<p>На окраине мира</p>

* * * Миражи, свободы мнимой тупики. Этой странной, смутной жизни сквозняки. Ты цепляешься опять за пустоту, За свою неисполнимую мечту. Только Бог к твоим мольбам, как прежде, глух, А от вечности захватывает дух. Ангел сна легко тебя уносит прочь: В непроглядную, космическую ночь. А на стыке лет являются слова, И кружится от безумья голова: Входит в кровь твою, из марева минут, Непонятный, неизбежный Абсолют. * * * О безумной весне В лихорадочном сне Все тоскует душа Так возьми эти дни, И во тьму зашвырни, И гляди чуть дыша, Как безлунная ночь Повторяет точь-в-точь Эпизоды борьбы. С неба падает снег, Не кончается бег По тропинкам судьбы. И опять разговор Ни о чем. А простор Полон странных чудес. И страницами книг Преломляется миг - Все по воле небес. Только вязь грустных строк, Измеряет твой срок, Рассекая года. И сквозь древнюю жуть, Ты проходишь свой путь - Навсегда в никуда. * * * По заснеженным улицам города призрачных душ, По замерзшим проспектам проходишь опять в одиночку, Повторяя какую-то странную, жуткую чушь. И, вплетая безумие в каждую новую строчку. Разрушая свой мир безвозвратностью прошлых потерь, И в нелепостях жизни порою банально сгорая, Открываешь с трудом неизбежности старую дверь, И в пространство судьбы ты заходишь, слегка замирая. И лавина событий спускается с темных небес, Вовлекая тебя в круговерть суеты временами, Но всегда остается немного ненужных чудес, А вселенная сердца опять поглощается снами. Оттого и загадочен лик твой бывает порой, Что ты ведаешь в этих краях в запределье дорогу. Что поэт – твой двойник, увлеченный смертельной игрой, По раздерганным нервам шагает в бессмертие, к Богу. * * * Вот эта полумертвая страна, И этот вымирающий народ… Стоит в округе тьма и тишина, Тоска сквозит из душ, который год Здесь не о чем давно уж говорить, Здесь сердце помнит только злую боль… И нужно жизнь с судьбою примирить, Играя кем-то писаную роль. И я пройду дорогами надежд, Чтобы исчезнуть в закоулках лет, И задохнуться в обществе невежд, С восторгом погружающихся в бред Пустых событий и ненужных слов, Что сотканы из скучной суеты… И только вечность ледяных ветров Хранит мои свирепые мечты. * * * Посвящение Другу Артему Лучик света во тьме, и стекает шальная слеза, По щеке, очищая страданьем заблудшую душу, И над нами проходит нелепая жизнь, как гроза. И в отчаянье рвется безумное сердце наружу. Оттого, с нами больше хлопот с каждым прожитым днем, Что тоска предвещает всегда нам плохую погоду, Что беду из ладоней судьбы безоглядно мы пьем, И скучаем по каждому прочь отлетевшему году. Зачеркну адреса, имена, и себя, и тебя, Ведь тебя и меня никогда здесь уж больше не будет. Растворяется в прошлом все то, что я видел, любя… И так рано уходят от нас дорогие нам люди. Остается прошедшего грустный, холодный туман, И куда ни смотри, все чужое вокруг. Безнадегу Навевает пространство, но с болью полученных ран, С каждым горестным вздохом я ближе к забытому Богу. На пороге чудес, я плечами пожму невзначай, И пожму руку друга, что все эти годы был рядом. И шепну ему просто: «Будь счастлив, прости и прощай». И сквозь вечность дорог провожу вдруг задумчивым взглядом. А пока я еще не прошел всех путей до конца, И нехоженых троп мне знакомо гремучее счастье. Мы с тобою споем, нам ведь ведома радость творца, Что умеет миры создавать с неизменною страстью. * * * Дни стекаются в месяцы, месяцы – в годы, Ничего не понять, ничего не вернуть. Только яростный свет бесполезной свободы Разбивает житейскую, серую муть. Только память проводит дорогами боли То ли жизнь, то ли душу, а может, судьбу. Пустота одиночества – линия воли, Что скрывает порою о счастье мольбу. Нам отпущено в мире печальном так мало, От надежд не осталось почти ничего… Мы уходим куда-то по звездам устало, В бесконечность, в холодных ночей торжество. * * * Душа, как поэзия ветра, весны, облаков. А жизнь - это проза: обыденность, серость и скука, И мы так похожи на загнанных, злых игроков, Что вдрызг проигрались. В глазах у которых лишь мука, Разбитых надежд ледяная, стальная печаль, Трагической музыки странные зыбкие звуки, И тени судьбы в переулках, и вечности даль, Невстреченной женщины милые нежные руки. Прогулки по звездным дорогам в туманную мглу, Где все растворяется за полночь в сказочном мраке. Где сердцу так радостно чувствовать боли иглу. Где век одиночества чертит заветные знаки. И смерть рядом с нами блуждает по улицам лет, Мы чувствуем в шуме ветвей или хлопанье двери, Как каждый пришедший к нам гости холодный рассвет, Грустит вместе с нами, всегда отмечая потери. * * * Это в пламени давнем сгорает, Растворяется в муках душа, А банальная жизнь замирает, Попадая во власть миража. Пусть в округе вселенская скука: Бесконечная слякоть, тоска, Но из каждого странного звука Появляются тени-века. Все по-прежнему, все неизбежно, Дни ненужные, словно зола… И судьба подступила небрежно, Опустилась, как легкая мгла. * * * Милые, родные обыватели, Вас я презираю, не люблю. Проклятой планеты обитатели, Жизни приравнявшие к рублю. Вы бредете, души одичавшие, Бьющие друг друга за пустяк. Как всегда, о правде промолчавшие, Пакостите часто просто так. В суете вращаясь, все калечите, Любите навет из-за угла… Ложью утешаете и лечите, Приближая наступленье зла. Ближнего по жизни игнорируя, Строите расчеты «на ура». Говорите, не иронизируя, О нехватке за окном добра. Скучно очень с вашими потехами, Горько одинокому уму. И, следя за вашими успехами, Веришь в воздаяние и тьму. * * * Загнанный в угол, живешь в ледяной полутьме, Тени неясные близко подходят не раз. Время свернулось кольцом в сумасшедшем уме, В маску улыбки, да в пару мерцающих фраз. Жизнь выбирает сама, как кому отомстить, Ты же пути одиночества странно плетешь. Нету возможности зло позабыть и простить, Если тебя окружает вселенская ложь. Ярость великая снова отчаяньем рвет, Ну а судьба разбивает порой на куски… Сердце о чем-то банальном и страшном поет, Разум закован твой в цепи глобальной тоски. Близится час катастрофы изменчивых лет, Преобразится пространство внутри и вовне… Глянешься в зеркало, ... только того тебя нет, Кто заклинал бесконечность в ночном полусне. И распадается твой силуэт на глазах Музыка вечности кружит частицы души… Той, что когда-то умела в холодных словах Плавить нелепые сказки, мечты-миражи. Так и бредешь в никуда в ледяной полутьме, Зыбкою тенью и сам по чуть-чуть становясь, Время дробится в твоем измененном уме… С миром невидимым им установлена связь. * * * Ну что я могу еще сделать? Мне б вылезти вон из кожи, Покинуть больное тело, Что бродит в пустой прихожей. Мне б выпрыгнуть в ночь навеки Холодным промозглым ветром Закрыть бы спокойно веки Под тысячным километром. Над пропастью проб-ошибок, Над бездною злых сомнений Летит тень моих улыбок - Тоска лихих откровений. И мне остается биться О стекла тюрьмы-неволи, В безмолвную грусть влюбиться, И так доползти до боли. А после и до свободы, До полного разрушенья… Растратив шальные годы: Победы и пораженья. Забыв обо всем на свете, Гляжу на себя устало… А рядом играют дети Все в ту же игру сначала. * * * От безысходности устав Душа угрюма и пуста. Вокруг безумная толпа, Там праздник. Ну а здесь судьба Бредет по улицам и дням Навстречу ледяным огням И в скорбной вечности моей Давно пристанище теней. А рядом снова жизнь бежит, Над суетой своей дрожит, И копит скучный мелкий бред Уже невыносимых лет. И скверной мерзости поток, И обреченности глоток – Все в мире переплетено, Хотя тебе уж все равно: Куда идти, кого искать, Ты должен, должен привыкать, В своих скитаньях ко всему И взгляд вперяешь ты во тьму, Где кружат призраки надежд, Где нет мерзавцев и невежд, Где нет сомнений и помех, Где смерть разъединяет всех. * * * За разговором ни о чем, Души забытой умиранье. Архангел с поднятым мечом, И постоянное стиранье Безумной жизни в порошок, Что ляжет пылью на манжеты. Ну что сказать еще, дружок? Какие выдумать сюжеты? Чтоб легче показался путь Тебе во тьме земного ада. Чтоб вдруг веселой стала жуть Судьбы вселенского расклада. * * * И меня забудут и тебя, Слишком много в мире новых строк. Слишком сложно в мире жить, любя Свет, что бесконечен и жесток. И так близко подступает чушь, Что порою пятишься во тьму, Чтоб не оказаться в бездне душ, Часто безразличной ко всему. Так давай посмотрим на закат, Знаешь, в одиночестве легко Вспоминать отчаянье утрат И идти за грустью далеко. Может, нам осталось пара снов, Пара никому ненужных фраз… Слышишь стук невидимых часов? Скоро все продолжится… без нас. * * * «Авось, небось и как-нибудь» Вершат, как прежде, русский путь, Хранят убогую судьбу, Что миг - и вылетит в трубу. И дым развеется вокруг, И нервы вымотает друг, Средь тихо тающей зимы, Где явлен лик предвечной тьмы. Где сто дорог закрыты нам, Где душу рвет напополам Больная муть чужих страстей, И время мелких новостей. Зачем мы живы, для чего? Куда ни глянешь – все мертво. Все повторяется в ночи, И ты спасенья не ищи, А лучше спрячься и усни, Забудь теперешние дни. Помогут враз покой вернуть: «Авось, небось и как-нибудь». * * * Лучше уж в лагеря, Только б вот так не жить, Чтобы не все зазря И в паутине лжи. Бес, хоть и мелковат, Дело свое сечет. Провинциальный ад, Честь тебе и почет! Крепко же я увяз В жиже твоих страстей. Душу по дням растряс - Нет никаких идей, Как бы себя спасти: В бьющихся зеркалах Спутаны все пути, Плесень беды в углах. Все-то подрастерял - Сбросил в холодный мрак. Можно и в лагеря, Лишь бы не гнить вот так. * * * Земля уходит из-под ног: Вокруг не люди, а фантомы, Твой взгляд загадочен и строг – Ему гримасы лет знакомы. Судьба вершит свой приговор, Чуть забавляясь, чуть играя… И жизнь уходит на простор, Простой свечой подчас сгорая. А тени прошлого с тобой, Блуждают по ночам зловеще, И боль сменяется мольбой. Ну а в душе все больше трещин. И нарастает пустота, Ведь до тебя уже нет дела Той жизни злой, чья красота Так мимолетно пролетела. И вот сидишь над грудой дней, И дышишь памятью и снами. А вечность душу все сильней Захлестывает временами. * * * Все следы беспощадное время сотрет, Нас с тобою в расчет здесь никто не берет. От обилия слов голова устает, Но никак от судьбы не уйти. Переделать себя я уже не смогу. Только болью своей захлебнусь на бегу. Я костры одиночества жгу на снегу И ищу в бесконечность пути. А судьба вновь стучится в окно, как назло, Но смотреть в глаза духов – мое ремесло. Пусть меня в запределье уже унесло, И не вспомнит об этом никто… Это небо опять усмехается мне. Я нашел себя в мутном, дешевом вине. А тоска догорает в холодном огне И все просит подать ей пальто. Я давно оторвался от старых систем, А в уме столько мыслей пульсирует, схем, Тех, что я бы хотел позабыть насовсем, Потерять в этой дивной глуши. Только снова надежда диктует свой вздор, И стреляет в меня неизбежность в упор. А цена велика за малейший позор Для моей обреченной души. * * * Берешь котомку и бредешь Навстречу звонкому несчастью, А миром управляет ложь Какою-то волшебной властью. Из серых, сумеречных зон Ты появился силуэтом Сквозь жизнь, похожую на сон, Идешь трагическим поэтом. Вокруг мерцают миражи, Эпохи мертвенной соблазны, Но для твоей больной души Ее красоты – несуразны. Лишь пара строк, и вновь ничто Тебя притягивает в вечность. Наденешь старое пальто И тихо канешь в бесконечность. В бессмертье звездное, где свет Летит, пространство освещая, Где те, кого давно уж нет, Так ждут тебя, за все прощая… * * * С дураками спорить бесполезно, Заруби ты это на носу. Дурака поддерживает бездна, Как канатоходца на весу. Бездна без какого-либо смысла, Просто цепь событий и имен. Дурака удерживают числа, От паденья в ум со всех сторон. Тьма ему опять прошепчет нежно Обо всем, но, в общем, ни о чем. И побьет он в споре неизбежно Умника, со смертью за плечом. Он, дурак, могуч, и в чем-то вечен. Он силен безумием своим. Жить ему легко, ведь он отмечен Божеством под небом голубым. * * * Не завидуй никакой судьбе, Ведь у каждой будет свой изъян. Воздух, что влезает в грудь тебе, Безразличен, а порою пьян. Только вот все вещи на местах, Люди суетятся подле них. А из подсознанья лезет страх, Из углов укромных и глухих. И грядет игра наоборот, Кто-то усмехается опять. Жизнь, как с бородою анекдот – Счастья-беды надо повторять. А судьба ведет иль тащит всех К месту, где вершатся чудеса… Где, сжигая суету потех, Не мигая, смотрит смерть в глаза. * * * Пытаясь холодные вещи душой оживить, Ты просто себя растворяешь в обыденной мути. Так время уходит, и в каждой прошедшей минуте, Надеешься ты понапрасну себя проявить. Пытаешься ты описать прелесть всякого дня, Но только вот дни, что прошли, безусловно, различны: Безумны, никчемны, бесценны, прекрасны, трагичны… Но чаще наполнены скукой иль горечь хранят. Чем так распадаться на сотни фрагментов, частей, Которых разбросано в разных мгновеньях немало… Уж лучше собраться и с честью дойти до финала, Чем стать серой пылью забытой среди новостей. В конечном итоге, не стоит себя отдавать На откуп лихой суете повседневного мира… Душа улетит навсегда в бесконечность эфира, Придет неизбежность…и не с чем ее «срифмовать». * * * Смотры–конкурсы беспечности: То с талантами, то без… А из подворотни вечности Вновь подмигивает бес. Пограничник он сознательный, И веселый в тот же час. Он тактичный и внимательный, Часто думает о нас. Как пристроить всех и каждого, Да в земную суету, Чтоб из мира из бумажного Легче было в пустоту Нам шагнуть, в развоплощение – К ждущей большинство судьбе… Без надежды на прощение И без жалости к себе. * * * Все суета сует - томленье духа, И проклятая вертится эпоха. Назойливо опять жужжит у уха… (Какого черта все вокруг так плохо) Что больше никаких щедрот не надо, От этой жизни, брошенной в помойку, В жару провинциального распада, В дешевую и гнусную попойку. И мне плевать, что выдумают бесы Для оживленья скучного пейзажа. Финалом этой очень пресной пьесы Здесь станет обывательская лажа. * * * Маммона душами не давится, Он их сжирает мимоходом. Кому-то это даже нравится, А я мрачнею год за годом. Душа моя все нелюдимее – От ближних прячется и дальних… Жизнь с каждым днем невыносимее Под гнетом снов и слов печальных. И часто сбросить одиночество Хочу одним движеньем резким. Но не дают забыть пророчества, Что пообщаться больше не с кем. * * * Повсюду темная материя, Что управляется не нами. Судьбы безумная мистерия, Причудливая временами. А жизни медленное таянье, Мои скитания по свету, Все это – только лишь отчаянье Души, которой больше нету. Как путь нелепо повторяется Среди фальшивейших улыбок. Во зле нелепом растворяется Мой мир, что призрачен и зыбок. Что ж, не солгали мне пророчества, Дар понапрасну не растрачен. И я, бредущий в одиночество, Забвеньем сумрачным охвачен. * * * Твои кости сгниют на погосте, Да никто и не вспомнит тебя. Оттого, что живешь ты в коросте, Суету потребленья любя. Оттого ты и сгинешь во мраке, Человечек текущего дня, Что подобно бродячей собаке, Ты страшился сиянья огня. Ты копил и с безумием тратил, Ты вещами вокруг дорожил. И был верен начальству, зарплате, Но практически даже не жил. Ты не видел селений в тумане, И полночной не зрел красоты, И по кругу иллюзий в обмане Ты скитался. Да был ли здесь ты?.. Не останется слова и взгляда, Даже тени, что в ночь унеслась… На тропе повседневного ада Стынет душ непролазная грязь. А пока веселись, ты – пропащий, Обреченный с течением лет Раствориться, запутавшись, в чаще Неизбежных, немыслимых бед. * * * Любишь кривляться и корчить забавные рожи, Но отчего-то душе моей всё тяжелее. Ты человека игрою в себе уничтожил. Выглядишь жалко, и с каждой минутой пошлее. Всё повторяешь нервозные, злые ужимки. Нынче тебе здесь чужое вниманье так важно. Хочешь и дальше показывать миру картинки, Бредом смешить и пугать, но чтоб было не страшно. Новую шутку ты держишь всегда наготове, Вжился ты в роль дурачка – балаганный уродец. Ты и толпа твоих зрителей схожи по крови – Сильными мира на смерть обреченный народец. * * * Мешанина слов и сумбур идей Из первооснов и твоих затей, Из незримых лет и кромешной тьмы Соткан силуэт скуки-кутерьмы. Собрана страна и который год Пьет и жрет сполна в ней лихой народ. И гуляет бес по просторам дней. И тоска с небес давит все сильней. Жизнь не дорога, что ее беречь! Прешь, как на врага, на родную речь. А душа ушла в промежутки снов. И осталась мгла споров и долгов. И куда ни глянь – все нехорошо. Снова рядом дрянь пьет на посошок. Мир, как анекдот. Ну, а ты в нем, кто? Мастер-идиот, человек-никто. * * * Наблюдаешь за потугами Продвигающих себя. Суетящихся с подругами, Что их хвалят, не любя. Между сплетнями и сценами, Тратой времени и сил, Между ложью и изменами Ходят все. Пойди, спроси: Отчего сиюминутное Так смущает и манит? Почему эпоха смутная Тянет в бездну, как магнит? А они живут расчетливо – Тленье в душах видишь ты. И совсем уже отчетливо Осознание тщеты Их надежд на изобилие, На удачу за углом. Ощущается бессилие, Перед самым мелким злом. У ничтожества отпетого Жизнь, как праздник, он – холоп. И от пониманья этого Ты все чаще мизантроп. * * * Годы уже не те, Чтобы играть в игру. Лучше уж в пустоте, На ледяном ветру Молча в ночи стоять, Звезд заливая свет В сердце свое опять, В неповторимость лет. Только судьбы напев Слышу всегда вблизи, Чтобы едва успев, Вытащить из грязи Свой неизбежный путь, Сквозь тишину и боль. И через край хлебнуть Вечности алкоголь. И, осознав вину, Сделать еще виток. Броситься в глубину - В омут нежданных строк. Чтоб безо всякой лжи И без пустых прикрас Видеть фантом души В зеркале темных глаз. * * * Сочинять безделушки, Взбив суфле из словес, И играть в погремушки, Что подарит нам бес. Мастерство-то вне духа – Ерунда, чепуха. Словно пенье без слуха. Впрочем, кто без греха? А судьба неизбежно Не прощает измен, Незаметно и нежно Уничтожит весь тлен. И в стихах, в разговорах – Горечь смертная дней, А в полуночи ворох Приглашенных теней. * * * Среди одинаковых жизней Изысканных судеб немного. Опять лихолетье в отчизне, И души все дальше от Бога. Дорога на бездну открыта, Расставлены бесами сети. Мы - пленники жалкого быта, И так одиноки на свете, Что часто мы верим в приметы, В случайность, в мгновенья удачи. Сгораем, как будто кометы. Для вечности путь наш не значим. И все-таки смотрим на небо, Надеясь на милость, на чудо. Хотя жизнь вокруг так нелепа, А мы – гости из ниоткуда. Мы нынче не больше, чем тени. Идем в никуда постепенно… В кошмары ночных сновидений По граням холодной вселенной. * * * В холодной точке умирания Остановились все мечты. Твои мольбы, твои старания Всегда мучительно просты. Но ничего теперь не сбудется. Прости, но так уж суждено. А если счастье вдруг почудится, То виновато в том вино. И заверенье в дружбе – пьяное – Оно не стоит ничего. В бокале снова лето пряное, Терзает ложью естество. В бокале шепот летаргический, Воспоминаний дальний свет. А за окном финал трагический Души, которой места нет. Мелкобесьевск Мелкобесьевск – город мой любимый, Душами грошовыми торгует, Все пути отчаяньем хранимы, Видеть бездны больше не могу я. В переулках страсти человечьи, Выходные пьяного загула. Хохот, вопли слышу вместо речи, Даже если холодом подуло. И повсюду мерзкое кривлянье, Искаженных лиц тупые хари. Пятница, народное гулянье, Даже ночь поддатая в угаре. Нравы у эпохи одичали В каждом взгляде – уголечки ада, Пляшет демон скуки без печали, Снова веет празднеством распада. Хорошо, что тьма все маскирует, Но невыносимы даже тени: Дрожь бьет тело, в душах зло пирует, Ставит перед чертом на колени. И среди всей этой канители, Слыша песен гнусных завыванье – (Даже дома лежа на постели) Отвратительно существованье. * * * Расставляя акценты, Тасуя, как карты слова, Ставишь эксперименты Над жизнью, что полужива. Пробираешься лесом Непонятных и тягостных снов. И глядишь с интересом На издевку бесовских часов. И тебя лихорадит Ощущение терпкой тоски. Пишешь строчки в тетради, Чтобы боль отпустила виски. Ты все время в тревоге, Ведь неясно, куда занесло. Только большим в итоге Стало меньшее вроде бы зло. Задыхаясь от горя, Погружаясь легко в суету, Все на свете проспорив, И в душе возлюбив пустоту В этом скомканном мире, Где незримо течение бед, Обитаешь в квартире – Одинокий ненужный поэт. * * * Большинство б куда-нибудь исчезло, Из страны, но некуда бежать им, Кроме смерти. Жизнь сюда пролезла, Мы ее недоуменно тратим. Мы сидим, как прежде, на руинах, Бродим на развалинах имперских. Лет на нас обрушилась лавина, Темных лет, трагических и дерзких. У провинциальных территорий Все яснее мерзость запустенья. Что осталось? Только пыль историй. Только память, что ложится тенью. Вот он хаос жути, наша слава Точно дым пропала в прошлом где-то. Родина, великая держава Постиндустриальным стала гетто. * * * Не вырваться из цепких лап судьбы А встретиться - да разве что по смерти. Отчаянье припомнит все мольбы И вечность принесет в пустом конверте. Надует ветер много странных дней И слезы неизбежные осушит. И, всматриваясь в череду теней, Опять сквозь мглу потянет наши души. И, улыбнувшись грустно, канем мы Вослед родным и близким. И увидим Их снова, на границе света-тьмы, И больше ни за что их не обидим. * * * Все ни хорошо, ни плохо - Нету ярких строк. И идет во тьму эпоха, Путь ее жесток. А народ так суетится - Копит разный хлам, Или часто хочет спиться, Прячась по углам. Ты глядишь на эти войны - Пить тебе нельзя- Иронично и спокойно, По судьбе скользя. Все соблазны примечая, Презирая их. На звонки не отвечая В сумерках лихих. * * * Я родом из декабря, Из зимней поющей стужи, Холодным огнем горя, С бессонною ночью дружен. И звезд бесконечный свет, И ветер меня пронзают. В морозных узорах лет Душа моя исчезает. И в странном мерцанье льда, В космических превращеньях Жизнь тратится, как всегда, Ей нет ни за что прощенья. За все, что случилось днесь Плачу я неумолимо. Но вечность моя вот здесь – В заснеженных русских зимах. * * * Запомни сам: твой мир неповторим, И демоны, и ангелы, и строки. Ты в поисках неясной подоплеки Событий, что случайно мы творим. Художник жив в тебе во все века, Хотя порою просто невозможен. И пусть ты будешь жизнью уничтожен, До срока сохранит тебя тоска. И пусть нас время сбросит откос, Захлебываясь болью и слезами. Врачуй себя высокими словами, Играй с судьбой надменно и всерьез. Так радуйся мгновенной смене лет. Все чувства выражай в красивом тосте… В конце концов, мы здесь с тобою гости, И перейдем во тьму, а может, в свет. * * * Кругом постмодерн и потоки сознаний. Обрывки эмоций, тоска описаний Предметов из быта, событий частных, И скучных людей, ни к чему непричастных. Жизнь мимо проходит легко, незаметно, Все в мире бездушном опять безответно. И мы здесь беспечно притерлись друг к другу, И ходим, себя убивая, по кругу Надежд иллюзорных, сомнений ужасных, Хотя большей частью волненья напрасны. Мы просто случайные в мире фигуры – Хранители пышной имперской культуры. * * * Дочитаны книги, приход из астрала Теней незнакомых нас не удивляет… А все, что до этого грело-сгорало Уже не спасает и не вдохновляет. Проекция боли на грешную душу, Реальность фантазий, как кровь без причины. Жизнь режет на части несчастную тушу, Ночных сновидений странны величины. Игра с запредельным, как мрачная шутка, Почти что начало тотального бреда. Контакт с неизбежностью через минутку – Над сутью твоей человечьей победа. * * * Мало ли вся эта нечисть убила людей, Сколько еще так пополнят трагический список?.. Только уйти лучше честно, а стаи зверей Дальше продолжат грызню за кусок, за огрызок. Мелкие радости, время пошлейших утех Тех, кто на темных страстях подсознанья сгорая, Хочет добыть себе счастье, судьбу и успех… Я эстетически всю эту грязь презираю. * * * Коснуться тайны, заплатив За знание любую цену – Беспечной юности мотив, Что любит в жизни перемену. Но бездны темные открыв, Душа пугается порою. И странный гибельный порыв Уже не кажется игрою. Судьбой становится мечта, И отказаться нету мочи. Ведь выбор сделан, пустота Тоскою заполняет очи. Везде один и тот же путь От вспышки к жизни интереса До безразличия, чья жуть Порой опасней козней беса. Потусторонний блеск светил Страшит и в то же время манит. Ты душу в вечность помести, Чтоб быть, когда тебя не станет. * * * Болтливость людей и поэтов тебя утомляет, Ведь с каждой минутой отсутствие смысла яснее. Жизнь души никчемные бытом своим приземляет, Становится горше, банальнее, злее, больнее. Ах, как же когда-то мечталось и дерзко и звонко, Но скука набросила лет ледяных покрывало. Вот чуждое счастье лениво проходит сторонкой. Да разве то счастье? Всего лишь уютная зала. А больше тебе ничего здесь, похоже, не нужно. Струна порвалась, замолчала чудесная лира. В мелькание судеб и лиц ты глядишь равнодушно, И рядом с тобой тишина, на окраине мира.