…Из люка вылез рыжий парень лет двадцати и, пригибаясь, побежал к полуразрушенному зданию. Там его ждала девушка. Она лежала у входа в подвал на битых кирпичах и возилась с датчиком Гейгера. Рядом с ней на сошках был установлен ручной пулемет. Когда парень добрался до убежища, она, суровея лицом, произнесла:
– Послушай этот стрекот…
– Какая разница, Таня?
– Разница в том, что очень хочется жить, и я надеюсь…
– Ша! Сколько у нас патронов?
– Две полных обоймы, один в стволе и семь у меня в кармане.
– Нам осталось жить минут пятнадцать. Если повезет – полчаса. Вот на полчаса и надейся. Сейчас они пойдут…
Девушка жадно поцеловала его. Издалека послышались гортанные крики загонщиков.
Гаснет экран. Включается свет. Лектор выходит на сцену.
– Молодые люди! Вы видели сцену из учебного фильма о будущем. Фильма, созданного лучшими футур-социологами планеты. Подобная жизнь ожидала бы вас лет через двадцать, если бы Комитет по науке не провел Санитарную реформу. Все вы – он обвел глазами аудиторию: триста юных андрогинов, худых и бледных, с маленькими блестящими колбами, подсоединенными к шее и наполненными питательным раствором, – лишены признаков принадлежности к женскому или мужскому полу. У любого из вас ампутирована агрессивность. Каждый получил контрольный чип, с помощью которого мудрые ученые могут следить за вашим поведением и оберегать от неизбежных ошибок. Пусть ваше развитие несколько замедлено, если сравнивать с прошлым столетием, зато оно пойдет по пути логики и гармонии. Вторая Санитарная реформа, ведущая к снижению эмоциональности…
– Хватит папа!
Маслов-старший выключил инфоскон.
– Что ты хотел мне сказать, папа?
Отец, внешне – дряхлый старик, седой и медлительный, на самом деле не перешагнул еще порог сорокапятилетия. Просто жизнь, которую он вел на этой дикой планете, съела его здоровье, энергию, а заодно и левую руку… Здесь все началось слишком недавно, а в самом начале главной задачей всегда бывает одно: выжить. Выжить любой ценой. Он выжил. Рука и здоровье – не худший вариант оплаты за это.
– Думай сам, Андрей.
Они помолчали. Мальчик робко спросил:
– Пап, а что реально? Это все были картинки…
Маслов-старший тяжело поднялся, взял сына за руку и вывел на крылечко.
– Посмотри! Все, что ты видишь,– реально.
Десять низеньких халуп, скроенных отчасти из бревен, отчасти из ржавого железа, отчасти же из предметов, совершенно не предназначенных для строительства. Вдалеке замозабвенно вертелся ветряк. На машинном дворе под ветхим навесом ютились два трактора и вездеход. Скотина, позвякивая колокольцами, возвращалась с поля, минуя косые оградки. Поселок возведен был людьми, не имевшими ни малейшего представления о строительстве. Здесь все было косо и неправильно. Лишь ячменные поля, тянувшиеся до горизонта, радовали глаз, да пышная зелень на огородах, да веселый пастух, важно вышагивавший за коровами с бичом и самодельным ружьем.
– Пап! Это я все знаю… Но я никак не пойму, а будущее-то… какое на самом деле будет?
– Какое ты построишь, сынок…