<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>sf_fantasy</genre>
   <author>
    <first-name>Наталья</first-name>
    <last-name>Колесова</last-name>
   </author>
   <book-title>Я умерла</book-title>
   <date>2009-12-08</date>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>ru</src-lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>san175</first-name>
    <last-name></last-name>
   </author>
   <program-used>doc2fb, FB Editor v2.0</program-used>
   <date value="2009-12-08">2009-12-08</date>
   <id>31B41D40-1960-470B-B67D-1D5F8433E2BD</id>
   <version>2</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
  <section>
   <title>
    <p>Колесова Наталья Валенидовна</p>
    <p>Я умерла</p>
   </title>
   <p>Старик, как водится, начал с него. Выказывал таким образом свое уважение, что ли?</p>
   <p>— Федор, мне очень не нравится, как вы выглядите.</p>
   <p>В комнате полумрак, но у Старика совсем не старческое зрение. Федор придавил дергавшуюся щеку.</p>
   <p>— Погудел вчера…</p>
   <p>— Надеюсь, это никоим образом не отразится на ваших способностях?</p>
   <p>Была у Старика раздражающая манера говорить округлым полно-литературным языком.</p>
   <p>— Никоим, — подтвердил Федор.</p>
   <p>Старик повернулся к заказчику — плюгавому невзрачному мужику. Тот старался не дергаться. Удавалось плохо.</p>
   <p>— Ты при деньгах? — толкнул Федора в бок чернявый Юрик. Федор только пожал плечами — денег не было. То есть совсем. Потер коротко стриженую голову. Такие стрижки уже выходят из моды, но он с трудом менял привычки. И оружие любил старое. И друзей. А, может, просто сам стареет?</p>
   <p>— Итак, Охотники, — сказал Старик, — вот ваша задача на сегодняшний день…</p>
   <p>Юрик вновь толкнул его в бок. Федор подавил желание ответить тем же — и поувесистей. Юрик сказал возбужденно:</p>
   <p>— Гляди, баба!</p>
   <p>И впрямь — баба. Девка, скорее. Напряженное лицо. Напряженные глаза. Напряженный, плотно сжатый рот. Под дулом пистолета ее снимали, что ли?</p>
   <p>— Не-ет, мужики! — хлопнул по коленям Давыд. Поднялся. — Я так не договаривался. Я ни баб, ни детей…</p>
   <p>— Вы сядьте, Давыд, — тихо сказал Старик. — Я еще сумму не назвал.</p>
   <p>Он назвал, и Давыд сел. Да за такие деньги и баб, и детей… Юрик присвистнул:</p>
   <p>— Это что ж она такое вытворила?</p>
   <p>Федор с новым интересом всматривался в снимок, втягивая, впитывая каждую черточку. Ничего особенного — сотню раз за день мимо пройдешь, и не заметишь-не запомнишь. Старик раздавал снимки и распечатки с данными. Имя. Адрес. Рост. Вес. Цвет глаз, волос. Имена и адреса родственников, ближайших друзей. Место работы.</p>
   <p>— Особые приметы? — спросили у Федора за спиной. Арнольд. Арнольда он не любил.</p>
   <p>— На попе родинка! — предположил веселый Юрик.</p>
   <p>— Особых примет нет. Может быть одета в легкий халат. На ногах — шлепки. Или босиком. Еще вопросы?</p>
   <p>— Она что, из психушки сбежала?</p>
   <p>Юриным вопросом Старик пренебрег.</p>
   <p>— Сроки?</p>
   <p>— Сегодня-завтра.</p>
   <p>Охотники зашевелились. Город до миллиона, конечно, не дотягивает, но два дня…</p>
   <p>— Подсказки?</p>
   <p>— Скорее всего, она будет крутиться рядом с родным домом. Или где-нибудь рядом с домами друзей. Но ее никуда не пустят.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>Старик взглянул на заказчика. Тот, сцепив пальцы, откашлялся. Сказал негромким надтреснутым голосом:</p>
   <p>— Необходимо вернуть ее туда, откуда она пришла. Пока не поздно. Чем дольше это будет тянуться, тем сильнее она становится. Сейчас она в шоке и поймать ее будет легко, но позже…</p>
   <p>Он пожал плечами. Все были заинтригованы, и все молчали. Федор еще раз пробежал глазами распечатку, перевернул, изучил чистую сторону.</p>
   <p>— Мало информации.</p>
   <p>Заказчик смотрел на него с опаской.</p>
   <p>— Это все. Я даю вам данные. Деньги. Это все.</p>
   <p>— У нее может быть оружие?</p>
   <p>— Боже мой! Конечно, у нее нет никакого оружия! Вы должны только найти ее, задержать… и дать мне знать.</p>
   <p>Юрик захихикал:</p>
   <p>— Да за такие деньги мы вам ее из-под земли достанем!</p>
   <p>Федор смотрел на руки заказчика — они сжались еще сильнее — аж пальцы побелели. Федору не нравилась эта работа. Не нравился заказчик. Не нравилось лицо девушки. Ему не нравились даже большие деньги. Очень хотелось отказаться. Он поймал озабоченный взгляд Старика.</p>
   <p>— Ну так кто берется? Федор?</p>
   <p>Все смотрели на него. Кто — озадаченно, кто — выжидающе, Арнольд — наверняка с насмешкой. А он сам смотрел на снимок. Почему у нее такое лицо? Что ей сказали? Что она увидела? Глаза глядели не на него, а чуть вкось, и от этого ощущение неопределенности только усиливалось.</p>
   <p>— Федор?</p>
   <p>Он придержал вновь задергавшуюся щеку. Кивнул.</p>
   <p>— Берусь.</p>
   <empty-line/>
   <p>Я иду по городу, не замечая удивленных взглядов прохожих на мои босые ноги. Халат тоже неприлично-домашний, неновый уже, но я иду, улыбаясь во весь рот, и чуть ли не напевая. Наконец-то я вернулась домой!</p>
   <p>Останавливаюсь у телефонного автомата, опираюсь локтем об его нагретый солнцем обколупанный бок. Сейчас брякну, что звоню с вокзала, а потом раз — и уже стучу в дверь!</p>
   <p>Когда знакомый усталый голос произносит:</p>
   <p>— Да? — решаю пошутить.</p>
   <p>— А Наташу можно?</p>
   <p>Пауза.</p>
   <p>— Девушка, Наташа умерла.</p>
   <p>Гудки.</p>
   <p>Я отвожу трубку от уха. Это ведь мамин голос? Да нет, я ошиблась, конечно, я ошиблась номером! Тщательно надавливая кнопки, набираю снова. Старье! Только и знает, что жетоны жрать!</p>
   <p>— Алло?</p>
   <p>— Мама, это я! Я приехала!</p>
   <p>Тишина.</p>
   <p>— Кто это?</p>
   <p>— Мам, ты что, меня не узнаешь? Это Наташа!</p>
   <p>Пауза.</p>
   <p>— Девушка, вы ошиблись номером…</p>
   <p>Гудки.</p>
   <p>Мама. Это была мама…</p>
   <empty-line/>
   <p>Женщина подержала руку на телефонной трубке.</p>
   <p>— Кто звонил? — спросила подруга.</p>
   <p>— Ты права. У меня скоро начнутся галлюцинации. Мне показалось… это наташин голос.</p>
   <empty-line/>
   <p>Я нажимаю на звонок еще раз. Никого. Куда они все подевались? Ведь я же телеграмму посылала, когда приеду. Да и Алик еще в отпуске. Может, поехал встречать меня на вокзал, и мы разминулись? Я сажусь у двери на ступеньки. Почему-то очень устала. Хочется спать. А я ведь только и делала, что спала в поезде. Нахмурившись, вспоминаю. Правда, с какими-то кошмарами…</p>
   <p>Кто-то спускается по лестнице, непрерывно ворча. Когда выворачивает на мой пролет, ворчание становится отчетливей: "Расселась! Сидеть ей больше негде! Всю дорогу перегородила! Алкаши проклятые! Наркоманы! Все засрали!"</p>
   <p>Я оглядываюсь.</p>
   <p>— Теть Маш! Здравствуйте! Вы наших не видели?</p>
   <p>Старуха приостанавливается, нависая надо мной.</p>
   <p>— Чьих — ваших?</p>
   <p>— Беляевых.</p>
   <p>— Беля-яевых?</p>
   <p>Она перекидывает сумку из одной руки в другую.</p>
   <p>— Как не видела? Видела. Уехали они. Уехали. Полчаса назад. Алик Сергеевну повез. На машине.</p>
   <p>— Куда повез?</p>
   <p>— Куда-куда… Куда глаза глядят. Горе-то у них какое!</p>
   <p>— Горе? Какое горе?</p>
   <p>Блеклые глаза тети Маши блеснули. Она опускает сумку на ступеньки, явно настраиваясь на долгий разговор.</p>
   <p>— Так дочку они схоронили. С месяц назад.</p>
   <p>— Кого? — тупо спрашиваю я.</p>
   <p>— Наташу, дочку! Ой, молодая была, ой, молодая… в гробу-то лежала, как живая… личико нисколько не попорченное… Носик востренький, вся в белом, цветов нанесли-и…</p>
   <p>Я беспомощно смотрю на нее снизу. Кто в гробу? Какая Наташа? Какая дочка?</p>
   <p>— И не видать вообще, что в аварию попала!</p>
   <p>— В аварию?</p>
   <p>— Ну да! Поезд-то с рельсов сошел, слыхала, небось? Террористический акт! — старуха со вкусом выговаривает длинное слово. — Человек, может, тыщу погибло! В газетах писали, и по радио, и по телевизору… Кого по кусочкам собирали, а Наташа вся целехонька, на лице даже синячка ни единого. Ой, жалко-то как, молоденькая была… не замужем еще…</p>
   <p>— Тетя Маш… — говорю беспомощно. Замолчав, та щурится на меня.</p>
   <p>— А ты откуда меня знаешь? Что-то не припомню я тебя, дочка. И нечего тебе здесь сидеть. Нечего. Нет Беляевых. А ты сидишь… И обувь твоя где? Не маленькая босиком бегать. Иди с Богом. Иди.</p>
   <p>Я провожаю ее глазами. У бабки крыша съехала. Окончательно и бесповоротно. Еще бы — восьмой десяток. Я, наверное, тронусь уже на третьем… Машинально кидаю взгляд на свои ноги. Действительно. Босая… Шевелю пальцами. Пыльные. Господи, куда я дела обувь? Или уже успела разуться? Оглядываю площадку — пусто. Я встаю, мельком удивившись, что не почувствовала холод ступеней. Отряхиваю подол. А что я тут сижу, собственно, у меня же ключ? Они мне наверняка записку написали…</p>
   <p>И задумываюсь. Сумки нет. Совсем ничего нет. Я сумки в камере хранения оставила? Они были очень тяжелые… Но ключи… И обувь… Уж явно не сунула в камеру хранения — при всем моем раннем склерозе! Я вновь серьезно оглядываю площадку. Пытаюсь вспомнить, во что я была обута: не свалились же они с меня по дороге, в конце концов!</p>
   <p>И через мгновение понимаю, что совершенно не помню, как очутилась на Театральной площади. Как переодевалась в купе при подъезде к городу, как выходила из вагона, на чем ехала до своей остановки… Господи, неужели я напилась? Нет, только чай, проводница разносила — еле теплый, сладкий… Да и вообще, не напиваюсь я до потери сознания! Тетка напротив перечисляла свои бесконечные болячки, я делала вид, что слушаю, а сама думала — да тебе с такими хворями на погост уже давно пора. Потом…</p>
   <p>Что было потом?</p>
   <p>Я спускаюсь вниз, сажусь на раздолбанную скамейку у подъезда. И только сейчас понимаю, как я замерзла. Несмотря на теплое послеполуденное солнце меня прямо-таки колотит от холода. Больно смотреть на солнце, на небо, на проходящих мимо ярких людей… Я закрываю глаза ладонью, откидываясь на спинку. Может, я больна? Может, у меня температура, и поэтому я ничего не помню? Но почему так холодно, холодно, холодно?</p>
   <p>Я вздрагиваю, как от удара. Сердце медленно, судорожно трепыхается, словно забыло, что надо биться. Почему-то очень трудно дышать…</p>
   <p>— Вам плохо?</p>
   <p>Я сощуриваюсь. Близкое лицо. Знакомое лицо…</p>
   <p>— …Слава?</p>
   <p>Я это сказала или подумала?</p>
   <p>— Женщина! Вам плохо? Может, «скорую» вызвать?</p>
   <p>Я безмолвно смотрю на него. Он стал каким-то другим. Лицо усталое… Слишком серьезное.</p>
   <p>— Ну что? Вы в порядке? — спрашивает, повышая голос. Наверное, решил, что я глуховата. Или у него кончалось терпение.</p>
   <p>Я медленно киваю. Он поворачивается и уходит.</p>
   <p>И он меня не узнал. Что это? Что это такое, господи? Неужели я так выгляжу? Может быть, что-то с моим лицом? Может, я… грязная? Я с трудом поднимаюсь, ковыляю до косо стоящей на газоне машины. Наклоняюсь и осторожно смотрю на себя в зеркальце. Отразилась, слава те господи, я еще не призрак! Нет, не грязная, хотя умыться с дороги бы не мешало… И вполне узнаваема. Слегка бледновата. Побледнеешь тут… Я задумчиво огибаю дом. Узкий тупик, мусорные баки и тут же, зачем-то, — скамейка. Не обращая внимания на вонь, сажусь. Пытаюсь привести в порядок мысли. Или хотя бы чувства. Но все они какие-то… замороженные. Взгляд приковывает куча высыпавшегося из бачка мусора. Что произошло? Что случилось? С ними? Со мной? С миром?</p>
   <p>Женщина, с которой я говорила по телефону — моя мама. Тетя Маша, которую я знаю с младенчества… И Славка, господи, Слава!</p>
   <p>Мозг тускло мерцает, туда-сюда. Из мирно укачивающего поезда с говорливой соседкой, сюда. К теплому летнему дню, к мусорной вони, к идущему изнутри холоду…</p>
   <p>Легкое движение — и я с неожиданным любопытством уставилась на крысу. Огромную, жирную, неповоротливую крысу, появившуюся из-за крайнего бачка. Не серая, не черная, а какая-то бурая, словно вылинявшая, крыса поводит мордой, похожей на акулью, подергивает носом и короткими жесткими усами. Круглые немигающие глазки смотрят на меня. Мне становится не по себе. Откуда-то, точно ее позвали, появляется еще одна. И еще.</p>
   <p>И еще.</p>
   <p>— Брысь! — резко говорю я, взмахивая рукой. Они наблюдают за мной с ледяным спокойствием. Я встаю на скамейке и вижу, что крысы приближаются — неторопливо, короткими перебежками, словно дожидаясь друг друга. К горлу подкатывает тошнота — и паника. Метнувшись, я толчком опрокидываю скамейку, и вырываюсь из этой… крысоловки. Отбежав, оглядываюсь. Крысы сидят, сложив на жирных брюхах лапы, и наблюдают за мной с непоколебимым спокойствием — будто знают, что никуда я от них не убегу.</p>
   <p>Я перехожу на шаг. Вот и крысы свихнулись…</p>
   <empty-line/>
   <p>— Я хочу побывать у нее дома, — сказал Федор.</p>
   <p>— Мы же договорились — никаких контактов с родственниками и друзьями!</p>
   <p>— А я и не собираюсь контактировать. Я просто хочу побывать у нее дома.</p>
   <p>— Мать с братом уехали. Квартира на сигнализации, — проинформировал Старик.</p>
   <p>Федор улыбнулся в трубку. Старик как будто увидел эту улыбку, потому что сказал с угрозой:</p>
   <p>— Если что — выпутывайтесь сами!</p>
   <p>— Угу, — сказал Федор и отключил мобильник.</p>
   <empty-line/>
   <p>Я стою возле мусорного бака. Сосредоточенно наблюдаю за бомжихой, шурудящей палкой его содержимое. Вот обнаружила пивную бутылку. Косится на меня и быстро сует ее в свою обширную «побирушку». "Побирушка" приветственно звякает. Бомжиха взглядывает еще. Глаз между заплывшими сине-черными веками почти не видно. Неожиданно тыкает палкой в сторону.</p>
   <p>— Обувь вон, — говорит хрипло.</p>
   <p>— А?</p>
   <p>— Вон там в мешке обутка. Малая мне… — информирует с сожалением. И ковыляет прочь. Я провожаю ее взглядом. Гляжу на свои босые ноги. Просто чудо, что я ни на что еще не напоролась.</p>
   <p>В мешке, видимо, поначалу полном, уцелел один зимний сапог без замка, старый кед и пара раздолбанных, но еще крепких сабо. Мне они тоже маловаты, пятка свисает, но чего привередничать?</p>
   <p>В это время к баку походит девочка, опасливо косится на меня, набрасывает на стенку стопку одежды и быстро уходит. Я смотрю на свой короткий халат и — задумчиво — на выброшенную одежду…</p>
   <empty-line/>
   <p>— …скорбный сороковой день трагедии…</p>
   <p>Я иду мимо фонтана. Брызги, почему-то очень теплые, почти горячие, моросью покрывают мои голые руки, лицо, и вновь приобретенный «гардероб». Я щурюсь на солнце, играющее в тугих струях, морщусь от пронзительного визга бегающих по парапету ребятишек. Все, как всегда. Кроме…</p>
   <p>— …поезд «Москва-Н-ск», который должен был прибыть в наш город 25-го июля…</p>
   <p>Я поднимаю голову. Что за поезд? Почему здесь поезд? Это же не вокзал, где объявляют поезда? 25-го июля… Мой поезд?!</p>
   <p>Несколько человек глядят на гигантский экран, с недавних пор установленный на площади. Обычно по нему передают рекламу или спортивные матчи, но вот подишь ты…</p>
   <p>— …этот террористический акт потряс город, принес горе и скорбь в сотни семей, оставил незаживающую рану…</p>
   <p>— …завтра первое городское кладбище вновь заполнится цветами, траурной мелодией… Мы скорбим вместе с вами, дорогие наши сограждане…</p>
   <empty-line/>
   <p>Я стою в фонтане, погрузив руки в воду до самых плеч. Вода дрожит и струится. Руки кажутся бледно-зелеными, расплывающимися, зыбкими. Нереальными. Как я сама.</p>
   <p>Как все вокруг.</p>
   <p>Я поднимаю глаза. Люди смеются и показывают на меня пальцами. Какого-то ребенка с трудом удерживают на бортике. Пацан ревет — требует немедленно пустить его в фонтан, вон ведь взрослая тетенька купается! Значит, можно?</p>
   <p>Зачем я сюда забралась?</p>
   <p>Медленно раздвигая воду ногами, я бреду к парапету. Влезаю с трудом, оцарапав колени. Вода течет с намокших шорт. Я гляжу на людей сверху. Но ведь они-то реальные?</p>
   <p>— Какое сегодня число?</p>
   <p>Смотрят кто с насмешкой, кто и с сочувствием. Потом кто-то говорит:</p>
   <p>— Третье сентября, долбанутая! Год и тысячелетие сказать?</p>
   <p>Я неловко спрыгиваю, поскальзываюсь на мокрых сабо. Нога подворачивается. Не больно. Я иду прочь, говоря:</p>
   <p>— Не надо. Год и тысячелетие — не надо…</p>
   <empty-line/>
   <p>Ну, тут трудно перепутать. Налево — запахи валокордина и старых вещей, с которыми не спешат расставаться — комната мамаши. В зале обитает братец, отвоевавший себе угол с компьютером и дисками. Значит, направо проживает клиентка.</p>
   <p>Федор вошел. Постоял, приглядываясь. Ночное зрение у него отличное, опять же фонарь за окном. Чистенько. Даже слишком. Девица, похоже, малость на порядке повернута. Книги — в линеечку, помада — по ранжиру. На кровати-полуторке — древний мишка. Все в куклы играем, да? За что ж тебя так хотят "вернуть туда, откуда ты пришла"? Федор мимоходом взял флакон с духами. Пахло то ли дыней. То ли арбузом. Свежестью, короче говоря.</p>
   <p>Провел рукой по столу. До сих пор любит писать письма, хотя есть электронка и мобилы. А на широком подоконнике читает книги. Про любовь, конечно, про что еще бабы читают? Заглянул в шкаф. Пара вещей дорогих, остальное — дрянь барахольная. То ли денег мало, то ли плевать ей.</p>
   <p>Присел на кровать. Посидел, закрыв глаза, и лег. Если бы у него было время, серьезно думал Федор, он бы мог увидеть даже ее сны. А так — обычные женские мыслишки: где денег перехватить, как заставить себя в тренажерный пойти, что ответить ехидне-сотруднице на работе… А, и парень еще, по подъезду сосед, к которому она не ровно дышит…</p>
   <p>Федор лежал на спине, раскинув руки-ноги, как морская звезда, и смотрел в потолок. По потолку метались тени от веток, ползли прерывистые линии света от фар проезжавших машин. И что с того, что он лучший Городской Охотник? И что с того, что он знает ее привычки и даже кое-какие мысли? Он не знает главного — почему ее ищут.</p>
   <p>А потому не знает — где ее искать.</p>
   <p>Федор поднялся. Поправил покрывало и мишку. Прошел по сегодня не скрипящим половицам. В зале было темнее. Он уже направился к прямоугольнику входной двери, как что-то его толкнуло. Остановило.</p>
   <p>Фотография. Напряженное лицо, напряженные глаза…</p>
   <p>Черная ленточка.</p>
   <p>Федор сел на диван. Вот теперь он точно знал — где ее искать.</p>
   <p>И по-прежнему не знал — почему.</p>
   <empty-line/>
   <p>Я смотрю на арку над головой. Мешаюсь всем входящим-выходящим, но упорно продолжаю разглядывать облезающую краску на металлических буквах. "Первое городское кладбище". Зачем я сюда пришла? А, да. Хотелось побыть вдали от людей, где тихо и зелено. Лучше места точно не найдешь.</p>
   <p>И — что еще?</p>
   <p>И посмотреть на свою могилу.</p>
   <p>Вот так вот.</p>
   <p>Иду по пустым дорожкам. Сегодня не "родительский день", поэтому народу мало. Говорят, мэр давно грозится закрыть кладбище — а то живым уже места не хватает.</p>
   <p>Все, как я и хотела. Зелено. Тихо. Вдали от людей (живых, понятно).</p>
   <p>Я ориентируюсь по последней дате на памятниках — она неумолимо приближается к нынешнему году.</p>
   <p>Потом месяцу.</p>
   <p>Потом стали одинаковыми дни. Июль, двадцать пятое. Двадцать пятое июля, двадцать пятое… День, когда наш поезд должен был прибыть в город.</p>
   <p>Я останавливаюсь. Оглядываюсь. Земля на могилах черно-бурая. Глинистая. Живые цветы уже завяли, искусственные поблекли, а посаженные не выросли. Кое-где отважно пробивается травка.</p>
   <p>Значит, вот здесь я и похоронена. Я прислушиваюсь к своим ощущениям. Ощущений никаких — разве что вялое любопытство.</p>
   <p>Фотография мне не понравилась. Я ее не любила, а мама вставила снимок в рамочку и водрузила на телевизор — чтобы любой приходящий мог убедиться, какая у нее красавица-дочка. А то, типа, меня рядом нет…</p>
   <p>И надписи, кроме фамилии-имени и дат, никакой. Наверное, напишут уже на капитальном памятнике. Какой они собираются поставить? Мраморный? Надо будет поинтересоваться.</p>
   <p>Я услышала какой-то звук и машинально оглянулась. Нет, этот звук вырвался у меня самой. Какой-то неопределенный — то ли истерический смешок, то ли неначатый плач. Я сажусь на низкую оградку, прислоняюсь виском к металлическому столбику. Прости, подруга. Не знаю, кто ты, и почему решили, что ты — это я, только меня-то там нет, а тебя кто-то ищет, все на что-то надеется…</p>
   <p>— Ой, дочка, — говорят рядом. Я открываю глаза. На меня смотрит пожилая женщина в сереньком блеклом платье. В руках у нее пластиковые бутылки. Наверное, приходила цветы на могилке поливать.</p>
   <p>— Смотрю — одно лицо, — продолжает сочувственно. — Близняшка твоя, да? Сестричка?</p>
   <p>Я гляжу на нее. Изогнув шею, смотрю на себя на памятнике. Отвечаю сама себе с фотографии неприязненным взглядом.</p>
   <p>— Нет, — говорю. — Разве не видите — это я?</p>
   <p>— Ой, дочка, — по инерции повторяет женщина. — Горе-то какое!</p>
   <p>И замолкает. И делает шаг назад. И еще. Поворачивается и уходит — очень быстро. То и дело оглядываясь. Интересно, за кого она меня все-таки приняла — за ожившего мертвяка или за рехнувшуюся с горя близняшку?</p>
   <empty-line/>
   <p>Федор и сам не знал, как находит своих «клиентов». Юрик вон свято уверен: стоит только хорошенько пошерстить друзей-подруг и дальних родственников — и дело в шляпе. Давыд методично докапывается до причин заказа. Федор тоже все это делает — хоть и без особого рвения.</p>
   <p>Ему самому важны личные вещи, фотографии. Он перебирает их, смотрит, трогает… нюхает даже; целыми ночами крутит один и тот же любимый фильм «клиента», пролистывает его зачитанную книгу, слушает музыку…</p>
   <p>А потом часами бродит или ездит по городу. Гуляет, не думая ни о времени ни о направлении…</p>
   <p>И встречается — если не сказать — сталкивается с объектом.</p>
   <p>Но как, скажите, разыскивать того, кого встретить уже невозможно? Кого уже не нужно искать?</p>
   <p>Сегодня он сел на машину. Не спеша колесил по городу. Последний день. Похоже, задание они провалил скопом — уже звонил Юрик, осторожненько расспрашивал. Давыд поинтересовался прямо и сразу отключился. Арнольд — понятное дело — на связь не выходил, но раз их не отозвали, в пролете все Охотники…</p>
   <p>Уже стемнело, когда Федор свернул в проулок, известный только таксистам да местным жителям. Фары освещали редкие темные фигуры прохожих — небо хмурилось и люди спешили убраться под крышу. Федор зажег фары дальнего света — и тут же погасил. Майка, шорты, шлепки… руки, зябко обнимающие плечи, склоненная голова… неторопливая, чуть неверная походка человека, идущего в никуда…</p>
   <empty-line/>
   <p>Машина следовала за мной по пятам. Не знаю, почему я в конце концов обратила на нее внимание. Я и без того очень рассеянна, а в свете недавних событий…</p>
   <p>Итак, она медленно ехала за мной вдоль тротуара. Такой машине следовало бы нестись по улицам города, нарушая все правила дорожного движения скопом, сбивая пешеходов и подрезая менее крутые иномарки…</p>
   <p>Эта почти ползла.</p>
   <p>Я несколько раз оглянулась. Вряд ли в своем новом прикиде я могла внушить кому-нибудь неземную страсть. Никто не пригласит меня в ресторан или «прокатиться». Надо бы свернуть куда-нибудь, чтоб убедиться, что «джипермен» едет именно за мной, но было мне очень лень. Вообще было как-то расплывчато-все-равно — как будто меня оглушили. Пыльным мешком из-за угла ударили.</p>
   <p>Я остановилась и стала смотреть на машину. Машина остановилась и стала смотреть на меня. Да-да, казалось, что смотрит именно машина — своими раскосыми глазами-фарами — а не сидящий за тонированными стеклами человек. Потом дверь открылась. Мужчина — коротко стриженый, мордатый — выглянул наружу.</p>
   <p>— Наталья? Беляева?</p>
   <p>Я моргнула. Приятное исключение — в последнее время меня предпочитают не узнавать. Только теперь я его не знала.</p>
   <p>— Да-а-а…</p>
   <p>— Садись в машину.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Надо поговорить.</p>
   <p>— Зачем? — тупо повторила я.</p>
   <p>Мужчина полез наружу. Мои ноги совершенно самостоятельно сделали несколько шагов назад. Он увидел это и вскинул ладони. Правда, «успокоить» у него не получилось, потому что руки были здоровенные — подстать машине. И сам он был поперек себя шире.</p>
   <p>— Не убегай. Давай поговорим, просто поговорим — и все.</p>
   <p>Я огляделась. Темнело. Собирался дождь. Прохожих вокруг было мало. Да и вряд ли кто вмешается. Если что. Я сделала еще шажок назад. Парень развел ручищами и прислонился задом к капоту.</p>
   <p>— Видишь? Стою. Не двигаюсь. Ну что? Говорим?</p>
   <p>— Говорите.</p>
   <p>Он молчал. Я переступила с ноги на ногу.</p>
   <p>— Ну?</p>
   <p>Он открыл рот, вздохнул — и снова ничего не сказал.</p>
   <p>— Я ухожу, — предупредила я.</p>
   <p>— Ты умерла, — сказал он быстро.</p>
   <p>Я просто кивнула.</p>
   <p>— Знаю. А вы что… вы откуда?</p>
   <p>— Долго рассказывать. Я хочу в этом разобраться. Понять. А ты?</p>
   <p>Наверное. Я молча смотрела на него. Мужчина огляделся. Сказал — почти просяще:</p>
   <p>— Слушай, садись в машину, а? Я же не один такой… Могут еще… понаехать.</p>
   <p>Кто? Откуда? Зачем?</p>
   <p>Он знал про меня. Он узнал меня — единственный во всем городе. То есть, я все-таки существую. Иногда я сама в это не верила. Он хочет разобраться. Может, и мне заодно все объяснит?</p>
   <p>— Садись, — сказал парень и сел в машину.</p>
   <empty-line/>
   <p>Мы ехали быстро и молча. За окнами мелькал вечерний город. Устав смотреть на огни, я посмотрела на водителя. Не отрывая глаз от дороги, он повернул голову, показывая, что слушает.</p>
   <p>— Куда мы едем?</p>
   <p>Взгляд мельком.</p>
   <p>— Домой.</p>
   <p>Я пожала плечами. Ответ как ответ. От других теперь и этого не дождешься. Он не напугает меня больше, чем все остальное…</p>
   <p>Ехали около часа — это я обнаружила, всплывая из обычного теперь серого забытья. Вокруг были новостройки. Двухэтажные коттеджи. Многие окна еще темные — в них никто не жил. Позвякивая ключами, хозяин пошел к своему, отгороженному от дороги невысоким забором. Над крыльцом зажегся свет. Открыв дверь, парень обернулся, сказал негромко:</p>
   <p>— Иди.</p>
   <p>Я вылезла из машины, оглядываясь и прислушиваясь. В какой стороне вообще город? Куда теперь бежать? Я медленно подходила к дому, из темноты выплывало его лицо… Откуда он взялся? Почему посадил меня в машину? Почему за всю дорогу ни одного вопроса?</p>
   <empty-line/>
   <p>Федор машинально посторонился, пропуская ее в дом. Спохватился через мгновение:</p>
   <p>— Стой!</p>
   <p>Собаки уже радостно скалились навстречу гостье…</p>
   <p>— Нельзя! — рявкнул Федор. И удивился — оба кобеля послушались, затормозили резко, осев на задние лапы. Он шагнул мимо неподвижной девушки. Похлопал по спине старшего Ральфа: ротвейлер крупно дрожал, отворачивая от двери тяжелую башку и пряча глаза. Стаффордшир Хан осел в углу, набычившись и широко расставив лапы. Что они натворили? Федор оглянулся. Девица рассеянно смотрела вглубь дома.</p>
   <p>— Собак не боишься?</p>
   <p>Она ответила через паузу — то ли не услышала, то ли не сразу поняла. Обкуренная, что ли?</p>
   <p>Качнула головой.</p>
   <p>— Только крыс.</p>
   <p>— Проходи.</p>
   <p>Прошла. Ральф сильней прижался к хозяйской ноге и громко заскулил. Хан сделал лужу, чего с ним давно уже не случалось. Шлепками и пинками Федор выгнал их наружу:</p>
   <p>— Гулять!</p>
   <p>Потянул носом. Пованивало… И не собаками. На помойке она ночевала, что ли?</p>
   <p>— Слышь, иди в ванную.</p>
   <p>Ванна была огромная, Федору она очень нравилась. Ни одна женщина, побывавшая здесь, не могла остаться равнодушной. Эта стояла посередине, оглядываясь и моргая на все, точно сова. Вода бодро и весело била в подымавшуюся пену. Федор деловито потрогал воду.</p>
   <p>— Раздевайся, я сейчас тебе какой-нибудь халат…</p>
   <p>Он не думал, что она воспримет его слова буквально, но когда вернулся, девушка уже сняла с себя все, вплоть до белья. Федор с разгону шагнул вперед, протягивая ей халат. Она замедленно взяла, хозяин буркнул:</p>
   <p>— Мойся! — и остановился.</p>
   <p>— Это что?!</p>
   <p>Проследив его взгляд, девица уставилась на огромный синяк, черневший над грудью.</p>
   <p>— О, господи, откуда это? Когда это я так ушиблась?</p>
   <p>Федор смотрел недоверчиво. «Ушиблась»? Такой удар может запросто сломать грудину. Остановить сердце. Не заметить его просто невозможно.</p>
   <p>Она осторожно потрогала пальцами синяк. Вскинула глаза.</p>
   <p>— Мне не больно! Совсем.</p>
   <p>Федор машинально протянул руку, коснулся — и тут же отдернул.</p>
   <p>— Ты ледяная! Ты где так замерзла?</p>
   <p>— Н-не знаю…</p>
   <p>— Лезь в ванную. Я горячей добавлю. Сиди подольше.</p>
   <p>Ногой подгреб сброшенную одежду. Линялая красная широкая майка. Раздолбанные шлепки. Невозможного — парашютного — размера шорты. Девушка, осторожно влезая в ванну, пояснила:</p>
   <p>— Я все в мусорных бачках нашла. Вы знаете, оказывается, выкидывают вполне приличные вещи!</p>
   <p>Хмыкнув, Федор подобрал с пола «сэконд-хэнд».</p>
   <p>— Ну вот и я выкину.</p>
   <p>Трусы, правда, ей оставил. Женского белья у него в доме не водилось.</p>
   <p>Почти час в ванной, а лицо даже не порозовело. Правда, пахла она теперь только водой и шампунем. Оглянулась с прежним отсутствующим видом. Федор показал ей на диван.</p>
   <p>— Садись. Есть будешь?</p>
   <p>— Есть? — глубоко задумалась, будто он спросил ее нечто эпохальное. Потом очнулась, сказала с каким-то удивлением:</p>
   <p>— Нет. Я не хочу.</p>
   <p>— А я буду.</p>
   <p>Федор ел, поглядывая. Пожалуй, даже на том снимке она выглядела лучше. Правда, с тех пор прошло два дня… Два дня они пытались схватить ее за задницу.</p>
   <p>— Почему тебя ищут? — спросил дружелюбно. Дело есть дело. Но интерес-то надо удовлетворить!</p>
   <p>Она вздернула голову. Если б можно было, побледнела еще больше.</p>
   <p>— К-кто?</p>
   <p>— Конь в пальто!</p>
   <p>Девица смотрела большими глазами. Федор знал, что они у нее серые, но сейчас, от расширенных зрачков, казались черными.</p>
   <p>— Какой… конь?</p>
   <p>— Вот я и спрашиваю… Ладно, ты кто?</p>
   <p>Она утянула ноги с пола. В красном свете лампы ее невысохшие волосы отливали матовым теплом. Сказала себе в колени.</p>
   <p>— Я уже и не знаю…</p>
   <p>— Это как?</p>
   <p>— Я думала — я Наталья. Беляева. А теперь не знаю…</p>
   <p>Федор слушал. Она не врала, он бы понял. Глаза слабо поблескивали, когда Наталья взглядывала на него или в темное окно, где они отражались вместе с комнатой.</p>
   <p>— У вас нет… штор? — спросила неожиданно. Он оглянулся.</p>
   <p>— Нет. А что?</p>
   <p>— Страшно, — просто сообщила Наталья.</p>
   <p>Федор пожал плечами.</p>
   <p>Эта девица — его добыча. Его деньги. Он выполнил задание, и ему плевать, почему ее ищут, и что с ней будет потом. Один звонок…</p>
   <p>Федор поднялся, сделав рукой неопределенный жест, который она приняла за приглашение. С сомнением оглядел комнату для гостей. Окна нет. Кровать, шкаф, тумбочка с аппаратурой. Дверь крепкая. Если запереть, она не сумеет удрать… Наталья, в смысле. Не дверь.</p>
   <p>— Будешь спать здесь.</p>
   <p>— Вы что, такой добрый?</p>
   <p>Он аж дернулся. Пробурчал:</p>
   <p>— Даже и не думал…</p>
   <p>Закрыл за собой дверь — пока не на замок.</p>
   <p>Голос Старика был сонным и недовольным.</p>
   <p>— Зачем он вам, Федор? Вы же знаете наши правила. Все вопросы — только через меня. Ну хорошо, он перезвонит вам на мобильный.</p>
   <p>Федор смотрел на собак. Они, против обыкновения, оставались в коридоре. Дремали у самой двери и даже жратву не трогали. Ральф под его взглядом приподнял одну рыжую бровь.</p>
   <p>— Он мне нужен лично.</p>
   <p>— Вы с ума сошли!..</p>
   <p>— Я знаю точное местонахождение девчонки.</p>
   <p>Голос Старика из брюзжаще-недовольного стал бодрым и деловым:</p>
   <p>— Вот даже как? Вы ее нашли?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— И где же она, если не секрет?</p>
   <p>Федор начал смеяться:</p>
   <p>— На кладбище!</p>
   <p>Молчание.</p>
   <p>— Федор, — задумчиво произнес Старик. — Это не смешно.</p>
   <p>— Вы просто ему передайте.</p>
   <p>Старик привез заказчика через час. Пробурчал что-то нелюбезное в адрес Федора и ушел досыпать во вторую гостевую спальню. Заказчик сел в кресло, уставившись на хозяина воспаленными глазами. Сейчас он казался гораздо старше, чем в первую встречу.</p>
   <p>— Меня… э-э-э… Сергей Сергеевич обнадежил, что вы лучший из Охотников.</p>
   <p>Федор кокетничать не стал.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Что, если уж вы не найдете, другим это будет явно не под силу.</p>
   <p>Ха-арроший пиарщик наш Старик!</p>
   <p>— Я нашел, — сказал Федор. Заказчик приподнялся, вцепившись в массивные подлокотники. Федор посмотрел и хмуро продолжил. — Только не пойму, за что вы такие бабки отваливаете, если и так знаете, где она? Я что, тело должен выкапывать? Так это другая работа… Наймите «падальщиков».</p>
   <p>Заказчик осел обратно, устало потер лоб.</p>
   <p>— Я так и знал, что возникнет путаница!</p>
   <p>— Похоронена не она?</p>
   <p>— Она.</p>
   <p>— Тогда кого мы ищем?</p>
   <p>— Ее.</p>
   <p>Федор посмотрел в потолок. Иногда он жалел, что бросил курить. Проверяет ли Старик заказчиков на предмет вменяемости? Ладно, попробуем с другого боку…</p>
   <p>— Почему вы ее ищете?</p>
   <p>— Нарушен закон.</p>
   <p>— Какой закон?</p>
   <p>— Непреложный. Мертвые должны оставаться мертвыми.</p>
   <p>— А что, кому-то удается… избежать? — спросил Федор с искренним любопытством.</p>
   <p>Заказчик вздохнул.</p>
   <p>— Не согласитесь съездить со мной в одно место?</p>
   <p>— Какое?</p>
   <p>— На первое городское кладбище.</p>
   <p>Федор моргнул. Отвернул рукав и посмотрел на наручные часы. Два часа ночи. Самое время для кладбищ.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Там вы получите ответы на все свои вопросы.</p>
   <p>А здесь, конечно, их получить невозможно. Ехать (и почему только?) не хотелось. Федор со вздохом поднялся.</p>
   <p>— Ладно. Идите к машине, я сейчас.</p>
   <p>Протащил за шкирку вяло сопротивлявшегося Ральфа до гостевой спальни номер один. Уложил у запертой двери.</p>
   <p>— Охраняй!</p>
   <p>Главное — Старика туда не впустить — а то вдруг его бессонница замучает, начнет шастать по дому… Старика Федор тоже проверил: в гостевой спальне номер два витал деликатный храпок. Из-за угла выглядывал Хан. Увидев, что Федор на него смотрит, шмыгнул и затерялся в просторах дома. Побоялся, что хозяин его тоже к делу приспособит.</p>
   <p>— Ну, пока, — сказал Федор дому.</p>
   <p>И отъехал на кладбище.</p>
   <empty-line/>
   <p>Луна была круглой и яркой, как прожектор. Полнолуние, самая пора для всяческих психов, оборотней и… прочих прелестей. Заказчик явно знал дорогу, шустро огибая нагромождения разнообразных памятников. Федор старался не отставать. Мучило его раздражение и любопытство. И кое-какие страхи. Потому как получил Федор в свое время ха-арошую порцию триллеров и стивенов кингов.</p>
   <p>— А вы покойников не боитесь? — не выдержал он, наконец.</p>
   <p>Заказчик оглянулся. Глаза и зубы его лунно блеснули.</p>
   <p>— А чего нас бояться?</p>
   <p>И он этот анекдот знает…</p>
   <p>— Не беспокойтесь, Федор, скоро четыре часа, петух пропоет…</p>
   <p>Федор хмыкнул.</p>
   <p>— Вот, посмотрите.</p>
   <p>Заказчик посторонился — чтобы не застить лунный свет. Федор осторожно, а потому неуклюже переступил низкую оградку. Наклонился к памятнику.</p>
   <p>Эта фотография была гораздо лучше. На ней Наталья выглядела просто хорошенькой.</p>
   <p>— Ну? — хмуро сказал он, пару раз перечитав ФИО и даты через черточку. Огляделся. Могилы вокруг были свежими. На многих еще временные памятники, венки и не снятые бомжами таблички из нержавейки. Федор затосковал. Не-ет, его — только в крематорий! И чтоб прах — по ветру.</p>
   <p>— В тот день было много похорон, — сказал заказчик, проследив его взгляд. — Помните железнодорожный теракт?</p>
   <p>Федор указал пальцем на памятник:</p>
   <p>— Что, перепутали, не ту похоронили?</p>
   <p>— Ту.</p>
   <p>— А кто тогда та? — теперь он ткнул пальцем за плечо.</p>
   <p>— Она же.</p>
   <p>— Значит, — скептически сказал Федор, — ей надоело тут валяться, она вылезла и пошла навестить родных?</p>
   <p>— Нет, — сказал заказчик.</p>
   <p>У Федора лопалось терпение. Он постучал носком ботинка в еще не осевший холмик.</p>
   <p>— Вы мне вот что скажите! Если выкопать гробик и, знаете, так… аккуратненько вскрыть, там что-нибудь будет?</p>
   <p>— Будет, — уверенно сказал заказчик.</p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Тело Натальи Беляевой.</p>
   <p>— Вот и славненько! Одно тело мы нашли. Сколько их у нее всего?</p>
   <p>Заказчик стоял и молча смотрел на него. Федор заскучал. Пейзаж навевал тоску. Домой бы… ага, к непохороненной Наташке! Не-по-гре-бен-ной.</p>
   <p>— Почему вы уверены, что она одна и та же? — продолжил он. — Просто похожая девица.</p>
   <p>— Вы плохо меня слушаете!</p>
   <p>— Чем больше я вас слушаю, тем больше понимаю, что вы… это… э-э-э… п-фф… не в себе.</p>
   <p>— Да? Спросите у нее, что она помнит о поезде? Помнит ли вообще, как оказалась в городе? Помнит, где ее одежда, вещи?</p>
   <p>— Мало ли, чего я не помню! А, может, она тоже с психушки сбежала? Вы, случаем, не тамошний санитар? Шла пациентка, шла, зашла на кладбище, увидела на себя похожую — и готово! "Я умерла!"</p>
   <p>— Хорошая фантазия! — оценил мужик с серьезным уважением. — Нет, Федор. Я не пациент. И не санитар. Я ведьмак.</p>
   <p>— Ага, — Федор огляделся. С какой стороны они пришли-то? А Старику он голову открутит. Все-таки надо проводить какой-то отбор-отсев! А то в следующий раз заказ придет уже на вурдалака!</p>
   <p>— Вы знаете, кто такой ведьмак? — не отставал чокнутый.</p>
   <p>— Видел фильм. Борец с чудищами, да? Ты молодец, мужик! Вот и борись дальше. А я пошел.</p>
   <p>— Сапко-овский?.. Н-не совсем верно. Ведьмак — это тот, кто приглядывает за ведьмами и колдунами. И не дает разгуливать мертвым.</p>
   <p>— Ну-ну, — сказал Федор, огибая Натальину могилу. Извини, деваха, что побеспокоили. Больше не повторится.</p>
   <p>— Наталья скончалась на месте от удара в грудь. Сердце остановилось.</p>
   <p>У Федора самого сердце сделало основательный перебой. Он медленно повернулся. Заказчик смотрел на него.</p>
   <p>— Она не помнит катастрофу. Она не знает, что она умерла. Для нее жизнь склеилась, как кинопленка, от момента катастрофы до прибытия в город. Дотронься до нее. Она холодна, как этот памятник. Уколи ее и посмотри — течет ли у нее кровь.</p>
   <p>Федор смотрел настороженно. Неприязненно.</p>
   <p>— Вы все еще не верите мне, Федор? Напрасно. Редко, крайне редко, но бывает, что мертвые возвращаются.</p>
   <p>— В смысле, привидения?</p>
   <p>— Да, чаще всего, в виде призраков. Мороков, которые не могут расстаться с родными из-за их печали. Бывают также неупокоенные души невинно убиенных… Но у нас другой случай.</p>
   <p>— Угу, — кивнул Федор. — Ваш «случай», насколько я понимаю, можно руками потрогать!</p>
   <p>— Иногда случается возвращение физическое. Я не могу рассказать, как это происходит. Механизм еще недостаточно изучен.</p>
   <p>— За столько-то веков? — сурово вопросил Федор. Славный разговор посреди могил, под светом полной луны! Всю жизнь о таком мечтал!</p>
   <p>— Увы… Но эти вернувшиеся — не люди. Нелюди. Нежить. Ходячие мертвецы. По религии Вуду — зомби. Но и не об этом я!</p>
   <p>Поощрительные вопросы у Федора уже иссякли. Он просто молча слушал.</p>
   <p>— Иногда, — как-то украдкой сказал ведьмак и оглянулся, точно боясь, что его подслушают. Федор с трудом удержался от того же. — Иногда они оживают. Понемногу набираются сил, возвращаются к жизни. И если все оставить, как есть, до сорокового дня, вновь превращаются в живых.</p>
   <p>— Опаньки! Во родным-то радость!</p>
   <p>Ведьмак-заказчик топнул ногой.</p>
   <p>— Вы не понимаете! Она умерла. Мертвецы не должны возвращаться! На земле для них уже нет места! Она нежить, не-жить!</p>
   <p>Федор кивнул. Понятливо.</p>
   <p>— И поэтому вы должны отправить ее обратно.</p>
   <p>— Вот именно!</p>
   <p>— А как? Молитвой, святой водичкой… или… этим, как его, осиновым колом?</p>
   <p>Ведьмак отмахнулся.</p>
   <p>— Есть способы!</p>
   <p>— Угу-угу. Профессиональные секреты, понял, не дурак. А вот скажи ты мне, мужик… ладно, как там тебя, ведьмак… Ты в существование души-то веришь?</p>
   <p>— Естественно!</p>
   <p>— Тогда скажи мне — вот этот… двойник вернувшийся — это просто тело ожившее? Или у него душа имеется? А если имеется, то чья — того, кто умер? Или уже чья-то другая?</p>
   <p>Ведьмак сказал неохотно:</p>
   <p>— Этот вопрос тоже не до конца изучен!</p>
   <p>— Тогда какого ж… рожна ты эту неизученную душу во второй раз убиваешь?!</p>
   <p>— У меня нет права на жалость! Чем она лучше матери троих детей, которая ехала с ней в купе?</p>
   <p>— А чем она хуже того подонка, что в поезд взрывчатку подложил?! По его-то душу ты не отправишься!</p>
   <p>Тишина. Ведьмак сказал устало:</p>
   <p>— Я не господь бог. Я не могу судить живых людей. Я присматриваю за мертвыми. Повторяю еще раз — она не человек. Она — нежить. Ее существование противоречит всем законам природы.</p>
   <p>— Противоречит? — Федор поднял голову. Луна бледнела. Светлел восток. — Тогда почему она все-таки существует?</p>
   <empty-line/>
   <p>Старик на кухне брезгливыми глотками пил растворимый кофе. Не глядя на Федора, буркнул:</p>
   <p>— Что, спугнули заказчика?</p>
   <p>Ведьмак обратно не поехал. Сидел, отчаявшись, на могиле Натальи Беляевой-один, и не отзывался на ненастойчивые Федоровы призывы.</p>
   <p>— Спугнул, — признался Федор. — Ему не мы нужны, а эти… заклинатели змей, вышибатели бесов… Не наш профиль, Сергей Сергеевич!</p>
   <p>— Не наш, — буркнул Старик. Поставил чашку в мойку. — Что за гадость вы пьете, осмелюсь вам заметить! Беречь себя надо, беречь, холить и лелеять! Нам на радость.</p>
   <p>Долго одевался, то так то сяк укладывая на шее шелковый шарф. Актриса на пенсии, да и только! Федор зевал во весь рот.</p>
   <p>— Профиль, — бормотал Старик, разглядывая себя в зеркале. — Какой там профиль, Федор, побойтесь бога! Вам ли о профиле говорить! А собачку-то не забудьте убрать от спальни, девочка, может, писать хочет, а вы…</p>
   <p>— Не хочет, — машинально ответил Федор. — У нее там ванная отдельная… Серге-ей Сергеевич!..</p>
   <p>Не отрывая восхищенного взгляда от своего отражения, Старик погрозил Федору тонким пальцем.</p>
   <p>— Не будь у меня на вас больших планов, вы бы так легко не отделались! А насчет профиля — вы меня не смеши-ите! Ваш профиль — поиск. Детей, преступников, сбежавших собачек, оживших мертвецов… Профиль у него!</p>
   <p>И ушел, ворча и поскальзываясь на ошметках жирной новостроечной грязи к поджидавшему его такси.</p>
   <p>Федор смотрел ему вслед.</p>
   <p>Наступало сороковое утро.</p>
   <empty-line/>
   <p>Федор отпустил с облегчением вздохнувшего Ральфа. Осторожно приоткрыл дверь.</p>
   <p>Нежить-девица Наталья Беляева-два сидела на кровати, накинув на плечи одеяло. Смотрела на него и болтала, как ребенок, ногами.</p>
   <p>Сказала — торжественно:</p>
   <p>— Я — хочу — есть!</p>
  </section>
 </body>
</FictionBook>
