Я - ...

- Я одинок?

- Да, я одинок.

- Почему?

- Глупый вопрос. Если бы я знал, то помог бы сам себе.

- Я не хочу быть одиноким?

- Не знаю. Сначала это угнетает, но потом приходит отчуждение и то же самое одиночество становится необходимым, как воздух.

- Меня бросили?

- Не думаю. Вокруг всегда хватало хороших людей. Думаю, дело скорее во мне. Знаешь, я однажды прошел тест «Какая вы картина», и какой же был результат - «Крик» Мунка.

- Что это за рисунок? Расскажи мне о нем.

- Человек, может быть - даже я. Ему не грозит какая-либо реальная опасность, он просто стоит посреди огромного безразличного мира. Это безразличие, умение делать больно и при этом не совершать зло, страх перед безразличием, страдание. Все это скопилось и вырвалось в диком крике. Он в каком-то страшном экстазе, в кататоническом трансе - не замечая ничего и никого, просто кричит, и единственная его связь с миром - его страх. Кричит, быть может в глубине души надеясь получить ответ, отзыв от мира. Но мир глух к его крику.

- Он всегда был глух ко мне.

- Может быть. А может - просто мне так кажется.

- И я кричу, как в предсмертной агонии.

- Кому это интересно?

- Мне.

- Постоянно бегу от идеи Селинджера. А может он прав? Может быть, человек не может сделать мир лучше?

- А зачем делать мир лучше? Лучше, но для кого? Делая мир лучше для одного, я обязательно сделаю его хуже для других.

- Я думаю обо всех?

- Если не я, то кто же тогда?

- Делаю за Бога его работу?

- А кто есть Бог?

- Тот, кто имеет право решать за всех.

- Тогда Бога нет. Каждый должен решать за себя сам и нести ответственность за свои решения и поступки. Другие могут лишь помогать, как могут или хотят, но никак не навязывать свою помощ и идеалы.

- Кто я?

- Никто. Человек, лишенный пути и целей.

- А может я и не терял их? Может, я просто отрицаю их, чтобы сбежать? Может, я их отрицаю, чтобы легче было отрицать боль?

- Я не знаю.

- Знаю.

- Я не хочу знать.

- Я боюсь?

- Нет. Просто это больше не имеет значения.

- Опять побег, да? А может это все игра? Может, я жду «прекрасную принцессу», которая поможет мне «обрести себя».

- Вряд ли это игра. Ведь я отдаю себе отчет в том, что мои чувства к ней превратятся в зависимость? Что я буду счастлив, только когда буду держать ее за руку, целовать ее губы, ласкать ее тело? Знаю ли я, что буду страдать, даже когда буду с ней? Буду бояться за нее, за себя?

- Да, знаю. Знаю так же, что вряд ли когда-либо снова научусь доверять. Но все же, не смотря на свой страх, я буду счастлив. И сделаю ее счастливой.

- А как я узнаю ее?

- Она приручит меня, как дикого зверя - но не силой, а лаской. Не волей, а любовью.

- А ей хватит на это сил, любви и терпения?

- Если она та самая, то хватит.

- Я идеалист. Хренов тупой идеалист.

- Но мой идеализм оправдается в любом случаи.

- Даже если она не появится?

- Даже если она не появится.

- Что же будет тогда со мной?

- Смерть - девушка, которая всегда будет меня ждать. Она никогда не предаст и всегда поймет.

... Смерть.

- Умирая, я убью весь мир?

- Для себя - да. Но есть люди, судьбы которых не станут мне безразличны даже после смерти.

- Не обманывай себя. Смерть сделает тебя безразличным ко всем и всему.

- От женской руки. Только женщине я доверюсь настолько, чтобы стать уязвимым.

- Когда же я умру?

- Не знаю, и даже не хочу знать. Пропадет все удовольствие от сюрприза.

- Я одинок?

- Пока жив - да.

- А когда умру, то больше не буду?

- А когда умру, то больше не буду вообще.

- Умирать страшно?

- Умирать рано, когда бы это не происходило - слишком рано.

- Что я оставлю после смерти?

- Точно знаю - по крайней мере один гниющий труп. Остальное будет уже все ровно.

- Я покончу с собой?

- Может быть, если опять переживу свою смерть.

- Но, я же сказал, что умру только от женской руки.

- Поверь мне - в этот момент моя рука будет более женской, чем чья-либо.

- Я плачу?

- Может быть. А может, и нет. Мои чувства отупели настолько, что чувствую лишь внутреннюю горечь, которая застревает в горле, а потом мало-помалу выливается из глаз. А может все это - я, смерть, все - лишь чей-то ночной кошмар?

- Почему кошмар? Ведь не все так плохо. Одна смерть чего стоит.

- Нет в смерти ничего хорошего. И плохого тоже нет. Она безразлична.