо. Практически восемь лет меня воспитывала «ЛГ». Один из администраторов, Виктор Резников, немного заикался и говорил:

г-г… пишешь. Я говорил: а если я перепишу? Он отвечал: всё равно г-г… получится, старичок! Мы с ним до сих пор дружим, и он говорит: видишь, ты что-то исправлял, делал, так и созрел! В этой шутке есть доля правды: я действительно старался улучшить рассказ. И эти годы пошли мне на пользу. Поэтому я не то чтобы обижен – я благодарен «Литгазете» за это. Потом – за то, что начали печатать. А потом – за то, что получил единственную в своей жизни премию: «Золотого телёнка». И как шутят остряки, в советское время золото и телятина в одном сочетании – это серьёзно. Я приходил в «Литгазету», выступал от её имени, благодаря ей впервые появился на телевидении. И сегодня, приходя в редакцию, я ощущаю этот коллектив родным, несмотря на то, что ему 180 лет. И чувствую, что я того же возраста. Так что будем дальше продолжать быть молодыми!

Беседу вёл Александр ЯКОВЛЕВ

Правительство решило признать иномарки, собираемые в РФ, отечественными. Следующим шагом по спасению нашего автопрома станет признание отечественных автомобилей автомобилями!

Маленькие хитрости. Если из «Лады» убрать кресла, а салон перегородить сеткой, то получится отличный домик для кроликов.

Российские хакеры выяснили, что глобального потепления не предвидится. Предвидится глобальный Ctrl+Alt+Del.

Ющенко просит Россию пересмотреть газовый контракт, а Россия просит Украину пересмотреть Ющенко.

После смены президентов США Пентагон был вынужден поменять все секретные пароли с даты рождения Джорджа Буша на дату рождения Барака Обамы.

Компания Nokia решила уволить более трёх тысяч сотрудников, потому что взяла на работу двух очень расторопных китайцев.

То, что Newscorp и Miсrosoft объединились против Google, – это ерунда. А вот у меня на компе «Косынка» и «Солитёр» объединились против «Сапёра»!

поэт Александр СКИБА (Нижний Новгород) – за стихи;

художник Виктор БОГОРАД (Санкт-Петербург) – естественно,

за рисунки

.

Администрация «Клуба ДС» поздравляет новых лауреатов «Золотого телёнка» и желает им в 2010 году не снижать темпов и качества лит- и изопродукции.

25.12.2009 14:30:19 - Игорь Васильевич Савельев пишет:

Премия "Золотой телёнок"

Поздравляю всех лауреатов и комиссию, сумевшую разродиться! Особые поздравления С.В. Левицкому, который с юношеским задором борется за признание своего литературного таланта! И получается! Не отчаивайтесь, и другие литераторы! У вас тоже получится - наград много, талантов мало. С НОВЫМ ГОДОМ ВСЕХ! КРЕПКОГО ЗДОРОВЬЯ, САМОРЕАЛИЗАЦИИ И ПРИЗНАНИЙ! И. Савельев, читатель и зритель.

А знаете ли вы, господа, что такое телепортация? Это перемещение объектов в пространстве, в частности с помощью мысли.

Кто из вас способен это делать? Думаю, никто.

Всеми этими телепортациями, левитациями и прочими чтениями мыслей обычно занимаются так называемые экстрасенсы или причисляющие себя к ним лица, о которых в СМИ периодически появляются разоблачительные статьи. И тем не менее поток жаждущих излечения, снятия порчи, сглаза и приворота не иссякает.

Но сейчас речь не о них. Сейчас речь идёт о последних достижениях науки с опорой на мнение российских академиков.

Только вы не академики и, чтобы постепенно и без шока ввести вас в курс дела, начну с известных примеров.

Радио. Давайте перенесёмся назад на 150 лет (всего 150, а сколько люди уже живут на Земле?!). Мог ли какой-нибудь король предполагать, что через тысячи километров можно мгновенно передать человеческую речь и музыку? Не мог. Не верил. И вас бы – еретика – сжёг на костре за смуту или повесил, или четвертовал – тогда выбор королевских развлечений был не так велик.

Прошло ещё немного лет (в историческом, конечно, понимании). Возникло телевидение: мгновенная передача живого изображения на большие расстояния.

В древние времена короли, находящиеся в военных походах, с удовольствием разглядывали бы по телевизору своих возлюбленных. Уж какие можно было делать для короля интимно-волнующие передачи. Ан нет. Не было тогда телевидения.

А теперь, когда вы уже овладели тенденциями развития современной науки и её победы вас больше не шокируют, перехожу к главному.

Совершенно серьёзные исследователи заявляют, что вскоре (опять у вас это нетерпение – когда?), то есть лет через 150, можно будет мгновенно передавать человека в любую точку земного шара, а потом ещё куда подальше.

Идея очень проста и теоретически полностью решена.

Как известно, все мы состоим из атомов. И мужчины, и женщины, и животные, и предметы домашнего обихода. Эти одинаковые атомы, соединённые в разных комбинациях, и создают неповторимых красавиц, мачо и вышеупомянутые бытовые вещи. Далее для простоты будем говорить о людях.

Сейчас приведу простой пример из деревенской жизни, а городские в силу своего повышенного образования тоже должны понять.

Итак, рубят избу. Эх вы! Уже забыли. Да не в этом смысле рубят, а строят – так это называется в деревнях. Избу сначала складывают из брёвен, которые тщательно подгоняют одно к другому. Делается это где-нибудь на ровном, удобном для работы месте, где сподручно брёвна ошкуривать, пилить, таскать. Поняли?

Вот в таком временном месте соберут стены рубленого дома. Потом все брёвна пронумеруют. Разберут и будут потихоньку перетаскивать на свой участок и собирать на подготовленном фундаменте. Как конструктор, по номерам брёвен. Поняли?

А что городские? Тоже поняли? Тогда продолжим.

Вы и не заметили, как поняли гениальную теорию академиков о телепортации.

Значит так: пронумеруем все атомы, из которых состоит конкретный человек или, например, женщина, и передадим их на другой край Земли.

Опять у вас глупые вопросы возникли.

Вы что поняли, дословно? Что атомы, хоть они и маленькие, будут, как мешки с сахарным песком, перевозить на этот другой край? Нет, конечно.

Начинаю опять для вас всё популярно, хотя надеялся на более ваш гибкий мозг. Зря, видимо.

Так вот, деревенщина. Можно ведь в дальнюю деревню только проект передать дома со своими номерами брёвен. А они там из своих брёвен по номерам соберут такую же избу. Ну наконец, дошло до вас!

А с атомами ещё проще. Если брёвна имеют сучки разные да изгибы, то атомы – все одинаковые! Как хорошие кирпичи.

Значит, надо только атомы, из которых состоит человек, пронумеровать да записать порядок, как они собраны, – вот и можете из своих уже атомов на другом месте собрать кого угодно. Главное, не перепутать ничего.

До чего ж тупые, прости господи!

Ну теперь вы поняли, что человека можно мгновенно (как по электронной почте) передать на любое расстояние. Всё. Доказано наукой! И всего-то надо иметь при себе ноутбук с нужной программой.

Предвижу: сейчас начнёте нудить. Где, мол, доказательства.

А зря вы так недоверчивы. Вот возьмём опять для вас понятный пример: новые лекарства. Их что, по-вашему, как изобрели, так сразу на больных применяют? Нет, дорогие. Будете даже помирать, а лекарство новое, которое бы вас мгновенно излечило, вам никто не даст! Не прошло клинических испытаний!

Так и с современной телепортацией. Пока учёные проводят её на себе. И тут расскажу вам кое-что совершенно секретно-личное. Это о моём друге – академике.

Он хоть и академик, но сильно влюбился в женщину, которой тоже сильно понравился. Оба они понравились друг другу во многих отношениях, в том числе и в главном. Только он жил в Москве, а она в Новосибирске.

И не было им никаких сил терпеть такую несправедливость, вызванную большим расстоянием. И первый эксперимент телепортации они тайно провели меж собой.

Сначала академик внезапно появился в Новосибирске. А потом его возлюбленная в Москве. Всё проверили, всё работает. Телепортация ничему не повредила. И стали они встречаться по несколько раз в неделю – телепортироваться друг к другу.

Но тут жена академика заподозрила неладное. Как-то стал он часто пропадать. Понятно, что работа. Но какой-то он стал вялый и безынициативный как мужчина.

Стала она тайно интересоваться мужниными исследованиями. А надо вам сказать, женщина она была умная и образованная, свободно владеющая мобильным телефоном и Интернетом. И бросьте вы это: «Все бабы – дуры», если вы, конечно, сами не блондин.

Да, умная она была. Всё поняла. Во всём разобралась. Обо всём догадалась. Вы же тоже додумались, а она что, хуже?

А далее ревность её разыгралась не на шутку. Решилась она на страшную месть.

Влезла тайно в мужнину программу и перепутала все атомы (если кто ещё читает из деревенских – как бы номера брёвен в срубе перепутала). И вот в Новосибирск поступает некий дивный человек, у которого – сами уж представьте – руки с ногами перепутаны. Глаза на, извиняюсь, мягком месте, рот и уши на бёдрах, а главное мужское достоинство на лбу расположено. Срам и ужас.

Отвергнутый в таком виде академик сразу стал набирать PIN-коды, пробовать разные антивирусы, пока на табло его ноутбука не загорелось: «Возвращайся домой, сволочь!»

Вернулся он, как побитый, по дороге купив букет гвоздик. А жена-умница – и вида не подаёт. Спасибо за неожиданные цветы, говорит, может, провинился в чём?

И ну его кормить и потчевать. А у академика хоть и угрызения совести, а сам, сославшись на расстройство желудка, заперся в туалете и ну программы корректировать. А жена через стенку Wi-Fi использует, всё контролирует.

Короче, в следующий раз академик вообще прибыл частями в разные города нашей любимой родины: ноги в Кисловодск, голова в Челябинск, уши в Кострому, а причинное место прибыло на почту в Новосибирск, но не к его возлюбленной, а старой заведующей отделом посылок.

Короче, полное фиаско. Потом жена, конечно, вернула его части на место и собрала, как положено…

Этот академик до сих пор не понял, в чём причина сбоя. Всё на компьютерный вирус грешит.

Поэтому и не обнародуется эксперимент, а то вы бы бог знает что натворили со своими перемещениями в пространстве.

Забыли небось десять заповедей?!

Cергей ЛЕВИЦКИЙ, ПРАГА

Объявленный в разгар золотой осени в № 38 конкурс коротких рассказов вызвал большой интерес среди пишущей братии. Претенденты на пьедестал почёта публиковались с тех пор практически в каждом номере, и тем не менее количество кондиционных материалов ещё весьма велико. Поэтому жюри конкурса пошло на беспрецедентный шаг – решило слегка изменить условия. Первоначально было объявлено, что победителя назовут под занавес года. Однако мы решили сегодня объявить лишь результат первого этапа. Конкурс же продолжить до 1 апреля будущего года. А там видно будет, может, продолжим. Победителем же первого этапа стал Александр ЛУКОНЬКИН из мордовского города Рузаевка за миниатюру «Велосипед»  (№ 45). Поздравляем автора и знакомим читателей с его новой работой.

Итак, конкурс «30 строк» продолжается. Так и указывайте на конвертах или в теме электронной почты отдела – satira@lgz 29 . ru. Если чьи-то удачные произведения ещё не были опубликованы, не отчаивайтесь – всё впереди, они в целости и сохранности лежат в портфеле редакции. Портфель хороший, из натуральной кожи. Ждём и новых поступлений. Хотим только напомнить – конкурс объявлен администрацией «Клуба ДС», стало быть, речь идёт о юмористических произведениях. Некоторые авторы присылают нам лирику, публицистику, психологешники и прочий нон-фикшн. Нет, это не к нам.

Телевизионный мастер Пётр Настройкин закрывал чемоданчик с остывающим паяльником. Он только что отремонтировал сломавшийся было телевизор у друга детства Серёги Смирнова.

– Сколько я тебе должен? – поинтересовался Смирнов.

– Какие деньги?! Обидишь на век. Друзья мы с тобой или нет?

– Конечно, друзья, – согласился Сергей. – Пойдём тогда посидим, бутылочку раздавим.

– Это можно, – согласился Пётр. – А друзей шкурить я не способен. Ты знаешь, сколько с тебя слупили бы в мастерской? За голову схватишься…

Прошла неделя. В седьмое утро от ремонта телевизора Пётр в седьмой раз пришёл справиться, как работает аппарат.

– Спасибо, показывает – что надо! – поблагодарил мастера товарищ, доставая из холодильника очередную бутылку.

Прежде чем сесть за стол, Пётр покрутил ручки настройки, полюбовался на свою работу, спросил, нет ли ещё каких неполадок.

Наступил тридцатый день от ремонта телевизора. В тридцатый раз пришёл Настройкин в квартиру на последнем этаже. А дверь у корешка не заперта, сразу видно – рад гостю. Вошёл Пётр. Друг сидит на диване, футбол по «ящику» смотрит. Обернулся, заслышав шаги, увидел Настройкина, дико закричал, схватил телевизор и выбросил его в окно.

Пётр за это на него кровно обиделся. «Ну не нравится, как отремонтировал, так ты претензию предъяви, – думал. – А ежели охота телевизор с девятого этажа бросать, то дай человеку свой кровный дефицитный диод выпаять, а уж потом пуляй. Вот и ремонтируй таким бесплатно».

Александр ЛУКОНЬКИН

CЯзвинский комбинат стройкомпроматериалов;

Cфирма «Веников, Невяжет и сыновья»;

Cкомпания «Братва и дочери»;

Cконтора Никанора;

Cмежрегиональная транспортная компания по грузоперевозкам контрафактной продукции;

Cмастерская по распиливанию бюджета;

Cпрачечная по отмыванию денег;

Cартель по производству полосатых палочек для гаишников;

Cфабрика по производству щёток для мытья одноразовой посуды.

В преддверии очередного винегретно-телевизионного построения так и тянет подвести какие-нибудь итоги. Их немного, но есть у нас. Если следовать канве литературных премий (которые в эпоху монетаризма символизируют собой литературный процесс), то истекший год стал первым из двух неизбежных в вальсе шагов назад при прошлогоднем шаге вперёд.

В прошлом году «Большая» отдалась хоть и средненькому, специально под премиальный формат написанному, но всё-таки оскандалившемуся, ставшему обсуждаемым роману Маканина. В этом (победитель опять был известен загодя) никаких следов общественного волнения не обнаружено. Юзефович устраивает всех, даже тех, кого он не устраивает. Главная идея романа «Журавли и карлики» - не человек творит историю, а история человека - одновременно и «либеральна» (сижу починяю примус), и «государственна» (не рыпаюсь на стабильность).

Прошлогодний Букер в нарушение династических традиций отдался красному патриоту Елизарову - в этом году он исправился, выбрав (из практически единственного варианта: «Ёлтышевы» Романа Сенчина - лучший русский роман года) брюзгливое «Время женщин» Елены Чижовой. Краткое содержание: «Жиды-то хоть за деньги Бога продали, а наш мужик, если доведётся, за так». Это цитата.

«Национальный бестселлер», выдерживая мхатовскую паузу, второй раз подряд присудил себя уже не вспомнишь кому.

Сразу три писателя (Зайончковский, Валерий Попов и Пелевин) написали книги о принуждении к писательству («Счастье возможно», «Нарисуем» и «Т» соответственно).

Премьер-министр туманно намекнул на возможность национализации литературных журналов.

А больше ничего, пожалуй, и не было.

Кроме удивительной догадки: «нулевые» заканчиваются.

Хотя ещё вчера казалось, что никак не начнутся.

Вот ведь девяностые - чего только не было! А нынешнее десятилетие не добавило к ним ничего, кроме предсказуемости и скуки. Да ещё и кое-что отняло.

Отняло ощущение небывалой свободы. Той невесомости, что возникает при падении в пропасть.

Не то чтобы падение прекратилось. Не то чтобы нам грозил взлёт с неизбежными перегрузками (намекнуть-то премьер намекнул, но ещё не пригрозил).

Просто политическая программа девяностых успешно выполнена. Камни достигли целей. Развесёлая эпоха постмодернизма пожрана литературной бюрократией. Точнее, её энергия была израсходована на то, чтобы привести эту бюрократию к власти.

В литературе ведь - как в жизни: революции совершают не те, кому «нечего терять», а те, кому хочется приобрести ещё больше. А романтики и бессребреники всех мастей (включая мудрых писателей с брезгливыми выражениями лиц и трубками) являются в этом деле бесплатной рабочей силой.

Постмодернисты всегда и везде выступали как борцы с «системой», что бы под ней ни подразумевалось. У нас это была чиновная литературная скука и всё, что хоть отдалённо о ней напоминало (вплоть до русской классики - «тоже официоз»). На Западе - культура как таковая. Ведь культура, с точки зрения постмодернистов, - это тюрьма. Постмодернисты ниспровергали её, пародируя и доводя до абсурда, выволакивая наружу все её сокровенные, потайные «приёмчики».

Понятно, что нынешняя литературная власть - такой же враг постмодернизма, как и прежняя. Но в отличие от прежней она знает: чтобы победить врага, его нужно возглавить. Что и было сделано в девяностые. Теперь в литературных журналах и финалах престижных премий разрешено материться. А что разрешено, то теряет разрушительный протестный потенциал. Борьба за свободу окончилась, начались унылые трудовые будни.

«Нулевые девяностые» посерели и поплохели ещё по одной причине: чиновник талантлив, хитёр и смел, только пока рвётся к власти. Когда цель достигнута, он становится инертен и осторожен. Наступает «жанровая определённость». А в таких условиях нормально себя чувствует только массовая литература. И только близость к ней гарантирует сегодня успех.

Недаром главные герои девяностых, Сорокин и Пелевин, так опопсели.

Недаром из домохозяйкиных сундучков была извлечена на свет Людмила Улицкая.

Можно было бы сказать, что взят курс на слияние литературного мейнстрима с массовой литературой, если бы не одно «но». Становясь инертной и осторожной, власть глупеет и теряет иммунитет к неуспеху. Бедняга-постмодернист, превратившийся в планктон для чиновника, заразил его некоторыми своими болезнями.

Наблюдатель и теоретик постмодернизма Ролан Барт писал: «Как древние греки вслушивались в шелест листвы и шум ветра, пытаясь различить разлитую в них мысль, так и современник вслушивается в гул языка, ибо для современника язык и составляет природу». То есть язык для поколения горожан-книжников - единственная реальность. Язык существовал до Бога, предшествовал добру и злу.

Чиновники, как и положено чиновникам, эту рефлексию упростили: в литературе хорошо то, что языкасто, то есть «красиво». Вот критик Наталья Иванова уличает идейного единомышленника Сергея Гандлевского в уклонизме. Тот написал о вызывающих его уважение писателях: «Они ищут не красот слога (по-моему, для стоящего писателя нет и не может быть такой задачи), а точности высказывания».

- Ата-та-та, ата-та-та, - сердится Наталья Борисовна, - точность не либеральна! Красота! Только красота!..

Дурно понятый эстетизм (для постмодерниста язык - единственно возможный способ выживания в мёртвом пространстве культуры, но ни чиновник, ни массовый читатель ничего похожего не чувствуют) является препятствием на пути построения нового Большого стиля, типа соцреализма. А где нет цементирующего эпоху Большого стиля, там жди «пересмотра итогов приватизации».

В роли охранителей и душителей свободы на сей раз выступают вчерашние либералы: они заполучили своё, им теперь есть что и от кого охранять. Постмодернистов больше нет - они приручены «культурой». Так что в роли революционеров оказались загнанные в подполье консерваторы: реакционеры и моралисты, национал-патриоты.

В долгосрочной перспективе победит не тот, кто заручится поддержкой «большого начальства» (патриоты уповают на правительство, либералы - на олигархов), а тот, кто заручится симпатией читательского «болота».

Грубо говоря, либералы должны не искать добра от добра, а молиться на Бориса Акунина. Именно его выставлять эстетическим и нравственным идеалом на веки вечные (или сколько они себе отмерили), именно на этот идеал настропалять свои «Дебюты» и «Липки».

А патриотам надо осваивать «жанр»: фантастику, любовный роман, детские приключения, детективы. Кстати, только участие в конкуренции на этом поле является залогом чаемого патриотами возрождения великой русской литературы. Путь наверх начинается снизу. Без читателя-то она великой не будет, хоть войну-и-мир напиши.

Вот такие задачи на десять лет.

Отчёт о финансово-экономической деятельности МГО должен был сделать В. Бояринов. Но пис-менеджер пафосно рассказывал о международных связях организации, сиречь о загранпоездках руководителей МГО, говорил о чём угодно, но только не о бюджете, не о том, куда и на что уходили деньги, вырученные от сдачи в аренду помещений. Осталось тайной и то, сколько грантов и пособий от правительства России и Москвы получили писатели, кому они достались.

Лишь председатель ревизионной комиссии выдала несколько цифр. Оказывается, МГО сдаёт в аренду более 1000 кв. метров офисных помещений и получила за пять лет 53 млн. рублей. Гм! Если взять минимальную стоимость аренды (500 долларов за квадратный метр в год), получается 75 мил­лионов, а никак не 53. Но ведь речь-то идёт о самом центре Москвы, где ставки от 700 до 1500 долларов за квадрат. Вот и считайте! Однако пис-менеджер не пояснил, куда девались как минимум 20 миллионов рублей.

После нескольких выступлений, исполненных заготовленного славословия в адрес руководства, Бояринов предложил прекратить прения, несмотря на то что слово по­просил Ф. Кузнецов, десять лет возглавлявший эту организацию. Проголосовали за прекращение, но Кузнецов прорвался-таки к трибуне и стал рассказывать о договоре аренды помещений «Дома Ростовых», подписанном Бояриновым (он, оказывается, ещё и в МСПС подрабатывает!). Выясни­лось: там 1 кв. м площади сдавался всего за 73 доллара США в год. Куда ушла разница между рыночной и дружественной ценой, надо полагать, объяснять читателям «ЛГ» и компетентным органам не надо. Услышав такое, пис-менеджер покраснел как рак и стал кричать в микрофон: «Всё, хватит, регламент!» Но опытный Кузнецов передал-таки копию нехорошего договора в президиум. Интересно, куда пойдёт эта бумага?

А дальше в повестке дня значилось: «Утверждение нового устава МГО». Из зала раздались вопросы: «Почему устав заранее не обсуждали? Почему не опубликован? Как можно не читая принимать такой документ?»

«Его сейчас вам зачитают!» - пообещал пис-менеджер. И точно: человек в синей форме юриста битый час бубнил новый устав по пунктам, заикаясь и запинаясь, точно видел текст в первый раз. Потом, конечно, вышли заготовленные заранее «одобрители» устава. Профессиональный юрист и литератор Виталий Мухин пытался объяснить, что «нельзя в уставе совмещать сразу три закона «О некоммерческих организациях», «Об общественных объединениях» и «Об акционерных обществах». Это абсурд!».

Но проголосовали и за абсурд. Не впервой.

Огласили список будущих членов президиума. Несколько писателей предложили включить в него Анатолия Парпару и Владимира Бондаренко. Бесполезно. Даже на голосование не поставили. Такого в истории Московской писательской организации ещё не было. Проваливали - да. Но чтобы просто отмахнуться.

Потом вновь избрали В. Гусева председателем президиума на новый пятилетний срок. Затем Бояринов поставил на голосование свою кандидатуру, внесённую кем-то из секретариата на должность заместителя председателя президиума и директора МГО. Один из авторов этих строк попросил слово, заявив, что он даёт отвод Бояринову и хотел бы его аргументировать, но положенные три минуты регламента Бояринов ему не дал. Проголосовали до кучи, даже не объявив, сколько «ЗА», «ПРОТИВ», «ВОЗДЕРЖАЛСЯ». Несколько литераторов с криками «Позор!» вместе с нами покинули зал.

Итак, за три часа, из которых треть ушла на бубнение устава, определилась участь  огромной организации на ближайшие годы. Это своего рода антидемократический рекорд, сопоставимый лишь с показателями И. Переверзина, также за пару часов проведшего VII конференцию Международного литфонда, где был принят неопубликованный и необсуждённый устав. Тенденция, однако.

А теперь о юридической стороне дела. Наш пис-менеджер, открывая собрание, объявил, что на учёте в МГПО состоят 2620 писателей, а присутствуют на собрании 1017 человек. «Но у нас есть ещё более 420 доверенностей, поэтому кворум имеется». Однако в зале ДК АЗЛК, рассчитанном на 1100 мест, аншлага явно не наблюдалось. Может быть, именно с этим связан тот факт, что организаторы собрания обошлись без доклада председателя мандатной комиссии, а также утверждения её протоколов. Вы такое помните у нас в Союзе писателей? Мы - нет.

Кстати, в уставе МГО записано: кворум - это более половины членов, присутствующих на собрании. Значит, по элементарным подсчётам, кворума не было. На этом же обжёгся И. Переверзин, когда из­бирался на неостывшее место покойного С. Михалкова. Минюст отказал ему в регистрации именно на том основании, что на заседании исполкома МСПС не присутствовали более половины его членов.

Так что теперь слово за Главным управлением Минюста РФ по Москве. Не сомневаемся, что вышеназванные грубейшие нарушения устава МГО позволят ему принять решение об отказе в регистрации этого спектакля, окончательно ликвидировавшего демократические традиции, которые столичные писатели соблюдали даже в непростые советские времена.

И надо будет проводить нормальное собрание. Писательское, а не пис-менеджерское.

Георгий ЗАЙЦЕВ, Михаил КУСТОВ, члены МГО Союза писателей России

Тем не менее существование нашей организации замалчивается при перечислении писательских организаций. Но позвольте напомнить, что слово ЛИТЕРАТОР было больше в ходу в дореволюционной России (называть себя прозаиком, поэтом считалось несколько нескромным), а вошло в обиход после создания в 30-е годы по постановлению ЦК ВКП(б) Союза писателей СССР.

И если всерьёз говорить об объединении творческих сил и создании новых структур, необходимы не только привлечение творческих сил различных направлений, но и изменение названия, например Съезд литераторов Союзного государства.

Вячеслав СЫСОЕВ, сопредседатель Союза литераторов

ОТ РЕДАКЦИИ. Публикуя заметку А. Минаева, «ЛГ» ни в коей мере не подвергала сомнению важность создания Союза писателей Союзного государства. Мы уверены, что эта организация будет способствовать дальнейшему духовному единению братских народов.

Подробнее о том, как проходил съезд и какие задачи ставит перед собой вновь созданный союз, мы расскажем в одном из следующих номеров нашей газеты.

В Большом зале ЦДЛ прошёл вечер памяти «Перед Отчизной наша жизнь чиста...», посвящённый 85-летию поэта-фронтовика Николая Константиновича Старшинова (1924-1998) и 65-летию Великой Победы. На вечере выступили Владимир Костров, Андрей Турков, Геннадий Красников, Григорий Калюжный, Нина Краснова, Сергей Щербаков - автор-составитель книги «Старшинов» из серии «Жизнь замечательных людей»

(издательство «Молодая гвардия»), дочь юбиляра Елена Старшинова и его правнучка Леночка Дунская, певцы Надежда Крыгина и Анатолий Шамардин, артисты-чтецы Валентин Клементьев, Лариса Савченко. Были показаны видеозаписи Николая Старшинова. Вела программу организатор вечера, директор бюро пропаганды художественной литературы Алла Панкова.

Соб. инф.

В годовщину со дня кончины известного поэта, лауреата Государственной премии СССР Анатолия Преловского вечер его памяти прошёл в библиотеке № 21 ЦБС № 5 им. Н.Г. Чернышевского в Москве.

В ечер открылся песнями в исполнении трио под руководством поэта, барда А. Васина. Затем сотрудница библиотеки Татьяна Драгныш передала слово ведущему вечера - издателю Вадиму Рахманову. В возглавляемом им издательстве «Новый ключ» вышло множество книг Анатолия Преловского - как стихов, так и переводов. Выступили поэты Борис Романов, Владимир Дагуров, Владимир Артюх. Они рассказали о жизненном пути Анатолия Преловского, зачитали фрагменты автобиографической поэмы.

Отметили личную скромность поэта - для него внешние стороны успеха не имели большого значения, всё внимание сосредотачивалось на качестве работы. Много слов было сказано о титаническом труде Анатолия Преловского по художественному переводу фольклора народов Сибири, Севера, Забайкалья, Чечни. Вдова поэта Виктория Григорьевна Преловская дополнила выступления друзей, напомнив о том, что Анатолий Васильевич впервые перевёл целиком «Ирландские мелодии» Томаса Мура. Рассказала о семье супруга, о его отце - поэте и художнике. Показала уникальные фотографии из семейного архива, прочитала стихи отца из книги «Поэзия ГУЛАГа» и последние стихи Анатолия Васильевича. На вечере присутствовали читатели библиотеки, писатели и публицисты: Андрей Тарасов, Надежда Горлова и Наталья Яшина.

«...твоя строка к быстрой смерти не готова, и её счастливый бег длится дольше, чем твой век» - написал поэт за несколько лет до кончины и не ошибся.

Несколькими днями ранее вечер памяти Анатолия Преловского состоялся и в ЦДЛ.

Александр ЯКОВЛЕВ

ЛИТПАМЯТЬ

Памятная доска Нике Турбиной установлена в Ялте на здании средней школы № 12, в которой поэтесса училась с 1985 по 1990 год.

В музее-усадьбе Н.А. Некрасова «Карабиха», что под Ярославлем, традиционно отмечен день рождения великого русского поэта. На праздновании присутствовал сам дедушка Мазай, уже десять лет имеющий на территории усадьбы свой детский музей. Дедушка Мазай поздравил победителей литературного конкурса среди школьников и вручил им памятные подарки.

Столичные власти отложили установку памятника Борису Пастернаку на неопределённое время из-за отсутствия средств на проектирование и установку монумента.

В Нижнем Новгороде прошёл Фестиваль еврейской культуры, посвящённый 150-летию со дня рождения Шолом-Алейхема.

В читальном зале библиотеки № 5 Мичуринска состоялся вечер памяти известного исследователя поэзии Серебряного века, профессора В.В. Мусатова (1949-2003), учившегося и работавшего в своё время в Мичуринском государственном педагогическом институте.

В Ивановском государственном университете прошли Куприяновские чтения, приуроченные к 90-летию профессора П.В. Куприяновского (1919-2002), основателя Ивановской школы филологов, автора летописи жизни и творчества Д.А. Фурманова, монографии о К.Д. Бальмонте «Поэт с утренней душой».

ЛИТВСТРЕЧИ

Фестиваль чтения для детей и подростков «Вместе с книгой - в Новый год!» открылся в администрации Брянской области.

III Международный симпозиум «Русская словесность в мировом культурном контексте» прошёл в подмосковном пансионате «Покровское». Одной из центральных тем симпозиума стала судьба русского языка и литературы на постсоветском пространстве.

ЛИТПРЕМИИ

В Переделкине на VI Всероссийском межвузовском литературном форуме им. Н.С. Гумилёва «Осиянное слово» Гран-при получила молодая поэтесса Анна Жмурова (Рязань), лауреатом стала москвичка Анге­лина Трофимова.

В Риме вручена международная премия «Россия — Италия. Сквозь века» - итальянский филолог Паоло Нори награждён за новый перевод гоголевской поэмы «Мёртвые души».

Калужский поэт Вадим Терёхин стал лауреатом премии Центрального федерального округа в области литературы и искусства за 2009 год.

Писателю Максиму Замшеву в Болгарии присудили Международную литературную премию имени Николы Вапцарова за активную роль в пропаганде болгарской литературы.

В музейном комплексе на Поклонной горе вручена Всероссийская премия «Золотой венец Победы» прозаику Юрию Бондареву, поэту Егору Исаеву, актёру Василию Лановому, кинодраматургу Эдуарду Володарскому. Премии этой в 2009 году удостоены также писатель Даниил Гранин, народные художники России Григорий Ястребенецкий и Николай Соломин, народный артист России Карен Шахназаров, учёные Георгий Куманев и Геннадий Турмов, издательский дом «Красная звезда» (Валерий Мурин, Николай Ефимов, Алек­сандр Зеленский).

Лауреатами «Большой литературной премии России» стали А. Арцибашев, В. Устинов, Ю. Сергеев, Г. Свиридов (все - Москва), Е. Кулькин (Волгоград), В. Ва­сильев (Якутск), Н. Колычев (Мурманск), Ю. Убогий (Калуга); специальная премия «На благо России» присуждена народному артисту СССР В. Лановому.

Одним из лауреатов премии «Триумф» в области литературы и искусства за 2009 год стал писатель Евгений Попов.

Оргкомитет международного литературного конкурса «Русская премия» подвёл итоги приёма работ на конкурс 2009 года: всего зарегистрировано 432 произведения из 34 стран мира.

Названы имена лауреатов премии имени Сергея Петрова - поэта, погибшего в первые дни Великой Отечественной войны: Екатерина Ратникова из подмосковной Лобни, Лилия Баталова из Казани, Вадим Черновецкий из Москвы и Роман Гурский из Твери.

ЛИТКОНКУРС

Приём работ на Костромской открытый конкурс поэзии «Предлог» осуществляется по адресу: 156000, Кострома, ул. Островского, 16-1-3, «Клуб поэтов», Божковой; справки по телефону 8-910-955-82-54.

ЛИТФАКТЫ

XII съезд Союза писателей Коми прошёл в республике, отметив 75-летие своего образования.

К 80-летию Тульского государственного университета готовится антоло­гия художественных произведений авторов, так или иначе связанных с вузом. Работы присылать по адресу: 300025, Тула, а/я 920, редакция журнала «Приокские зори», главному редактору профессору Алексею Афанасьевичу Яшину. Справки по тел.: (4872) 35-06-73.

«Мои стихи - тебе, любимый город!» - под таким названием осенью завершился литературный конкурс, проведённый Управлением по культуре администрации муниципального образования «Город Саратов» и муниципальным учреждением культуры «Культурный центр им. П.А. Столыпина». По его итогам сейчас выпущены сто экземпляров книги стихов.

В рамках открытия выставки «Курская книга-2009» состоялась презентация электронного издания «Литературная карта Курского края», подготовленного Областной научной библиотекой имени Н.Н. Асеева - CD-ROM включает в себя наиболее известные имена литературных деятелей не только в Курской области, но и за её пределами.

ЛИТУТРАТЫ

На 96-м году жизни скончался старейший писатель Севера Михаил Дмитриевич Пузырёв.

В Новосибирске простились с поэтессой Галиной Антоновной Шпак, скончавшейся на 79-м году жизни.

ЛИТКУРЬЁЗ

«18 декабря 2009 года министр иноcтранных дел Украины Пётр Порошенко принял участие в церемонии открытия памятника украинскому писателю (выделено нами. - ред.) Николаю Гоголю в швейцар­ском городе Веве» - говорится в сообще­нии МИДа Украины.

25 декабря - вечер памяти Павла Васильева, начало в 18.30.

Малый зал

24 декабря — собрание авторского коллектива, собрание авторского коллектива, посвящённое 35-летию выхода в свет первого номера альма­наха «Истоки», начало в 18.30.

Литературный салон «Булгаковский дом»

Большая Садовая, д. 10

25 декабря - презентация двухтом­ника стихов и эссе Константина Кед­рова, начало в 19.30.

Хажбикар БОКОВ – кандидат исторических наук, доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ. Автор более 50 монографий и более 300 журнальных и газетных публикаций. Главный редактор общественно-политического и литературно-художественного жур­на­ла «Жизнь национальностей». Наша беседа – о специфике этого журнала и проблемах развития народов России.

– Хажбикар Хакяшевич, каковы судьба, концепция, авторский контингент и территория распространения возглавляемого вами журнала «Жизнь национальностей», основанного ещё в 1918 г.?

– Журнал выходил до января 1924 года и затем был возобновлён в 1992 году.

«Жизнь национальностей» ведёт дискуссии по актуальным вопросам национальной политики в Российской Федерации, федеративному устройству российского государства, местному самоуправлению, проблемам развития национальных языков и культур.

В планах редакции – обращение к таким темам, как «Черты российской цивилизации», «Механизмы взаимодействия и взаимообогащения национальных культур», «Кого считать представителем коренного народа?», «Что такое национальный суверенитет в многонациональном государстве?», «О роли самой многочисленной государствообразующей нации – русской», «О духовно мощном русском народе как главной интернациональной силе российского многонационального государства».

Авторы журнала – учёные, политики, государственные, общественные и религиозные деятели, служащие, деятели культуры, образования. Немалый удельный вес в журнале занимают материалы политиков – высших должностных лиц по делам федерации, национальностей, миграционной политики, президентов республик и губернаторов автономных округов. В журнале публиковались произведения таких авторов, как Расул Гамзатов, Владимир Карпов, Фёдор Конюхов, Алим Алафаев, Ахмет Боков, Янка Брыль, Михаил Вишняков, Канта Ибрагимов, Гуго Вормсбехер, Игорь Ляпин, Константин Лагунов, Марьям Льянова, Владимир Михановский, Ямиль Мустафин, Валентин Осипов, Геннадий Пискарёв, Александр Сегень, Евгений Солопов, Роман Ругин, Саид Чахкиев, Юрий Хечинов и другие.

Журнал распространяется по всем субъектам Российской Федерации, по СНГ и другим странам. Периодичность выхода – ежеквартальная.

– Расскажите о специальных выпусках журнала, посвящённых республикам и автономным округам Российской Федерации.

– В отдельных выпусках журнала мы рассказывали, к примеру, о республиках Карелия, Башкирия, Дагестан, Ингушетия, о Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах. В каждом отдельном случае объективно и подробно освещалась жизнь региона во всём её многообразии – культурном, национальном, политическом. Подобные номера журнала предварялись обзорными историческими очерками-путеводителями по достопримечательностям региона, а также рассказами знаковых для края людей. Спецвыпуски интересны как по содержанию, так и по художественному оформлению. Они читаются как увлекательные книги об народах регионов РФ.

– Какие литературно-художественные публикации вы могли бы назвать событиями в истории журнала?

– Считаю, что выступление любого автора в нашем журнале – достаточно яркое событие. Но можно выделить и особо, и я бы хотел назвать не только литературно-художественные, но и публицистические, научные публикации. Это работы Б. Раушенбаха «Я – русский немец», Я. Мустафина «Хозяин земли», Л. Бреверн «Мои встречи с Вержилио Ферейрой», А. Эбаноидзе «Хождение по Грузии», Я. Брыля «Вечернее», Г. Пациенко «Опустошённые дни», Г. Вормсбехера «Время собирать народы», А. Корешкина «Проблемы приостановки депопуляции русского этноса» и др.

– Ваша журнальная публикация «Как жить в многонациональном государстве. Приглашение к размышлению», на мой взгляд, должна была вызвать большой читательский интерес… Как журнал «Жизнь национальностей» контактирует с читателем?

– Эта публикация действительно удостоилась живого внимания читателя. Большой общественный резонанс также вызвали материалы, например, А. Антиповой «Уроки «русского раскола», Ю. Иванова «О русских, российских и русскоязычных писателях», В. Шелике «Хочу ли я быть немкой?» и ряд других.

Настоящим подспорьем в редакционной работе становятся письма читателей, в которых даётся беспристрастная оценка публикаций, высказываются ценные пожелания и предложения. Сложившийся актив единомышленников, постоянные подписчики и многочисленные читательские письма позволяют сделать вывод о востребованности нашего издания.

– «Жизнь национальностей» ведёт дискуссии по проблемам развития языков народов России. Какая ситуация очерчивается сегодня в этой сфере?

– Дискуссии по языковым проблемам, развернувшиеся на страницах журнала, позволяют сделать вывод о том, что в нашей стране ни один народ и ни один язык не подверглись насильственной ассимиляции. Но сложностей здесь выявляется много: не хватает преподавателей родного языка, не уделяется должного внимания подготовке и выпуску учебной литературы и т.д.

Языковой проблематике были пос­вя­щены, к примеру, материалы Е. Троиц­кого «Национальная идея: русское, общероссийское, евразийское, славянское», С. Башиевой «Самое ценное в национальных культурах», Н. Ляшенко «Русский язык – важнейший фактор формирования народа и государства». Журнал предлагает конкретные пути выхода из создавшегося положения, при этом всегда подчёркивая роль русского языка как языка межнационального общения, с помощью которого литература многих малочисленных народов Российской Федерации стала известна в разных уголках планеты.

– Какие пути решения проблем черкесов, немцев и других народов России были намечены на круглых столах по проблеме «Национально-культурная автономия: закон и его реализация»?

– На круглых столах, в частности, отмечалось, что должна быть восстановлена справедливость по отношению к черкесам, значительная часть которых в середине XIX века была выселена за пределы своей исторической родины – России. Им должно быть предоставлено право на возвращение домой. Отмечалось, что по отношению к немцам России не восстановлена справедливость даже после принятия закона о реабилитации репрессированных народов. Не восстановлена немецкая автономия, ликвидированная в 1941 году в результате поголовного выселения немцев. Речь шла о сохранении российских немцев как народа – их языка, культуры, традиций, обычаев, о восстановлении автономии российских немцев на территории Поволжья.

– Каковы, по вашему мнению, условия эффективного проведения политики в многонациональном государстве?

– Необходимость отказа от затвердевших формул, скомпрометировавшей себя фразеологии, недопустимость того, чтобы националистический туман помешал вызреванию нового облика интернационалистского сознания, – вот непременные условия успешного проведения национальной политики.

– Что в сложившейся ситуации может препятствовать реализации такой политики?

– Отдельные народы сегодня идеализируют своё прошлое, и нужно остро ставить задачу сопротивления такому подходу к национальным традициям. Подобные искусственные преувеличения национально-особенного неизбежно чреваты неправомерным противопоставлением одних народов другим, что может вызвать рецидивы национализма. К сожалению, в исторической литературе многие факты далеко непростой истории народов нашей страны либо просто игнорируются, либо трактуются упрощённо, либо искажаются. Во многих республиках вопрос о происхождении коренных народов стал даже болезненным. Его освещение нередко сопровождается стремлением «удревнить» и «облагородить» историю своего народа.

Не лучшим образом на национальном самосознании народов России отражается и наличие белых пятен в истории нашего общества, которое используется для политической демагогии.

На подачу национальных процессов в нашей научной литературе заметный отпечаток наложил «заздравный» подход, столь характерный для периода застоя. Познание конкретно-исторического хода этих далеко не лишённых противоречий процессов подменялось обычно односторонним подбором материалов, демонстрирующих в основном положительные стороны.

Освещение российской истории на страницах учебной литературы, прежде всего в школьных учебниках, зачастую недостаточно. И дело не только в том, что в учебной литературе встречается уклончивое объяснение тех или иных сложных событий исторического прошлого. Хуже, когда учащиеся оказываются практически лишёнными возможности изучать историю своей этнической общности.

Но, с другой стороны, при преподавании отечественной истории повышенное внимание к прошлому своего народа не должно наносить ущерба освещению исторических судеб других народов, прежде всего соседних. Ведь только при этом условии исторические знания могут способствовать формированию у молодёжи интернационального самосознания. Для поддержания своей целостности каждый народ нуждается в известной комплиментарности, поэтому, учитывая разнообразие исторического опыта, важно выделить те факты и события в его жизни, которые могут стать реальной опорой в его самосознании, снимут чувство ущемлённости.

– Некоторые термины, ушедшие вместе с советским прошлым, обозначают явления, актуальные и ныне, но практически не используются… Нуждается ли в обновлении терминологический аппарат в сфере изучения национальных вопросов?

– Да, вы правы, несомненно, нуждается. Ведь давно неработающим, но не нашедшим себе замены стало понятие «расцвет нации», многозначным и оценочным – понятие «национализм», стандартным – «дружба народов», смешиваются понятия «интернационализация» и «интернационализм» и т.д. Выход из создавшегося положения – в раскрытии этих понятий через общечеловеческие ценности или в употреблении других понятий, аналогичных по значению, отражающих объективные процессы.

Важно использовать слова и словосочетания с нейтральной и положительной семантикой: «национальное достоинство», «взаимная поддержка», «гуманизм национальных взаимодействий», «историческое самосознание народов» и т.п. Понятие «национализм» в его значении, употребляемом в России, можно заменить на «воинствующий этнофобизм», «национальный эгоизм», «признание исключительности своей нации».

Вместе с тем неверным представляется отказ от употребления тех понятий, которые отражают объективную реальность, например, словосочетания «советский народ». Былая догматизация явления не означает его отсутствия. Советский народ как государственная, социально-политическая общность со своими специфическими чертами в образе жизни, с национальными вариациями этих черт реально существовал.

– Какие рекомендации для оздоровления сложной этнической обстановки вы предлагаете в своих трудах?

– Социально-психологическое напряжение может быть снято, если национальная политика будет реалистичной. Народы должны знать, какие задачи будут решаться сегодня, а какие придётся отложить на будущее (и набраться терпения, ждать), а также понимать, что в отдельных ситуациях неизбежны компромиссные решения.

В диалоге с различными народами надо стремиться избегать лобовой агитации, убеждать можно только в процессе взаимного открытого общения, когда находящиеся в конфронтации сами принимают желаемую позицию, «не теряя своего лица».

Оценка национальных движений должна даваться в широкой палитре. Нужно признать нормальными явлениями национальное волеизъявление, выдвижение национальных требований, чётко отличая от них национальный эгоизм.

В повседневной пропаганде важно выдвинуть цели и идеалы, обладающие эмоциональной побудительной силой и основанные на общечеловеческих ценностях, доказать на историческом материале выгоду объединения. Следует избегать стандартизации решений, поскольку каждая ситуация конкретна и многопрофильна.

Нужно разработать процедуру выхода из конфликта всех его участников с чувством национального достоинства. Акцент в процедуре сделать на конструктивности, реалистичности, перспективности, а к силовым решениям прибегать как к чрезвычайно редким исключениям, имея в виду их потенциально обратный эффект.

Необходима система изучения общественного мнения различных групп населения во всех регионах по проблемам национальных отношений, гласного и демократического обсуждения выявленных проблем и принятия по ним решений с учётом мнения населения.

Особое внимание следует уделять интернациональному воспитанию. Такая работа всегда требует конкретного, индивидуального подхода, и начинать нужно с раннего детства. В противном случае речь будет идти не столько о воспитании, сколько о перевоспитании. Например, воспитание москвичей целесообразно вести с учётом того, что Москва является историческим, священным городом русской нации, честью и совестью русской, но вместе с тем она  столица многонационального государства, город, в котором в братском единстве проживают, помимо русских, представители самых разных национальностей, нуждающиеся в удовлетворении своих этнокультурных интересов и запросов. Желательно бы им организовать в Москве этнографический парк на открытом воздухе, в котором были бы представлены все самобытные народы России, а также создать центр по изучению национальных языков.

Беседу вела Елена ЗЕЙФЕРТ

Его литературная звезда ярко загорелась в 50–60-е годы ХХ века. Уже в декабре далёкого 1958-го Кильчичаков вместе с Николаем Доможаковым представлял в Москве интересы литераторов Хакасии – был делегатом учредительного съезда писателей России.

Фронтовик, театрал с академической базой Литературного института, талантливый рассказчик, обладавший неповторимым артистическим стилем с национальным колоритом, Михаил с 17 лет был актёром Хакасского национального театра. Как раз через театр он был близок и понятен народу. Например, сразу после института, работая над пьесами «Всходы» и «Медвежий лог» (1956), он вживил в их ткань великолепные лирические песни, и поныне остающиеся одними из самых любимых в народе. В 60-е годы комедия «Медвежий лог» в переводе на русский язык была поставлена Красноярским драматическим театром и показана в столице.

Нельзя обойти вниманием его участие в работе Хакасской писательской организации в 70–80-е годы. Это время изобиловало ежегодными творческими встречами, премьерами, «неделями литературы и искусств», традиционными «Енисейскими встречами», конференциями и семинарами. Писатели Хакасии обменивались делегациями со своими коллегами из Якутии, Тувы, Горного Алтая, Красноярска, Запорожья. Их частыми гостями были видные писатели братских республик, а также москвичи и ленинградцы: Ольга Бергольц, Майя Борисова, Алим Кешоков, Сильва Капутикян, Юлия Друнина, Сергей Михалков, Егор Исаев. Такой постоянно действующий институт общения стал доброй школой для писателей Хакасии, особенно для начинающих литераторов. Своеобразной доктриной Кильчичакова был призыв сочинять произведения с национальным колоритом, используя при этом вековые традиции народного фольклора; выходить с талантливым переводчиком на русскоязычного читателя, печатаясь в журналах и издательствах Красноярска и Москвы, добиваясь всероссийского признания. По существу этому положению следовали все ведущие писатели Хакасии: и Моисей Баинов, и Михаил Чебодаев, и кильчичаковские «питомцы» – поэт Валерий Майнашев и драматург Валентина Шулбаева.

А Михаил Еремеевич как будто сам вышел из родного хакасского фольклора, знал его тонкости и особенности, как добрый энциклопедист. Он учился у хайджи* играть на чатхане**, освоил горловое пение, был другом всех хайджи в Хакасии. Почти 20 лет подряд «наш Еремеич» по существу руководил всеми областными слётами хайджи.

Богатство народного фольклора Кильчичаков вместе с коллегами-писателями старался донести и до русского читателя. Вот почему он с особым уважением и бережностью относился к творчеству поэта, прозаика и блистательного переводчика Геннадия Сысолятина, добившись у Сергея Михалкова отдельной ставки в аппарате писательской организации, по существу персонально для Сысолятина.

Буквально все произведения Михаила Еремеевича несут влияние фольклора, народной образности и поэтики, в том числе и военные, и для детей.

Вот одно из лучших его стихотворных произведений – «Старая лиственница»:

Пусть в полёт устремляются наши птенцы,

Мы в дорогу проводим подросших орлят.

Пусть с высот нашу землю увидят юнцы,

Пусть от края до края её оглядят.

Ведь нельзя их в гнезде удержать всё равно!

Пусть они улетают, не будем тужить.

Пусть увидят, что нам посмотреть не дано…

А для этого стоило,

Стоило жить!

(Перевод К. Антошина)

Большое значение придавал Кильчичаков поездкам писателей «в народ», этому неповторимому животворному стимулу в творчестве. Участвуя в работе Бюро пропаганды, писатели ездили по Хакасии и югу Красноярского края до 7–10 дней. Михаил Еремеевич стремился, чтобы о его маленькой прекрасной Хакасии, которая имела свою автономию, свою литературу, знали везде в Союзе и даже за рубежом.

В 80-е годы, в зените творчества, поэт стремился разнообразить свой жанровый арсенал, обращаясь к поэтическому опыту средневековых поэтов, родственной тюркоязычной Средней Азии. Так появились «мои рубайчики», как по-отцовски называл он эти афоризмы, позволяя себе быть сопричастным к великому наследию Востока.

Баран безрогий схож с овцой.

Без мысли слово – звук пустой.

Коль слово мудрое ты скажешь,

До всех дойдёт и шёпот твой.

…Шёл тревожный 1990-й год. За несколько месяцев до этого, в ноябре, Хакасия торжественно отметила 70-летие своего выдающегося поэта и драматурга. Областное телевидение готовилось отснять документальный телефильм о Кильчичакове, запечатлеть для истории его выступления перед земляками в Аскизе.

Летом Михаил Еремеевич решил осуществить свою давнюю мечту – посетить лечебный ключ Бедуй в верховьях Абакана, отдохнуть и подлечиться, а главное – прикоснуться к дорогим местам, повстречаться со своей юностью, ибо здесь он ещё подростком на верховых лошадях бывал с отцом. Но судьба распорядилась по-своему. Она как бы не допустила, чтобы он увидел катаклизмы перестройки и смутного времени. Здесь, в горах его юности, в верховьях его любимой реки, душа поэта покинула своё земное пристанище…

Юрий ЗАБЕЛИН

*Хайджи – мастер горлового пения **Чатхане – хакасский народный струнный щипковый музыкальный инструмент

Чтоб лёг под ней до самых дальних стран

Степи моей любимой дастархан!

Пускай за ним привольно и светло

Соседствуют и город, и село,

Чтоб никогда не забывал народ,

За что он родину единственной зовёт.

Свой перевод «Кометы Галлея» мне в этот день по просьбе хозяев пришлось читать ещё несколько раз. И не только потому, что переложение понравилось самому Давиду Никитовичу. Просто оказалось, что в последние годы никто не занимался переводом произведений Кугультинова на русский язык. Прежние переводчики ушли из жизни, а новых пока не нашлось…

У астраханских литераторов хорошие, добрые отношения с калмыцкими коллегами. Свидетельство тому – недавний выход в Элисте солидной книги Григория Авджаева. Большую часть переводов его стихотворений сделали астраханские поэты Борис Свердлов, Дмитрий Казарин, Сергей Золотов, Марина Лазарева, Вера Котельникова и автор этой заметки. Хорошая традиция, заложенная ещё в советское время нашими земляками Николаем Поливиным и Леонидом Чашечниковым, которые переводили стихи Михаила Хонинова, Боси Сангаджиевой, Сергея Бадмаева, Морхаджи Нармаева, надеюсь, не угаснет и впредь.

Об этом говорили многочисленные участники недавней презентации моего сборника переводов с калмыцкого «Пробуждение». Она состоялась осенью в астраханской областной научной библиотеке имени Крупской – в Международный день перевода. В ней приняли участие гость из Калмыкии поэт Григорий Авджаев, потомок славного рода Тундутовых Елена Шлюттер-Ремилёва, приехавшая из Германии, Пурма Мушаева, президент ассоциации калмыков в Пенсильвании (США), народный ансамбль «Герэл» из Лиманского района, астраханские литераторы, бард Александр Курин.

В новую книгу вошли переложения на русский язык классиков калмыцкой поэзии Давида Кугультинова, Алексея Балакаева, Санджи Каляева, Хасыра Сян-Белгина, Тимофея Бембеева и ныне здравствующих поэтов Николая Санджиева и Григория Авджаева. С удовольствием представляю читателям «Литературной газеты» стихи Н. Санджиева и Г. Авджаева в моих переводах.

Юрий ЩЕРБАКОВ, председатель Астраханского отделения Союза писателей России

Николай САНДЖИЕВ

В счастливый день

и в тот печальный час,

Когда приходит на порог беда,

Всегда есть у народа про запас

Живительная белая вода.

И пьют её в степи малец и дед.

Соединяя меж собой века,

Она – любовь, она – добро и свет,

Она – тепло родного очага.

Лекарство от зазнайства и обид,

От грусти, злобы, зависти, вражды.

Она от всех напастей нас хранит –

Праматерь белой праздничной еды.

В ней добрым

 волшебством растворена

Судьба народа и моя судьба.

Ты – жизни суть, надежда и цена –

Калмыцкий чай, заветная джомба!

Дорога

Мой самый первый взрослый день…

Прощайте, братья и сестрицы!

Я покидал Аршань-Зельмень,

Учиться ехал я в столицу.

Там, за степями, – Элиста,

Там путь в известные поэты…

Во мне живёт дорога та,

Хоть и объехал я полсвета.

И городов, и деревень

Немало на судьбы страницах.

Но, корень мой Аршань-Зельмень,

Тебе я еду поклониться.

Едва утихнет суета,

Срывается звонков лавина –

Не отпускает Элиста,

Моя вторая половина!

Так и живу, так и пою

Меж взрослой мудростью и детством.

И сыновьям любовь свою

К дороге передам в наследство.

***

Приноровиться к бегу иноходца

Пока никак в седле не удаётся.

Что иноходец! Сердце у любимой –

Вот норов у кого неукротимый!

Пусть кровь у иноходца молодая –

В конце концов с конём я совладаю.

Куда поскачет сердце молодое,

Само не знает. Где уж тут с уздою!

Не счесть падений. Но встаю и снова

Смиряю сердце самым нежным словом!

***

Нагадала кукушка во сне:

Проживу…

Впрочем, хватит вполне!

Да о чём я? Не верю в её

Предсказания. Бред и враньё!

Ты, кукушка, считать погоди –

Всё равно столько дней позади,

Что лежат у судьбы на крыле

И клонят всё сильнее к земле!

Груз тревоги и боли моей

За страну и за добрых людей

Легче точно не станет и впредь,

Но душе не даёт зачерстветь!

Сколько в мире страданий и зла!

Как же ноша порой тяжела!

Но мне слышится в битве любой

Мамин голос: «Иди, Бог с тобой!»

Если вправду со мною мой Бог,

Знает он: ничего не берёг

Для себя. И, судьбою храним,

Отдавал всё, что можно, другим.

И пускай он сгорает дотла –

Век, что нынче кукушка сочла.

Буду честен до Судного Дня –

Не забудет Всевышний меня…

Григорий АВДЖАЕВ

***

Умирает родимый хотон*

Под зловещие крики ворон.

Половодье стремительных дней

Подмывает село всё страшней.

И дороги щербатый помост –

Это путь не домой – на погост.

С чьей-то очень нелёгкой руки

Покидают дома земляки.

Лучшей доле – не грош ли цена?

Не бывает бесплатной она.

Предают за щепотку монет

Брата брат и соседа сосед.

Оглянитесь: неужто вокруг

Здесь голодному сытый не друг?

Неужели природный калмык

От обычаев предков отвык?

Прогорели они до золы?

Да наполнятся ваши котлы**!

Пусть гнездовья свои там и тут

Не вороны, а ласточки вьют!

Мой родимый хотон оживёт –

Значит, жить ещё будет народ…

*Хотон – населённый пункт, село в Калмыкии.

**Котлы –радиционное пожелание изобилия у калмыков.

***

Я слышу утром, как в степной дали

Заветные курлычут журавли.

Скитальцы, вы по духу мне родня,

Возьмите в дали дальние меня!

Ах, детское желанье, – сквозь года

Ему уже не сбыться никогда.

И всё равно спасибо, журавли, –

Мою мечту для сердца сберегли!

Под сенью ваших заповедных крыл

Я счастливо работал и любил.

Мне в вашем крике слышалось не раз:

«Дороги белой, мальчик! В добрый час!»

И вот уже седым который год

Я снова провожаю вас в полёт.

Да не коснётся вас в дороге зло,

Чтобы птенцов поставить на крыло!

И ранним утром из степной дали

На родину вернитесь, журавли!

***

Ты хвастаешь порою: «Я – калмык!» –

От родины любимой вдалеке.

А сможет повторить ли твой язык

Два слова на калмыцком языке?

Ты говоришь уже который год,

Что все калмыки для тебя родня.

А рассказать про свой могучий род

Не можешь… Ах ты всадник без коня!

Не раз я видел твой лихой кураж

Под импортных мелодий злую жуть.

А наш калмыцкий, наш родной «Деляш»

Тебе не подхватить, не подтянуть!

Я не виню тебя, заблудший брат.

Признаюсь в прегрешенье без стыда –

В твоей беде я тоже виноват,

Беспамятство – великая беда…

Прорвёмся, устоим, и молодым

Достанется наследство на века,

Коль мы с тобой сегодня сохраним

Сокровище родного языка!

***

Коль хозяин ты – гостя встречай

Как положено: знает ли гость

Лучше чай, чем калмыцкий наш чай,

Лучше мясо, чем добрая кость!

Чай заветный совсем непростой –

Капля солнца в нём растворена.

Пьёшь и пьёшь эликсир золотой –

И как будто у чашки нет дна!

Но дороже всего – разговор,

Чай и мясо – приправа к нему.

Выходите, слова, на простор!

Дайте пищу душе и уму!

Испокон за калмыцким столом

Красноречию – честь и хвала!

Мы сегодня беседу ведём,

Чтобы завтра вершились дела!

Перевёл Юрий ЩЕРБАКОВ

Зарождение российско-немецкого этноса вызвано былой эмиграцией немцев из Германии в Россию, наиболее активной в конце XVIII в. Первые немцы появились на Руси ещё в IX веке, эмиграция усилилась в XV–XVI веках. Приток немцев в Россию заметно увеличился при Петре I, но массовое переселение произошло в царствование Екатерины II. Согласно Указу, императрица пригласила своих соплеменников «переселяться в Российскую империю на неосвоенные и новые земли». Массовое появление немцев в России не случайно. Немаловажной причиной послужила традиция бракосочетания наследников русского престола с германскими монаршими особами.

Литературное творчество немцев России становится активным в XVIII веке (Екатерина II, И. Хемницер, Д. Фонвизин и др.). Творчество поэтов – российских немцев XIX столетия (к примеру, соратников Пушкина Дельвига и Кюхельбекера) отдельными учёными рассматривается как часть российско-немецкой литературы, другими – как часть русской.

Российские немцы в большинстве своём – билингвы, говорящие и пишущие на русском и немецком языках, но знание русского и немецкого языков у них может быть на качественно разном уровне. Преобладает неполное двуязычие, когда писатель пишет преимущественно на одном, русском или немецком, языке, делая переводы с другого родного языка. Есть и авторы, владеющие только русским или только немецким языками творчества.

У большинства российско-немецких авторов встречаются программные произведения, отражающие понимание российских немцев как особой национальной группы. Эти тексты нередко включают в свои заглавия название этноса. Так, В. Шнитке в верлибре «Российские немцы» размышляет о судьбе своего территориально разбросанного народа:

Их деревни парят

в тумане прошлого.

Их стада пасутся

за горизонтом.

Колокола их церквей

лежат в земле.

Что держит вместе

разбросанное племя?

Осознание одного заблуждения,

которому больше века?

Мечты отцов?

Перевела Елена Зейферт

Язык творчества порой влияет на выбор тем, образов, мотивов. Для русскоязычного В. Шнитке характерно неустанное живописание Москвы («Декабрь. Ночь. Москву заносит вьюга…», «В московское небо тончайшей кистью…», «Когда жара глумится над Москвой…» и др.), обнаруживается даже идентификация лирического героя с Москвой: «Патриаршие. Малая Бронная, Спиридоновка – это я». Пространственной доминантой стихотворений Шнитке на немецком языке является Поволжье. Преобладающее художественное время в русских и немецких произведениях соответственно современность (жизнь в Москве) и прошлое, детство (жизнь в немецкой деревне на Волге). Лирический герой русских стихов Шнитке – взрослый человек, живущий сегод­-няшними проблемами, в то время как лирическое «я» немецких стихов – взрослый человек, глядящий в своё прошлое, когда он был ребёнком, юношей…

Российские немцы объединяются под эгидой немецких культурных обществ – к примеру, Международного союза немецкой культуры (МСНК). Этот союз инициировал разработку новой федеральной целевой программы «Развитие социально-экономического и этнокультурного потенциала российских немцев на 2008–2012 годы», концепция которой была подписана в конце августа 2007 года в российском правительстве. Активная позиция председателя МСНК Г. Мартенса и заместителя председателя О. Мартенс дала жизнь многим проектам.

В конце октября этого года была проведена международная научно-практическая конференция «Актуальные вопросы изучения и преподавания немецкого языка», подчеркнувшая необходимость восприятия немецкого языка как родного языка российских немцев. На конференции была создана рабочая группа по подготовке итоговых документов, и в декабре состоялось совместное заседание этой группы, органов самоорганизации российских немцев и методического совета МСНК. Был учреждён совет по языковой работе, целью которого станет активизация изучения немецкого языка российскими немцами. В декабре также прошёл очередной, восьмой по счёту, форум «Самоорганизация немцев России: координация работы этнокультурных центров российских немцев на федеральном, региональном и местном уровнях», показавший новые результаты деятельности МСНК.

В ближайших планах союза – поддержка литературы российских немцев. Среди планируемых на 2010 год проектов – создание антологии литературы российских немцев, учебного пособия «История российских немцев в их литературе», рабочих тетрадей в помощь учителям немецкого языка по эпическим, лирическим, драматическим жанрам российско-немецкой литературы.

Уже 15 лет существует Меж­дународная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев (Москва, председатель А. Герман) – крупная общественная организация, объединяющая в своих рядах историков, этнографов, социологов, филологов, философов, политологов, культурологов и искусствоведов. Основными задачами ассоциации являются сохранение исторического и культурного наследия российских немцев, проведение научных исследований в области российско-немецкой истории и культуры, налаживание тесных контактов между исследователями. Результаты работы членов этого научного общества докладываются на ежегодных конференциях. Одно из таких мероприятий на тему «Немцы новой России: проблемы и перспективы развития» состоялось в декабре. Литература и язык российских немцев – важный предмет изучения для членов ассоциации. Благодаря деятельности ассоциации история российских немцев – одна из наиболее разработанных в современной науке тем.

Российско-немецкие газеты – к примеру, «Московская не­мец­­кая газета» (главный редактор О. Силантьева) – всегда открыты для литературных тем. Произведения российских немцев можно встретить также на страницах московского журнала «Содружество» (главный редактор С. Косяков). Наиболее известный российско-немецкий сайт “RusDeutsch” находится по адресу: http://rusdeutsch.ru 31 .

Литература российских немцев играет важнейшую роль в их национальной идентификации.

Елена ЛЕНЦ

24.12.2009 07:58:08 - Анна Германовна Мерк пишет:

грустно

На самом деле, это просто замечательно, что информация о литературе российских немцев наконец-то попала отдельной статьей на страницы Литературной газеты. Это очень большой пласт, который обогатил советскую, русскую литературу, литературу стран СНГ. Многие просто воспринимаются как великие русские писатели и поэты. А разве современное поколение знает, что и Блок и Фет и Цветаева с немецкие корнями. Вот только очень огорчило меня в этой статье одно. Грустно смотреть, что просто половина материала отдано голимой рекламе МСНК. Иметь возможность рассказать о литературе российских немцев и растрачивать ее. Грустно.

Есть место, где можно уйти только

в один конец,

Словно в берлогу, где алчущий зверь залёг,

Телом своим тропы протащив свинец,

Как серебрянка – воздуха пузырёк.

Есть поле, в котором не нужно

искать тропы,

Где ночью всё рушится и шуршит

В ногах, потому что ковыль тяжелей крупы

Созвездий, и нет больше дома, и слух зашит.

Есть дом, в котором с балкона

представить всё:

Как ты уйдёшь, шарахаясь в ковыле,

Как будет ветвиться ужас, как мрак снесёт

Запуганным ветром,

  можно неспешно,

            кантабиле…

Есть страх, что ты никуда

не пойдёшь вообще,

Что слишком уютно, а в поле уже зима,

Что теплоцентраль исправна,

в дождь можно сходить в плаще

До ближнего магазина…

И есть неприязнь к домам.

Ничья

А вы, барон, и вы, виконт,

Пожалте в секунданты…

В. Высоцкий

Чу. Деревья наушничают в ночи,

Катер – облако, не задев дома,

Проплывает в рейде. Фанерный щит

Белым словом исписан: «Зима. Зима…»

Не уснувший и вышедший на балкон

Прямо в тапочках, изморозь настругав

По дощатому полу,

  барон – виконт –

Не стреляться ж –

  глядишь с головой в снега.

Не стреляться ж, не пить до «упал в кювет».

Сор игорного дома несёт игрок.

Подстаканник не прячется в рукаве,

А оклад халата давно намок.

В обесточенном здании, при свечах,

Где, как швейная, скрипка кроит уют,

Он кропил колоду, загнув

  клетчатый манжет рубашки…

   Ты ждал… Сдают.

Карта вышла… Схватил за манжет…

Скандал.

Осыпание порохом. Пьяный бред.

Здесь зима. Как колокол из катал,

Глухота поёт в жестяной берет.

Из сугробов выпархивая тяжело,

Жизнь соскальзывает

 и катится по-сверх льду.

Не пускающий руку тесней в тепло,

Подстаканник подрагивает на свету.

И темно, и холодно, снег валит.

Голова бесформенней калача.

На залёгший где-то сырой асфальт

Со стаканом ты плещешь холодный чай.

Ты мурлычешь: «что я могу ещё…»,

Как заснувший дьякон у алтаря,

И метель лепной поправляет счёт

На фанерном стенде у фонаря.

Полина КОНДАУРОВА

***

Как сочетаются время в пути

   и тоска

                  по дому.

Эти почти

с рожденья штампующие колёса:

«Отказать», «Отказать», «Отказать»,

«Переслать другому».

Абакан – «Отказать», Москва – «Отказать»,

«Снять вопрос»

О моём проживанье у самого синего моря.

Сквозняк,

Как домашний котёнок, запутался в шторе.

И колёса бранятся размеренно и

              знакомо,

Как соседи.

 Какого ещё уюта

Мне искать,

 если я любую

Плацкартную полку обживаю в одну минуту?

Если самую-самую вечную вечность людскую

Составляют всё те же два метра

 на семьдесят пять.

***

Бесконечно большое, говорят,

То же самое, что бесконечно малое…

Бесконечность перетягивает на себя одеяло

С тех понятий, которые определяет.

И я упрощаю

Желания до горячего чая

И думаю: а, действительно,

Разница велика ли?

Вот если соотнести ощущение края,

Ну, просто с краем… стола, например,

Или дня, что некстати прожит.

Ведь край есть край?

Все вертикали –

потенциальные горизонтали.

И линия жизни тоже.

– Да ну? – усмехается речь –

А зачем, говоря «О, Боже…»,

Ты просишь «верни», а не «дай»?

Леля СЕРЕБРЯНАЯ

Нищий

Встречаешь его каждый день,

Как сам день,

На бетонном троне у магазина.

Обронзовевшие пальцы

Мнут котелок без монет,

И туберкулёзная фея едкого никотина

Обращает гнилой помидор

В карету белую с алым-алым крестом.

Мост-акробат

В июльский обморок упасть,

Где старым акробатом мост

Шатается, держась за корни яблонь.

Заплаты рваного трико –

Мох, низкорослая трава,

И мышцей дряблой

Трясётся весь,

Едва ступи…

На середине, под сгнившей

Мокрою доской,

Стучит легонько…

И запрокинуто лицо

Для всех пощёчин от следов,

А воздух горький.

Отрывок из повести

Азат АБДУЛЛИН

В конце августа по небу поплыли раскисшие тучи.

В тот прохладный день он возвращался из шахты усталый и хмельной – каким-то боком стал причастен к радости шахтёра по случаю рождения желанного сына. И шёл он неспешным шагом по опушке леса. В ворохе разных ощущений, перекрывая все другие, определилось одно: он наконец-то обрёл устойчивость. Даже усталость теперь стала здоровой. И признаком её, несомненно, был его волчий аппетит. Но не только это. Улыбка, брошенная ему роскошной женщиной, идущей лёгкой походкой, ударяла его словно током. Она уходила, исчезала, но он чувствовал, что это не случайная игра стихий, и думал, что ничто в природе не находится в таком близком и таком далёком соседстве, как возможность и невозможность… А обратив внимание на человека, сидящего на улице в глубоком раздумье, с отпечатком последней усталости в согбенной фигуре и бледном лице, он пытался представить себе, о чём тот думает и о чём бы думал в его состоянии он сам…

«Я познал многие виды усталости, – сказал он мысленно. – И такую, что искажает всё вокруг. И ту, когда ты в немилости у правителей, на тебя поставлена печать диссидента, твоя работа на нацию, на родину отвергнута, тебя терзают сомнения, неуверенность в себе, ибо начинаешь внимать внушениям духов злобы и не видишь врага, сидящего в тебе, внутри; и твоё отчаяние ещё усилено подлостью человека, которому верил, гнев и безысходность подрывают здоровье, и ты уже стоишь на грани психической смерти…» И когда радость, мечты казались утраченными навеки, он, глядя на необъятное звёздное небо, точно услышал голос предка: мягкое дерево покрывают черви, скоро и тебя покроют, действие – единственное, что даст тебе защиту. И момент, угаданный и пойманный, навсегда изменил течение его жизни. И он сказал себе: земля, где ты родился, вторична. Определилось Место, вступившее в благотворный контакт с твоей душой, с твоим делом… И тогда он понял: самая роковая усталость – та, что приводит к разочарованности жизнью, когда уже ничто не оживает при наступлении дня…

Навстречу шла, точно из воды вынырнув, краснощёкая девица, качая бёдрами.

– Добрый день! – сказала она, поравнявшись.

– Добрый день, фройляйн. Рад вас видеть.

– Я тоже.

– Тогда… не объединить ли нам наши радости и желания?

Чуть склонив голову, она с внимательной улыбкой неподвижно смотрела на него своими чистыми очами.

– И будет всё o’кей?

– С помощью Божией…

– Когда же встреча?

– Завтра в это время. Здесь.

– Тогда до завтра.

«Придёшь ли, нет ли, ты тоже сохранишься как память о Германии, – подумал он и вспомнил солистку театра, рано потерявшую голос. – Как она горела, не могла сдерживать копившиеся желания… Может, блеснув на миг, назавтра сгинула бы с глаз. А может, я не понял, не разгадал её зов и поступил как олух… Нет, мне было не до неё… Как всё противоречиво! Ты должен отдаться всем чувствам, что приносит жизнь. Чтобы время от времени иметь право говорить «я». Но и расточительность заказана. Уже начинаешь дорожить каждым днём, даже часом. Ничего нельзя пожелать себе, кроме…»

Его думы вдруг оборвали крики за дорогой. Он поднял голову и услышал голоса: «За ногу! Тяни!» И увидел, как за низкой железной оградой во дворе кирпичного дома двое мужчин силятся свалить тучного быка. Его придушенный вопль заполнял всю ширь двора.

Пройдя через калитку, он подошёл к двум хорошеньким девушкам, наблюдавшим за этой картиной.

– Что они делают?

– Зарезать хотят, – ответила блондинка.

Лохматый верзила со вспученными мускулами спины вцепился в шею быка, но тот взмахом головы отбросил мучителя, а другой, в шляпе, отскочил в сторону.

Он шагнул к ним и, не догадавшись представиться, заявил довольно твёрдо:

– Так не делают.

Лохматый, как ни в чём не бывало вскочив на ноги, неприязненно прищурился на него:

– Кто такой? Может, покажешь, как надо?..

«Зачем я вмешался?» – мелькнуло у него в голове, но вдруг азарт испытать себя в новой для него ситуации взял верх, и он уставился на мужчину в шляпе, угадав в нём хозяина.

– Видите, как бык на вас смотрит, – сказал он ровно, без особого выражения. – На вас, кого он чтил, слушался, любил. – И хмель, хоть и не сильный, понёс его – слова будто лопались. – Смотрит с униженным чувством бессилия, не понимая, как вы, свой, родной, позволяете этому извергу издеваться над ним; он же хочет попрощаться с вами; навсегда, по-человечески; у него тоже есть душа; не в словах дело, главное внутри. Стыд и злость – вот что он сейчас чувствует…

– Тьфу ты, чёрт! – взъярился верзила-скотобоец. – Он ненормальный… Прочь!

Хозяин ошарашенно уставился на незнакомца. И вдруг подал голос:

– С вами всё в порядке?

– Даже более чем… А ты, видно, так ленив, – влепил он скотобойцу, не теряя присутствия духа, – даже подумать тебе лень.

– А как, по-вашему, надо? – спросил хозяин пусть и не добродушно, но и без иронии. Бык стоял, вперившись в хозяина. Потом медленно повернул голову в сторону гостя. Глаза быка горели тёмным огнём.

В незнакомце, всё отодвинув, промелькнули прекрасные часы причащения его земляками благословенному празднику убоя скота. Перед тем, как потчевать друг друга душистым мясом, сородичи-скотоводы по старинному обычаю сажали подростка в середину, чтобы приобщить к своему делу.

– Как надо? Лаской, лаской и – мгновенно.

Девушки прыснули.

– Так делают мои земляки, мастера своего дела. Я лишь хотел вам напомнить: от гнева, страха, большого стресса – в крови у быка адреналин. Мясо будет нехорошее, невкусное.

– Пап, а что, если он прав? – вмешалась блондинка.

– Позвольте на прощание представиться. «Чёрт», как вы изволили выразиться, сударь, с Южного Урала, из республики Башкирия.

– Башкирия? – вдруг хозяин потянулся к нему. – Уф-фа? Мой отец… фатер… там пропал… Во время войны. Он был пленный...

– Пропал? Да, у нас были пленные. Я помню. Даже знал некоторых.

– Кристина, а ну-ка кофе нам! Мы с господином немного поговорим.

И довольно бесцеремонно подхватив гостя под локоть, повёл к беседке.

– Позвольте вас спросить: кто вы, чем здесь занимаетесь?

Он ответил.

– Ах, вот как. Я ведь тоже шахтёр, инженер. Только работаю не здесь, а в Дортмунде.

– Герр, что так рано забиваете быка? Ещё лето.

– К свадьбе дочери. Я этого быка купил заранее. Ещё зимой. Бычка…

– Похоже, свадьба будет большая.

– Да как вам сказать… Человек сто пятьдесят… – И вдруг, глянув на него: – С вами – сто пятьдесят один!

– Я-то каким боком? Разве что быть распорядителем праздника – тамадой по-нашему.

– А что? Подготовиться – и вперёд… Глупо мы вас встретили. Уж вы извините.

– Не за что.

– Знаете, если б кто мне сказал, где похоронен мой отец, был бы моим дорогим гостем…

В его прерывистом вздохе – живая, не надломленная память.

– Герр, а как выглядел ваш отец?

– Он был красив, высок… Впрочем, была примета: вот здесь, на лбу, пятно… пигментное.

– Имя?

– Ганс.

И сердце гостя дрогнуло.

– Йозеф, что с быком делать?

– Айн момент, битте.

Оставшись один, он напряг память… и словно вывалился из времени и родился заново. И вот он уже подросток, переживает счастливое мгновение, когда они с мамой приехали в Уфу. Остановились у добрейшей землячки. И на другой день во дворе дома увидели пленных. Двое мирно рыли канаву, а третий – лысый, от всего отрешённый – сидел в тени. Охраны не было. Мама пошла в дом, вынесла пирог с земляникой и протянула лысому. Она по себе знала, что такое быть узником. Пленный поднял голову и закивал:

– Данке. Филен Данк.* – И показал на него: – Сын?

Мама кивнула.

– У меня такой же, – молвил пленный.

И тут на его лбу он увидел большое пятно, по поверью – плохой знак.

Через пару дней утром они заметили: двое пленных в канаве плачут. Землячка, бывшая фронтовичка, могла изъясняться по-немецки, да и для него школьные уроки не прошли даром. И они услышали: ночью повесился Ганс. И ещё они от них узнали: тела умерших пленных складывают в штабеля, а как накопятся, не прочитав молитвы, бросают в яму и засыпают слоем земли. Мама тихо, будто самой себе, промолвила: «Душа будет летать здесь… и взывать к родным…»

Йозеф, вернувшись, присел напротив. Гость сидел ошарашенный фантастической встречей.

– Так верите, – заговорил Йозеф, – я по сей день помню слова и ласку папы. Мама моя умерла рано. Он задыхался от тоски по ней, не хотел больше жениться. Несчастье сблизило нас так, что мы стали одним целым… Он часто повторял стихи Гейне: «Но знать хотел бы я, со смертью куда уносится наш дух?  И где тот вечер, что затихнул, и где тот пламень, что потух?»

Наступила тишина. Гость прислушивался к чувству, такому знакомому и пронзительному в хоре земных чувств.

– Я смотрел на него как на святого. Каждое утро молюсь перед его портретом. Даже советуюсь с ним… – И после краткой паузы: – А есть там могилы пленных? Что спрашиваю – конечно, должны быть. Хотя мои письма остались без ответа. Я бы съездил. Ведь сейчас можно.

Гость не ожидал такого поворота.

– Нам нужна могила, – Йозеф заметно возбуждался. – Не дорожи мы могилами, не будь нашей памяти, знаете, как сложилась бы судьба немцев?..

Он почувствовал себя прижатым к стене.

«Подросток лишь честно и добросовестно запомнил всё, что увидел, узнал… а вправе ли я так же честно и добросовестно всё обнажить?» – быстро пронеслось в нём.

– Герр…– И, словно бросаясь в прорубь, выдохнул: – Могил нет.

– Нет?..

Йозеф смотрел на него, не мигая и полуоткрыв губы.

– Простите, герр, – сказал гость и, увидев, как глаза Йозефа увлажнились, низко опустил голову.

Спустя несколько дней строки с твёрдыми очертаниями, не искажённые игрой воображения, выплеснулись как искупление… И он послал их Йозефу под названием «Потомки Гёте».

Как призраки на грани тьмы и праха,

На лицах шрамы горьких их потерь, –

Потомки Гёте, Шиллера и Баха,

Пленённые, повергнув дух, теперь

Канаву рыли. Я пытал себя:

Корить ли их, или уйти, скорбя?..

Потом представший миг был так глубок.

Дворец зелёный, осиянный весь, –

Других потомков Гёте дело рук –

Сверкал, а шпили уходили ввысь.

Как крейсер с флагом возвышался дом.

Завет ли, вызов – что таилось в нём?..

Да, точно в круге, вырванном лучом,

Как бабочка, летел я на огонь…

Сквозь всё, над всем и за чертой всего

Прозрел заклятье, как прочёл его:

Дворец зелёный – к вам от нас мольба.

Могил лишите – взыщет с вас судьба.

*Данке. Филен Данк. – Спасибо. Большое спасибо.

Алексей Иевлев. Скажите о любви красиво : Книга стихов. – Сыктывкар, 2009. – 91 с.

Высокая и чистая любовь – это Вселенная, способная к самоочищению от мусора, привносимого в неё безнравственностью, распущенностью и вседозволенностью. Но даже самый высокий романтизм и трепетность чувств не свободны от вольного или невольного обмана, ревности, подозрительности и выяснения отношений. И всё-таки главное среди горечи разлук и сплетен, среди ерунды и шелухи повседневности – это умение сохранить звезду или хотя бы искру ошеломляющего испытания счастьем и способностью любить.

Обо всём этом – новая книга сыктывкарского поэта Алексея Иевлева, вобравшая в себя лучшую любовную лирику автора. Поэт сумел показать всё разностороннее богатство души и чувств лирического героя в наиболее трепетные моменты человеческих отношений, будь то близость или разрыв. Читатель вместе с автором проживает целую историю трогательной любви, которая, конечно, не исключает взаимного разлада, непонимания, но «через тернии» зовёт за собой не в «койку», как большинство нынешних бестселлеров и телесериалов, а «к звёздам», призывая познавать высокое на небесных вершинах, а не в подвалах, грязных подворотнях и злачных местах. И вместе с тем это глубоко земная книга – чувствуется, что большинство произведений в ней адресовано женщине – нашей современнице, а не выдуманному образу.

Книга будет интересна читателям разных возрастов. И тем, кто уже испытал чувство любви. И тем, кто нуждается в примере или образце подлинных отношений, к которым и должны стремиться мыслящие и чувствующие люди.

Андрей ПОПОВ

К Рождеству всю землю укрыла

Белого шёлка снегами.

И дух январского снега

Божественно чист и свеж.

В нём – зов высокого неба

И святость наших надежд.

Мы верим в судьбу России.

Пробьёт её звёздный час!

Пречистая Дева Мария

Её сберегала не раз.

Очей лазорево-синих

Взгляд матерински строг.

Но даст она шанс России

В выборе лучших дорог.

Мы верим – она укажет

России праведный путь.

Не сбыться потугам вражьим

Страну в пучину столкнуть.

Сойдут на нас – озареньем

Богородицы свет и любовь.

И снега её – обновленье,

Очищенье от всех грехов!

Что за силы тебя возносили!

И звезда твоя высока,

На просторах моей России

Всё метут и метут снега…

***

Ещё в снегу лесные склоны,

Ещё поутру держит наст.

Но в полдень ручейки со звоном

Уже буровят снежный пласт.

Нет жизнерадостней народца,

Чем стайки скромных ручейков,

Несущих отраженье солнца

И свежесть тающих снегов.

В их песне нет нытья ни ноты,

Хоть и живут они в глуши.

Они важнейшую работу

Творят без устали в тиши.

Они лесам приносят воду

И поят травы и цветы.

Они даруют жизнь природе

Без пустословной суеты!

Вновь весны половодье…

Вновь весны половодье

Затопило полсвета!

После зимней неволи

Зелень тянется к свету.

Клейкий лист на берёзках

Вновь парит невесомо.

Акварельным наброском

Небосвод разрисован…

Шмель гудит басовито,

Весь в пыльце золотистой.

В облаках солнца слиток

Вдруг проглянул лучисто.

И под грома раскаты

Дождик радостно брызнул –

Гимн земной благодати

И ликующей жизни!

Уфа

Ш.А. Мазанаев. Агульская литература . – Махачкала: ГУ «Дагестанское книжное издательство», 2008. – 192 с.

В Дагестане проживают около 30 коренных народов. Экономическое, политическое и культурное лицо Страны гор определяют наиболее крупные из них – аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины. Но Дагестан непредставим без других народов – лакцев, табасаранцев, агулов, рутульцев, цуахуров… Агулов насчитывается около 30 тысяч. В исторических источниках об агулах впервые упоминается в VII веке. Агульский язык принадлежит к лезгинской группе дагестанских языков. А языком общения с соседями чаще всего служил азербайджанский язык.

В настоящее время, когда перед агулами встала проблема компактного проживания, чреватая утратой народных традиций, культуры и самобытного языка, после широкого обсуждения общественностью был утверждён алфавит агульского языка. В 1992 году появился первый букварь. С тех пор вышли первые учебники, готовятся к публикации справочная литература, словари, фольклорные сборники, тексты художественных произведений.

Агульская литература только сейчас формируется как профессиональная. Однако свидетельства поэтического творчества агулов уходят в XVIII век.

Книга профессора Ш. Мазанаева, одного из основателей агульской письменности, – первый опыт системного изучения агульской литературы. По своему содержанию это и учебник, и пособие по литературе и культуре агулов, и своеобразный сборник оригинальных текстов, как определяет доктор филологических наук Р. Кадимов. В книгу включены не только поэтические тексты, но и переводы агульских поэтов, фольклор и публицистика, очерки об учёных, деятелях культуры. Определяется место агульской литературы в истории литературы дагестанской. В книгу включена статья о творчестве Расула Гамзатова, оказавшего особое влияние на формирование современной агульской литературы. Наряду со светской исследуется и духовная литература.

Как отмечает в предисловии доктор филологических наук З. Акавов, тексты на агульском языке имеют свою специфику: некоторые из них написаны на диалекте. Это связано как с отсутствием устоявшейся языковой нормы, так и с желанием авторов сохранить язык оригинала, что хоть и усложняет задачу изучения нормативного языка, но никак не умаляет заслуг автора и достоинств самой книги. Напомним – первой в ещё только начинающейся истории агульской литературы. Которую, хочется верить, ждёт долгое и счастливое будущее.

Александр ВАСИЛЬЕВ

Александр Лобанов. Последний бой : Повести и рассказы. – Сыктывкар, 2008. – 256 с.

Что может связывать тёплый Юг и холодный Север? Только любовь! Как отдельных сердец, так и целых народов. Когда читаешь рассказы и повести сыктывкарского прозаика Александра Лобанова, собранные воедино, то приходишь именно к такому выводу. Так получилось, что автор, известный в республике по публикациям в «Нашем современнике» и различных местных коллективных сборниках, военный врач по профессии, подполковник республиканского управления ФСИН, долго служил на Плесецком космодроме, а потом, уволившись в запас, уехал жить в молдавскую Рыбницу. Там русского офицера и застала «чужая» война. Увиденное в те трагические месяцы стало богатым материалом для многих рассказов и повестей писателя.

Показателен рассказ «Снайпер», соединивший сердца бывшего молдавского, а потом и российского спецназовца Ионела и воркутинской девушки Людмилы. Познакомились они при довольно обычных для того времени обстоятельствах. Русская студентка, приехавшая в гости в Кишинёв, была спасена от бандитов сержантом национальной армии. Потом – любовь, переписка. В конце концов жениху, не пожелавшему убивать в учебном кулачном поединке «куклу», пленного из Приднестровья, пришлось бежать в Россию к невесте. Там он со временем и стал снайпером спецназа. Одна из основных коллизий рассказа – командировка Ионела в Чечню, где он по приказу командования уничтожает бандитских вожаков, за что и получает из рук генерала боевой орден. Рассказ, как и все остальные вещи в книге, написан очень живо, хорошим, образным языком, со знанием военного дела и тонким психологизмом.

Колоритно выписаны персонажи и других лобановских рассказов. О чём же эта книга? Конечно, и о героизме, и о мужестве, и о любви, и вообще – о патриотизме. Но стоит подчеркнуть, что в основе её лежит предупреждение о том, чем могут кончиться игры в сепаратизм. В этом аспекте книга имеет не только приднестровскую привязку. Она интернациональна по-своему – «любить и Юг, и Север».

Владимир ПОДЛУЗСКИЙ

Андрей Попов. В гордом мире роковом . – Сыктывкар, 2008. – 256 с.

Всегда радуюсь, когда у товарища по стихотворному цеху выходит новая книга. Но одновременно и сочувствую ему сердечно, сопереживаю: это же какой огромный груз ответственности за произнесённое слово сваливается на него – за каждую строку, за каждую мысль, за каждое движение души! Думаю, поэт Андрей Попов за свой сборник стихов «В гордом мире роковом», недавно увидевший свет в сыктывкарском издательстве «Анбур», может быть спокоен. Книга получилась, состоялась и, несмотря на малый тираж, стала заметным явлением литературной жизни республики.

Читаю страницу за страницей, стихотворение за стихотворением, вживаюсь в образный строй, подстраиваю свой шаг под стихотворный ритм – и вдруг обнаруживаю такое щемящее родство со своим современником, такое живое вплетение своих мыслей в ткань его сокровенных размышлений и переживаний, что невольно хочется отстраниться, отодвинуться на безопасное расстояние. Есть в этих открытых, доверчивых, внешне простых стихах некая потайная сила, которая заставляет дышать с автором в унисон, шагать в ногу.

Мне тяжелы с людьми порою встречи.

Их бойкий вздор невыносим уму.

Закрою дом и душу. Не отвечу.

Как хорошо быть только одному!

Переживу уныния и стужи

И времени необратимый ход.

Никто не возмутит. Никто не нужен.

Но горько, что никто и не придёт.

Словно слышу негромкий голос поэта, его иронично-вопросительную интонацию. Вбираю душой строку за строкой и напитываюсь её теплом и холодом, тревогой и горечью, надеждой и верой. Снова и снова убеждаюсь, что только так, беззащитно и беспощадно к самому себе, нужно вживаться в настоящую поэзию, ведь иначе она пролетает мимо, словно свежий запах неизвестного бытия. А в нём, в этом запахе, и боль, и грусть, с которых начинается человечность, в нём трагедии и несуразности эпохи, в нём праведность и греховность, честь и предательство, свет и тьма…

Андрей Попов умеет всё это многообразие света и отсветов, теней и оттенков жизни переплавить в стихи и при этом не нарушить их естественности и правдоподобия. В его поэтическом строе совсем немного красок, скупо пользуется он палитрой чувств и почти совсем лишён стремления к патетическим жестам. Вспоминается прочитанное когда-то высказывание Эдуарда Багрицкого о том, что писать стихи надо без прилагательных, одними глаголами и существительными. Смысл этого высказывания в том, что, расцвеченная яркими красками, поэтическая речь затуманивает корневую суть слова, не позволяет ей свободно переплетаться в стихотворном пространстве и воскресать в новом, неожиданном облике. Вскормленный суровой заполярной природой, Андрей Попов научился обходиться без громких возгласов. Тем сильнее пружина поэтической сдержанности распрямляется в его стихах. С каждой страницей взгляд поэта становится всё строже и глубже. Его духовные переживания, боль об утраченной стране, исторические параллели и бытовые наблюдения задают высокий тон, не обещая объяснений и готовых решений. А в конце сборника – стихи об убитом сыне. Горькие и смиренные.

Ищешь чувственною дрожью,

Смотришь в мысленный чертёж –

Постигаешь правду Божью…

Только как её поймёшь?!

Что ни скажешь – будет ложью,

Промолчишь – и тоже ложь.

Постигаешь правду Божью…

Только как её поймёшь?!

Александр СУВОРОВ

Вниманию посетителей сайта!

Это последний в 2009 году номер «ЛГ». Первый номер юбилейного для нас 2010 года

поступит к вам в среду, 20 января, и будет в основном посвящён

180-летию старейшего российского издания.

До встречи!

Мой собеседник так и не выпил по ходу интервью принесённый ему чай. Мне сказали: среда - день, когда в Московской городской думе дым коромыслом. Не знаю, ко всем депутатам это относится или нет, но к Евгению Герасимову наверняка. Председатель комиссии Мосгордумы по культуре и массовым коммуникациям, народный артист России, секретарь Союза кинематографистов - забот и сфер деятельности хватает. Мы заранее условились говорить о кино. Но, похоже, иногда выходили за рамки...

— Евгений Владимирович, может быть, не очень хочется говорить о серьёзных вещах в канун Нового года, но всё же поделитесь тем, что не только радует, но и печалит в отечественном кинематографе?

— Радует, что, несмотря на все трудности, активную коммерциализацию, несмотря на большие потери на отечественном кинорынке и в прокате, благодаря общим усилиям многих, в том числе государства и нашего города, его властей, кинематограф постепенно вновь оживает, снимаются замечательные картины. Хоть их и немного.

А печалит неубывающее желание получить так называемый рейтинг, ради чего наши телевизионные каналы по-прежнему забиваются пустыми и малосодержательными фильмами. Особенно удручает, когда талантливые кинематографисты делают талантливый фильм, но в нём воспевается романтика жестокости, убийств и насилия. Это приводит, конечно, в совокупности с другими вещами к тому, что мы сегодня имеем.

Многие психологи и педагоги справедливо, на мой взгляд, считают, что потеряно практически два поколения.

— А не кажется ли вам, что эта проблема из разряда вечных? В выпуске «Нашего кино», где будет размещено это интервью, публикуется также статья вашего однофамильца, выдающегося советского режиссёра Сергея Герасимова. То, о чём вы сейчас говорите, он писал в 70-м году. Особо выделял мысль о том, что кинематографисты потеряли ответственность за нравственную составляющую своего творчества.

— Понимаете, по сравнению с тем временем ситуация несколько другая. Тогда мы снимали развлекательное кино, и его смотрели миллионы зрителей. Это — нормально. Но это было настоящее кино, которое смотрит и современная молодёжь, это уже классика. Мы не снижали планку. А сегодня большинство кинематографистов приняли на вооружение упрощённые схемы создания кино. Они как бы в плену у того, что затребовано телевидением. А что показывают по ТВ? В последнее время, даже переключаясь на кнопку «ТВ Центр», иногда пребываю в недоумении. Ведь канал всегда по-хорошему отличался сдержанностью. А тут они вдруг показывают фильм, где на фоне истории ГУЛАГа разыгрывается заурядный боевик. Ну как это возможно? Есть ведь святые вещи! Надо либо экранизировать произведение известных авторов, скажем, Солженицына, либо снимать современную картину по оригинальному сценарию, но не оскорблять память миллионов погибших соотечественников. Как можно на этом зарабатывать пресловутый рейтинг и деньги? Я бы за это никогда не взялся.

— Кстати, мы часто сетуем на то, что вот много-де подражания американским картинам — всей этой беготне, стрельбе, погоням. При этом мы забываем, что американцы практически всегда, даже вроде бы в бедламе, находят такие повороты сюжета, дают нам таких героев, которые побеждают зло.

В те времена, когда творил Сергей Аполлинариевич Герасимов, хорошим вещам учили в школе, дома, в литературе, в кино и даже на улице. А вечная проблема кинематографа, о которой вы говорите, — это стремление облегчить фильм, сделать его более развлекательным. И в этом ничего дурного я не вижу. Нужно только иметь чувство меры. Я радуюсь, что спустя многие годы идут стародавние мои фильмы, например, «Не ходите, девки, замуж», который снят-то был за один месяц, потому что для дебюта дали совсем немного денег. Но в то же время идут и серьёзные фильмы. Картина «Забавы молодых» рассказывает о непримиримом конфликте старшего и младшего поколений. Или фильм «Поездка в Висбаден» по мотивам произведения Тургенева «Вешние воды». Ленты до сих пор волнуют зрителей, как они сами об этом говорят и пишут. Впрочем, не буду о своих фильмах. Хотя я их вспомнил лишь для того, чтобы подтвердить тезис: нормальному человечному кино годы не помеха. Как я понимаю, об этом и писал Сергей Аполлинариевич?

— Да, примерно об этом. Но я всё же хочу вернуться к вашим фильмам. Вернее, к конкретному—к «Савве». Прежде чем пройти в дневное время по телеканалу ТВ Центр, он уже успел завоевать фестивальный Гран-при, признание у профессионалов. Это при том, что вы депутат, известная персона и т.п. А если у режиссёра всего этого нет? Больше года лежит на полке «Доходное место» по Островскому с Басилашвили и Фрейндлих в главных ролях. Есть и другие интересные работы.

— Знаете, у нас действительно появилась новая полка. Раньше на такой полке лежали одни картины, теперь - другие. Сегодня это полка с произведениями, которые не входят в контент понимания тех руководителей, от которых зависит прокат фильма и выход его на экраны.

- Вы имеете в виду экраны телевизоров?

- Да, в первую очередь. Ведь прокат давно уже отдан частным структурам. И только тогда, когда они считают, что им что-то интересно и выгодно, они возьмутся двигать картину. И замечательно продвигают зарубежные, в основном американские фильмы.

Преодолевать эту сложившуюся систему, безусловно, надо. Как? Есть ряд предложений, в том числе от Союза кинематографистов, которые поддерживаю и я. Смысл их прежде всего в том, чтобы обязательно снималось энное количество фильмов, на 100 процентов экранизированных по заказу государства. В эти фильмы необходимо привлекать лучших сценаристов, режиссёров, актёров. Предполагается закладывать деньги и на продвижение картины, потому что у нас бывает так, что картина сделана, а потом лежит без движения: нет денег ни на изготовление копий, ни на перевод, если он требуется... Вот этого не должно быть. Государственный заказ — это то, что с идеологической точки зрения в данный момент необходимо государству. И экономить здесь не следует.

В этом отношении интересный пример приводит Никита Михалков. Когда в США заметно упал интерес к службе в армии, был сделан государственный заказ и вышел блестящий фильм «Топ Ган» с Томом Крузом в главной роли. Вскоре было отмечено повышение интереса и к профессии лётчика-истребителя, и к армии в целом. Иными словами, выдали на-гора добротный патриотический фильм. И не стесняются этого.

Аналогичные примеры можно привести и из советского кино. Вспомните «Офицеров», «В зоне особого внимания», «Петровку, 38», «Таможню» и так далее. Чем выгодно отличались эти фильмы даже от хороших современных? Тем, что они давали возможность понять, что такое добро, а что такое зло. Там бандит не мог быть героем в принципе. Советское кино давало человеку надежду, открывало мир, нюансы интересных профессий, приводило в них людей. Государственный заказ именно такого кино, но на новом качественном уровне и надо обеспечить.

Я много раз уже говорил о том, что да, кино отражает действительность, а в ней много жестокости, насилия, много всего нехорошего. Но когда изображается только это, ничего не предлагая взамен, не оставляя никакой надежды, то мы невольно переносим киношную действительность на саму жизнь. Особенно этому подвержена молодёжь. В итоге мы имеем то, что имеем.

— Как я понимаю, именно в целях изменить к лучшему ситуацию в нашем кино создан координационный совет при правительстве, который возглавил лично премьер-министр. А если бы вы были председателем совета, чтобы вы рассмотрели в первую очередь?

- В первую очередь я бы сохранил финансирование кино, ибо как только оно ослабевает, немедленно начинается отток кадров из киноиндустрии. Поэтому в кино сейчас так много непрофессиональных людей. Финансирование должно осуществляться на конкурсной основе, поддерживать разные жанры киноискусства, иметь в виду разную киноаудиторию. При этом надо особенно хорошо думать и отдельно поддерживать кино для детей и юношества и семейное кино.

Второе. Я обязательно бы выстроил сегодня наново систему государственной киносети, хотя это сложно сделать одним махом, поскольку старые кинотеатры были в своё время проданы в частные руки. Но тут могут быть разные варианты. Необязательно всё скупать обратно. Инвесторы могут быть любые, но с обязательным интересом государства. Иными словами, надо чётко выстроить государственную политику в этой сфере. Попытки уже делались, но реального-то результата нет.

Съёмки будут проходить в Москве с 25 декабря по 10 января. В будущем это шестисерийный сериал (режиссёр Владимир Довгазий, сценарий - Алексей Плугарь). Производством фильма занимается продюсерский центр «Партнёр Продакшн» по заказу правительства Москвы. Съёмки уже проходили в Крыму, а теперь продолжатся на улицах новогодней Москвы и в съёмочных павильонах киностудии им. Горького. Там специально для этого проекта построен дворец царя и дом Бабы-яги. Подготовки к съёмкам усложнились из-за грянувших морозов. Сейчас шьются дополнительные костюмы, укрепляются декорации.

«Совет да любовь» — сказка о взаимодействии реального и сказочного мира с приключениями и неожиданными поворотами событий. Хотя сказки рассчитаны обычно на детскую аудиторию, предполагается, что это будет фильм для семейного просмотра. Основные чудеса происходят в преддверии Нового года. Сейчас съёмочная группа выбирает объекты для съёмки — располагаются они в основном в центре Москвы. Так что кто-то из москвичей обязательно станет их невольным свидетелем.

Поцелуй принцессы

Под Новый год хочется сказок. И если их или чего-то такого не хватает в реальной жизни, почему бы не поднять настроение, посмотрев хорошую картину? Одним из таких фильмов может стать мюзикл «Принцесса и лягушка».

Все мы знаем, что бывает, когда принц целует заколдованную в лягушку принцессу. А что случит-ся, если переодетая в принцессу официантка поцелует лягушку-принца?

В этом мюзикле, действие которого происходит в Новом Орлеане, Disney возвращается к традиционной анимации. Команда мультипликаторов под руководством Рона Клементса и Джона Маскера, создателей «Русалочки» и «Аладдина», а также композитор Рэнди Ньюман поведают историю любви... с участием лягушек, магии Вуду и поющего аллигатора.

Режиссёры Рон Клементе, Джон Маскер. В ролях: Терренс Ховард, Джон Гудман, Кит Дэвид, Аника Нони Роуз, Опра Уинфри, Джим Каммингс, Дженифер Льюис, Бруно Кампос, Дженифер Коуди, Джерри Кернион и др.

Владимир ЗАМУРУЕВ, председатель Комитета по телекоммуникациям и средствам массовой информации города Москвы:

— В канун наступающего нового, 2010 года мне особо приятно обратиться к читателям «Литературной газеты», старейшей российской газеты, которая вскоре отметит своё 180-летие. Я рад, что в этом году состоялся и развился совместный проект комитета и газеты, который мы назвали «Наше московское кино». Теперь читатель имеет возможность узнать не только о тех фильмах, которые сегодня снимаются в рамках городской программы создания отечественных телефильмов, но и заглянуть на съёмочные площадки, узнать мнения актёров и режиссёров о новых работах. Сейчас реализуется уже третья по счёту программа. Инициатором первой в конце 90-х годов стал мэр Юрий Михайлович Лужков. За минувшие десять лет создано более 150 фильмов и сериалов, среди которых такие, как «Московская сага», «Две судьбы», «Благословите женщину», и многие другие.

Уходящий год был для всех не самым простым. Но сегодня, в канун наступающего нового, 2010 года, мне хочется сказать всем читателям «Литературки» и любителям кино, что нас ждут встречи с новыми художественными и документальными телефильмами, работа над которыми завершена в уходящем году. Надеемся, что они будут оценены вами по достоинству. Поэтому мы говорим вам: «До встречи в новом году, и пусть он принесёт удачу и счастье!»