Это история об одном человеке, которого я назвал бы искателем…

Искатель — это тот, кто что-то ищет; не обязательно тот, кто находит. Это также и не тот, кто обязательно знает, что именно он ищет. Это всего лишь тот, для кого собственная жизнь — это поиск.

Однажды искатель забеспокоился и подумал, что надо бы ему посетить город Каммир. И начал собираться в путь. Он научился придавать большое значение тем чувствам, которые приходили к нему из неизведанных глубин его души. Вот поэтому-то он оставил все свои дела и отправился в дорогу.

Через два дня пути по пыльным дорогам он уже смог увидеть вдалеке очертания Каммира. Справа от тропинки по направлению к городу на возвышении просматривался какой-то зеленый остров, который привлек его внимание. Подойдя поближе, он обнаружил, что это холм с множеством восхитительных деревьев, птиц и цветов, окруженный небольшой изгородью из полированной древесины. Полуоткрытая бронзовая дверца словно приглашала его войти.

Он на время позабыл о городе, о том, куда и зачем он шел, и поддался соблазну немного отдохнуть в этом месте. Искатель вошел внутрь и стал неспешно продвигаться меж белых камней, которые как будто в случайном порядке были уложены среди деревьев.

Его взгляд, словно бабочка, порхал и останавливался на каждой мелочи этого разноцветного рая.

Его глаза были глазами искателя, они были открыты навстречу всему неизведанному, и, возможно поэтому, он обнаружил такую надпись на одном из камней:

Он невольно вздрогнул, поняв, что это был не просто камень, а надгробная плита.

Он почувствовал жалость при мысли о том, что ребенок прожил так немного.

Оглядевшись, искатель увидел, что и на соседней плите тоже есть надпись. Он приблизился, чтобы прочитать ее. Надпись гласила:

Искатель был потрясен. Это прекрасное место было кладбищем, а каждый камень — могилой. Одну за другой принялся он читать надписи.

Все они были схожими: имя и скрупулезно подсчитанное время жизни.

Но самым ужасным оказалось то, что человеку, прожившему дольше всех, было чуть больше одиннадцати лет.

Сильно опечаленный этим открытием, он сел и заплакал.

К нему подошел проходивший мимо смотритель кладбища.

Заметив, что искатель плачет, он спросил, не оплакивает ли он какого-либо родственника.

— Нет, не родственника, — ответил искатель. — Что здесь происходит? Что случилось в этом городе? Почему столько детей похоронено в этом месте? Что за проклятие лежит на этих людях?

Старик улыбнулся и сказал:

— Успокойтесь. Никакого проклятия нет. У нас есть древний обычай. Хотите, я расскажу вам о нем…

И он начал свой рассказ:

Давным-давно в одном очень далеком, затерянном королевстве жил король. Ему очень нравилось ощущать свое могущество. Но королю нужна была не только сама власть. Ему было необходимо, чтобы все вокруг восхищались его всесилием.

Как и мачеха Белоснежки, которой было недостаточно просто знать о своей красоте, король нуждался в зеркале, в котором бы отражалось его могущество. У него не было волшебных зеркал, но было множество придворных и слуг. И от них можно было узнать, вправду ли он самый могущественный человек в королевстве.

Все неизменно отвечали ему одно и тоже:

— Ваше Величество, вы очень могущественны, но вы знаете, что волшебник обладает силой, которой нет более ни у кого. Ему известно будущее.

В те времена алхимики, философы, мыслители, монахи и мистики назывались одним словом — «волшебники».

Король сильно позавидовал волшебнику своего королевства — о нем ходила молва, что он очень добрый и великодушный человек. Вдобавок народ любил его, восхищался и был рад самому его существованию — просто тому, что он жил в королевстве.

Совсем иная слава была у короля.

Может быть, как раз оттого, что ему все время было необходимо показывать, что он повелевает миром и даже самая малая песчинка в его королевстве зависит от его воли, король не был ни справедливым, ни сдержанным и вовсе не таким щедрым, как того бы хотелось…

Хуан Безногий был дровосеком.

Как-то Хуан купил себе электропилу, надеясь, что она значительно облегчит его работу.

И так бы оно и было, если бы он сначала научился ею пользоваться, но он этого не сделал, думал, что и так справится.

Однажды утром, работая в лесу, дровосек услышал волчий вой и отвлекся… Электропила выскользнула у него из рук, и Хуан серьезно поранил ноги.

Врачи ничего не смогли сделать, чтобы спасти их, и Хуан Безногий, словно жертва своей говорящей фамилии, оказался на всю жизнь прикованным к инвалидному креслу.

Несколько месяцев Хуан горевал. Но время лечит. Спустя год его душевное состояние стало улучшаться. Однако что-то все-таки мешало его окончательному выздоровлению, и он снова впал в глубокую депрессию.

Врачи направили его к психиатру.

После недолгого сопротивления Хуан Безногий отправился на прием к специалисту.

Психиатр был любезен и спокоен. Он вызывал доверие. И Хуан рассказал ему о том, как потерял ноги, и о чем болела его душа.

Психиатр согласился с тем, что потеря ног — действительно серьезный повод для расстройства.

— Дело не в этом, доктор, — сказал Хуан. — Моя депрессия не та с потерей ног. Больше всего меня беспокоят те перемены, которые произошли в отношениях с моими друзьями.

Психиатр посмотрел на него, ожидая подробностей.

— До несчастного случая друзья заходили за мной каждую пятницу, и мы отправлялись на танцы. Раз или два в неделю мы собирались, чтобы искупаться в реке, а заодно и посоревноваться в плавании. Совсем незадолго до операции по выходным с друзьями еще бегали по утрам по морской набережной. И сейчас мне кажется, что из-за этого несчастного случая я не только потерял ноги, но и друзей — у них нет больше желания проводить со мной время. С тех пор никто из них меня никуда больше не приглашает.

Психиатр посмотрел на него и улыбнулся.

Ему стоило немалых усилий поверить в то, что Хуан не понимает, насколько абсурдны его мысли. Он удивлялся, но знал, что так бывает — человек не видит очевидного…

И психиатр решил объяснить ему, что же происходит на самом деле. Ему лучше других было известно, что из-за некоторых свойств своего разума человек оказывается неспособным понять явное и очевидное для окружающих.

Психиатр хотел, чтобы Хуан понял: друзья избегают его не потому, что плохо к нему относятся. А потому, что, как это ни печально, несчастный случай изменил действительность. Нравилось ли ему это или нет, но он уже не был идеальным товарищем для тех занятий, которыми они раньше вместе увлекались.

— Но, доктор, — прервал его Хуан Безногий, — я знаю, что могу плавать, бегать и даже танцевать. К счастью, я научился управлять своей коляской и мне все по плечу.

Доктор успокоил его и продолжил излагать свои доводы. Конечно, ничто не мешало ему увлекаться тем же, чем и раньше. Более того — было очень важно продолжать это делать. Просто не стоит стремиться разделять эти увлечения с прежними друзьями, как раньше.

Доктор объяснил Хуану, что он может плавать, как и раньше, но соревноваться нужно уже с другими, с теми, у кого такие же трудности… Он может пойти танцевать, но в клуб для тех, кто остался без ног… Он может устраивать тренировки на набережной, но должен научиться заниматься этим с такими же, как он сам.

Хуан должен был понять, что его друзья не могут быть с ним рядом, как раньше, так как ситуация изменилась… Он и его друзья теперь были не равны.

Для того чтобы заниматься тем, чем он хотел, а также еще и многим другим, ему надо постараться привыкнуть делить эти увлечения с себе подобными. А в первую очередь ему следовало бы направить свои усилия на то, чтобы создать новые отношения.

Хуан почувствовал облегчение, в его жизни появился лучик надежды, и это ощущение его успокоило.

— Мне трудно объяснить, насколько важна для меня ваша помощь, доктор, — сказал Хуан. — Ваши коллеги чуть ли не силой заставили меня к вам прийти, и теперь я понимаю, как они были правы. Я понял, что вы хотели сказать, и обещаю, что последую вашим советам. Я действительно не зря пришел.

«Новые отношения с такими же людьми», — повторял Хуан как заклинание.

Я встаю утром.

Выхожу из дома.

В асфальте отрытый люк.

Я его вижу

и падаю туда.

Уже который месяц его мучили жуткие предчувствия… особенно по ночам. Он ложился спать и боялся не увидеть рассвет следующего дня, не засыпал до тех пор, пока не рассветало, иногда ему оставался всего час до того момента, когда нужно было вставать и идти на работу.

Как только он узнал, что Просветленный остановится на ночь в окрестностях города, то сразу понял, что это его уникальная возможность, потому что даже случайные прохожие — редкие гости в этом поселении, затерянном в горах Кальдеи.

Слухи опережали загадочного гостя, и, хотя никто его не видел, поговаривали, что у учителя есть ответы на все вопросы. И вот наступило утро, в которое он выбрался из дома, пока никто из домашних его не заметил, и направился к палатке учителя, стоящей у реки.

Я копал землю, чтобы установить изгородь и отделить свой участок от соседнего, и нашел закопанный в саду старый сундук, полный золотых монет.

Меня привлекало даже не богатство, а необычность находки.

Я никогда не был жадным и для меня мало что значили деньги и ценные вещи…

Откопав сундук, я достал монеты и отчистил их. Монеты были грязные и тусклые.

Складывая их в кучки на столе, я решил их посчитать…

Это было целое состояние!

Я начал представлять себе, что можно было бы накупить на эту гору монет…

Я подумал о том, как радовался бы скупец, найдя такое богатство…

К счастью…

К счастью, это был не мой случай…

Это история о портном, царе и о его медведе.

Однажды царь обнаружил, что одна из пуговиц его любимого платья оторвалась.

Царь был своенравным, властным и жестоким (как, впрочем, почти все, кто долгое время наделен властью). Итак, царь разгневался из-за потери пуговицы, повелел найти портного, чтобы на следующее утро была работа у палача. Он велел отрубить бедняге голову.

Никто не мог перечить государю всея Руси, и стражник. Отправился к дому портного и, не обращая внимания на плач родных, привел его в царскую темницу ожидать своей участи.

На закате, когда тюремщик принес заключенному последний ужин, тот покачал головой и еле слышно, с печалью в голосе прошептал:

— Бедный царь.

Стражник не мог сдержать смех:

— Бедный царь? Ты ничего не перепутал? На месте ли твоя голова? Это ты несчастный, и твоя голова полетит завтра с плеч.

— Ты не понял, — сказал портной. — Что важнее всего для нашего царя?

— Что самое важное? — задумался стражник. — Не знаю. Его народ.

— Не будь глупцом. Что действительно важно для него?

— Супруга?

— Важнее!

— Бриллианты! — Тюремщик решил, что догадался.

— Еще раз — что для царя важнее всего на свете?

— А, знаю! Его медведь!

— Точно. Его медведь.

— И что же?

— Завтра вместе с моей головой царь потеряет единственную возможность, чтобы его медведь заговорил.

— Ты дрессировщик медведей?

— Это старая семейная тайна… — ответил портной. — Бедный царь…

Я иду своей дорогой.

Мой путь — дорога с одной колеей: моей.

Слева бесконечная стена отделяет мою дорогу от дороги человека, проходящего рядом, по другую сторону стены.

Иногда я нахожу в этой стене отверстие, окошко, щель… И могу видеть путь своего соседа или соседки.

Иногда во время пути мне кажется, что я вижу по ту сторону фигуру, которая идет в том же темпе и в том же направлении.

Я приглядываюсь: это женщина. Она прекрасна.

Она тоже меня видит. Она смотрит на меня.

Я снова смотрю на нее.

Я улыбаюсь ей… Она улыбается мне.

Спустя мгновение она продолжает свой путь, и я ускоряю шаг, потому что не хочу потерять ее из виду. Я страстно жажду хотя бы еще одной встречи.

У следующего отверстия в стене я на минутку останавливаюсь.

Когда она подходит, мы вновь смотрим друг на друга. Я знаками показываю ей, что она мне очень нравится.

Она мне отвечает тоже знаками. Я не знаю, означают ли они то же самое, что и мои, но мне кажется, она понимает, что я хочу сказать.

Я готов остановиться надолго, только чтобы смотреть на нее, ловить ее взгляд, смотрящий на меня, но я знаю… нужно продолжать идти своей дорогой.

Я говорю себе, что, может быть, дальше на пути я найду дверь. И смогу открыть ее и встретиться с незнакомкой.

Я иду по тропинке.

Иду, куда глаза глядят.

Мой взгляд скользит по деревьям, птицам, камням.

На горизонте вырисовываются очертания какого-то города.

Я присматриваюсь, чтобы лучше его разглядеть.

Меня тянет в этот город, он меня привлекает.

Не зная почему, я чувствую, что в этом городе сбудется все, о чем я мечтаю.

Мои цели, намерения и устремления.

Все мои заветные желания — в этом городе.

Здесь то, что мне необходимо, то, к чему я стремлюсь и что пытаюсь сделать.

То, ради чего работаю, пытаясь стать тем, кем хотелось бы.

Здесь сбудутся все мои мечты, здесь — моя главная цель.

Я представляю себе, что все сосредоточено в этом городе.

И без сомнений направляюсь в его сторону.

Едва начав путь, я вижу, что тропинка идет в гору.

Я немного устаю, но это не важно.

Двигаюсь дальше.

И вижу впереди очертания черной тени.

Подойдя поближе, понимаю, что огромный ров преграждает мне путь.

Я боюсь… Меня одолевают сомнения.

Меня раздражает, что не удается с легкостью достигнуть своей цели.

Но я решаюсь перепрыгнуть ров.

Отступаю, разбегаюсь, прыгаю…

Попытка удалась.

Я успокаиваюсь и продолжаю идти к намеченной цели.

Через несколько метров на моем пути еще один ров.

Я снова разбегаюсь и прыгаю.

И уже бегу к городу: мне кажется, на дороге больше нет препятствий.

Однажды жило-было «Однажды».

О нем так много говорили, повторяя историю

по многу раз,

Что из были-небыли…

Оно превратилось в реальность.

Мать ушла рано утром и оставила детей на попечение девушки восемнадцати лет, которую она иногда приглашала на несколько часов за небольшую плату.

С тех пор как умер их отец, наступили тяжелые времена. Можно было потерять работу, если оставаться дома каждый раз, когда бабушка не сможет посидеть с детьми, заболеет или уедет из города.

Марина после обеда уложила детей спать. И тогда ей позвонил ее парень и пригласил на прогулку в своей новой машине. Девушка особенно не раздумывала. В конце концов, дети обычно не просыпаются раньше пяти часов.

Услышав гудок машины, она взяла свою сумочку и отключила телефон. Она предусмотрительно закрыла на ключ дверь в комнату и убрала его в сумочку. Она не хотела, чтобы, проснувшись, Панчо спустился за ней по лестнице. Ему было всего-навсего шесть лет, он мог зазеваться, споткнуться и ушибиться. Кроме того, подумала она, как объяснить матери, что ребенок ее не нашел?

Что это было? Короткое замыкание в работающем телевизоре или включенных светильниках в зале… вылетевшая из камина искра? Но случилось так, что занавески загорелись и огонь быстро добрался до деревянной лестницы, ведущей в спальню.

От дыма, просочившегося через дверь, малыш закашлялся и проснулся. Не раздумывая, Панчо вскочил с постели и попытался открыть дверь. Надавил на засов, но не смог.

Если бы ему это удалось, то и он, и его грудной братик через несколько минут погибли бы в бушующем пламени.

Панчо закричал, позвал няню, но никто не ответил на его крики о помощи. Тогда он подбежал к телефону, чтобы набрать номер своей матери, но он был отключен.

Панчо понял, что теперь только он сам должен найти выход и спасти себя и своего братика. Он попытался открыть окно, за которым был карниз, но его маленьким рукам было не под силу открыть задвижку. Но даже если бы ему это удалось, ему пришлось бы преодолеть еще и проволочную защитную решетку, которую установили его родители.

Я родился сегодня на рассвете,

прожил свое детство этим утром

и около полудня

уже встретил свое отрочество.

И меня не пугает то,

что время проходит так быстро.

Меня лишь немного беспокоит мысль,

что, возможно, завтра

я стану

слишком старым

и не смогу доделать то, что еще не закончил.

В этом городе не было людей, как во всех остальных городах планеты.

В нем жили колодцы. Живые колодцы… Но все равно — колодцы.

Колодцы отличались друг от друга не только месторасположением, но и закраиной (краем, который связывал их с внешним миром).

Некоторые колодцы были роскошные, с закраиной из мрамора и драгоценных металлов; были колодцы поскромнее — из кирпича и древесины, были и просто бедные, ничем не отделанные отверстия в земле.

Общение жителей — из уст в уста — ничем не отличалось от общепринятого, только здесь это называлось «от закраины к закраине», и вести быстро распространялись от одного конца города к другому.

И вот однажды в городе возникла «новая мода», наверняка занесенная сюда из одной из деревушек населенной людьми.

Она гласила, что каждое уважающее себя живое существо должно больше заботиться о своем внутреннем содержании, чем о внешнем виде.

И колодцы начали наполнять себя разными предметами.

Одни выбирали для украшения, золотые монеты и драгоценные камни.

Другие, попрактичней, наполнялись мебелью и бытовыми приборами.

Были и те, которые предпочли искусство, и заполняли свое пространство картинами, концертными роялями, кто-то выбирал постмодернистские скульптуры.

И, наконец, интеллектуалы. Их выбор — книги, идеологические манифесты и специализированные журналы.

Прошло время.

Многие колодцы уже были наполнены до отказа, и в них больше ничего не помещалось.

Колодцы были с разнообразными характерами и темпераментом. Некоторые довольствовались уже имеющимся, другие же думали, что им нужно что-то предпринять, чтобы продолжить наполняться — мир же такой разнообразный и всегда найдется то, чего у тебя пока еще нет… а хочется, чтобы было.

Один из них решил опередить всех. Вместо того чтобы избавиться от некоторых вещей, он решил расширить свою территорию.

Через некоторое время и у него появились последователи. Колодцы всеми силами стремились расшириться, чтобы было больше места для новинок. Как-то один совсем маленький колодец, находящийся далеко от центра города, заметил, что его товарищи чрезмерно вытягиваются, меняя свои привычные границы. Он подумал, что если так будет продолжаться, то края разных колодцев смешаются и они потеряют свою индивидуальность…

Может быть, именно тогда ему и пришло в голову, что есть другой способ увеличить свои возможности — расти не вширь, а вглубь. Стать глубже, а не шире. Но тогда он сообразил, что нужно освободиться от всего того, что у него есть, так как все его содержимое препятствовало бы этой затее. Если он хочет стать глубже, надо избавиться от всего старого…

Сначала он страшно испугался пустоты. Но так как другой возможности не было, он решился на это.

Освободившись от всего, колодец становился все глубже и глубже, в то время как остальные присваивали себе то, от чего он избавился…

А колодец, который становился глубже, однажды обнаружил кое-что, что его сильно удивило. Глубоко-глубоко, очень глубоко… Он обнаружил воду!

Никогда раньше ни один колодец не находил воды.

Колодец оправился от изумления и принялся играть с водой. Он брызгался, увлажняя свои стены, и, наконец, доигрался до того, что выплеснул воду наружу.

Город знал только дождевую воду, но этого не хватало, чтобы город был зеленый и цветущий. Вот почему земля вокруг колодца, ожив от воды, начала просыпаться.

Из дремавших в ней семян выросла трава, клевер, цветы. Появились слабенькие стебельки, которые потом превратились в деревья…

Жизнь заиграла красками вокруг этого колодца, и его стали называть «Цветник».

Все спрашивали, как он добился такого чуда.

— Никакое это не чудо, — отвечал Цветник, — ищите внутри себя, в глубине.

Многие захотели последовать примеру Цветника, но как только узнавали, что для этого необходимо избавиться от всего, тотчас же отказывались от этой идеи. И продолжали расширяться и дальше наполняться различными вещами.

На другом конце города еще один колодец все же решил пойти на риск и выкинуть все, что имел…

И начал расти вглубь…

И он тоже нашел воду…

И когда он поделился ей с землей вокруг себя, в поселке появился второй зеленый оазис…

— Что ты будешь делать, если вода закончится? — спрашивали его.

— Я не знаю, что тогда будет, — отвечал он. — Но сейчас — чем больше воды я черпаю, тем больше ее становится.

Шло время. Через несколько месяцев пришло великое открытие. Как водится почти случайно.

Оба колодца поняли, что вода, которую они нашли на дне, была общей…

Одна и та же подземная река протекала в глубине и связывала их обоих.

Они поняли, что для них началась новая жизнь.

Они теперь могли общаться не только на поверхности, от закраины к закраине, как все остальные; поиск подарил им тайный язык, они обрели новые способы связи.

Приходит человек в бар, садится за стойку и заказывает пять стаканов виски.

— Сразу? — спрашивает официант.

— Да, все пять, — отвечает посетитель. — Чистого виски, без льда.

Официант ставит стаканы перед ним, и посетитель выпивает их все сразу один за другим.

— Официант, — подзывает он, — повторите четыре виски, без льда.

Официант замечает на лице пьющего глупую ухмылку. Осушив в одно мгновение четыре виски, он хватается за стойку и требует еще.

— Парень! Три виски.

Затем по привычке добавляет:

— Без льда.

Официант приносит ему три стакана, и клиент, как и раньше, выпивает их залпом. Официанту показалось, что у парня от количества выпитого уже помутнел взгляд.

— Приятель! — кричит клиент во весь голос — Налей еще! Теперь два!

Выпивает и по-дружески дергает официанта:

— Брат! Ты мне как родной брат…

Затем заливается хохотом и, отсмеявшись, говорит.

— Принеси мне еще один стакан, без льда. Но только один. Хорошо? Только один…

Ему приносят заказ.

Он допивает последний глоток и, ничего не соображая, падает на пол, пьяный в стельку.

Лежа на полу, он обращается к официанту:

— Мой врач не верит мне, но ты свидетель: чем меньше я пью, тем хуже мне становится!

Он шел по дороге, глазел по сторонам и вдруг заметил неподалеку от тропы маленькое карманное зеркальце. Казалось, оно поджидало именно его.

Он поднял его и посмотрел на себя.

Внимательно посмотрел на свое отражение.

Он был не так уж и молод, но годы, можно сказать, пощадили его.

Однако в своем облике он находил что-то отталкивающее.

Пожалуй, излишнее напряжение. Как кольца на пне, на его лице была записана вся его жизнь, с явным преобладанием

Я хочу, чтобы ты меня слушала, не осуждая

Я хочу, чтобы ты высказывалась, не давая мне совета

Я хочу, чтобы ты доверяла мне, ничего не требуя

Я хочу, чтобы ты мне помогала, не пытаясь решать за меня

Я хочу, чтобы ты заботилась обо мне, не унижая

Я хочу, чтобы ты на меня смотрела, не пытаясь чего-то от меня добиться

Я хочу, чтобы ты меня обнимала, но не душила

Я хочу, чтобы ты меня воодушевляла без принуждения

Я хочу, чтобы ты меня поддерживала, не отвечая вместо меня

Я хочу, чтобы ты меня защищала, но не лгала

Я хочу, чтобы ты была ближе, но оставляла мне личное пространство

Я хочу, чтобы ты знала о моих самых непривлекательных чертах

Приняла их и не пыталась их изменить

Я хочу, чтобы ты знала… что ты можешь на меня рассчитывать…

Без ограничений.

Жил-был один человек, такой же, как и все:

совершенно обыкновенный человек.

В одном заколдованном королевстве, где не ступала нога человека, а может быть, ровно наоборот, где люди становятся путешественниками, не замечая того…

Жил-был толстый и некрасивый крестьянин,

Гигантское тело шумерского война было испещрено шрамами, а кожа знавала солнце и снег.

Его имя было Хорма. Легенда гласит, что во время путешествия, когда он странствовал с тремя друзьями из города в город, злейшие враги устроили ему засаду. Силы были неравны.

Четыре война яростно боролись, но только одному Хорма удалось выжить. Три его товарища пали в битве.

Изнуренный и истекающий кровью, Хорма понял, что ему необходимо отдохнуть, восстановить силы и залечить раны.

Он осмотрелся в поисках безопасного места и увидел небольшую пещеру в ближайшей скале.

То ползком, то еле передвигая ноги, он добрался до убежища и сразу же разложил на полу свою медвежью шкуру и забылся глубоким сном.

Через несколько часов или, может быть, дней он проснулся от сильного голода.

Его желудок горел! Все еще страдая от ран, Хорма решил пойти поискать сухих дров, чтобы разжечь небольшой костер и в своем временном прибежище и поесть хоть немного соленого мяса, которое у него было с собой.

Когда свет пламени озарил пещеру, воин не мог поверить своим глазам, приют, который он нашел, был не обыкновенной пещерой. Это был храм, выдолбленный в скале.…

По надписям и символам шумерский воин догадался, что святилище было возведено в честь одного бога… Бога Готцу.

Хорма привык не верить в случайности и поэтому сразу решил, что его привет к пещере сам Готцу, чтобы охранять его сон.

И вдруг я услышал звонок.

В тишине размышлений я воспринимаю

свой внутренний мир

похожим на семя,

которое кажется маленьким и незначительным,

но в то же время полно возможностей.

28 ноября 1984 года.

Сегодня умер человек.

Этот человек был моим другом.

Ему было 35 лет.

С точки зрения статистики он был слишком молод, если учесть среднюю продолжительность жизни.

Он прожил достаточно времени для того, что он сделал, и совершенно недостаточно для того, на что он был способен.

Эта история об одном известном хасидском раввине: Баал Шем Тове.

Баал Шем Тов был очень известен среди своего народа. Все говорили, что он настолько благочестивый, добрый, целомудренный и честный, что Бог слушал его слова, когда тот говорил.

В городке, где он жил, сложилась такая традиция: все, у кого были неисполненные желания или несбывшиеся мечты, шли к раввину.

Баал Шем Тов принимал всех один раз в год, в день, который выбирал он сам. И приводил их в одно место в лесу, известное ему одному.

Легенда гласит, что там Баал Шем Тов разжигал особенным способом яркий костер из веток и листьев, а затем читал молитву тихим голосом, словно для себя самого.

И как говорят…

Богу нравились слова Баал Шем Това, он так был очарован искусно разожженным костром, так любил людей, собравшихся в том месте в лесу… что не мог отказать в просьбе Баал Шем Тову и исполнял желания всех, кто находился рядом с ним.

Когда раввин умер, люди поняли, что никто не знал слов, которые произносил Баал Шем Тов, когда о чем-то просил Бога.

Но они теперь знали то место в лесу и умели зажигать огонь. Один раз в год, следуя традиции, основанной Баал Шем Товом, все, у кого были неисполненные желания и несбывшиеся мечты, собирались в том самом месте в лесу, разжигали огонь так, как их научил старый раввин, и, не зная слов молитвы, пели какую-нибудь песню или псалом. Иногда они просто смотрели друг на друга и о чем-то говорили, собравшись на этом же месте вокруг костра.

В поисках истины все мы встречаемся на своем жизненном пути с различными идеями. Они постепенно прорастают в нашем сознании и овладевают нами, создавая на некоторое время нашу систему взглядов.

Однако потом часть этих истин отбрасывается — или потому что надобность в них отпала, или они не выдерживают наших сомнений. А может быть, потому что новая истина, овладевшая нами, несовместима с предыдущими и соперничает внутри нас за «место под солнцем». Или же просто потому, что эти истины перестают быть важными для нас. И мы теряемся. В любом случае, суждения, на которые мы опирались, ставятся под сомнение. Представьте себе, что, встав у руля своего парусника, осознавая все свои возможности, вы никак не можете выбрать верный курс.

Под редакцией В.Ю. Мещерякова.