Давно замечено — если устроиться поудобнее, запрокинуть голову и долго глядеть в ночное небо, начинает казаться, что смотришь не вверх, а вниз. В бездонную и бескрайнюю пропасть, где разбросаны мириады разноцветных огоньков, больших и маленьких, ярких и еле заметных, белых, желтых, красных. Звезды висят неподвижно, перемигиваясь друг с другом, далекие и холодные. Иногда одна из них вдруг оживает и начинает медленно ползти по черному бархату, и тогда думаешь, что любая из них может рано или поздно также сойти с места и пуститься в плавание. А потом либо медленно потухнуть, либо исчезнуть за горизонтом. Вот как сейчас.

Они сидели у поворота, на прогревшейся за день траве, и молча смотрели, как проплывшая через небосклон Большая Белая Звезда медленно исчезала в красноватом городском свечении.

— Крейсер, — прошептал Дан. — Класса А. Дальняя разведка. Только что вернулся из Глубокого Поиска. Наверное, его здорово потрепали.

Лекс хмыкнул.

— Ага. Кучи монстров накинулись на него прямо в открытом космосе, прогрызли обшивку и сожрали полэкипажа… Дан, ты скоро совсем с ума сойдешь из-за своей фантастики. Это спутник. Пиндосы утром запустили, я в инете читал. Простой спутник, маленькая куча железа с антеннами и окулярами. Через которые нас сейчас фотографируют натовские военные.

Дан повертел в пальцах сорванный стебель былинника.

— Умеешь ты спустить с небес на землю. Пиндосы… Тут такая красота, медитировать можно, а ты со своими политическими проблемами.

— Проблемы не мои, они общие, — добродушно протянул Лекс. — Пиво будешь? Одна бутылка осталась.

— Проблемы может и общие, — рассудительно сказал Дан. — Но и от них отдыхать необходимо.

— Ага, что мы сейчас и делаем. Пиво. Ночь. Красота. Натовские спутники. Что еще надо для счастья? — Лекс откупорил бутылку. — Ну, раз пиво ты не будешь, значит, пиво буду я.

Спутник мигнул напоследок и растворился в мерцании далекого городского центра.

— Вот так, — пробулькал Лекс. — Загорится и уснет звезда. Нет, я, конечно, тоже уважаю фантастику. «Звездные войны» там всякие. Круто. Инопланетяне. Но жить-то надо здесь и сейчас. А ты, Дан, мне иногда кажется, живешь там. А здесь только время от времени существуешь. Это чревато.

Было уже часа два ночи. Микрорайон безмятежно спал, в соседних многоэтажках светилось от силы два-три окна. По трассе изредка проползали одинокие автомобили. Начинающийся сразу за дорогой пустырь казался таким же мрачным и таинственным, как и небо над ним.

Дан встал.

— Знаешь, наверное, ты прав. Я иногда по ночам напрочь забываю об этом мире. Представляю, что я далеко. Сейчас — это не сейчас, здесь — это не здесь. Внизу — огромный мегаполис на полмира, а в небе — звездные корабли.

— Я и говорю, сбрендил на фантастике, — буркнул Лекс. — Звездные корабли, туманность Андромеды. Старая советская, да? Я бы еще понял любовь к современной, она интереснее, а весь тот наивняк, что ты постоянно перечитываешь… не, не понимаю. Роботы на лампочках, черно-белые телевизоры во всю стену, радио, коммунисты. Читал-читал. Не осилил. Скука смертная и пафосная. И вообще — любое чтиво по определению не интересно. Интерактивности не хватает.

Дан молчал, глядя на массивные двери ближайшего дома. Пятнадцатиэтажная высотка с единственным подъездом и вычурными балконами была совершенно темной. Сдали ее недавно, даже строительное ограждение еще не успели убрать. Широкие неосвещенные окна сливались с серым кирпичом стен, и казалось, что в небо врезается мрачная крепостная башня.

— Нам, кажется, пора, — сказал Дан.

— Как ты определил?

— Не знаю. Почувствовал, что уже можно.

— А до этого было нельзя? — саркастически усмехнулся Лекс.

— Нет, — Дан внимательно посмотрел на приятеля. — Ты думаешь, я псих?

— Я думаю, у тебя была галлюцинация. Такое бывает. От недоедания и излишнего увлечения сказками.

— Может ты и прав, — пробормотал Дан. — Вот мы и проверим.

Он шагнул к подъезду.

— Там даже охраны нет? — спросил Лекс, поднимаясь и отряхиваясь.

— Сейчас нет. И вчера не было. Даже замка не было. А сегодня поставили электронный. Думают, что этого достаточно. Хотя их можно понять. Кому придет в голову забираться в пустую многоэтажку?

Лекс хохотнул.

— Разве что бомжам и сумасшедшим. Но у бомжей нет того, что есть у нас.

Тяжелая бетонная плита нависала над ступенями, превращая вход в некое подобие мрачной пещеры. Лекс прицепил к запястью фонарик, и узкий луч запрыгал по кирпичам.

— Радуйся. Я ради твоих галлюцинаций такую машинку у Медведя выпросил — закачаешься. — Лекс вытащил из кармана серебристую панель, напоминающую удлиненный наладонник. — Вскрывает любой электронный замок с полпинка, сигарету не успеешь выкурить.

Приборчик раскрылся, мигая небольшим экраном.

— Ты пока глянь, не идет ли кто. Дело почти криминальное.

Дан отвернулся, разглядывая стройплощадку и заросли кустов за ней. Было тихо. По далекой трассе медленно ползла припозднившаяся фура.

Может и галлюцинации, подумал он. Тогда я сейчас ничего не увижу. На двоих галлюцинации не распространяются.

Сзади раздался негромкий щелчок. Пахнуло сильным запахом свежей краски.

— Готово, — почему-то шепотом сказал Лекс. — Двинули.

Темная парадная действительно напоминала пещеру. Взметнувшаяся от шагов пыль весело плясала в узком луче желтого света от фонарика.

Они осторожно поднялись по широким ступеням наверх, мимо неубранных куч строительного мусора, и остановились у гладкой зеркальной поверхности пассажирского лифта.

— Ты уверен, что он работает?

Дан кивнул и нажал кнопку вызова. Панель озарилась призрачным, синим огнем. Сверху донесся тихий гул приближающейся кабины.

— Предчувствия его не обманули, — пробормотал Лекс, оглядываясь.

Двери разошлись с тихим шелестом, заливая площадку ярким светом.

Лифт был совершенно обыкновенный, какой обычно ставят в новостройках. Серые, отполированные до блеска стены, ребристый пластик под ногами, люминесцентная панель на потолке.

— На каком этаже тебе это привиделось? — спросил Лекс, заходя внутрь.

— На многих. Я же рассказывал. — Дан стоял, глядя на длинный ряд круглых кнопок с номерами этажей. — Сперва на пятом. Потом на седьмом. В прошлый раз вышло случайно. Сейчас будет труднее. Мне надо сосредоточиться.

Лекс хмыкнул.

— Ну, тогда давай. Сосредоточивайся.

Дан закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то неуловимому, что, казалось, было разлито в затхлом воздухе. Потом, не глядя, ткнул пальцем в первую попавшуюся кнопку.

— Четвертый, — констатировал Лекс. — Посмотрим.

Двери сомкнулись. Лифт двинулся вверх.

— Закрой глаза, — сказал Дан.

— Это еще зачем?

— Не знаю. Но так надо. Иначе может не получиться.

Лекс посмотрел на него настороженно. Потом покачал головой.

— Нет, ты все-таки псих. Когда выйдем отсюда, дам телефончик знакомого доктора. Тебе пригодится, — но глаза все-таки закрыл, даже прикрыв рукой для надежности. — Может еще что надо? Приседать, читать мантры?

— Нет. Просто молчи.

Сквозь веки свет казался красным. Лифт глухо тянул свою песню, иногда громыхая на неотрегулированных стыках. Потом резко остановился. Послышался шелест раскрывающихся дверей. Дан шагнул наружу, держась обеими руками за стены и вдыхая незнакомые запахи. Он еще не открыл глаза, но уже знал, что все получилось.

— А я-то думал, ты врешь, — тихо протянул сзади Лекс. — Блин, никогда бы не подумал, что такое возможно.

К яркому слепящему свету глаза привыкали долго. Вокруг плавали разноцветные радужные пятна.

Лекс хлопнул его по плечу.

— Слушай, а здесь такой бизнес можно открыть нешуточный в этом доме! Ты подумай только, экскурсии водить, большие бабки зарабатывать.

Дан мотнул головой.

— Нет, это не для всех. Не каждый увидит. Я боялся, что и ты не увидишь.

Они стояли на площадке четвертого этажа, залитой светом из огромного панорамного окна справа. Архитекторы любили в последнее время ставить в подъездах такие окна. Теперь рядом с этим окном стоял Лекс и ошалело глядел на улицу. Вернее, на то, что было вместо улицы.

— Где это мы?

Дан подошел ближе.

— Не знаю.

Там, за толстым тройным стеклопакетом, был день. Солнце висело в безоблачном желтом небе, а внизу, вместо пустыря, трассы и дальних городских кварталов, расстилалась каменистое поле, покрытое кривыми засохшими деревцами вперемешку с россыпями серых булыжников. Дальше к горизонту поле терялось в тумане, а над туманом синели отроги далеких гор.

— Похоже на Монголию, — сказал Лекс. — У меня там отец служил. На фотографиях пейзаж в точности такой же.

— Это не Монголия. Я не знаю, что это. Поехали дальше. Здесь мало интересного.

Но Лекс еще долго стоял, прижимаясь лбом к стеклу и вглядываясь куда-то вниз. Потом нехотя оторвался от зрелища и на негнущихся ногах поплелся к лифту.

Двери закрылись. Дан не долго думая, нажал седьмую кнопку.

— Там были двойные тени, — тихо сказал Лекс, глядя в пустоту перед собой. — От скал. Двойные тени. Словно за домом всходило еще одно солнце.

Дан пожал плечами.

— Я же сказал. Это не Монголия.

— А что же это?!

— Не знаю. Наверное, это можно считать галлюцинацией. Может, дом стоит в некоем странном месте, которое показывает нам разные интересные картинки. Может еще что.

Лифт остановился.

На седьмом этаже не было слепящего света. Свет здесь был мягким, почти сумрачным. И зеленым.

— Это уже более интересно, — сказал Дан, подходя к окну. — Здесь хотя бы жизнь есть.

Жизнь за окном действительно была. Дом стоял на широкой поляне, окруженной со всех сторон дремучим лесом. Верхушки вековых деревьев были почти вровень с окном, и нельзя было увидеть, где заканчиваются дебри. Только вдалеке, над зелеными волнами, виднелись странные развалины. То ли обрушенная башня, то ли просто изуродованная ветром за тысячелетия скала.

Лекс вздрогнул.

— Смотри, люди!

На опушке появился всадник. В тени зарослей его было плохо видно. Только силуэт, закутанный с ног до головы в черную материю. Массивный конь переступал с ноги на ногу, тряся гривой и явно стремясь убраться с поляны поскорее.

— Да, — пробормотал Дан. — Люди. Но тоже мало интересного. Поехали на двенадцатый. В прошлый раз там было забавно. Может и сейчас…

Всадник тронул поводья и скрылся обратно в чаще.

Лекс отвернулся.

— Пятнадцать этажей и на каждом чужой мир!

— Нет. Миров здесь больше, чем пятнадцать. Если мы сейчас вернемся на четвертый, вполне возможно обнаружим совсем не Монголию с двумя солнцами. Я уже пробовал вчера. Плохо одно — я не знаю, по какому принципу эти миры тасуются. Это словно рулетка. От нас тут мало что зависит. Поехали дальше.

— А если не на лифте?

Лекс стоял у лестницы и смотрел вверх, там, где зеленый свет от окна постепенно сменялся черной тенью.

— Попробуй, — усмехнулся Дан.

Лекс шагнул на ступеньку.

— Только осторожно. Когда окажешься в полной темноте, лучше возвращайся назад.

— Здесь довольно светло, — Лекс поднялся еще на пару ступеней.

— Это пока. Потом даже фонарик не поможет.

Лекс повернулся и быстро сбежал с лестницы.

— Ладно, не буду спорить. Поехали.

— Если бы ты пошел дальше, оказался бы на первом этаже. Перед выходом.

— А там?

— Ничего. Стройплощадка. Пустырь. Наш мир. Туда, — Дан кивнул на окно, — нельзя попасть. Можно только смотреть.

На двенадцатый этаж лифт взлетел намного быстрее, чем на четвертый и седьмой.

— Вчера здесь был очень странный мир, — сказал Дан. — Дом словно висел в небе, высоко, чуть ли не за облаками. А вокруг летали птицы. Разные. Большие, маленькие, белые, разноцветные, с большими полупрозрачными крыльями. Я долго стоял, наблюдая за ними. Кажется, они со мной разговаривали…

— И что говорили? — насмешливо спросил Лекс.

— Не знаю. Я не понял.

На этот раз двенадцатый этаж был темным. Черная бездна глядела на них через окно, сверкая мириадами далеких звезд.

— Куда это нас занесло?

— Видимо, тоже в небо, — усмехнулся Дан. — Но немного подальше.

Ночь за стеклом двенадцатого этажа не имела края. Звездные скопления, далекие галактики, причудливо освещенные туманности были раскиданы по черному пространству. Кроме них снаружи ничего не было.

— Да, далеко забрались, — сказал Лекс. — Даже близких планет не видно, — потом добавил. — Это похоже на компьютерный квест. Бегаешь по этажам, смотришь в окна. Только в квестах надо решать какие-то задачи, искать ответы на вопросы. А здесь задач нет. И ответов тоже. Одни картинки.

— Здесь есть задачи, — ответил Дан. — По крайней мере, для меня.

Лекс посмотрел на него непонимающе.

Наверное, дом медленно поворачивался вокруг своей оси, потому как звездное небо постепенно менялось. Одни скопления скрывались, другие показывались из-за края окна. Стоять долго перед такой картиной было неинтересно. Потом Дан вздохнул, пробормотал: «Хватит» и вернулся к лифту.

Они еще долго блуждали по этажам, забыв о времени. Сперва по порядку — тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый. Постояли у закрытой двери, ведущей на крышу, гадая, что бы увидели там. Потом также по порядку стали спускаться — четырнадцатый, тринадцатый, двенадцатый. На двенадцатом уже не было далекого космоса, там были какие-то пещеры, искрящиеся сталактиты и подземное озеро с черной, блестящей как масло, водой. На одиннадцатом было светло и тепло, был пляж, лазурное море и странный город на горизонте с розовыми стенами и белыми башнями. На десятом тоже было море, но свинцово-черное, тяжелые волны разбивались о голые скалы, на вершине которых угадывались низкие постройки с узкими тускло освещенными окнами. Девятый, восьмой, седьмой…

На шестом Дан долго стоял у окна, напряженно вглядываясь в городской пейзаж за стеклом. Город был похож на современный, только почище и поуютнее, с маленькими коттеджами среди ухоженных парков. С прямыми лентами дорог, по которым проносились причудливые автомобили. Потом Дан сказал: «Не то» и отвернулся.

А Лекс наконец понял и произнес: «Я знаю, что ты ищешь. Роботы на лампочках, черно-белые телевизоры во всю стену, радио, коммунисты. Да? Не найдешь. Здесь не придуманные миры. Настоящие. По крайней мере, я так думаю». Дан не ответил. Просто нажал очередную кнопку.

Он нашел этот мир только с третьего захода. На девятом этаже. Огромный мегаполис с зеркальными иглами стоэтажных зданий, монорельсовыми дорогами и многочисленными летательными аппаратами странного вида. Дом висел высоко над городом, время от времени скрываясь в густых белых облаках. Отсюда было видно даже далекое поле космодрома с серебристыми дисками космических кораблей.

— А ты уверен, что у них тут коммунисты и черно-белые телевизоры? — насмешливо спросил Лекс.

Дан был уверен. Неизвестно почему, но что-то говорило ему — это тот самый мир. Справедливый, добрый, с веселыми, уверенными людьми, первопроходчиками, учеными и исследователями.

И тогда Лекс рассмеялся.

— Я понял! Это не настоящие миры. Это всего-навсего виртуальность! — он бесцеремонно оттолкнул приятеля. — Это — экран, а там — компьютерная игрушка. Смотри — здесь даже клава есть. И джойстик! — Он протянул руки к подоконнику, словно сжимая нечто невидимое. — Как мы их раньше не заметили?

Его пальцы запорхали по шершавой бетонной поверхности, будто там и в самом деле были клавиши.

— Смотри, мы сейчас приблизим этот городок, — он двинул ладонью. — Ба, людишки какие прикольные, вот мы их обведем, будут слушаться, — он обернулся, глянул на Дана безумными глазами. — Это как стратегия. Графика — высший класс. Скоро мы проверим, какие там коммунисты.

Он снова погрузился в свое виртуальное пространство, бешено щелкая пальцами по бетону. Дом продолжал плыть в облаках, но Лексу окно показывало совсем другую картинку. Это индивидуально, подумал Дан. Каждый рано или поздно начинает видеть там что-то свое. Если бы я проводил ночи напролет, убивая монстров по закоулкам, я бы, наверное, тоже видел не то, что вижу сейчас. И, наверное, также был уверен, что вижу нечто несуществующее. Чего не было, нет, и никогда не будет.

Он не смог долго смотреть, как мир его мечты превращается в простую забаву для свихнувшегося геймера. Нагнулся, нашаривая в сваленной на полу куче мусора что-нибудь тяжелое. Пробиться наружу, доказать себе, что это может быть, что это не сказка, не игра. Что это может быть реальным.

Толстый стеклопакет выдержал. Кирпич раскололся в мелкие куски, рассыпавшись на подоконнике. На стекле не осталось даже трещины.

Лекс отскочил в сторону.

— Эй, ты чего! Дорогой же монитор наверняка! Псих!

Но Дан его уже не слышал, перескакивая через ступени. Вниз, вниз. Темнота нахлынула внезапно, скрыв стены и вопли Лекса за спиной.

Входная дверь подъезда вылетела навстречу из мрака, он толкнул ее всем телом, не задерживаясь ни на секунду, и успел только почувствовать, как земля уходит из-под ног. А потом зажмурился, встречая ударивший в лицо ветер с легкими перьями облаков.