— Это ты меня так называешь? — побагровев от обиды, спросила толстуха.

Некоторые из стоявших рядом людей захихикали. А пронзительный голосок вдруг запел:

Жила-была толстуха. Вот как-то раз она Совком копала ямку И вырыла слона.

Нахальная толстуха Уселась на него: «Хоть я и не пушинка, Но это ничего!»

Заплакал слон от боли: «Найди себе коня! Ведь слон я, а не лошадь! Раздавишь ты меня!»

Нахальная толстуха Не слушала слона — Болтала, стрекотала, Хихикала она.

Надулся слон, как глыба, Взревел что было сил И лопнул с громким треском — Толстухе отомстил!

— Какая наглость! — прошипела толстуха, повернулась и ушла.

Господин Пепперминт не стал терять времени даром. Он ринулся в открывшуюся брешь, протиснулся вперед и очутился перед загадочным существом, которое сидело на тротуаре, во все горло распевая песню.

Теперь господин Пепперминт понял, почему люди не знали, как назвать это существо. И впрямь нелегко было бы описать его: конечно, не человек, но вроде бы и не зверь!

Взять хотя бы голову: два умных, нахальных глаза; огромный рот — такой огромный, что хочется назвать его пастью; вместо носа — хоботок с круглым пятачком; светло-зеленая кожа усыпана большими синими крапинками; из-под густых рыжих волос, торчащих, как колючки у ежа, выглядывают два оттопыренных уха. А туловище? Прежде всего бросается в глаза живот — огромный, зеленый, круглый и тугой, как барабан. Ручки, ладошки существа — как у обыкновенного ребенка, зато ножки очень смахивают на лягушечьи лапки. Грудка зеленая, гладкая, а спинка покрыта рыжей шерстью, как у молодого орангутанга.

Загадочное существо допело свою песенку. Оно спокойно сидело на тротуаре, нахально оглядывая столпившихся вокруг него прохожих.

— Одно ясно: это не зверь, — сказал мужчина из толпы. — Звери не умеют говорить.

— Может, по-вашему, это ребенок? — спросил другой мужчина.

— Нет, не ребенок.

— Так что же это такое?

— Может, пришелец с Марса? Марсианин!

— Перестаньте молоть вздор! — вмешался в разговор строгого вида господин. — Данное существо не имеет никакого отношения к Марсу. Можете мне поверить. Я знаю, что говорю. Ведь я учитель — старший преподаватель Стуккенкрик!

«Данное существо» при этих словах пустилось в пляс. Притопывая ножкой, оно запело:

Самый старший наш учитель, Наш губитель и мучитель,

Наш гонитель Стуккенкрик Спрятал лысину в парик!

Затем существо плюхнулось на тротуар, сложило лапки на брюшке и снова принялось нахально оглядывать толпу.

— Прекрати это дурацкое пение! — возмущенно крикнул старший преподаватель.

Вместо ответа существо показало ему длинный желтый язык.

— Сейчас же скажи нам, как тебя зовут! — приказал старший преподаватель.

Загадочное существо расхохоталось. И тут же снова пустилось в пляс, горланя во все горло:

Все вы просто дураки, дураки! Вместо лысин — парики, парики!

Старший преподаватель был вне себя от ярости.

— Прекрасно! Значит, все мы дураки! А умней тебя не сыщешь! — закричал он. — А не соблаговолишь ли ты объяснить, почему все мы, на твой взгляд, дураки?

— Потому что я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я, — засмеялось неведомое существо. И сново запело:

Сколько вас тут дураков, дураков! Я спою — и был таков, был таков! Хоть полвека вам гадать, вам гадать, — Мое имя не узнать, не узнать!

— Если ты воображаешь, что у нас есть охота перебирать все имена подряд, то ты заблуждаешься! — грозно объявил старший преподаватель. — Нам некогда отгадывать загадки. Не скажешь, кто ты, — вызовем полицию!

— Полицию? — удивленно воскликнуло загадочное существо. — Вы думаете, полиция знает, кто я?

— Зато я, кажется, знаю! — вырвалось у господина Пепперминта. Его вдруг осенила догадка. Как же, как же!.. В понедельник приходил Понеделькус с пончиками, во вторник заявился Второгодник, среда была посреди недели, в четверг показали фильм «Четверо против кардинала», в пятницу на честь фирмы легло пятно, а сегодня — суббота… Суб-бо-та! — Ты — Субастик! — решительно объявил господин Пепперминт.

От удивления загадочное существо выпучило глаза так, что они стали похожи на блюдца, и разинуло рот так, что без труда проглотило бы целую буханку.

— Как ты догадался? Откуда ты знаешь, что я Субастик? — растерянно спросило оно.

— Надо уметь логически мыслить, — ответил господин Пепперминт и горделиво оглянулся вокруг.

И тут произошло нечто неожиданное. Быстро и проворно, как обезьянка, Субастик вскарабкался по ногам и животу господина Пепперминта, уютно расположился у него на руках и сказал:

— Да, конечно, уж кто-кто, а мой папочка умеет логически мыслить. А вот вы не умеете! Вы все дураки!

Затем он засунул в рот большой палец и, громко причмокивая, принялся его сосать.

— Так бы сразу и сказали, что это ваш ребенок! — злобно прошипел старший преподаватель Стуккенкрик и зашагал прочь.

— Честное слово, я… — начал было господин Пепперминт, но Субастик не долго думая протянул лапку и попросту зажал ему рот.

Прежде чем господин Пепперминт успел что-либо объяснить, все прохожие разошлись по своим делам, и он остался на улице — с Субастиком на руках.

— Почему ты зовешь меня папой? По-моему, это просто нахальство! — сказал господин Пепперминт. Он и вправду разозлился не на шутку.

— Как так — почему? — переспросил Субастик и от удивления даже вынул палец изо рта. — Ты же теперь мой папа!

— Какой я тебе папа? Моя фамилия — Пепперминт. Я живу вон в том доме. И детей у меня нет. Это все подтвердят! — воскликнул господин Пепперминт. Он был бы рад стряхнуть Субастика. Но тот крепко-накрепко прижался к нему и, казалось, вот-вот заплачет.

— Ведь у нас так принято! Тот, кто опознает Субастика, должен взять его к себе в дом. И кормить.

— Взять тебя в дом? — в ужасе переспросил господин Пепперминт. Он подумал о госпоже Брюк-ман. — Это невозможно! К тому же я не знаю, что субастики едят.

— Они все едят, папочка, все! — ответил Субастик и тут же принялся грызть лацканы на пиджаке господина Пепперминта. Тот не успел вымолвить и слова, как Субастик отгрыз весь воротник.

— Сейчас же перестань грызть мой пиджак! — испуганно воскликнул господин Пепперминт.

— Но это очень вкусное сукно, папочка! — проговорил Субастик с набитым ртом и потянулся к шляпе господина Пепперминта.

— Не смей есть мои вещи! — крикнул тот, пытаясь спасти свою шляпу.

— Это приказ или просьба? — спросил Субастик, не переставая жевать.

— Приказ! — сурово ответил господин Пепперминт.

— Ах, вот как! — сказал Субастик и мигом сгрыз шляпу, потом он вытащил из кармана господина Пепперминта носовой платок и принялся за него. — Какая прекрасная нежная ткань! — приговаривал он, блаженно закрывая глазки.

— Хорошо, если так, я прошу тебя оставить в покое мои вещи! — торопливо проговорил господин Пепперминт, испуганно прикрыв галстук рукой.

— Ты просишь меня, папочка? — переспросил Субастик. Он тут же вернул господину Пепперминту носовой платок с обгрызенным концом и выплюнул все, что у него еще было во рту. — Раз ты меня просишь, папочка, я, конечно, выполню твою просьбу.

— Как же мне теперь быть? — простонал господин Пепперминт. — Как избавиться от тебя?

— Давай-ка пойдем вместе домой, — предложил Субастик. — Я устал, хочу в кроватку — баиньки.

— Выслушай меня внимательно… — начал господин Пепперминт и приготовился произнести длинную речь. Но тут он взглянул на Субастика и увидел, что тот спит сладким сном.

Покачав головой, господин Пепперминт немного постоял на углу, потом повернулся и зашагал к дому госпожи Брюкман. Неподалеку от парадного он снова остановился.

— Кажется, мы уже пришли? — спросил Субастик и приподнялся на руках у Пепперминта.

— Хорошо, что ты проснулся! — сказал господин Пепперминт. — Я все обдумал… Одним словом, я не могу тебя взять к себе. Это невозможно! Попадись ты только на глаза мамаше Брюкман, она выгонит нас обоих из дома!

— Подумаешь, старуха Клюкман! — ухмыльнулся Субастик и высунул язык. — Да скажи ей просто, что к тебе приехал в гости племянник.

— Она сразу же поймет, что ты мне вовсе не племянник. Да и вообще ты не такой, как все дети. И к тому же голый.

— А ты купи мне костюмчик, и все тут! — распорядился Субастик.

Господин Пепперминт взглянул на часы.

— Сегодня же суббота! Магазины вот-вот закроются. А завтра воскресенье.

— Значит, купишь мне костюмчик в понедельник! — решил Субастик. — А до тех пор придется тебе меня спрятать.

— Где же тебя спрятать? — простонал господин Пепперминт.

— Если ты меня здесь бросишь, я стану кричать на всю улицу и не замолчу до тех пор, пока не прибежит старуха Клюкман. Я скажу ей, что ты мой папа, и она сама впустит меня к тебе! — заявил Субастик.

— Не смей кричать! — испуганно прошептал господин Пепперминт. — Уж я постараюсь сообразить, как пронести тебя в комнату тайком. А ты, смотри, сиди смирно и молчи, пока я не вернусь!

С этими словами он усадил Субастика под раскидистым кустом в палисаднике и направился было к дому, но не успел сделать и двух шагов, как услышал пронзительный голосок:

Сидит наш Субастик, сидит на траве,

А песня звучит у него в голове.

Но бедный Субастик послушно молчит,

Не скачет, не плачет и в дверь не стучит!

Господин Пепперминт чуть не подпрыгнул от ужаса. Резко обернувшись, он зашипел на Субастика:

— Тихо! Будешь ты молчать или нет?!

Нет! Нет! Нет! Не хочу! Ни за что не замолчу! — звонко пропел Субастик.

— В таком случае, ищи себе другого папу! — возмущенно проговорил господин Пепперминт и пошел прочь.

— Но послушай, папочка! — закричал ему вдогонку Субастик. — Ты же просто спросил меня, замолчу я или нет. Со мной совсем по-другому надо разговаривать!

— Я хочу, чтобы ты сидел смирно и молчал, — уже спокойней произнес господин Пепперминт.

— Опять не так! — покачал головой Субастик.

— А как же надо? — удивленно спросил господин Пепперминт.

— «Прошу тебя…» — подсказал Субастик.

— Хорошо! Прошу тебя, сиди смирно и молчи, пока я не вернусь. Понятно?

Субастик кивнул головой и затих.

Господин Пепперминт направился к парадной двери и попытался неслышно ее отпереть. Но госпожа Брюкман давно подстерегала его и пулей примчалась из кухни в тот самый миг, когда он собирался проскользнуть в свою комнату.

— Долго же вы гуляете! — заявила она. — Только не рассчитывайте, что я сейчас принесу вам обед! Не торчать же мне, в самом деле, весь день у плиты, дожидаясь, когда наконец господину Пеппер-финту заблагорассудится вернуться домой. Да и в каком виде вы возвращаетесь? Неужто вам не стыдно эдаким оборванцем переступать порог моего дома? Интересно, где это вы оставили воротник от своего пиджака?

Господин Пепперминт пробормотал в ответ нечто невнятное, бочком протиснулся в свою комнату и запер за собой дверь.

Как же пронести Субастика, чтобы не заметила госпожа Брюкман? Может, в корзине для мусора? Нет, хозяйка сразу все увидит. Или, может, в большой коробке? Но что сказать госпоже Брюкман, если та вдруг заинтересуется ее содержимым? Порывшись в своем шкафу, он наконец нашел то, что ему было нужно: большой вещевой мешок.

Когда вскоре после этого господин Пепперминт вышел из комнаты, госпожа Брюкман не поверила своим глазам: на нем была зеленая куртка с роговыми пуговицами, бриджи, гольфы и альпинистские ботинки. В руке он держал палку, а на спине нес рюкзак.

— К-к-куда это вы собрались? — проговорила она, запинаясь от изумления.

— Походы очень полезны для здоровья! Свежий воздух укрепляет легкие и улучшает цвет лица! — ответил ей господин Пепперминт и исчез за дверью.

Но еще больше удивилась госпожа Брюкман, когда через пять минут снова открылась парадная дверь и показался господин ПеШхерминт. С быстротой пули промчался он мимо хозяйки и, прежде чем она успела что-либо сказать, скрылся за дверью своей комнаты. При этом ей почудилось, будто он тоненьким голоском пропел: «Тетушка Брюкман! Бабушка Клюкман!»

У себя в комнате господин Пепперминт сразу же открыл рюкзак и вытащил оттуда Субастика.

— Вот здесь я буду жить? — спросил тот, с любопытством оглядывая комнату.

— Ты же обещал молчать! — принялся упрекать его господин Пепперминт.

— А то я не молчал? — удивленно возразил Субастик.

— Конечно, нет! Ты вдруг запел: «Тетушка Брюкман! Бабушка Клюкман!»

— А… так это же я потом запел! Ты ведь просил меня сидеть смирно и молчать до тех пор, пока ты не вернешься, — сказал Субастик и тут же снова запел:

Пока ты не вернешься, пока ты не вернешься, Пока ты не вернешься, мой миленький дружок!

— Сейчас же замолчи! — крикнул господин Пепперминт, сгреб Субастика в охапку и сунул его в кровать, под пуховое одеяло.

Раздался стук в дверь.

— Вы звали меня, господин Пепперминт? — спросила из-за двери госпожа Брюкман.

— Нет! — гаркнул в ответ господин Пепперминт и еще глубже засунул Субастика под одеяло. Но тот продолжал невозмутимо распевать под ним:

Субастик гложет лапу, Не огорчая папу!

Господин Пепперминт стал поспешно вспоминать, как нужно обращаться с субастиками.

Слегка приподняв одеяло, он прошептал:

— Я очень прошу тебя замолчать! И Субастик тотчас перестал петь. В ту же минуту дверь приоткрылась, и госпожа Брюкман сунула голову в щель.

— Вы, кажется, с кем-то разговариваете? — спросила она, подозрительно оглядывая комнату.

— Я только попел немножко! — солгал господин Пепперминт.

— «Попел»! — передразнила его хозяйка и снова захлопнула дверь.

Господин Пепперминт стал ходить по комнате взад-вперед, думая только об одном: чем же все это кончится? Разве не глупо, не легкомысленно он поступил, взяв к себе Субастика? В конце концов их вышвырнут из дома — и его самого, и этого смешного малыша!

Он приподнял одеяло, чтобы сказать об этом Субастику. Но тот спал, уютно устроившись на подушке. Господин Пепперминт со вздохом присел на край кровати.

— Хоть бы пообедать по-человечески, тогда и жить было бы легче! — пробормотал он.

— Чего бы тебе хотелось на обед? — сонно переспросил Субастик. Очевидно, он услышал горестный вздох Пепперминта.

— Ну, к примеру, жареного цыпленка с картофелем. А на сладкое — мороженое.

— Цыпленка с картофелем. Потом — мороженое. Хорошо! — пробормотал Субастик, перевернулся на другой бок и снова заснул.

Почти в ту же секунду раздался стук в дверь. Господин Пепперминт быстро накрыл Субастика одеялом, расправил покрывало и пересел на стул. Потом сказал:

— Войдите!

Дверь распахнулась, и в комнату с подносом в руках вошла госпожа Брюкман. Очевидно, она все еще не оставила своих подозрений и наконец нашла предлог еще раз заглянуть в комнату к своему жильцу.

— Вы сегодня не пришли на кухню пообедать. В порядке исключения я решила доставить вам обед в комнату, — проговорила она и опустила поднос на стол.

— А что у нас сегодня на обед? — спросил господин Пепперминт, с трудом оправившись от изумления.

— Цыпленок с картофелем. А на сладкое — мороженое, — ответила госпожа Брюкман. — Приятного аппетита!

— Наконец-то ты вернулся домой, папочка! — сонно пробормотал тот. — Ты что, заблудился?

— Как ты п-п-по-пал в комнату? — заикаясь от изумления, спросил господин Пепперминт.

— Через окно, папочка! Оно было открыто, вот я и влез, — объяснил Субастик. — Рюкзак я принес домой. Он лежит в шкафу.

— А тебя кто-нибудь видел? — пугливо спросил господин Пепперминт.

— Нет, никто! — заверил его Субастик. Но чуть погодя он проговорил виноватым голосом: — Я тут немножко нашалил, папочка…

— Господи! Что еще ты наделал?

— Я нечаянно съел ручку от оконной рамы! Она так вкусно пахла!

— Да что там: семь бед — один ответ! — вздохнул господин Пепперминт и, слегка потеснив Суба-стика, улегся в кровать.

— А ручка-то была железная! — спросонок пробормотал Субастик. — Очень вкусная ручка! Господин Пепперминт погасил свет. Оба уснули.

— Что все это значит? — спросил господин Пепперминт.

— «Что значит! Что значит»! — в бешенстве передразнил его владелец фирмы. — Я ищу этот дурацкий ключ. Пока я его не найду, я не смогу отпереть этот дурацкий шкаф и вынуть оттуда другой дурацкий ключ — от дверей конторы!

— Хотите, я помогу вам искать? — спросил господин Пепперминт.

— Вы мне только на нервы действуете! Ступайте-ка лучше домой! — сердито ответил хозяин.

— С превеликим удовольствием! — ответил господин Пепперминт, поклонился хозяину и ушел.

Субастик ничуть не удивился, когда господин Пепперминт вернулся домой. Он выскочил из шкафа и завизжал:

— Универмаг! У-ни-вер-маг! Мы пойдем в универмаг!

— В универмаг так в универмаг, — согласился господин Пепперминт. Он был очень доволен, что выдался свободный день.

— Купишь мне костюмчик? — волновался Субастик.

— Куплю, куплю, — сказал господин Пепперминт. — Только не знаю, как доставить тебя в магазин.

— Известно как: в рюкзаке! — заявил Субастик. — Кенгуру, например, тоже носят своих детенышей в сумке.

Субастик залез в рюкзак. Господин Пепперминт надел рюкзак на плечи, и так — вдвоем — они сели в трамвай и поехали в универмаг.

Они увидели огромное здание с двадцатью витринами, тремя входами, восемью эскалаторами и сотнями прилавков.

Господину Пепперминту было немного не по себе, когда с тугим рюкзаком на спине он стал протискиваться сквозь толпу на первом этаже, а затем поднялся на эскалаторе вверх. Во всем универмаге он оказался единственным человеком с рюкзаком на спине, и он очень боялся, что его примут за вора — из тех, что промышляют в магазинах.

На втором этаже находилась СЕКЦИЯ ВЕРХНЕЙ ДЕТСКОЙ ОДЕЖДЫ. Об этом крупными буквами сообщала вывеска. Господин Пепперминт остановился у прилавка и стал оглядываться вокруг.

К нему тут же бросился продавец и спросил:

— Что вам угодно, уважаемый господин?

— Да, знаете ли, что-нибудь из одежды… — ответил господин Пепперминт.

— Костюм? Жакет? Или, может, брюки? — начал расспрашивать продавец. Он принадлежал к той породе продавцов, которые беспрерывно улыбаются и на все случаи жизни имеют в запасе подходящую поговорку. И уж конечно, сами всегда одеты по последней моде.

— Да, откровенно говоря, все нужно, — чуть смущенно ответил господин Пепперминт.

— Прекрасно! Вам повезло, что вы попали в наш универмаг! Только я должен попросить вас, уважаемый господин, проследовать за мной, я отведу вас сейчас в другой отдел, потому что здесь у нас продается только детская одежда.

— Так я же не для себя покупаю! — начал объяснять господин Пепперминт.

— Не для себя? — переспросил продавец и стал оглядываться по сторонам: где же ребенок?

Господин Пепперминт снял с себя рюкзак, развязал его и выпустил оттуда Субастика.

— Вот кого надо одеть! — сказал он.

При виде Субастика продавец широко разинул рот от удивления и на какой-то миг перестал улыбаться. Но тут же он вновь овладел собой.

— Очаровательный малыш сидел у вас в рюкзаке! Прелестная крошка! Только, простите, мальчик это или девочка?

Господин Пепперминт растерянно наклонился к Субастику и спросил:

— Так кто же ты в конце концов — мальчик или девочка?

Тот еще теснее прижался к нему и зашептал ему на ухо:

— Я Субастик, папочка, сам знаешь!

— Н-да… Ну, предположим, мальчик, — заявил господин Пепперминт продавцу. Надо ведь было как-то ответить на этот вопрос!

— Хорошо, предположим, мальчик, — повторил продавец с каменной улыбкой на лице. — Да и какой папаша в наши дни так уж доподлинно знает, кто его отпрыск!.. Словом, мальчик, пойдем со мной!

Но Субастик был слишком поглощен всем, что происходило вокруг, чтобы воспользоваться этим приглашением. Остановившись в проходе между двумя прилавками, он разглядывал людей, поднимавшихся по эскалатору на верхний этаж, обнюхивал полки с товарами и прислушивался к музыке, которая лилась из репродукторов.

— Как здесь весело, папочка! — воскликнул он, восхищенно закатывая глаза.

Из репродуктора донесся удар гонга, и женский голос произнес: «Уважаемые покупатели! Не забудьте прихватить с собой головку голландского сыра. Наш голландский сыр — лучший подарок клиентам!»

— Сыр? А что это такое? — удивленно выпучив глаза, спросил Субастик.

— Как, ты не знаешь, что такое сыр? — в свою очередь удивился продавец. Субастик покачал головой.

— Внизу, в продовольственном отделе, на прилавке лежат большие красные шары. Вот это и есть голландский сыр, детка! — объяснил продавец.

— Шары! Красные шары! Ура! — закричал Субастик, бросился к эскалатору и поехал вниз.

Вскоре снизу донесся чей-то вопль, и тут же эскалатор примчал Субастика обратно — с огромной красной головкой сыра в руках.

— Очень вкусно! — еще издали крикнул он, откусывая один большой кусок за другим.

Продавец кинулся к Субастику, схватил его за волосы и вырвал у него из рук головку сыра.

— Это же самое настоящее воровство! — закричал он. — Как ты смеешь, не спросясь, не предъявив чека, хватать целую головку сыра?

— Но ведь тетенька там, наверху, сказала, чтобы мы не забыли прихватить с собой по головке сыра! — оправдывался Субастик, показывая пальцем на потолок, откуда доносился голос дикторши.

— Не говори глупости! Она просто предложила клиентам купить у нас сыр! — в ярости крикнул продавец.

— Неправда! Она не говорила «купить»! — негодовал Субастик.

— Хватит! Либо платите за сыр, либо я позову полицию! — пригрозил продавец господину Пеппер-минту.

— Перестаньте кричать! Я заплачу за ваш сыр! — пытался успокоить продавца господин Пепперминт. — Поймите, ребенок первый раз в жизни попал в универмаг. Он еще не совсем понимает, что к чему!

— Если уплатите, я готов не вспоминать больше об этом прискорбном случае, — сказал продавец и положил головку сыра на стул. Он даже попытался вновь изобразить улыбку. — В конце концов, покупатель всегда прав. Клиент везде и всюду — король. Но давайте же наконец оденем ребенка!

— Кто король? — спросил Субастик.

— Известно кто — клиент! — ответил продавец.

— А что такое «клиент»? — не унимался Су-бастик.

— Всякий покупатель и есть клиент.

— Значит, я тоже клиент?

— Разумеется!

— Слышишь, папочка, я король! — в упоении закричал Субастик. — Корону хочу! Корону!

— Перестань болтать глупости! Ты будешь носить шапочку, как всякий порядочный мальчик! — сказал продавец и подошел к прилавку с одеждой.

Но Субастик тем временем сделал еще одно открытие. На низком прилавке в отделе готового платья лежали ковбойские шляпы и индейские головные уборы с перьями. Субастик тут же нацепил на себя корону из пестрых перьев, запрыгал от восторга и закричал:

— Вот эта шапка мне по вкусу! Купи мне ее, папочка!

— Такие головные уборы носят только на карнавале, — сказал продавец и, отобрав у Субастика корону из перьев, бросил ее на прилавок.

— Но ведь ребенку нравятся эти перья! — возразил господин Пепперминт.

— Мальчику нужны приличные вещи, — заявил продавец. — Мы сейчас подберем ему подходящий костюм и все прочее.

Крепко взяв за руку упиравшегося Субастика, он потащил его к кабинке, где примеряют одежду.

— Для начала я предложил бы вот этот костюм, — обратился продавец к господину Пеппер-минту, показывая темно-коричневый комплект из блестящей ткани. А Субастику он сказал: — А ну-ка, натягивай свой костюм, детка!

Но Субастик стоял как вкопанный и не шевелился.

— Ну что же, детка, почему ты не надеваешь костюм? — сердито спросил у него продавец, но, тут же спохватившись, одарил господина Пепперминта любезной улыбкой.

— Ко мне так нельзя обращаться! — сказал Субастик.

— А как же?

— Короля всегда называют «ваше величество», — снисходительно объяснил Субастик.

— Знаешь что, мальчик, перестань грубить! — рассердился продавец и погрозил Субастику пальцем.

— Может, все же вы не сочтете за труд называть его «ваше величество»? — вмешался в разговор господин Пепперминт. — Видите ли, ребенок каждое ваше слово принимает за чистую монету!

— Вы это всерьез говорите? — спросил продавец. Он вынул из верхнего кармана пиджака цветастый носовой платок и вытер лоб. Затем, сделав над собой усилие, сказал: — Ваше величество, не соблаговолите ли вы надеть этот костюм?

По-прежнему не шевелясь, Субастик ответил:

— Незачем его надевать. Он мне велик.

— Можешь положиться на меня, детка! Костюм будет тебе в самый раз! — сердито возразил продавец. — Я уже четырнадцать лет служу в этом магазине и давно уже с первого взгляда умею определять, какой, у клиента размер!

Субастик начал натягивать на себя костюм, а сам при этом не спеша выдыхал воздух. Под конец он и вовсе задержал дыхание и стал тощий, как палка. Новые штанишки и куртка болтались на нем, как на огородном пугале.

— Костюм ребенку велик! — заявил господин Пепперминт.

— Пожалуй, он и вправду великоват, — вынужден был признать продавец.

Он тут же принес темно-синий костюм несколько меньшего размера и протянул Субастику.

— На, скорей натягивай, уж этот костюм наверняка будет тебе в самый раз! — сказал продавец.

— А как нужно ко мне обращаться? — высокомерно осадил его Субастик.

Продавец весь кипел от злости.

— Натягивайте костюм, ваше величество, — поправился он.

И Субастик натянул костюм. Он по-прежнему задерживал дыхание.

— А дышать в этом костюме можно? — с самым невинным видом осведомился он.

— Разумеется, ваше величество. Какой дурацкий вопрос! — ответил продавец.

Субастик сделал глубокий вдох, и его живот надулся, как барабан. Раздался треск, и синий костюм лопнул по всей длине.

— Дрянное сукно! — объявил Субастик. — Для носки совсем непригодно! Разве что для еды сойдет!

— Что ты сделал с костюмом? — в ужасе воскликнул продавец. Он снова вынул из кармана свой изящный платочек и вытер лоб.

— А я ничего не делал! — ответил Субастик. — Я только вздохнул.

Оглядевшись по сторонам, продавец бросил разорванный костюм в мусорную корзину. И тут же без промедления принес новый костюм. На этот раз — темно-зеленого цвета.

— Вот, ваше величество, примерьте-ка этот, — сказал он, протягивая его Субастику. Субастик надел костюм и спросил:

— А в этом дышать можно?

— Нет, ваше величество, упаси вас господь! — в ужасе закричал продавец.

Как раз в эту минуту мимо проходил заведующий секцией. Он был куда дородней продавца, и костюм на нем был еще элегантней. На пальцах у него сверкали два толстых золотых кольца, а на носу сидели темные роговые очки. Услышав вопль продавца, он подошел к нему.

— А что, к нам пожаловал высокий гость? — зашептал он, кивнув в сторону примерочной кабины.

Не успел продавец ответить, как Субастик высунул оттуда голову и крикнул:

— Нет! Это он меня все время зовет «ваше величество»!

— Тебя? — переспросил заведующий секцией, удивленно вскидывая брови.

— А еще он запретил мне дышать! — продолжал Субастик.

— Это правда? — грозно спросил заведующий секцией.

— Да! И еще он бросил рваный костюм в корзину для мусора! — закончил Субастик.

Заведующий секцией нагнулся, пошарил рукой в корзине для мусора и извлек оттуда штанину.

— Неслыханно! — завопил он. — Этот продавец говорит детям «ваше величество», запрещает им дышать и к тому же рвет и выбрасывает костюмы! Вот что, милейший, немедленно покажитесь врачу!

— Но позвольте, господин заведующий… — начал было оправдываться продавец.

Однако тот сразу же осадил его.

— Никаких оправданий! Немедленно ступайте к врачу или считайте себя уволенным! — загрохотал он.

Продавец молча поклонился и исчез.

— Значит, как, можно мне теперь дышать или нельзя? — обратился к заведующему Субастик.

— Ну, конечно же, детка! Конечно, можно! — смеясь, ответил ему заведующий и потрепал Суба-стика по щеке.

Тот глубоко вздохнул, живот его надулся, и — тр-рах-х! — темно-зеленый костюм тоже лопнул.

— Что ты сделал? — сердито закричал заведующий секцией.

— Мальчик всего лишь вздохнул, — заметил господин Пепперминт. — И предварительно даже спросил у вас на то разрешения!

Субастик кивнул головой.

Теперь уже заведующий секцией вытащил из пиджачного кармана носовой платок и вытер пот со лба. Затем, озираясь по сторонам, он сунул остатки темно-зеленого костюма туда, где лежали обрывки темно-синего, — в мусорную корзину.

— Для этого особого случая я предложил бы кожаные штаны! — торжественно объявил заведующий секцией и тут же принес штаны из толстой кожи. — Прошу! Кожаные штаны не разорвешь!

— И не разгрызешь? — полюбопытствовал Субастик.

— А ты попробуй, малыш, погрызи! — насмешливо произнес заведующий секцией. — Ты себе зубы в порошок сотрешь!

Взяв штаны, Субастик обнюхал их, затем быстро откусил большой кусок и проглотил его.

— Очень вкусно! — одобрительно сказал он. — Воловья кожа!

— Сейчас же перестань грызть штаны! — завопил заведующий и вырвал их из рук Субастика.

— Ты же сам велел мне их попробовать! — удивился Субастик.

— Да, вы сами ему велели, — подтвердил господин Пепперминт.

Заведующий в ярости скомкал кожаные штаны и швырнул их в мусорную корзину, где уже лежали два других костюма. Затем он куда-то исчез и на этот раз долго не возвращался. Когда же наконец он вернулся, в руках он держал резиновый водолазный костюм.

— Вот! — сказал он. — Этот костюм наверняка подойдет ребенку. Резина, как известно, растягивается.

— Но это же костюм водолаза! — удивился господин Пепперминт.

— Ну и что же? — спросил заведующий. — Что тут плохого? Ведь это наша гордость, наша новинка — непромокаемый и несгораемый костюм!

— Несгораемый? — удивился Субастик. — А зачем это нужно? Где у вас горит?

— Здесь горит, здесь! — с раздражением ответил заведующий и постучал себя пальцем по лбу.

— Горит! Горит! — сразу же закричал Субастик. — Пожар!

Продавщица из соседней секции, услышав крики, испуганно завопила:

— Где пожар? Где? Скорей! На помощь! Скорей гасите огонь! Пожар! Пожар!

— Пожар! Пожар! — подхватил стоявший с ней рядом покупатель и ринулся к эскалатору.

— Тихо! Что за вздор? — рассвирепел заведующий и бросился догонять клиента.

— Пожар! Пожар! — восторженно твердил Субастик.

Он бежал следом за заведующим и орал во все горло:

Пожар! Пожар! Огонь! Угар! Эй, где вода? Скорей сюда! У дядьки жар — Во лбу пожар!

— Замолчи ты, свиненок! — обругал его заведующий и повернул назад.

— Ты сам сказал, что у тебя горит в голове, — возразил Субастик. — За что же ты на меня злишься?

А тем временем паника охватила весь универмаг.

То тут, то там раздавались крики: «Пожар! Пожар!» Один догадливый продавец включил сирену, другой притащил резиновый шланг.

— Ура, ура! Вода! — весело воскликнул Суба-стик при виде шланга и мигом облачился в резиновый костюм. — Ура! Поплаваем теперь!

— Успокойтесь! Ничего не случилось! — вопил заведующий секцией. И, точно курица, сорвавшаяся с насеста, он метался по этажу. — Сейчас же выключите сирену! Отбой! Уберите шланг! Разойдитесь по местам! Успокойтесь!

Но никто его не слушал.

— Где горит? Где? — кричал продавец, который притащил шланг: ему не терпелось сразиться с огнем.

— Вон у того дяденьки в голове горит! — крикнул ему Субастик и показал на бесновавшегося заведующего.

— Пошел вон отсюда! — в ярости завопил тот, схватил головку сыра, все еще лежавшую на стуле, и со всего размаху бросил ее в Субастика.

— Ура! Гол! — крикнул Субастик и проворно пригнулся.

Сыр пронесся над его головой и, описав в воздухе красивую дугу, пролетел над эскалатором вниз и с треском грохнулся на прилавок с конфетами, шоколадом, жевательной резинкой и прочими сластями. Сласти разлетелись по всему первому этажу — к величайшему восторгу ребятишек, которых матери теперь уже никак не могли вывести из магазина. Дети не обращали внимания на сирену — они пригоршнями хватали с пола конфеты и набивали себе рты и карманы. Продавцы их даже не останавливали — бестолково суетясь, они носились взад и вперед по залу. Одни хотели погасить пожар, а другие бежали к выходу, спасаясь от огня. Во всеобщей сутолоке опрокинули прилавок, потом еще один, послышался звон стекла, грохот падающих кастрюль, какие-то люди вопили от страха, кто-то хохотал, и повсюду на корточках сидели дети, старательно подбирая с пола конфеты и шоколад, а в зале пронзительно выла сирена…

— Прекрасно! — Мордашка Субастика сияла от восторга. — Ну и каша!

Господин Пепперминт, смотревший в зал сверху, решил, что эти слова относятся к сцене в универмаге, и кивнул головой. Но Субастик, оказывается, имел в виду совсем другую кашу — ту, что была в мусорной корзине. Не успел господин Пепперминт раскрыть рот, как Субастик подхватил корзину и принялся жевать обрывки костюмов вместе с кожаными штанами.

— Очень вкусно! — заявил Субастик, с удовольствием причмокивая. — Чем не каша с изюмом!

Господин Пепперминт взял его за руку и сквозь толпу потащил к выходу: ведь аппетит, как известно, приходит во время еды, и кто знает, что еще натворил бы Субастик. Когда они вышли на улицу, к универмагу подкатили две полицейские машины и семь пожарных.

Субастик разгладил свой водолазный костюм, вскарабкался на руки к господину Пепперминту и, глядя на мчавшихся мимо пожарных с лестницами и шлангами, восторженно зашептал:

— Знаешь, папочка, я, конечно, думал, что в универмаге должно быть очень весело, но что там будет та-а-ак весело, мне и во сне не снилось!

— До свиданья, госпожа Брюкман! Счастливо оставаться, госпожа Брюкман! Честь имею, госпожа Брюкман! — и вышел из кухни.

Госпожа Брюкман хотела уже обрушиться на господина Пепперминта с бранью, как вдруг снова распахнулась кухонная дверь, и Субастик просунул в нее голову:

— Кстати, не советую вам курить так много сигар, госпожа Брюкман! От дыма портятся занавески!

С этими словами он повернулся и выбежал из дома.

— Бессовестный мальчишка! Чтоб ноги этого нахала здесь не было! Да и дядюшка хорош! Постыдились бы, господин Пепперминт! — все больше и больше распалялась госпожа Брюкман. — Чем вот так сидеть и ухмыляться, сейчас же ступайте и принесите мне полотенце! Ну, живо! А не то сейчас выгоню!

Господин Пепперминт принес из ванной комнаты полотенце и подал его хозяйке. Затем отправился в свою комнату за портфелем и собрался уйти. Но, уже очутившись у парадной двери, он словно что-то вспомнил, ухмыляясь, вернулся назад, просунул голову в кухонную дверь и учтиво произнес:

— До свиданья, госпожа Брюкман! Счастливо оставаться, госпожа Брюкман! Честь имею, госпожа Брюкман!

— Молчать! — завопила хозяйка и швырнула в него полотенцем.

— Да что вы, госпожа Брюкман! — проговорил господин Пепперминт, поднимая с пола полотенце. — Я ведь только хотел проститься с вами как можно вежливей!

Она не успела ответить, как он уже повернулся и, насвистывая, вышел из дома. На улице он огляделся по сторонам, но Субастика нигде не было видно.

Скоро подошел трамвай, которого дожидался господин Пепперминт. Он уселся на одно из свободных мест впереди и развернул газету. На следующей остановке в трамвай вошло много людей. Они кучей столпились сзади, вокруг кондуктора. Вдруг с задней площадки донесся пронзительный голосок:

— Дайте мне билет!

— Куда? — спросил кондуктор.

— В руку, конечно! — ответил тот же пронзительный голос.

Господин Пепперминт вскочил с места. Неужели Субастик здесь? Не может быть! Наверно, господину Пепперминту это просто померещилось. Схожие голоса — не такая уж редкость.

— Куда ты едешь? — спросил кондуктор.

— В контору! — ответил голосок. Люди в вагоне засмеялись.

— Покажи-ка свои деньги, — коротко приказал кондуктор.

— Зачем? — спросил голосок. — Ты что, не знаешь, как выглядят деньги?

— Хватит! — закричал кондуктор. — Будешь платить или нет?

Вместо ответа послышался звон монет. Пронзительный голосок с удовлетворением произнес:

— Очень вкусно! Прекрасный металл!

— Нахальный мальчишка! Он проглотил все мои монеты! — закричал кондуктор. — А ну-ка поди сюда, негодяй!

Теперь у господина Пепперминта уже не оставалось никаких сомнений. Он стал пробираться назад. Тут трамвай резко затормозил. От толчка какое-то существо в резиновом костюме пролетело вперед, упало, ударилось об ногу господина Пепперминта и, ухватившись за нее, восторженно завопило:

— Папа! Ты здесь, папочка! Это был Субастик.

— На выход! Живо! — скомандовал господин Пепперминт, соскочил с подножки трамвая и выволок вслед за собой Субастика.

Кондуктор не успел и глазом моргнуть, как двери вагона автоматически сомкнулись, и трамвай покатил дальше.

— Повезло нам с тобой, папочка! — заявил Субастик.

— Если ты и дальше не уймешься, мы с тобой обязательно угодим в тюрьму! — принялся распекать его господин Пепперминт. — Как ты вообще оказался в этом трамвае?

— Я ехал к тебе в контору, — виноватым голосом пробормотал Субастик.

— Я же запретил тебе увязываться за мной! Сейчас же ступай домой!

— К этой старухе Брюкман?

— Не хочешь к ней — иди на детскую площадку!

— Не хочу-у-у-у!

— Я пойду на службу один, и точка! А ты поступай как знаешь, мне все равно! — сказал господин Пепперминт и зашагал прочь.

На углу он обернулся. Нет, Субастик не стал его догонять, он продолжал стоять на том же самом месте, где господин Пепперминт простился с ним. Довольный, господин Пепперминт быстро зашагал в контору.

Дверь конторы была по-прежнему заперта. Как и накануне, господин Пепперминт пересек двор и направился к дому своего хозяина — владельца фирмы господина Тузенпупа. Он постучал в дверь и, хотя никто не крикнул ему «Войдите!», все равно вошел в квартиру.

Владелец фирмы Тузенпуп в полном изнеможении восседал на груде тарелок и тупо глядел в пространство. На полу выстроились чашки, на абажуре лежали книги, обеденный стол стоял на письменном, постельное белье свисало со шкафа, а стулья загромоздили всю тахту.

— Ну что, удалось вам отыскать ключ от конторы? — спросил господин Пепперминт.

— Нет, — глухо ответил Тузенпуп. — Все напрасно! Дверь конторы придется взломать. Я нашел булавку от галстука, которую тщетно разыскивал вот уже четырнадцать лет, а также открытку, которую мне прислали еще в 1931 году; она содержит чрезвычайно важное сообщение! Кроме того, я обнаружил восемь монет, три игральные карты и одну пишущую машинку. Но ключа нет как нет! Интересно, а куда вы обычно прячете свой ключ?

— Я? — удивленно переспросил господин Пепперминт. — Я вообще никуда не прячу ключ. Я просто кладу его в карман.

— В карман! — передразнил его господин Тузенпуп. — Да вы начисто лишены фантазии.

При этом он невольно сунул руку в карман брюк.

И тут же вскочил, словно его укусила оса, и завопил:

— Вот! Вот этот неуловимый ключ, беглец проклятый! — Он вытащил из кармана ключ от своего письменного стола. — Почему вы не сказали мне об этом вчера? — упрекнул он Пепперминта.

Господин Тузенпуп отпер письменный стол, потом открыл шкаф и наконец вытряхнул из ботинка ключ от конторы.

— За работу! — воскликнул он, как только ключ оказался у него в руках, пересек двор в два прыжка и вихрем ворвался в свой кабинет.

Господин Пепперминт поспешил за ним.

В конторе стоял большой дубовый письменный

стол с кожаным креслом и маленький столик с деревянной табуреткой.

В кожаное кресло сел владелец фирмы, а на деревянную табуретку — господин Пеперминт. И оба принялись за работу.

Господин Тузенпуп выписывал счета, а господин Пепперминт проверял, верно ли хозяин подсчитал итог. Затем господин Пепперминт складывал бланк каждого счета попо'лам и запечатывал его в конверт.

Владелец фирмы выполнял свою работу с помощью счетной машины, а господину Пепперминту приходилось производить все расчеты в уме. А чтобы господин Пепперминт не мог схитрить и сказать: «Итог верен», не проверив его как следует, хозяин записывал каждую сумму на отдельном листке и вносил ее в бланк счета только тогда, когда у господина Пепперминта получалась точно такая же сумма. Само собой разумеется, что при помощи счетной машины господин Тузенпуп производил все расчеты гораздо быстрее, чем господин Пепперминт — в уме. Поэтому на столе у господина Пепперминта очень скоро скапливалась кипа счетов, тогда как его хозяину нечего было делать. Со скуки он скатывал бумажные шарики и запускал их в другой угол комнаты, где стояла мусорная корзина. Чаще всего он попадал в цель. Но случалось, снаряд пролетал мимо. Тогда он говорил:

— А ну-ка, Пепперминт, бросьте эту бумажку в мусорную корзину!

Выполнив распоряжение хозяина, господин Пепперминт возвращался на место, но при этом всякий раз сбивался со счета, и ему приходилось начинать все сначала. На это, разумеется, уходила уйма времени.

Хозяин изнемогал от скуки и, чтобы развеять ее, отправлялся на полчасика в пивную.

Вот и сегодня хозяин несколько часов спустя

встал и ушел в пивную. Пока он сидел там, у господина Пеппермйнта работа шла полным ходом. Он так углубился в подсчеты, что даже не поднял голову, когда через некоторое время хозяин вернулся. Господин Пепперминт слышал, как он уселся в свое кожаное кресло и зашелестел бумажками.

«Сейчас опять запустит бумажный шарик в мусорную корзину!» — с раздражением подумал он. Но вместо этого послышалось чавканье, и знакомый голос произнес:

— Очень вкусно! Нежнейшая бумага — лучше печенья!

Господин Пепперминт рывком обернулся назад. Нет, не хозяин его вернулся — в директорском кресле сидел Субастик! И он как раз принялся грызть линейку, с помощью которой господин Тузенпуп подчеркивал итоговую сумму.

— Привет, папочка! — сказал Субастик, не переставая жевать. — Отличная у тебя контора. Бумага высшего сорта! И дерево тоже классное!

— Ты все-таки увязался за мной! Сейчас же убирайся отсюда! — гаркнул господин Пепперминт. — И не смей пожирать документы!

Он схватил Субастика за руку и хотел было вытолкнуть его за дверь, но побоялся, как бы это не увидел хозяин. Тогда он посадил Субастика к себе под стол, заслонил его корзиной для бумаг и сказал:

— Прошу тебя, Субастик, спрячься получше, как только придет мой хозяин! Понятно?

— Понятно, папочка! Я очень люблю играть в прятки! — весело ответил Субастик.

— Из-за тебя мне придется начать все сначала! — сердито сказал господин Пепперминт.

— А что ты делаешь, папочка? — полюбопытствовал Субастик.

— Считаю!

— Ах, вот что! А я думал, что у тебя очень тяжелая работа!

— Куда уж тяжелее! — обиделся господин Пепперминт. — Знаешь, какие большие числа я должен складывать!

Он взял счет, лежавший перед ним, и стал считать:

— 411 плюс 319 плюс 217 плюс 334 плюс 556 плюс 192 плюс 2346! Может, скажешь, не трудно все это сосчитать?

— Конечно, не трудно! — ответил Субастик. — Получается 4375.

— Как ты сказал?

— Четыре тысячи триста семьдесят пять!

— Что за ерунда! — пробормотал господин Пепперминт и принялся подсчитывать. Спустя несколько минут он удивленно воскликнул: — Какую сумму ты назвал?

— Четыре тысячи триста семьдесят пять! — ответил Субастик. Теперь он уже возился с большими конторскими часами.

— Совершенно верно! — с изумлением воскликнул господин Пепперминт. — Может, ты подсмотрел это на листке у шефа на письменном столе?

— А зачем? — обиделся Субастик. — Я сам сосчитал!

— Даже счетная машина не умеет считать так быстро, — возразил господин Пепперминт.

— Счетная машина не умеет, а субастики умеют! — гордо заявил Субастик.

— Раз так, иди сюда и помогай мне!

— Конечно, папочка!

Господин Пепперминт прочитал:

— 45 плюс 193 плюс 87 плюс 23 плюс 92!

— Четыреста сорок! — тут же объявил Субастик.

И господин Пепперминт записал итог.

Так и пошла у них работа. И когда через десять минут владелец фирмы вернулся, Субастик уже сидел в укрытии под столом, а господин Пепперминт развлекался тем, что метал бумажные шарики в мусорную корзину.

— Вам что, делать нечего? — строго спросил владелец фирмы.

— Нечего, господин Тузенпуп! — радостно подтвердил господин Пепперминт.

— А ваши подсчеты?

— Все выполнены!

— Не может быть! — воскликнул хозяин и вынул из кармана листок, на котором были записаны итоговые суммы. — Читайте!

Господин Пепперминт стал перебирать счета и называть суммы с такой скоростью, что его начальник едва успевал сопоставлять их со своими собственными.

— Поразительно! — изумился господин Тузенпуп. — Очевидно, вы воспользовались в мое отсутствие счетной машиной?

— И не думал даже! — возразил господин Пепперминт. — Все подсчитано в уме.

При этом он даже не солгал — ведь подсчеты и вправду были сделаны в уме. Только сделал их Субастик.

— Чтобы произвести все эти подсчеты в уме, требуется по крайней мере часов шесть! — заявил господин Тузенпуп.

— А сейчас уже пять часов вечера! — ответил Субастик голосом господина Пепперминта.

— Замолчи сейчас же! — испуганно шепнул Су-бастику господин Пепперминт.

— Пять часов? Не болтайте глупости! — сказал хозяин и, обернувшись, посмотрел на большие часы, висевшие над дверью.

Стрелки показывали ровно пять. Пока Тузенпуп изумленно разглядывал их, Субастик бесшумно подкрался к нему, проворно вытащил у него из жилетного кармана часы, перевел стрелки и тут же сунул часы обратно в карман.

Минуту спустя господин Тузенпуп дрожащей рукой вытянул часы за цепочку из жилетного кармана и, взглянув на них, простонал:

— А ведь правда пять часов! Ну и ну! Я был уверен, что сейчас не больше двенадцати.

Субастик, вернувшийся тем временем в свое укрытие, отозвался оттуда:

— Похоже, у вас потеря памяти, господин Тузенпуп!

— Потеря памяти? — в ужасе переспросил владелец фирмы, скомкал листок с цифрами и бросил в мусорную корзину, но промахнулся, и бумажный шарик упал рядом.

И тут же шарик полетел назад и приземлился на письменном столе самого владельца фирмы.

— Пепперминт, что вы себе позволяете? — накинулся на него шеф.

— А я ни при чем! — ответил тот.

И это была чистейшая правда. Но как заставить Субастика сидеть спокойно и не проказничать?

Господин Тузенпуп снова метнул скомканную бумажку в мусорную корзину, внимательно следя при этом за господином Пепперминтом.

Тот невозмутимо сидел за своим столиком и аккуратно складывал документы. И тем не менее секунду спустя бумажный шарик вернулся на большой письменный стол.

— Чудо какое-то! — пробормотал владелец фирмы и опять метнул бумажный шарик в мусорную корзину. На этот раз он угодил прямо в цель. — Кончайте работу, Пепперминт! — распорядился он. — Поиски ключа очень утомили меня. Я сегодня лягу спать пораньше!

— По-моему, часы идут неверно, господин Тузенпуп, — сказал господин Пепперминт. — Я уж лучше задержусь еще немного.

— Сказано вам — ступайте домой, так извольте слушаться! — рассердился господин Тузенпуп.

— Как вам угодно, — ответил господин Пепперминт и встал.

В эту секунду на письменный стол владельца фирмы снова шлепнулся бумажный шарик.

— Опять этот дурацкий шарик вернулся! — простонал хозяин. — И вдобавок что-то написано на бумажке. Это вы написали, Пепперминт?

— Честное слово, господин Тузенпуп, я ничего не писал! — заверил его господин Пепперминт.

— Но ведь здесь что-то написано! — возразил владелец фирмы, хлопнув ладонью по бумажке. Господин Пепперминт склонился над столом.

— Это ваш почерк, господин Тузенпуп! — произнес он минуту спустя. — Это вы написали!

— Мой почерк? Вы уверены, господин Пепперминт? Да, в самом деле! — И владелец фирмы в полной растерянности начал читать:

Пепперминт и Тузенпуп, Вам домой уже пора! Тузенпуп, как пробка, глуп — У него во лбу дыра.

Любит пиво старый Пуп, Думает о кружке. У него ведь в голове Не мозги, а стружки!

Владелец фирмы вынул носовой платок, вытер с затылка пот и глухо проговорил:

— Господин Пепперминт, мое здоровье в худшем состоянии, чем я предполагал. Можете до конца этой недели считать себя свободным. Мне необходим безотлагательный отдых! Сейчас я прилягу и постараюсь проспать до послезавтра. Мы встретимся в понедельник.

С этими словами он схватил господина Пеппер-минта за плечи, вытолкнул из конторы и последовал за ним.

Когда они пересекали двор, владелец фирмы вдруг вздрогнул:

— Ужасно! У меня начались галлюцинации! Лучше уж я одним махом просплю до пятницы!

— А что вам померещилось? — спросил господин Пепперминт.

— Нечто невероятное, немыслимое!

— Но что же все-таки?

Господин Тузенпуп наклонился к уху господина Пепперминта и прошептал:

— Представьте себе, мне показалось, будто из конторы выбежала рыжая обезьяна в водолазном костюме. Не правда ли, ужасно?

— Ужасно, ужасно! — согласился господин Пепперминт.

Господин Тузенпуп пошел спать, а господин Пепперминт завернул за угол, где его уже поджидал Субастик.

— Хорошо ты себя ведешь, нечего сказать! — укоризненно проговорил господин Пепперминт.

— Очень хорошо! — весело поправил Субастик. — Среда, четверг и пятница — три свободных дня! А сегодня ты с полудня уже свободен! И мы можем гулять до самого вечера!

— Не возражаю! — сказал господин Пепперминт и взял Субастика за руку.

— Как тебе понравились мои стихи? — спросил тот.

— Слишком нахальные!

— Значит, хорошие! Слушай внимательно, папочка. Я же сочинил продолжение!

— Опять такие же нахальные стихи?

— Вовсе не нахальные! — заверил его Субастик и начал распевать так громко, что прохожие стали оборачиваться:

Нам контора не нужна, Надоели вожжи! Тузенпуп лишился сна И покоя тоже.

Целых три свободных дня — Наш хозяин болен. Это праздник для меня, Папочка доволен!

— Не один только папочка доволен! — вставил господин Пепперминт.

— Конечно, — согласился Субастик. — Я так сочинил потому, что больше ничего не умещается в строчке. Однако слушай дальше!

— Как, еще стихи?

— На сегодня последние! — заверил его Субастик и опять громко запел:

Наша дружная семья Отдохнет по праву. Тузенпупа нынче я Обманул на славу!

— Что правда, то правда, — пробормотал господин Пепперминт.

Больше Субастик стихов не сочинял. Они пошли гулять и гуляли весь день до позднего вечера.

— Кого?

— Да тех ребят, которые ругаются.

— Кто сказал, что ребята ругаются?

— Ты сказал.

— «Вы»! — дрожа от ярости, рявкнул господин Стуккенкрик.

— Ну вот, опять «вы»! Наверно, это очень плохая компания — та, о которой ты мне все уши прожужжал! Все время она бранится! Придирается к каждому слову!

— Сейчас же прекрати эту дурацкую болтовню! Твоя идиотская компания мне надоела! — заорал старший преподаватель.

— Вовсе не моя это компания! Нет у меня еще никакой компании! Я новенький, пришел сегодня в школу первый раз…

— Молчать! — оборвал его господин Стуккенкрик.

— Ты мне это говоришь? — осведомился Субастик.

— «Вы»! — снова рявкнул господин Стуккенкрик.

— «Вы»?.. Ах да, ты же разговариваешь со своей компанией, — понимающе кивнул головой Субастик.

Господин старший преподаватель Стуккенкрик в немом отчаянии уставился в потолок.

— Ты сказал, что тебя зовут Робинзон, — немного поостыв, продолжал он. — А фамилия?

— Пепперминт! — с гордостью ответил Субастик.

— А почему на тебе такой нелепый костюм?

— Потому что все другие костюмы на мне рвутся!

— Как так «рвутся»? — удивился господин старший преподаватель.

— А вот так! — ответил Субастик. Схватив господина Стуккенкрика за рукав пиджака, он рванул его к себе, и пиджак лопнул у всех на глазах.

— Вон! — побагровев от гнева, закричал старший преподаватель. — Убирайся отсюда сию же минуту! Твое счастье, что теперь запрещено бить учеников! В прежние времена ты отведал бы у меня палки!

— А хорошо бы! — обрадовался Субастик. — Палки вкусные, как барбарис, они просто тают во рту!

— Вон! — еще громче завопил господин Стуккенкрик. — Вон из моего класса!

— Как хочешь! — ответил Субастик и не спеша направился к двери. Остановившись на пороге, он небрежно бросил через плечо: — А я и сам не остался бы в твоем классе! Чему может научить ребенка учитель, который связался с дурной компанией и к тому же не способен толком ответить ни на один вопрос!

Хорошо, что Субастик вовремя успел захлопнуть за собой дверь: господин Стуккенкрик схватил книжку и швырнул ее вслед непокорному ученику. Книжка громко ударилась о дверь, и тогда Субастик снова заглянул в класс и с невинным видом сообщил:

— Я слышал стук… Кажется, кто-то что-то уронил…

И тут он поспешил захлопнуть дверь. Укоризненно покачивая головой, он наблюдал из коридора, как сотрясается дверь под градом ударов: Стуккенкрик швырнул в нее подряд три книжки, линейку и собственный портфель…

— Слишком шумно в этом классе! — проговорил Субастик. — Пойду-ка я поищу себе какой-нибудь другой, получше!

Он неторопливо прошел по длинному коридору и остановился у двери, из-за которой слышался громкий смех.

— Вот это мне больше нравится! — сказал Субастик.

Он открыл дверь и от изумления застыл на пороге: за учительским столом сидела девочка — ничуть не старше остальных учеников и учениц этого класса.

— Ой, какая маленькая учительница! — удивленно воскликнул Субастик. Дети засмеялись.

— Я молодая учительница, а не маленькая! — поправила его девочка, сидевшая за учительским столом. — И вовсе я не маленькая для моих лет! А ты вот кто такой?

— Я новичок. Меня зовут Робинзон, — представился Субастик.

— Тогда найди себе место и сядь, — сказала девочка. — Только, пожалуйста, поскорее! Нам надо продолжать урок.

Субастик сразу же нашел свободное место и сел. А девочка за учительским столом тем временем объясняла классу, как образуются облака. Если кто-то из учеников чего-либо не понимал, она объясняла подробнее, а другие ребята ей помогали. Когда же она обращалась с вопросом к ученикам, они наперебой вскидывали руки: им не терпелось показать, что они все отлично поняли.

— Почему у вас учительница такая молоденькая? — шепотом спросил Субастик у своего соседа по парте.

Тот сначала рассмеялся, а потом зашептал в ответ:

— Да это же вовсе не учительница! Настоящий наш учитель сидит вон там, за последней партой. Видишь?

Субастик обернулся. И в самом деле, за партой сидел взрослый дядя.

— Ну и лентяй же ваш учитель! — вырвалось у Субастика.

— Сейчас же возьми свои слова назад! — воскликнул его сосед по парте и сунул ему кулак под пятачок.

— А почему он сидит без дела? — спросил Субастик.

— Потому что мы все умеем делать сами! Каждый, кто захочет, может сесть на место учителя и вести урок. И только если он запнется на чем-нибудь, настоящий учитель придет на помощь и все объяснит вместо него. Эрика у нас первая по географии. Поэтому, когда мы проходим части света, дальние страны и города, урок ведет она. Бернд сильнее всех в устном счете. Он помог нам выучить таблицу умножения. И так у нас всегда. Что ни день, то другой учитель. Все очень внимательно слушают, и нам никогда не бывает скучно — учиться ведь так интересно!

— Значит, каждый может стать учителем? — спросил Субастик. — Если так, я тоже хочу вести урок!

Сосед по парте вскинул руку. Девочка за учительским столом тотчас же спросила:

— Ты что?

— Робинзон хочет вести урок!

— Робинзон? — переспросила она. — Но ведь я еще не закончила объяснений… Кто за то, чтобы урок вел Робинзон, поднимите руку!

Почти все подняли руку — Робинзон был новенький, и ребятам не терпелось познакомиться с ним поближе.

Субастик величественно поднялся, подождал, пока девочка-учительница вернется на свое место, и уселся за учительский стол. Потом он строго оглядел подряд всех учеников, как это делал господин старший преподаватель Стуккенкрик, и заорал:

— У вас что, ноги отнялись?

Ребята удивленно вытаращили на него глаза, а потом вдруг, схватившись за животы, разразились оглушительным хохотом.

— Тихо! — завопил Субастик. Он кричал так же громко, как незадолго до этого старший преподаватель Стуккенкрик.

Но у ребят это вызвало новый взрыв смеха. Многие хохотали так, что, казалось, вот-вот задохнутся. Громче всех хохотал настоящий учитель.

— Разве я что-нибудь делаю неправильно? — спросил Субастик.

— Учителя не позволяют себе ничего подобного! — покачав головой, сказала та самая девочка, которая вела урок до него. — Учителя никогда не кричат на учеников. А чему ты вообще собираешься нас учить? Крикам, что ли?

— Нет, — смущенно ответил Субастик, — не крикам. Я хотел провести урок стихосложения.

— Урок стихосложения? Значит, ты будешь сочинять стихи, а мы — только слушать? Но мы же умрем от скуки!

— Нет, — объяснил Субастик, — мы будем сочинять стихи все вместе. Я скажу первую строчку, а кто-нибудь из вас придумает вторую. Разумеется, она должна рифмоваться с первой. В награду он получит право сочинить третью строчку, а остальные ребята должны придумать четвертую, которая рифмовалась бы с третьей. И так далее…

— Не понимаю! — сказала девочка.

— Сейчас поймешь! Итак, я начинаю:

Его зовут Робинзон.

— Не иояму я, что хочет он! — воскликнула девочка.

— Прекрасно! — похвалил ее Субастик. — Итак, у нас уже есть две первые строчки:

Его зовут Робинзон.

Не пойму я, что хочет он.

Теперь придумай третью строчку.

— Третью? Хорошо! Как ты, так и я:

А вот я… мое имя Эрика…

— Кто следующий? — спросил Субастик. Толстый мальчик с пятой парты поднял руку и гордо продекламировал:

А вот ты… твое имя Эрика. Далеко от Берлина Америка!

— Сочиняй дальше! — сказал ему Субастик. Толстый мальчик задумался, потом начал:

А меня вот назвали «Вериер»…

Тут поднял руку настоящий учитель и, как только Субастик предоставил ему слово, произнес:

— Отлично! — воскликнул Субастик. — Я и сам лучше бы не придумал! Но дальше-то как нам быть, чтобы получилось интересно?

— Давайте сочиним какую-нибудь историю в стихах! — предложил настоящий учитель. — Интересную историю, в которой был бы смысл. А то, спрашивается, какое отношение имеет Америка к нашей Эрике или, скажем, к нашему Вернеру? Нам бы такую штуку придумать, которая…

Не успел настоящий учитель сказать, что за штуку он имеет в виду, как Субастик сразу же подхватил:

— Конечно, конечно! Давайте сочиним стихи про Буку! Внимание! Начинаю:

Старый Страус — лентяй и злюка — Прятал в доме мохнатую Буку. Выл за домом свирепый Волк…

— Ну, и что же сделал этот Волк? — спросила с третьей парты девочка в круглых очках.

— А это уж ты сама придумай! — ответил Субастик.

— Ах, вот оно что! — сказала девочка. — Хорошо:

Выл за домом свирепый Волк. Слопав Страуса, он умолк.

— Как это жестоко! — воскликнула ее соседка по парте. — И к тому же мы решили сочинить стихи про Буку, а не про Страуса.

— Ладно, — сказала девочка в круглых очках. — Придумаю что-нибудь другое:

Встретив Буку, воспитанный Слон Ей отвесил глубокий поклон.

— Не нравится мне этот Слон. Подхалим какой-то! — возмутилась соседка по парте.

— А что ты можешь предложить? — спросил ее Субастик.

Выл за домом свирепый Волк. И явился тут тигров полк.

— Хорошо! — похвалил ее Субастик. — Уже, по крайней мере, намечается сюжет! А дальше как?

Тигры сразу — к Страусу в дом… — предложила девочка.

И весь класс хором закончил:

И увидели Буку в нем. И сказали: «Свободна ты!» неуверенно произнесла другая девочка.

Под землей ликуют кроты, — продолжил ее сосед.

— Тут у нас явно что-то не ладится, — возразил Субастик. — Нет развития сюжета, хоть тигры и спасли узницу из плена жестокого Страуса. И кроты ни при чем… Кто придумает что-нибудь поинтересней?

Тут с последней парты вскочил самый высокий мальчик и, захлебываясь от восторга, сказал:

— Я! Я придумал совсем другое! И очень интересное! Слушайте!

И весь класс хором закончил:

Вернеру самому очень захотелось есть, и он тотчас же сказал:

Проглотил хозяйку и гостью, Поперхнувшись хозяйкиной костью, И сказал; «Пообедал я всласть!»

Но одной девочке стало жаль Лягушку, и она закричала:

А Лягушка из брюха — шасть!

— Ловкая эта Лягушка! — вздохнула другая девочка. — Но ничего интересного не делает.

Все задумались. Немного погодя Субастик сказал:

— Раз уж вы все молчите, я сейчас сочиню другую историю:

Жил-был Котенок, забавный на вид: Мягкие лапки и… пара копыт! Кошки смеялись: «Ну-ну, грамотей! В наше-то время — да жить без когтей!» Взрослых спрошу я, спрошу малышей: Много ль копытом наловишь мышей?

— Нечего и спрашивать! — воскликнула Эрика. — И так ясно, что много не наловишь.

— Да и не бывает таких животных! — сказал серьезный мальчик в очках, который сидел на задней парте.

— Не бывает?! — переспросил Субастик. — Еще и не такие бывают! Слушайте внимательно:

— Интересная история! — сказал Вернер. — И что же он ответил?

— Не перебивай меня, а слушай! Ответил он вот что:

«Я все сказать тебе готов, Люблю я любопытных. Мой папа родом из котов, А мама — из копытных.

Мой дядя — старый толстый Бык, А тетя — Кенгурушка. И я давно уже привык Чесать ногою ушко.

Есть у меня сестра Свинья, В нарядных ходит брюках. Не выдержав, однажды я От зависти захрюкал.

Я в братья взял себе Дрозда — Ведь мы с ним однолетки. Я мошек ем и иногда Чирикаю на ветке.

Моя племянница — Змея. Я с ней, конечно, знаюсь. Не удивительно, что я Шиплю и извиваюсь».

В лесу, где мрак, и теснота, И шишки под ногами, Я встретил серого Кота С ветвистыми рогами.

— Что же это все-таки был за зверь? — спросила Эрика.

— А я и сам не знаю! — ответил Субастик и широко улыбнулся.

Все дети весело рассмеялись и захлопали в ладоши.

— Прекрасно, Робинзон! — похвалил его учитель и поднялся с места. — А сейчас всем нам пора разойтись по домам: уже давно прозвенел звонок.

…Вскоре Субастик постучал в окно господину Пепперминту.

Тот распахнул окошко, быстро оглянулся по сторонам и втащил Субастика в комнату.

— Скажи-ка, ты и вправду был в школе? — спросил он.

— Конечно, ты же сам мне велел!

— Ты уж прости меня, Субастик, теперь я жалею об этом! — вздохнул господин Пепперминт.

— Да что ты, папочка! — засмеялся Субастик. — Не надо ни о чем жалеть! В школе мне еще больше понравилось, чем в универмаге. Надо только уметь выбирать учителей.

— А что, ты уже успел поучиться у многих учителей? — спросил господин Пепперминт.

— Да, у многих…

— И какой же учитель самый лучший?

— Какой самый лучший? — переспросил Субастик и задумался. — Самый лучший тот, который провел сегодня урок стихосложения!

— Наверно, это был учитель языка и литературы. Такой высокий, худой, со светлыми волосами?

Субастик прыснул.

— Нет, папочка, — проговорил он, когда наконец перестал смеяться, — как раз наоборот: маленький, толстенький, с рыжей щетинкой! И, если память мне не изменяет, в водолазном костюме.

— Подумаешь, воображала! Нацепил какой-то дурацкий комбинезон и важничает! — вне себя от злости крикнул Губерт.

— Не дурацкий это комбинезон, а водолазный, — мягко поправил его Субастик. — Но где тебе это знать! Ты ведь не ловил акул в Тихом океане.

— А ты ловил?.. И это правда водолазный костюм?.. Когда ты плавал в Тихом океане? Расскажи нам поскорей!.. — наперебой закричали дети. Они плотно обступили Субастика, и даже Губерт взглянул на него с любопытством.

— Да боюсь, вам скучно будет слушать про наши семейные забавы, — скромно заметил Субастик.

— Да что ты! Рассказывай скорей! С кем ты был на Тихом океане? — не унимались дети.

— Известно с кем — с папой! — начал сочинять Субастик.

— А как его зовут? Он что, капитан? И у него такой же смешной нос, как у тебя?

— Фамилия моего папы — Пепперминт!

— Пепперминт! — рассмеялись дети. — Какая смешная фамилия!

— Ах так, вам не нравится его фамилия? — грозно проговорил Субастик. Дети тотчас же перестали смеяться. — Мой папа плавает штурманом на большом океанском корабле.

— А как зовут капитана?

— Фамилия капитана — Тузенпуп. Он вечно куда-то прячет якорь, чтобы воры его не утащили. И бывает, потом долго не может его отыскать, и тогда он отпускает всех матросов на берег. А еще на корабле у нас есть повариха. Ее фамилия — Брюкман.

Субастик взглянул на детей и спросил:

— Почему вы не смеетесь над тетушкой Брюкман? Вот у нее и в самом деле смешная фамилия!

Дети послушно засмеялись и стали упрашивать Субастика:

— Ну, рассказывай, рассказывай! Субастик поднял глаза к небу, откашлялся и начал:

— Значит, так. Плывем мы как-то раз на нашем прекрасном корабле по Тибетскому океану…

— Ты же, кажется, говорил, что плавал по Тихому океану? — прервала его одна из девочек,

— Уж и оговориться нельзя! — буркнул Субастик. — Ясное дело, я имел в виду Тихий океан.

— А какой он, океан? — не отставала девочка.

— «Какой, какой»! Известно какой! — отозвался Субастик. — Вверху — небо, внизу — вода… Значит, плывем мы по этой воде со скоростью восемьдесят узлов в час. Делать нечего. Я лежу на палубе и загораю. Вдруг вижу: слева из воды высовывается огромный квадратный плавник… Или, может, это было справа? — задумался Субастик. — Дайте-ка мне вспомнить… Я не хочу вас обманывать…

— А у акул треугольные плавники, — вставил маленький мальчик, пока Субастик размышлял.

— Вот как? Треугольные, говоришь?.. А ты не прерывай меня на каждом слове! Так на чем же я остановился?

— На квадратном плавнике.

— Да, на квадратном плавнике! — повторил Субастик. — Я тут же зову капитана: «Капитан, смотрите, что это за диковинная рыба?.. Акула? Нет! У нее ведь квадратный плавник!» Капитан перегнулся через борт. Тут он побледнел как полотно, схватился за мачту и пролепетал: «Мы погибли! Это акула по кличке Стуккенкрик! Она уже сожрала больше матросов, чем самый огромный слон на всем белом свете!»

— А слоны вовсе не едят матросов! — возразила какая-то девочка.

— То-то и оно! — подтвердил Субастик. — Именно это я и сказал капитану.

— А почему у акулы был квадратный плавник? — не отставал один из мальчиков.

— Потому что как-то раз в морском бою ей ядром отхватило верхушку плавника, — небрежно разъяснил ему Субастик и продолжал: — Я тут же натягиваю свой водолазный костюм, хватаю рулон веревки и прыгаю в волны! Я вынырнул совсем рядом с акулой.

— Ой, боюсь! До чего страшно!.. А что было потом? — наперебой кричали дети.

— Я победил акулу и перевязал веревкой ее огромную зубастую пасть!

— А как?! Как ты это сделал?

— Той самой веревкой, которую я взял с собой.

— Нет, ты расскажи, как тебе удалось победить акулу!

— Я не хочу утомлять вас подробностями, — отмахнулся Субастик. — Скажу лишь, что мы взяли акулу на буксир и дотянули ее до ближайшего порта.

— А где теперь эта акула? — спросили дети.

— Где она теперь? — повторил Субастик и задумался. Но тут его осенило, и он просиял: — Теперь акула живет в ванной у тетушки Брюкман. Хотите, на той неделе приходите к ней в гости — взглянуть на акулу. Но ни в коем случае не являйтесь всей гурьбой. Только по одному человеку! А когда придете, не забудьте почаще нажимать звонок. Тетушка Брюкман очень любит, когда без конца нажимают звонок! — закончил Субастик свой рассказ, громко расхохотался и стрелой помчался домой.

Бросив сухую тряпку в угол, хозяйка ринулась в коридор. Подскочив к двери господина Пеппер-минта, она хотела было ее открыть, но та распахнулась сама, и из комнаты вылез огромный зверь. Это был белый медведь, которому стало уже чересчур жарко.

— Держать домашних животных в комнате строго запрещается! Это записано в договоре о найме квартиры! — завопила госпожа Брюкман.

Белый медведь разинул огромную пасть, показав свои острые клыки, и сладко зевнул. Госпожа Брюкман попятилась, круто повернулась и, пулей влетев на кухню, заперла за собой дверь. А белый медведь не обратил на нее никакого внимания. Он протопал к парадной двери, толкнул ее своей большой белой лапой и за порогом уселся в сугроб — сюда госпожа Брюкман сбросила снег из кухонного окна.

— Странно, что тетушка Клюкман до сих пор не появилась, — чуть погодя заметил Субастик.

Стоя на письменном столе, он прибивал к стене рейку с гардинами. Господин Пепперминт, встав на стул, помогал Субастику. Он по-прежнему был в теплом зимнем пальто и уже сильно вспотел.

— А вот я ничему не удивляюсь! — ответил он. — Если человеку доведется увидеть в собственной комнате пургу, белого медведя, а затем оттепель и наводнение, то он разучится удивляться!

— Главное то, что ты наконец поверил в мои крапинки, — заявил Субастик. — Хочешь, я привяжу твой ремень снаружи к оконной раме и вывешусь из окна?

— Это еще зачем?

— Очень просто. Старуха Хрюкман сказала, что выгонит тебя из дома, если через десять минут я не уберусь отсюда. Она придет, а ты ей скажешь: «Он висит за окном!» А раз уж я убрался из комнаты, она не сможет тебя выгнать.

— Она и так меня не выгонит! Ведь у меня есть Субастик с мордашкой в синюю крапинку!

— Что ты придумал?

Господин Пепперминт улыбнулся и сказал:

— Пусть госпожа Брюкман всякий раз, когда ей захочется меня выругать, говорит совсем не то, что думает, а как раз наоборот. Прошу тебя, Субастик, исполни мое желание!..

Хозяйка между тем пришла наконец в себя и, слегка приоткрыв кухонную дверь, выглянула в коридор. Белого медведя не было видно. Обмотав половой тряпкой щетку, хозяйка просунула ее в дверную щель и пошарила за порогом. Ничего! Расхрабрившись, госпожа Брюкман вышла в коридор и через распахнутую настежь парадную дверь увидела медведя — он сидел в сугробе у крыльца, прислонившись спиной к стене дома. Подкравшись к двери, хозяйка захлопнула ее. Затем ринулась к двери господина Пепперминта, резко дернула ее и с багровым от ярости лицом ворвалась в комнату. Уперев руки в бока, она закричала:

— Господин Пепперминт! Вы необыкновенно симпатичный и приятный человек! Вы самый лучший из всех жильцов!

Господин Пепперминт по-прежнему стоял на стуле.

Он вежливо поклонился хозяйке и ответил:

— Благодарно вас, госпожа Брюкман! Спасибо вам за добрые слова!

— И мне ничуть не жаль, что вы залезли в ботинках на мой великолепный стул! Ведь ему уже лет тридцать пять, не меньше, и давно пора уже сменить на нем обивку! — продолжала вопить госпожа Брюкман.

— Да что вы, госпожа Брюкман, — смущенно возразил господин Пепперминт. — Право, в этом нет никакой нужды. Обивка вполне еще хороша…

— Что… что такое я говорю? — выпучив глаза и запинаясь, пробормотала хозяйка. — Кстати, и занавески в вашей комнате тоже давно пора заменить!

— Что правда, то правда! — радостно воскликнул господин Пепперминт. — Эти старые занавески до того уродливы!

— Что вы сказали? — взревела хозяйка. — Мои занавески уродливы? Да они просто ужасныг просто чудовищны!

— Совершенно с вами согласен, — подтвердил господин Пепперминт и подмигнул Субастику. — А как нам теперь быть с Робинзоном?

Госпожа Брюкман тотчас снова побагровела и оглушительно завопила:

— Робинзон? Ах, Робинзон! Да это же самый тихий, самый послушный ребенок из всех, кого я когда-либо видела! Пожалуйста, не отсылайте его домой, пусть хоть еще немножко поживет у нас! Мне так приятно будет завтракать в его обществе! Если же он задержится у вас надолго, мне, конечно, придется несколько изменить сумму квартирной платы. Вы будете платить мне на двадцать марок меньше — ведь у вас и без того большие расходы на ребенка!

Госпожа Брюкман растерянно прислушивалась к собственным словам и наконец выпалила:

— Сама не пойму, что я такое говорю! У меня совсем не то было на уме! Я хотела сказать: если милый крошка останется здесь, вы будете платить за квартиру на тридцать марок меньше!

— Об этом не может быть и речи, госпожа Брюкман, — отмахнулся господин Пепперминт. — Я буду платить вам за квартиру ровно столько, сколько и раньше!

— Так я же хотела сказать… — Тут она осеклась и покачала головой: — Если вы не возражаете, я сейчас пойду к себе. Надеюсь, вы извините меня. Желаю вам хорошо провести сегодняшний день!

Она кивнула ему и ушла.

— Какая обходительная дама! — сказал Су-бастик.

— Только пока еще несколько излишне крикливая, — заметил господин Пепперминт. — А вообще говоря, до чего же приятно жить в одном доме с приветливыми людьми! Не сомневаюсь, со временем она привыкнет вести себя так со всеми. Да и самой ей будет легче! Она скоро поймет, как это утомительно — браниться с утра до вечера.

— А ты слышал, что она сказала про меня? — не унимался Субастик. — Она говорит, что я самый тихий и послушный ребенок из всех, кого она когда-либо видела. А ты еще обозвал меня «сиреной»!

— Хорошо бы ты и в самом деле был таким тихим! Особенно по утрам, — вздохнул господин Пепперминт.

— Тс-с-с! — испуганно зашипел Субастик. — Смотри не выскажи по ошибке еще какое-нибудь нелепое пожелание! Во-первых, я вовсе не собираюсь стать тихим и послушным ребенком. Во-вторых, желания надо расходовать экономно. Я не вижу своего лица, но думаю, что на нем уже почти не осталось крапинок!

Господин Пепперминт внимательно взглянул на лицо Субастика.

— Ты прав, — сказал он. — Осталось всего лишь Две синих точки — под левым ухом.

— Н-да! — протянул Субастик. — В таком случае, папочка, ты уж хорошенько подумай, прежде чем ими распоряжаться.

— Завтра будем думать! — отмахнулся господин Пепперминт. — А сегодня пойдем лучше погуляем, пока светит солнце, и порадуемся, что благополучно пережили эту ужасную пургу!

— Завтра? — удивленно переспросил Суба-стик. — Но ведь завтра, папочка, меня уже здесь не будет.

— Как так? Почему?

— Но ведь завтра же суббота!

— Ну и что?

— Как — что? Субастики всегда остаются только до субботы!

— Ты и в самом деле хочешь меня покинуть? Ты шутишь?

— Нет, папочка, не шучу. Субастики всегда так поступают. И поэтому пожелай себе что-нибудь сегодня.

— Неужели ты не можешь остаться? Я ведь спрашиваю не только из-за этих желаний! Но Субастик покачал головой и сказал:

— Нет, не могу.

Господин Пепперминт сел за свой письменный стол и задумчиво уставился в пространство. Наконец он взял лист бумаги, карандаш и написал несколько слов в столбик. Чуть погодя он покачал головой, зачеркнул все, что написал раньше, и снова погрузился в раздумье.

— Что это ты делаешь? — спросил Субастик.

— Обдумываю, чего бы мне пожелать, — ответил господин Пепперминт.

— Если так, я лучше пока схожу погуляю, — решил Субастик. — Тогда ты сможешь спокойно размышлять, а я смогу спокойно распевать.

Господин Пепперминт рассеянно кивнул.

— Если ты хочешь изложить свою просьбу в стихах, то это нелегкая задача, — продолжал Субастик. — Какую рифму, спрашивается, можно подобрать к слову «прошу»? Разве что «укушу» или «шу-шу»… Может, ты хочешь болонку Шушу?

— Нет, спасибо, — улыбнулся господин Пеппер: минт. — Не надо мне никакой болонки!

— Ну, как знаешь, — ответил Субастик и вылез из окна на улицу.

До самого вечера господин Пепперминт просидел над листком бумаги у письменного стола и размышлял. Временами он что-то писал на нем, но тут же зачеркивал написанное, а потом писал какие-то другие слова и опять размышлял.

К исходу дня Субастик просунул голову в окно и закричал:

— Ну что, папочка, придумал что-нибудь? Может, хочешь нервущиеся помочи? Или третий глаз на затылке? А не то слона в клеточку?

Господин Пепперминт ответил ему:

— Боюсь, я так и не найду верное решение! Не раз мне уже казалось, будто я его нашел. Но стоило мне немного подумать, как я понимал, что ошибся. Что проку от денег, если нет здоровья? А на что человеку здоровье и долголетие, если ему суждено провести всю жизнь в одиночестве? Что проку человеку от свободы, если он нищ или, чего доброго, слеп? Я должен еще подумать.

— В конце концов что-нибудь придумаешь! — постарался утешить его Субастик и снова выпрыгнул из окна на улицу.

Лишь поздно вечером Субастик вернулся домой. Господин Пепперминт восседал на своей кровати с очень довольным видом.

— Ну как, папочка, придумал что-нибудь стоящее? — спросил Субастик.

Господин Пепперминт кивнул.

— Что же ты придумал?

— Я хочу такую машину, которая исполняла бы все мои желания! Прошу тебя, Субастик!

— Отлично! Очень разумное желание! — обрадовался Субастик.

Тут же раздался звонок в парадную дверь. Вскоре появилась госпожа Брюкман и сказала:

— Господин Пепперминт, только что вам принесли посылку. Мне очень приятно, что в час, когда все порядочные люди уже давно спят, меня будят громким звонком и приносят для вас разные свертки! Разрешите вручить вам посылочку!

Господин Пепперминт открыл дверь, взял из рук госпожи Брюкман посылку и положил ее на письменный стол. Когда он наконец дрожащими руками развязал шнур и снял оберточную бумагу, то увидел великолепную, ослепительно прекрасную «Машину желаний». В ее сверкающем металлическом каркасе отразилось счастливое лицо господина Пеппер-минта.

— Чудесная машина! — воскликнул Субастик.

— И правда чудесная, — согласился господин Пепперминт. — А как ее включить?

— Никак нельзя, — сказал Субастик.

— Что значит «никак нельзя»? Почему? — возмутился господин Пепперминт.

— Есть два рода машин, исполняющих желания, — объяснил Субастик. — Одни приводятся в движение при помощи рукоятки и колеса, другие — нажатием кнопки. Ты же сказал только, что хочешь машину, но не уточнил, какую именно. Поэтому для начала я распорядился, чтобы тебе принесли «Машину желаний». А теперь можешь попросить дополнительно к ней рукоятку с колесом или же кнопку. У тебя ведь остается еще одно неиспользованное желание.

— Если так, я хочу кнопку! Кнопку к «Машине желаний»! И обязательно красную, чтобы ее лучше было видно! Прошу тебя, Субастик, прошу! — за-чричал господин Пепперминт.

Но машина оставалась такой же, какой была раньше. Господин Пепперминт дважды обежал вокруг нее, а следом за ним семенил встревоженный Субастик. Кнопка так и не появлялась! Господин Пепперминт решил попытаться снова.

— Прошу тебя, Субастик, раздобудь мне красную кнопку к этой машине! — громко и отчетливо проговорил он.

Но кнопка на машине не появлялась — ни красная, ни синяя, ни белая.

Господин Пепперминт взглянул на Субастика и воскликнул:

— У тебя не осталось на лице ни одной крапинки! Понятное дело, кнопка не появляется!

— Ни одной крапинки? — растерянно спросил Субастик. — Ты же говорил, что их две!

— Две и были!

— А как они располагались?

— Совсем рядом. Одна под другой.

— Так я и думал! — простонал Субастик. — Не две это были крапинки, а одна. Понимаешь, не две точки, а двоеточие! Двоеточие предназначается для исполнения особенно сложных и необычных желаний. Но теперь, когда у меня не остается ни одной крапинки, я уже не могу исполнять желания! Мне очень жаль, папочка!

— Какой мне прок от машины, которая не работает? — печально проговорил господин Пепперминт. — Хочешь, съешь ее. Ты же любишь железо!

— Что ты, что ты, папочка! — замотал головой Субастик. — Мне, правда, сейчас уже пора идти — ведь через несколько минут пробьет полночь. Но ты же знаешь, при некоторых обстоятельствах я могу вернуться. И вернусь опять весь в синюю крапинку. И чего бы ты ни попросил, я все для тебя сделаю!

При каких обстоятельствах? — спросил господин Пепперминт.

— Разве ты не знаешь? В понедельник — визит Понеделькуса! Во вторник — визит Второгодника, в среду — середина недели…

— Понял! Понял! — закричал господин Пепперминт. — А в субботу — визит Субастика!

— Да, рад буду снова встретиться с тобой, — ответил Субастик. — Но сейчас мне пора уходить!

Господин Пепперминт подбежал к шкафу, порылся в нем и вытащил теплый шерстяной свитер и пару коричневых ботинок.

— Вот! — сказал он, протягивая их Субастику. — Это тебе. Ночи стоят холодные. Возьми себе!

— Добряк ты, папочка! — радостно воскликнул Субастик. — Какой красивый свитер и какие прекрасные ботинки! Большое спасибо, папочка! Все это очень вкусно!

И не успел господин Пепперминт что-либо возразить, как Субастик проглотил и ботинки и свитер.

— Очень вкусно! Пальчики оближешь! — воскликнул он. — До свиданья, папочка! Мне у тебя очень понравилось. И такое чудесное угощение! Рад буду новой встрече.

Субастик распахнул окно и вылез на улицу. Господин Пепперминт увидел, как он прошел мимо темных кустов к кухонному окну, под которым по-прежнему лежал, свернувшись, белый медведь. Субастик забрался к нему на спину, и медведь побежал прочь. Когда он поравнялся с уличным фонарем, его белая шкура вспыхнула на мгновение ярким пятном в серебристом свете, и тотчас же обоих поглотил мрак.