Robert Lawrence Stine – I am Your Evil Twin Серия: Ужастики Издательства: Маркпресс, Росмэн, 2006 г.

Переводчик: И. Турбин Текст взят с сайта http://spiteful-twin.ru/ Электронная библиотека детской литературы http://www.kidsbook.ru/

– Ну вот мы и дома, – сказал дядя Лео. Он вырулил на подъездную дорожку старого кирпичного дома и выключил двигатель.

– Подумать только, Лео, наш старый дом совсем не изменился с тех пор, как мы с тобой были детьми! – воскликнула моя мама. – Только сорная трава стала повыше и виноградная лоза потолще.

– Мне некогда работать на участке. Я постоянно в своей лаборатории, – заметил дядя Лео и взглянул на меня сквозь толстые стекла очков. – Надеюсь, тебе будет здесь хорошо, Монтгомери.

Вот так я и узнал, где мне предстоит провести целый долгий год.

Меня зовут Монтгомери Адаме. Моя мама и на самом деле верит, что Монтгомери – хорошее имя для мальчика.

– Так хотел твой отец, – всегда говорила она.

Мой отец умер за месяц до того, как я появился на свет.

– Кроме того, оно элегантное.

Я не хотел быть элегантным. Я хотел быть обычным, как все. Но это довольно трудно для худощавого двенадцатилетнего мальчика с рыжими волосами и большим носом. Однако, когда твое имя Монтгомери, быть обычным просто невозможно.

Последний раз я видел дядю Лео, когда мне было примерно шесть лет.

Когда он забирал нас с мамой в аэропорту Филадельфии, первое, что я услышал, было:

– Ты должен оставаться Монтгомери. У него был низкий глубокий голос.

– Но все зовут меня Монти, – возразил я. Но он так и продолжал называть меня Монтгомери.

Дядя Лео вышел из машины и зашагал к дому. Мы с мамой шли за ним и несли свои сумки.

– Посмотри, Монти. Вот дерево, на котором висели веревочные качели. – Мама указала на старый клен, росший сбоку от дома. – Уверена, что у Лео найдется веревка, если ты захочешь сделать для себя такие же качели. О, тебе здесь понравится.

Я с подозрением посмотрел на клен.

– Он мне кажется засохшим, – пробормотал я. – Да и дом выглядит не очень-то живым.

– Не будь таким привередливым, Монти, – нахмурилась мама. – Для тебя это будет вроде приключения.

Приключения. Вот это верно.

Моя мама зоолог. Она работает в университете. Через пару месяцев она отправится в джунгли острова Борнео изучать орангутангов. Университет дает ей на это кучу денег. Мама очень взволнована – она любит приключения. А вот я приключения ненавижу. Все, чего я хочу, – это обычной, нормальной жизни.

Мама не может взять меня с собой, потому что в джунглях Борнео нет хороших школ. Вот она и решила засунуть меня к своему брату, к моему дяде – Лео.

Все бы ничего, но только мой дядя кажется мне не совсем нормальным. Он занимается какой-то странной наукой. Дядя Лео – профессор, профессор Метц. Но он никого не учит, а что-то исследует. И все время работает в своей лаборатории. И живет в этом большом старом доме в Мортонвилле, недалеко от Филадельфии. Да к тому же называет меня Монтгомери.

– Жаль, что в этот уикенд здесь нет Нэн, – заметила мама, когда мы вошли в дом.

– Вот это верно, – пробормотал я.

Дом дяди Лео не показался бы мне таким унылым, если бы здесь была Нэн.

Моя кузина Нэн, дочь дяди Лео, отличная девчонка, не то что ее отец. Она прожила у нас в Калифорнии несколько месяцев, пока дядя Лео путешествовал по всему миру ради своей таинственной науки.

У нас с Нэн много общего. Мы одного возраста. И имеем только одного из родителей: мама Нэн умерла, когда ей было всего два года. И мы оба играем на пианино.

Она хорошая спортсменка, лучше меня, но никогда не задирает нос. Нэн веселая девчонка, и мы оба любим одни и те же шутки.

– Нэн пробудет до августа в музыкальном лагере, – объяснил дядя Лео и посмотрел на меня. – Твоя мама говорит, что ты хороший пианист, Монтгомери.

Мы вошли в гостиную – большую запущенную комнату с выцветшей коричневой мебелью. Я потянул носом. Здесь стоял какой-то странный запах: смесь плесени с чем-то кислым и химическим. Фу!

– Над чем ты работаешь, Лео? – спросила мама, садясь в одно из коричневых кресел. – Над чем-то, что потрясет весь мир?

Дядя Лео покраснел.

– Да так, то одно, то другое, – промямлил он.

Мама рассмеялась:

– Ты говоришь о своей работе совсем как тот полоумный ученый из кинофильма.

Я внимательно посмотрел на дядю Лео. Он и на самом деле выглядел как сумасшедший ученый: массивные очки, худощавое лицо и клочья рыжеватых волос. Он был высоким и сутулым, в синей тенниске с пластиковой планочкой на кармане.

Я живо представил его в лаборатории, потирающим руки над колбами, в которых кипит зеленая жидкость. СКРИП!

Что-то скрипнуло у меня над головой. Я подпрыгнул:

– Что это?

– Просто садится дом, – объяснил дядя Лео. – Он старый. А старые дома дают осадку.

– А может быть, это кто-то из тех? – усмехнулась мама. – Ты помнишь, Лео, как мы с тобой верили, что там, наверху, на чердаке, живет еще какая-то семья?

– Может быть, ты в это и верила, – возразил дядя Лео. – А я никогда.

Я погрузился в пыльную софу и вздохнул. Сумасшедший ученый и этот скрипящий старый дом…

Да, год будет длинный.

В эту ночь мне с трудом удалось уснуть. Дом все время скрипел. Некоторые звуки были похожи на человеческие голоса: ворчащие, стонущие.

Наконец я уснул. Но всего на одну минуту. И проснулся от пронзительного вопля.

Огляделся вокруг. Что это такое яркое светит мне прямо в глаза?

Ой! Я уже был не в спальне. Мне показалось, что я нахожусь в больнице, в операционной!

У меня сильно забилось сердце. Что происходит?

Надо мной склонилась высокая худая фигура. Мужчина. Но я не мог разглядеть его лица, потому что яркий свет бил мне прямо в глаза. Я видел лишь очертание его головы. Он был в хирургической шапочке и маске.

В его руке, обтянутой перчаткой, что-то блеснуло. У меня глаза расширились от ужаса.

Скальпель!

Я хотел было сесть. Но не мог пошевелиться.

"Помогите!" – попытался я крикнуть, но не мог издать ни единого звука.

– Расслабься! – сказал мне человек в маске.

Его необычно глубокий голос отдавался у меня в ушах. Он звучал как старая, истрепанная магнитофонная запись.

Мое сердце трепетало. Я хотел вскочить и убежать. Но тело мне не подчинялось.

Кошмар! Ужасный кошмар!

Только теперь я это понял.

Это кошмар, ночная дрема!

Да, так оно и есть, подумал я. Мне это снится. Этого не может быть на самом деле. Вот почему я не могу ни двинуться, ни заговорить.

Это сон, и все тут. Всего-навсего сон.

Сердцебиение у меня начало приходить в норму.

И тут человек в маске коснулся скальпелем моего уха и начал соскабливать с него кожу – Нет! – что было мочи закричал я. – Нееет! И вдруг мне удалось пошевелиться. Я сел в кровати, задыхаясь. По лицу струился пот. Я огляделся вокруг.

И снова оказался в темной спальне – в гостевой комнате в доме дяди Лео. Человек со скальпелем исчез. Тут распахнулась дверь.

– Монти, – озабоченно спросила мама, – что с тобой? Я слышала твой крик.

– Кажется, мне что-то приснилось. Извини, если разбудил тебя.

– Пустяки. Засыпай снова, – посоветовала мне мама.

Я лег. И смотрел в потолок, пока мое сердце не успокоилось. Потом закрыл глаза. Но прошло много времени, прежде чем мне удалось заснуть.

Лето я прожил дома. В октябре мама уехала в джунгли.

Дядя Лео встретил меня в аэропорту Филадельфии. На нем была другая синяя тенниска с такой же пластиковой планкой на кармане. А может быть, эта была та же самая тенниска. Я не понял.

Стоял прохладный, ясный осенний день. Листья на деревьях только начинали менять цвет.

Мортонвилл выглядел отлично. Но я все-таки продолжал нервничать.

Когда мы подъехали к дому дяди Лео, передняя дверь отворилась и на крыльцо вышла моя кузина Нэн.

– Привет! – закричала она, подбегая к машине. – Наконец-то ты приехал! Тетя Ребекка уже уехала? А тебе не хотелось поехать на Борнео вместе с ней?

Нэн была такого же роста, как и я, и такой же худенькой. Она носила потрепанные джинсы и синий свитер с капюшоном. Ее волосы, тоже рыжие, как и мои, только чуть потемнее, были собраны сзади в "конский хвост". Зеленые глаза ярко блестели из-под челки.

– Привет! – только и успел я ответить, прежде чем она снова принялась болтать.

– Я рада, что ты приехал. Заходи. Папа показал тебе дом, когда ты приезжал в прошлый раз? Держу пари, что не показал. Отец всегда забывает о таких мелочах. Но ничего, я тебе все покажу. Это классный дом. – Нэн округлила глаза. – Если не считать того, что горячая вода поступает с перебоями. Но он тебе все равно понравится.

Войдя в гостиную, дядя Лео откашлялся.

– Монтгомери, мы приготовили для тебя небольшой сюрприз, – объявил он. – Чтобы выразить наше расположение.

Я с удивлением посмотрел на него. Приветственный презент? Никак не ожидал такого от дяди Лео.

Он полез в карман и достал что-то маленькое и блестящее. И протянул мне.

Это была булавка с восьмиугольной звездочкой на конце. Когда дядя Лео шевельнул рукой, ее грани засверкали всеми цветами радуги.

– Ой! Что это такое? – удивился я.

– Папино изобретение, – с гордостью заявила Нэн. – Это новый материал, который может светиться в темноте. Чтобы прикреплять его на велосипеды или на спортивные костюмы, когда делаешь пробежку, ну и для других случаев. Он сделал мне пару сережек, похожих на луну. Смотри. – Она повертела головой. – Правда, они хорошенькие?

– Да, просто здорово, – согласился я, глядя на булавку.

– Я работаю над многими полезными вещами, Монтгомери, – сказал дядя Лео и посмотрел на меня сквозь толстые стекла очков. – Мне хотелось бы рассказать тебе о них.

Он стоял и смотрел на меня, чуть склонив голову набок. Я почувствовал, как мои уши начинают краснеть.

"На что это он смотрит?" – думал я.

Потом дядя Лео как-то встрепенулся.

– Дай я приколю тебе эту булавку, – предложил он.

Шагнув вперед, он взялся за ворот моей рубашки.

– Прекрасно, – сказал я, подняв руку, чтобы помочь ему. Теперь я могу… ой!

Я почувствовал острый укол в указательный палец.

Дядя Лео уколол меня своей булавкой!

Я посмотрел на руку. На пальце выступила капелька крови.

– О боже! Извини, Монтгомери! – Дядя Лео вытащил носовой платок и приложил его к моему пальцу. – Ты в порядке? Мне правда очень, очень жаль. Это, наверное, больно.

– Все нормально, – промямлил я.

Я ощущал зуд в пальце. Но мне хотелось, чтобы дядя перестал суетиться.

– Пустяки. Но все равно я благодарю за булавку. Она на самом деле мне нравится.

– С ним все в порядке, папа, – заверила Нэн дядю Лео. – Пойдем на кухню. Я видела там пакет жареных пончиков.

– С удовольствием, – сказал дядя Лео и передал мне булавку.

Спрятав носовой платок в карман, он пошел на кухню. Мы с Нэн последовали за ним.

– В нашем городке на прошлой неделе открылась новая пекарня. Они пекут пончики три раза в день, – объясняла мне Нэн. – Когда мы их покупали, они были еще тепленькие.

Она вытащила из шкафчика белый бумажный пакет, открыла его, и воздух наполнился ароматом корицы. У меня потекли слюнки.

В самолете завтрак, конечно, подавали, но когда это было?

– Как насчет сидра, чтобы они легче прошли? Дядя Лео открыл холодильник и достал кувшин емкостью в галлон.

– Звучит заманчиво, – согласился я, усаживаясь за деревянный стол.

Может быть, дядя Лео и был немного не в себе, но он, слава богу, не заботился о здоровье так, как моя мама. Она бы никогда не купила пончики.

Нэн поставила пакет на стол. Я взял пончик и впился в него зубами. Ммм! Он был еще теплым. На моих зубах захрустели сахар и корица. Я в три приема уничтожил этот пончик. И запил его большим глотком сидра.

Потом оглядел кухню. Она была большая и уютная, пол покрыт линолеумом в бело-зеленую клетку, на окне зеленые занавески.

Я с облегчением подумал, что, когда Нэн тут, жить здесь не так уж плохо. И потянулся за вторым пончиком.

И вдруг я почувствовал, что происходит что-то странное. Очень странное.

У меня схватило живот, будто кто-то сильно меня ударил. По всему телу прокатились волны жара и холода. Перехватило горло – не продохнуть.

В желудке снова начались спазмы. В ушах послышался глухой шум. "Что случилось? – в смятении подумал я. – Что со мной происходит?"

Я сидел за столом, покачиваясь.

– Монти, ты в порядке? – спросила Чэн. – Что-то ты побледнел.

– Я… – простонал я, – я не чувствую…

Я наклонился вперед. И меня стошнило прямо на бело-зеленый пол кухни. Нэн вскочила со стула и отшатнулась.

– Фу! – вырвалось у нее.

– Монтгомери! В чем дело? – закричал дядя Лео.

Я выпрямился на стуле и почувствовал себя немного лучше. И в ужасе посмотрел на отвратительную массу на полу.

– Мне очень жаль… – пробормотал я. Мне было ужасно стыдно. Хотелось залезть под стол и там остаться. До самого конца года.

Дядя Лео принес швабру и ведерко и при-1ялся убирать за мной.

– Ты нездоров? – спросил он.

– Может быть, тебе нужен доктор? – поинтересовалась Нэн.

– Да нет, я в порядке, – промямлил я. – Правда.

Я и в самом деле почувствовал себя лучше, даже понял, от чего могло это случиться.

Я взял пакет из-под пончиков и внимательно прочитал этикетку. Под названием пекарни был напечатан перечень ингредиентов. И среди них я нашел тот, который искал.

– Это все пончики, – сказал я. – Они жарены на масле из земляных орехов.

Нэн хлопнула себя по лбу:

– О, вот что! У тебя ведь аллергия на земляные орехи. А я и не подумала об этом. Бедный Монти!

– Да, действительно, – быстро откликнулся дядя Лео. – Мне так жаль, Монтгомери. Ты пришел к нам в дом. Я в первый раз угостил тебя и тут же отравил. Ну и начало…

– Это не ваша вина, – смущенно запротестовал я. – Вы ничего не знали. Я лучше пойду почищу зубы.

– А ты помнишь, где находится ванная комната? Вторая дверь слева, там, наверху, – объяснила Нэн. – А к твоему возвращению мы приготовим сандвичи для ленча. Без орехового масла, – с улыбкой добавила она.

Я поднялся наверх, сполоснул лицо водой и почистил зубы. Мне стало гораздо лучше, только стыдно было, что я выставил себя таким идиотом.

Я вышел из ванной комнаты и пошел по длинному коридору. Даже в середине дня он казался темным и сумрачным. Дощатый пол скрипел под ногами. Вдоль стен тянулись двери, по меньшей мере по пяти с каждой стороны. И все были закрыты.

И зачем только дяде Лео нужен такой большой дом? Они с Нэн живут здесь вдвоем, а теперь вот и я поселился. Но даже для троих столько комнат не нужно.

И что там, за этими закрытыми дверями?

На другом конце коридора я увидел арочный дверной проем. Заглянул туда и понял, что за ним идет черная лестница.

"Куда она ведет?" – подумал я и начал спускаться по узким, крутым ступеням.

У меня оборвалось сердце. Я быстро обернулся – передо мной стоял дядя Лео.

– Я… хм…

Я не знал, что сказать. Может быть, он подумал, что я подсматриваю за ним или еще что-то.

– Мне кажется, я немного заблудился.

– Я понимаю. Это большой дом! – гремел дядя Лео. – Я не хочу показаться грубым, но эта дверь ведет в мою лабораторию. Многие из моих опытов очень опасны. Мне не хотелось бы, чтобы ты как-то пострадал, Монтгомери.

– Хм… хорошо.

Все, что мне хотелось в этот момент, это как можно скорее уйти отсюда. Дядя Лео сильно напугал меня.

– Кухня вон в том направлении, – указал дядя Лео на коридор.

Потом открыл дверь лаборатории и скрылся за ней. Мне показалось, что я услышал звук задвигаемой щеколды.

Странно все это, думал я, пробегая по коридору. Определенно странно.

Вечером этого дня Нэн взяла меня на площадку для стоянки автомобилей, где дети катались на роликовых коньках. Мне понравились друзья Нэн. Особенно девочка по имени Эшли. У нее были прямые, до плеч, темные волосы и большие карие глаза. Она весело смеялась моим остротам и лучше всех каталась на роликах.

Воскресенье выдалось дождливым. Мы с Нэн бродили по дому. Немного посидели в ее комнате, поиграли в компьютерные игры. А потом решили спуститься вниз – посмотреть телевизор.

Мы шли с нею по коридору второго этажа, мимо многочисленных дверей. Дом скрипел и стонал под нашими шагами. Серые тени метались в сумеречном свете.

– А что там, за всеми этими дверями? – спросил я.

Нэн пожала плечами:

– В основном спальни. Их в доме целых десять. Мне кажется, что раньше здесь была гостиница или что-то в этом роде.

– Странно, – пожаловался я, – я даже забыл, какая из комнат моя. Да еще дом издает какие-то таинственные звуки. Мне все время кажется, что здесь есть люди и они тайком суетятся за моей спиной.

– Ты хочешь сказать, что папа ни о чем не предупредил тебя?

– О чем?

– О… – Голос Нэн затих.

– Так о чем же?

Нэн глубоко вздохнула.

– О мутантах. Они живут в этом доме вместе с нами. – Нэн таинственно понизила голос. – Но выходят только по ночам. Не выносят дневного света.

У меня по спине побежали мурашки.

– Брось шутить!

– Я совершенно серьезно, – стояла на своем Нэн. – Зачем нам тогда так много спальных комнат?

– Но… но… откуда они появились? – пробормотал я. – И как это твой отец позволяет им здесь жить?

– Они – результат неудачных опытов, – прошептала Нэн. – Папа чувствует себя ответственным за них, так я думаю.

Я остановился и вытаращил глаза:

– Не может быть!

И тут я заметил легкую усмешку на лице Нэн.

– Ты мне поверил! Ты поверил мне! – вскричала она.

Я криво улыбнулся:

– Очень забавно. Но я ничему не поверил.

– Нет, поверил, – твердила Нэн.

– Вовсе нет. Кто может верить в такую глупость?

– Да нет, это хорошая шутка. Но ты не обижайся, я никому не скажу.

Я очень надеялся, что она никому не расскажет. Особенно Эшли.

Нэн провела меня вниз по черной лестнице, мимо папиной лаборатории, в комнату, где стояло пианино. Там же был и телевизор.

Тихие, смутно различимые звуки послышались из-за стены. Что там делает дядя Лео, в своей лаборатории?

– Ты когда-нибудь была в папиной лаборатории? – спросил я, понизив голос, когда мы уселись.

– Только один раз. Папа очень строг насчет этого, ты сам знаешь.

– Да уж, я заметил. И как это случилось?

– Мне было тогда лет семь. Я подождала, пока папа задремлет, и решила пойти посмотреть, что делается в лаборатории. Я думала, там проводятся какие-то странные эксперименты. Ну, кролики с двумя головами и все такое.

– Правда? И там было что-нибудь такое? Нэн покачала головой.

– Нет. Только какие-то трубки и разные колбы. Это выглядело так скучно… Но не успела я выйти, как проснулся папа. Я знала, что мне здорово попадет, если он застанет меня там. И я залезла в пустой шкаф. Это было ужасно! Мне пришлось просидеть в темноте целых два часа! Наконец папа ушел, и мне удалось выскользнуть оттуда. – Она рассмеялась. – И я никогда больше не пыталась проникнуть в его владения.

Я взял пульт дистанционного управления и включил телевизор.

– Почему твой папа так любит называть меня Монтгомери? – спросил я, переключая каналы.

Нэн пожала плечами:

– Не знаю. В этом отношении у папы есть свои странности. Он относится к таким вещам очень формально.

Она забрала у меня пульт:

– Дай мне! Ты слишком быстро переключаешь каналы. Я ничего не могу понять.

– Мне хотелось бы, чтобы он называл меня Монти, как все остальные, – проворчал я.

– Эй, смотри! – Нэн ткнула меня в бок пультом. – "Зона сумерек"! Мне нравится эта картина. Я смотрела ее четыре раза!

Я не схожу с ума от фильмов ужасов. Но я промолчал – не хотел, чтобы Нэн считала меня занудой.

Я откинулся на спинку кресла и стал придумывать себе новые имена.

– Это самое интересное место, – прошептала Нэн. – Видишь?

– Дейв, – сказал я.

– Что? – Она посмотрела на меня. – О чем это ты говоришь?

– Дейв, – повторил я. – Как ты думаешь? Дейв Адаме – это хорошо звучит?

Нэн фыркнула:

– Не будь идиотом.

– Ну а как насчет Пола? Как считаешь, мне идет это имя – Пол? Я похож на Пола?

– Я думаю, ты похож на идиота, – ответила Нэн и снова уставилась на экран телевизора. Там шла реклама. – Из-за тебя я пропустила самое интересное место.

– Ну и что? Ты же смотрела картину четыре раза. А как насчет Алана?

– Заткнись, Монти. – Нэн снова ткнула меня пультом в бок. – Иди лучше приготовь нам попкорн.

– Лучше приготовь сама!

– Я не хочу пропускать кино, – заявила Нэн. И мне пришлось идти на кухню. Я отыскал пакет с попкорном и положил его в микроволновую печь.

– Скорее, Монти! – закричала Нэн, не отрываясь от телевизора. – Снова начинается!

– Ерунда, – пробормотал я.

Когда попкорн поспел, я высыпал его в тарелку и направился обратно к телевизору.

Проходя мимо двери лаборатории, я услышал из-за нее голос дяди Лео.

– Нет! – кричал он. – Это невозможно.

Потом наступила тишина. А затем я услышал голос, но звучал он так тихо, что я не мог разобрать ни слова.

Я задержался у двери. Кто это мог там разговаривать?

Когда снова раздался голос дяди Лео, я затаил дыхание.

– Нет! – кричал он. – Нет! Вы безумец! Слышите меня? Безумец!

У меня на затылке зашевелились волосы. На кого это кричит дядя Лео? Кто безумец? Я никого не видел в доме за целый день.

Что происходит в этой лаборатории?

– Монти! Да иди же скорее!

Я вошел в комнату, где сидела Нэн, и закрыл за собой дверь. Потом прочистил горло и сказал:

– Нэн, твой папа кричит на кого-то в своей лаборатории.

Нэн пожала плечами.

– Папа становится чересчур эмоциональным, когда работает, – пояснила она, не отрывая глаз от экрана.

– Но на кого он мог кричать? – не отступал я. – Кто это там с ним?

Нэн повернулась и посмотрела на меня. А потом разразилась смехом:

– Привет! Из какого столетия ты сюда прибыл, Монти? Ты когда-нибудь слышал о телефоне?

Телефон. Ну, конечно, дядя Лео говорил по телефону.

Да, но это невозможно: я слышал два голоса.

Я опустился на софу рядом с Нэн.

– Вот, пожалуйста, – сказал я, подавая ей тарелку с попкорном.

Я решил смотреть этот фильм вместе с ней. Но никак не мог сосредоточиться. Все время думал о голосе дяди Лео. О том, как он закричал: "Вы безумец!" Мне нет дела до того, что сказала Нэн. Мне безразлично, что он говорил по телефону, убеждал я себя.

Но все-таки дядя Лео очень странный человек.

– Вот она, наша средняя школа, – сказала Нэн.

Я посмотрел на длинное кирпичное здание. Оно выглядело куда лучше, чем моя школа в Калифорнии, не говоря уже о том, что была гораздо больше. А в остальном – такие же ряды окон в металлических рамах и с грязными белыми ставнями, такие же прямоугольные газоны перед фасадом.

Несмотря на ненастный день, ребята перед началом уроков резвились на траве, перебрасывая пластиковые диски.

– Ты будешь в классе мисс Экстат, – сказала Нэн, изучив мое расписание. – Жаль, что ты не попал вместе со мной к мистеру Пратту. Мисс Экстат хорошая учительница, но слишком уж строгая.

– Это не беда. Я не люблю создавать помехи, – сказал я.

Я нервничал. Довольно трудно в первый раз являться в новую школу. А если учесть, что прошел уже месяц занятий, то это еще труднее.

Зазвенел звонок. Нэн показала мне мою классную комнату на первом этаже.

– Встретимся во время перерыва на ленч, – пообещала она. – Удачи тебе!

– Спасибо, – ответил я, глядя, как Нэн поспешно идет в свой класс.

Я попытался выглядеть как можно небрежнее, входя в свой новый класс. Мисс Экстат кивнула мне и улыбнулась. На мой взгляд, ей было около пятидесяти. Ее седые волосы были коротко подстрижены. На цепочке, надетой на шею, висели очки.

Эшли, подруга Нэн, была в этом же классе. Ее темные волосы были собраны, как и у Нэн, в "конский хвост". Свитер украшала надпись: "Пенсильвания". Я попытался поймать ее взгляд, но она была поглощена разговором с какой-то девочкой.

Я осмотрелся. В классе было несколько свободных мест.

– Где мне сесть, мисс Экстат? – спросил я. Мисс Экстат нахмурилась.

– Ты знаешь, где тебе сесть, Монтгомери, – сказала она. – Я указала тебе место на той неделе, когда мы с тобой встретились в первый раз.

Я с секунду смотрел на нее, моргая. На той неделе?

– Хм… извините меня, мисс Экстат, но меня не было здесь на той неделе. Сегодня я пришел в первый раз.

Мисс Экстат положила руки на бедра и вздохнула.

– Перестань валять дурака, Монтгомери, и садись на свое место.

Я повернулся лицом к классу и обвел взглядом пустые места. Эшли указала мне на стул возле окна.

– Не спорь, – прошептала она. – Вот, садись.

Спотыкаясь, я прошел и сел у окна. Толстый парень за моей спиной насмешливо фыркнул.

Мисс Экстат начала писать на доске. Я пытался быть внимательным, но мне это не удавалось.

О чем это говорила мисс Экстат? До сегодняшнего дня я никогда не был в средней школе Тафт. И никогда не встречался ни с одной из учительниц. На прошлой неделе я был еще в Калифорнии.

Так почему же она сказала, что говорила со мной?

В тот же день вечером у меня был первый урок музыки. Я занимался с учителем Нэн, мистером Шнайдером. Он также преподавал музыку в школе.

Я достаточно хорошо играю, но сегодня мне было очень трудно сосредоточиться, потому что я был расстроен.

Я все время думал о том, как это мисс Экстат могла спутать меня с каким-то другим учеником. В моем классе не было никого, кто был бы на меня похож. Я был единственным рыжим.

Мистер Шнайдер склонился над пианино и нахмурился. Он был совсем лысым, если не считать нескольких пучков тонких волос по краям его головы, напоминающей по форме яйцо. Он носил полосатый пуловер и галстук в горошек.

– Попробуй повторить это снова, – сказал он, когда я во второй раз сбился, играя гаммы. – Если так будет и дальше, я не уверен, что ты сможешь выступить на школьном вечере. Он ведь состоится уже на следующей неделе.

– На каком школьном вечере? – я удивленно посмотрел на него снизу вверх.

– Разве Нэн тебе ничего не говорила? На музыкальном вечере в пятницу будут выступать таланты нашей школы, – объяснил мистер Шнайдер. – Она сказала, что ты играешь на том же уровне, что и она. Я подумал, что вы могли бы выступить в дуэте.

Вот это было бы забавно, подумал я. И если я буду играть очень хорошо, то смогу произвести впечатление на Эшли.

Может быть, тогда и моя жизнь в Мортон-вилле быстрее наладится. А то сначала дядя Лео чуть не уморил меня пончиками, а потом учительница отругала меня за то, что я не мог вспомнить того, чего никогда не было. Да еще эти голоса, которые я слышал в лаборатории…

Мне нужна обыкновенная, нормальная жизнь. А что может быть более нормальным, чем пьеса, исполненная на пианино?

– Давайте работать, – сказал я и снова насел на гаммы.

Остаток урока прошел успешно. Мистер Шнайдер улыбался и кивал, когда я быстро сыграл свой этюд.

– Хорошо, очень хорошо, – приговаривал он.

В конце урока он дал мне папку с нотами и отпустил домой.

– Еще немного попрактикуйся, Монти! – крикнул он мне вслед.

Я быстро зашагал домой. И, поднимаясь на крыльцо, прыгал через одну ступеньку.

– Нэн, дядя Лео! – позвал я, как только вошел в кухню. – Привет!

Но никто мне не ответил, и тут я вспомнил: Нэн присматривает за соседским ребенком. А дядя Лео, должно быть, в своей лаборатории. Потому-то он меня не слышал.

Я стремительно прошагал по коридору, подошел к лаборатории, схватился за ручку и приоткрыл дверь.

– Закрой дверь! – завопил изнутри чей-то пронзительный голос.

Я так испугался, что выпустил ручку, и дверь захлопнулась.

Это был голос не дяди Лео! Это даже был не человеческий голос. Он был слишком высоким, такой голос не может принадлежать человеку.

Кто-то был в лаборатории.

Но кто?

Через мгновение дверь распахнулась. Появился дядя Лео. Его лицо было бледнее обычного. Под глазами – темные круги.

– Тебе что-то нужно, Монтгомери? – спросил он.

– Я… хх… – запинаясь, проговорил я. – Мне не хотелось вас беспокоить…

– Все в порядке. – Дядя Лео широко улыбнулся. Улыбка странно выглядела на его худом лице. – Извини, что я накричал на тебя. В другой раз, пожалуйста, не забывай постучать.

– Вы накричали на меня? Но это был не ваш голос, дядя Лео.

– Конечно, это был мой голос, – возразил дядя Лео и слегка прокашлялся. – Может быть, я устал, да еще у меня как раз шел очень важный эксперимент.

– Но… – Я был очень смущен и не знал, что сказать.

– Все в порядке, – повторил дядя Лео. – Лучше иди и займись своими уроками.

– Хорошо.

Дядя Лео снова скрылся в своей лаборатории, а я направился в кухню. Мне надо было перекусить. И подумать.

Я был почти уверен, что тот пронзительный голос принадлежал не дяде Лео.

Значит, дядя Лео лгал мне?

Почему?

И что он там прячет?

Следующий день в школе начался довольно хорошо. Я рассмешил всех за ленчем, имитируя нашего учителя гимнастики, мистера Мэсона. Он был коротышка и ходил как утка. Утка с развитой мускулатурой.

Эшли, как и все, громко смеялась.

Шестым уроком был урок искусства. Когда я вошел в кабинет художественного творчества, где проходил этот урок, то сразу же увидел Эшли. Она улыбнулась и показала на свободное место рядом с собой.

"Отлично! – думал я, направляясь к ее столу. – Все идет как надо!" Я узнал еще двух ребят. Винни Арнолд, один из друзей Эшли, сидел у двери. А Сет Блок, тот самый парень, который смеялся надо мной в классе, сидел за соседним столом.

– Добрый день, – поздоровалась учительница мисс Браун.

У нее были непослушные длинные волосы, которые постоянно спадали ей на глаза.

– Сегодня мы продолжим делать предметы в цвете и трех измерениях. Я поставлю тазики с папье-маше на каждый стол. А уж вы покажите, на что способны!

Я посмотрел на стол Сета. Он и двое других ребят сооружали из папье-маше что-то громадное и неуклюжее.

– Ну, ребята, как продвигается ваш проект? – спросила их мисс Браун.

– Лучше всех, – похвастался Сет. – Это будет вулкан. Мы хотим раскрасить его так, будто настоящая лава течет вниз по склонам. И сделаем несколько маленьких фигурок людей, которые попали в потоки лавы. – И он схватил себя руками за горло и начал корчить страшные рожи. – Ах! Я горю!

Эшли широко раскрыла глаза.

– Ничтожество, – презрительно бросила она, взяла кисточку и принялась раскрашивать зеленой краской маску, которую делала.

– А над чем это они там трудятся? – шепотом спросил я Эшли. – Может, это голова Сета?

– Эта штука недостаточно уродлива для того, чтобы быть его головой, – заметила Эшли.

Я набрал немного папье-маше из тазика и начал облеплять им свою руку.

– А я хочу сделать модель самого себя в натуральную величину. Что ты об этом думаешь?

– Неплохая мысль.

Эшли взяла немного массы из тазика и положила ее на мою руку.

– Вот так будет лучше.

– Эй! – запротестовал я, взял кисточку и нарисовал красные кружочки на щеках ее маски.

– Ты хочешь, чтобы щеки были румяными? Сейчас и я сделаю то же самое!

Эшли окунула кисточку в красную краску. И прежде чем я успел остановить ее, она нарисовала красные круги на моих щеках.

– Ну ладно, ты сама напросилась, – сказал я и потянулся за зеленой краской.

– Не надо! – воскликнула Эшли, увидев, что я собираюсь сделать, и схватила меня за руку.

Я отдернул ее, но, кажется, сделал это чересчур резко. Ух!

Я задел рукой ряд баночек с краской. Они упали со стола и разлетелись по полу.

Все, кроме желтой краски. Она полетела на стол Сета, прямо на его модель вулкана.

Мы с Эшли в ужасе смотрели друг на друга. В классе воцарилась мертвая тишина. А потом все разом заговорили.

– Ну, ты попал в историю! – прорычал Сет. Он сжал правую руку в кулак и посмотрел на меня.

– Беги, Монти, – посоветовал кто-то.

К нам уже спешила мисс Браун. Она подошла и укоризненно посмотрела на нас.

– Посмотрите, какой беспорядок вы учинили, – строго сказала она. – И сколько краски пропало!

– Извините, – промямлил я. – Это вышло случайно.

– Да, надеюсь, вы сделали это не намеренно, – все так же строго проговорила она и вздохнула. – Я вызову смотрителя, чтобы он убрал все битое стекло. А пока ходите здесь осторожнее.

Мисс Браун повернулась и, бросив на нас с Эшли еще один сердитый взгляд, добавила:

– А вы задержитесь после уроков и приведите здесь все в порядок. Может быть, это научит вас относиться с уважением к материалам.

Я наклонил голову:

– Да, мэм.

– Эх, у меня футбол после уроков, – пожаловалась Эшли, когда мисс Браун отошла. И, покосившись на меня, упрекнула: – И почему ты такой неловкий!

Это я-то неловкий? Если бы она не схватила меня за руку, я не смахнул бы эту краску на пол. Но я был слишком расстроен, чтобы вступать в спор.

Это всего лишь второй день моей школьной жизни. А я уже дважды попал в неприятную историю.

– Я сожалею, – снова повторил я.

До самого конца урока мы с Эшли работали молча. Эшли взяла новую краску и раскрашивала ею маску. А я пытался сделать из папье-маше аллигатора, но у меня получилась какая-то сосиска с лапами.

Как только кончился последний урок, я направился в кабинет для занятий художественным творчеством. Открыл дверь и застыл в ужасе.

Весь пол, мебель и даже окна сверкали радужными разводами краски. Стол учителя был заляпан массой папье-маше. Бумага для рисования извлечена из шкафа и изорвана на мелкие кусочки, словно конфетти.

Казалось, будто кто-то изуродовал все модели из папье-маше бейсбольной битой. Я посмотрел на вулкан, который делал Сет. Он был полностью разрушен. Как и мой аллигатор. Как и все вокруг.

Эшли стояла посередине всего этого хаоса. Я шагнул в комнату.

– Эй, что здесь происходит? – недоуменно спросил я.

Эшли повернулась ко мне. У нее в глазах стояли слезы.

– Отойди от меня! – крикнула она. – Ты сумасшедший!

– Почему ты… – смущенно начал я.

– Я все видела! – вскричала Эшли. – Я видела тебя, Монти! Зачем ты все это сделал?

– Я? – В полном недоумении я уставился на Эшли. – О чем ты говоришь?

– Это ты разгромил класс! – кричала Эшли. – Зачем ты сделал такую глупость?

– Но… но я не делал этого, – запротестовал я. – Не делал! Меня даже не было здесь!

– Как ты можешь так говорить? Я видела тебя! – Эшли указала на меня пальцем. – Видела, как ты все это сделал! А потом вылез из окна.

– Неправда! Клянусь, Эшли, ты не права. Это был не я. Я только что пришел из кабинета математики. Я не делал этого.

Эшли вытерла глаза бумажным носовым платком:

– Ты хочешь сказать, что я все это натворила?

– Нет! Я знаю, что ты не могла такое сделать. Но и я тоже не виноват. Клянусь!

– Но я видела тебя!

Я приложил руку ко лбу. Да, на самом деле странно…

Эшли посмотрела мимо меня, на дверь.

– Мисс Браун, – выдохнула она. -Я… хм… Я оглянулся.

– Что здесь происходит? – строго спросила учительница рисования.

Я замер, открыв рот. Эшли смотрела себе под ноги.

– Ну? – настаивала мисс Браун. – Эшли, это твоих рук дело?

– Нет, – ответила Эшли.

– Монти? – спросила мисс Браун.

– Нет! – прокричал я, может быть, слишком громко.

Эшли глубоко вздохнула.

– Я видела, как Монти сделал все это, – пробормотала она.

Учительница рисования шагнула ко мне и покачала головой.

– Эшли, ты можешь уйти. Монти, а ты пойдешь со мной в кабинет директора. Немедленно. Идем!

– Миссис Уильяме сейчас примет вас, – объявила секретарша.

Я сглотнул. До этого меня никогда не вызывали к директору. Особенно за то, чего я не делал.

Мисс Браун положила мне руку на плечо и ввела в кабинет миссис Уильяме.

– Боюсь, что у нас неприятность, – доложила она.

Директриса была высокой грузной дамой в сером костюме, с темными, коротко подстриженными волосами. Когда она взглянула на меня, ее строгие глаза сузились.

– А, так это снова ты, – заметила она. – Я не удивлена этим. Только сегодня утром я сказала тебе, что твое поведение не доведет тебя до добра. – Она перевела взгляд на мисс Браун:

– Что он натворил на этот раз?

У меня челюсть отвисла. Потрясенный до глубины души, я молча смотрел на миссис Уильяме.

Этим утром?

Я не был в ее офисе сегодня утром! Я никогда не видел ее раньше! Что происходит?

Мисс Браун начала сердито рассказывать миссис Уильяме о беспорядке в ее кабинете. Я слушал в оцепенении. Что, я схожу с ума?

Неужели я на самом деле разгромил ее кабинет, сам не зная об этом? И неужели меня вызывали в кабинет директрисы сегодня утром? А если это так, то почему я ничего не помню?

Не может такого быть! Это невозможно!

Весь дрожа, я припомнил, как мисс Экстат утверждала вчера, что видела меня днем раньше.

Происходит что-то таинственное.

– Это не я! – взорвался я. – Честно, я не делал этого. Не делал ничего такого!

Обе женщины смотрели на меня. Миссис Уильяме покачала головой.

– Мы знаем, что ты сделал это, Монти, – сказала она. – Тебя видели другие ученики. Зачем Эшли говорить неправду, скажи, пожалуйста?

– Не знаю! – крикнул я. – Но знаю, что не делал этого. И никогда не был в вашем кабинете, миссис Уильяме. Я даже никогда не видел вас прежде!

Миссис Уильяме, будто не веря своим ушам, внимательно изучала мое лицо.

– Я знаю, что это нелегко, Монти, – спокойно сказала она. – Понимаю, что трудно приспособиться к новой школе и новому дому.

Я прикусил губу. Мне хотелось кричать. Но кричи не кричи, она мне не верит.

– Однако такое поведение недопустимо, – продолжала директриса. – И ложь только усугубляет вину.

– Я говорю правду, – упорствовал я. Миссис Уильяме покачала головой:

– Я хочу дать тебе еще один шанс. Но ты должен прекратить лгать. Возвращайся в кабинет и ликвидируй весь этот беспорядок. Я больше не хочу видеть тебя в своем кабинете.

И я с поникшей головой поплелся в кабинет.

"Это просто кошмар! – думал я. – Что со мной случилось?" Я нашел все необходимое для уборки и приступил к работе. Она займет много часов, понял я. Какая несправедливость!

Я собрал с пола мусор и выкинул его. Потом, вздохнув, принялся соскребать краску со стен.

И вдруг краешком глаза я заметил какое-то шевеление за окном и посмотрел в ту сторону.

На меня смотрело мое собственное лицо: мои рыжеватые волосы, большой нос – все, как у меня.

Мое сердце замерло. А потом я понял, что просто вижу свое собственное отражение в оконном стекле.

– Держись, Монти, – сказал я себе, отвернулся и продолжил счищать краску.

Но вот опять движение в окне. Я быстро обернулся. Может быть, кто-то стоит там, снаружи?

И снова я увидел свое отражение.

Оно показалось мне очень реальным и четким. Может быть, потому, что день был пасмурным, без солнечных бликов на стекле?

Я нахмурился. И у моего отражения появилось то же выражение лица.

Странно. Я заметил, что его глаза с какой-то хитрецой и немного косят.

"Неужели я так выгляжу?" – подумал я и высунул язык.

Мое отражение сделало то же самое.

Я поднял левую руку и пошевелил пальцами.

Но мое отражение не шевельнулось.

Я открыл рот, бросил щетку и двинулся к окну.

Громкий звук заставил меня подпрыгнуть.

Комната погрузилась во тьму.

Я с ужасом огляделся.

У окна стояла мисс Браун. Она держала в руке шнурок от венецианских жалюзи. Она опустила их и закрыла окно. И вместе с ними – мое отражение.

Мисс Браун нахмурилась, глядя на меня.

– Зачем ты смотришь в окно? – строго спросила она. – Тебе еще убираться и убираться. Ты почти ничего не сделал.

– Я… я… – заикаясь, начал я. – Мое отражение. Оно…

Я замолчал. Как я мог объяснить все это?

– Хватит валять дурака, Монти, – резко оборвала меня мисс Браун. – Продолжай работать. – И снова бросила на меня сердитый взгляд. – Я вернусь через час, – предупредила она.

Я почти не слышал ее. Я все еще представлял себе свое отражение, которое так и не шевельнулось.

Через час я вылил последнее ведро грязной воды в раковину и оглядел комнату.

Она выглядела лучше, но далеко не блестяще. Мне так и не удалось убрать всю краску со стен. На них все еще виднелись бледные синие и красные разводы. Но я сделал все, что мог.

Я взял свои книги из шкафчика и направился домой, надеясь, что Нэн уже пришла. Мне хотелось поговорить с ней.

Неужели я схожу с ума?

Длинные тени протянулись вдоль тротуара. Прохладный ветерок шевелил листья деревьев над моей головой. Я ускорил шаги. Нэн и дядя Лео уже, наверное, беспокоятся – где это я задержался?

Хрум!

Позади меня хрустнула ветка.

Я оглянулся через плечо. Может быть, за мной кто-то идет?

Но тротуар казался совершенно пустынным.

Я пошел дальше. До дома осталось всего несколько кварталов. Но когда я проходил под большим кленом, я услышал за собой чьи-то шаги.

Я обернулся и посмотрел в сумрачную темноту.

Так и есть. Темная тень вышла из-за ствола дерева!

Сердце у меня затрепетало.

Кто-то преследует меня.

Может быть, тот, кто выдавал себя за меня там, в кабинете? Может быть, теперь я разберусь в том, что происходит?

Я поправил лямки рюкзака и поглубже надвинул на лоб кепи.

– Я знаю, что ты там! – крикнул я. У меня лихорадочно забился пульс. – Выходи, я хочу на тебя посмотреть!

Сначала ничего не произошло. Потом кто-то вышел из-за дерева. Сет!

Через секунду из-за других деревьев вышли Винни и Роб, его дружки. И тут я заметил, какие они большие. Не меньше Сета. Раза в два больше меня. И их было трое. Разве мне с ними справиться?

Они подошли ближе, окружая меня. Сет сжал кулаки.

"Ого!" – подумал я.

– Ч-что вам надо? – спросил я.

Мне хотелось, чтобы мой голос прозвучал спокойно. Но у меня получился какой-то писк.

– Сам знаешь, что случилось, – прорычал Сет.

– Ты разрушил наш вулкан, – сказал один из них. – Эшли нам все рассказала.

– Мы строили его целых три недели, – сказал другой.

– А вот теперь мы посчитаемся с тобой, – процедил Сет.

– О нет! – простонал я. – Ребята, пожалуйста, вы делаете большую ошибку. Я не…

Это все, что я успел сказать до того, как они накинулись на меня.

– Нееет!

Я поднял руки, чтобы защитить голову.

– Держите его за руки! – приказал Сет своим дружкам.

Я сопротивлялся изо всех сил. Но все было напрасно. Они порвали мою рубашку, и я получил удар в нос.

Потекла кровь. Я чувствовал, как распухает нос. Сильно. Теперь он станет еще больше.

Спустя десять минут я, хромая, добрался до дома дяди Лео. Под носом у меня были усы из высохшей крови. Нос зудел. Ребра болели.

Я вошел, закрыл за собой дверь и услышал, как Нэн играет на пианино.

– Это ты, Монти? – крикнула она, когда я поднимался по лестнице.

– Да, – пробормотал я.

– Иди сюда. Нам надо отрепетировать наш дуэт.

Я не ответил. И даже не замедлил шагов.

Мне никого не хотелось видеть. В том числе и Нэн. Мне не хотелось объяснять, как меня избили за то, чего я не делал. Единственное, чего я хотел, это поскорее спрятаться у себя в комнате. И еще мне хотелось сесть на ближайший самолет, который улетает из Мортонвилла. Даже на Борнео лучше, чем здесь!

Утром в понедельник третьим уроком был английский. Я немного опоздал на урок. Мисс Экстат, наша классная руководительница, была также учителем английского языка. Она бросила на меня строгий взгляд. Я стал поспешно пробираться к своему месту. Тому самому, около окна.

Я уселся и вынул книги.

– Может ли кто-нибудь назвать мне пример имени существительного? – спросила мисс Экстат. – Посмотрим… Монти.

И чего это она спросила меня? Я ненавидел грамматику. Особенно ранним утром. Я покопался в мозгах.

– Ну… это – человек, город или какая-нибудь вещь, – попытался я ответить.

Мисс Экстат сложила руки:

– Да, но что именно?

Ух! Я начал потеть и нервно огляделся.

Мой взгляд упал на окно, и я увидел там свое лицо, которое строило мне гримасы.

На какую-то долю секунды я подумал, что снова вижу свое отражение в оконном стекле. Но тут же сообразил, что я не мог видеть отражения.

Окно было распахнуто настежь!

За ним стоял мальчик и смотрел на меня.

И выглядел он точно так же, как я!

Я вскочил со своего места.

– Эй! – закричал я.

– В чем дело, Монти? – строго спросила мисс Экстат.

Я не ответил. Я не мог оторвать взгляда от мальчика, который стоял снаружи. Это был мой двойник.

Он состроил мне насмешливую гримасу.

– В чем дело, Монтгомери? – прошептал он. А потом повернулся и убежал.

– Эй! – снова закричал я. И не соображая, что делаю, выскочил из окна и помчался за ним.

Он бежал по направлению к роще.

– Стой! – кричал я, пробегая по газону. – Вернись!

Кто он такой?

– Монти! – послышался голос мисс Экстат. – Монти, сию минуту вернись!

Не обращая на нее внимания, я взбежал на небольшой холм. Но когда я достиг вершины, мой двойник вдруг исчез из виду.

– Нет! – закричал я.

Как же я мог упустить его?! Я в неистовстве осмотрел лужайку и рощицу.

Никого. Он пропал.

Я согнулся, оперся руками о колени и попытался восстановить дыхание.

"Не мог ли он снова нырнуть в класс?" – пришло мне вдруг в голову.

Я заторопился обратно в школу, постоянно оглядываясь на ходу: а вдруг снова увижу своего двойника? Но никого не было видно. Звук моих шагов эхом отдавался от склонов холма.

Оказавшись наконец вблизи кирпичного здания, я увидел раскрытое окно моего класса.

– О нет! – выдохнул я.

В проеме окна стояла мисс Экстат. А вместе с ней добрая половина класса. Все они смотрели на меня и указывали пальцами.

Что же делать? Как мне все объяснить? Может быть, кто-то еще видел моего двойника? Может, кто-то сможет подтвердить мой рассказ?

Я трусцой побежал через газон. На этот раз я вошел через переднюю дверь. Я решил, что мисс Экстат будет недовольна, если я снова полезу в окно.

Мисс Экстат стояла у двери со сложенными на груди руками.

– Что все это значит? – строго спросила она.

"Наверное, я ей уже порядком надоел", – подумал я.

– Мне очень жаль, мисс Экстат… – начал я, но она прервала меня.

– Не знаю, что за правила были в твоей школе в Калифорнии, – процедила она, – но здесь мы не выпрыгиваем из окон и не бежим сломя голову неизвестно куда.

– Я знаю. Но… – сделал я еще одну попытку.

– Так ты знаешь? – снова перебила меня мисс Экстат. – Но если ты знаешь правила, то тогда мне твое поведение тем более непонятно. Или ты хочешь казаться оригинальным?

– Нет! – в ужасе закричал я. – Я…

– Но если это просто случайная выходка, то должна тебя предупредить: я не допущу, чтобы ты строил из себя клоуна в моем классе, – строго сказала мисс Экстат.

– Но, мисс Экстат… Мисс Экстат нахмурилась:

– Я уже достаточно тебя слушала, Монти. Иди на свое место. И помни, я глаз с тебя не спущу.

Выслушала? Да она же мне слова не дала сказать!

Я попытался незаметно проскользнуть к своему столу, но все смотрели на меня. За моей спиной слышались шепот и насмешки.

Так я ничего и не узнал про того мальчика, который выглядел так же, как я. Про своего двойника.

Двойника! И как это кто-то может быть точь-в-точь таким же, как я?

Кто он такой? Откуда взялся? И почему так старается испортить мне жизнь?

– Так что же случилось? – шепотом спросила меня Нэн, когда мы встретились в школьной столовой. – Все только и говорят о том, как ты удрал в окно на уроке английского.

Я поставил тарелку макарон на свой поднос.

– Может, ты видела здесь когда-нибудь парня, который был бы похож на меня?

Нэн задумалась.

– Да нет, – ответила она. – Есть тут один – Гас Халлоран. У него тоже рыжие волосы, только он коротко пострижен. И он полнее тебя.

– Нет. Я имею в виду совсем такого, как я. – Я оглядел столовую. – Понимаешь, он точно такой, как я. Мой двойник или что-то в этом роде.

Нэн нахмурилась:

– Нет, в нашей школе нет такого, кто был бы абсолютно похож на тебя.

Я испустил продолжительный выдох:

– Так вот, этим утром на английском какой-то мальчик, который выглядел точно так же, как я, заглядывал в окно нашего класса. Вот я и бросился за ним, чтобы узнать, кто он такой. Но он исчез.

Я взял пакет молока из витрины-холодильника.

– И никто, кроме меня, его не видел, – добавил я.

– Да брось ты! – рассмеялась Нэн. – Давай поговорим серьезно.

– А я совершенно серьезен, – настаивал я. – Говорю тебе, это было на самом деле.

Нэн пропустила меня к столику.

– Может быть, это какой-нибудь проезжий, так похожий на тебя? Или таинственный мираж, или что-то в этом роде?

– Да нет же, – стоял я на своем. – Он говорил со мной! Это совсем реальный мальчик! Я думаю, это он разгромил кабинет художественных занятий и потом попался на глаза миссис Уильяме. Вот почему все думают, что это я все натворил.

Зеленые глаза Нэн сильно расширились.

– Монти, ты хоть сам понимаешь, что говоришь? Будто есть мальчик, похожий на тебя, который пытается отравить тебе жизнь?

Нэн покачала головой. Я понимал: ей трудно было мне поверить.

Но я-то знаю, что видел его. И еще я знаю, кого мне нужно спросить о этом. Дядю Лео. Потому что ответ может быть только один.

У меня есть близнец. Брат-близнец, о котором мама мне никогда не говорила. Но дядя Лео должен об этом знать. Он ведь мамин брат. И он должен мне все рассказать!

После урока музыки я поспешил домой. И сразу проскочил на кухню. Дядя Лео как раз наливал себе чашку кофе. Я заметил, что его руки немного тряслись. Мне показалось, что, увидев меня, он чуточку испугался. И пролил немного кофе на стойку.

– Монтгомери? – удивился он. – Занятия в школе уже закончились?

– Дядя Лео, – я встал прямо перед ним, – мне надо знать. Скажите мне правду. У меня есть близнец?

Я увидел, что у дяди Лео перехватило дыхание. И лицо покраснело.

– Как ты узнал об этом? – прошептал он.

Я чуть не задохнулся. Будто из меня вдруг вышел весь воздух.

– Вы хотите сказать, что это правда? Что у меня на самом деле есть близнец?

Дядя Лео посмотрел на меня, а потом медленно опустился на кухонный стул.

– Да, есть. Это грустная история, – тихо произнес он.

– Что за история? – Я сел напротив него. – Пожалуйста, дядя Лео. Расскажите мне!

Дядя Лео откашлялся.

– Прежде всего ты должен понять, Монтгомери, что двенадцать лет назад твоя мать была очень молодой и… очень бедной. Твой отец только что умер и оставил ее одну. У нее не было ни работы, ни денег – ничего. Даже дома, чтобы где-то жить. Только маленькая квартирка в университетском общежитии: она тогда была студенткой.

– Да, да, я понял картину, – нетерпеливо сказал я. – Продолжайте!

– Когда вы родились, – продолжал дядя Лео, – это был самый счастливый день в ее жизни и в то же время – самый грустный. Ты понимаешь, она не смогла бы прокормить и воспитать сразу двоих детей.

Дядя Лео отпил кофе и посмотрел в свою чашку.

– Твоя мать долго думала об этом. И в конце концов вынуждена была принять решение. Лучшее, что она могла сделать для вас обоих, – это отдать одного из вас. Кому-то, кто мог бы хорошо позаботиться о ребенке.

Он чуть пожал плечами:

– Ты родился первым, Монтгомери. На десять минут. Она оставила тебя, а другого ребенка, твоего близнеца, отдала.

Я сидел уставившись в пол, и не знал, что подумать. Для меня весь мир разом перевернулся.

– Да-а… – протянул я. – Это просто ужасно!

– Мне жаль, что ты узнал об этом таким вот образом. Твоя мать сама хотела рассказать тебе обо всем в твой тринадцатый день рождения, – сказал дядя Лео и сделал паузу. – А как ты об этом узнал?

– Я видел его. Он живет где-то в этом городе. Разве это не удивительно?

– Он? – переспросил дядя Лео. Вид у него был озадаченный. – Нет, нет. Твой близнец – не мальчик, Монтгомери.

Дядя Лео наклонился ко мне и сказал:

– Нэн – твой близнец.

– Нэн?! – вскричал я, в изумлении посмотрев на дядю Лео.- Нэн – моя сестра?

– Разумеется, – кивнул дядя Лео. – Думаю, ты сможешь это понять. Твоя мать не могла отдать дочь чужому человеку. А твоя тетя Сьюзен и я всегда хотели иметь собственных детей. Я все эти годы воспитывал Нэн как свою дочь. Но она мне не дочь. Она твоя сестра-близнец.

– Но… но… – несвязно пробормотал я,схватившись за голову.

Я был окончательно сбит с толку, смущен.

– А она знает об этом? – спросил я.

– Нет, не знает. Пока не знает, – ответил дядя Лео и снова откашлялся. – Я хотел сказать ей в ее тринадцатый день рождения, как и твоя мать. Но, думаю, теперь она должна узнать. Я хотел бы сам сказать ей об этом, когда мы останемся с ней вдвоем, если ты не возражаешь.

– Нет, конечно, не возражаю, – кивнул я.

Новость потрясла меня. Можно представить, как будет поражена Нэн. Человек, которого она считала своим отцом, оказался ее дядей! И у нее есть брат – это я!

Разумеется, она будет потрясена.

На секунду я ощутил прилив радости. У меня есть сестра! Сестра-близнец! И это – Нэн! И все же как-то странно. Всю жизнь у меня был близнец, а я не знал про это.

Что еще может произойти, о чем я не знаю?

Мне начинало казаться, что никому нельзя верить. Откуда мне знать, как было на самом деле? И где здесь правда?

К тому же дядя Лео так и не ответил на мой вопрос.

– Но что все-таки насчет того мальчика, который так похож на меня? – спросил я дядю Лео. – Кто он такой?

Дядя Лео нахмурился.

– Я ничего об этом не знаю, – пробормотал он. – Наверное, это просто совпадение. – И он посмотрел куда-то в пространство.

– Дядя Лео? – подтолкнул я его. Казалось, он был смущен.

– Да, это совпадение. Только и всего.

– Но… – начал я.

Мы оба чуть не подпрыгнули от звука распахнувшейся входной двери.

– Привет! – послышался голос Нэн. – Есть кто-нибудь дома?

Мы с дядей Лео обменялись быстрыми взглядами. Я поднялся.

– Меня здесь нет, – прошептал я и побежал к задней лестнице, чтобы дать дяде Лео возможность сообщить ей эту потрясающую новость с глазу на глаз. Кроме того, мне нужно было еще кое-что сделать.

Моя жизнь с этой минуты стала еще более непонятной.

– Поверить не могу, – проговорила Нэн. – Оказывается, ты мне не двоюродный, а родной брат. А отец – тоже не отец, а дядя Лео. А тетя Ребекка – мама.

Она покачала головой.

Было уже далеко за полночь. Мы с Нэн сидели на ее постели и разговаривали. Уже много часов.

– Ты должен признать, что это многое объясняет, – сказала она. – Хотя бы то, что мы оба хорошо играем на пианино.

– Может быть, – согласился я. – Но мы не очень-то похожи. Правда, у нас рыжеватые волосы, мы оба высокие и худощавые, но… -…но я выгляжу гораздо лучше тебя, – перебила меня Нэн и усмехнулась. – Мы близнецы, но не похожи. Когда близнецы мальчик и девочка, они никогда не бывают копией друг друга, глупый.

– Эй, потише! – Я ткнул ее в плечо. – Помни, я старше тебя.

– Всего на десять минут. Подумаешь, большое дело, – усмехнулась Нэн.

– А ты знаешь, что объединяет нас? – спросил я.

– Общий день рождения? – высказала предположение Нэн.

– Да. Но я имею в виду и кое-что еще. Помнишь, в то лето, когда нам было по семь лет, мы были приглашены на день рождения к Эвану Сеймуру?

– К этому паршивому мальчишке с кривыми зубами? – уточнила Нэн.

– Да. А помнишь, какую он получил в подарок шикарную модель железной дороги? А к концу дня рождения исчезли паровоз и служебный вагон, и никто не мог их найти…

– Да, – Нэн посмотрела на меня. – И что же? Я наклонился к ней.

– Это я украл паровоз, – сказал я, понизив голос. – Мне показалось, что это самая красивая вещь, которую я видел в жизни. И я непременно должен ее иметь. А потом, когда мне что-то понадобилось отыскать в твоей комнате, я обнаружил в шкафу тот самый служебный вагон.

Нэн покраснела.

– Ты смеешься надо мной? Хочешь сказать, что знал об этом вагончике, – ну, что я взяла, – но никому об этом не сказал?

– А что я мог бы сказать? – спросил я. – Я взял паровоз. Скажи я хоть что-нибудь, поймали бы меня самого. – Я пожал плечами. – Кроме того, мне никогда не нравился Эван.

– Да, он паршивец, – согласилась Нэн. И мы оба рассмеялись.

– Просто не верится, – покачала головой Нэн. – Мы оба держали это в секрете так много лет!

– А ты… ты сердишься на маму? – отважился я наконец спросить. – Ну, за то, что она отдала тебя?

Нэн нахмурилась и потупила взгляд, играя кончиком своей длинной косы.

– Не знаю, – призналась она через некоторое время. – Я хочу сказать, что не все понимаю, когда думаю об этом. Она все это время знала, что я ее дочь, но ничего не сказала.

Я покачал головой:

– До сих пор не могу этому поверить. Но если тебе от этого станет лучше, скажу, что она любит тебя, я знаю. Она всегда говорит, какая ты хорошая, и все такое.

Нэн пожала плечами.

– Я знаю, тетя Ребекка… я хочу сказать, мама… – Нэн поежилась. – Это так странно звучит! Мама… Она всегда была добра ко мне. Я проводила лето с твоими друзьями. Она звонила и писала мне письма. Мне кажется, что она любит меня. Несмотря на то, что вынуждена была расстаться со мной.

Она немного помолчала.

– А что мне сказать ей, когда я увижу ее? Когда она приедет забирать тебя?

Я подумал и сказал:

– Не знаю. У нас еще будет время подумать об этом.

Я нервно притопнул одной ногой. Моя голова была так набита вопросами, что, казалось, вот-вот лопнет.

– А как насчет дяди Лео? – спросил я. – Ты сердишься на него за то, что он не сказал тебе раньше?

Нэн покачала головой:

– Я по-прежнему думаю о нем как об отце. Я люблю его. И всегда считала его своим отцом. Теперь, когда я знаю, что он на самом деле мой дядя, ничего не изменилось.

Я зевнул.

– Ну, мне пора спать. – Я поднялся и направился к двери. – Увидимся завтра, сестренка.

– Фу! – Нэн фыркнула. – Я ничего не имею против того, что ты мой брат. Но никогда, никогда не называй меня так! Это так противно!

Я рассмеялся и закрыл за собой дверь. Когда я проходил по коридору, зазвонил стоявший там телефон.

Странно. Кто мог звонить в такой час? Я поднял трубку:

– Алло?

– Ты скоро кое-что получишь, – с угрозой произнес голос.

– Но… – нахмурился я. – Кто это?

– Ты скоро это получишь, – повторил голос. – Тебе придется туго, Монтгомери. Очень туго. Начиная прямо с этого момента.

– Кто это? – прошептал я в трубку. – О чем это вы говорите?

Это происходило в следующую пятницу. Мы с Нэн ждали своей очереди за кулисами школьного зала. Мы должны были играть фортепианный дуэт.

Я оглядел свою синюю рубашку, застегнутую на все пуговицы, и брюки цвета хаки. Все было в порядке. Никаких пятен от еды или чего-то еще.

Прошло четыре дня после того телефонного звонка. И ничего не случилось. Пока.

Может быть, это Сет, подумалось мне, преследует меня за то, что я разрушил его модель вулкана? А что, если это не Сет?

Кто-то явно начал портить мне жизнь. Представляться мною. Подставлять меня.

Что, если это мой двойник?

Директриса закончила вступительное слово. Наступила наша с Нэн очередь. Надо проверить, взял ли я ноты, подумал я. И открыл свою черную папку.

У меня перехватило дыхание.

Папка была пустой. Совершенно пустой.

– О нет! Мои ноты!

– Что? – Нэн схватила меня за руку. – Ты, идиот, оставил их дома?

– Нет! Я три раза проверил папку, прежде чем мы вышли из дома, – настаивал я, щелкнув пальцами. – Может быть, они в моем шкафчике? Выпали из папки. Пойду поищу их.

– Но наш выход через пять секунд! – взволнованно прошептала Нэн. – Что я буду делать?

– Задержи их. Сыграй соло. Придумай что-нибудь.

Я понесся вниз, в холл. Мой шкафчик был в самом дальнем конце здания. Я бросился к своему шкафчику и начал лихорадочно поворачивать диск цифрового замка.

– Двенадцать… семь… одиннадцать, – бормотал я, поворачивая маленькое колесико.

Я отодвинул задвижку и открыл металлическую дверь. Моя куртка висела на крюке. Книги стопкой лежали на полке.

И никаких нот.

Я вытащил книги с полки и начал шарить среди них. Может быть, ноты в моем дневнике?

Нет. Их нигде не было.

И я не представлял, где бы они могли быть.

"Может, я выронил их в холле, – подумал я. – Или оставил в ванной комнате?" Я побежал обратно, внимательно озираясь вокруг.

Когда я свернул за угол, то увидел открытую дверь и задержался на секунду, чтобы заглянуть в комнату. Это оказалась кладовая.

Но прежде чем я успел повернуть назад, кто-то сзади сильно толкнул меня.

– Ой!

Я упал на пол, и дверь тут же захлопнулась. Комната погрузилась во тьму. – Эй! – закричал я.

Я схватился руками за живот, кашляя и задыхаясь.

– Помогите! – попытался крикнуть я, но не мог произнести ни слова.

Я бил в дверь ногами, но никто меня не услышал. А клубы ядовитого дыма все сильнее расползались по полу.

Это серьезно, понял я. Если я не выберусь отсюда, мне придется плохо.

Я могу даже умереть!

Я нервно оглядывался в тесной комнате, стараясь хоть что-то рассмотреть. Мои глаза слезились от едкого дыма.

Но все же я увидел прямоугольник света в маленьком окне, что находилось под самым потолком. Похоже, что оно запиралось сверху. Тогда раму можно опустить.

Но окно располагалось выше моей головы. Я не был уверен, что мне удастся добраться до него. И все же стоило попробовать! Другого выбора у меня не было.

Я проковылял к окну. В углу я разглядел кучу больших металлических банок. Я подтащил одну из них к окну, поставил стоймя и забрался на нее.

На высоте дым был еще гуще. Подолом рубашки я закрыл нос и рот и схватился за задвижку маленького окна. Я тянул и тянул ее изо всех сил.

– Ну, давай! – приговаривал я. – Давай! Давай же! ХЛОП!

Задвижка наконец поддалась. Рама грохнулась на бетонный пол. Одно стекло разлетелось вдребезги. Но у меня не было времени думать об этом.

Кашляя, я схватился за края рамы и попытался подтянуться. У меня задрожали руки.

Нет, мне не удастся выбраться отсюда, испугался я. У меня не хватит сил пролезть в окно.

Но все же я сумел выставить голову наружу и глотнуть свежего воздуха. Я задержался на секунду, проветривая легкие.

Потом я попытался протиснуться сквозь маленькое окошко. Это оказалось нелегко.

– Ой! – вскрикнул я, когда мои брюки зацепились за гвоздь.

Я крутился и крутился до тех пор, пока не порвал их.

Наконец я оказался снаружи. Сероватый дым струился из окна, и его сносило легким ветерком.

Через некоторое время мне удалось встать на ноги. И я похромал к главному входу в школу.

Я был уверен, что уже не смогу сыграть дуэт с Нэн. Но не очень сожалел об этом. Я был рад, что остался живой.

Я поплелся в зал с нехорошим ощущением в животе. И снова закашлялся. Мне казалось, что мои легкие кто-то натер наждачной бумагой.

Я проскользнул за кулисы и услышал звуки пианино. Потом раздались аплодисменты. Это Нэн сыграла вместо меня, сообразил я.

Я заглянул за кулису и увидел Нэн. Она стояла на сцене и раскланивалась.

И тут я заметил еще кого-то. Это я сам стоял рядом с ней!

Я удивленно рассматривал мальчика на сцене, который выглядел точно как я.

У него были мои волосы, мой нос и мое длинное, худое лицо. На нем даже были брюки цвета хаки и синяя рубашка на пуговицах!

Они с Нэн вместе раскланивались перед публикой. Я смотрел на них, похолодев от ужаса.

"Она думала, что это я, – дошло до меня. – Моя собственная кузина – нет, родная сестра – думает, что это я стою на сцене рядом с ней!

Он притворяется, будто он – это я!

Кто же он? И зачем все это делает?

Мне надо разобраться в этом. Теперь у меня такая возможность появилась.

Пусть это увидит вся публика в зале. И пусть все узнают, что у меня есть двойник. И наконец поверят мне.

– Эй! – крикнул я из-за кулис.

Мой двойник обернулся. Мы встретились взглядами.

Я сделал движение, чтобы шагнуть на сцену. Но мой двойник нагнулся и что было силы толкнул пианино в мою сторону. Оно, грохоча, покатилось через всю сцену, словно тяжелый грузовик на полной скорости.

Прямо на меня!

Я секунду стоял в полном оцепенении, раскрыв рот.

Он хочет убить меня!

А пианино катилось прямо на меня, вот-вот наедет и раздавит. Я попал в ловушку! Но в последний момент мне удалось уклонился в сторону.

Пианино прогрохотало рядом, так близко, что я ощутил дуновение воздуха.

С громким звуком оно врезалось в стену. БУМ!!!

А я, задыхаясь, скорчился у стены.

Из зала слышались крики. Я мельком увидел взволнованное лицо Нэн, когда та обернулась к кулисам. У нее был потрясенный вид.

Мой двойник пробежал мимо меня. Он хохотал!

– Эй! – крикнул я и бросился за ним. – Вернись! Вернись!

Мой двойник протопал по пустому холлу. Я мчался за ним.

– Стой! – кричал я. – Что ты делаешь? Кто ты?

Двойник скрылся за углом. Я понял, что он бежит к входной двери, чтобы выскочить на улицу.

Я стиснул зубы и кинулся за ним вдогонку. И вдруг он остановился. Остановился и я. Моя грудь высоко вздымалась.

– Кто… ты? – задыхаясь, спросил я. – Кто?

Мальчик с моим лицом насмешливо ухмыльнулся мне.

– Ты хочешь знать обо мне всю правду? – спросил он.

– Да! – крикнул я, и мой голос эхом отдался в холле.

– Ты думаешь, будто ты такой сильный, – выдохнул он прямо мне в лицо. – Да нет же. Я лучше тебя. И докажу это.

Мой двойник сделал шаг в мою сторону.

А потом размахнулся и всадил мне кулак в живот. Удар был очень сильный. Я сложился пополам, хватая ртом воздух. Перед глазами заплясали красные круги.

Я посмотрел на него затуманенным взором.

– Я отниму у тебя жизнь, Монти, – негромко сказал он. – И ты не сможешь остановить меня. Это все, что тебе нужно знать.

Он повернулся и побежал к выходу.

Я попытался броситься за ним. Но куда там! Мне было трудно даже сделать полный вдох.

У меня подкашивались колени. И я тяжело опустился на покрытый линолеумом пол.

Голова кружилась. И все вокруг погрузилось вдруг в темноту.

Еще немного – и я лишусь чувств.

– Нет! – простонал я.

Мне нельзя сдаваться! Я должен бежать за ним. Должен узнать, где он живет и кто он такой. Нужно остановить его, прежде чем он успеет разрушить мою жизнь!

Тяжело дыша, я поднялся на ноги и, спотыкаясь, вышел из школы.

Оказавшись на улице, я прислонился к стене школы и глотнул свежего воздуха. Сразу стало легче дышать. Я стоял, оглядывая улицу. Куда он пошел?

Вот! Я заметил, как мелькнули его рыжие волосы, когда он заворачивал за угол. Я, спотыкаясь, побежал за ним. До него было примерно с полквартала.

Я решил, что буду преследовать его, даже если он убьет меня. Как может быть, чтобы он был так похож на меня? И что он имел в виду, когда говорил, что хочет отобрать у меня жизнь?

Казалось, мой двойник вовсе не спешит. Видимо, он не ожидал, что я стану преследовать его. Он взял палку и провел ею по чугунной решетке забора.

– Куда ты? – закричал я.

Почему он полез в мой дом? Может быть, он уже убедил дядю Лео, что он – это я? Нэн попалась на это, почему не может произойти это же с дядей Лео?

А что, если дядя Лео подумает, что двойник – это я, и выгонит меня? И тот на самом деле начнет жить моей жизнью!

Я взбежал на крыльцо, нашарил в кармане ключ и открыл дверь.

– Дядя Лео! – закричал я и бросился на кухню. – Дядя Лео! Будь осторожен с этим мальчиком. Это не я. Это не Монти!

Молчание.

И тут я вспомнил: дядя Лео сегодня в школе. Он пошел послушать наш с Нэн дуэт.

Я влетел на кухню и стал дико оглядываться вокруг.

Никого. Только занавеска на окне колыхалась под легким ветерком.

Куда же он подевался? Что он здесь делает?

Я пробежал по дому, проверяя все комнаты.

Его не было ни в гостиной, ни в столовой, ни в комнате, где стоял телевизор.

Я сунул голову в кабинет дяди Лео. И здесь никого. Только химические формулы сменялись на мониторе компьютера.

Я бегом поднялся на второй этаж. Промчался по коридору, открывая двери всех спален.

Никого.

Я проверил даже чердак. Никого.

Наконец, выбившись из сил, я вышел на главную лестницу.

Куда он подевался? Может быть, он ускользнул из дома, пока я проверял второй этаж?

Что он задумал?

Как только я спустился вниз, дверь с шумом распахнулась. И в дом вбежала Нэн.

– Монти! – закричала она, увидев меня. – Что это с тобой? Ты совсем спятил? Зачем ты разбил пианино? Зачем?

Я схватил ее за руку.

– Нэн, послушай, ты должна мне поверить! – закричал я. – Это был не я! Клянусь тебе, это не я! Я стоял за кулисами и все видел. Говорю тебе, у меня на самом деле есть двойник. Он-то и разбил пианино. Он злой!

– Да хватит тебе! – прервала меня Нэн. – Это совсем не смешно.

– А я вовсе не шучу! Почему ты не веришь мне? – умоляюще спросил я ее.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть двойник, похожий на тебя и одетый точно так же, как ты? Я что, похожа на дурочку?

– Он мой двойник. Мой близнец. Клянусь тебе! Это не так уж невозможно. Подумай сама. Я твой близнец, а ты узнала об этом всего неделю назад.

У Нэн расширились глаза.

– И ты хочешь сказать… Я кивнул.

– Нэн, а что, если мы не двойня? Что, если мы – тройня?

Нэн схватила себя за голову.

– Ничего не понимаю… Пойдем спросим папу.

– Дядю Лео? А разве он сегодня не был в школе на нашем выступлении?

Но Нэн уже спешила в холл.

– Он никогда не заглядывает в школу, – бросила она через плечо. – Сегодня утром он писал статью в научный журнал. Держу пари, он и сегодня был так поглощен своей работой, что забыл обо всем.

Она распахнула дверь в кабинет дяди Лео и вошла туда.

– Папа!

– Его здесь нет, – сказал я, входя за нею. – Я уже проверял.

– Может быть, он в лаборатории? – Нэн прикусила губу. – Нам надо пойти туда и поговорить с ним – мы должны узнать всю правду!

Я повернулся, чтобы выйти из комнаты. И только теперь заметил лист бумаги, лежащий на его принтере. Мне бросилось в глаза название статьи: "Будущее клонирования. Доктор Лео X. Метц".

У меня перехватило дыхание. Комната поплыла перед моими глазами. Я вцепился в край стола.

– Нэн, – прохрипел я, – посмотри на это! Нэн повернулась и посмотрела на бумагу.

– Ну и что?

– Ты что, не поняла? – закричал я. – Он клонировал меня. Дядя Лео клонировал меня!

– Клонировал тебя?! Да, теперь я пони-лаю: ты совсем спятил! – воскликнула Нэн. – Даже если бы он умел это делать, – он не умеет – то все равно не стал бы тебя тонировать.

– Откуда ты знаешь? – возразил я. Нэн внимательно посмотрела на меня:

– Просто знаю. Он никогда не сделает такой дрянной вещи.

– Но ведь все совпадает! – не сдавался я. В моей голове все встало на место.

– Помнишь, дядя Лео дал мне ту булавку и уколол ею мой палец? А потом вынул носовой платок и вытер мне кровь? Я думаю, что он взял тогда образец моей клетки или что-то в этом роде.

– Он не делал этого! – Зеленые глаза Нэн вспыхнули. – Я не могу в это поверить, Монти. Он всегда был добр к тебе.

– Но через несколько дней после того, как дядя Лео вытер мою кровь своим носовым платком, появился мальчик, который выглядит точно как я. И когда я преследовал его, он пришел в этот дом. Как ты объяснишь это?

Нэн бросила на меня сердитый взгляд:

– Не знаю. Но уверена, что мой отец не клонировал тебя. Ты не прав, Монти. Страшно не прав. И я собираюсь доказать тебе это.

Я сложил руки на груди и спросил: -Как?

– Я спрошу его. Прямо сейчас, – заявила она. – Идем. Он, наверное, в своей лаборатории. Идем же.

Она быстро повернулась и пошла по направлению к белой металлической двери.

Я неуверенно последовал за ней. Мне было страшно предстать перед дядей Лео. Но я должен знать правду.

Нэн распахнула дверь лаборатории и вошла. Я шел следом за ней.

Она остановилась так внезапно, что я налетел на нее. И услышал, как она охнула. Потом я увидел, на что она смотрит. И тоже не смог удержать удивленного возгласа.

Перед нами стоял дядя Лео. На нем был белый лабораторный халат.

Рядом с ним стоял мой двойник.

И тут же стоял еще один двойник.

И еще один. И еще.

В лаборатории дяди Лео было четыре точных моих копии.

Все четверо клонов, улыбаясь, смотрели на меня.

– Привет, Монти, – нараспев сказали они.

– Не может быть! – выдохнул я. Мне казалось, что я схожу с ума! Дядя Лео сердито посмотрел на нас:

– Я же предупреждал вас, чтобы вы никогда не заходили сюда.

Нэн сделала шаг вперед:

– Но… но… папа, почему ты сделал такое с Монти?

Дядя Лео выпрямился во весь рост.

– Я – ученый, – провозгласил он. – И не могу беспокоиться по поводу глупых проблем какого-то одного мальчишки. При помощи моего метода клонирования я могу изменить весь мир. Навсегда!

– Нет! – закричал я. – Вы не можете! Я… Дядя Лео нахмурился:

– Я сожалею. Не думал, что дойдет до этого. Но я не могу позволить вам двоим испортить все дело.

Он повернулся к клонам.

– Взять их! – пролаял он, указывая на Нэн и меня. – Не дайте им сбежать!

Клоны немедленно окружили нас.

– Папа, нет! – зарыдала Нэн.

Я с трудом сглотнул. Что они собираются сделать с нами? Как мог дядя Лео так перемениться к нам?

Клоны подошли к нам вплотную.

Надо уходить отсюда. Я сжал руку Нэн и попятился к двери.

– Куда это ты собрался, Монти? – сказал один из клонов.

Он зашел нам за спину, перекрыв таким образом путь к двери. И задвинул засов.

Мы заперты здесь!

Клоны теснили нас. Мы с Нэн прижались друг к другу.

"Думай! – приказал я себе. – Соображай, как можно выбраться отсюда?" Круг клонов становился все уже.

– Пойдите прочь, – сказала им Нэн. – Оставьте нас в покое.

Двое клонов попытались схватить меня. Я уклонился и поднырнул под один из лабораторных столов, захватив с собой колбу с прозрачной жидкостью.

Клоны окружили Нэн и окончательно заблокировали дверь.

– Отойдите, – предупредил я. – Отойдите от двери, иначе я плесну вам в лицо этой жидкостью.

Клоны рассмеялись.

– Давай! – поддразнил меня один из них. – Там всего-навсего вода из-под крана.

Вода? В лабораторной колбе? Наверное, он просто блефует.

– Нэн, берегись! – крикнул я и со всего размаха бросил колбу в клонов.

Клоны пригнулись. Нэн тоже. Колба ударилась в дверь и разлетелась вдребезги.

– Хватит! – резко сказал дядя Лео. – Ты уничтожаешь дорогое оборудование!

Один из клонов схватил Нэн за руки. Она отчаянно сопротивлялась.

– Отпусти меня! Отпусти! – кричала она. Я бросился к ней:

– Оставь ее!

Другой клон подскочил ко мне и схватил за руки меня.

– Тебе не удастся нас победить. Даже не пытайся, – с презрением заметил он.

– Нет! – крикнул я и освободил одну свою руку. – Хай-йа! – Я применил прием карате, вывернул его кисть и освободил вторую руку. Пригнувшись, я хотел поднырнуть под лабораторный стол.

Хотел, но у меня не получилось. Потому что пригнулся недостаточно низко. БУХ!

Я стукнулся головой о круглый Металлический край стола.

– Монти! – вскричала Нэн.

Но было поздно. Двое клонов схватили меня, двое других – Нэн и потащили нас в кладовую. Открыли дверь и запихнули нас туда. Я услышал, как в замке повернулся ключ.

Я всмотрелся в темноту. Через небольшое оконце вверху струился слабый свет. Я забарабанил кулаками в деревянную дверь.

– Выпустите нас отсюда! – закричал я.

– Монти, – сказала Нэн приглушенным голосом, – посмотри сюда. Быстро!

Я обернулся. Нэн стояла на корточках перед чем-то лежащим в углу. В сумеречном свете мне показалось, что это куча старого тряпья.

И вдруг куча шевельнулась. Застонала. И поднялась.

Свет упал на бледное лицо.

– Дядя Лео! – закричал я в ужасе.

– Папа! – вскрикнула Нэн и протянула руку к дяде Лео. Но тут же отдернула ее назад.

– Папа, это в самом деле ты? – со страхом прошептала она.

– Да, это я, – еле слышно ответил дядя Лео. Он перевел взгляд на меня. – Значит, они и тебя схватили. Я так боялся этого… Мне очень жаль, дети. Очень…

Нэн с подозрением посмотрела на него:

– Если ты – это ты, то кто же тогда тот, который там?

Дядя Лео слабо потер рукой щеку.

– Он клон. Как и все они, – объяснил он. – Человеческие клоны, выращенные в моей лаборатории.

Меня охватила дрожь. Несмотря на то что я и сам догадывался об этом, услышать от дяди Лео подтверждение моим догадкам было особенно страшно.

– Зачем?! – крикнул я. – Зачем вы клонировали меня?

Дядя Лео покачал головой.

– Я не делал этого, – заявил он. – Никогда не клонировал человеческие существа. Пожалуйста, верь мне, Монтгомери.

– Тогда как же… – Нэн посмотрела на дядю Лео. – Я не понимаю, папа.

– Я никогда не ставил эксперименты над людьми. Я делал опыты только над самим собой. Несколько месяцев назад я добился успеха и клонировал самого себя. Это было невероятным успехом!

– Несколько месяцев назад? – удивилась Нэн. – Ты хочешь сказать, что все это время вас было двое?

– Да, но он не показывался. Я объяснил своему клону, что он должен оставаться в лаборатории, пока не настанет время продемонстрировать его всему миру. Я думал, он поймет меня.

Дядя Лео испустил глубокий вздох.

– Но я и представить не мог, что мой клон станет таким злобным безумцем.

– Злобным? – словно эхо отозвался я.

Я почувствовал, будто в животе у меня завязался холодный узел.

– Не знаю, какое еще слово подошло бы к нему, – продолжал дядя Лео. – Вот он-то и клонировал тебя, Монтгомери. Думаю, он взял пробы ДНК у тебя прошлым летом, когда вы приезжали навестить нас. Глухой ночью он тайком вышел из лаборатории и нашел твою комнату. Я застал его в коридоре, но он сказал, что просто гуляет, потому что никак не может уснуть.

Я вздрогнул, сразу вспомнив о том ночном кошмаре: какой-то мужчина соскабливал скальпелем мою кожу.

Оказывается, это вовсе не было ночным кошмаром. Все это было на самом деле!

– Папа, значит, когда ты уколол Монти булавкой, ты не хотел взять кровь на ДНК? – спросила Нэн.

– Конечно нет! – обиделся дядя Лео. – Боже, это вышло случайно. Совершенно случайно.

– Я же говорила тебе, – сказала Нэн.

– Да, но… ты не можешь обвинять меня в излишней подозрительности, – возразил я.

Дядя Лео положил мне руку на плечо.

– Я очень сожалею. Мне надо было бы остановить своего клона. Но мне и в голову не приходило, что он способен мне лгать. Ведь это все равно, что я солгал бы самому себе. – Он вздохнул снова. – Мне надо было с самого начала предусмотреть такую возможность. И все же, – продолжал он, – делая опыты над своим клоном, я начинал тревожится все больше и больше. Мне казалось, что-то не в порядке с его разумом.

Я в нетерпении начал шагать взад и вперед. Мне хотелось услышать главное.

– Но что же насчет моих клонов? – требовательно спросил я.

– Лео Второй работал над ними тайно, – сказал мне дядя Лео. – Он работал по ночам, когда я спал. И прятал клонов Монтгомери в спальнях так, чтобы я их не видел.

– Да быть не может! – вскричала Нэн. – Ты хочешь сказать, что все эти ночи я спала в комнате, рядом с которой жили клоны Монти?

Меня начала бить дрожь. Подумать только! Эти клоны шпионили за всеми нами: за Нэн, дядей Лео и мной…

– Я узнал о клонах Монтгомери всего два дня назад, – сказал дядя Лео, повернувшись ко мне. – Когда ты описывал мне мальчика, который выглядел точно как ты. Я начал беспокоиться. Мне пришло в голову, что Лео Второй продолжает мою работу за моей спиной. В туже ночь я пошел в лабораторию, чтобы разобраться во всем. К своему ужасу, я застал там несколько клонов Монтгомери. А когда я потребовал прекратить все это, они набросились на меня и заперли здесь.

Он покачал головой:

– Единственная причина, по которой я еще жив, это та, что я им еще могу понадобиться. Им нужны мои научные познания.

Дядя Лео погрузился в молчание. Мы молча сидели в темной кладовой, не зная, что тут можно сказать.

– Папа, а есть какие-нибудь способы отличить этих клонов от настоящих людей? – спросила наконец Нэн. – Я хочу сказать, откуда мне знать, что ты тоже не какой-то клон. Или Монти.

– Эй! – запротестовал я. – Я не клон. Я – это я.

– А как я это могу знать? – с вызовом спросила Нэн.

Дядя Лео оперся затылком о стену.

– Хороший вопрос, – вздохнул он. – Конечно, я сразу задумался о том, как отличить клона от оригинала. И оказалось, что клоны имеют некоторые отличия.

Он поднял правую руку:

– У каждого клона на кончике большого пальца правой руки есть пятнышко. Оно похоже на татуировку, но только внешне. Скорее это родинка. И ее нельзя устранить.

Дядя Лео покачал головой:

– Есть и еще одно отличие. Не знаю почему, но все клоны злобные. Им доставляет удовольствие причинять вред людям.

– Но чего они хотят? И почему Лео Второй сделал так много моих клонов? – спросил я.

– Он использует твоих клонов как своих личных рабов, – сказал дядя Лео. – Чем их больше, тем лучше. Без них он никогда не смог бы победить меня. – Но я, увы, не знаю, что они замышляют, – добавил он. – Впрочем, что бы они ни задумали, это обязательно будет что-то плохое.

Он с трудом поднялся на ноги:

– Ребята, нам нужно найти способ выбраться отсюда. Мы должны как-то их остановить!

– Отпустите меня! – громко кричал я. – Что вы делаете?

Клон схватил меня еще крепче.

– Сам узнаешь, – пообещал он.

– Нееет! – Я упирался что было силы. А когда это не помогло, лягнул клона в голень и наклонился, чтобы укусить его за руку.

– Хорошая попытка, – оценил клон. – Монти, идите сюда, помогите мне.

Трое клонов немедленно вышли вперед.

О нет! Все трое отзываются на мое имя!

Вчетвером они потащили меня к лабораторному столу из нержавеющей стали. Стол был покрыт белой бумагой, какой врачи накрывают свои столы при осмотре больных. С каждого из четырех углов свисали кожаные ремни.

"Они хотят привязать меня, – пронеслось у меня в голове. – Чтобы я не мог сопротивляться, когда они станут проделывать со мной что-то ужасное!" – Остановитесь! Пожалуйста! – молил я.

Но они молча втащили меня на стол.

Дядя Лео-клон выступил вперед и посмотрел на меня, лежащего на столе и совсем беззащитного. В руке он держал что-то похожее на шариковую ручку. На ее конце я увидел длинную блестящую иглу.

Трое Монти-клонов отступили назад. А четвертый взял мою правую руку и вытянул ее.

Дядя Лео-клон нажал маленький контакт на боковой стороне ручки. Она начала жужжать. Серебряная игла завибрировала.

Он опустил ее на мою правую руку.

– Нет! – закричал я. – Нееет!

Я в ужасе смотрел, как игла коснулась большого пальца на моей правой руке. Почти сразу я почувствовал жгучую боль в руке и увидел, что на большом пальце появилась маленькая татуированная точка.

Я уронил голову на стол и встретился взглядом с тем Монти-клоном, который удерживал меня.

– Ну вот, – сказал он. – Теперь ты такой же, как и все мы, Монти.

Весь дрожа, я закрыл глаза. Теперь мне ни за что не доказать, что я не клон.

"Как же мне выбраться из всего этого?" – лихорадочно думал я.

– Развяжите его, – приказал дядя Лео-клон. – Пусть он сядет. Теперь ему ни к чему сопротивляться.

Монти-клоны принялись развязывать ремни, которые стягивали мои руки и ноги.

Краешком глаза я заметил, что дверь кладовой приоткрыта примерно на один дюйм. Наверное, клоны забыли запереть ее.

Из щелки выглядывала Нэн. Мы встретились взглядами. И я понял, что мне надо делать. Отвлечь внимание клонов от Нэн.

Как только мои ноги оказались свободными, я толкнул ими двух клонов. Потом пронзительно завопил и спрыгнул со стола.

– Положите его снова! – скомандовал дядя Лео-клон.

– Кажется, вы сказали, что он не будет больше сопротивляться, – проворчал один из клонов и попытался схватить меня за плечи.

Я вонзил зубы в его руку.

На другом конце комнаты я мельком увидел Нэн. Она кралась к двери лаборатории. И уже почти добралась до нее!

Я начал сопротивляться еще сильнее.

– Отойдите от меня!

– Он слишком глуп и не понимает, что не сможет убежать. Эти оригиналы все такие тупые, – резко сказал дядя Лео-клон.

– Я не тупой! – кричал я. – Тупой – это вы. Всего-навсего тупой клон.

– Следи за своими словами, Монтгомери, – сказал один из клонов. – Ты даже не понимаешь, что говоришь.

Я не ответил и посмотрел на дверь лаборатории. Нэн открыла ее и выскользнула наружу.

Один из Монти-клонов проследил за моим взглядом.

Слишком поздно. Он заметил только, как мелькнули рыжие волосы Нэн.

– Девочка! – завопил он. – Она выдаст нас.

– Беги, Нэн! – закричал я во всю силу своих легких. – Беги!

Трое клонов бросились за Нэн. Оставшийся смотрел на меня.

– Это глупо, Монтгомери, – сказал он мне. – Она не убежит. Мы схватим ее. Тебе лучше не сердить дядю Лео. Он ужасен в гневе.

Я покрылся гусиной кожей. Но все же старался показать, будто мне совсем не страшно.

– Она убежит, – заявил я. – А вы, клоны, всего только выдумка.

– Мы? – рассмеялся мой клон. – А как насчет тебя? Не забывай, ты теперь один из нас, Монти.

– Нет! – закричал я. – Ни за что!

Я сидел, чувствуя себя беззащитным.

Как мне выбраться из всего этого?

Проходили минуты, а клоны с Нэн все не возвращались. Мои надежды стали расти.

Удалось ли ей убежать? Приведет ли она помощь?

Прошло полчаса, и я услышал стук в дверь.

– Кто там? – пролаял Лео-клон.

– Это Монти, – услышал я голос из-за двери.

Меня передернуло. Я к этому никогда не привыкну!

Клон бросился открывать дверь. Три клона вошли в лабораторию.

– Где девчонка? – строго спросил Лео-клон.

– Убежала, – признался один из клонов.

– Мы нигде не могли ее отыскать, – добавил другой. – Она исчезла.

– Ура! – радостно закричал я. Лео-клон покосился на меня.

– Это плохо, – заметил он, пожевывая свой большой палец. – Плохо.

– Не беспокойтесь ни о чем, – сказал один из моих клонов. – Что она может нам сделать? Она всего только тупой оригинал.

– И кроме того, кто поверит ее рассказу? – добавил другой.

Меня окатило холодом. Клоны были правы. Как сможет Нэн убедить взрослых, что она говорит правду?

Лео-клон потянулся и зевнул.

– Я всю ночь работал, а потом целый день присматривал за вами, негодяи. Пойду вздремну.

Он направился к узкой раскладушке, что стояла в углу лаборатории. Через секунду послышалось тихое сопение.

Я чихнул. Все мои клоны, будто они были одним человеком, разом обернулись ко мне и начали медленно продвигаться вперед.

У меня перехватило дыхание.

Что они задумали? Что со мной будет?

Я спрыгнул со стола. И стал пятиться от клонов, пока не оказался припертым к стене.

Клоны приблизились вплотную.

– В чем дело, Монтгомери? – спросил один из них. – Ты же не трус, верно, Монти?

– Ну да, ты не трус. Да, Монти? – презрительно повторил другой.

Мне было противно, что они так часто повторяют мое имя. В этом было что-то отвратительное.

– Отпустите меня! – пронзительно закричал я. – Отпустите сейчас же!

Они рассмеялись. Моим смехом.

– Подожди немного, и сам станешь членом нашей группы, – сказал один из них.

– Не хочу! – закричал я. Мое сердце сильно забилось. – Я – это я!

– Нет! Я – это ты, – поправил меня один из них.

– Нет! Я – это ты, – настаивал другой.

– Нет! Я – это ты.

– Я – это ты.

Я переводил взгляд с одного лица, похожего на мое, на другое.

"Это сумасшествие, – подумал я. – Настоящее сумасшествие!".

И вот один из клонов поднял руку.

– Начнем посвящение, – объявил он.

– Посвящение? – глухо вскричал я.

– Это всего только маленькое испытание, – сказал один из клонов.

Двое других схватили меня и потащили к шкафу, где дядя Лео хранил свое электрическое оборудование.

– Нет! – кричал я. – Остановитесь! Отпустите меня.

Один из них вытащил из ящика коробок спичек и зажег горелку Бунзена. Передо мной взвилось голубое пламя.

– Готов, Монти? – спросил один.

– Готов, Монти? – хором повторили трое остальных.

– Нет! – кричал я. – Пожалуйста!

Двое клонов держали меня так крепко, что я не мог сопротивляться.

Третий схватил мою руку и сунул ее в голубое пламя!

– Ай! – завопил я.

Пламя охватило мою ладонь. Я быстро отдернул руку и посмотрел на нее. Кожа на ладони покраснела.

– Что вы хотите сделать? – вскричал я. – Убить меня? Что вам надо?

– Вот, посмотри, – сказал один из клонов. Он поднес свою руку к моему лицу. Потом, улыбаясь, сунул ее в пламя. И держал там.

– Что ты делаешь? – натужным голосом спросил я. – Ты с ума сошел?

Клон убрал руку от огня:

– Смотри, пламя не причинило мне никакого вреда.

– И мне, – сказал другой клон и тоже сунул руку в пламя.

– И мне, – повторил третий.

– И мне, – добавил четвертый.

– Ты что, не понял? Мы не ощущаем боли. Мы лучше тебя, Монти, – сказал первый клон. – Умнее. Сильнее. Мы совершеннее, чем ты.

Я в ужасе закричал. Скорее, скорее избавиться от этих ужасных клонов!

Я вырвался из рук и бросился к двери, пытаясь открыть запор.

Клоны схватили меня и оттащили назад.

– И не пытайся, – сказал один из них. – Ты останешься с нами!

– Тогда заприте меня. Заприте меня вместе с дядей Лео, если уж я ваш пленник!

– Ты что, не понимаешь? – Клон сложил руки на груди. – Ты теперь в нашей компании. Называй меня Монти. Потому что я – это ты. Я забираю себе твою жизнь. А знаешь, как я теперь буду называть тебя?

Я не мог выговорить ни слова. И только покачал головой. Клон придвинулся ко мне ближе.

– Никак, – прошептал он. – Ты – просто клон.

Просто клон. Эти слова эхом отозвались в моей голове. Просто клон.

– Ты еще спишь, Монти? – прошептал мне на ухо один из клонов.

В комнате было темно. Я уже не спал. Но лежал тихо на раскладушке и молчал.

Во-первых, он мог обращаться не ко мне.

Во-вторых, я хотел, чтобы все они думали, будто я сплю. И тогда, может быть, они сами заснут, а мне удастся бежать.

В лаборатории не было окон. Но я был совершенно уверен, что снаружи темно. Прошло уже несколько часов с того времени, как убежала Нэн.

"1де же она? – думал я. – Может быть, она не нашла никого, кто согласился бы помочь ей? А возможно, ей просто не поверили".

Я понимал, что она не сидит, сложив руки. Но почему ей до сих пор не удалось ничего сделать?

Хорошо бы убежать отсюда и помочь Нэн. И освободить дядю Лео.

Я вслушивался в темноту. Не проснулись ли они? Но я слышал только ровное дыхание.

"Они спят, – решил я. – Отлично!"

Теперь или никогда, Монти!

Стараясь двигаться как можно тише, я спустил ноги с койки. Потом попробовал подняться, опираясь на руки.

Ой! Я прикусил губу, чтобы не закричать от боли. В моей обожженной руке пульсировала боль.

Я стоял несколько секунд, восстанавливая дыхание и выжидая, когда утихнет боль. Но нельзя было терять времени. Я на цыпочках прокрался к двери лаборатории. Взялся за запор и начал потихоньку двигать его то в одну, то в другую сторону.

Сердце тревожно билось. Не проснутся ли они?

Запор двинулся под моей рукой. Вот! Я готов был радостно закричать. Я почти свободен!

Еще одна секунда, только одна секунда, и я выйду отсюда!

Но тут зажглись огни.

Я в ужасе застыл. И медленно оглянулся.

Четверо клонов кольцом окружили меня. Лео-клон возвышался над ними и грозно смотрел на меня.

– Куда-то собрался? – строго спросил он.

– Я… я… – начал я, заикаясь.

– Мы спим очень чутко, – сказал один из клонов. – Я ведь уже говорил тебе, Монти, что мы лучше тебя. Не думай, что ты можешь…

– Нееет! – завопил я. – Нет, Нэн! Ты не можешь этого сделать!

– Нэн! – закричали трое остальных клонов. – Ты не узнаешь меня?

Нэн покачала головой.

– Пошли, – повернулась она к дяде Лео. Он кивнул:

– Вы с Монтгомери идите. А мы посадим клонов в машину. Чем быстрее мы уберем их из дома, тем лучше.

Нэн и клон поспешили из лаборатории. Потом четверо мужчин взяли по одному из нас и провели к белому автофургону, стоявшему на подъездной дорожке.

Открыв заднюю дверь, они втолкнули нас туда. Клоны сопротивлялись и вопили. А я – нет, потому что оцепенел от ужаса.

Моя родная сестра-близнец не узнала меня! Приняла за клона!

Что же мне теперь делать? Как выбраться отсюда?

Внутри фургона были два ряда пластиковых сидений, привинченных к полу. Лео-клон расположился на одном из крайних сидений и что-то бормотал про себя.

Я слышал звуки голосов снаружи. Мне было ясно, что дядя Лео и его коллеги обсуждают, что делать дальше. Я слышал только обрывки разговоров: "корабль отходит завтра утром" и "склад на реке".

Фред, тот высокий мужчина, просунул голову в дверь.

– Застегните ремни, – посоветовал он нам. – Мы сейчас отправляемся. – И захлопнул заднюю дверь.

Нас заперли.

Я выбрал место и застегнул свой ремень безопасности. Другие клоны сделали то же самое.

Фургон тронулся. Мы ехали в молчании.

"Думай! Думай! Думай!" – приказывал я сам себе. Мне нужно найти способ выбраться отсюда, не то я кончу свои дни в какой-нибудь лаборатории в Южной Америке!

Примерно через пятнадцать минут фургон остановился. Я слышал вой больших машин и сигналы грузовиков, которые сдавали назад.

"Где это мы?" – подумал я.

– Судя по звукам, это грузовой порт, – заметил один из клонов.

– Мы на реке, – добавил другой.

– Утром они погрузят нас на корабль, идущий в Южную Америку.

Тут открылось маленькое окошко между нашим помещением и кабиной водителя. В него всунулся Фред.

– Устраивайтесь поудобнее, как сможете. Но если кому-то придет в голову идея сбежать, так знайте: у фургона стоит охрана.

Охрана! Я так и обомлел. Что же теперь делать?

Если они погрузят меня на этот корабль, идущий в Южную Америку, я пропал. Обратного пути не будет. И я проведу остаток жизни в качестве объекта для лабораторных экспериментов!

Но как можно отсюда бежать?

Я осмотрелся. Окна слишком малы, чтобы в них протиснуться. А двери слишком крепки, чтобы их сломать.

Я посмотрел вверх. И увидел… люк в потолке. Отодвижной люк, который открывает изнутри.

Он находился прямо над моей головой. Но как мне добраться до него?

Можно было бы поставить сиденья одно на другое, но они привинчены к полу.

Я сглотнул. Выход был только один: придется просить о помощи моих клонов.

– Эй! – сказал я охрипшим от волнения голосом. – Мы можем выбраться отсюда, если будем работать вместе. Как насчет того, чтобы… ты… Монти, помог мне?

Все клоны посмотрели на меня.

– А почему это я должен помогать тебе? – сказал один из них. – Я Монти. И как раз ты должен помогать мне.

– Нет, это я Монти, – выступил второй.

– Нет, это я! – завопил третий. – Вы все должны помогать мне!

Лео-клон посмотрел на нас из своего угла.

– Заткнитесь! – пролаял он. – Я заболел от ваших споров. Вы все Монти.

И тут у меня появилась идея. Мне казалось, очень хорошая идея.

– Слушайте меня! – начал я громким голосом, чтобы перекричать шум. – Дядя Лео прав. Мы все одинаковые!

Клоны затихли и снова уставились на меня.

– Давайте признаем правду, мы все – клоны и знаем это. Зачем обманывать друг друга? Наш тупой оригинал остался там и будет жить нашей жизнью, а нас отвезут в какую-то лабораторию. Разве это правильно? Разве это справедливо?

– Нет! – вскричали клоны.

– Он всего лишь тупой оригинал, – добавил один из них. – Мы лучше него.

– Верно, – поддержал я его. – Поэтому я предлагаю: давайте работать вместе. Давайте сбежим из этого фургона, вернемся в дом и избавимся от оригинала. Это он во всем виноват.

– Давайте!

– Пошли!

Да… Я с трудом подавил смех. Похоже, мы, оригиналы, не такие уж тупые, подумал я.

– Прекрасно. Вот как мы это сделаем, – сказал я.

Я схватил одного из клонов и поставил его за середину фургона, прямо под люком.

– Стой здесь, Монти.

Потом я указал на другого клона:

– Ты залезай на плечи этого Монти. А еще дин Монти поможет мне залезть на плечи. Я вылезу через люк и отыщу веревку, чтобы и вы могли выбраться отсюда. Идет?

– Идет, Монти, – откликнулись клоны. Разумеется, я не собирался опускать им веревку. Как только я окажусь снаружи, им: "До свидания, сосунки!" И покрепче люк, чтобы быть уверенным. Из двух клонов составилось что-то похожее та лестницу. Третий клон помог мне залезть на плечи стоящего наверху. Лео-клон сидел наблюдая.

Я осторожно взялся за края люка.

– Давай, Монти, – подбодрил меня один из клонов. – Ты сможешь это сделать!

– Есть!

Я отодвинул крышку люка. Потом ощупал ^рая люка в поисках опоры.

– Ой! – вскрикнул я и отдернул руку.

Я попал на гвоздь или еще на что-то острое.

Подо мной вдруг все стихло. И в этой тишине Лео-клон закричал:

– Он – оригинал! Хватайте его!

– О нет!

Клоны не чувствуют боли, вспомнил я. Я выдал себя!

Прежде чем я успел шевельнуться, они схватили меня за лодыжки и стянули вниз, на пол.

– Нееет!

Я свалился на пол, неловко повернулся и… БАХ!

Моя голова ударилась о край одного из пластиковых сидений.

– Ох… – застонал я. И скорчился на полу, обхватив голову руками.

Когда я пришел в себя, то увидел, что на меня смотрят три совершенно одинаковых лица. А над ними возвышался Лео-клон.

– Ты наврал нам, Монти, – тихо сказал один из клонов. – Нам это не нравится.

– И ты сам нам не нравишься, – добавил другой. – Нам все в тебе не нравится.

У меня горло сжалось от страха.

– Ч-ч-что вы собираетесь со мной сделать? – спросил я, заикаясь.

– То же самое, что ты посоветовал нам сделать, – ответил Лео-клон. – Мы хотим избавиться от тебя, Монти.

Ко мне протянулись три пары рук.

– Подождите! – взмолился я. – Давайте сначала все обсудим.

– Здесь нечего обсуждать, Монти, – заявил один из клонов.

– Да, Монти, что ты, вообще, можешь нам сказать? – спросил другой.

– Ты проиграл, Монтгомери, – презрительно добавил третий.

И почему это они все время повторяют мое имя? – в отчаянии подумал я.

И тут мне в голову пришла еще одна мысль.

Конечно, это не спасение. Но, возможно, это отвлечет их, пока я придумаю новый план побега.

– Вы ненавидите имя Монти, верно? – спросил я их.

Клоны остановились.

– Я с вами согласен: думаю, это ужасное имя. Вот почему вы так сильно меня ненавидите.

– Правда? – удивился один из них.

– По крайней мере, дайте мне выбрать другое имя, прежде чем я умру, – попросил я. – Вот, например, Пит. Я всегда хотел, чтобы меня звали Питом.

– Пит? – повторил первый клон.

– Ну да, Пит Адаме. Хорошо звучит, как вы думаете? – И я заставил себя улыбнуться.

Второй клон отступил немного назад:

– Да, Пит хорошо звучит, мне нравится!

– А вот и нет! – возразил другой клон. – Пит – это скучно. Что насчет Ферриса?

Феррис! Я постарался не сделать гримасу.

– Да, тоже неплохо, – согласился я.

– Феррис! Это даже хуже, чем Монти, – с издевкой заметил первый клон. – Ты что, полный идиот?

Третий клон поднялся на ноги:

– Это кто назвал меня идиотом, Монти?

– Не называй меня Монти, – завопил первый клон. – Я ненавижу это имя. Я – Пит!

– Нет, это я – Пит, – закричал второй клон.

– Нет, я! – не сдавался первый.

– Кончайте с этим! – рыкнул Лео-клон. – Бросайте эту дурацкую игру в имена.

– Не называйте меня Монтгомери! – кричал третий клон. – Я Феррис.

– Ты болван! – насмешливо воскликнул другой клон.

– А-а-а! – завопил оскорбленный клон и бросился на двух других.

Не прошло и мгновения, как все три клона катались по полу. Пинали друг друга ногами, толкали, кричали.

Лео-клон отошел, сел на сиденье и с неодобрением следил за тем, что происходило на полу.

И вот настал мой черед.

– Помогите! – закричал я. – Помогите!

– Эй! – послышался голос снаружи. – Что там происходит?

Охранник! Он услышал меня!

– Помогите мне, пожалуйста! – кричал я. Клоны не обратили на меня никакого внимания. Они были целиком поглощены дракой.

Распахнулась задняя дверь фургона. В проеме стоял высокий крепкий мужчина с вьющимися темными волосами.

– Что за шум? – строго спросил он. Никогда еще в своей жизни я не соображал так быстро.

– Остановите их! – заныл я. – Мои братья, они убьют друг друга!

– Ладно, парни! Остановитесь! Остановитесь, кому я сказал?! – заревел охранник.

Вот он, мой шанс!

С бьющимся сердцем я проскользнул мимо охранника и забежал за фургон.

Оглянулся вокруг. Мы находились в каком-то грузовом порту на реке. Была поздняя ночь, но гигантские прожекторы заливали все кругом ярким светом. Высоко над моей головой работали краны, погружая и выгружая суда.

– Эй! – услышал я крик охранника. – Вернись! Эй! Кто-нибудь, остановите этого мальчишку!

Я бежал без оглядки, бежал со всех ног. Бежал, не зная куда. Только бы побыстрее убраться отсюда.

За мною слышались тяжелые шаги. Я притаился за штабелем больших металлических контейнеров.

– Куда он побежал? – крикнул кто-то.

Я пошел прочь, стараясь держаться в тени и шагая как можно бесшумнее. В моей голове стучала одна мысль: "Скорее, скорее уйти подальше от берега реки".

Каждый раз, заслышав голоса или уловив звук шагов, я обмирал от страха. Через открытые пространства я не просто бежал – я проносился стрелой.

Скоро я оказался у ворот речного порта, огражденного металлическим забором. Вокруг громыхали тяжелые грузовики.

Я вышел за ворота.

На зеленом дорожном указателе было написано: "ФИЛАДЕЛЬФИЯ – 28, МОРТОН-ВИЛЛ – 8". Стрелка на Мортонвилл указывала налево.

Значит, я был в восьми милях от дома дяди Лео.

Я оглянулся назад. Кажется, никто меня не преследовал. И я бодро зашагал по дороге, на всякий случай придерживаясь затененных мест.

Восемь миль. Если мне повезет, я буду дома к завтраку…

Я шел всю ночь. Красное солнце уже поднималось над крышами домов, когда я оказался у дома дяди Лео.

Моя рубашка была измята и пропитана потом. Брюки перепачканы грязью.

Весь дрожа, я заглянул в кухонное окно. И увидел Нэн, дядю Лео и… моего клона. Мой клон сидел за столом, будто свой человек!

Я пригнулся и направился ко входной двери.

Через несколько секунд я встречусь с ним, тем мальчиком, которого Нэн приняла за меня. Который украл мою жизнь. Я должен вернуть свою жизнь обратно. Должен доказать Нэн и дяде Лео, что я – настоящий Монтгомери.

Но как?

Как?

Проглотив тяжелый ком в горле, с бьющимся сердцем я позвонил в дверь.

– Что там, звонок в дверь? – спросила Нэн.

– Я ничего не слышал, – ответил двойник Монти.

Он постучал ложкой о край своей тарелки:

– Передай мне кукурузные хлопья. Через кухонное окно в комнату струился утренний свет.

В эту ночь Нэн спала очень мало. Не могла забыть вчерашние ужасы. Этих злобных клонов.

"Слава богу, все это в прошлом", – подумала она и облегченно вздохнула. Она надеялась, что эти клоны уже на пути в Южную Америку, ведь никто не может чувствовать себя в безопасности, пока они не уедут подальше отсюда.

– Нэн, пожалуйста, хлопьев…

– О, извини. Я думала…

– Не думай об этом больше, Нэн, – сказал дядя Лео. – Это было ужасно. Но теперь мы должны жить своей жизнью.

И Нэн передала хлопья Монтгомери, а потом выложила из пакета на тарелку пончики. Такие сладкие и свежие – пальчики оближешь.

Снова раздался звонок в дверь.

– Я и вправду слышала звонок! – воскликнула Нэн.

– Я открою, – сказал Монтгомери.

Он вскочил на ноги и быстро вышел из кухни. Было слышно, как он отпер входную дверь, и затем раздался крик.

– Что ты здесь делаешь? – кричал Монти. – Проваливай отсюда!

– Да что там такое? – спросил Лео, поднимаясь со стула.

Послышались торопливые шаги. И Монти, задыхаясь, влетел на кухню. А за ним вошел…

Монти!

У Нэн сердце сильно забилось. Она смотрела то на одного, то на другого.

Первый Монти был в белом с синими полосками свитере и линялых джинсах. На втором Монти были заляпанные грязью брюки цвета хаки и разорванная, мятая, пропотевшая синяя рубашка.

– Он сбежал из фургона! – кричал первый Монти. – Он – клон.

– Послушайте меня, – сдерживая дыхание, сказал второй Монти. – Это он – клон! Я Монти! Ты ошиблась вчера, Нэн. Ты должна мне поверить!

"Ой, что же делать?" – подумала Нэн. У нее голова шла кругом. Она опустилась на свой стул.

Кошмары… Снова начинаются кошмары.

– Ты не сможешь украсть мою жизнь! Я не позволю тебе это сделать! – закричал первый Монти. – Ты должен ехать в Южную Америку, вместе с остальными.

– Твою жизнь?! Она моя!

И с криком бросился на первого Монти. Два мальчика, неразличимо похожие друг на друга, перекатывались на кухонном полу и били друг друга.

Нэн наблюдала за ними, прижав руки к лицу.

– Папа, что же нам делать? Я в полном отчаянии.

– Сам не знаю, – пробормотал он. – Не знаю, как их разнять и… как их различить.

И вдруг…

– Я знаю, – сказала Нэн. – У меня появилась идея.

Нэн взяла пакет и вынула из него два пончика.

– Хватит вам драться! – крикнула она. – Прекратите немедленно. Я знаю, как это решить.

К ее удивлению, оба Монти прекратили свалку и, тяжело дыша, разошлись.

У Нэн сильно забилось сердце. Это должно сработать.

И дала каждому по пончику.

– Давайте ешьте, – приказала Нэн. – Помните, что случилось в прошлый раз? Через несколько секунд мы узнаем, кто из вас настоящий Монти.

Оба Монти стояли в нерешительности.

– Начинайте. Ешьте, – настаивала Нэн. Один из Монти пожал плечами и откусил от пончика.

Второй Монти колебался чуть дольше.

– Я бы предпочел, чтобы ты нашла другой способ проверки, – сказал он, но все-таки тоже откусил от пончика.

Нэн ждала, сложив руки. Лео смотрел на них поверх очков.

Нэн взглянула на кухонные часы. Секунда показалась ей часом.

И наконец… Бррраааах!

Первый Монти дернулся. И его вырвало прямо на пол кухни.

– Монти! – вскричала Нэн и обняла его. Ее даже не смутило то, что он продолжал извергать содержимое своего желудка. – Я знала, что это – ты!

– Очень умно, Нэн, – сказал, улыбнувшись, Лео. – Но ты все же рисковала. Никто пока точно не знает, как проявляется аллергия. Клоны тоже могут иметь аллергию на масло из земляных орехов.

Но Нэн фыркнула, все еще продолжая обнимать брата:

– Хорошо, что я ничего не знаю об аллергии.

Непризнанный Монти зарычал от ярости.

– Это все подстроено! – закричал он.

– Ну хватит! – так же громко закричал Лео, хватая его за ворот рубашки. – Сейчас позвоню Фреду и всем остальным. Пусть отвезут тебя обратно в фургон! А пока посидишь в моей лаборатории.

– Но вы ошибаетесь! – заныл двойник. – Это он – клон. Говорю вам, он – клон!

Не слушая его, Лео повел одного из Монти в лабораторию, а Нэн с братом поспешили взять бумажные полотенца и убрать с пола эту гадость.

Этим вечером они лежали на ковре перед телевизором. Перед ними стояла большая тарелка с попкорном, они ели его и смотрели глупый фильм "Полицейская академия".

– Теперь корабль с клонами уже, наверное, на пути в Южную Америку, – сказал Монти.

У Нэн мурашки пробежали по коже.

– Как хорошо, что они ушли из нашей жизни! Здорово я придумала то испытание с пончиками, правда?

Монти повернулся и улегся на бок.

– А я ведь тоже кое-что придумал, – тихо сказал он.

– Ну! – Нэн уставилась на него.

– Я подменил пончики, когда ты еще спала, – сказал он. – Я купил печеные пончики вместо жареных. Так что в них не было орехового масла.

– Но… но я не понимаю! – заикаясь, сказала Нэн. – Тебе же стало плохо, Монти! Тебя вырвало!

Он пожал плечами:

– Я все это подстроил. Я целые недели тренировался.

У Нэн оборвалось сердце. Она привстала на колени.

– Ты хочешь сказать, что ты – клон? – У нее перехватило дыхание. – И мы отправили в Южную Америку настоящего Монти?

– Вы, оригиналы, плохо соображаете, – презрительно бросил он. – Но теперь вы все знаете.

– Но как? – задыхаясь, спросила Нэн. -Как ты это сделал? Как ты узнал о пончиках и обо всем остальном?

– Я все подслушал, – ответил он. – Так я узнал про ту дурацкую историю, когда вы украли подарки на дне рождения. И я видел, что ему стало плохо, после того, как он съел тот пончик.

Нэн почувствовала, что у нее все похолодело.

– Как ты мог? – простонала она. – Как ты мог сделать такое с бедным Монти?

Клон улыбнулся. Это была широкая, жестокая улыбка.

– Нэн, – прошептал он ей на ухо. – Я – твой злобный близнец!